Глава 7. Четыре

      Сатору очень внимательно перечитывал доклад учеников о прошедшей миссии. Фусигуро, на которого Маки скинула бумажную волокиту, постарался, накатал целую поэму из того, что там произошло. Зато подробно и ясно. Да только было ощущение, что что-то было все же утаено, но об этом можно было узнать только у самого Мегуми.       А тот, придя к учителю, и не особо-то и скрывал, что что-то утаивал. Выложил все, что было сказано божеством по поводу души Матобе, как на духу и даже не поморщился.       — А в доклад чего не включил? — резонно поинтересовался Годзе, а Мегуми посмотрел на него как на идиота. Собственно, вопрос и правда был идиотский, но Сатору хотелось самому услышать ответ от Фусигуро. Хобби у него такое было — из учеников вытаскивать все сокровенное.       — С учетом того, насколько начальство опасается Матобе, эту информацию лучше сохранить в тайне. — старикашки уже не раз показали какими мудаками они могут быт. Достаточно историй с Юдзи: то к особому уровню отправили, то Киотских учеников натравили, да и выкрутасы в заброшенной больнице, в которой вместе с Матобе мог погибнуть и Инумаки, говорили сами за себя. Они не чурались никаких способов, и кто знает, как они могли использовать эту информацию.       — Ясненько, — захлопнув папку протянул Годзе, — А сама Матобе что по этому поводу говорит?       — Вот у нее и спросите, — манера учителя раздражала. Всегда пытается свою работенку на других скинуть, особенно на Фусигуро, ссылаясь на его таланты и сообразительность.       — Тут ты прав, — мужчина отложил папку и, уперевшись локтями в колени, сложил руки в замок. О чем-то задумавшись он выглядел непривычно серьезным. Словно решал величайшую загадку мира. — Мне действительно нужно кое о чем с ней поговорить. И Юдзи было бы неплохо прихватить.       Годзе будто сам с собой разговаривал, и, поднявшись с места, просто молча ушел оставляя Мегуми стоять в недоумении.       Студентам, после не самой простой миссии, позволили взять выходной, поэтому сегодня их было особенно сложно найти. Если с Итадори можно было просто созвониться, то Матобе предпочитала игнорировать все звонки своего учителя. Первым делом Годзе отправился в комнату Инумаки, в которой, к своему удивлению, не застал никого. На этом его догадки, где могла быть Эи закончились.       Хотя было еще одно место, где их можно было найти, но в своей комнате девушки тоже не было. Зато была Маки, которая и поведала учителю, что Эи пропадает на тренировочной площадке. Годзе даже как-то забыл, что Матобе весьма нелюдима и предпочитала людям одиночество. Не то что бы она была интровертом, просто привыкла быть всегда одна. Но из-за активно появляющегося рядом с ней Инумаки, он успел об этом подзабыть.       Девушка упражнялась с небольшим складным ножом. Грациозные выпады были похожи на движения танца. Но Годзе все же пришлось ей помешать.       — Эи-тян, — протянул он противно сладким голосом, чем в раз взбесил девушку, — А я думал ты с Тоге-куном, — мужчина откровенно издевался над своей ученицей, за что в него тут же полетел нож, и если бы не его техника попал бы он прямо в глаз. — Так ведь и убить можно, — усмехнулся он, хватая оружие и тут же протягивая его Матобе.       — Мне тебя и в мечтах не убить, не прибедняйся, — как бы это Эи не бесило, но это был неоспоримый факт. — А Тоге к Сёко ушел. После предсказания того божественного засранца он на руку постоянно жалуется, говорит, что она то горит, то немеет.       — Какие интересные дела, а я думал вы теперь как попугайчики неразлучники, — промурлыкал мужчина, сложив пальцы в форме сердечка.       — Иди к черту! — Матобе показательно выставила средний палец, ожидая реакции Сатору. Но ее, как и ожидалось, особо не было. — У тебя к нему дело?       — Как всегда фамильярна и груба. — улыбнулся учитель, трепя девушку по волосам. Его настрой заметно изменился, как и атмосфера вокруг. — Вот и хорошо, что его здесь нет. Идем, есть разговор.       Издалека послышался крик Итадори, который бежал на встречу к своему учителю. Девушка даже усмехнулась, подумав, что пацан как будто на свиданку торопился.       — А вот и Итадори, — довольно кивнул мужчина. — Что ж раз все в сборе, то вперед!       Девушка никак не могла понять какие дела могут ее связывать с сосудом Двуликого, но все же молча пошла за Сатору. Слишком многим она была ему обязана. Путь их лежал в подвал главного здания техникума, к двери полностью покрытой печатями.       — Навивает воспоминания, — пробормотал Итадори, — А зачем нам сюда? — в глазах парня мелькнул испуг, — Не уж-то казнить нас решили?       Годзе лишь рассмеялся, как дитя, держась за живот.       — Через эту комнату в наш техникум поступило, как минимум, двое. А тебя эта учесть обошла стороной, — улыбнулся он, стаскивая с глаз повязку и пристально смотря в глаза девушки, ища в них что-то.       От этих голубых глаз Эи было не по себе. Казалось, что они смотрели в ее душу, выворачивали ее на изнанку, но толи вредность, толи гордость не позволила ей отвести взгляда.       — Так зачем мы здесь? — Матобе повторила вопрос Итадори, — Явно не на экскурсию пришли, — вид Годзе говорил сам за себя. Он затевал нечто очень серьезное. Мужчина улыбнулся и отворил дверь, приглашая учеников зайти внутрь.       — Ты помнишь, что сказал Омикудзи прежде, чем исчезнуть? — Сатору снова посмотрел девушке в глаза, но на этот раз он не пытался там что-то разглядеть.       — Ты про то, что все ответы есть внутри меня? — девушка сама ничего не помнила из происходящего, но Фусигуро расписал ей все в мельчайших подробностях. — И? Стой, подожди… — девушка замерла в проходе уставясь на Сатору округлившимися глазами.       — Я всегда знал, что ты умная девочка, — кивнул мужчина, втягивая Матобе внутрь. Следом зашел и Юдзи который все бубнил, что ничего не понимал. — Ты знаешь, что это была за тьма?       Девушка задумалась. Она поняла, что Годзе говорит о том проклятии, что заняло ее тело, когда она слетела с катушек, думая, что Тоге был убит, но она понятия не имела что именно это за дух.       — Знаю только то, что эта дрянь не имеет физического тела, поэтому никак себя не проявляет при открытии территории. — девушка закусила губу, — А призывать я ее никогда не пыталась, и похоже, что не зря.       — А что на счет времени, когда ты запечатал его в себе? — голос Годзе резанул по памяти ножом. Эи стояла ошарашенная, пытаясь вспомнить момент, когда именно она поглотила этого духа. Если судить по его силе — это определенно особый уровень, но как именно она получила его, если физической оболочки у него нет? — Значит, не знаешь. — заключил мужчина, захлопнув за собой дверь в комнату, стены которой были полностью увешаны разнообразными печатями и амулетами. — Если я верно помню, то Тринадцатый в твоем клане что-то вроде семейной реликвии?       Девушка прошла к одной из стены делая вид, что разглядывает печати. На деле же она боролась с мутностью сознания, которая до сих пор никак не проходила.       — Думаешь, раз он со мной дольше всех из проклятий, то может что-то знать о этой штуке? — легонько стукнув себя по виску, девушка немного пришла в себя.       — О, понял! — вдруг включился Юдзи, стукнув кулаком себе о ладонь. — Матобе призовет его и мы сможем у него все разузнать. — парень выглядел довольным собой.       — Только вот я не могу контролировать особый уровень. — развела руками девушка. — Мой максимум это секунд тридцать, а потом он просто кинется на меня и убьет.       — Для этого мы здесь. — Сатору запихнул маску в карман и сложил руку в печать, сомкнув указательный и средний палец. — Явись из тьмы, что чернее ночи и очисти все нечистое, — произнес он и половину комнаты закрыл совсем небольшой барьер. Он был весьма плотным, но при этом было хорошо видно, то что происходит внутри. — Этот барьер не позволит проклятию напасть на тебя, а мы, если что, прикроем. А и еще, Итадори, ты помнишь, что сказал Двуликий, когда увидел ту штуку? — парень на мгновение задумывался, прокручивая в голове момент, когда он вглядывался во тьму в глазах Матобе.       — Четыре, — выдал он, а Годзе с любопытством смотрел на Эи, ожидая ее реакции. Но, к его разочарованию, реакции не последовало.       — Ну и ладно, — выдохнул мужчина, — Призывай его, Матобе.       — Только не надейся, что он тебе действительно что-то расскажет, — девушка надкусила клыком большой палец, после чего провела по одной из печатей на своей руке, — Тринадцатый! — комната сразу же наполнилась густой, тяжелой проклятой энергией. Итадори даже на мгновение дышать стало тяжелее, но этот эффект быстро развеялся. — Ублюдок, — зашипела Эи падая на одно колено.       — А я уж думал ты умнее, — голос Тринадцатого звучал ехидно, не так как это было в расширенной территории, — О, так вот в чем дело. — проклятие с вызовом посмотрела в голубые глаза Сатору, но быстро отвернулось, снова обращаясь к своей «хозяйке», — Думаешь, шестиглазик спасет тебя от смерти? — девушка побледнела, а дыхание стало редким и тяжелым. — Ты стала такой никчемной, связавшись с этом пацаном. Ты у него как собачка на поводке, таскаешься за ним да хвостиком виляешь, с радостью раздвигая перед ним ноги, — Тринадцатый явно выводил девушку на эмоции, но она стойко сопротивлялась, — Жаль его здесь нет, а то я его змеиный язычок с радостью бы вырвал.       — Ебало закрыл, — рыкнула девушка, обезумевшим взглядом посмотрев на проклятие. Следом прокатилась волна проклятой энергии, что буквально пригвоздил Тринадцатого к полу, — Еще одно лишнее слово произнесет твой прогнивший рот и я убью тебя раньше, чем ты ответишь на все интересующие нас вопросы. — Сатору даже жалко стало бедолагу, которого подавили таким вот способом. Помешательство — невероятно опасная штука, особенно когда Инумаки, единственного сдерживающего фактора, нет рядом. Но сейчас оно и к лучшему. Ни одно проклятие не станет рисковать своей жизнью за грош, тем более если угроза вполне себе реальна.       Тринадцатый уже был не рад, что затеял эту игру с провокацией. Те тридцать секунд, которые она когда-то могла его подавлять, как оказалось, давно устаревшая информация. Но и Эи долго так не могла, все-таки сил ей все еще не хватало. Но хотя бы приструнила болтливого мертвеца и на том ладно.       — И что же вы хотите узнать, — кое-как поднимаясь проговорил Тринадцатый не забывая оскалиться как собака, которую приложили палкой. — О грязном секрете семьи Матобе, небось?       — А ты значит догадываешься, что именно задумал засранец Итто? — девушка не собиралась церемониться и беречь силы. Раз у нее появилась возможность потрепать нервы этому ублюдку, она ей с радостью воспользуется. — Говори, — голос девушки звучал холодно, резонируя с барьером и разносясь эхом по комнате, заставляя не только проклятия вздрагивать, но и людей.       — Скорее всего он хочет провести ритуал. — на удивление смиренно проговорил дух, смотря в глаза Эи, — Ты же помнишь, сколько всего было «Возглавляющих парад»? — Тринадцатый, очевидно, тянул время, но Матобе было плевать. Она готова была грызться да крови, если потребуется.       — Четверо, включая меня, — не задумываясь ответила Эи, а Тринадцатый лишь рассмеялся.       — А вот и нет, — его гогот замолк, стоило Эи «надовить» на проклятие, — Пятеро. А четвертый, по-твоему, третий, родился без «венца». Он его украл. — снова ухмыльнулся Тринадцатый, чувствуя, как девушка начинает слабеть. Сатору тоже это заметил, от чего был уже готов подлатать ее, в случае чего. — Когда он был подростком, родился ребенок, — настоящий «глава», а тот обзавидовался и украл «венец». Мальчишка тоже, видимо, решил стать «главой».       — В записях семьи нет не единого упоминания подобных ритуалов. Надуть меня решил? — очередная волна прокатила по комнате, втемяшивая проклятье в пол. Это была борьба на истощение.       — Твой прадед до усрачки боялся, что кто-нибудь еще решит украсть силу у «венценосного», вот и спрятал все упоминания о ритуале, а Итто тот еще подлизала, сама знаешь, вот и спер записи. — девушка пошатнулась, падая на второе колено. Перед глазами уже все плыло, но она не собиралась сдаваться. — Полноценным главой у четвертого стать не получилось, помер раньше, чем успел собрать тысячу проклятий, но теперь венценосных двое и кто знает, что может произойти. Да и уверена ли ты, что сможешь победить, столкнись ты с ним в его территории? — тринадцатый уже практически спокойно мог перемещаться, пялясь на Эи с презрением и усмешкой. Словно он уже победитель.       — С кланом мы разобрались, — в разговор вклинился Сатору, что, потрепав девушку по голове, вышел чуть вперед, — Ты знаешь что-нибудь о той черной штуковине, сидящей в Эи? — глаза Годзе блеснули, а проклятье настороженно зыркнуло на девушку, но та уже практически была без сознания.       — А хрен я тебе отвечать стану, — оскалилось проклятие и тут же замерло. На него смотрела пара безумных оранжевых глаз, в глубине которых плясала тьма. — Ты продолжаешь меня удивлять, — проговорил дух, падая на колени, — Даже будучи в полубессознательном состоянии умудряешься подавлять меня. Хорошо, я расскажу тебе. Слушай внимательно и запоминай. Если этот проклятый дух однажды вырвется, то миру придется не сладко. Она воплощение самого главного человеческого страха — страха смерти. — но, слова Тринадцатого практически не возымели эффекта. Она слышала и понимала, о чем говорит Тринадцатый, только вот желаемого он не смог добиться. Но у него еще остался козырь. Оскалившись Тринадцатый, уставился прямо в ужасающие его глаза. — Четыре.       Одно простое слово и девушку, словно каким-то невероятным заклинанием, выбило из колеи. Расширившись, глаза начали метаться по глазным яблокам, словно пытаясь ухватиться за то и дело ускользающие в памяти образы. В груди что-то больно сжалось, не давая сделать и вздоха.       Годзе и Итадори не понимали, что происходит отсюда и помочь не могли, а девушка стала задыхаться, она словно рыба жадно глотала воздух все ниже опускаясь на пол. Ее контроль над Тринадцатым полностью развеялся и тот теперь стоял на ногах, смотря на Эи сверху вниз.       — Вспомни же, — проговорил он и девушка зашлась в раздирающем легкие кашле. Из ее рта потекла черная жидкость, а вместе с ней вышел небольшой, похожий на стеклянный, шарик, который разбился стоило ему коснуться бетонного пола.       Голову Эи тут же пронзили некогда забытые воспоминания. Голова от них буквально разрывалась от чего девушка не могла сдержать крика. Она хваталась за нее, билась о пол лишь бы избавиться от боли, а Тринадцатый довольно хохотал, пока просто не исчез.       Вместе с болью, девушка почувствовала, как к ней тянется нечто ужасное, темное, липкое. Оно обвивало надтреснувшую душу, затягивая все больше во мрак.       — Нельзя вырубаться, — бормотала Эи впиваясь ногтями себе в ладонь, — нельзя вырубаться, — радужку глаз начала заволакивать темная дымка, а воздух в помещении стал затхлым.       — Итадори, на выход, — скомандовал Годзе, подхватив парня под руку выходя из комнаты, думая о том, что ему делать. Первым вариантом было найти Инумаки и привести его сюда, но гарантий, что и в этот раз он поможет не было, вторым же и, пожалуй, самым надежным, было ее убить.       Из комнаты раздался грохот, после чего все затихло. Сатору прислушивался к своим ощущениям, но ничего подозрительного или опасного не чувствовал.       Дверь со скрипом отварилась и на пороге показалась Эи, которая тут же полетела лицом вниз. Но Годзе успел подхватить ее под талию, и теперь девушка висела в его руках как тряпочная кукла.       — И кто у нас тут? — риторический вопрос задал мужчина с интересом ожидая реакции девушки. Девушка измученно приподняла руку, как бы говоря о том, что она в порядке и над телом смогла сохранить контроль.       — Юдзи, — прозвучал хриплый голос Эи, но голову она так и не подняла, — Сукуна тогда больше ничего не говорил? — девушка не помнила, что с ней происходила, пока она сидела под барьером Годзе, но у нее была уверенность, что она слышала что-то, что сейчас бы ей могло помочь понять, что именно с ней происходит.       Но Юдзи лиш отрицательно помотал головой. Сатору надеялся что Двуликий сам выползет и что-то расскажет, после того, как посмотрел на «представление» но тот продолжал молчать. Не чуолько от не знания, сколько от любви к человеческим мукам.       — Ясно, — голос Эи стал звучать тише, — Мне есть о чем подумать. — пока не стих совсем, а тело полностью не расслабилось.       Женщина с глазами цвета жемчуга с трепетом и заботой смотрела на дитя в своих руках. Девочка была еще маленькой, но взгляд ее был по недетски осмысленным. Словно она прикоснулась к запретному знаю, познала саму суть жизни и смерти.       — Эи, ты должна его проглотить, — женщина протянула ребенку маленький шарик. Он был словно соткан из тысячи блестящих нитей, что переливались в свете солнца и создавали эффект стеклянной поверхности.       — Я не хочу, мама, — нахмурилась девочка, — Мне страшно. — под оранжевыми глазами залегли темные синяки. — Я боюсь.       –Не бойся, дорогая, — женщина ласково поцеловала дочь в лоб, прикладывая шарик к ее губам, — Он поможет тебе. Она больше не вернётся.       Сатору скрывал как мог то, что Матобе может быть опасна, но сейчас, не зная, сможет она подавить в себе Смерть, она была еще опасней.       У ее бессознательного тела дежурили и он и Инумаки, на случай если вместо нее проснётся проклятый дух. Убивать ее не хотелось, ведь она была невероятно сильным магом, да и сама она не была виновата в том, кем стала. Подавлять столь сильное проклятье, как Тринадцаты, при этом балансировать на грани своего сознания — не даром особый уровень.       Девушка вдруг села на кровати, не открывая глаз. Чуть-чуть так посидела, а потом сладко потянулась. Напряжение сразу сошло на нет. Эи осталась собой.       Годзе с ожиданием наблюдал за девушкой. Он не ждал, что она сама все выложит на блюдечке с голубой каемочкой, но готов был применить силу, если продеться. А Инумаки чувствовал это напряжение. Он не видел глаз Годзе, но взгляд его ему не нравился.       — Вы во мне дыр наделать хотите? — у девушки аж глаз задергался от таких пристальных взглядов. Захотелось обоих, как попугайчиков, накрыть простынкой и сбежать куда-нибудь, да только сил особо не было. Да и Сатору не отстанет — ждет ответов. Это очевидный факт. — Ну и? — Эи выгнула бровь, смотря на Годзе, который вальяжно растянулся на стуле. — С чего начать?       — С самого начала, — мужчина был удивлен подобной открытости. Он полагал, что Матобе, если что и скажет, то только сквозь стиснутые зубы, а она поудобней на кроватке располагается, будто это ей интересные истории рассказывать будут. Попкорна только не хватает.       — Прям-таки сначала? — в голосе девушки звучали нотки сарказма, — Ну, жили-были, — протянула девушка и тут же получила от Инумаки ребром ладони по голове. Не то что бы парню нравилось лупить девушку, но этот способ помогал окончить балаган, который она собралась разыграть. Да и на Годзе он зыркнул так, словно готов был и ему по макушке съездить. — Ладно, ладно, никакого ребячества, — девушка выдохнула, откидываясь на спинку кровати.       — Как хорошо, что рядом есть Инумаки, — издевательским тоном протянул Сатору, за что сразу же был одарен злобным взглядом Эи.       — С чего бы начать, — девушка устало выдохнула, опрокинув голову назад. Мысли продолжались роиться в голове как пчелы в улье, только в отличии от улья, в голове не было никакой систематизации. — С начала, да, — пробормотала она себе под нос. — Мне было года четыре, наверное, когда меня заставили запечатать в себе палец Суккуны. Дед решил, что это будет отличная проверка меня, как главы парада. Реакции, как вы понимаете, не последовало. — девушка усмехнулась, проводя рукой по волосам, — И он решил, что это будет замечательным решением, запихнуть в меня воплощение смерти, хотя не уверена, что он был в курсе, что именно он в меня решил впихнуть, — Годзе малость удивился, а девушка ответила на его немой вопрос, — Откуда он у них я не знаю, но точно помню, что он был проклятым предметом, как палец Суккуны. Да только как с Двуликим не вышло. Эта тварь вырвалась наружу, привлекая к себе кучу проклятий. Тогда много людей погибло, в том числе и мой отец. — девушка выдохнула, с облегчением смотря в глаза Тоге. Все-таки он положительно действовал на нее, помогал успокоиться, чувствовать себя в безопасности. — После того, как я отрубилась, эта тварь впала в своего рода спячку, нехило так потрепав мне психику. Я засыпать боялась, думала, что если усну, то она снова вылезет. — девушка снова сделала паузу, глубоко вдыхая, словно готовясь в чем-то признаться. — И тут всплывает ключ к разгадке. Мне параллельно на проклятия любого уровня. Я знаю, что я имею над ними власть, не боюсь их, поэтому захватить мое тело они не могут, но… Я на уровне инстинкта боюсь Четвертой. А мой страх, наоборот, притягивает ее. Это как одергивать руку от горячего чайника, с огромным магнитом в ней. Попытка хорошая, но результат печальный.       — Но почему же она так долго себя не проявляла? — потер подбородок Сатору, вспоминая моменты, когда Четвертая пыталась захватить власть.       — Дело в моей матери. — девушка повернула голову в сторону окна, смотря куда-то сквозь Инумаки, — Будучи мастером печатей, она запечатала мои воспоминания о Четвертой, а воспоминания о себе изменила. Поэтому я думала, что она погибла вместе с отцом. — снова повернув голову, девушка смотрела прямо перед собой, — Эта женщина помешана на своих отпрысках и сделает все, чтобы они выжили. Тогда она считала, что это лучший способ обеспечить мою безопасность. И так бы и было, если бы я в порыве сумасшествия самовольно не призвала Четвертую.       Инумаки как-то виновато посмотрел на девушку, аккуратно прикасаясь к ее руке. Словно она могла отдернуть ее.       — В этом нет твоей вины, Тоге, — Эи улыбнулась, погладив парня по щеке, — Даже если бы мы держались друг от друга на расстоянии, это бы неизбежно произошло. Помешательство неизлечимая болезнь, и если оно начало зарождаться ничего уже не сделать. Так что, рано или поздно, в безумном порыве я бы ее все рано призвала. И это бы запустило цепную реакцию.       — То есть, сейчас печать сломана? — присвистнул Годзе, понимая, чем им это все сулит.       — Да. Вот уж не знаю, планировал он это или нет, но Тринадцатый доломал печать. — девушка выдохнула и посмотрела на Годзе, — Но этому могла быть и другая причина. Человек, что ставил печать умер недавно. — в комнате повисла тишина, а Тоге как-то призадумался. — У той женщины, что помогла тебе сбежать, глаза были цвета жемчуга? — глаза Инумаки расширились от удивления. Он подумал о том, что они очень похожи, но особого внимания этому не придал. — Ясно. Матобе Ай, женщина что родила венценосных близнецов, и являлась моей матерью была убита. Воистину невероятное стечение обстоятельств.       Девушка не чувствовала привязанности к своим родителям, но тем не менее смерть матери печалила. Где-то глубоко внутри зашевелилась тьма, от чего девушка поморщилась.       — А что насчет самой, как ты называешь ее, Четвертой? Как мы знаем, все проклятья довольно алчны. — пожал плечами Сатору, не давая девушке уйти в себя.       — У нее нет воли. — заключила Эи. — Есть только инстинкт, по которому все должно прийти к идеальной форме — к смерти.       От ответов легче не становилось. Даже наоборот. Причины сохранять жизнь Матобе Эи таяли на глазах. Если сейчас воплощение смерти может в любой момент захватить ее тело, то проще всего было бы казнить ее, пока она в здравом уме.       — Я хочу отправиться в родной город. Итто скорее всего все еще там и готовиться к проведению ритуала. Я хочу ему помешать. — в глазах девушки застыла недосказанность. Годзе нутром чуял, но понимал, что при Инумаки она не хочет об этом говорить. Можно, было бы выгнать его, конечно, но парень не глуп, и наверняка бы все подслушал. А раз так, то стоило дождаться момента, когда его не будет рядом.       — Хорошо, я понял тебя. — Годзе молча поднялся с места и побрел прочь из комнаты девушки, — Я все организую.       Девушка задумчиво молчала, рассматривая потолок своей комнаты. Тягучий воздух душил, путая мысли, а ожидания действий друг друга сеяли в сердцах панику. Эи вдруг резко соскочила с кровати и распахнула недавно замененное окно.       — Я хочу прогуляться, — протараторила девушка, подхватывая Инумаки на руки и выпрыгивая в окно. Приземлившись босыми ногами на траву, она наконец отпустила растерянного Тоге на землю, но собраться с мыслями она ему не дала. Схватив его за руку, она помчалась вперед, куда глаза глядят.       Эи словно бежала, словно пыталась скрыться от собственных мыслей. Она все решила, но не решалась сказать. Не обращая внимания на ветки, что хлестали по щекам, не обращая на неровную землю под босыми ногами, она бежала от самой себя.       Инумаки резко затормозил, вырывая свою руку из девичьей ладони. Матобе по инерции сделала еще пару шагов и лишь потом остановилась. Ее голова неестественно наклонилась вперед, а шея вжалась в плечи. Она будто бы готова была разрыдаться, но она лишь искала в себе смелость.       — Хотела бы я, чтоб спокойных дней в нашей жизни было больше, — опрокинув голову назад Эи хрипло вдохнула прохладный вечерний воздух. Нерешительно она повернулась к Тоге, смотря на него своими оранжевыми глазами. А в них плясал страх.       Тоге испуганно протянул к ней руку, и она тут же, словно прочитав его мысли подошла чуть ближе, позволяя ему коснуться ее щеки. Так трепетно, нежно, будто к крыльям мотылька, что вот-вот сгорит в бурном пламени.       — Я хочу, чтобы ты остался в техникуме, — девушка виновато опустила глаза. У нее не было оправданий ее трусости. — Я не могу предсказать, что случится, как и не могу гарантировать, что Четвертая не вырвется из-под моего контроля. И если это случиться, я, — слова застряли где-то в легких огромным колючим комом, карябая гортань и вырываясь хрипом. — Я хочу, чтобы ты был как можно дальше от меня. — не выдержав, девушка отвернулась. Она не могла сказать ему таких жестоких слов, не могла просить его о помощи в ее убийстве.       Инумаки обошел девушку, решительно вглядываясь в ее полные отчаяния глаза. Она будто бы на смерть собралась и сейчас пыталась с ним неумело попрощаться. Недоумение и злость читались в его глазах.       — Я не собираюсь умирать, — она понимала его без слов, по одному взгляду, по нахмурившимся бровям и складочкам на переносице. А он видел ее ложь, от чего злился сильнее. Но он мог лишь испепелить ее взглядом, надеяться, что она отбросит свой страх и довериться ему. Ведь он готов нырнуть за ней в самую непроглядную бездну. И это пугало ее сильнее всего.       Она не боялась смерти, не боялась, что может убить кого-то из своих знакомых, но ему она навредить боялась. Боялась, что убьет его собственными руками, боялась, что ее безумие испепелить его. Да пусть весь мир сгинет в это проклятой тьме… Лишь бы он был в порядке.       Инумаки продолжал вглядываться в оранжевые глаза, ища в них ответы. Ища в них, способ помочь ей. Но там было лишь отчаянье и вселенская скорбь. Скорбь по тем дням, которым вряд ли суждено наступить.       — Прости меня, Тоге. — дрожащим голосом проговорила она, и призвав проклятого духа скрылась в чаще леса.       Годзе ждал ее. Ждал, когда она придет сказать то, чего не могла сказать при Инумаки, а когда она пришла, то Сатору ужаснулся. Некогда яркие, словно пламя, глаза были безжизнены и пусты. Матобе выглядела так, словно из нее вырвали самую важную частичку ее души. Словно сердце разорвали пополам, оставив истекать кровью.       — Ты должен меня убить, — голос пронесся леденящим звоном, эхом отражаясь от деревьев, повторяясь где-то на подкорке сознания. — После того, как я избавлюсь от Итто, ты должен будешь избавиться от меня. — Девушка сделал шаг вперед, проходя мимо ошарашенного Годзе. — Так будет лучше для всех. Я буду ждать в своем доме. — запрыгнув на волкоподобного духа, Эи скрылась в сумеречном лесу, оставляя всю свою жизнь позади себя.       Сатору догадывался, что просьба будет не из самых простых, но, чтобы она была такой, он и представить не мог, как и отказать ей в ее желании.