Глава 8. Дом, милый дом

      В полумраке спальни слышались чьи-то неуклюжие шаги. Нарастающий звук, сопровождаемый периодическими чертыханиями, прошёл от дверного проёма и закончился довольно громким «плюхом» на полу у широкой кровати.       - Катюх? - позвал хриплый мужской голос, но завернувшаяся в одеяло девушка лишь поморщила нос.       Тогда ночной посетитель потормошил её за плечо.       - Ка-ать, - протянул он настойчивее, и та резко подняла голову с подушки, с трудом разлепляя веки. – Где это мы?       Князева сонно цокнула и приподнялась на локте, всматриваясь в то место, где предположительно должен был быть её брат.       - Адрюх, блин, дома у меня. - недовольно пробормотала она и щёлкнула по включателю светильника. Кусочек комнаты прояснился тёплым светом ретро-лампочки.       Музыкант сидел на полу помятым лицом к ней и источал настолько дикий запах перегара, что, если бы к нему поднесли спичку, получилось бы настоящее фаэр-шоу. Он был в той же полосатой толстовке и джинсах, в которых отжигал на сцене и засыпал в гостиной. Точнее сказать, вырубился.       - А чё я здесь делаю? – удивлённо спросил он, складывая руки на краю постели. – А Агатка где?       - А Агатка у вас дома.       - Как так? Мы чего, поругались?       Катерина прыснула в кулак, понимая, что братец совершенно не помнит, как они обе затаскивали его в квартиру. Ещё бы, учитывая своё состояние.       - Да никто не ругался. Одна она тебя бы домой не затащила, вот и решили тебя здесь положить, - рассказала она, зевая. Затем наскоро осмотрела постель, сгребла в охапку плюшевый плед, бесформенным комом валяющийся на второй половине кровати, и всучила Князеву. – Так что иди, дрыхни дальше. Завтра разберёмся.       Пробурчав себе что-то под нос, фронтмен поднялся на ноги и с видом вселенской катастрофы поплёлся в указанном направлении.       Сестра проводила его взглядом и упала обратно, раскинув руки в стороны. Рвано вздохнув, выключила свет и закусила губу. Воспоминания этой ночи яркими пятнами закрутились в голове.

Тремя часами ранее

      — Ой, Катюх, я тя так лю… люблю, — пробулькал Князь, привалившись к крыше такси и рассыпаясь в откровениях. — Ты ж можешь мне вообще всё рассказать, поняла? Вот вообще-вообще… о чём хочешь!       С другой стороны автомобиля Катя только выразительно подняла брови. Пьяна — да, но всё же держалась куда лучше брата.       — Знаю-знаю, садись уже, — быстро сказала она, распахивая переднюю дверь и, убедившись, что Андрей, наконец, плюхнулся на сиденье, назвала водителю адрес и попросила подождать.       В салоне уже сидела Нигровская. Прочие разъехались, остались только они да Миха, который вдруг оказался ответственным за «отправку домой» коллег, явно удивляясь собственной роли.       — Вот не помню, чтоб его так уносило с полбутылки, — с долей самоиронии усмехнулся он, аккуратно прикрывая мешающуюся между ними дверцу. Поймал себя на мысли, что, может, не надо было так резко вгонять Андрюху в реальность после увиденного на репточке.       Катя, встряхнув плечами, поёжилась и утопила руки в карманы косухи.       — Надо было закусывать, а не лакать втихаря у бара, — усмехнулась она, затем как-то по-тёплому посмотрела на брата. — Последний раз видела его таким в конце девяностых. В тот день обзавелась вот этим, — и постучала пальцем над приподнятой бровью, туда, откуда начинал своё движение шрам.       Горшенёв улыбнулся косо — в глазах искрилась заинтересованность и лёгкий азарт.       — История, наверно, знатная?       — Как-нибудь расскажу, — спокойно подбросила Князева, многозначительно глядя на него.       Миша чуть закусил губу и неожиданно смягчил взгляд.       — Причёска у тебя сегодня — чума, — вдруг выдал он, смущая её так, что весь румянец тут же вылез наружу. — А у меня всё… во, посмотри! — и, для убедительности, потряс головой: «колючки» обречённо поникли во все стороны.       Катя, будто не совсем сознавая, что делает, аккуратно провела рукой по его растрёпанным волосам. Сердце пробило себе новую скорость — а Горшок лишь прикрыл глаза, позволяя ей всё, что угодно.       Он аккуратно поймал её пальцы — ладонь оказалась ледяной, и мужчина удержал её у себя, согревая. Катя вздрогнула — то ли от холода, то ли от нежности, отдающей контрастом по всему телу.       — Халтура, — едва слышно заключила она.       Миша засмеялся — коротко, заглушено, выкинул сигарету.       — Ладно, а концерт? — с живым интересом посмотрел ей в глаза.       В этот момент таксист отчаянно посигналил, и панк едва не обернулся со всей своей фирменной благородной резкостью. Но женская ладонь легонько сжала его пальцы, не давая выпустить (не только раздражение) наружу. Как ни странно, этот успокоительный жест сработал.       — Концерт — огонь, — растянула она губы в улыбке. — Особенно «Лесник» — вообще крышу сорвал! — добавила, чуть подрагивая, вспомнив его дикие пляски.       Смеялись оба. Они не спешили расходиться, несмотря на сигналы из салона.       Катя взглядом проверила, чем увлечён брат, и шагнула ближе. Прижалась к Мише, реакции которого не могла, да и не пыталась предугадать. Руки Горшенёва обвили её за плечи, прижимая так, что дыхание сбилось, но не от холода. Он уткнулся подбородком ей в макушку, с неожиданной бережностью ощущая её под курткой. Как внезапно она свалилась ему на голову и пробудила, казалось, давно позабытые чувства, с каждым днём накрывавшие его подобно волнам в набирающем силу шторме. Надо бы радоваться, но вскрывшиеся сегодня факты бросали на ситуацию тоскливую тень.       Краем глаза замечая суету на водительском сиденье авто, музыкант глубоко вздохнул, мирясь с тем, что придётся её отпустить.       - Ну садись, - тихо сказал он, хватаясь за угол пассажирской двери. – Скоро увидимся.       - Точно? – также негромко спросила Катя, не открывая глаз.       Миша не смог сдержать улыбки. От мысли, что она будет ждать встречи, на душе стало тепло:       - Железобетонно. - последок целуя её в висок, ответил он.       Усадив девушку на переднее сиденье, захлопнул дверь и отступил назад, засовывая руки в карманы бридж. Жаль, что им было не по пути.       Взглянув сквозь стекло, она улыбнулась и покрутила ладошкой у уха, возвращая его сегодняшний жест, призывающий быть на связи.       Кивнул в ответ, шутливо отдав честь. Шло время, а он стоял на том же месте и вглядывался в направление, в котором вроде бы мгновение назад скрылся автомобиль. И ловил себя на том, что довольствоваться ролью просто друга для этой девушки - просто невозможно.

1 августа, 13:15

      Чудом заснувшая после ночного визита Катерина просыпалась долго, словно организм упорно не желал расставаться со вчерашними ощущениями. Каждый раз, проваливаясь в зыбкое забытье, она вздрагивала, ворочаясь с боку на бок, и снова не надолго засыпала.       В очередной попытке окончательно вернуться в реальность девушка перекатилась с живота на спину, протёрла глаза, медленно потянулась, чувствуя, как кости сладко хрустят. Комната, залитая мягким утренним светом, всё ещё будто дремала, утопая в той зыбкой тишине, что бывает только по-настоящему дома.       «Вроде бы обычное утро», – отметила она, не торопясь подниматься. Но внутри бушевало что-то новое: решимость обустроиться здесь. Смахнув со лба непослушные волосы, русая непроизвольно потрогала висок, мысленно возвращаясь к недавнему прощанию с Мишей. Всё ещё помнила горячие губы на коже, то самое короткое касание, после которого в груди мгновенно закрутило вихрь…       Этот мужчина шаг за шагом, незаметно, занял в её мыслях такое место, что саму себя удивляло. Кажется, после вчерашнего последней стены внутри не стало – треск, хруст, упавшие кирпичи. Теперь её тянет к нему не только словами и взглядами — хочется чувствовать его рядом: держать за руку, уткнуться носом в плечо, пойти хоть на Северный полюс, лишь бы не отпускать.       Катя попыталась присвистнуть, глядя на часы — и, как всегда, ничего не вышло, только смешно фыркнула.       Полусонная побрела из спальни в ванную, на ходу кинула взгляд в сторону гостиной…       На одном конце дивана, как и следовало из вчерашнего забега, разложился Андрей: спиной к миру, уткнувшись в плюшевый плед с головой. На другой, угловой части, в совершенно домашнем виде сидел Миша — локти на коленях, книга в руках, взгляд сосредоточенный.       Протяжно зевнув, завернула в ванную комнату и замерла в дверном проёме. Стоп, что? Со скрипом по плитке развернулась на босых пятках и захлопала заспанными глазами. Ну точно, в реальности так не бывает. Она надеялась на встречу, но чтобы так, с утра и дома…       Горшенёв, прочитав несколько страниц вполсилы, давно заметил, что Катя проснулась, просто изображал максимальную невозмутимость. Поймал её взгляд и еле удержался, чтобы не улыбнуться: растрёпанные волосы, уже натурального оттенка, крупная футболка и шорты, на щеках следы подушки — непривычная, настоящая.       Девушка быстро глянула на брата, прокралась к дивану и, чтобы его не разбудить, села на подлокотник по правую руку фронтмена.       — Как ты вообще здесь оказался? — шепотом спросила она, почти щекоча его плечо вздохом. Близость, чужой запах шампуня, всё это вдруг казалось совершенно правильным.       — Да я к Андрюхе зашёл, его дома нету. Агата подсказала твой адрес… Дверь, представляешь, даже не заперта. Я и зашёл. А тут книга из сумки торчит, вот, извиняй, почитываю, — тихо объяснил Горшок, чуть смущённо пожав плечами и покосившись на её смешливый взгляд.       Катя только хмыкнула: да уж, суперспособность этой двери уже порядком напрягала. И всё же она была рада, что он тут.              — И что читаешь? — спросила, мягко толкнув его плечом.       Михаил повернул книгу лицом — «Пикник на обочине». В этот момент из неё что-то вывалилось прямо на пол — фотокарточка.       Мысленно обругала себя за привычку забывать всякое барахло меж страниц, пока панк медленно поднимал фотографию, попутно вглядываясь в изображение. На снимке она в почти таком же виде - шорты и коричневая футболка на несколько размеров больше, на столе ноутбук. Позади стоял довольно крупный и совершенно незнакомый ему парень. По-хозяйски сложив руки на женских плечах, коротко стриженный брюнет навис над ней, будто шепча что-то на ухо.       — Твоё? — просто протянул он изображение, вглядываясь в её лицо, ловя напряжение и целый ком мыслей, что явно бурлил внутри.       Катя смотрела на фото злобно и растерянно, как будто оттуда на неё глядела другая версия себя, которую она не хотела знать.       Он заметил этот взгляд: сам таким иногда смотрел в зеркало.       Вспомнилась репточка — следы на спине, тяжёлое прошлое, о котором упомянул Князь. Слишком всё складывалось в одну, нехорошую картинку… музыканту захотелось прямо сейчас вырвать из прошлого всё, что оставило такой след, но Катя опередила его.       Скомкала снимок в ладони, игнорируя вызванную жёсткими заломами боль. Сейчас она помогла ей не провалиться во тьму.       Прошуршав на кухню с намерением выбросить гадкое свидетельство былого, впала в ступор, вспоминая, что в этом доме даже мусорного ведра нет.       Шипяще выругалась и с размаху швырнула бумажный комок в мойку. Пару раз отрикошетив о металлические стенки, он остановился где-то у сливного отверстия. Сжечь бы его, справедливости ради.       Вымученно вздохнула и упёрлась ладонями в край столешницы. Князева жутко злилась на себя. За те отношения, за забытую в книге фотографию и за то, что её увидел Миша. Но больше всего за то чувство ужаса, что окутало её минуту назад. Оно всё никак не хотело отпускать её, когтистыми лапами сдавливая рёбра. Разве прошло недостаточно времени?       Миша встал. Ему не хотелось её жалеть, не хотел лезть в душу, но и отстраниться не мог — особенно сейчас.       Подошёл, опёрся на стойку, молчал, просто присутствовал.       — Извини, — тихо выдохнула она, отталкиваясь от столешницы.       Рокер покачался на пятках, едва заметно кивая на коробку с пирожными — догадался, что заставить её улыбнуться можно только простыми вещами:       - Ой, это ты принёс? – спросила девушка, проследив этот молчаливый путь, и принялась разглядывать содержимое через прозрачную крышку, тихонько постукивая пальцами по боковым стенкам. - Спасибо. Затем забавно прикусила губу, замерев. - Что, ничего не хочешь спросить?       Спереди по-доброму усмехнулись. Миха убрал назад упавшую на женское лицо прядь волос, наблюдая, как та поднимает на него всё ещё извиняющийся взгляд. Но он вовсе не злился - по крайней мере не на неё. Это был один из тех искушающих его моментов, когда хотелось послать собственное обещание к чертям.       — Хочу, — серьёзно ответил он, но при этом в голосе сквозила мягкость, — Но только если ты сама расскажешь. Прям так вот… — он едва заметно наклонился ближе.       Может быть, она и хотела рассказать ему обо всём, где-то в глубине души. Но понимала, что не сможет. Сомнений в Мишиной честности не было - не из тех он, кто станет болтать. Так что дело тут вовсе не в доверии. Она просто не знала, с чего начать разговор о прошлом, которое повергало её саму в цепенящий кошмар похлеще лучших произведений Лавкрафта.       Князева поманила его пальцем, и тогда мужчина уже навалился на барную стойку, сокращая расстояния между их лицами до каких-то жалких сантиметров:       — На самом деле, хочешь знать один страшный секрет? — прокатила интригу, потом улыбнулась. — Нам не из чего пить чай.       Горшенёв гортанно рассмеялся, упав лбом на деревянную поверхность, русая едва не захлебнулась смехом, ловко прикрыла рот. Оба чуть не разбудили Андрея.       — Тебе не больно? — спросила она, поглаживая пальцем его раскрасневшийся лоб, где уже вырисовалось маленькое пятно. С долей испуга - сначала за него, а потом за себя - за неспособность контролировать Собственные действия.       — Да не, не больно. Совсем. — хмыкнул он, всё ещё краснея от распирающего грудную клетку хохота, причиной которому была даже не эта безвинная уловка.       — Так что, — она подперла щёку рукой. — Чашек нет. Чайника тоже нет. И, кажется, даже ложек. Всё, полный панк… — под конец откровенно передразнила его интонацию, и они опять с трудом сдержались от весёлой истерики.       — На самом деле, хотела закупиться, но… — уже серьёзно протянула она, глянув на Андрея, — Мой носильщик пока не в форме.              — Понял-принял, — отчеканил Горшок, тут же направившись к выходу.              Удивлённая девушка прошла вслед за ним. Мужчина уже зашнуровывал берцы, сидя на пятой точке прямо на полу.       — Миш? — позвала девушка, скрещивая руки на груди.       — Ай?       Катерина оглядела себя - растянутая футболка, шорты, в которых только на веломарафон, растрёпанные волосы. Чёрт, да она даже ещё не умывалась!       — Я ж не могу так пойти!       Миша покосился, состроил озорную моську. На самом деле, он предпочёл бы вообще никуда не ходить, но без чувств валяющийся на диване друг портил всю малину. И шептаться ему надоело.       — Ё-моё, правда! Ну, тогда я курю — а ты собирайся, и бегом вниз, пока не передумал! — с хитрым прищуром, но с явным нетерпением в голосе, он вышел за дверь.       Улыбка сразу же поползла у неё по лицу: «Господи, и как он умудряется?»       Катя на цыпочках пробежала по коридору, на ходу вытряхивая из сумки всё нужное для жизни — впервые за долгое время абсолютно счастливая в своём беспорядке.       Миха сидел на потрёпанной временем лавочке у парадной, дымил сигаретой и лениво наблюдал за редкими прохожими. В этот момент массивные двери подъезда скрипнули, и его штурман, как обычно бесшумно ступая, выскользнула наружу. В чёрных эластичных брюках, белой тунике и длинном чёрном кардигане нараспашку она смотрелась так, будто собиралась не просто по делам, а на затяжное приключение. Вчерашние ботинки были явно готовы к любым неожиданностям, поясная сумка болталась на плече в такт её шагам, а волосы затейливо подпрыгивали на каждом пролёте ступенек.       Катин стиль Миха ловил взглядом всякий раз — и каждый раз подмечал: вот человек, который умеет сочетать удобство с дерзостью, а простоту с каким-то личным шиком. И ведь вроде бы всё просто — но попробуй так носить белое, чтобы не стать скучной, и чёрное, чтобы не попасть в шаблон.       Он выдохнул сизый дым, чуть прищурился. Вот уж действительно, характер у неё не хуже гардероба — свой, не для показухи. Только загадка одна не давала покоя: как она вообще ухитрилась влипнуть в ту самую историю, от которой теперь бодро отшучивалась? Или, может, этот её режущий и в то же время тёплый юмор — просто способ не дать никому заглянуть слишком глубоко?

***

      Пятничное утро в огромном торговом центре начиналось вполне невинно: скучное «по делам» переросло в нечно невообразимое - стоило захлопнуть двери — и привычная унылая бытовуха тут же развалилась на части.       Вооружившись тяжёлой телегой, Катя и Миша вышли на простор торговых рядов, бодро прокладывая маршрут наперерез всему человечеству. Девушка, едва въехав в ритм, разогналась с места, навалилась на переднюю часть корзины и, чуть ли не на ходу, начала напевать «Северный флот» так, что у сторожа на входе глаз дёрнулся.       Горшенёв своим гортанным «эй-эй» с радостью влезал в этот безумный хор, намеренно пугая особо бдительных пенсионерок полок отдела текстиля. Он вдруг отметил, что ни одна из прежних «деловых вылазок» не дарила столько смеха. Казалось, сегодняшний список покупок создаёт отдельную вселенную, где нет места скуке.       Каждый раз они пытались друг другу втюхать какую-нибудь ерунду — то Князева застенчиво подсовывала огромные тапки в виде кроличьих ушей, то Миша втирал ей монструозный цветочный горшок, по виду больше похожий на декорацию к фильму ужасов. В какой-то из отделов он даже торжественно возложил на её голову плюшевую корону, придал «правильный наклон» и поклонился, разыгрывая королевскую стражу.       К завершению экспедиции они добрались до отдела декора. Весь первый ряд деревянных статуэток в виде рук они расставили с заботой: пускай демонстрируют честную «козу», по-здешнему. Отовсюду на них косились сотрудники, но парочка явно привносила в зал хорошую долю движения.       Когда груз телеги стал требовать аккуратности, «капитанство» перешло к Горшенёву. Теперь оба сосредоточенно сверялись со списком — Катин ежедневник с закорючками и примечаниями значился как «карта сокровищ», а не какой-то скучный чек-лист. Вот теперь всё шло по-взрослому.       Но надолго их не хватило. Миха, слушая краем уха её рассказы, накинул на плечи чёрный вафельный плед, резко встал за телегой и выставил перед собой предплечья, зарычав как изголодавшийся вампир.       — Готовься к расплате, смертная! — рявкнул он с театральным лязганьем зубами.       Не прошло и пары секунд — в него с небывалой точностью прилетел мягкий шарик-антистресс, который Князева метнула, даже не меняя выражения лица. Шарик эффектно отскочил от лба Горшка и улетел в сторону корзины. Миша остолбенел, потом вытаращил глаза, будто и правда был смертельно оскорблён.       Катерина согнулась пополам, роняя корону и чуть не падая на коробку с кухонными полотенцами, захлебываясь собственным смехом.       Скинув с плеч «плащ», панк величественно поднял антистресс, примерился — и пошёл в её сторону с самой устрашающей гримасой в арсенале.       — Да ты вообще офигела! — изобразил он гнев, но глаза явно смеялись.       — Вот блин! — выругалась русая и в панике пустилась в бега.       На их пути оказалась громадная сетка с десятками таких же шариков. Захватив по паре, они устроили бой, достойный финала всех эпосов. Цветастые мячи летали во все стороны, прохожие – кто с ужасом, кто с улыбкой – обходили это безумие, а в центре баталии знатно веселились два человека, которым воспринимать жизнь трезво сегодня было совсем не нужно.

***

      — Ну ладно, ладно, — махнула рукой Катя, делая маленький глоток из бутылки, — признаю, победа твоя…       — Называй меня теперь достойно, Властелин Колобков, — не упустил момента Миха, раскинул руки с таким пафосом, что из банки в руке бодро плеснуло пиво прямо на колени. — Ё-моё… — сокрушённо буркнул он и тут же начал стряхивать капли с джинс.       Они устроились на лавочке у её дома, дыхание перехватывало — оставался лишь короткий привал перед восхождением с содержимым гигантской тележки, что уныло, но гордо ожидала своего часа напротив.       Катя уселась поудобнее, задрала бровь и закинула локоть на спинку:       — Значит, был Король Шутов, а теперь, простите, Властелин Колобков? Прямо-таки историческая метаморфоза, Мишка. Как бы не деградировал ты тут при мне…       Горшенёв скривился с такой выразительностью, что, кажется, на секунду перевоплотился в мультяшного антагониста, и почти тут же ринулся в контратаку — цапнул её за бок, не давая договорить.       Катя коротко взвизгнула, мигом подскочила:       — Эй! Запрещённые приёмы у меня тут! — возмутилась она, пятясь прочь с лавки и при этом (надо отдать должное) бодро хохоча.       Музыкант поставил банку на скамью, изобразил на лице что-то жуткое и бешено зашагал на неё. Вид у него был столь эпический, что любая нечисть в соседнем палисаднике позавидовала бы.       Катя шустро сунула свою бутылку между коробок и встала в боевую стойку:       — Давай не усугублять! Всё по мирному решим, как взрослые люди! — пыталась воздействовать миротворчески, но азарт только распалял его.       — Ага, щас! — гоготнул Миха, уверенно сокращая дистанцию.       Словно дети во дворе, они начали игру в догонялки вокруг злополучной тележки: наперехват, внезапно влево, тут же вправо, с непрерывными попытками угадать ход противника.       Катя в какой-то момент не угадала направление — и вот уже фронтмен почти рядом. Она попыталась уйти в сторону, но не успела — пришлось капитулировать: развернулась спиной, захлопнув глаза, сцепила руки на груди, словно ждала торжественной казни.       Серьёзную “казнь” он ей, конечно, устроил — заливистый смех, гонимый движениями ловких рук, скользящих по её бокам, играл счастливую мелодию на струнах души Горшенёва. Он практически слышал её в голове, откладывая в подкорку до поры до времени. Девичий хохот вскоре стал беззвучным – воздух в лёгких попросту закончился. Князева ощущала, как сводит живот, и неосознанно начала оседать вниз, повисая на Мишиных руках. Он остановился - просто обнял, прижал к себе, тихонько расхохотавшись почти в ухо.       — Щас умру, — обессиленно прохрипела она, вцепившись в его руки, чтобы не рухнуть окончательно.       — Я тебе дам умру! — фыркнул Миха с мягкой угрозой, он был странно уверен: впереди у них ещё тысяча таких минут, и сдаваться — рано.       Девушка вымученно хохотнула, размышляя о том, кто вообще тянул её за язык. Отдохнула, называется. Но было слишком весело, чтобы сожалеть.       В этот момент со стороны донёсся знакомый голос:       - Весело у вас тут. – то была Агата - в кедах, светлых джинсах, белой майке и тоненькой кожаной курточке. — А Андрюха где?       Два взгляда синхронно обернулись к ней; Катя, не теряя достоинства, подняла указательный вверх, второй рукой всё ещё держась за Мишу, будто бы всё было в порядке вещей.       Да и Горшенёв не торопился её отпускать, но, заметив взгляд Агаты, всё же сделал вид, что его тут и не было: закурил, отступил на шаг, внимательно наблюдая за тем, как девчонки смеются, шутят, вспоминают вчерашние таксомоторные приключения.       Он слушал их вполуха — и думал, что в этом шумном дворике они все чертовски на своём месте. Так, как должно быть.       Через полчаса уставшее, но довольное трио уже осваивало коридор, выложенный покупками до самой дверной ручки.       Катя, не сбиваясь с ритма, ловко справилась с замком и первым пропустила внутрь Михаила — с самой габаритной коробкой, где пряталась новая тумбочка. За ним проскользнула Агата, а хозяйка замкнула строй.       В гостиной Князь всё ещё держал оборону на диване, теперь правда развалившись на другом боку. Князева бросила на него выразительный взгляд:       — Ну сколько ж можно спать, приблудник? — только глазами посмеялась, встречаясь с понимающими улыбками друзей.       Она ловко приложила палец к губам и, на цыпочках прокравшись к Андрюхе, театрально опустилась на колени перед диваном:       — Князь, караул! Всё пропало! Крепость захвачена, крестьяне понесли убытки, твои лучшие гитарные соло сыграны на ложках! — затрясла брата за плечи, едва не рассмеявшись вслух.       Тот с трудом разлепил один глаз, взглянул поочерёдно на каждого — тут же закрыл обратно.       — Не гони пургу, вон они все живы, — пробормотал он, зевая так, что у Горшка от смеха чуть пиво из носа не полилось.       Князева не унималась, запуская обе руки брату под ребра — ещё пара таких атак, и сонный фронтмен-таки сдаётся, ворчливо распрямляясь на диване под хохот всей квартиры.       Пока каждый тащил свой груз в комнату, наступил вечер. Часы лениво показывали шесть вечера, а на столе, уже будто давно ждавшем гостей, гордо красовался пивной ящик на шесть бутылок, не считая запасов, что уже были открыты. Тут же по тарелкам расселась сушёная рыбка, россыпи орехов и внезапные солёные палочки (для приличия). Где-то на подступах бродила доставка с пиццей.       Мужская половина без зазрения совести обрела штаб-квартиру на диване, азартно что-то обсуждая наперебой, бросая косые взгляды на женскую часть коллектива. Те, в свою очередь, делали вид, что всё их внимание занято современной наукой — настройкой музыкальной системы.       На деле же Катя забавно ползала на четвереньках между колонками у телевизора, а Агата, усевшись по-турецки, мирно листала фотки на ноутбуке. Хозяйка, проползая, заглядывала к ней за плечо, выискивая особенно забавные кадры и невзначай вставляя комментарии.       Агата зависла на фото, где Катя обнимает старинный перегонный куб посреди ирландского ландшафта.       — Эй, дайте посмотреть! — Андрей начал ерзать на диване, вытягивая шею, чтобы хоть боковым зрением что-то разглядеть.       Князева тут же обернулась, состроив брату зловредную рожицу и показав язык. Горшок завёлся с пол-оборота, широко улыбнувшись.       — Ну чего ты зажала? — Князь включил фирменную обиженную мину, хотя и глазом не моргнул бы первым залезть в ноут к сестре.       Агата хмыкнула, игриво толкнув русую кулаком в плечо: мол, «видала?» Смеяться стало уже невозможно — заразились обе.       — Так выбирайте: музыка или фотки? — Катя театрально вскинула брови, подсоединяя кабель к колонкам. — Или, прошу к нашему высококомфортабельному паркету.       Минуты не прошло, как мужская часть перекочевала к девчонкам, не забыв утащить и пару банок пива, и блюдце с жареным арахисом. Князев тут же притянул к себе невесту, по-детски счастливо уткнувшись носом в её макушку.              Катерина смотрела, едва заметно улыбаясь — всё-таки, за брата было радостно. Даже где-то завидно, до приятных мурашек: порой так хочется самой — просто откинуться в чьи-то надёжные руки, забыться хоть на пару минут.       — О, это винокурня, что ли? — вдруг заинтересованно пробасил Миха, выглядывая из-за её плеча.       — Попал, профессор, — кивнула Катя, мысленно возвращаясь во времена той чудо-командировки. «Irish Distillers», графство Корк. Первый и единственный отпуск — зато какой! Две паромные переправы, сутки за рулём — и всё ради ящичка виски и пары крутых историй.       — Ирландия, графство Корк, — добавила вслух, почесав затылок, и тут на лице загорелось узнавание. — О, у меня ж сувенир остался!       Через пару минут раскопок из прихожей триумфально вернулась хозяйка, с поллитровой бутылкой с крафтовой этикеткой. За ней, как в театре теней, покатилась волна многозначительного «у-у-у».       — Я берегла, — девушка грозно потрясла бутылкой, но улыбка не скрывалась. — Но в честь новоселья — не жалко.       — В честь возвращения! — Михаил вытянулся, подперев голову кулаком, и одарил всех своим фирменным прищуром. Ну да, классика.       — Абсолютно солидарен, — Князь добавил, вполсилы улыбаясь. — За такой повод надо выпить.       — Так, Сириусу больше не наливать! — Агата авторитетно ткнула пальцем в Андрюху, который тут же изобразил вселенскую трагедию обиженного.       Катя и Миша обменялись взглядами, сдерживая смех. Вот уж спектакль — отыграли бы на бис.       Подцепив свободной рукой коробку со стаканами, Катерина уселась на прежнее место, сложив ноги по-турецки.       - Да ладно тебе, Агат, чего тут пить то на четверых? – успокаивала она невестку.       Распечатывание бутылки вверила в руки Михаила: мол, открывай — у тебя руки только для великих дел.       Медно-янтарного цвета жидкость медленно потянулась по стенкам пузатых бокалов. Русая поднесла посудину в носу, неспеша вдыхая богатый аромат c нотками специй и обожжённого дерева, и заметила, как брат поднял свой стакан, намереваясь что-то сказать.       - Давай, Катюх, за новое начало!       «Неплохой тост» - подумалось улыбнувшейся девушке.       Комнату пронзил звон бокалов, и вслед за этим из стройных колонок разлилась музыка, в которой угадывался чёткий пульс вечера. В этот раз Катерина говорила на удивление много — фотографии жадно вытягивали из неё истории и признания, к которым было не подготовиться заранее. Каждый новый кадр непременно сопровождался вопросами: «А это где?», «А кто здесь?», «И каким ветром тебя туда занесло?». Споры вспыхивали мгновенно, порой разбавляясь живым смехом или совсем уж детскими баталиями — вроде дуэли за последний орешек.       Всё это Князеву дико раззадорило. Сегодня, в этой небольшой питерской квартире, действительно не было случайных или скучающих. Даже стены будто слушали, пританцовывали где-то в такт общей радости.       Михаила в последнее время интересовало буквально всё, что касалось Катерины: он впитывал детали, вопросы рождались у него непохожими на остальных — точными, с каким-то теплом, порой с фирменной усмешкой. Андрей пытался добраться до белых пятен её недавнего прошлого — но архивы обрывались глухо: ноутбук был скрупулезно вычищен, а сестра всякий раз переводила тему в другое русло. Горшок по этому поводу многозначительно поднимал бровь, Князь — возмущался напоказ, но всё равно продолжал выспрашивать. Агата, едва скрывая своё любопытство, искренне увлекалась семейной историей, не упуская возможность «поженить» всех присутствующих перед объективом фотика.       Когда в плейлисте звучали знакомые до мурашек песни, компания начинала переглядываться. Кто-то первым принимался подвывать припев, кто-то — хлопать ритм по коленкам, а парни раз за разом собирались было сбегать к Андрюхе за гитарой. Однако догадывающиеся, что это может растянуть посиделки до бесконечности, девушки каждый раз находили повод удержать их в пределах квартиры.       - Кать, идёшь? – донёсся до её ушей женский голос.       Князева мельком взглянула на торчащую в дверном проёме спальни Нигровскую. Щёки, подёрнутые румянцем, выдавали в ней слегка хмельное состояние.       Время от времени компания выходила на небольшой балкон, чтобы освежиться или покурить. Но в этот раз Катерина отвлеклась на лэптоп, последние полчаса планомерно достающий её фоновыми звуками уведомлений из Фейсбука.       - Да, я сейчас. - быстро отозвалась она, возвращая внимание к экрану.       Развернув окно социальной сети, она не увидела ничего подозрительного, кроме разве что одной заявки в друзья. И откуда, чёрт возьми, было столько шума?       - Ты ещё кто? – тихо спросила сама себя, открывая страницу.       Пустой аккаунт с броским никнеймом «Woland» и игральными костями на аватарке не давал ни малейшего намёка на то, что они могли быть знакомы.       Спустя пару минут хмурого залипания в дисплей Катерина получила ответ на свой предыдущий вопрос. Иконка уведомления в разделе заявок вдруг исчезла и появилась вновь, издавая тот самый надоедливый звук.       Недовольно цокнув языком, отклонила заявку сама, давая понять, что знакомиться не настроена. Буквально через несколько секунд манипуляция поклонника Булгакова повторилась ещё несколько раз, да с такой скоростью, что Катя не успевала следить за исчезающими и всплывающими заново окошками.       - Придурок. - вынесла вердикт девушка, без зазрения совести бросая аккаунт в чёрный список, и поспешила к остальным.       Накинув брошенный на подоконнике кардиган, вышла на незастеклённый, но отреставрированный балкон, где происходило обсуждение чего-то определённо важного.       - Яхта – тема на самом деле. - отметил Горшок, выпуская в ночной полумрак облачко сигаретного дыма.       - Мне тоже нравится. - заявила Агата, прижавшись ближе к Андрею.       Князева пристроилась у перил между ней и Мишей и картинно выгнула бровь.       - А можно предысторию? – поинтересовалась она, подпирая кулаком подбородок. Вниз она старалась не смотреть.       - Да вот решаем вопрос с местом проведения дня рождения, - ответил Князь, разворачиваясь лицом к присутствующим. – У них он в один день с разницей в месяц. – и выразительно закивал сначала на невесту, а затем на друга.       - Да ладно? – изумилась Катерина, замотав головой от минувшего именинника к грядущему.       - Так у тебя же юбилей должен быть! – восторженно вспомнила девушка. Это было не сложно, учитывая, что год рождения у него и у брата совпадал.       Мужчина как-то кривенько улыбнулся, туша сигарету.       - Совсем старый стал. - невесело ответил он, бросая бычок в стеклянную пепельницу на карнизе.       Русая не растерялась — легонько толкнула Горшка в бок и, уже тепло смотря ему в глаза, выдала:       — Возраст — это цифры. Ну и тараканы в голове, конечно.       Миша поймал её взгляд и не сдержал полуулыбки. Казалось, под этими словами было для него намного больше, чем просто поддержка. Даже слишком много.       Стоящий по другую сторону балкона Андрей прилично напрягся. Взгляд, которым друг смотрел на его сестру, был до чёртиков ему знаком. Сознание разворошил рой неприятных воспоминаний, пропитанных зловонием психиатрических лечебниц. Так не должно быть.       «Какого хрена ты творишь, друг? Неужели сам не понимаешь?» - думал он, а фантазия уже вырисовала ужасные картины с участием Кати.       Из мрачнеющих с каждой секундой мыслей его выдернуло мягкое касание невесты. Девушка взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его, и обеспокоенно заглянула в побелевшее как простыня лицо. Будто читала по нему все его опасения.       - Андрюх, у тебя всё нормально? – спросила уже и Катерина, развернувшись. – Ты будто призрака увидел.       Она и не подозревала, насколько была близка к правде.       Он мотнул головой, попытался улыбнуться:       — Всё ништяк, просто… мысли. — быстро глянул на Мишу, подталкивая Агату к двери. — Давайте внутрь, замёрзнете тут.       Катя многозначительно посмотрела в спину уходящей парочке, а когда вдвоём осталась с Мишей — не выдержала:       - Не нравится он мне. - гипнотизируя дверной проём, в котором только что скрылась сладкая парочка, проворчала девушка.       - Волнуется, - пожал плечами посерьезневший Миша. Руки сами потянулись за второй сигаретой. – Думает, я тебя испорчу, понимаешь, да?       Замолчал на пару секунд — сам себе этот страх признавал давно. А ведь правда: без неё всё бы свернулось обратно в мрак, а с ней он хотя бы верит в перемены.       Последние слова Горшенёва эхом раздавались в её голове. Так вот в чём всё дело? Вот о чём братец хотел поговорить? Тысяча мыслей пронзила женское сознание до того, как звук чиркающей зажигалки не перебил их поток.       - Испортишь? – переспросила девушка, переведя на него усталый взгляд. Можно ли испортить то, что и так уже сломано?       Усмехнулась своей мысли и помотала головой, хватаясь за перила. Почему у неё вечно всё не как у нормальных людей?       - Знаешь, - тихо сказала она, вглядываясь в очертания крыш соседних домов. – Если б ты тогда не подсел ко мне в баре, мне было бы намного хуже. Честное слово.       В душе у Миши что-то с размаху перевернулось и горячей волной разбилось о рёбра. Сминая пальцами фильтр тлеющей сигареты, он мысленно проклинал себя за данное слово и лучшего друга за то, что тот взял его.       Мысленно выругавшись, встал позади девушки и ухватился руками за холодный парапет, заперев её в замок, почти обняв. Не выдержал - молча уткнулся в тёплое женское плечо и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Этим он показал больше, чем мог выразить словами, но меньше, чем хотел бы в глубине души.       Забавно, как жизнь меняет человека. Если бы в прежние времена кто-то возразил против этих отношений - будь то Князь или сам Папа Римский, то непременно бы был послан далеко и надолго, причём в самой красноречивой форме. Теперь же чувство неоплаченного долга тормозило его, словно плуг, не дающий быку сбежать из неволи. Как никак, именно друг на пару с младшим братом вытащили его из героиновой ямы.       Чувство безопасности окутало Катерину с головой. Неосознанно сделав полшага назад, прислонилась спиной к могучей мужской груди. Ощутила его улыбку и касание слегка колючей щеки на левом виске.       Музыкант отпустил перила и крепко прижал русую к себе. Эта маленькая женщина в его руках была такой настоящей, такой живой. Не пыталась им манипулировать, а если и хитрила, то только в шутку. И почему она появилась только сейчас?       Несколько мгновений Катерина простояла без возможности вдохнуть. Душа трепетала, несмотря на недавно омрачившие рассудок мысли. Вроде бы всё прояснилось и в то же время стало ещё сложнее, чем прежде. Меньше всего ей хотелось стать предметом конфликта фронтменов, чьи взгляды и без того временами расходились.       Они давно не были детьми и прекрасно понимали, куда ведёт их общение. И что это больно. Но теперь волнение было сильнее страха.       - Я с ним поговорю. - негромко пообещала она, вернув себе способность дышать. В лёгкие проник запах тлеющей сигареты, которую Горшенёв всё ещё держал в руке. Он смешался с ароматом мокрой листвы деревьев, пушистые верхушки которых дотягивались до балкона.       Мужчина сделал последнюю затяжку и выбросил бычок:       - Похоже, многое теперь от тебя зависит… - подытожил он, нехотя выпуская её из объятий.       - Ну, - озорно прищурив взгляд, протянула она. – Может, соскучишься за недельку.       — Недельку?! — негодующе вытаращился Миха, уже скрючив в душе пальцы от тоски. — Э-э, подожди, это как понимать? Что за издевательство?       Он поймал её руку, снова прижал к себе, будто пытался отчаяние выжать через шутку.       - Работа, Миш, - напомнила она, мягко уложив свободную ладонь на его груди. – И у меня в гостиной теперь целый склад, который надо разобрать.       Панк театрально возвёл взгляд к небесам и пробормотал что-то совершенно нечленораздельное, заставив её рассмеяться.       - Но седьмого-то ты придёшь? – “угрожающе” спросил он, но в глазах скорее мольба и нежность.       Катерина играючи стукнула его кулачком и заглянула в глаза. В тусклом свете, дотягивающемся от уличных фонарей, они казались чёрными. Но их извечная доброта всё также притягивала её, как огонёк влечёт светлячка в кромешной темноте.       - Как я могу это пропустить? - улыбчиво вопросила девушка. Тихо, будто кто-то мог их подслушивать.       Ему не хотелось уезжать сейчас, не говоря уже о целой неделе разлуки. Миша жадно хватал взглядом каждую чёрточку женского лица, непроизвольно протягивая к нему руки. Остановившись в последний момент, почти касаясь, понял, что теряет контроль.       Катя видела борьбу в хмурости, опустившейся на лицо мужчины, хоть до конца и не понимала её глубины. В ушах шумела кровь, а дыхание стало прерывистым.       Чувства захлестнули людей, стоящих на балконе. Для них теперь не существовало ни города, ни безнадёжных обещаний, ни обид, ни тревожных воспоминаний — только тёплый, живой трепет между.       Девушка обхватила застывшие у лица руки и чуть потянула на себя, завершая начатое. Тепло мужских ладоней смешалось с жаром на её щеках, и тут Князева поняла, что безвозвратно пропала.       Миша ощущал трепетание её пульса под нежной кожей и тяжёлый набат своего собственного. Дрожь пушистых ресниц и налившиеся кровью губы сводили с ума, испытывали на прочность его силу воли. И он стремительно проигрывал, клоня голову вниз.       - Чё вы там застряли? – раздался недовольный голос Андрея, а затем в спальне включился свет.       - Я его придушу. - выдохнула Катерина в губы, остановившиеся буквально в миллиметрах от её.       Наши герои, улыбаясь, отстранились друг от друга, ощутив себя подростками, обжимающимися на заднем дворе школы.       - Курили, блин, можешь себе представить? – невозмутимо отозвалась девушка, щурясь под непривычно ярким светом люстры. Она первой зашла в помещение и бросила кардиган на прежнее место.       - И давно ты куришь? – скрестив руки на груди, вкрадчиво вопросил брат.       «Начинается» - мысленно фыркнула русая, думая, чем бы таким ему ответить.       В общем-то, каким бы ни был этот ответ, вряд ли бы он его устроил. Поэтому проходя мимо, Катя улыбнулась и многозначительно хлопнула ладошкой по крепкому плечу.       - Эй! Я с тобой ещё не закончил! - бросил Князь вслед сестре. Та крутанулась на ходу и показала ему язык.       Лицезревший эту сцену Горшенёв лишь беззвучно усмехнулся и поспешил успокоить друга.       - Да ладно те, Андрюх, не было ничего. - признался он, набирая выученный наизусть номер такси.       Катерина стояла посреди гостиной, оглядывая масштабы беспорядка. Сонная Нигровская сидела на диване, подперев кулаком подбородок, и наблюдала за её действиями.       Когда хозяйка начала собирать по полу бокалы из-под виски, брюнетка присоединилась к оперативной уборке. Общими силами остатки закуски отправились в холодильник, грязная посуда в мойку, а мусор, собранный в мешок, ждал попутчиков у входной двери.       Через пятнадцать минут их четвёрка уже стояла перед парадной, облокотившись на бетон, будто никуда и не собирались расходиться. Болтали, смеялись — каждый старался продлить прощание хотя бы на пару минут. Это ощущение замирания было особенно заметно между Катей и Мишей: стоило у такси мигнуть фарам, оба чуть поникли, будто расставание — не на ночь, а на целую вечность.       Горшок с Князем обменялись коротким, но крепким рукопожатием; ничего лишнего — взгляд во взгляде, короткое «не пропадай». Миха моментально оказался в салоне такси, а Кате показалось, что половина её мыслей поехала вместе с ним.       Проводив машину взглядом, Князева на автомате сунула руки в карманы куртки и, развернувшись, зашагала в сторону лавочки, периферическим зрением подмечая, как брат следует за ней.       - Слушай, Катюх… - начал было он, когда они уселись.       - Дашь сигарету? – перебила его сестра, остро ощущая, что разговор будет не из приятных. Да и она немного сердилась за учинённый им облом на балконе.       Андрей молча протянул пачку. Девушка чиркнула зажигалкой и прикурила под хмурым взглядом, впервые в жизни заставшим её за этим занятием.       - Не переживай, этому я научилась задолго до знакомства с Горшком. - съязвила она, чувствуя, как под действием никотина ноги становятся ватными, а язык расплетается.       - Видимо, спокойного разговора у нас не получится? – поинтересовался мужчина, закидывая локоть на деревянную спинку.       Катерина опустила уголки губ вниз и помотала головой, стряхивая упавший на брюки пепел сигареты:       - Скорее всего.       Тот тяжко вздохнул, потирая переносицу, и вновь поднял взгляд на сестру.       - Да всё я понимаю. Миха — мужик хороший, кто бы спорил, но сама же знаешь, за ним водится, — Андрей говорил глухо, будто про себя. — Я же рассказывал тебе, помнишь?       - Господи, у всех есть прошлое, – спокойно парировала она, пристальным взглядом вцепившись в его лицо. – И не ты ли говорил, что Миха уже четыре года как чист?       Князь усмехнулся, зажав зубами фильтр новой сигареты. Провокация заразительна.       — Допустим, а если всё повторится? Что будешь делать, если сорвётся? — спросил он, прикуривая, но голос стал куда мягче.       Честно говоря, она об этом не задумывалась. Конечно, девушка понимала, с кем связывается. И помнила о «прекрасном» свойстве героина ждать. Но смотреть в эту сторону больше не хотелось.       Князева вглядывалась куда-то сквозь оставшуюся по другую сторону площадки Агату, переминающуюся с ноги на ногу, и сделала ещё затяжку.       - Прежде всего я бы сделала всё, чтобы этого не случилось. – честно ответила она, с минуту поразмыслив. – Но даже если так, я ни за что бы не отвернулась от него, я бы помогла. Почему ты вот прям забраковал всё, даже попытку?       — Потому что не хочу тебя потерять! — неожиданно вспылил Андрей и тут же скрипнул зубами. — Ты не представляешь… Ты просто не видела! Тебя тут не было, когда всё это происходило, понимаешь? Это на словах всё просто. А я, прости, насмотрелся. Не хочу повторять.       Катя оторопела, а потом обиделась. Ощущение — словно он выставил её наивной дурой. Выбросив наполовину дотлевшую сигарету, она резко поднялась, будто готовясь уйти, но брат вцепился в локоть.       - Да какого хрена, Андрюх!? – рванулась она, но отпор оказался символическим: осталась стоять. – Я что, блин, так похожа на Анфису?! Думаешь, стану вместе с ним по вене гонять? – спрашивала его сестра, с каждым словом наклоняясь всё ниже, пока не упёрлась ладонями в колени.       Но тот молчал, сжав губы в тонкую полоску.       - Отвечай, ты же сам хотел говорить. - процедила сквозь напряжение в скулах девушка.       - Откуда у тебя шрамы? – неожиданно спросил брат, подавшись вперёд. – Куда ты пропала на целый месяц? Ни я, ни родители не могли до тебя дозвониться. Ты хоть понимаешь, что мы чуть с ума не сошли?       Катя резко выпрямилась, гадая, откуда он мог об этом узнать. Внутренности противно сжались в чувстве стыда. До сих пор эту тему в семье никто не поднимал, чему она была несказанно рада. И если уж совсем откровенно, со стороны это и правда было похоже на загул. О чём ещё он мог подумать, когда на его глазах годами творилось такое?       Андрей медленно поднялся на ноги, возвышаясь над сестрой на пол головы.       — Молчим? Ну а как мне тогда тебе верить, объясни. Как доверять, если ты всё держишь в себе? — его голос дрогнул, но не сломался.       Русая почувствовала, как предательски жжёт в глазах. Такой взгляд - с болью, надеждой и отчаянием, она от него раньше не видела. А что сказать? Кто научил правильным словам для такого?       - Что ты хочешь от меня услышать? – тихо спросила она, ощущая, как горячие слёзы побежали-таки по щекам. Нос заложило, а горло распирал колючий ком. – Что он меня бил? Угрожал? И в конце концов оставил подыхать в луже собственной крови? Уж прости меня, если я справлялась с этим по-своему, а не присела на антидепрессанты или ещё чего похуже. – Катерина отвернулась, утирая нос рукавом. Никогда не умела драматично рыдать. – Так что, утешая твои опасения – в наркоте я вижу только способ сдохнуть, причём не самым красивым образом.       Князь стоял, будто его ударили чем-то тяжёлым. Думал — будет скандал или истерика, а вышло иначе. Он, конечно, ожидал какой-нибудь херни, но чтоб настолько…       - И как долго это продолжалось? – наконец, нарушил он молчание.       Катя пожала плечами, пытаясь вспомнить тот переломный момент.       - Год или типа того, - морщась, ответила она, насухо вытирая лицо ладонями. – Я не знаю, как это произошло, и где вообще был мой мозг, просто… - девушка вздохнула, запрокидывая голову назад. – Я так устала быть одна, понимаешь? А он будто всё знал, говорил то, что хотелось услышать… и музыку любит ту же, и вроде взглядов тех же. Но это всё было какой-то приманкой, чтобы присосаться ко мне как сраный паразит. Это уже мне мозгоправ объяснил.       Музыкант сел обратно, внимательно слушая историю, в которую решила посвятить его сестра. Неужели это всё реально происходит?       - Тебя ещё и к мозгоправу занесло? – слабо спросил он, зарывшись пальцами в волосах. Прочесав копну до затылка, вернулся назад и, протерев ладонями лицо, исподлобья взглянул на Катерину.       Та вновь поморщилась. Каждый ответ давался ей тяжело, но, если это поможет ему понять её – так и быть.       - Я подала в суд, и его закрыли в психушке. Якобы нашли какое-то расстройство, - русая вздохнула, устало растирая шею, - Хотя я более чем уверена, что его папаша дал судье на лапу. На работе, конечно, обо всём узнали и обязали пройти курс терапии. Ну я и сходила на пару сеансов.       Князева уселась рядом с братом и пихнула его плечом.       - А теперь представь, как бы я об этом родителям рассказала? Лучше и вовсе ничего не знать. - и уткнулась взглядом в сложенные замком руки.       - Ну а я? Со мной-то ты могла поделиться.       Усмехнулась в ответ, склонив голову.       - Мне было стыдно, - призналась Катя. – И ты был в туре, не хотела тебя грузить.       Андрей устало вздохнул и поднял руку в приглашающем жесте. Девушка поджала губы и подвинулась ближе, оказываясь в братских объятиях. Признаться, на душе стало легче.       - Дурында. А ты знаешь, что я его тогда чуть не сорвал? – прошептал он ей на ухо. – Хотел лететь за тобой.       Женское лицо вытянулось в удивлении.       - Прости. - понуро сказала она.       - Что ж с тобой сделаешь. - вынес вердикт фронтмен, жестом давая невесте команду вызывать такси.       - Так ты… не против? - чуть тише спросила Катя, снова теребя руки, намекая на Михаила.       Андрей опёрся локтем о колено, посмотрел внимательно, в его взгляде всё ещё оставалась тревога, но не категоричность.              - Дружить с ним я тебе не запрещаю.       Та невесело улыбнулась в ответ:       - Боюсь, для дружбы уже поздновато.       Вымученно вздохнул, вытягивая из пачки две сигареты. Прикурил одну и вручил сестре, затем повторил манипуляцию с зажигалкой. По сути, сам он и создал ситуацию, в которой эти двое общались в изоляции. Стоило в первый же день привести её на репу и обозначить границы.       - Не знаю, что сказать, - через некоторое время выговорил он. – В голове каша.       - Необязательно всё должно быть плохо. - тихо напомнила девушка, выдыхая жиденькое облачко дыма.       Из-за угла вырулил серый седан с жёлтым колпаком на крыше. Медленно подкатившись к нашим героем, авто остановилось.       - Может и так. - неопределённо подытожил музыкант, поднимаясь с лавочки.       Через пару минут Катерина осталась одна. Докурив и посидев на воздухе ещё какое-то время, поднялась в квартиру.       «Ну и денёк» - подумала она, доставая из шкафчика начатую вчера бутылку виски. Зажав её подмышкой, вытащила из коробки ещё один стакан, взяла с тумбы ноутбук и поплелась в спальню.       Усевшись за рабочий стол, плеснула янтарной жидкости в стакан и раскрыла лэптоп. Каким бесом её вновь потянуло в известную социальную сеть, она затруднялась объяснить, но таки кликнула по вкладке.       В разделе заявок висел значок с цифрой «2». Вздёрнув бровь, провалилась в список и чертыхнулась.       - Капец, ты ещё и клонируешься? – вслух спросила она невесть кого, увидев первым точно такой же аккаунт, что кинула в чёрный список несколько часов назад. Что ж, он моментально отправился туда же.       А вот вторая заявка заставила Катю улыбнуться. Долго гадать над тем, кто скрывался за ником «Gorsh73» и чёрной аватаркой с алым анархическим знаком не пришлось.       Пригубив из бокала, кликнула по кнопке «Add to friends». Неплохой способ общения на предстоящую неделю, Михаил Юрьевич.       По привычке закинула ноги на деревянную поверхность и вздрогнула, едва не свалившись со стула.       - Бляха, - выругалась Князева на неожиданно брякнувший звук уведомления. Всмотрелась в экран и закатила глаза. – Да ты, мать твою, издеваешься…       К ней стучался очередной профиль-клон по имени «Woland». Пару минут постучав пальцами по тонким стенкам бокала, приняла заявку и откинулась на спинку кресла, закусив костяшку указательного пальца.       Прошло минут пять, но лэптоп молчал как рыба. Всё это начало её раздражать. Нафига так отчаянно ломиться в друзья, а потом гаситься? От радости сердечко прихватило?       Потеряв терпение, набрала сообщение: «Может скажешь, чего тебе от меня надо?»       Ответ не заставил себя долго ждать: «Просто хотел узнать, как твои дела».       Катя нахмурилась. Поздновато для весеннего обострения.       Пригубив из стакана, вбила текст: «С чего бы мне рассказывать тебе об этом?»       Собеседник медлил с ответом, давая ей светлую надежду на своё исчезновение.       Но через пару минут в всплывающем окошке девушка прочла: «Раньше ты делилась со мной всем, лисёнок».       Князеву как молнией поразило.       - Олег? – беззвучно спросила она, чувствуя, как начинают трястись руки. Только он называл её этим тупым прозвищем.       Залпом осушив бокал, заблокировала аккаунт. Несколько минут просидела, пялясь в сообщение от человека, чьё лицо последний раз видела в зале суда. И искренне не понимала, что только что произошло.       Вспомнила недавний разговор с подругой, в котором она упоминала, что тот приходил и расспрашивал о ней.       Душу согревал запрет на приближение, выданный судьёй. Но что с него мертвецу, если он решит её найти? Сейчас Катерина вопреки инстинкту самосохранения считала, что живой ему точно не дастся.       - Так Князева, хорош. Он просто написал тебе, а ты уже с жизнью прощаешься! – ругала она себя, массируя вмиг разболевшиеся виски.       «А что, если не просто?» - подумала, косясь на иконку одной занимательной программы на рабочем столе.       Ею с ней поделился гик с прежнего места работы в обмен на молчание. Молодой парнишка порой промышлял хакерскими услугами, взламывая чужие айпишники. И в один прекрасный день она застукала его за сливанием денег на свой счёт.       Среди прочей информации, что можно достать с помощью сей программы, была геолокация последнего входа пользователя с точностью до города. Естественно, это было противозаконно. Но ей нужна была только точка на карте, для успокоения души. За спрос денег не берут, так ведь?       Некому было её остановить. Катя спустила ноги и подвинулась к столу, запуская «шпиона». Несколько минут магии на клавиатуре явили плашку загрузки на дисплее ноутбука.       Сердце девушки пропустило удар, когда в предпоследней строчке результата она увидела название «Saint-Petersburg».