Глава 6

Питер моргнул, просыпаясь. Его веки были тяжёлыми, позади глаз пульсировала головная боль. Он был в медицинской палате Щ.И.Т., всё такой же стерильной и безжизненной, как и несколько дней назад. Одеяло было таким же тонким, а медицинское оборудование издавало усталое гудение. Его конечности болели, но не потому, что работал исцеляющий фактор, а потому что старые раны оказались перекрыты новыми. Боль укутывала его как второе одеяло. Или как оковы, обвивавшие его тело и не дававшие пошевелиться. Питер застонал, горло болело. – О! – в его поле зрения появились каштановые кудри и очки в толстой оправе. Питер моргнул через боль, на этот раз обезболивающих явно пожалели. – Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь, дружок? – Как будто … как будто меня избили, – Питер сглотнул, пытаясь избавиться от сухости в горле. – Грузовиком. Дарси поморщилась. – Ну. Ты не так уж далёк от истины… Питер скосил на неё взгляд, осмотрел комнату вокруг них. Он попытался пошевелиться и оценить повреждения: синяки на груди ощущались как гири, на лице чувствовались новые швы, нежная кожа вокруг воспалённых глаз опухла. Чёрт побери. Старый фингал только начал заживать. Теперь всё явно вернулось к тёмно-фиолетовому оттенку. Он чувствовал швы на ногах, раны болезненно пульсировали. Питер вспомнил острые металлические зубья, сомкнувшиеся на его лодыжке. У него перехватило дыхание от поглотившей его фантомной боли от хватки медвежьего капкана. – Питер? Он посмотрел на Дарси, которая сидела на том же самом пластиковом стуле, пристально рассматривая его. Его дыхание было слишком быстрым и поверхностным. Питер покачал головой. Он начал вспоминать: медвежий капкан и его изуродованная нога, тело, которым он прикрывал Дейви, женщина в плаще и её высокомерная улыбка, баллон с густым зелёным газом и… Тор. Питер резко вздохнул. Тор. Тор, его золотые волосы и оскаленные зубы. Тор. Он стиснул кулаками постельное бельё. Дарси резко вскочила на ноги, её стул издал отвратительный скрежещущий звук. – Пит, тебе нужно дышать. Питер крепко зажмурился. Он не мог сосредоточиться на девушке под гнётом воспоминаний о Торе, эти горящие глаза, громогласный рык, кулаки, как у Стива, только сильнее… – Боже мой, у тебя паническая атака, – Дарси протянула руку, скользнув ей по запястью Питера, и погладила его сжатый кулак. – Они предупреждали, что это может случиться. Хорошо, возьми меня за руку и сделай несколько глубоких вдохов. Сосредоточься на мне. Сфокусируйся на том, что ты здесь. На настоящем. Теперь ты в безопасности. Питер отрывисто выдохнул, удерживая глаза открытыми. Дарси была здесь, её кудри мягко покачивались вокруг лица, а рука обхватила руку Питера. Её ладонь была тёплой и сухой на контрасте с его потной кожей. Он постарался замедлить дыхание, но нахлынувшая волна тревоги, вины и стыда только расширилась, затопив его изнутри. Каждый вдох был влажным, немного судорожным, только усиливая боль внутри. Он был здесь. В медицинском отсеке. Опять. Первого происшествия оказалось недостаточно, – люди с газом снова вернулись. Это значило только то, что они могли вернуться ещё раз. В любой момент. У них точно были запасы газа, злодеи затаились в ожидании, женщина в плаще могла снова перевернуть с ног на голову его жизнь. Питер почувствовал дурноту. Этот бассейн эмоций, как грязная вода, отравляющая Питера изнутри, расширялся и омывал его как океанский прилив. Его тошнило. Он сглотнул желчь. Вдохнул. Выдохнул. – Вот так, – проговорила Дарси, улыбаясь. Она снова села на гостевой стул, но продолжила крепко держать его за руку. – Я так рада, что ты очнулся. Он откинулся обратно на подушку. – Д-да. Да, я тоже рад тебя видеть. – Я не думала, что Брюс позволит мне снова увидеть тебя так скоро после прошлого раза. Он беспокоился, что я перегружу тебя, перекормлю вредной едой или что-то вроде того, но Вселенная всё равно вернула тебя ко мне! – Ура, – слабо махнул рукой Питер. – Ура, – саркастично отзеркалила Дарси, улыбнувшись. Её присутствие успокаивало. Казалось, что ничего не могло её достать. Она помогала ему игнорировать собственное положение. Если бы здесь снова был расстроенный Брюс, Питер бы не выдержал. Ему нужно было быть сильным, чтобы не развалиться на части, и он не думал, что смог бы сдержаться, если бы Брюс опять сорвался. Но Брюса рядом не было. Справиться с комом в горле было гораздо легче, когда с ним сидела улыбающаяся Дарси, а не Брюс, и не его команда… Его команда. Команда Питера. Пит резко выпрямился. Его раны резко воспротивились, но он подавил чувство тяжести в голове и давящую боль в боку. Дарси тоже села ровнее. – Питер? Что случилось? – Моя команда, – сказал Питер. – Мстители… ребята, где они? – Они… не здесь, – осторожно ответила Дарси. – Питер, что не так? Конечно, Мстителей здесь не было. Очевидно, что Щ.И.Т. держал их подальше от него. Он облажался. Он психанул на публике, перед Тором, Мстителями и всем Нью-Йорком, и дал всем понять, насколько его сломило произошедшее в Башне. Он выставил все свои надломы на всеобщее обозрение. Это значило, что он нарушил условия своего соглашения с Щ.И.Т. Это значило… значило, что… – Моя команда, – повторил Питер. Он снова сжал кулаки, и в этот раз простыни с треском порвались под напором его нечеловеческой силы. – Нет… нет, только не моя команда, пожалуйста, они не могут их забрать… – Никто никого не забирает, – попыталась успокоить его Дарси. Питер потряс головой. Его глаза увлажнились, а чувство вины вернулось сторицей, просочившись в его горло и лёгкие. Питер старался не задохнуться. Его команда, его друзья… Щ.И.Т. собирался отнять их у него. Они собирались лишить Питера звания Мстителей, запретить друзьям видеться с ним, оставив его совсем одного… У Питера вырвался отчаянный всхлип. – Питер, – позвала его Дарси. Её огромные глаза наполнились сочувствием. В них была большая доля жалости, и Питер внезапно понял, что она всё знала. Она знала, что его разлучат с его новой семьёй из-за его собственной слабости. Потому что он снова сорвался на публике, на глазах у Тора, Тони и других людей. Питер снова сходил с ума, он понимал это рациональной частью мозга, но не мог остановиться. Какая теперь разница? Щ.И.Т. уже должны были осуществить свою угрозу. Ещё один глупый идиотский срыв Питера не имел никакого значения. Мстителей всё равно было не вернуть. Ничего больше не имело значения. Питер больше не был Мстителем. – Я больше не Мститель, – произнесённые вслух слова прозвучали как приговор. Окончательный и не подлежащий обсуждению. Питер начал задыхаться из-за жжения в груди. Он начал лихорадочно бормотать. – Я не… Я просто хотел быть со своей… своей семьёй… я так облажался, и теперь… теперь Щ.И.Т. заберёт их у меня!.. Голос Дарси был твёрд, но Питер всё ещё чувствовал, что его уносит. – Питер, ты всё ещё Мститель. Никто не отнимет их у тебя. Питер отчаянно покачал головой. – Щ.И.Т., – сказал он. – Щ.И.Т. отнимет. Они заставили меня пообещать вести себя так, будто ничего не случилось, и… и теперь, когда я так облажался, они уберут меня из команды… Дарси в ужасе отстранилась от него. Мягкость и обеспокоенность исчезли из её взгляда, а челюсть сжалась. – О чём ты говоришь? – медленно спросила она. Казалось, что она боялась услышать ответ, будто не хотела знать правду. – Щ.И.Т. угрожал убрать тебя из Мстителей? Питер всё ещё прерывисто дышал, нервно сжимая кулаки, но смог отрывисто кивнуть. Дарси яростно выругалась. – Мне нужен взрослый, – спустя мгновение она исправилась, поняв, что они с Питером не были детьми. – Более взрослый взрослый. Она выбежала за дверь, оставив свой чёрный плащ висеть на стуле, а Питера – задыхаться на стерильной кровати.

***

– Я хочу поговорить о твоём месте в Мстителях, – сказала Хилл, и весь воздух словно исчез из лёгких Питера, – и о том, сохранишь ли ты его. – Место?.. – задохнулся Питер. Хилл была холодна и сохраняла профессиональную отстранённость. – Ты понимаешь, о чём я. После того, что произошло, мы считаем, что будет лучше, если ты покинешь команду. – Покину? – сломанные рёбра и синяки – пустяки, по сравнению со словами Хилл, которые заставили его грудь сжаться от нахлынувшей паники. – Н-нет, пожалуйста… Хилл бросила на него холодный взгляд. Затем она протянула руку и отрегулировала дозировку его капельницы. Через несколько мгновений боль в челюсти стихла, и Питеру стало легче говорить. Новая доза лекарств сделала его мысли ещё более текучими и податливыми. – Думаешь, мы поверим, что ты всё ещё способен работать в команде? Что ты не затаишь на них бессмысленную обиду? – сказала Хилл. Питер яростно затряс головой. Его челюсть болела, голова казалась тяжёлой. – Нет, конечно. Они мои друзья, я не… – С чего ты взял, что не запаникуешь рядом с ними? Они причинили тебе боль, ты не сможешь с ними работать. – Я смогу. Точно смогу, – поклялся Питер. Хилл пристально на него посмотрела. – Сможешь? Мы не можем быть уверены, что ты не сломаешься и не развалишь команду. Ты же понимаешь, насколько ценным активом они являются? – её острый взгляд заставил Питера вжаться в кровать. – Команда намного, намного важнее тебя. – Я знаю, – тихо пробормотал Питер. – Надеюсь, ты понял, почему Щ.И.Т. не может рисковать, – легко подытожила Хилл. – Прошу вас, – Питер сжал простыни. Он едва мог говорить из-за тяжести в груди, пока Хилл так небрежно говорила о том, чтобы забрать так много значивших для него людей, чтобы разрушить жизнь, которую он так старательно строил для себя. – Пожалуйста, чего бы это не стоило, я… – Мы всё же не бессердечны, – проговорила Хилл, вежливо улыбаясь, как будто она пыталась успокоить Питера, словно не её слова разрывали его на части. – Мы дадим тебе выбор. – Что угодно, – пообещал Питер, и он действительно имел это в виду. Он готов был отдать всего себя. Что угодно ради команды.

***

Питер не мог здесь оставаться. Ему срочно нужно было убраться отсюда. Дарси исчезла в глубине здания. Питер попытался встать, перекинув ноги через край кровати, перила осложняли задачу. Громоздкий гипс и сокрушительная боль тоже не помогали. Гипс был из толстого пластика, чтобы не дать ему навредить себе при попытке встать. Медперсонал Щ.И.Т. знали своё дело. Они не в первый раз сталкивались с супергероями и их привычкой сбегать из медицинских учреждений. Его ноги коснулись пола, и он встал, пошатнувшись. Переставлять ноги было тяжело. Даже после того, как Питер добрался до противоположной стены и взял костыли, ходить всё ещё было трудно. Материал гипса был прочным, но Питеру приходилось бороться с желанием посмотреть вниз, чтобы убедиться, что металлические зубья капкана не сжимали его ногу. Он схватил забытый Дарси плащ и накинул его поверх выданной Щ.И.Т. больничной пижамы. Чужая одежда была мала и доходила ему до середины бедра, рукава едва доставали ему до середины предплечий. На Дарси плащ касался её колен. Он обхватил костыли одной рукой и осторожно выглянул в коридор. Дарси всё ещё не было. Коридор был пуст. Питер знал, что ему стоило остаться. Ему было больно, он был испуган и дезориентирован, – смертельная комбинация, – но он был на базе Щ.И.Т. Мысль о том, чтобы остаться и дождаться кого-то, кто похоронил бы его будущее, была… Питеру нужно было выбраться. Импульсивно ли, глупо? Он сбежал.

***

– Если ты забудешь обо всём, что случилось, – сказала ему Хилл, – тогда тебе разрешат остаться в команде. Конечно, твоя позиция будет временной, и мы уберём тебя, если ты начнёшь создавать проблемы. Сейчас нам нужно, чтобы ты вернулся в Башню, взаимодействовал с командой и работал с ними в поле, как ты делал последние несколько месяцев. Питер моргнул; так просто? – И всё? – Я же говорила, что мы не бессердечны, – тонко улыбнулась ему Хилл. – Мы просто хотим оставить произошедшее позади. – Я тоже, – признался Питер. Он смущённо улыбнулся ей в ответ, подумав о возвращении в свою выбранную семью. – Но, – начала Хилл, – если ты начнёшь вести себя по-другому, особенно в присутствии команды или на глазах у посторонних, начнёшь вести себя так, будто ты жертва, хотя мы оба знаем, что это не так, тогда Щ.И.Т. не сможет ничего сделать. Наши руки будут связаны. Тебя немедленно уберут из команды и выселят из Башни. Щ.И.Т. больше не станет сотрудничать с Человеком-Пауком, это значит, что ты потеряешь все привилегии, которые были предоставлены тебе раньше, включая нашу защиту. Питер подавил всплеск паники. Это совсем не напоминало защиту. – Что вы имеете в виду под «вести себя по-другому»? – спросил Питер. – Не волновать общественность, не рассказывать никому о своих травмах. Не избегать членов команды, не притворяться, что ты на самом деле пострадал. Не покидать Башню Старка. – Моя тётя, – начал Питер. – Это неоправданный риск, – оборвала его Хилл. Питер посмотрел на неё в ужасе. – Вы хотите сказать, что я не могу увидеть мою тётю? – Нет, не можешь. В первую очередь ты должен сосредоточиться на Мстителях и сохранении своего места в команде. Никаких встреч и контактов с кем-либо за пределами Башни. Особенно с тётей, – Питер открыл рот, приготовившись горячо возражать, но Хилл не позволила ему вмешаться. – Мы будем наблюдать за тобой. Любая вылазка в Квинс, – и мы возьмём над тобой опеку, я не могу гарантировать, что тогда с тобой произойдёт, – Хилл задумалась и добавила, – я также не могу гарантировать сохранность твоей тёти. – Не смейте… – Просто делай, что должен, Питер. Или ты предпочтёшь вернуться к работе в одиночку? К тем временам, когда полиция Нью-Йорка дышала тебе в затылок, а люди пытались выяснить твою личность. – Полиция Нью-Йорка теперь сотрудничает с Человеком-Пауком, – Питер ясно помнил, каким медленным был переход от разыскиваемой угрозы до уважаемого героя. Ещё до Мстителей общественное мнение изменилось в лучшую сторону, город смирился с ним в роли защитника. – И я ношу маску, то есть… Хилл, похоже, начала раздражаться и терять терпение. – Возможности Щ.И.Т. превосходят мнение широкой общественности. Достаточно нескольких телефонных звонков. Думаешь, город и офицеры полиции останутся преданы тебе? Герою, которого вышвырнули из Мстителей? – она откинулась на спинку стула, восстановив самообладание. – Было бы так просто настроить их всех против тебя. Раскрыть твою личность. Забрать у тебя команду. Я думала, ты ценишь их, Питер. Видимо, я ошибалась… – Ценю, – быстро сказал Питер и тяжело сглотнул. – Мстители – лучшее, что со мной когда-либо случалось. – Полагаю, тебе придётся несладко без команды, – пожала плечами Хилл. – Не отнимайте их у меня, – отчаянно попросил Питер. Он попытался приблизиться к ней, но её холодное отстранённое выражение лица не дрогнуло. Сломанные рёбра отозвались болью на это движение. – Отнимем, – твёрдо сказала Хилл. – Отнимем, если придётся. Не подведи нас. – Я всё сделаю, – согласился Питер, сдавшись. Все силы бороться покинули его усталое избитое тело. – Просто… просто позвольте мне сохранить место в команде. Прошу вас. – Что ж, – ответила она, поднимаясь, – всё зависит от тебя, Питер. Хорошего дня.

***

Питеру удалось выбраться через запасной выход базы Щ.И.Т. на одной ноге. Он знал, что вернуться будет сложнее, но никто из агентов его пока не побеспокоил. Ему здорово помогло то, что он не был похож на угрозу. Тощий подросток с хромотой и яркими синяками. Вряд ли кто-то похожий мог представлять собой угрозу национальной безопасности. На улице его травмы привлекли к себе некоторое внимание, но люди вежливо отворачивались, встречаясь с Питером взглядом. На улице было ещё очень рано, горизонт пылал оранжевым рассветом, дымчатые облака напоминали лесной пожар. Прохожие вокруг сонно брели на работу, и никому не было никакого дела до Питера. Он прошёл всего несколько кварталов. Последствия выброса адреналина и свежего утреннего воздуха начали испаряться, действие обезболивающих тоже заканчивалось; Питеру нужно было убраться с дороги до того, как он свалится и разобьёт голову об асфальт. Питер прислонился к стенке газетного киоска, тяжело дыша. Прохожие по большей части не обращали на него внимания, лишь ненадолго останавливаясь, чтобы взглянуть на сладости и стопки газет и журналов. Питер всмотрелся в свежие выпуск газеты возле его локтя и застыл. На заголовках газет жирным шрифтом виднелось его имя, а на фотографиях было много красного и синего, виднелись следы задымления и тусклый блеск золотых волос Тора. Питер рассмотрел на фотографии себя, рычащего Тора и зелёный клубы дыма по краю изображения. – Это ужасно, – Питер подскочил от неожиданности. Мужчина рядом с ним хмурился на стопку газет. – Ужасно? – повторил Питер. Незнакомец – около тридцати лет, с щетиной и усталыми глазами, одетый в жёлтый светоотражающий жилет и грубые ботинки, – покачал головой и кивнул на заголовок. – То, как Мстители обращаются с Паучком. Наш парень не может перевести дух. – Но Мстители не хотели этого… О-они были под влиянием… – у Питера перехватило дыхание. – Я слышал, но всё же. Это уже один раз произошло, а теперь что, опять? И снова со Спайди? – мужчина сжал руки в кулаки. Питеру пришлось подавить инстинктивную реакцию от вида чужого гнева. Этот незнакомец не собирался ему вредить. Паучье чутьё молчало, а мужчина не представлял никакой угрозы, – он не мог сравниться с суперсилой и способностями Питера, даже если бы и решил на него напасть. От оторвал взгляд от взбешённого мужчины и заставил себя снова посмотреть на статью. Изображение на них не изменилось. На самом крупном кадре он всё ещё корчился на асфальте, закрывая Дейви от Тора, на других была та же сцена с разных ракурсов. У Питера запылало лицо. Кожа зудела, словно стала слишком тесной. Он чувствовал себя униженным. – И что? – горько пробормотал Питер. – Человек-Паук не должен был паниковать и выходить из себя. Он вообще не должен был оказаться в этой ситуации. – Прошу прощения?! – громко возмутился мужчина. Он повернулся к Питеру, и первоначальная вспышка гнева переросла в праведное возмущение. – Ты что, считаешь, что Спайди сам виноват? Мстители не должны были выпускать мальчишку в поле после того, как избили его до полусмерти! Это они позволили всему этому случиться. Они должны были избавиться от того дерьма, которое превратило их в… Питер уставился на него широко распахнутыми глазами. Их разговор начал привлекать внимание прохожих. Некоторые остановились, поглядывая на строителя. Питер почувствовал, как участился его пульс, и вспотели ладони в сжатых кулаках. – Они должны были защитить Нью-Йорк, того маленького мальчика и Спайди, – продолжил распаляться мужчина. У Питера перехватило дыхание, – первый признак панической атаки. – Человек-Паук не виноват! Как ты, чёрт возьми, вообще можешь такое говорить?! После того, как он лежал там и защищал мальчика, пока хренов бог пытался убить его во второй раз!.. – Думаю, достаточно, – раздался чей-то голос. Между Питером и мужчиной вдруг кто-то вклинился, положив одну руку строителю на грудь в предупреждающем жесте. Копна рыжих кудрей ткнулась в лицо Питеру. Мужчина моргнул, глядя на женщину: – Подождите, а вы не?.. – Я – да, – ответила Наташа. Она потянулась себе за спину и аккуратно взяла Питера за руку. Он рефлекторно сжал её руку своей, влажной и трясущейся. Это помогло. Что-то внутри него дрогнуло в её присутствии, но спокойствия было больше, она заземляла и дарила чувство надёжности, встав между ним и разъярённым незнакомцем непроницаемой стеной. – Вы мешаете моему другу. Шаг назад. – А, так вы готовы защищать какого-то избитого пацана, но не члена своей коман?.. – мужчина внезапно замолчал и перевёл изумлённый взгляд на Питера, стоявшего за плечом Наташи. Части головоломки в его голове встали на место, и мужчина резко выдохнул. – Отойдите, – спокойно повторила Наташа. Люди всё ещё наблюдали за разворачивающейся сценой. Питер попытался скрыть своё лицо, зарывшись им в плащ Дарси. Мужчина сделал длинный выдох, сдувшись как лопнувший воздушный шар. Он молча кивнул и сделал шаг назад, позволяя Наташе и Питеру пройти. Наташа продолжила сжимать его руку и увела его прочь к припаркованной возле обочины спортивной машине. Она сверкала в мягком утреннем солнце, такая же гладкая, красивая и опасная, как сама Наташа. Питер проскользнул на пассажирское сидение, радуясь тёмным тонированным стёклам. Наташа пристегнулась рядом с ним. Питер бросил на неё осторожный взгляд: на ней были огромные круглые солнцезащитные очки, скрывавшие половину лица, и клетчатая выцветшая рубашка, которая была ей явно велика, – наверное, Клинта. Её выражение лица не казалось злым или угрожающим, оно было спокойным и безэмоциональным. Это успокоило его учащённое сердцебиение. – Ты в порядке? – спросила она. – Д-да, – пробормотал Питер, подёргав короткие рукава куртки Дарси. – Как ты меня нашла? Она легко улыбнулась. – Ты в курсе, что ты не первый, кто сбежал из медотсека Щ.И.Т., да? Клинт всё время сбегает, и каждый раз оказывается на этой улице. Здесь больше всего магазинов, чтобы скрыться. В любой другой раз Питер бы широко улыбнулся и отвесил комплимент Наташиным шпионским навыкам. Отпустил бы дурацкую шутку. Широко улыбнулся бы, заметив Наташину попытку скрыть смех от его дурацкого юмора. Но сейчас мысль о шпионских навыках Наташи делала ему больно, он чувствовал себя неуютно. Наташа резко остановила машину. Люди позади них начали яростно сигналить и высовываться из окон, но она не стала продолжать движение. Она смотрела только на Питера. – Ты можешь выйти, – сказала она. – Если тебе некомфортно здесь, со мной, ты можешь уйти в любой момент. Питер бросил взгляд на двери, посмотрел на улицу за тонированными стёклами. – Мне обязательно это делать? – Нет. Честно говоря, я предпочла бы, чтобы ты этого не делал, но, если ты решишь уйти, я не стану тебя останавливать, не буду тебя выслеживать и никому не скажу, куда ты направился, – она слегка пожала плечами. Они оба игнорировали шум, поднятый другими водителями. – Выбор за тобой, Питер. Питер на мгновение задумался. Он серьёзно обдумал вариант выскочить из машины, затеряться на многолюдных улицах и стать незаметным хотя бы на какое-то время, но в конце концов принял решение: – Я бы лучше остался. Наташа снова завела машину. – Если передумаешь, просто скажи мне, я остановлюсь. Хорошо? Питер не знал, почему Наташа казалась такой серьёзной. Если бы она хотела, чтобы он ушёл, она бы сказала об этом, или не стала бы забирать его с улицы. Она не могла беспокоиться о его чувствах. Он не был важен, не для неё; в любом случае, скоро он перестанет быть частью команды. Совсем скоро у Питера вообще не будет команды. От этой мысли у него защипало глаза. – Хорошо, Питер? – переспросила она. – Ладно, – тихо ответил он. Они въехали на парковку. Здание штаб-квартиры Щ.И.Т. возвышалось через дорогу, сдержанное и элегантное, как и другие офисы вокруг. Прохожие не догадывались о его истинном назначении. Наташа не сразу вышла из припаркованной машины. Она повернулась к нему, не снимая солнцезащитных очков, и спросила: – Хочешь пойти один, или пойдём вместе? – Вместе, – ответил Питер. – Ты можешь идти сам, или хочешь, чтобы я тебе помогла? С ней было не так уж плохо. Её присутствие было почти успокаивающим, потому что она не делала резких движений, и он мог уйти в любой момент. В конце концов, она всё ещё была его другом, и он о ней заботился. Но мысль о том, чтобы Наташа прижалась к нему, обхватила за плечи или шею… – Я сам, – ответил Питер, затаив дыхание. Наташа кивнула и не стала настаивать. Когда они вышли из машины, она держалась в полуметре от него, не нарушая его личного пространства. Достаточно близко, чтобы помнить о её присутствии, но недостаточно, чтобы почувствовать угрозу. Они вошли в чистый минималистичный вестибюль, полный агентов Щ.И.Т. в деловой одежде. Только один человек, неловко ожидавший в стороне и бросавший нервные взгляды по сторонам, выделялся. Брюс оживился, когда увидел Наташу и Питера, и настойчиво осмотрел парня с ног до головы. Убедившись, что все его конечности были целы, он подкатил к ним кресло-каталку. – Кресло?.. – возмутился Питер. – Брю-юс! – Единственная причина, по которой твоя нога ещё не отвалилась, – ответила Наташа, – это гипс. – И множество швов, – ответил Брюс с извиняющейся улыбкой, направляя его к креслу. – Прости, Пит. Наташа отошла, когда Брюс начал катить его через вестибюль. – Наташа, – позвал Питер, когда понял, что она не собиралась идти за ними. Брюс остановился. Питер повернулся в кресле, насколько смог из-за скованности и ноющих ран, и оглянулся на свою подругу. Она стояла у двери, так и не сняв очки. – Питер? – медленно отозвалась Наташа – Ты идёшь или нет? – Ты этого хочешь? – удивилась она. Питер кивнул и махнул ей рукой. – Конечно, – легко ответил он. – Ты мой друг. Конечно, я хочу, чтобы ты составила мне компанию. Она сделала несколько медленных шагов вперёд. Казалось, что она была отчаянно осторожна в своих попытках не сделать Питеру хуже. Не сделать ничего, что могло бы его напугать. Она чувствовала свою вину, вдруг понял Питер. Именно так проявлялось её сожаление: она позволяла Питеру принимать все эти решения, чувствовать полный контроль над каждым их взаимодействием и не переживать о своей безопасности. – Я правда хочу, – повторил Питер и попытался её успокоить, искренне сказав: – Мне нравится, когда ты рядом. И остальные тоже, правда. Я просто… я просто ещё не научился себя контролировать. Я про свои глупые реакции и эти идиотские срывы… – Они не идиотские, – прервал его Брюс. Питер фыркнул. – Нет, идиотские. – Питер, – вмешалась Наташа, – нет ничего глупого в том, как ты реагируешь. Ты имеешь право на эмоции и чувства. – Нет, нет. Я должен с этим справиться. Мне нравиться быть с вами, даже… даже если мы не можем тусоваться в месте. Но, д-да… – Питер неловко запнулся и отвёл взгляд от подруги, чувствуя себя очень, очень маленьким. – Мы можем тусоваться, – мягко сказала Наташа тихим голосом. – Тебе нужно восстановиться, да, но ты не должен издеваться над собой в процессе. Мы поймём, если это займёт какое-то время. Питер ничего не ответил, он прекрасно помнил об обещанных ему последствиях вчерашнего провала. Она просто проявляла доброту, хотя они оба знали, что он не останется членом команды надолго. Наподобие друга, переезжающего в другой штат и обещающего оставаться на связи, хотя оба понимали, что дружба на расстоянии не сработает. Он вдруг осознал, что должен был провести с ними как можно больше времени. Пока у него ещё была такая возможность. Должен был сохранить в памяти как можно больше этих приятных маленьких моментов. – Пойдём с нами. Пожалуйста, – повторил Питер. Наташа наконец-то кивнула в знак согласия. Она потянулась, чтобы снять свои очки, и Питер не смог сдержать рваный выдох. Он вспомнил, как выглядел её пристальный холодный взгляд тогда, и не смог сдержать дрожь. Наташа вернула очки обратно, не подав вида, что заметила его реакцию. – Тогда пойдём, – сказала она и указала Брюсу в нужную сторону.

***

Медицинский отсек Щ.И.Т. представлял собой ряд извилистых коридоров, разделённый на маркированные секции, – палаты для полевых агентов, для секретных персон, для супергероев. Когда они приблизились к зоне, в которой находилась палата Питера, он начал слышать чей-то разговор на повышенных тонах. Питер нахмурился. – Это… это Тони? – Ты про крики? Да, это Тони и Сэм, – поморщился Брюс. – И немного Клинт, – добавила Наташа. – А самый тихий голос – это Стив. – Они кричат, – пальцы Питера сжались в кулак, ещё одна из его новоприобретённых привычек. Его рука почти зажила и не болела, но ногти впились в кожу ладоней, оставляя на ней полумесяцы, принося небольшое облегчение. – Почему они кричат? – Ты не догадываешься? – замедлилась Наташа. – А должен? – покачал головой Питер. Наташа и Брюс остановились. Питер съёжился под тяжестью их взглядов. – Питер, что люди из Щ.И.Т. сказали тебе? – спросила Наташа. – Щ.И.Т.? – повторил Питер, попытавшись изобразить непонимание. – О чём ты?.. Эта тактика никогда бы не сработала на Наташе, ходячем детекторе лжи. Питеру не стоило и пытаться. Шпионка выглядела совершенно не впечатлённой. – Что тебе сказал Щ.И.Т., Питер? Они связались с тобой напрямую, не поставив никого из нас в известность. Что они сказали? – Они просто… просто кое-что мне объяснили, – слегка пожал плечами Питер. Брюс положил руку Питеру на плечо. Его друзья казались очень серьёзными, губы Наташи были сжаты в тонкую линию, а Брюс нервно теребил рукав, словно боясь услышать ответ Питера. – Расскажи нам всё, – это была не просьба. Он знал, что у него не было выбора. Ему была противна мысль обременять команду своими проблемами, но он знал, что должен был им всё рассказать. Питер не любил лгать, но с тех пор, как появился Человек-Паук, обман стал таким же естественным, как дыхание. Врать было гораздо проще, чем говорить правду. И теперь, когда угрозы Щ.И.Т. должны были вот-вот осуществиться, он понял, что ему больше нечего было терять. Только не тогда, когда у него и так уже всё отняли. Питер сделал глубокий успокаивающий вдох и рассказал им всё.

***

– Мне нужно… – Тебе нужно отдыхать, – Брюс мягко надавил на плечо Питера, когда тот попытался выпрямиться на больничной койке. – Отдыхать, Питер. Парень вздохнул и бросил попытки подняться. – Я чувствую себя таким бесполезным, валяясь здесь без дела, – проворчал он. – Я хочу выбраться отсюда. Брюс занял стул возле кровати. Учёного, похоже, не проняли жалобы Питера, он не сводил внимательного взгляда с Питера. Угрожающий зелёный цвет исчез с его шеи, но во взгляде всё ещё был скрытый огонь, напоминающий о том, что Халк спал где-то там, в глубине. Чем дольше говорил Питер, тем сильнее напрягались его друзья. С каждой минутой Брюс всё больше распалялся, – на его коже проступали зелёные пятна. Наташа, наоборот, словно заледенела. Большую часть своего монолога Питер озвучил своим ботинкам, не находя в себе силы поднять на них взгляд. Когда он закончил говорить, горячая ладонь Брюса нашла его плечо. – Мы не позволим им тебя забрать, – мрачно пообещала Наташа. – Но… – Нет, Питер. Ты Мститель, и будешь в команде так долго, как только захочешь. Ладно? – Ладно, – пробормотал Питер с запылавшими щеками. Наташа кивнула им обоим и коротко попрощалась, прежде чем резко развернуться на каблуках и зашагать по коридору с такой стремительностью, словно ступила на тропу войны. Брюс увёл Питера обратно в палату. – Позволь нам со всем разобраться, – сказал Брюс. – Не беспокойся о Щ.И.Т. Мы обо всём позаботимся. Питер опустил взгляд. Он чувствовал себя маленьким и глупым, и всё же эгоистично взволнованным мыслью о том, что Мстители собирались снять с Питера часть его ответственности. Он должен был чувствовать себя виноватым. Он должен был последовать за Наташей и помочь ей разобраться с угрозами Щ.И.Т. Но он этого не сделал. Вместо этого он откинулся на подушки и позволил Брюсу продолжить нести дежурство возле его постели. Питер чувствовал себя так легко, будто избавился от огромного груза со своих плеч. Он чувствовал, словно угрозы Щ.И.Т. перестали иметь над ним власть. – С Наташей всё будет в порядке? – спросил Питер только для того, чтобы на чём-нибудь сосредоточиться. – И… с Дарси? – Они обе в порядке, – успокоил его Брюс. – Дарси вернулась в квартиру Джейн, а Наташа ушла, чтобы заставить их пройти все круги ада. – Их? – переспросил Питер. – Щ.И.Т. За то, как они обошлись с тобой. За то, что посмели манипулировать её близким человеком. – Но они не причинили мне вреда, – нахмурился Питер. Он понимал, что Щ.И.Т. не должен был давить на него и ставить ультиматумы, но они никак не навредили ему физически. – Это… это не так уж и важно, Брюс. Брюс не сводил с него внимательного взгляда. – Это важно. Они угрожали тебе. Они заставили тебя почувствовать, что всё в твоей жизни, – твой город, твоя тётя, твой дом, – может быть в любой момент отнято у тебя. И всё это пока ты восстанавливался после очень травматического опыта. Ты заслужил возможность спокойно выздоравливать, Питер. Ты имел право сам решать, сколько времени восстанавливаться, навестить тётю, немного отдохнуть. Но вместо это они давили на тебя и заставили тебя чувствовать себя как… как… – Как дерьмо? – спросил Питер. Он пытался говорить лёгким непринуждённым тоном, но его голос предательски сорвался. – Как будто это была твоя вина, – закончил Брюс. – Питер, всё это, – от газа до твоих травм и панических атак, – не твоя вина. – Питер опустил взгляд на свои дрожащие руки. Брюс аккуратно прикоснулся к нему, заставив его снова посмотреть на него. – Питер, – тихо повторил он. – Это не твоя вина. – Но я… – Нет. Я серьёзно. Ты не сделал ничего плохого. – Но я поверил Щ.И.Т… – Они заставили тебя поверить, что ты не можешь рассказать нам. Питер открыл рот, собравшись не согласиться, но по коридору вдруг раздался крик. – Что?.. – Питер выпрямился на своей кровати. Брюс снова вернул его в горизонтальное положение. – Ты будешь в порядке, если я пойду посмотрю, что происходит? – спросил учёный. – Да, – ответил Питер. – Если здесь появится какой-нибудь страшный агент Щ.И.Т., я крикну. Брюс легко улыбнулся и вышел в коридор, оставив свою куртку на стуле. Эта ситуация удивительно напоминала сегодняшнее утро, но в этот раз дыхание Питера было глубоким и размеренным, и он не планировал побег. Вместо этого он потянулся к куртке Брюса, достал из кармана телефон и набрал номер Тора. Он знал, что Брюс бы не одобрил, но ему было нужно услышать голос друга. Убедиться, что с ним всё в порядке после всего, что произошло. – Брюс? – хрипло ответил Тор спустя два гудка. – Тор? Э-это я… – Питер вцепился в простыни. Он нервничал, но для него было жизненно необходимо сократить дистанцию, возникшую между ним и его друзьями в последнее время. Тор должен был быть здесь. Он пришёл бы, если бы всё было как обычно. Если бы всё вернулось к их понятной чёрно-белой реальности, вместо этой странной и неуютно-серой, где виноваты были одновременно все и никто из них. – Питер, – подавленно выдавил Тор. Больше не было громкого, чрезвычайно счастливого взрыва смеха. Он звучал измотанным. – Ты в порядке? Где Брюс? – Он ненадолго вышел, – ответил парень. – Я в порядке. – Но я причинил тебе боль, – Питер никогда не слышал, чтобы Тор звучал так печально и опустошённо. – Я навредил тебе. Я не заслуживаю даже разговаривать с тобой… – Нет-нет, – Питер сжал телефон крепче. Ему хотелось забраться в него с ногами и крепко обнять друга. Обнять, и никогда не отпускать. – Я хочу разговаривать с тобой, Тор. – Мне жаль, – серьёзно ответил Тор. – Из самых глубин моего сердца, мне искренне жаль, что я причинил тебе боль, Питер Паркер. Питер сглотнул. – Ты не виноват. – Намеренно или нет, но я в неоплатном долгу перед тобой, – торжественно поклялся Тор тем же скорбным тоном. – До самого моего последнего вздоха я буду делать всё, что смогу, чтобы искупить причинённый тебе вред, друг мой. Даже если я должен буду покинуть Башню. Даже если мне придётся покинуть этот мир с позором. Питер провёл рукой по немытым, грязным от пота и крови волосам. – Господи. Тебе не нужно покидать Землю, чувак. У тебя здесь есть жизнь. – Если от этого ты почувствуешь себя в безопасности… – Нет, – искренне ответил Питер. – Ты мой друг, Тор. Я не хочу, чтобы ты уходил. Тор надолго замолчал. Он собирался отказаться от команды, – ради чего-то столь незначительного, как чувства Питера, – и покинуть этот мир. Оставить свою девушку, друзей и товарищей по команде, свой земной дом; отказаться от всего этого ради Питера? От одной этой мысли у него свело живот. Питер почувствовал себя очень важным, почти драгоценным, и в то же время, – незаслуживающим ничего из этого. – Я оставляю свою судьбу в твоих руках, – наконец сказал Тор. – Я приму любое твоё решение. Таков мой долг перед тобой. – Ты не… – Позволь мне, – умолял Тор. – Позволь мне сделать то, что должно, чтобы загладить свою вину. Прошу тебя. Питер никогда и ни в чём не мог отказать своим друзьям. Даже в таком вопросе. – Хорошо, – согласился он. – Ты можешь… можешь просто побыть со мной на телефоне? Совсем немного? Ты, эм. Мне нравится тебя слушать. – Я останусь с тобой, пока не отгремит тысяча битв и не погаснет солнце. Питер засмеялся, легко и искренне. – Может, не будем доводить до такой крайности? Как на счёт поговорить полчаса? – Если только мой голос не беспокоит тебя… Питер задумался и покачал головой. – Нет, всё хорошо. Думаю… Так проще, в смысле, говорить с тобой по телефону. Ты мой друг, Тор. Мне нравится проводить с тобой время. Ты меня успокаиваешь. Даже если… даже если мне пока трудно видеть тебя лично, мы всегда можем поговорить вот так. Это напоминает наши разговоры по коммуникатору, и как мы раньше переписывались. – По крайней мере, я не смогу причинить тебе боль по телефону, – ответил Тор так виновато, что у Питера сжалось сердце. – У тебя очень приятный голос, – не смог придумать лучшего ответа Питер. Он перекатился на бок, располагаясь на горе подушек, которую оставил ему Брюс, и покрепче прижал телефон к уху. Питер постарался устроиться поудобнее, обезболивающее проникало в его организм, а глубокий голос Тора грохотал у него в ухе. Тор рассказал Питеру о квартире Джейн. Дарси, порхающая на фоне, передала ему привет, извинилась, что оставила его одного, и пожурила за кражу её плаща. Тор рассказал Питеру об экзотических блюдах Асгарда, о высоких шпилях зданий и о мельчайших культурных различиях между их мирами. Питер словил себя на мысли, что мог бы заснуть прямо так. Он был измотан и истощён. Приятно было на какое-то время забыть обо всём, сосредоточиться на голосе Тора и забыть о том, какого было чувствовать его кулак на своём лице. Сквозь мирное рокотание Тора Питер расслышал звук торопливых шагов и негромких разговоров в смежном коридоре. Он резко сел, выронив телефон. Питер прислушался, пытаясь понять, кто говорил. Телефон лежал у него на коленях, голос Тора в отдалении спросил: – Питер? Питер, ты ещё там? Хочешь, чтобы я повесил трубку? – Кажется, в коридоре что-то происходит, – он поднял телефон обратно. – Питер, может, тебе не стоит… – Извини, пойду проверю, – перебил Питер и сбросил звонок. Он выскользнул в коридор, прижимаясь к стене. На другом конце коридора была его команда, а ещё несколько агентов Щ.И.Т. в своей обычной официальной одежде. Агенты сердито смотрели на Клинта, который твёрдо стоял перед ними, словно баррикада, отделяющая их от палаты Питера. Тони стоял рядом, громко озвучивая сотрудникам угрозы и приказы отвалить. Брюс, кажется, пытался разрядить обстановку тихим голосом, но его напускное спокойствие не сочеталось с зелёными всполохами, расползающимися по его шее, и жёсткому взгляду, которым он буравил агентов. Мстители были вне себя. Питер не видел их настолько взбешёнными с тех пор, как… с тех пор… Чья-то рука мягко коснулась его плеча, и Питер не смог сдержать дрожь, отшатнувшись. Его нога подкосилась, и он опёрся на стену в поисках опоры. Наташа отступила к противоположной стене, создавая между ними безопасное пространство. – Я не хотела тебя напугать, – извинилась Наташа. Она всё ещё была в солнцезащитных очках. Питер их обожал: они придавали ей стильный, почти гламурный вид, и удивительно ей подходили, словно крича «Наташа, Наташа». Они напоминали ему, что это была она, его друг, человек, которого он любил. Он ненавидел себя за то, что ещё одной причиной, по которой ему нравились очки, был их размер. Они скрывали за собой половину лица и глаза. Он не должен был ненавидеть её глаза так сильно). – Ничего, – с трудом сглотнул Питер. Никто в коридоре не обратил на них внимания, слишком захваченные напряжённым противостоянием. У Питера сдавило в груди. Его друзья выглядели такими опасными, такими взбешёнными. Питер не знал, что будет делать, если дело дойдёт до драки. – Тони, говори потише, – отрывисто выдавил Брюс сквозь стиснутые зубы. – Потише? – громко возмутился Тони. – Говорить потише?.. Брюс! Ты слышал, что сказали эти сраные паразиты? – выплюнул он. – Человек-Паук – один из лучших героев, которых я только видел! Но это ещё не всё, вы, пиявки, он чёртов Мститель, и не заслуживает того, чтобы его просто вышвырнули на улицу после всего, что он для нас сделал. И он НЕ сломлен. – А если вы ещё раз посмеете намекнуть на это… – не стал заканчивать предложение Клинт, позволив угрозе повиснуть в воздухе. Дыхание Питера снова стало поверхностным. – У нас есть юрисдикция над Мстителями, – начал один из агентов. – Я могу пригнать сюда своих адвокатов так быстро, что у вас голова закружится, – голос Тони становился всё громче, в конце концов срываясь на крик. – А может вынесем это всё на суд общественности, а? Уверен, людям будет интересно узнать об угрозах Мстителю. И если ты ещё раз посмеешь навредить кому-то из моих людей у меня за спиной, Я КЛЯНУСЬ… – Тони! – перебил тяжело дышащего миллиардера Брюс. – Понизь голос. Палата Питера совсем рядом. Ты же не хочешь, чтобы он… – Поздно спохватились, – перебила Наташа. От голоса Тони у Питера зачастил пульс. Он прислонился к стене, которая теперь полностью удерживала его в вертикальном положении, сгорбил плечи и опустил голову в защитном жесте. Все обернулись, чтобы посмотреть на них с Наташей. Питер немного сполз вниз по стене и прижал руки к груди. – Питер, – встревоженно воскликнул Брюс. – Пит… – Тони казался ошеломлённым тем, что Питер оказался так близко и снова боялся его. Кажется, это был первый раз, когда он видел Тони после происшествия в Башне. Вчерашняя помощь Железного Человека с Тором вряд ли считалась; Питер был оглушён паникой и болью, а лицо Тони было скрыто лицевым щитком. – Нат, что он здесь делает?.. – Клинт. Наташу и Клинта сегодня он тоже видел в первый раз с тех пор, как они довели его до панической атаки через закрытую дверь ванной комнаты. А затем его плеча вдруг снова коснулась чья-то рука. Питер инстинктивно отстранился, но Брюс тут же подхватил его, помогая восстановить равновесие. Сердце всё ещё загнанно колотилось, его накрывала тревога. Питер чувствовал, будто что-то смертоносное распространялось у него венам. Паника, словно наркотик, словно болезнь, заставляла его жмурить глаза и сдерживать дрожь. – Всё хорошо, Питер. Ты в безопасности, клянусь, – голос Брюса был мягким и обнадёживающим. Но пользы от него было как от стакана ледяной воды, вылитой на бурлящее инферно. Очень мило, но, в конечном итоге, бесполезно. – Брюс, мне уйти? – спросила Наташа. Она всё ещё была рядом, присев рядом с учёным. Её широкие очки и упругие кудряшки покачивались где-то на краю периферического зрения Питера. – Нет, думаю, не стоит, ущерб уже нанесён. – Я не… – выдохнул Тони. Он никогда не умел извиняться, вместо этого выражая свои чувства действия, бескорыстной отдачей или бесконечными подарками. – Мне жаль, я просто… Громкие чужие шаги приглушили шум крови у Питера в ушах. – Что здесь происходит? Что случилось? – раздался требовательный голос Стива. – Боже мой, Питер! – следовал за ним по пятам Сэм. Питера затрясло от окружавшего его шума. Брюс бормотал что-то о безопасности, защите и спокойствии, мягко сжимая руку Питера. – Агенты Щ.И.Т. попытались проникнуть в палату Питера, – доложил Клинт. – Они хотели добраться до него. Мы их остановили. – Я кричал, – подавленно добавил Тони. Он никогда не звучал подавленно. – Я не заметил, что Питер вышел из палаты… – Он в порядке? – спросил Сэм. Брюс расстроенно сжал губы. Питер сделал глубокий вдох, нащупал пальцы учёного, переплетённые с его, и попытался притянуть его ближе, ещё ближе. Брюс олицетворял безопасность. – Я, – справился с голосом Питер, – в п-порядке. – Питер, – беспомощно произнёс Брюс. Питер заставил себя поднять глаза, заставил себя окинуть друзей взглядом, задерживаясь на каждом из них. Тони выглядел готовым бежать, он был полон сожаления и вины, в помятой дизайнерской куртке, с растрёпанными волосами. Рядом с ним стоял напряжённый Стив, он готов был как вмешаться, чтобы взять ситуация под контроль, так и уйти по первой просьбе. Его глаза были яркими, голубыми и очень печальными. Сэм выглядел застигнутым врасплох на середине вдоха, его широко распахнутые глаза застыли на Питере. Такой неподвижный. Такой обеспокоенный. Клинт сгорбился, прислонившись к стене в метре от Наташи. Он пересёкся взглядом с Питером, но отвёл взгляд раньше, чем парень успел вздрогнуть. Наташа сидела возле противоположной стены, полностью повторяя его позу. Она была неподвижна, не делала никаких резких движений, и казалась самой расслабленной из всех присутствующих. Питер, однако, знал, что ему не стоило слишком полагаться на это. Брюс был рядом с ним, пытался его успокоить, отслеживал его жизненные показатели. Но их сцепленные руки, казалось, нужны были не только Питеру, – хватка учёного была невероятно крепкой. Смотреть на них было больно. Воспоминания о том дне в Башне не отпускали, они всё время были где-то поблизости. Но все их лица несли на себе отпечаток сожаления, вины и чего-то болезненного, что могло вызвать только ранение близкого человека. Разделяемое на всех мучительное беспокойство заставляло их выглядеть уязвимыми, ранимыми, взволнованными. Из-за этого Питеру стало немного легче. Это снизило его тревогу, как очки Наташи чуть раньше. Питер вспомнил, что его собирались лишить этих людей. Его команды. Их хотели… забрать у него. Но сейчас они были здесь. Вместе с ним. – Мне лучше уйти, – сказал Тони. – Да, – хрипло согласился Клинт, отстраняясь от стены. – Не надо, – вырвалось у Питера на выдохе. Они остановились и оглянулись на него. – Останьтесь. – Я не уверен, что это хорошая идея… – начал Брюс. – Пусть Питер решает, – вмешалась Наташа. – Пит, ты хочешь, чтобы Клинт и Тони остались? – Он отрывисто кивнул. – А я? – Ещё один кивок. – А Стив и Сэм? – Снова кивок. – Мы всё ещё команда? – Питеру отчаянно нужно было услышать подтверждение. Его немного успокоили раньше, да, но маленькая предательская часть его разума до сих пор не могла в это поверить. А вдруг Щ.И.Т. уже успел вмешаться? Может быть, они больше в нём не нуждались? – Даже не сомневайся, – твёрдо сказал Стив, не оставляя пространства для споров. – Щ.И.Т. – ублюдки, – добавил Сэм. – Не верь их угрозам. Твоё место с нами. – Столько, сколько ты захочешь, – подтвердил Брюс, оставив одну руку в ладони Питера, а другой – успокаивающе поглаживая его трясущийся кулак. – Не уходите, – попросил Питер. Ему не хватало воздуха. Страх всё ещё держал его за горло, но игнорировать его стало немного легче. – Мы никуда не уйдём, – пообещал Сэм. Остальные Мстители поддержали сказанное кивками, обеспокоенными взглядами и маленькими шагами в его направлении. – Твой дом всегда будет рядом с нами, ладно? Брюс был рядом с ним, а остальные не представляли никакой угрозы. Они все были с Питером, здесь, в трезвом уме и твёрдой памяти. Впервые за несколько дней, Питер не чувствовал удушающего присутствия Щ.И.Т., ни физического, ни морального. Агенты испарились, и угроза, которую они несли, теперь исчезла. Присутствие Мстителей всё ещё заставляло что-то в его груди сжиматься, а ладони потеть. Но несмотря на частое дыхание, он чувствовал, что владел ситуацией. С помощью Брюса он мог заземлиться в настоящем, сосредоточиться на своей команде. Эта задача начала казаться не такой отчаянно безнадёжной. Момент казался хрупким, драгоценным, – словно карточный домик, готовый разлететься от малейшего дуновения ветра, – и он всё ещё не знал, как долго будет длиться эта передышка. Но это не мешало ему наслаждаться ей. Всё вокруг казалось ему знакомым, успокаивающим, реальным: его прерывистое дыхание, надёжные руки Брюса и его маленькая семья рядом. – Ладно, – дрожащим голосом произнёс Питер. – Ладно. Питер почувствовал себя так, словно наконец-то вернулся домой.