Глава 10. Предательство

Сейрейтей был потрясён и обескуражен сразу несколькими новостями: во-первых, казнь Хицугаи Рукии переносили несколько раз; во-вторых, вторженцы из мира живых ворвались в Готей-13, чего не случалось уже тысячу лет. Глава третьего отряда их так и не остановила. — Это серьёзное нарушение! — высказался главнокомандующий в офисе первого отряда. В зале собраний стояла гробовая тишина, от чего его громогласный голос разносился эхом по помещению. Довольно пугающе, учитывая царивший здесь на постоянной основе полумрак. Свет главнокомандующий Ямамото предпочитал включать ярко только в те редкие случаи, когда собрания проводил вечерами. — И правда, санбантай тайчо, выглядит так, будто вы дали им уйти, — скучающе протянул Куроцучи Маюри, глава двенадцатого отряда. — Правда что ли? Капитан Куроцучи, как вы можете меня вот так просто обвинять, вы что же, с нашей милой Сой Фон переобщались вне рабочего времени? — сладко пропела глава третьего отряда, накручивая длинный локон рыжих волос на кончик пальца. — Как ты смеешь! — цыкнула Сой Фон. — Ох, ну ладно! Уже и пошутить нельзя. Я просто не хотела сломать ноготь. Это была кучка школьников, а наш стражник, этот пустоголовой Джиданбо, по всей видимости перечитал бульварных романов про героев из мира живых и сильно поверил в себя, он их впустил, ну и пришлось их выпроводить. Право слово, я думала, что избавилась от них. — Это была ваша оплошность, Мацумото тайчо! — громко заявил главнокомандующий. — В наказание вы… — он не успел договорить, как по всему Готей-13 разнеслось предупреждение о вторжении рёка на территорию Сейрейтея. Пришлось повременить с выговором и наказанием. — Что ж. Видимо, у нас нет на это время. С этой минуты в Готей-13 начинает действовать военное положение! Всем капитанам и лейтенантам дозволяется носить с собой оружие и использовать его при необходимости. Приказываю поймать вторженцев и уничтожить их! На этом всё, — отрезал Ямамото и первым вышел, дверь была позади него. Через дверь впереди потянулись к выходу остальные капитаны. Капитан Хицугая задержался и случайно подслушал тихий разговор глав пятого и третьего отрядов: — Не могу не ответить, что тревога прозвучала в самый подходящий момент, — заметил капитан Айзен, стоя напротив главы третьего отряда. — Я не поняла, вы хотите мне что-то сказать, Айзен тайчо? — Мацумото тайчо подступилась ближе к нему на один шаг, теперь они стояли практически вплотную, она по правую сторону, он по левую. — Беззащитную женщину в чем-то хотите обвинить? — Я пригляжу за вами, Мацумото тайчо. — Как страшно, — протянула Рангику и снизила голос до полушёпота, — а за вами кто присмотрит, капитан Айзен? Вашей принцессы с вами больше нет. Он вышел, ни словом не простившись с ней. Тоширо удалился следом. Он решил ни о чём не говорить своему лейтенанту. В конце концов, досадное недоразумение, а его собственный отец отказался переводиться в шестой отряд в должность лейтенанта, когда была такая возможность, и на эту должность был выдвинут Абараи Ренджи. Ичимару Гин, по каким-то своим причинам, решил остаться в должность фукутайчо десятого отряда, хотя у него были возможности стать капитаном. Первый раз, когда была вакансия возглавить третий отряд; второй, когда капитан Шиба пропал в мире живых и не вернулся, был объявлен погибшим, и его место занял он, Тоширо. — Ай-яй, Широ-чан, ох, простите, капитан Хицугая, да как же я могу подсидеть на должности такое юное дарование? — соловьём заливался тогда Гин под хихикание Рукии и краснеющие щёки Тоширо. Просто отец не любил бумажки и хотел перекинуть их на своего ответственного сына. Рукия была умнее их обоих, она пошла на службу в тринадцатый отряд. К тому же её рекомендовал туда сам капитан Кучики. Тоширо знал, что Рукия похожа на его достопочтенную жену, Хисану-сан, он её даже помнил. Она приходила к ним домой вместе со своим мужем, извинялась перед Рукией. — А, ты вернулся, — Гин отложил в сторону роман Булгакова «Мастер и Маргарита», и потянулся. Что его так тянуло на русскую классику, Тоширо не знал и знать не хотел. Может быть та самая крикливая иностранка всему виной? Крикливая и пьяная. Тоширо она не понравилась. Ему куда больше импонировал образ Мацумото Рангику, которая залечила его коленку тогда, когда он её впервые встретил. Даже не верится, что в Готей-13 она вела себя совершенно иначе. — Ну что, какие новости? — Объявлено военное положение. На территорию Сейрейтея вторглись рёка. — Да, я это слышал, — кивнул Гин. — Полагаю, это друзья Рукии-чан. — Пожалуйста, скажи, что ты не укрываешь их. — Кто я? Да ты что! — картинно всплеснул руками Гин. — Мои руки чисты. — Тебе ответил Совет сорока шести? — перевёл тему Тоширо. — Я читал отчёт. Да, она совершила преступление, но ведь у неё не было другого выбора, это была самооборона. — Они прислали отписку, что приговор вынесен и не подлежит обжалованию, — Гин помрачнел. С тех пор, как его воспитаннице, девочке, к которой он относился как к дочери, вынесли смертный приговор, он всё реже был похож на себя прежнего. Тоширо время от времени ловил его печальный и задумчивый взгляд, когда он не щурился; Гин отстранялся, всё чаще молчал. — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься штурмовать Башню Раскаяния на пару с рёка. — Какого ты обо мне мнения, однако, — Гин расплылся в своей фирменной широкой улыбочке, — Чтобы я нарушил законы сообщества душ, наплевал на наши традиции, и вломился в Башню Раскаяния вместе с рёка? Зачем же мне для этого компания? — Ты… — Тоширо оторопел. Гин поднялся с дивана и подошёл к нему, не переставая улыбаться, а потом внезапно легонько щёлкнул по лбу. Так, как делал в детстве. — Шутка. — Не смешно! — Ты же знаешь, что Рукия-чан мне как дочь. — Да, а мне как сестра, поэтому я и спрашиваю. Если ты собрался штурмовать Башню Раскаяния, то возьми меня с собой, пожалуйста, не забывай, что мы с тобой в одной команде. Гин как-то странно на него посмотрел. Тоширо сразу это не понравилось. Так посмотрел на них капитан Шиба, когда сбежал в мир живых и пропал бесследно, тем самым взглядом «не хочу вас в это втягивать, мои проблемы и разбираться буду я сам» — Конечн, конечно. Ну, могу ли я уйти, капитан Хицугая? Я все документы сделал. За вас в них тоже расписался, — он вновь улыбнулся. Тоширо устало вздохнул. — Иди. Под утро случилось ещё одно потрясение. Капитана пятого отряда нашли мёртвым. Его труп был безжалостно оставлен неизвестным убийцей на стене, пригвозжённый к камню собственным мечом. К тому моменту, как его нашёл лейтенант Кира, капитан Айзен был уже мёртв, а стена, к которой он был приколочен, испачкана кровью. Слухи ходили самые разные, но Совет, конечно, без суда и следствия, обвинил во всём рёка. Тоширо чуть не подавился воздухом, когда это услышал. Детки из мира живых и убили одного из капитанов Готей-13? Куросаки Ичиго и Шиба Гандзю действительно вынесли добрую треть одиннадцатого отряда, в довесок ко всему этот рыжеволосый шинигами одолел капитана Зараки. Только вот всем было понятно, что Зараки сдерживается в битвах с сильными противниками невольно. Своего рода психологический барьер, как объяснял отец. Сам Куросаки Ичиго, безусловно, боец сильный, только вот и он ведь пострадал в битве с капитаном одиннадцатого отряда, да и если бы этот вторженец был таким безнравственным и жестоким убийцей, он был приколотил тело Зараки точно так же к стене, но ведь нет. Все прекрасно понимали, зачем компания Ичиго прибыла в Сейрейтей, это было очевидно. Они хотели спасти Рукию. Зачем им это надо и какие у них цели, никому неведомо, но Тоширо подозревал, что дело тут либо в обострённом чувстве долга перед его старшей сестрой, которая спасла рыжему Куросаки жизнь; либо в воспитании вторженца из мира живых, основанном на философии гуманизма, прав человека и прочих радостей современной Японии. Либо всё вместе. Куросаки Ичиго попытался штурмом взять Башню Раскаяния, пока Рукию на мост вывел Шиба Гандзю. Как бы она не умоляла его остановиться, он не слушал. Рукия знала этого мужчину весьма и весьма поверхностно. Он был мужем Хисаны-сан, вроде как, родной сестры. Которая бросила её, маленькую Рукию, одну в Руконгае. Забавно, что помогли две незнакомые девушки, странная иностранка, которую Рукия помнила очень пьяной и флиртующей с её опекуном (Гин в разные года был ей и старшим братом, но больше, всё же, отцом); и Хинамори Момо, которая помогла ей написать то самое эссе. Они спасли её, оставили на попечение чужих людей. Гин-сан и Айва-сан были не обязаны её воспитывать, растить и, тем более, хорошо к ней относиться. Но они, пусть того не хотели, стали для неё опекунами, приёмными родителями. Рукия не осуждала Хисану за то, что та сделала. Сестра раскаивалась и винила себя во всём, она предпринимала бесчисленное количество попыток наладить отношения: приглашала на чай, сама приходила в гости, дарила подарки, учила Рукию танцевать. Капитан Кучики даже предложил ей переехать в поместье и занять одну из комнат на правах младшей сестры его жены, но она вежливо отказалась, аргументируя это тем, что у неё уже есть семья, и Гин-сан, Тоширо-кун и её уважаемая бабушка, госпожа Хицугая, ждут её дома. Именно Бьякуя с согласия Ичимару Гина посодействовал поступлению Рукии в тринадцатый отряд, который стал для неё второй семьёй. Однако близко Рукия с этим мужчиной знакома не была. Глава могущественного клана Кучики, один из капитанов, он должен был придерживаться правил и законов. Неудивительно, что он был против того, чтобы Рукию освободили. Внутренности сковало от ужаса, когда Рукия увидела, как капитан Кучики собирался использовать банкай. В следующий миг, когда его попытку прервало появление странной смуглой женщины, она выдохнула. Балбес Ичиго спасён, и как бы он там не бахвалился, что сможет одолеть капитана шестого отряда, их силы были неравны. Это понимали все, включая наблюдающих капитана Укитаке вместе со своими подчинёнными и лейтенанта Ичимару. — Бьякуя-бо, поаккуратней со своим ножечком управляйся, так ведь и пораниться недолго, — подразнила его Йоруичи, а это была именно она. Рукия похолодела. Она никогда не слышала, чтобы кто-то позволял себе такую дерзость в отношении капитана шестого отряда. Взгляд его, казалось, похолодел ещё больше. — Думаешь, я тебя не догоню? — Нет, ну ты если хочешь, попробуй конечно, — хихикнула Йоруичи и в мгновение ока, Рукия даже не успела уловить её движений, щёлкнула Кучики тайчо по лбу. В следующую долю секунды она одним ударом лишила Ичиго чувств, взвалила его себе на плечо и оказалась в самом конце моста. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я не изменился, — Бьякуя оказался позади неё в следующий же момент, но она успела уйти от его удара. — Да я вижу, стал занудой, — весело воскликнула Йоруичи. — Неужели ты не видишь? Тут такая драма, наш герой спасает свою принцессу из башни. А ты мешаешь. Как не стыдно? Ты же сам мне рассказывал про Орфея и Эвридику. Ситуация была аналогичная, Эвредику заточили в башню и хотели казнить, Орфей вместе со своей командой отправился её спасать. Не знаю, кто тебе пересказал столь вольную интерпретацию этого мифа, у древних греков было всё по-другому, но когда ты мне об этом рассказывал, то был на стороне героя. Разве нет? — Глупо вспоминать о прошлом, — Бьякуя предпринял ещё одну попытку её догнать, но она успела уйти в последний момент. — Три дня. Я сделаю его сильнее за три дня, и тогда он сможет одолеть тебя. — Самонадеянно думать, что я позволю тебе отсюда уйти, — сухо отрезал Бьякуя. В следующий миг он оказался у неё за спиной и уже намеревался пронзить её, как его лезвие столкнулось с зампакто лейтенанта десятого отряда. Это позволило Йоруичи выиграть буквально пару секунд, чтобы сбежать вместе с Ичиго. — И как это понимать, лейтенант Ичимару? — холодно поинтересовался Бьякуя. Гин улыбнулся ему одной из своих язвительных улыбок. — Зависит от того, как интерпретировать, капитан Кучики. — Вы помешали мне задержать преступников, это преступление. — Вовсе нет. Я помешал Вам, капитан, совершить ещё большее преступление. Вы намеревались ударить безоружную женщину в спину, свою бывшую наставницу, ко всему прочему. Что сути дела не меняет, к слову, она всё ещё остаётся безоружной женщиной. Так ли поступают офицеры Готей-13? А может, — тон лейтенанта Ичимару пропитался ещё большей язвительностью, — так воспитаны мужчины из столь высокопоставленных кланов, как Кучики? Знаете, я ведь из Руконгая. Ударить женщину в спину способен только разбойник без каких-либо моральных принципов. Если бы я позволил вам это сделать, капитан Кучики, боюсь, ваша честь оказалась бы растоптана в тот же самый момент. Тогда чем бы вы тогда, глава уважаемого клана Кучики, отличались от проходимца из Руконгая, способного напасть на женщину? — последний вопрос Гин задал, не скрывая насмешки. Бьякуя убрал меч в ножны и, даже не удостоив собеседника взглядом, исчез в шумпо. Гин помог Рукии встать на ноги и позволил офицерам третьего отряда отнести её обратно в Башню Раскаяния. А ровно через три дня была назначена казнь. Тоширо всё это не нравилось и он решил посетить здание Совета, чтобы разобраться в странностях, которые происходят. Башня Раскаяния была последним пристанищем для самых отъявленных преступников, едва ли к ним можно было отнести Рукию с её самообороной. Лейтенант Ичимару за свою выходку на мосту башни был приговорён к заключению в следственном изоляторе сроком на четыре дня, так же приказом Совета. Ему вменялось оскорбление вышестоящего по должности и препятствование задержанию преступников. — Что за чушь? — хмурился Тоширо. — Мой лейтенант никого не оскорблял, он действовал в интересах десятого отряда. С каких пор разговоры о чести и о том, что нападать на безоружную женщину и школьника неправильно, стали считаться оскорблением? — высказался Тоширо, когда Сой Фон тайчо пришла в его офис с официальным приказом от Совета. — И при всём уважении, я не думаю, что капитан Кучики стал бы кому-то жаловаться. Это ниже его достоинства. А если он не жаловался, как они узнали? — Подвергаете сомнению решение Совета, капитан Хицугая? — строгим голосом утончила Сой Фон. — Мыслю логически. — Я всё понимаю, — нехотя согласилась она. — Но у меня приказ. Я не могу его нарушать. Если все будут делать, что вздумается, где мы окажемся? — Мой лейтенант ничего не сделал, — настойчиво заявил Тоширо и вышел из-за своего стола. — Ну что вы, капитан Хицугая, — вмешался Гин и похлопал своего капитана по плечу, — вы же не хотите, чтобы вас обвинили в препятствии задержанию преступника? К тому же, Сой Фон тайчо ясно дала понять, что у неё приказ, не она сама лично приняла решение. — Преступнику? За то, что ты уязвил капитана Кучики словами и, возможно, как-то его обидел, не использовав при этом ни одного бранного и оскорбительного слова, четыре дня в карцере? — нахмурился Тоширо, не скрывая скептицизма в голосе. — О, наши времена, о, наши нравы, Бумаг маратели и ловкачи, Елейно льют на души нам отравы, И пальцем вслед грозят: «ну, ты, молчи»! — процитировал Гин всё с той же улыбкой на лице. Тоширо вздохнул устало. Интерес его отца к литературе он уважал и даже разделял, но вот любовь к русской литературе не разделял. Сой Фон нахмурилась. — Кто автор? — уточнила она. — Никогда не слышала. — Александр Грибоедов. Капитанша Сой Фон, давайте поскорее пройдём в карцер. Хоть прилягу, почитаю. — Я зайду вечером, принесу плед и чай, — пообещал Тоширо. В том, что у его отца в карцере десятого отряда будут хорошие условия, он не сомневался (никто не посмеет пренебрегать лейтенантом собственного отряда, поэтому и ужин ему принесут нормальный, и книги какие скажет). Сой Фон достаточно быстро оформила протокол задержания, Гин в нём расписался и она закрыла дверь карцера десятого отряда. Уходить глава второго отряда не торопилась. — Что-то не так? — Она… она правда жива и помогает преступникам? — спустя долгую минуту молчания Сой Фон, всё же, приняла решение задать этот вопрос. Гин слегка нахмурился, он не сразу понял, о ком она спрашивает. — Йоруичи-сан? — уточнил он, скорее для проформы. Сой Фон кивнула, опуская глаза в пол. — Она помогла не преступнику, а школьнику. Разве можно называть преступником мальчишку, который пришёл спасать свою подругу? Я бы не делал преждевременных выводов, Сой Фон тайчо. В конец концов, в письменных источниках было объявлено, что бывшая глава второго отряда и экс-главнокомандующая отряда тайных операций Шихоин Йоруичи сгинула в мире живых, была изгнана совместно с бывшим капитаном двенадцатого отряда Урахарой Киске. Но вот она, жива и здорова. Помогает мальчишке спасти Рукию-чан. — Она нарушила правила. Передала силы смертному. Разве это не преступление? — Ну, преступление или нет, во-первых, это было сделано в рамках самообороны; во-вторых, даже если и нет, я всегда буду на её стороне. — Почему? — нахмурилась Соф Фон. Какое отношение лейтенант десятого отряда имеет к девчонке из тринадцатого, младшей сестре супруги капитана Кучики? — Она моя дочь, — просто ответил Гин. Соф Фон удивлённо моргнула. Она знала, что у лейтенанта Ичимару есть сын, капитан Хицугая. Они не афишировали это, в конце концов, капитан десятого отряда носил фамилию матери. Сой Фон знала в рамках специфики своего отряда. Как глава отдела тайных операций она была осведомлена о многих подводных камнях в личных делах высших офицеров Готей-13. Никаких слухов, только факты, занесённые в личное дело. Выяснилось это только тогда, когда третий офицер Хицугая сдал экзамен на капитана. Сой Фон тогда не сказала главнокомандующему, потому что подразумевала, что тому и так всё известно. Однако о родстве Рукии и лейтенанта Ичимару глава тайных операций ничего не знала. В конце концов, не редко в семьях в Руконгае под одной фамилией жили разные люди, никак не связанные кровным родством. Рукия являлась названной сестрой капитана десятого отряда, и их общая фамилия могла быть никак не связана с Ичимару Гином. — Что? — Она была совсем крохой, когда мы с моей женой решили взять за неё ответственность. Я растил её. Пусть не проводил с ней так много времени, как моя жена, но всё же. Айва-чан любила Рукию как родную дочь, которой у нас никогда не было и теперь уже никогда не будет, потому что моя жена умерла, как вам, должно быть, известно из моего личного дела. Позволить Рукии умереть означает для меня предать память жены. — Мне следует воспринимать это как угрозу сорвать казнь? — О, — протянул Гин, расплываясь в насмешливой улыбке. Сой Фон вздрогнула, но виду не подала. Умел же этот мужчина в моменте обретать змеиную ауру. И как только у него это получалось? — Вы действительно считаете, что эта казнь состоится? — Не делайте глупостей, лейтенант Ичимару, — посоветовала ему Сой Фон и ушла. Её следовало подышать свежим воздухом по пути до второго отряда и хорошенько проветрить мысли. Дату казни Рукии переносили трижды. Рёка вторглись на территорию Сейрейтея. Капитан Айзен убит неизвестно кем. Тоширо первым увидел письмо на его столе, адресованное неизвестно кому. Больше всего это походило на предсмертную записку, в которой капитан Айзен предупреждал, что если это письмо кто-то найдёт, то он, скорее всего, уже мёртв. Точно так же, как и Тоширо, глава пятого отряда подвергал сомнениям происходящие в Сейрейтее события, склонялся к тому, что всё это грамотно кем-то подстроено. Капитан Айзен так же упоминал свою подчинённую и её преждевременную кончину. На этих строках в голове всплыли слова Мацумото тайчо в зале собраний. «Вашей принцессы с вами больше нет», так она сказала. В самом конце капитан пятого отряда признался в том, что направляется на встречу с главой третьей дивизии. — Мне следует передать это второму отряду? — холодно уточнил Тоширо прошлым вечером, когда встретил Рангику на территории третьего отряда. Она взяла письмо, пробежалась по строкам глазами, и вернула бумажку обратно. — Так ведь ты всё ещё этого не сделал. Между прочим, сокрытие улик это преступление, Широ-чан, — звонким голосом в своей шутливой манере глупой дурочки заявила она. — Ну что? — в глазах её блеснул азартный огонёк, — пойдёшь к нашей суровой леди Сой Фон жаловаться? О себе бы подумал, Широ-чан. — Капитан Хицугая, — холодно исправил он её. — Соблюдай субординацию, Мацумото. — Конечно, конечно, — взмахнула руками женщина. — Как там Гин поживает? Давно его не видела. Ах, ну да! — картинно всплеснула руками Рангику. — Он же в карцере. Какой кошмар, Широ-чан, ну разве можно так с родным-то папенькой? — издевательски пропела она. Тоширо замер и сжал ладони в кулаки. — Ой, я что, тебя обидела? — хохотнула Рангику. — Ну извини, извини. Я не хотела обижать ребёнка. Эх, видимо, в Готей-13 совсем кризис. Берут детей в капитаны. Или Гин испугался принимать должность? Ну что? — Рангику прищурилась, с интересом и озорством глядя на хмурое и суровое выражение лица Тоширо. — Ненавидишь меня за эти слова? Хочешь ударить? — на лице Рангику засияла озорная улыбка. Эти слова словно отрезвили Тоширо. Он резко отвернулся. — Нет, — слишком резко ответил он. — Что так? Боишься ручки запачкать? Или Широ-чан боится проиграть девочке? — Я никогда не опущусь до того, чтобы поднимать руку на женщину в уличной драке, тем более, на свою коллегу, — вздохнул он устало. — Пока мы не на войне и не поле битвы, и до тех пор, пока ты не являешься моим врагом, я предпочту улаживать конфликты словами, как цивилизованный и взрослый мужчина. — Мужчина? Какой мужчина, где? Широ-чан, я вижу только мальчика, — издевательски пропела Рангику у него за спиной. — Говори, что хочешь. Я ухожу. — Да, он так же сказал, — отбросив игривый тон, уже серьёзней добавила глава третьего отряда. Тоширо остановился. Он стоял к ней спиной, но был готов к любой её выходке. — Капитан Айзен, — он всё понял ещё до того, как она пояснила, о ком говорит. Тоширо почувствовал, как внутри всё замерло. — Ну я и сказала. Скажем так, мы не сошлись во мнениях. Самую малость. — Что ты сказала? — нетерпеливо спросил он. — Что его маленькая принцесса была такой же любопытной и догадливой, как он сам, и, если бы она не совала свой нос в чужие дела, то была бы сейчас жива и дальше бы своему любимому капитану стишки писала и чай заваривала. — Ты убила её? — осипшим голосом задал вопрос Тоширо. — Если и да, то что ты сделаешь? — Для начала пойду в кабинет Сой Фон и поделюсь с ней этим занимательным разговором. Даже интересно, что она скажет. — Правда? А я думала нападёшь, — раздосадовано вздохнула Рангику. — Капитан Айзен так же ответил, пришлось проследить за тем, чтобы он никому больше ничего не сказал. — Ты правда хочешь, чтобы я поверил в то, что ты способна его убить? — Считаешь, что нет? — Мацумото, — Тоширо закатил глаза, — я не знаю, зачем ты устраиваешь весь этот спектакль, но если бы ты была на это способна, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но ты до сих пор не напала, ты пытаешься спровоцировать меня ввязаться с тобой в драку. Бесполезно. Я тебе уже сказал, я не собираюсь ввязываться в бессмысленную потасовку с коллегой по работе, это мне ничего не даст. Какую цель ты преследуешь? Чтобы капитан Тоусен, который ждёт тебя в офисе, почувствовал мою реацу и пришёл тебя спасать? Меня бы посадили в карцер вместе с моим лейтенантом, ты этого хочешь? — А ты и правда гений, — восхитилась Рангику, возвращая себе привычную дружелюбную улыбку. — Сути дела это не меняет. Неужели тебе настолько наплевать на юную Хинамори-чан? Так жалко бедняжку. — Она умерла от болезни, ты здесь ни при чём, — Тоширо отвёл взгляд. — Я возвращаюсь в отряд. Тоширо покинул её. Она, ожидаемо, не погналась за ним. Мацумото Рангику в целом была личностью неординарной, но когда она успела стать такой? Девушка, которую он помнил из детства, с искренней улыбкой и желанием ему помочь, внешне ничем не отличалась от действующей главы третьего отряда, но это были словно две разные женщины. Учитывая, что Рангику одного возраста с отцом, это было ещё и вдвойне странно. Тоширо хмурился. Его отец изменился внешне с возрастом, а Рангику нет. Как так? Он начинал думать, что это была уловка упрятать его под замок, как упрятали отца. Тоширо знал, Гин не станет сидеть сложа руки, когда Рукию поведут на казнь. Тут не нужно уметь гадать на кофейной гуще, чтобы сообразить, что у него есть какой-то план. Не согласны с решением казнить старшую сестру Тоширо были и капитаны восьмого и тринадцатого отряда, только в открытую это не афишировали. Все эти мысли привели Тоширо к воротам в центральный офис Совета сорока шести. Его уже насторожило, что врата были открыты. Вокруг было тихо. Никто не откликнулся на его объявление о вторжении. А когда он спустился вниз, то с ужасом обнаружил мёртвых советников. Тоширо не знал, как на это реагировать. Они были убиты давно, значит, не Совет ответственен за приговор Рукии. — Как я говорила, ты слишком уж умный, Широ-чан, — мелодией по тихому и тёмному залу разнёсся знакомый женский голос. Рангику оттолкнулась от стены и медленно вышла на свет. — Это ты их… — Ну, почему же сразу я, — Рангику улыбнулась. — Руки пачкать не мой профиль. — Так ты… стоишь за всем этим? Нет, не сходится. Когда приходил приказ от Совета об усилении контроля на границах, и когда они признали рёка виновными в смерти капитана Айзена, ты была в зале. Ты не одна за всем этим стоишь. Кто ещё? — Не следовало сюда приходить, капитан Хицугая, — раздался бархатный голос Айзена откуда-то из темноты соседнего зала. Совершенно живого и невредимого Айзена. Совсем скоро фигура капитана пятого отряда показалась на свету. — Так ваша смерть была представлением? — Не таким грандиозным, как я рассчитывал, к сожалению. Вы так и не напали на Рангику, Хицугая тайчо. По моему замыслу вы должны были отправиться в карцер вслед за отцом и не мешать мне. Гин в любом случае бы попытался спасти свою Рукию, а это могло бы спутать мои планы, пусть и не значительно. — И зачем это всё? Зачем тебе убивать Рукию, что она тебе сделала? — Мне не нужна Рукия, мне нужен особо ценный артефакт внутри её духовной оболочки. А чтобы его заполучить, нужно эту духовную оболочку разрушить. Догадываетесь, как это можно сделать? — Сокёку, — выдохнул Тоширо. — Вот для чего всё это. — Я тебе уже говорила, Широ-чан, — Рангику подошла к нему ближе. — Не мешай. — Ты всё знала и ничего не сделала. А что на счёт Хинамори? Она умерла от болезни, но ты говорила, что причастна к её смерти. Это правда? — Я солгала, — пожала плечами Рангику. — Чтобы тебя подразнить, вывести на эмоции. По правде говоря, мне нет дела до этой маленькой принцессы капитана Айзена. Я ничего ей не делала. — Она действительно заболела и умерла, — спокойно подтвердил Айзен. — Я планировал использовать её и вашу с ней дружбу, чтобы ни ты, ни Ичимару мне не мешали. Но она оказалась ещё никчёмнее и бесполезнее, чем я о ней думал. Она заболела и умерла. Что же мне оставалось делать, кроме как сыграть роль глубоко опечаленного смертью подчинённой капитана? — рассуждал он. — Капитан Айзен, у вас почти получилось! — похвалила его Рангику. — Я думал, ты лучшего мнения о моих актёрских талантах. — Да я вообще вами восхищаюсь, Айзен тайчо! — заверила его Мацумото, не переставая улыбаться. Айзен усмехнулся. — Что ж, любопытная была встреча, не могу сказать, что я удивлён, всё-таки именно от вас, Хицугая тайчо, следовало ожидать продуктивной умственной деятельности, но нам нужно идти. — Ты думаешь, что я позволю тебе уйти? — Тоширо обнажил зампакто. — Снизойди с ледяных небес, Хьёринмару! — выкрикнул он, высвобождая шикай. Зал, выстроенный по типу трибуны, где на разных уровнях должны были восседать разные советники, в мгновение ока заледенел. Температура упала. Тоширо попытался напасть на Айзена, но все его атаки словно проходили сквозь капитана пятого отряда. Тогда он высвободил банкай и разбушевавшаяся стихия чуть не разнесла всё здание Совета изнутри. Айзен легко отбил меч юного капитана и нанёс ему серьёзное ранение. Капитан Хицугая рухнул на пол, вымощенный мрамором, не понимая, в какой именно момент он проиграл. — О, у нас, кажется, ещё гости, — Айзен даже не обернулся в сторону лестницы. Статная фигура госпожи Уноханы выплыла из полумрака коридора бесшумно. Позади неё, как и следовало ожидать, плелась её подопечная Котецу Исане. — Рангику-сан, что произошло? — выдохнула она в непонимании. — Почему капитан Айзен жив? Он же был мёртв. И… вы напали на капитана Хицугаю? — Исане, это он на нас напал! — сообщила Рангику. — К тому же, как капитан Айзен может быть мёртв, если вот он, стоит рядом со мной? — Так это правда, — как-то отстранённо произнесла госпожа Унохана. — Ваш труп, надо полагать, с самого начала был поддельным. На текущий момент существует только один научный способ подделать духовную оболочку, это рейгай. Но данная разработка двенадцатого отряда была признана незаконной, и все рейгаи были уничтожены. К тому же я способна увидеть разницу. Получается, что вы обманули нас при помощи какого-то дополнительного способа. — Вы умны и догадливы, Унохана тайчо, — согласился с ней Айзен. — Всё верно, это способность моего зампакто. Кьёка Суйгетсу способна подчинить себе все пять чувств других людей. Слух, обоняние, осязание, зрение и вкус. Вот почему вы не увидели подвох в моей смерти. Так и было задумано. — Но вы же сами сказали, что ваша способность связана с водой! — чуть ли не в истерике выкрикнула Исане. — Вы собрали всех лейтенантов тогда… — она осеклась. — Любой, кто увидел способность моего меча, оказывается под его контролем, — мягко пояснил Айзен. — Надо полагать, глава третьего отряда всегда была на вашей стороне, — заметила Унохана тайчо. — Ой! — ахнула Рангику. — Капитан Айзен, меня раскрыли! — Судя по засохшей крови, я уверена, что уважаемый Совет мёртв уже достаточно продолжительное время, а это значит, что решение за них принимали вы. Если я обследую их тела, что я обнаружу? Они мертвы со дня назначения казни Хицугаи Рукии? Но тогда, — медленно произнесла госпожа Унохана, — с вами должен быть кто-то третий. Если приказы от лица Совета отдавали вы, а это происходило в том числе во время наших общих собраний, кто-то из вас должен был присутствовать здесь. Но ни вы, ни Мацумото Рангику, не пропускали собраний. А использовать иллюзию на главнокомандующем, учитывая его уровень духовной силы, было бы сложно, — рассуждала она. — Всё верно. — Значит вам помогал кто-то из лейтенантов. Доступ к базам данных и право посещать даже закрытые секции центральной библиотеки есть только у лейтенанта первого отряда, но Сасакибе фукуайчо никогда бы не предал Готей-13. Помимо него доступ был у фукутайчо восьмого отряда и фукутайчо десятого, как прощальный подарок от капитана Шиба. Учитывая, что последнего вы приказали посадить в карцер за оскорбление и дискредитацию авторитета капитана Кучики на глазах, чтобы убрать его со своего пути, думаю, имя третьей предательницы Готей-13 мне хорошо знакомо. — Верно, Нанао с самого начала была на моей стороне, — бархатным голосом почти мягко согласился Айзен. Его всегда восхищала и устрашала эта женщина и то, с каким непревзойдённым мастерством она скрывает за этой мягкой улыбкой и прекрасным луноликим лицом чудовище, каким всегда являлась. — Исе-сан? — опешила Исане. — Но зачем? Она ведь всегда придерживалась правил… — Она всегда была предана только мне. — Почему? — воскликнула Исане. — Исе-сан всегда следовала правилам. — По той же причине, почему вы сразу отмели Ичимару Гина, — поведала Рангику. — Он бы не предал Готей-13, и не потому, что был бы не согласен с риторикой и идеями капитана Айзена, а потому что у него здесь сын, вон он, кстати, — она небрежно махнула рукой в сторону тяжело раненного Тоширо, который лежал на мраморном полу, истекал кровью и из последних сил пытался оставаться в сознании. — А так же дочка, которую сегодня должны казнить. Пусть и не родная. Лояльность Ичимару Гина Готей-13 неоспорима, вот почему он нам изначально был неинтересен. Что взять с шинигами, пусть и такого талантливого, когда у него есть социальные якоря? Нанао Исе присоединилась к капитану Айзену очень давно, как раз таки потому что Готей-13 лишил её этих социальных якорей. Её отец и мать мертвы, а дядюшка слишком малодушен, чтобы сказать правду. — Рангику, — Айзен положил ей на плечо ладонь. — Я понимаю, что тебе нравится вести светские беседы, но боюсь, мы торопимся. — Ах, ну конечно, капитан Айзен, — улыбнулась девушка. — Нам пора! — она помахала рукой и они показательно прошли мимо начальства четвёртого отряда. — Я помогу капитану десятого отряда, а ты, Исане, расскажи всем о том, что мы только что узнали, — велела Унохана своей подопечной. Исане, не теряя ни секунды времени, использовала кидо. Рецу же, пока восстанавливала реацу юного капитана десятого отряда, не переставала думать о том, что прав был неизвестный им всем информатор, который пятьдесят лет назад предупредил о грядущем геноциде, что собираются устроить выжившие в закрытом мире квинси (вовсе не те люди, проживающие свою мирную жизнь в мире живых, а квинси, которым уже сотни лет) на территории Сейрейтея пятьдесят два года спустя. В качестве доказательства их информатор предупреждал и о предательстве одного из капитанов и его связях с аранкарами. Осталось два года. Если верить этому незнакомому источнику, а судя по всему, он прав, то Айзен это меньшее из их проблем грядущего будущего. Холм Сокьёку встретил Рукию напряжённой атмосферой. Она нахмурилась. Капитанов третьего, пятого, девятого, седьмого, десятого, двенадцатого и одиннадцатого отряда не было. Айзен умер, Рукия знала об этом, Рангику-сан всегда была себе на уме, может быть и не пришла по этой же причине. С ней у Рукии состоялся отдельный разговор на мосту и она никак не могла забыть слова главы третьего отряда. Рангику дошла до середины моста и махнула узнице рукой. — Рукия-чан, а чего ты такая грустная? Смотри, какая погода хорошая, какой воздух! — соловьём заливалась глава третьего отряда. — Ох, точно. Тебя же на казнь ведут, а я забыла! — хохотнула Рангику наигранно. — Вот я глупая, да? — Что вам нужно, Мацумото тайчо? — Да вот, пришла тебе привет передать. Гин и Тоширо не придут, явно. Тоширо, скорее всего, демонстративно против этой экзекуции, а Гин сидит в карцере десятого отряда уже третий день, потому что нанёс оскорбления нашему уважаемому капитану шестого отряда. Кто ж знал, что Кучики тайчо такая ябеда? — Рангику подступилась ближе. Рукия нахмурилась. Она не чувствовала реацу приёмного отца. Вот значит почему. — Оскорбление? — моргнула она. — Но он же ничего такого не сказал! — Вот и я говорю. — Кучики тайчо бы не стал! Он не такой. — Откуда тебе знать? — сладко пропела Рангику. — Из-за сестрицы? Окстись, Рукия-чан. Кто твоя сестра? Всего лишь простолюдинка, как подруга капитана Тоусена, Какьё-сан. Знаешь, что сделал с ней муж? Убил в лесах западного Руконгая, недалеко от моря. Мы до сих пор не знаем, кто убил главу клана Цунаяширо, но его вина в смерти его жены неоспорима. Кучики Бьякуя не получил бы должность капитана, пока не женился. Уверена, что он это сделал по любви к твоей несчастной сестрице, а не из корыстных целей? Если по любви, почему тогда пороги Совета обивал Гин, а не Кучики тайчо? — Гин-сан обивал пороги… Совета? — Рукия шумно выдохнула, не в силах сдержать участившиеся сердцебиение. Она не хотела, чтобы он пострадал. Ни он, ни Тоширо не должны были пострадать из-за неё! — Не сравнивайте, Мацумото тайчо! — в сердцах воскликнула Рукия. — Гин-сан мой приёмный отец, он меня растил и воспитывал, я… я понимаю его и мне очень жаль, что я доставила ему столько неудобств и хлопот. Но Кучики тайчо и не был обязан мне помогать. Хисана-сан моя биологическая сестра, но родным братом для меня навсегда останется Тоширо-кун. Приёмной матерью, которая любила меня как родную дочь, для меня всегда будет Айва-сан. Приёмным отцом всегда есть и будет Гин-сан. — Любовь ребёнка к родителю всегда безусловная, ведь дети без родителей редко когда способны выжить, — Рангику отвернулась, задумчивым взглядом окидывая панораму Сейрейтея. Рукия чувствовала колыхания реацу внизу. Ренджи сражался с капитаном Кучики. — Любовь родителей к своим детям всё равно облагается условиями, но к тебе это не относится, ведь тебя в свою семью они приняли. Для меня это всегда было чем-то удивительным, — призналась Рангику. В такие редкие моменты, когда она переставала играть дружелюбную хохотушку-дурочку, она всегда словно отстранялась. Рангику перевела на Рукию тоскливый взгляд и вдруг улыбнулась мягко, даже искренне. Она заправила выбившуюся прядку волос за ушко девушки и вновь отстранилась. — Ты счастливая, Рукия-чан. Ну, мне пора, — и снова глава третьего отряда широко и дружелюбно улыбнулась, наигранно даже, махнула рукой и ушла в шумпо. Рукия заметила, что лейтенанта Кира тоже нет. Она подозревала, что капитану Куроцучи неинтересны все эти казни; капитан Зараки тоже вряд ли интересовался преступницами; капитаны Тоусен и Комамура должны быть здесь, странно, что они не пришли. Тоширо, скорее всего, не пришёл из принципа, а отец был в карцере. Рукия была рада, что их здесь нет. Ни к чему им наблюдать за её смертью. Главнокомандующий спросил у неё, имеется ли ей что сказать, но она покачала головой. Её тело взмыло в воздух и перед глазами взмыла в небо огненная птица Сокьёку. Рукия закрыла глаза, но прежде, чем жар опалил её кожу, постамент, над которым она возвышалась, пошатнулся. Рукия распахнула глаза и прежде, чем она успела что-то сказать, на руки её подхватил Гин. — Рукия-чан, ну заставила же ты меня поволноваться, — отчитал он её привычным родительским тоном с улыбкой на лице. Постамент, к которому она была долей секунды ранее прикована, рухнул, рассчённый надвое ударом Шинсо. — Как это понимать, лейтенант Ичимару? — громогласно пробасил главнокомандующий. — Да как хотите так и понимайте, Сотайчо-доно. Не мог же я допустить казни моей дочурки, — протянул Гин. Прежде, чем огненная птица успела их обоих коснуться, её связали артефактом клана Укитаке. — Яма-джи, я, конечно, не отец, не могу в должной мере разделить чувства Гин-куна, но Рукия-чан юная леди. Как же я могу наблюдать, чтобы столь прекрасную юную леди, у которой ещё вся жизнь впереди, да к тому же подчинённую моего друга, казнили? — вмешался капитан Кьёраку, прикрывая озорные глаза широкими подолами соломенной шляпы. Нанао Исе стояла в стороне. — Шунсуй, Джуширо, — Ямамото обернулся к ним и смерил недовольным взглядом. — Думаете, это вам чем-то поможет? Огненная птица вырвалась на свободу, Гин отступил на один шаг, готовый отбить удар. Но этого не потребовалось. Прежде, чем он успел сделать хоть что-то, огненную птицу разрубил пополам удар сильно знакомой Рукии реацу. — ИЧИГО! — крикнула она. В следующую секунду, как по команде, перед ними появился Куросаки Ичиго с Зангецу наперевес. Птица издала предсмертный крик и рассеялась на тысячу духовных частиц. — Что ты здесь делаешь, оболтус?! — Рукия добилась того, чтобы Гин поставил её на ноги, и первым, что она сделала, был подзатыльник этому бестолковому школьнику. — Ай! Дура, зачем так больно бить?! Знаешь, обычно жертвы в беде кричат «спасите помогите», а не бьют тех, кто их спасает! — отчитал он её. — А кто просил тебя вмешиваться, оболтус ты такой? Ты же мог пострадать! — Ой, не начинай, ты слишком сильно обо мне беспокоишься. Как мужчина, я не могу допустить, чтобы из-за меня пострадала женщина. — Где-то я это уже слышал, — прокомментировал Гин задумчивым голосом. — Ах, ну да. Капитан Шиба любил так говорить. — Что ты несёшь, олух?! Ты школьник, а я не какая-то дама в беде! — Уверена? — Ичиго легонько щёлкнул её по носу. — А со стороны выглядело именно так. Сама подумай, девица в высокой башне, будто из сказки, томится и ждёт, пока её спасут. — Неправда! Я совершила преступление и я… — Это была самооборона, Рукия-чан, — мягко заметил Гин, опуская руку на её плечо. — Ты спасла меня, Рукия. Ты достойна благодарности, а не смерти, и если в вашем чёртовом сообществе душ принято убивать людей за самооборону, я разнесу его к чертям! — громко заявил Ичиго. — И мы вернёмся обратно в Каракуру. Между прочим на носу экзамены. — Рукия-чан нашла себе парня? — пропел Гин у неё под ухом. Рукия густо покраснела. — Все не так! — в унисон вскликнули они с Ичиго на пару. — Ой ли? — усмехнулся Гин. — Не могу решить, кто из них мне нравится меньше, этот твой красноволосый гопник в татуировках, или данный персонаж. У моей дочурки странный вкус на мужчин. — Гин-сан! — Рукия была готова по всем канонам кисейных барышень свалиться в обморок. — Что? — Гин-сан, я спасу вашу дочь! — уверенно заявил Ичиго и с боевой готовностью спрыгнул вниз. — Унесите отсюда Рукию! — крикнул он. — Ты смотри, как он раскомандовался, — восхитился Гин. — Но этот хоть убить тебя не пытался при задержании в мире живых. Надо же. — Рукия! — крикнул так вовремя подоспевший Ренджи. На холме Сокьёку завязалась сражение. Ичиго одолел всех лейтенантов и вступил в сражение с капитаном шестого отряда; Гин передал Рукию в руки Абари Ренджи, предупредил того, что снимет с него скальп, если с головы его дочурки упадёт хоть волос, и поспешил помочь Котецу Киёне. — Сой Фон тайчо, зачем вы бьёте подчинённых, тем более, чужих? Укитаке тайчо будет недоволен, — отичатл он её. Девушка нахмурилась. Она знала, что лейтенант десятого отряда уже давно достиг банкая и в лейтенантах оставался то ли из сентиментального чувства долга присмотреть за сыном, то ли из глобального нежелания брать на себя ответственность за целый отряд. Прежде, чем Сой Фон успела вытащить меч и начать сражение, её перехватила Йоруичи Шихоин и обе они унеслись в лес. Ямамото Генрюсай вознамерился проучить глупых мальчишек капитаном Кьёраку и Укитаке так же в дали от холма Сокьёку. Нанао предусмотрительно осталась на холме. Ичиго высвободил банкай и всё силился узнаь, почему именно Бьякуя так рьяно хочет убить Рукию. Капитаны восьмого и тринадцатого отряда были против; капитан десятого отряда не поддерживал эту бессмысленную казнь, поэтому не пришёл; капитан одиннадцатого отряда, как выяснилось, сражался с капитанами седьмого и девятого просто от скуки; госпожа Унохана ушла, как только поняла, что казни не будет, а значит её долг исполнен, к тому же ей нужно было посетить здание Совета. — Из всех тринадцати капитанов только главнокомандующий, ты и эта девица из второго отряда так рьяно настаивали на казни, я хочу знать, почему? Ладно ещё главнокомандующий, он тут всем заправляет, как я понял; Сой Фон по словам Йоруичи-сан возглавляет второй отряд, карательный отряд и отдел тайных операций. Я могу понять, почему она так рвётся следовать правилам. Но тебе что за дело? — Ичиго с лёгкостью отбил удар капитана Кучики, поражая его своей скоростью. — Я не обязан отчитываться перед кем-то вроде тебя, — надменно высказался Бьякуя. — Ты мне скажешь, когда я тебя одолею! — заявил ему Ичиго. Уровень его духовной силы действительно вырос, увеличилась скорость, выносливость, сила удара. Бьякуя сражался будто бы с ещё одним капитаном, а не с мальчишкой из мира живых. Тем не менее, Ичиго оставался всего лишь человеком, у него был свой предел и когда он начал терять сознание от ранения, которое ему нанёс Бьякуя, битву можно было считать оконченной. Бьякуя чувствовал, что за ним наблюдает из-под прищура лейтенант десятого отряда. Гин Ичимару, этот неоднозначный персонаж, был готов вмешаться в битву, но нестабильное, пульсирующее и кровожадное реацу пустого, источающее безумство, вырвалось наружу раньше. Ичиго вдруг перестал быть честным противником, на его лице появилась маска пустого и сражаться он начал с огромной силой. Безумно, быстро, не предсказуемо. Бьякуя не успел отбить его удар, он тоже успел устать, чёрная гецуга ударилась о его тело и сильная мощь, источающая ярость, безумие и наслаждение от битвы, прошла сквозь его тело, оставляя зияющую рану вдоль от правой ключицы до левой подвздошной кости. Бьякуя закашлялся, чувствуя привкус металла во рту. Ичиго едва не убил его, но прежде, чем он нанёс последний решающий удар, рука его дрогнула. Он оступился, кровожадная и нестабильная реацу пустого смешалась с его чистой, яркой реацу шинигами, и вскоре одна из них подавила другую. Ичиго пришёл в себя и сорвал маску пустого со своего лица. Выглядел он потрепанным и уставшим, чувствовал себя точно так же. Это был его предел и в запасе у него оставался последний удар. Бьякуя чувствовал себя примерно так же. — Ход этого сражения определит один удар, — бойко сказал Ичиго. Бьякуя согласно кивнул. Одно мгновение решило всё. Ичиго выстоял, хоть и рухнул на колени, не в силах больше стоять на месте от усталости. Бьякуя закашлялся кровью. Силы в нём больше не осталось, он проиграл, о чём с достоинством сообщил Куросаки Ичиго. — Я не буду более мешать тебе спасать Рукию. — Яре, яре, так сказали, как будто у вас могло бы получиться, Кучики тайчо, — насмешливо протянул Гин, оказываясь рядом. Бьякуя ожидал удара, но его не последовало. Лейтенант Ичимару помог Ичиго сесть на камень рядом с ними и дал ему выпить воды из фляги. Ичиго благодарно кивнул. — Интересный бой. А я думал, вы только жаловаться Совету горазды. Что вас, якобы, оскорбили, — усмехнулся Гин. — Приношу извинения, не думал, что ваша хвалёная честь клана Кучики такая же хрупкая, как фарфоровая чашка, раз её так просто разбить. — Не понимаю, о чём вы, лейтенант Ичимару. Я никому не жаловался, — нахмурился Бьякуя и исчез в шумпо. Ему нужно было о многом подумать. А потом в воздухе раздался голос Котецу Исане, которая объявила о предательстве капитанов третьего и пятого отряда, и о предательстве фукутайчо восьмого отряда. Прежде, чем Ичиго успел сообразить, что происходит, в воздухе затрепетала реацу Айзена, следом за ним появилась Рангику Мацумото. Иллюзия лопнула и Ренджи с Рукия тоже оказались здесь, они не ушли далеко. Айзен воспользовался его замешательством и тяжело ранил, Ичиго попытался ему помешать, но в его текущем состоянии он тоже мало на что был способен. Рангику с лёгкостью отшвырнула его как побитую собаку в сторону. Гин уклонился от удара Нанао и одним ударом левой руки отбросил её прочь, ушёл от меча Рангику, он был намного быстрее неё, и напал на Айзена. Его преимуществом всегда была скорость. — Гин, ты бы не размахивал тут шикаем, а лучше бы спросил, почему Тоширо-кун не пришёл, — Рангику отбила его удар и оттеснила от Айзена — А он и не придёт. По крайней мере, он сейчас не в состоянии подняться. Бедняжка. — Ран, ты… — Открылся, — Рангику использовала шикай, чтобы облако из пепла накрыло её бывшего некогда друга детства и изрезало его тело, но Гин отбился от её удара, он, опять же, был быстрее неё. — Я бы не радовался на твоём месте, — он перехватил её руку и завёл за спину, и она бы точно попалась, если бы не стена из бакудо девяностого уровня, которая чуть не оставила его без руки. — Иди к сыну, Гин. Не мешай, — жёстко выдохнула ему в лицо Рангику, когда нагнала и схватила за руку. Она бы полоснула его мечом, но Гин отбился. Долго их стычка не могла продолжаться, вмешался капитан Тоусен. Он схватил Рангику за руку и сражение уже завязалось между ними двумя. Что-то личное, как понял Гин. Канаме Тоусен и Рангику Мацумото были предметов не самых приличных сплетен Сейрейтея. То ли любовники, то ли друзья, то ли и то и другое, они явно были хорошо друг с другом знакомы. Во всяком случае, Канаме Тоусена нередко видели покидающим офис третьего отряда по утру или поздним вечером. Рангику отдалилась от него окончательно пятьдесят лет назад, когда у Гина родился сын и она об этом узнала. Он понимал, что она, возможно, испытывала чувство ревности или испытывала горечь, ведь Гин выбрал не её, а Айву-чан. Чувства Рангику не были для него секретом, во всяком случае, Рангику-чан из будущего, которая едва ли не плакала от радости, когда его встретила, рассказывала ему о своих чувствах с трепетом и горечью в глазах. Так же от Анны-сан и Момо-сан он узнал, что она была беременна. Когда Рангику из его временной реальности сблизилась с капитаном девятого отряда, Гин ожидал, что это пойдёт ей на пользу. Почему же она выбрала Айзена, почему решила предать всё, что у неё было? — Мне всегда было интересно, что такого ты во мне нашёл, что обратил внимание? — Рангику с лёгкостью отбила удар Канаме. Прежде, чем он успел использовать способность своего зампакто, пепел, который он вдыхал, рассёк ему лёгкие изнутри. Канаме закашлялся и рухнул на землю. Рангику знала, что он выживет. Убивать его она не хотела. — Внешность? — Все они одинаковы, Рангику, — Нанао сняла очки и распустила волосы, теперь она, с обнажённым клинком на перевес, больше напоминала Унохану Ячиру, первую Кенпачи, в молодости со страниц старых книг, нежели саму себя. — Впрочем, я думала, тебе в радость его внимание. В конце концов, не смею тебя осуждать, Канаме Тоусен красивый мужчина. Видимо греть постель он умеет лучше, чем контролировать зампакто, — насмешливо произнесла она. Рангику не удостоила его взглядом. — Не знаю, Нанао, я не проверяла, поэтому не могу с тобой согласиться. Но если ты так говоришь, тебе, видимо, виднее, — Рангику улыбнулась ей. — В конце концов, Хисаги Шухей его лейтенант. Нанао смерила её нечитаемым взглядом, но ничего не сказала. — Канаме, у тебя действительно выдающиеся способности, — признала Рангику, вновь обратив взгляд на поверженного противника. — Меня всегда удивляло, почему ты так предан Готей-13. Ты подвергался социальной несправедливости, дискриминации, и ты видел смерть близкого человека от рук шинигами, почему же ты всё ещё на их стороне? — Нельзя построить красивый и справедливый мир на обломках и костях старого, — прохрипел Канаме. Грудь его вздымалась и опускалась слишком часто. Рангику нахмурилась. — Мир можно обрести внутри своей души, если самому быть хорошим и достойным человеком, — повторил он смысл тех слов, что когда-то услышал от иностранки Анны. Он так и не рассказал девушке, с которой любил проводить время, размышлять на философские темы, пить чай и просто молчать о том, что именно она и спасла его несколько веков назад. Он знал, что та Рангику-сан, чьё сердце принадлежало кому-то другому, далеко и что глава третьего отряда совершенно другая женщина с другим прошлым. Был ли это временной парадокс, или что-то ещё, Канаме не знал. Ему было почти не больно от полученных ран, гораздо больнее от предательства той, кто была его подругой. Глупые сплетники приписывали ему роман с этой женщиной, но все они ошибались. Канаме знал, что даже здесь, даже в этом времени, сердце Мацумото Рангику уже давно отдано другому. Она никогда не говорила, всем своим видом демонстрируя, что ей безразличны мужчины, но он знал, что она кого-то любит. Только ему, по крайней мере, она показала часть этой своей души пару лет назад. Все эти разговоры о справедливости. Было ли это на самом деле? Сколько в них было в действительности мыслей Рангику? Или всё было притворством? Канаме не знал, что в действительности таилось в её душе. Они стали друзьями, но так и не сумели сблизиться. — Вот поэтому вы лежите здесь, у ног женщины, внимание которой так желали добиться, и истекаете кровью. Мне даже жаль вас, Тоусен тайчо, — в синих глазах Нанао Исе сверкнуло что-то, что так сильно походило на презрение. Но чувства эти были обращены не к нему. Она смотрела на Рангику. Где-то на периферии Канаме углядел, что лейтенант Ичимару тоже потерпел поражение в бою с Айзеном. Способность Кьёка Суйгетску абсолютная иллюзия, Гин чуть ли не убил Рукию, приняв её за противника, благо, девушку спас Ичиго. Айзен воспользовался его замешательством и ранил его, а затем вырвал Рукию из рук обессиленного временного шинигами. При помощи какого-то устройства он извлёк странный светящийся камень из её груди. Хогёку, как он сам его назвал. Странная, потусторонняя энергия затопила холм Сокьёку. Айзен нахмурился, это не входило в его планы. Энергия в камне будто бы всколыхнулась и начала распространяться в поисках другого сосуда. Хогёку не признавало его, Айзена, своим хозяином. — Странно, — признал он. — Но у нас нет времени с этим разбираться. Нанао, — он обратился к своей последовательнице и вытянул руку, в которой сжимал барахтающуюся Рукию за горло. — Убей её. — Как скажете, капитан Айзен, — Нанао обнажила зампакто и собиралась перерубить девчонку пополам, но лезвие её меча со звоном ударилось о лезвие Шинсо. — Ичимару фукутайчо, вы ещё в состоянии сражаться? — Нанао прищурилась. Гин приподнялся на земле и выставил руку с зампакто вперёд. За счёт способности Шинсо удлиняться на огромные расстояния он отбил удар Нанао. — Вы же еле дышите. Как жаль, что мне придётся убить вашу воспитанницу у вас на глазах. Какая драма, — признала она и отбила лезвие Шинсо. Гин закашлялся. Нанао одним ударом кидо выбила меч у него из рук и снова занесла меч над головой девчонки. В следующую же секунду её вырвал из хватки Айзена капитан шестого отряда. Полуживой, он едва ли стоял на ногах, но выставил перед собой меч, готовый защитить Рукию, чего бы ему это не стоил. — Кучики тайчо, я ещё могу понять его, — Нанао кивнула на лейтенанта Ичимару. — Но вы то куда? Она же вам никто. — Она младшая сестра моей жены. — Что ж. Тогда я убью вас обоих, — Нанао решила не использовать меч в этот раз, ни к чему это той, кто достиг небывалого мастерства в искусстве кидо. Однако прежде, чем она успела отпустить мощный луч разящего света атакующего кидо девяностого уровня без заклинания, Гин, всё же, нашёл в себе силы встать и атаковал её со спины. Нанао шумно выдохнула, ну почему мужчины такие упрямые и бестолковые? Луч разящего смертоносного света сорвался с её левой руки, тогда как правой она крепче ухватила гарду меча и с лёгкостью отбила удар лейтенанта десятого отряда, а в следующую секунду намеревалась проткнуть его своим мечом. Однако ни её кидо, ни удар мечом, не достигли ни одной из своих целей. Смертоносный луч сета разрушительного кидо разбился о ледяную стену, от которой буквально веяло мощью и холодом. Клинок Нанао врезался в лезвие чужого меча. Это была странная девушка с бледной кожей, светло-русыми, почти что пепельными, волосами, забранными в длинный и высокий хвост, в форме шинигами Готей-13. Только вот её Нанао ни разу не видела. — Гин, ты там не ушибся? — девушка улыбнулась мягко, даже нежно, когда обернулась к лейтенанту Ичимару. — Лежи, не вставай, — велела она и по одному её щелчку пальцев его рана оледенела, предотвращая потерю крови. — Нанао-сан, уберите меч. Или мне придётся с вами сразиться. А мне бы этого делать не хотелось, — незнакомка улыбнулась ей пугающе мягко. Нанао нахмурилась, но не отступилась. — Я сказала. Убери меч. Незнакомка подалась вперёд и мощнейшим движением отбросила Нанао в сторону. Она обратила скучающий взгляд на капитана Айзена, затем взглянула на ледяную стену. Оттуда вышел Бьякуя, когда понял, что ему больше ничего не грозит, всё ещё удерживая Рукию. — Из какого ты отряда? — вдруг спросил Айзен. — Я с незнакомыми дяденьками не имею привычки разговаривать, — мило ответила ему Анна. — К тому же вам сейчас нужно беспокоиться не обо мне. И правда, в следующую же секунду на холм Сокьёку прибыли остальные высшие офицеры Готей-13. Нанао за руку схватил Хисаги Шушей. — Игры кончились, — заявил он. Она нахмурилась, скосив на него глаза. Капитан Кьёраку был серьёзен. Он тоже не понимал, что пошло не так, почему его Нанао-чан предала Готей-13. — Меня поймали, капитан Айзен, — вздохнула Нанао. — Подумать только. Рангику к горлу меч приставил Мадараме Икаку. Айзена с обеих сторон окружили Сой Фон и Йоруичи Шихоин. — Всё кончено, Айзен, — высказалась Йоруичи. — Правда? Ты так думаешь? — бывший капитан пятого отряда, пусть и план с хоугику пошёл не по плану, был всё так же уверен в себе. Энергия камня, тем не менее, никуда не делась, она продолжила утекать, наполняя какой-то другой сосуд. Айзен не понимал этого, он не мог почувствовать, но что-то подсказывало, что виной всему эта странная девушка. Способности на лейтенантском уровне, не меньше, сила духовного меча выше уровня капитана, он это чувствовал, но от чего же не был знаком с ней? Кто-то из новобранцев? Точно не из компании Ичиго Куросаки. Воспитанница Урахары Киске? Прежде, чем камень в его руке успел опустеть на добрую половину, Айзен призвал отрицание. Свет мира пустых забрал его, Рангику и Нанао. Он снял очки и зачесал волосы назад, символически полностью избавляясь от образа добренького капитана пятого отряда. Всё это время он не сводил глаз со странной девушки, которая помогала Гину встать. Была ли она причиной? Нет, она точно не стоила его внимания. Хогёку из Рукии он вытащил уже повреждённым. Тело девчонки оказалось слишком слабым для этой великой силы, поэтому она начала выплёскиваться наружу. Напоследок Айзен объявил Сейрейтею войну и исчез во тьме ночи Уэко Мундо в сопровождении Нанао и Рангику. Гарганта закрылась. — Мир схлопнулся, матрица где-то дала сбой, Рангику-сан и Нанао-сан встали на сторону Айзена, — рассуждала незнакомка. Бьякуя нахмурился. — Всё твои странные словечки, Анна, — прохрипел Гин. — А ты вообще молчи, ты себя видел? — отругала она его. — Жди, пока Унохана тайчо или подружка Ичиго тебя не подлечат. Эй, Гин, — та, кого он назвал иностранным именем, вдруг перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на него. — А ты правда сражался с Айзеном? Один? Сюда пришёл, чтобы спасти Рукию, потому что заботился о ней как о родной дочери. Хотя вообще-то был не обязан. Защитил её. — Я бы не сказал, что один. Куросаки Ичиго и Абараи-кун тоже сражались с Айзеном. — Рангику-сан говорила, ты был готов умереть ради неё, — Анна вздхнула. Гин еле заметно нахмурился. — Что с ней случилось? Как она? — Пока не родила, — с иронией в голосе отозвалась Анна. — Лучше б спросил, как у меня дела. Ой, не делай такое лицо! В моей стране это просто такое выражение. — Я имел в виду, как вышло, что она… ушла с Айзеном? — У меня-то ты почему об этом спрашиваешь? — вздохнула Анна. — Ну вот, — насупилась она. — И почему все достойные мужчины уже заняты? Икаку-сан женился, капитан Хицугая меня младше на непозволительное количество лет, к тому же я не в его вкусе, я ведь не знойная брюнетка со сложным характером и замашками шиноби убийцы, и даже ты, Гин, всё ещё печёшься об этой болезной. Ах, прав был Гилберт, когда говорил, что мой поезд уехал далеко и надолго без меня. Похоже, коротать мне вечность в одиночестве в компании вина и кислой физиономии моего собственного зампакто, — с наигранной грустью чуть ли не на распев произнесла она. Рукия узнала её. — Ахах, Анна, это что, была ревность? — усмехнулся Гин, и его лицо искривилось от боли. Рана грозила открыться, если бы её не сдерживал холод. — Так тебе и надо, — фыркнула Анна. — Кстати об этой болезной, — она обернулась на капитана Кучики и Рукию и подошла к ним обоим ближе. Левой рукой она коснулась правого запястья капитана шестого отряда и его кожу тут же обожгли странные символы, которые, переплетаясь между собой, образовали браслет и в конечном итоге погасли, оставляя кожу чистой. — Что это? — нахмурился Бьякуя. — Ничего, что могло бы вам навредить, капитан Кучики. Напротив, это подарок от вашей ненаглядной. В критический момент, когда ваша жизнь окажется на грани, это поможет остаться в живых. Как-то так, — пожала плечами Анна. — Если бы вы лучше следили за этой болезной, мы бы здесь не оказались. Но это лирика. — Анна-сан! — воскликнула Рукия. — Куда вы пропали? Столько всего случилось. Хинамори-сан умерла! Сейрейтей остался без двух капитанов и лейтенанта, и война близится… — Правда? — Анна хлопнула длинными ресницами. — Вовсе нет. Ну, я, пожалуй, побегу. У меня назначена встреча, — и она ушла прежде, чем кто-то успел её хватиться. — Кто это была? — нахмурилась Сой Фон. Служащие четвёртого отряд уже прибыли на холм Сокьёку, чтобы оказать помощь всем пострадавшим. Гин, Канаме и Бьякуя были первыми, к кому они подоспели. Лечением Ичиго занялась Орихиме Иноуэ. — Офицер одиннадцатого отряда, — выдохнула Рукия. — Во всяком случае, в нашу первую и последнюю встречу она представилась именно так. — Это неправда, у нас не служат женщины, — Икаку подслушал краем уха их разговор и тоже заинтересовался незнакомкой. — Надо бы проверить списки, может я, конечно, чего-то не знаю, но если бы у нас в отряде служили такие девушки, я бы знал. И что она имела в виду, когда говорила про меня… — он замялся, подбирая подходящие слова. — Она, вроде как, была в вас влюблена, Икаку-сан, — поведал ему Гин. — Во всяком случае, какое-то время. Как я понял, Анне-сан близка ваша философия, как и философия всего одиннадцатого отряда. — Ты её знаешь, как так вышло? — хмурилась Сой Фон. Гин смерил её нечитаемым взглядом и ничего не ответил. Его сын в будущем свяжется вот с ней? Что ж, философски рассудил он, это выбор Тоширо. — Она заявилась ко мне домой в компании Хинамори Момо пятьдесят лет назад. Они обе знали мою жену, — Гин сказал правду, просто без подробностей. — Бывшую фукутайчо пятого отряда? — Именно. Она сказала, что из одиннадцатого отряда. Я не задавал вопросы. Поскольку в одиннадцатом отряде я не бываю, я даже не предполагал, что Анна-сан могла мне солгать. — Но я не знаю никакую Анну-сан, — Икаку Мадараме выглядел задумчивым. — Впрочем, я в действительности проверю списки новеньких. Возможно, Юмичика что-то знает. После случившегося всем нужно было перевести дыхание и прийти в себя, чтобы понять, как жить дальше. Главнокомандующий отстранённо подумал о необходимости провести собрание капитанов недели через две, когда всех раненных выпишут из больницы четвёртого отряда. А так же о том, что прав был неизвестный ему информатор. Айзен далеко не главная их проблема на горизонте обозримого будущего.