Глава 6. Бессмертная душа

      Годзе был под впечатлением, осматривая бардак в палате и потрёпанных студентов. Бедная Сёко выглядела как ходячий труп, когда рассказывала ему, чем его студенты тут занимались. Инумаки стыдливо прятал лицо в ладонях, а Эи нервно улыбалась, отводя взгляд в сторону.       — Я не собираюсь читать вам лекцию о половом воспитании, — выдохнул Годзе нервно притопывая ногой, — Но в следующий раз имейте совесть, ведите себя потише. — Эи нервно кивнула головой, а Тоге никак не мог отлипнуть от своих рук, чем лишь забавлял Сатору. — Нет, ну ладно Матобе, у нее в голове черти что твориться, — запричитал учитель, — Но от тебя, Инумаки, я такого не ожидал, — это уже были не сколько отчитывания, сколько откровенное издевательство над своими учениками. — Правда говорят: «в тихом омуте, черти водятся». Я надеюсь, вы хотя бы предохранялись? — Инумаки вдруг побагровел, и было чувство что он сейчас закипит как чайник, а Эи неестественно выгнула голову, лишь бы в сторону Сатору не смотреть. А Годзе нервным смешком подавился. — Вы ведь в курсе, что от секса бывают дети, да?       — А где мы, по-твоему, среди ночи в больничном крыле презервативы искать должны, — цыкнула Эи. Она понимала, что они действительно переборщили, но причитания Годзе бесили, — Да и не человеку с таким лицом нас отчитывать. Небось сам не одну девушку в постель затащил.       Годзе нервно усмехнулся, видимо Матобе попала точно в яблочко, переключаясь на то, за чем именно он пришел.       — Приберитесь тут и отправляйтесь в комнату совещаний. Техникуму новое задание поручили, в нем будут участвовать почти все студенты. — протараторил Сатору, снова нервно усмехаясь, и отправляясь к выходу, где его ждала растрепанная и не спавшая всю ночь Сёко. Женщина нервно жевала сигарету, смотря куда-то сквозь Годзе.       — Еще раз ты их оставишь в одной палате, и я тебя в морге пропишу, — прохрипела она, разворачиваясь на пятках и бредя по коридору словно зомби.       Комната совещаний, в которой были студенты первого и второго года обучения, наполнилась радостными возгласами, стоило Инумаки зайти внутрь. Панда радостно подбрасывал его на руках, а ребята кружили рядом, радуясь его возвращению.       Эи стояла в дверях, наблюдая за происходящим. Где-то на грани здравого смысла билась ревность и желание вырвать Тоге из чудих рук, но оставшиеся крупицы здравомыслия еще побеждали, позволяя девушке порадоваться за Инумаки. Ему повезло, что вокруг него столько людей, которым он был дорого. Вдруг из толпы вынырнула Кугисаки, которая, довольно улыбаясь, затянула Эи в радостную толпу, где ее тоже обнимали и говорили, что рады ее возвращению.       Матобе чувствовала себя странно и, в какой-то степени, некомфортно. Она никогда не знала чужой любви, искренней и бескорыстной, и сейчас боролась с тем, чтобы не начать отбиваться от чужих рук, что прикасались к ней или хотя бы просто вырваться из толпы.       Она не привыкла к тому, что люди могут просто искренне улыбаться ей, хлопать по плечу или держать за руку. Все ее окружение всегда было пропитано ложью и фальшивыми обещаниями, а улыбающиеся ей в лицо люди готовы были разорвать в клочья, потеряй она бдительность хоть на пару секунд.       Но с Тоге было все иначе. В сумасшедших глазах Эи он был словно ангел, сошедший к ней с небес. Он единственный человек, который был ей хоть сколько-то дорого, единственный кому она была готова верить безоговорочно. И сейчас, когда он вытягивал ее за руку из шумной толпы, она готова была воспевать ему хвалебные оды.       — Сушеный тунец, — серьезным голосом проворил Инумакт и все замерли с ожиданием смотря на парочку.       — Все в порядке, Тоге, — положив парню руку на плечо, проговорила Эи, — Мне, наверное, нужно сказать вам спасибо. — неловко улыбнулась девушка, — Я не знаю, как реагировать подобно ситуации.       — Не хочется прерывать ваше трогательное воссоединении, — хлопнув в ладоши проговорил Годзе, что все это время сидел на мягком диванчике, — Но нам пора обсудить задание.       — Учитель Годзе, — обеспокоенно заговорила Маки, — Не лучше ли этим двоим дать отдохнуть?       — Поверь Маки, ночью они отдохнули как следует, — Годзе как-то хитро ухмыльнулся, пристально всматриваясь в лицо Инумаки, от чего у парня уши зарделись. — В них энергии на десятерых хватит. — Маки непонимающе похлопала глазками переводя взгляд с Годзе на прячущегося в воротнике Инумаки, потом на Эи, отводящий взгляд в сторону, словно она не при делах, а потом снова на хитро улыбающегося учителя. — Итак, нам предстоит путешествие в префектуру Аомори, в храм, что расположен в горах за Накадомари. — как-то чересчур весело объявил Годзе, — Вам предстоит поучаствовать в ритуале «Омикудзи».       — Омикудзи? — удивилась Нобара, — Разве эти гадания не в период экзаменов проводят?       — Это немного не тот Омикудзи. Вам предстоит поучаствовать в ритуале призыва божества. — в комнате повисла гробовая тишина. Одно дело изгонять проклятья, другое — призывать божество.       — И что мы должны будем делать? — поинтересовалась Эи, чувствуя не доброе.       — Ничего особенного, — пожал плечами Годзе, — Вы будете выступать в качестве источников проклятой энергии для круга призыва.       — А мне там что делать? — задала справедливый вопрос Дзенин. Все-таки в ней не было и капли проклятой энергии.       — Для тебя, Маки, роль особая. Ты будешь охранять сосуд Омикудзи. — студенты одновременно удивились, а Годзе лишь утвердительно мотнул головой. — Божество Омикудзи не имеет физического тела и для воплощения ему нужен сосуд. — почему-то Годзе пристально уставился на Эи, но та лишь отвела взгляд. — Так что собирайте вещички, после обеда за вами приедет автобус, организованный храмом.       Ребята устало выдохнули, им предстояло путешествие в глушь, и никто особо этому рад не был.       — Инумаки, останься-ка на минутку, — проговорил учитель и парень замер, как вкопанный. Эи как-то злобно зыркнула на Сатору, и казалось, готова была шипеть на него как кошка, но Тоге махнул головой, убеждая девушку, что все хорошо. Дождавшись, пока дверь закроют с той стороны, Годзе устало вздохнул, поднимаясь с места. — Ты молодец, — потрепал он парня по голове, — Смог вернуть Матобе, да еще и обуздал ее безумие. В честь этого у меня есть для тебя подарок, — мужчина расплылся в гаденькой улыбке, запуская руку в карман штанов и доставая оттуда пару пачек презервативов, — Держи! — торжественно проговорил он, всучив коробочки Инумаки, — Молодость прекрасна! — довольно протянул Годзе и скрылся за дверью.       Дорога до храма заняла больше двенадцати часов, поэтому студенты прибыли на место назначения только под утро. Уставшие и голодные, они брели к гостевому дому, подобно стае зомби, где их встретила мико — женщина с длинными русыми волосами, собранными в хвост, в красных хакама и белой косоде. Она была классическим примером внешности жриц храма, за одним исключением — она была слепа. Вместо ярких радужек, у нее были лишь белы глазные яблоки и выглядело это довольно противоестественно.       — Добро пожаловать, — мико почтенно поклонилась, приветствуя учеников техникума, — Мое имя Чиё, я буду вашим сопровождающим в храме. — женщина выпрямилась и словно внимательно осмотрела присутствующих, — Вижу, вы приехали без учителей. Могу я узнать, кто из вас будет ответственным?       — Я, — вперед вышла Маки. Так как она не учувствует непосредственно в самом ритуале, ее назначили главной в группе, — Меня зовут Маки.       — Маки? — мико как-то притворно удивилась, а потом довольно улыбнулась, — Значит вы та самая девушка из клана Зенин, что станет защитником сосуда. — Чиё утвердительно кивнула сама себе. — Я провожу ваших друзей до комнат, после чего отведу вас, Маки-сан, к сосуду. — переведя взгляд на оставшихся, мико снова улыбнулась, — После обеда за вами придут другие мико, которые отведут вас к священнослужителю. Он расскажет вам суть ритуала и объяснит, что вам нужно будет делать.       Мужская и женская комнаты оказались в разных концах храма, а комната, где жил сосуд для божества, находился совсем на отшибе, практически в лесу. Чиё безцеремонно отварила дверь небольшого домика, больше походившего на склад, и молча вошла, приглашая за собой Маки.       На полу, в самом центре пустой комнаты, сидела девочка лет двенадцати, в простенькой юкате, с распущенными белоснежными волосами. Она сидела на коленях, согнувшись в почтенном поклоне.       — Это сосуд, что был рожден только для того, чтобы принять в себе бога-предсказателя, — мико встала боком к девочке, указывая на нее рукой. — Подними голову и представься, — голос Чиё стал неожиданно грубы и властным. Вздрогнув, девочка все-таки поднялась, но на ноги встать не осмелилась.       — Мое имя Тама, — белые пушистые ресницы дрожали, прикрывая красные глаза девочки, а на мертвецки бледной коже проступили капельки пота.       — Привет, — добродушно улыбнулась студентка, садясь рядом с девочкой, — Меня зовут Маки. — Зенин осторожно коснулась бледной тонкой руки, от чего девочка вздрогнула, — Надеюсь, мы подружимся.       Маки спиной чувствовала, как Чиё недовольно сверлила ее взглядом. Словно она на святыню покусилась.       — Что ж оставлю вас на едине, — нервно цокнула языком мико, — Не забудьте, что после обеда вас ждут на собрании. Вас двоих.       До собрания было еще много времени и Эи, не зная, чем себя занять, решила осмотреть храм, но стоило ей ступить за пределы выделенной ей с Кугисаки комнаты, как на нее тут же устремилось множество глаз снующих туда-сюда жриц. Они следили за каждым шагом магов, не давая выйти за пределы крыла в котором их расположили: стоило сделать шаг в сторону основного здания или, не дай бог, в сторону мужской комнаты, мико словно из-под земли вырастали, разворачивая девушек обратно.       — Нас не выпускают! — вопила Нобара, разговаривая по телефону на громкой связи. — Что не так с этим местом? Почему мы не можем погулять по храму?       — Нас тоже не пускают, — спокойно проговорил Фусигуро с той стороны телефонной трубки, — Они. — парень вдруг замолк, а стой стороны послышалось невнятное вошканье, за которым последовал грохот. Девушки с настороженностью вслушивались в шум, пытаясь понять, что происходит. Трубку, кто-то взял, переключив на той стороне с громкой связи на основной динамик, — Нас подслушивают, — все так же монотонно проговорил Фусигуро, словно ничего не произошло, — Будьте на чеку, — и повесил трубку.       — Да что там твориться! — бесилась Кугисаки, яростно дергая руками, после чего выдохнула и упала на пол, — Что делать будем? И где Маки?       — Ваша подруга останется с сосудом до окончания ритуала. — раздвижная дверь отворилась, и на пороге показалась Чиё. Фальшивая улыбка не сползала с ее губ, как и ехидство в белесых глазах. — Время обеда. — женщина хлопнула в ладоши и на пороге появились две жрицы с подносами на руках, — После трапезы за вами придут.       Подносы ломились от разнообразия и богатства яств. Со студентами, на первый взгляд, обращались как с драгоценными гостями, но стоило отвести взгляд, как над ними будто гильотина нависала.       Эи не могла отделаться от мысли, что весь этот ритуал — большое надувательство, но сколько бы техникум не ненавидел и не опасался ее и Итадори, уничтожать всех своих студентов им явно не с руки. Значит было замешано что-то другое. В горло куска не лезло, в том числе и из-за опасения, что в еду могли что-то подсунуть. А вот Нобара уплетала с радостью.       Через полчаса в дверях снова возникли жрицы, что на этот раз принесли ритуальные белые одежды. Мико начали кружить вокруг девушек, что-то щебетать, помогая студенткам переодеваться. К белоснежным ритуальным каригину жрицы относились с трепетом, в отличии от девичьих тел, на которые эти одежды надевали. Особенно к телу Эи.       Стоило ей снять пиджак и рубашку, как жрицы в ужасе застыли, рассматривая вытатуированные символы. Вскоре ужас сменился, на отвращение, словно тело девушки было покрыто проказами. О, как же давно Эи не ощущала на себе подобных взглядов. Она готова была разорвать их в клочья, скалясь подобно зверю.       — Ну, че вылупились? — невероятно раздраженно проговорила Набара, выхватывая из рук мико ритуальные одежды, — Вы помогать собираетесь или нет?       Неуверенно переглянувшись, жрицы все же продолжили выполнять свою работу, все еще не скрывая своего презрения, старательно заматывая кисти рук, лодыжки и шею бинтами, дабы скрыть выглядывающие из-под каригину символы. Закончив с нарядами мико повязали на лица девушек шелковые маски, что скрывали их лица. Наряды явно были подготовлены не для обычного собрания.       — Что происходит? — голос Эи дрожал от раздражения. Но жрицы полностью игнорировали какие-либо вопросы. Небрежно схватив девушек за руки, они вели их куда-то в глубь храма, за основное здание. А за спиной только и слышались шепотки: «Да как такую как она можно использовать в призыве», «Омикудзе-сама будет в ярости от столь нечестивой энергии», «Да она сама подобна проклятию».       Матобе злилась, ей хотелось повырывать этим женщинам их гнилые языки, но ей бы это прибавило только проблем, поэтому глубоко вдохнув, девушка сосредоточилась над тем, что было перед ее глазами.       Небольшое ветхое святилище кишело обилием людей. Множество мико и священников сновали туда-сюда, что-то в панике подготавливая. Вскоре, следом за девушками привели и парней, наряженных в такие же одежды.       — Может вы в курсе, что здесь твориться? — Эи, цыкнув языком приблизилась к парням. Эти жрицы даже на Панду умудрились каригину напялить, от чего он выглядел довольно забавно.       — Похоже, их драгоценный сосуд умирает, — сухо ответил Фусигуро, осматривая снующих людей. — Служители храма в панике, вдобавок мы никак не можем связаться с Маки.       — С чего ты вообще взял, что сосуд умирает? — Нобара была довольно скептична, не смотря напряжение, повисшее в воздухе.       — Случайно подслушал, — Мегуми вдруг замолк, уставившись девушкам за спины. К ним шел довольно пожилой, но крепкий священник в каригину с красными хакама.       — Прошу простить нас, за такую спешность. — мужчина почтенно поклонился подросткам, смотря на них с некой надеждой. — Ритуал должен был состояться завтра, но, к сожалению, нам спешно приходиться его переносить, поэтому придеться объяснять вам суть по факту. — мужчина провел рукой, приглашая магов пройти внутрь святилища.       Помещение было освещено множеством свечей, а на стенах висели тонкие шелковые шторы. По середине комнаты, на полу, был начертан ритуальный круг, в центре которого, на ложе из множества подушек, сидела Маки с маленькой девочкой на руках. Из-за белого кимоно девочка выглядела мертвецки бледной, лишь рваные вздохи и подрагивающие веки говорили окружающим, что она еще жива. Но никто не спешил ей помогать, все было все равно на ребенка, который грозился вот-вот испустить дух. И лишь Маки со злобой зыркала на снующих, не обращающих ни на кого внимания, священников и мико. Дзенин пыталась добиться от них помощи, просила позвать доктора, но те, вместо того чтобы бороться за жизнь девочки предпочли поскорее провести ритуал.       — Это и есть сосуд? — голос Эи вдруг потерял какой-либо эмоциональный окрас, а воздух вокруг нее, словно бы накалился от напряжения.       — Да, это она. — скрипучий голос подобно ножницам резал хрупкое душевное равновесие Эи, — К сожалению, она родилась со слабым телом, поэтому теперь нам и приходиться торопиться, пока она не умерла, — священник был абсолютно беспристрастным. Словно перед ним не ребенок был, а вещь.       — Имя у нее есть? — в голос Эи вмешивались нотки злости, а пальцы с силой впивались в ладони.       — Имя? — мужчина словно призадумался, что-то вспоминая, — Да, есть. Только им никто не пользуется. Все-таки ее предназначение — стать вместилищем для бога, — мужчина довольно улыбнулся, оборачиваясь на девочку, что не приходила в сознание. Маки нежно поглаживала ее по голове, что-то говоря.       Эи была готова взорваться. Перебить здесь всех к чертям собачьим. Она понимала, что будь на месте этого ребенка кто-то другой и ей было бы плевать. Но в ней она видела себя. Рожденная для высшей цели, кукла для игры в чью-то то личную игру. Девочку даже по имени не называли, будто она вещь, будто ее жизни не имеет веса.       Теплая рука нежно коснулась сжатого кулака Эи. Даже через тканевые маски, Матобе чувствовала с какой нежностью и трепетом смотрит на нее Тоге. Ему не нужно были слова, чтобы передать то, что он хотел ей сказать. Она итак его прекрасно понимала: по взглядам, прикосновениям. И он был прав. Этот ребенок не Эи. Да, девочка, по сути, одной ногой в могиле, но они ничего не смогут с этим сделать. Даже если они выкрадут ее — уже слишком поздно.       Итадори тоже это понимал, хоть и ужасно злился, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Девочка — альбинос. И одному богу известно, какое количество болячек она себе заработала благодаря такому телу. Оставалась только смириться.       — Прошу вас, проходите, — проговорил священник, и жрицы тут же стали расставлять студентов внутри круга. — Все, что вам нужно, это выпустить свою проклятую энергию, остальное мы сделаем сами.       Через несколько минут, жрицы и священники расположились за пределами круга, начав читать какую-то ни то молитву, ни то заклинание, а студенты выпускали свою проклятую энергию, которая стекалась в центр круга — в сосуд.       Девочка корчилась от боли, стонала, тихо вскрикивала, но священнослужители продолжали читать молитву, наращивая темп. Итадори кусал губы до крови, Эи сжимала кулаки со всей силы, протыкая их ногтями, Дзенин со злобой смотрела на старика-священника и, наверняка, проклинала его за бесчеловечность.       Что-то сгустилось над потолком. Оно металось от мага к магу, не задерживаясь над сосудом. Чувство злости перемешивалось с чувством тревоги, которое все сильней и сильней вытесняло первое. Что-то шло не так, и это понимала не только она, но и священник, что встретил их у святилища. Старик нервно наблюдал за мечущимся сгустком, перебирая пальцами и что-то бормоча.       Эи тоже стала наблюдать за сгустком, что повис прямо над Инумаки, стоявшим напротив Эи. Пламя свечей дернулось от внезапного сквозняка, что вздыбил шелковые шторы и маски на лицах мага.       Эи замерла. Напротив нее стоял, словно, и не Тоге вовсе. Это было все еще его лицо, но глаза, будто, принадлежали другому человеку. Его улыбка растянулась в хитром и выжидающем оскале. Девушка рывком переместилось к Инумаки, закрывая его рот рукой — на случай, чтобы его техникой не воспользовались.       — Ты еще кто? — расширенные глаза девушки блеснули безумием. Сквозь тонкую ткань, они вглядывались в глаза парня, пытаясь отыскать там что-то родное. — Убирайся из его тела, пока я силой тебя не вытащила.       — Не бойся, я не наврежу ему, — голос звучал прямо в головах, а в глазах Инумаки блестела ехидная хитринка. — Но, так будет недолго. Человеческие души не могут сосуществовать с богами.       — Омикудзи-сама, — вдруг прокряхтел старик и все священнослужители пали ниц. Занявшее тело Инумаки божество тихо посмеялось, отодвигая руку ошарашеной Эи от своего рта, и пытаясь пройти в центр. Но Матобе его не пустила.       — Ты куда собрался? — голос ее был холодный словно сталь, а взгляд безумный, испепеляющий.       — Чем дольше ты меня удерживаешь, тем дольше я нахожусь в теле этого мальчика и тем больше страдает его душа. — божество нагло усмехнулось, вырывая руку из хвата. — Но ты можешь предложит мне другое тело. — взгляды всех резко упали на еле живую девочку, — Она не подойди. Ее душа почти рассыпалась.       — А мое тело подойдет? — голос Эи стал чуть более спокойным, но рассудительности в нем не прибавилось.       — Этот мальчик настолько тебе дорог, что ты готова пожертвовать собой ради него? — божество усмехнулась, наблюдая как душа девушки мечется.       — Я не умру. — выдохнула Эи, — Я не имею права вот так легко расстаться с жизнью.       — А защитить меня от них сможешь? — божеству стало любопытно. Он словно любознательный ребенок разглядывал Эи, хотя было чувство, что смотрел он куда-то глубже.       — Смогу, — произнесла девушка и пламя свечей тут же дрогнуло. Инумаки обмяк, оседая на пол, ели переводя дыхание. Ребята сразу же подбежали к нему, пытаясь узнать, как он себя чувствует. Все кроме Эи.       — Какой интересный ребенок, — голос Эи смешался с чьим-то еще голосом, звуча странно и неестественно. — С мальчиком все будет хорошо, чуть отдышится и придет в норму.       Божество прошло в центр круга и погладив ошарашенную Маки по голове, забрало у нее девочку из рук, бесцеремонно усаживаясь на насиженное место, тем самым заставляя студентку уйти к своим. Стоило божеству коснуться девочки, она сразу стала дышать ровнее, а лицо ее перестало кривиться от боли.       — Бедная Тама, — голос, не выражающий ничего кроме веселья, не вязался со славами, — Тебя растили как сосуд для меня, а в итоге ты умираешь, так и не выполнив свое предназначение. Относись они к тебе бережней и получили бы мое снисхождение.       Священнослужители вдруг разом напряглись, словно их только что осыпали проклятиями.       — Омикудзи-сама, молю, — священник приложился лбом к полу возле ног Эи, — Поведайте наше будущее.       Хоть под тканевой маской и не было видно, но лицо божества скривилось от недовольства, будто перед ним выполз гадкий червяк.       — Я не смог подобрать сосуд в прошлый раз, в этот вы мне снова подсунули ходячий труп, — божество продолжало гладить по голове уже мертвую девочку. Ее лицо выражало лишь спокойствие, а тело осталось полностью расслабленным, — А теперь смеешь молить меня о божье помощи? — божество злилось, смотря на священника испепеляющим взглядом, но потом вдруг замерло в удивлении и через секунду расплылось в довольной улыбке.       Тоге, словно почувствовав что-то не ладное, резко распахнул глаза, но соскочить с места и кинуться к Эи ему не дал Панда.       — Тоге, не спеши, — тихо проговорил Панда, не отрываясь от божества. За его спиной прятался Фусигуро, который уже выпустил своих лягушек-сикигами.       — Да не волнуйтесь вы так, — вдруг проговорила Эи не своим голосом. — Ваша подруга не умрет. — оно снова перевело взгляд на священника у своих ног, — Так уж и быть, в благодарность за то, что привёл ко мне таких интересных детей, я сжалюсь над вами.       — Тащите мешок! — мужчина радостно подскочил на месте, а мико сразу же засуетились. Через пару мгновений к божеству подтащили мешок, наполненный кучей свитков и записок, а рядом положили пустой. Эи доставала свиток за свитком, записку за запиской, пока внезапно не замерла. Немного посидев в тишине, божество вытащило пустую руку из мешка.       — На этом все, — ровно сказала девушка.       — Но Омикудзи-сама, здесь и половины нет, — ошарашенно пробормотал старик, жадно осматривая почти пустой мешок с предсказаниями.       — На этом. Все. — делая паузы между слов проговорила божество, с призрением смотря на старика. Тот сразу съежился и склонился в почтенном поклоне. — А теперь оставь меня на едине с этими интересными детьми. Дальнейший наш разговор не для чужих ушей.       Священник хотел что-то возразить, но осекся под пристальным взглядом божества. Махнув рукой, мужчина приказал всем покинуть святилище.       На это много времени не понадобилось. Через, буквально, минуту в святилище не осталось никого кроме учеников техникума, что сидели на полу, ощетинившись, готовые напасть в любой момент.       — Какие интересные и осторожные дети, — улыбнулось божество продолжая поглаживать мертвую девочку на своих руках, по голове. — Сосуд Короля проклятий, Таланты клана Зенин, — Эи указывала пальцем на каждого из ребят, Итадори, Фусигуро, Маки, — Совершенная проклятая кукла, заклинатель слов, и — палец застыл на Нобаре, которая не скрывала, что с любопытством ждала, что же о ней скажет божество. — Простушка, — Эи усмехнулась, а Кугисаки взорвалась в возмущении, — Но это не плохо. Ты само воплощение понимания классического мага. Сильная и не пробиваемая. — божество словно издевалось над девушкой, довольно улыбаясь. — И конечно же последний глава «Парада тысячи духов», — божество ткнуло себя в грудь, чему-то довольно ухмыляясь. — Вы знали, что техника, что вы, маги, завете обратной, работает только на людских телах? — студенты снова напряглись, словно ожидая какой-то выходки от божества, засевшего в теле Матобе. — Эта техника способна восстанавливать конечности, и, даже, воскрешать людей. — божество пристально уставилось на Итадори, что от неожиданности даже глаза выпучил. — Но если уничтожить или изменить душу, — божество провело рукой по холодной щеке мертвого ребенка, — То, как бы ты не старался, ее уже не восстановить.       Итадори вдруг напрягся всем телом, вспоминая Лоскутного, который по своей воле менял человеческие души, уродуя и убивая людей.       — Похоже, вы уже сталкивались с подобным, — божество кивнуло самому себе, — Такие как я, не имеющие оболочки и требующие вместилища, пагубно влияем на человеческие души. Чем дольше я нахожусь в предоставленном сосуде, тем больше разрушается его душа. — Омикудзи хитро улыбнулся, смотря на растерянное лицо Инумаки, который с радостью бы сказал ему пару ласковых, да не мог. — Но я впервые встречаю того, кто может отстраивать свою душу. — божество меланхолично погладило тело, в котором находилось, по груди, словно убаюкивает дитя. — Сейчас ее душа защищает меня от тех, кто запечатан в этом теле. Борется до последнего, разбивается на мелкие осколки, а потом снова собирается воедино. Воистину невероятная сила.       Тоге замер в ужасе, протягивая к божеству свою руку, словно взывая к Эи, желая ее вернуть. И божество тянется в ответ, не вставая с места и смотрит наполненными печалью глазами.       — Вас ждет множество потерь. Вскоре мир переполнит хаос. Многие из вас потеряют что-то дорогое, а многим уготована печальная судьба. Но вы единственные, кто сможет остановить движение этого хаоса и не дать миру окунуться во тьму. — Божество встало, уложив тело мертвой девочки на свое место, — Но сейчас вам нужно спасти ее, — Омикудзи снова приложил руку к груди, — Как только она завершит цикл очередной борьбы, я покину ее тело. Но прошу передайте ей, что все ответы она может найти внутри себя.       Божество мягко улыбнулось, сделав шаг на встречу Тоге, что словно почувствовав неладное, встал с места. Пламя свечей снова дрогнула, под звук разбивающегося хрусталя, и девушка, обмякнув, упала в руки Инумаки. Бледная, с еле ощутимым пульсом, она казалось безмятежно спокойной. Словно все это время она просто спала, а не боролась, будучи одержимой чьим-то духом.       Тоге задумчиво смотрел на похоронную процессию. Девочка умерла на руках у Маки, от чего та была сильно расстроена, хотя вины в смерти Тамы на ней не было. Она была альбиносом, что накладывала на ее жизнь значительное количество ограничений.       Инумаки перевел взгляд на свою руку, усиленно ее сжимая. Когда он потянулся к Эи, а божество, что было в ней потянулась на встречу, ему показалось, что рука начала гореть огнем, но это чувство быстро сошло на нет.       Сама же Эи сейчас спит беспробудным сном. Парню даже начало казаться, что у нее хобби такое, над собой издаваться и доводить себя до грани. То, что сказал Омикудзи доверия, конечно, не вызывало, но и надеяться на худшее не хотелось.       — Инумаки! — на пороге крыльца появилась взволнованная Маки. Тоге уже испытывал подобное чувство страха, липкого и всепоглощающего. — Эи очнулась!       На негнущихся ногах он шел к комнате девочек, вспоминая те черные бездонные глаза. Он опасался, что снова их увидит, и, на этот раз, не сможет разглядеть в них Эи. Но к его облегчению, девушка выглядела хоть и уставшей, но вполне здоровой. Она с аппетитом уплетала снеки, которыми Нобара любезно поделилась, слушая рассказ Фусигуро о том, что произошло, после того как в нее вселилось божество.       На место облегчения вдруг пришла злость. Инумаки сделал два размашистых шага и стукнул девушку по голове ребром ладони. Девушка ойкнула, не сколько от боли, сколько от неожиданности, смотря как парень уходит прочь.       — Кажется, я его разозлила, — нервно улыбнулась девушка, потирая ушибленную голову. А компания веселого общающихся ребят, замерла в ожидании.       Тоге сидел возле небольшого прудика хмурясь и наблюдая за тем, как по нему снуют карпы. Заслышав, что к нему идет Эи, он тут же подорвался и сначала хотел уйти. Но это было бы глупо и слишком по-детски.       Тяжело выдохнув, парень повернулся к мнущийся за его спиной девушке. Она выглядела виновато, теребя рукава свитера. Было странно видеть ее такой. Словно ту бешенную, ощетинившуюся на весь мир Эи заменили на эту неуверенную, только начинающую познавать вкус жизни. Инумаки был рад, что сейчас они здесь одни. Он не хотел бы показывать ее такую еще кому-то. Он желал владеть монополией на такую Эи. А она и рада потакать его желаниям.       Ей достаточно посмотреть в его глаза, что бы понять, о чем именно он думает, чего хочет, чего ждет. Она подошла к нему, мило улыбнувшись. Наклонилась, заправляя прядь волос за ухо, а он уже тянул собачку молнии вниз, подставляя ей свои губы.       Приятный бриз ласкал кожу, а пляжный зонтик спасал парня с довольно светлой кожей, на которой виднелось множество шрамов, будто весь он был собран из лоскутков, от палящего солнца. Он с меланхоличностью наблюдал за плавающем в океане маленьким осьминогом, потягивая освежающий коктейль.       Внезапно, прямо в воздухе, появилась дверь, через которую на пляж вошел мужчина в буддийской рясе. Часть его волос была собрана в хвост на затылке, а на лбу красовался шов, будто кто-то вскрывал его череп.       — Махито, — обратился он к лоскутному, что с интересом смотрел на пришедшего своими разного цвета глазами. — Не хочешь принять участие в одной маленькой авантюре? Успех ее, правда, не велик, но опыт должен быть довольно интересным.       — И что же это за авантюра, Гето? — Махито уже был в предвкушении, ведь все что предлагал Сугуру Гето было невероятно интересным.       — Ничего особенного. — на губах монаха растянулась безумная улыбка, — Просто попытаемся убить Сатору Годзе.