Глава Двенадцать. Это Стойло Будет моим.

«Я использую то, что подворачивается под руку. Ты был использован, затем вознаграждён, теперь можешь уходить».

©Сет

      Утро было ужасным, по-другому и не скажешь. Голова гудела, словно кто-то всю ночь колотил по черепу кувалдой, а мысли путались, как провода после взрыва, но хуже всего было осознание: как, чёрт возьми, я дошёл до того, что начал думать о себе как о кобылке? Это даже не просто странно, это неправильно на каком-то глубинном, инстинктивном уровне. Словами не передать, насколько это выворачивало от неправильности изнутри. Конечно, если смотреть с холодной логикой, то формально я вообще не совсем пони и уж точно не человек, а что-то среднее, но тело-то кобылье. Кисуня, будь она неладна, именно так меня и сделала. Не спросив, не объяснив, просто бац — и теперь я кобылка. И хоть я стараюсь сохранять самообладание, принимать это как часть новой жизни, но всё равно не выходит воспринимать себя всерьёз в этом образе. Сознание-то у меня мужское... Или уже нет?       Я зажмурилась и выругалась вполголоса:       — Бля!.. Да что со мной вообще творится?       Стоит только на миг перестать контролировать мысли — и всё, снова думаю о себе в женском лице. Она пошла, она сказала… мозг сам подсовывает, словно кто-то внутри тихо подталкивает: «Прими. Это теперь ты». А ведь не у кого спросить. Система по-прежнему молчит — мёртвая, как терминал без питания. Хорошо хоть остальные функции работают, иначе бы я давно сошла с ума. Когда Литлпип спросила, почему я такая мрачная, я только махнула копытом и выдавила усталую улыбку, сказав:       — Просто плохо спала. Снился дурацкий сон.       Она с сомнением взглянула на меня, но ничего не сказала. Каламити, конечно, только хмыкнул, пробормотав что-то вроде:       — Ну, сон — это ерунда, главное, чтоб на копытах держалась.       Я лишь кивнула, не желая втягиваться в разговор. Пусть думают, что я просто не выспалась. Правду им сейчас не объяснишь. Перед тем как выдвигаться, я поймала Литлпип у выхода и тихо сказала:       — Слушай, насчёт моей… ситуации. Не стоит пока рассказывать Каламити об этом, ладно? Хрен его знает, кто он на самом деле и чего хочет. Лучше пусть думает, что я обычная.       Она кивнула без слов, и я почувствовала к ней уважение: не каждый бы удержал язык за зубами после такого. Дорога выдалась на удивление тихой. Пустошь встречала нас холодным ветром и запахом пыли, старого железа и гари. Каждый шаг по потрескавшемуся асфальту отдавался глухим эхом. Где-то вдали завывал ветер, а на горизонте танцевала марева.

***

      Просто молча идти я быстро устала.       — И всё же, с какого хуя ты пошёл с нами? — я прищурилась, обернувшись через плечо. — Вряд ли просто так.       — Получается, у меня должок, — спокойно ответил Каламити, шагнув рядом, — или даже целая куча долгов, если вспомнить всё, что вы сделали для пони Новой Эплллузы.       — Должок, значит… — фыркнула я. — Слушай, я тебя случайно мазохистом не сделала? Или ты из тех, кто влюбляется в тех, кто их чуть не убил? Я ведь могла тогда не ограничиться предупреждением, и ты бы уже удобрял землю. Тебе совсем делать нечего, раз ты с нами попёрся?       Каламити усмехнулся, но без злости:       — Это была моя вина. Я тогда поступил некрасиво и теперь хочу хоть как-то исправить. Вы ведь спасли не одну жизнь. Да и я слышал, что вы поделились с выжившими частью добычи у рейдеров… Не каждый на такое способен.       Я покачала головой, устало хмыкнув.       — Вот блин… благородный пегас попался. Откуда ж ты здесь вообще взялся? Хотя ясно откуда. Пегасы тут внизу большинство либо гули, либо дэшиты.       От последних слов Каламити замер. Его глаза расширились, словно я ударила его словом.       — Что ты сейчас сказала?.. — тихо, с явным шоком спросил он. — Откуда ты знаешь об этом?       Я вскинула бровь.       — Значит, не ошиблась. Ты дэшит.       Литлпип удивлённо моргнула:       — Эм… Кицу, а что это вообще значит?       — Ну, коротко не смогу сказать, но вот полностью рассказать смогу, сейчас будет маленькая лекция по истории. Слушай внимательно, — я сделала несколько шагов вперёд, начав вспоминать историю. Всё же, хоть и не сразу, но после завода я не забыла купить всю историю этого мира, чтобы лучше понимать, что делать дальше. Сейчас же я просто начала говорить то, что узнала, не оборачиваясь: — Эти крылатые придурки наверху, называющие себя Анклавом, после того как был выпущенный взаимный залп мегазаклинаниями, закрыли небеса после войны. Они решили, что остальные пони им просто не нужны. Ведь когда Клаудсдейл пал, вместо того чтобы помочь выжившим, они просто закрылись под своими облаками и забили на всех остальных. А потом, когда можно было спасти хоть кого-то от ядерных осадков, знаешь, что они сделали? Скинули всю заразу вниз, отчего земля была заражена, а многие объекты начали фонить радиацией.       Каламити шёл молча, но я чувствовала, как его шаги стали тяжелее.       — Всё это, — продолжала я, — изначально придумали кучка генералов, решивших, что им виднее, чем принцессам… и самой Рэйнбоу Дэш. А потом, чтобы оправдать себя, они начали вешать лапшу всем на уши, будто это Дэш их предала, — я резко обернулась, уставившись прямо в глаза Каламити, — и вот тех, кого выгоняют с небес за неповиновение, клеймят, выжигая кьютимарку Рэйнбоу Дэш. Таких и зовут теперь дэшитами.       Повисла тишина. Только ветер шевелил пыль у наших копыт.       — Откуда ты это знаешь?.. — глухо спросил он, будто каждое слово давалось с усилием.       Я отвела взгляд.       — Я знаю так же много, как и довоенный гуль.       Каламити молчал долго, лишь шаги глухо отдавались по пыльной дороге. Я уже хотела что-то добавить, но он заговорил первым. Его голос звучал хрипло, но твёрдо:       — Ты не всё знаешь.       — О, конечно, — усмехнулась я, — сейчас начнётся: «Мы не такие! Это всё ложь и пропаганда!», да?       Он бросил на меня взгляд, в котором не было злости, только усталость.       — Нет, Кицу. Просто… не всё было так… просто…       — А пони, которые сдохли в ядерной пыли, тоже, видимо, просто «не так поняли», да?       — Послушай, — он остановился, расправив крылья, но тут же стиснул их к бокам от боли, — Я вырос наверху. В Анклаве. Для нас небо — дом, единственное, что осталось. Нас учили, что земля заражена, а все, кто остался, это живые мертвецы и одичалые пони, нас учили и пытались вбить в голову, что внизу смерть. Я… верил этому, ведь не подозревал, как и многие пегасы, что живут там, что тут не всё так ужасно, — вздохнув, он опустил голову. — Вот только когда я узнал, что всё было ложью, я просто не смог смириться с этим. В один из дней, когда мы разведывали местность, нашему отряду попалась семья пони, которая пыталась выжить, и от нашего командира поступил приказ убить, отчего я не согласился. У них не было ни оружия, ничего… Они не пощадили никого, даже жеребёнка.       Я ничего не ответила. Просто стояла, глядя на него.       — Тогда я понял, — продолжил он глухо, — что если это и есть «будущее», то мне в нём нет места. Я ушёл, а за это… меня клеймили. Сожгли кьютимарку, назвали «предателем». Дэшитом, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости. — Забавно, да? Нас всех учили, что Рэйнбоу Дэш — изменница. А потом, когда я увидел, как они обращаются с теми, кто просто хочет выжить… я понял, что я не смогу больше так жить.       — И всё же, зачем ты это нам рассказываешь?       — Я не знаю, — Каламити закрыл глаза. — С каждым днём, что я живу здесь, на земле, я стараюсь делами и поступками хоть как-то помогать.       Повисло долгое, тяжёлое молчание, даже Литлпип, обычно немолчаливая, не вставила ни слова.       — Ну… теперь я знаю на одного пегас не долбоёба больше. Уже достижение.       На что Каламити только хмыкнул.       — Ага. Только не привыкай.       — Не волнуйся, не собираюсь, — усмехнулась я, чуть сбавив шаг.       — Тогда договорились, — кивнул он. — Я с вами, Кицу. Хоть и не по твоей воле, но… может, я наконец смогу сделать что-то правильно.       — Хех, — я усмехнулась, — главное — не сдохни первым, герой.       — Без шуток, — вставила Литлпип, усмехнувшись уголком губ. — Мы уже начинаем привыкать к тебе. Хоть мы и познакомились только вчера… А почему так быстро?       — Это моя харизма так влияет.       — Да уж, вот уж награда, — фыркнул Каламити, но глаза у него впервые за день блеснули по-настоящему.

***

      Дорога к старому Стойлу тянулась тихо и лениво. Пыльная тропа извивалась между разрушенных строений и ржавых остовов вагонов. Солнце уже клонится к горизонту, небо густеет багрянцем, а над пустошью повисла вязкая тяжелая тишина.       Литлпип шла чуть впереди, то и дело сверяясь с ПипБаком. Зелёный экран поблёскивал мягким светом, отражаясь в её глазах. Каламити время от времени поднимал голову, настороженно осматривая небо — привычка, видимо, осталась ещё со времён Анклава. А я просто шла, стараясь не думать, но мысли, как назло, лезли сами — навязчивые, липкие, будто радиоактивная пыль.       Тишину нарушил голос Литлпип:       — Слушай, Кицу, а кто вообще такие гули? Я понимаю, что вроде как зомби, но вы о них говорите, будто они… бессмертны?       — О, — я усмехнулась, — ну, это долгая история. Хотя ладно, раз уж идём — расскажу. Есть разные виды гулей. Помнишь тех, что в городе на нас лезли?       — Ещё бы, — вздохнула она, — пару часов от них носились, как от огня.       — Вот, это дикие гули. Их мозг сгорел под воздействием радиации. От них осталась только оболочка, а движет ими… их же собственная душа.       Каламити нахмурился и резко перебил:       — Подожди. В каком смысле — «душа»?       — В прямом, — я пожала плечами. — Когда сработали мегазаклинания, в их составе была не только магия разрушения, но и элемент некромантии. Она буквально привязала души пони к телам. Так гули и выжили. Точнее… перестали умирать.       — То есть, — медленно произнёс он, — каждый гуль живёт за счёт собственной души?       — Именно. И со временем душа выгорает. Тогда тело берёт верх — и пони превращается в дикого гуля. Чаще всего это происходит от стресса, страха или слишком высокой дозы радиации. Мозг не выдерживает и всё... разум исчезает.       Каламити нахмурился:       — Получается, Дерпи страдает?       Я покачала головой.       — Нет. Дитзи — особенная. Она не просто гуль. Она довоенный гуль, она жила ещё когда не упали бомбы. То, что она дожила и не одичала — не просто чудо, но и её сила воли.       — Погоди… — глаза Литлпип расширились. — Хочешь сказать, она пережила саму Войну?!       — Ага, — кивнула я. — И с тех пор живёт. Гули не стареют, не умирают от времени. Для них оно просто… перестаёт идти. Но чтобы довести такого пони до одичания, нужно лишить его всего: надежды, чувств, смысла. Запереть в очаге радиации на годы. Только тогда душа сдаётся.       Каламити, шедший рядом, нахмурился и пробурчал:       — Хм, жуть какая. И ты всё это знаешь… откуда, интересно?       Я пожала плечами, стараясь скрыть лёгкую улыбку.       — Есть вещи, которые лучше знать заранее, особенно если не хочешь закончить как они.       Он хмыкнул, но промолчал, а я продолжила:       — Практически все гули — это одичалые. Среди них есть разные подвиды, и отличить их можно по степени разложения. Чем хуже выглядит гуль, тем он опаснее. Плоть давно сгнила, но магия всё ещё держит тело на ногах.       Я перевела дух и добавила, чувствуя, как внимание спутников сосредоточилось на мне:       — Есть ещё светящиеся гули. С ними вообще шутки плохи — ходячие источники радиации. Они не просто заражают всё вокруг, но и способны выплеснуть радиацию наружу, как взрыв. Один такой — и ты уже труп, если не успеешь укрыться. И есть ещё один вид — Кантерлотские гули. Эти… настоящие кошмары. Практически неубиваемые, безмозглые и неудержимые. Лучше даже не встречаться с ними. О них расскажу как-нибудь потом.       — А что с ними не так? — спросила Литлпип, настороженно косясь на меня.       Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент ПипБак тихо пискнул.       — Похоже, пришли, — сказала я, кивнув вперёд.       — Ага, — Литлпип склонилась над экраном ПипБака, вглядываясь в зелёные линии карты. — По координатам где-то здесь должен быть вход в подземный тоннель. Он ведёт прямо к дверям Стойла.       — Погода портится, — заметил Каламити, поднимая взгляд к небу.       С этим трудно было не согласиться. Серое небо, и без того затянутое тучами, теперь стало почти чёрным. Воздух наполнился тяжёлым запахом озона и сырой пыли. Мы с Литлпип включили фонари ПипБаков, и тусклые зеленоватые лучи едва разрывали сгущающуюся тьму впереди.       Теоретически, смотря на время, солнце ещё не должно было сесть, но тучи превратили и без того не очень светлый день в ночь. Мир словно застыл на грани — тихий, вязкий, мертвенно-серый. И вдруг ветер взвыл, сорвавшись с холмов. Он швырнул в нас пыль, мусор и первые тяжёлые капли дождя. Через несколько секунд всё небо разорвал ослепительный всполох молнии, и за ним прогремел оглушительный раскат грома.       — Что происходит?! — крикнула Литлпип, зажимая уши.       — Да что тут непонятного?! — перекричала я ветер. — Гроза начинается, и, судя по всему, серьёзная!       — Гроза?! Что за гроза?!       БА-БАААААХ!!!       Удар грома был таким мощным, что воздух словно содрогнулся. Молния ударила где-то совсем рядом, ослепив нас на мгновение. Деревья впереди засветились мертвенно-белым светом, и Литлпип с визгом нырнула под кусок перевёрнутой фанеры.       — Да уж… Осталось только тебя вытащить оттуда, пока не смыло. А ну вылезай оттуда! — крикнула я, перекрывая вой ветра.       Она, дрожа, выбралась наружу, прикрывая голову. Дождь лил стеной, барабаня по броне и грязи. Вода уже стекала ручьями, образуя под копытами липкие скользкие потоки.       — Быстрее! — рявкнула я. — Надо найти пещеру, пока нас не смыло к чёртовой матери!       Мы рванули галопом. Земля под копытами превращалась в вязкую кашу, каждое движение требовало усилия. Ливень усиливался, будто сам небесный свод решил испытать нас на прочность. Ветер выл, ломая сухие ветки и швыряя их в нас.       И вот — впереди мелькнул серебристый отблеск. Мы едва не остановились, когда поняли: это не свет, а бурная неистовая река, вздувшаяся от дождя.       Мутная, почти чёрная вода клокотала, отрывая куски земли с обоих берегов. Течение несло вниз обломки деревьев и грязь, целые стволы мёртвых дубов катились по воде, как спички. Воздух был полон запаха гнили, мокрой травы и озона.       — Ну, отлично, — процедил Каламити, мотнув головой. — И как, по-твоему, мы должны это перейти?       Я молчала, глядя на бушующую воду. Ветер выл, как раненое чудовище, а гроза не унималась. Очередная ослепительно-белая молния вспорола небо, и гром, словно хлыстом, ударил следом так близко, что земля под копытами дрогнула.       На другом берегу, за бурлящим потоком, поднимался отвесный обрыв. Из его серых изъеденных трещин хлестали сотни тонких струй, и каждая вливалась в реку, подпитывая этот бешеный живой поток. И вдруг я заметила: прямо напротив нас, чуть выше по склону, темнел арочный зев пещеры. Казалось, сама гора смотрела на нас пустыми глазницами, дразня близостью спасения.       — Вот она, — выдохнула я. — Наш путь к Стойлу.       — Прекрасно, — пробормотал Каламити, всматриваясь сквозь дождь. — Только вот как, по-твоему, мы туда доберёмся?       Я прищурилась. Поток ревел между нами и скалой, и попытка перейти его пешком закончилась бы только одним — нас бы унесло к чертям. Нет, мы не успеем. Только один способ...       — Держитесь, — коротко бросила я.       — Что?.. — начала было Литлпип, но не успела договорить.       Я сосредоточилась, чтобы перенести всех нас. После чего мы стояли у самого устья пещеры, где пол был уже сухим, а шум бури гулко отражался от каменных сводов позади.       — Твою мать… — простонал Каламити, моргая. — Предупреждать надо!       — Я же сказала: держитесь, — устало отозвалась я, выдыхая.       Литлпип стояла рядом, потрясённо озираясь.       — Ты… телепортировала нас?       — Ага, — я взглянула в сторону входа. — И вовремя.       Снаружи бушевала стихия — потоки воды уже обрушивались на место, где мы стояли минуту назад. Если бы промедлили хоть немного, нас бы просто смыло.

***

      Спуск в найденный тоннель встретил нас гулкой тьмой и запахом ржавчины. Когда мы шагнули внутрь, лучи фонариков ПипБаков рассекли мрак, выхватывая из темноты куски стен и капающие с потолка потёки влаги.       Тоннель сперва уходил вверх, словно сопротивляясь, а потом резко шёл вниз, превращаясь в крутой спуск. Воздух становился тяжелее с каждым шагом: густой, сырой, пропитанный старостью и пылью десятилетий.       Вскоре впереди показалась лестница — длинная, узкая, металлическая, почерневшая от времени и ржавчины. Она скрипнула под копытами, когда мы начали спускаться. Каждый шаг отзывался гулким эхом, будто нас кто-то слушал снизу.       На нижней площадке грубо вырубленные стены сменились каменной кладкой, где в самом конце коридора в свете наших фонарей медленно проступила массивная стальная дверь. В её центре — потускневшее от времени, но всё ещё чёткое число «24».       — Стойло двадцать четвёртое, — тихо произнесла Литлпип.       Дверь висела открытой, удерживаемая на перекошенных рычагах.       — Не стойте столбом! Помогите закрыть эту дверь, пока эта проклятая река не размыл берега и не залила эту пещеру! — выкрикнул Каламити, упираясь в металл плечом.       Я взглянула вниз, увидев, что по полу уже бежали мутные струйки воды. Холодная жижа поднялась до копыт, уровень воды хоть и не так быстро, но растёт буквально на глазах.       — Чёрт!.. — выдохнула я, и мы бросилась с Литлпип к пульту.       Панель выглядела так, будто её вырвали и снова прилепили на место: кнопки погнуты, часть ламп не горит, а запорный механизм наполовину отсутствует. Схватив за рычаг, я потянула. Металл не поддался. Ещё раз — безрезультатно.       — Да чтоб тебя… — процедила я сквозь зубы, стиснув челюсти. Мы с Литлпип изо всех сил пытались сдвинуть рычаг. Мой рог вспыхнул, окутывая рычаг мерцающим ореолом магии. Когда я добавила телекинетическую силу к давлению копыт, металл, наконец, скрипнул и поддался нашим совместным усилиям.       Гулкий тяжёлый звук прокатился по пещере, когда массивная дверь сдвинулась с места. Каламити поднатужился, помогая, и механизм, скрежеща, начал смыкаться. Мы с Литлпип вместе побежали помогать толкать эту шестерню.       — Ещё немного! — крикнул он, перекрывая шум ветра и грохот дождя.       С последним усилием мы с Литлпип вложили в телекинез всё, что могли, пока дверь наконец не встала на место с громким «клац!» — и долгим раздражённым скрежетом запоров. Тишина обрушилась так внезапно, что только звук капающей воды и наше тяжёлое дыхание заполняли пространство.       — Фух, — Каламити обессиленно выдохнул, усмехнувшись. — Ну, по крайней мере, теперь нас не смоет к чёртовой матери.       Я, всё ещё чувствуя, как гудит рог от напряжения, опёрлась на стенку, тяжело вздохнув.       — Да уж… теперь точно придётся искать другой выход.       Не дав своим спутникам сделать и шага вперёд, я резко подняла копыто.       — Подождите, — коротко бросила я.       Литлпип тут же замерла, настороженно следя за мной. Каламити нахмурился, но благоразумно промолчал. Я уже рылась у стены, вытаскивая из груды мусора всё, что могло пригодиться: ржавые панели, куски ящиков, оборванные провода — любой хлам, способный закрыть брешь. Нужно было заделать каждую щель, чтобы сюда никто не смог войти.       — Что ты делаешь? — спросила Литлпип, оглядываясь по сторонам.       — Закрываю вход, — ответила я спокойно, хотя внутри едва сдерживала зверя, рвущегося наружу, чтобы захомячить всё, что тут есть.       Я понимала: сперва нужно разобраться с тем, что скрывается внутри этого Стойла. С теми химерами… тварями, которых я помнила по сюжету. И всё же, когда я укладывала очередной лист металла и толкнула его на место, то моё дыхание сбилось, сердце ускорило ритм, а на губах сама собой появилась улыбка не мягкая, не радостная… жуткая. Та, от которой другим становится не по себе.       Литлпип сделала шаг ко мне, настороженно прищурившись:        — Кицу?.. Всё в порядке?       Я повернулась к ней, не убирая улыбки.       — Да! Просто… кое-что получила. Но нужно время, пока мана восстановится. Иначе всё это будет зря.       — Получила? Что именно?.. — начала она.       Но я подняла копыто, не дав ей договорить.       — Потом объясню. Сейчас не время.       Каламити усмехнулся, хотя в его голосе звенело напряжение:       — Вы хоть понимаете, что мы только что сами себя заперли в Стойле, о котором ходят недобрые слухи?       — Понимаю, — ответила я, глядя на массивную дверь, за которой теперь стояла наша баррикада. — И именно поэтому я хочу быть уверена, что никто к нам не войдёт.       После всего я наконец занялась тем, чтобы хоть как-то обустроить место для отдыха. Разгребла хлам у стены, соорудила некое подобие лежанки: старое покрывало, пара уцелевших подушек, кусок ткани, что когда-то, возможно, был флагом. Главное, чтобы было где вытянуться и не думать. Пока мана восстанавливается, я решила не трогать ничего из самого стойла. С Литлпип можно не волноваться, если что-нибудь случится, она меня разбудит.       Каламити… Эх, вот с ним всё сложнее. Отношусь я к нему, мягко говоря, без восторга, но признаю, без него сейчас никуда. По канону он нужен, и, чёрт возьми, пока именно он хоть немного задаёт направление. Без него я бы, наверное, металась по этим пустошам вместе с Литлпип, всё же я не так хорошо ориентируюсь, да и знаю только определённую информацию.       Когда спасём Вельвет, станет проще. Тогда сможем вернуться в Понивилль и хоть немного сосредоточиться… перестать просто выживать и начать действовать. Хотя, зная жизнь в Пустоши, слово «проще» звучит тут почти как насмешка.       Но, как ни странно, именно Система теперь могла помочь мне больше, чем кто-либо. Всё-таки не зря я копалась во всех этих настройках, схемах и постройках. Здесь было всё: от энергетических сетей и систем фильтрации до производственных линий и жилых домов. Если разобраться, можно превратить Понивилль в полноценный автономный город, — город, который способен существовать сам по себе.       Прям отдаёт вайбом тех симуляторов выживания. Теми, где ты строишь базу из подручных средств, обустраиваешь убежище и следишь, чтобы всё работало как часы. Только вот здесь ставки повыше, чем в игре, а ошибки стоят жизни.       Проблема лишь в одном — ресурсов нужно немерено, и добыть их будет непросто. Но это стойло… оно может стать основой, сейчас, когда я получила полный контроль над стойлом. Я теперь лучше понимаю, как решить проблему химер, а также вижу, что не обязательно всё разбирать самой. Ведь как только я его зачищу, мне будет доступно просто разбор на ресурсы, если поставить в центре стойла одно устройство, которое, если верить описанию, просто переработать по команде всё стойло, перенаправив ресурсы в город.       Пока я спала, Литлпип и Каламити тихо о чём-то болтали неподалёку. Слова доносились до меня сквозь дрему, обрывки фраз, приглушённый смех, редкий звон металла. Я не вмешивалась, не хотела разрушать этот редкий момент спокойствия, пусть говорят, они тоже заслужили передышку.       В какой-то момент их голоса стихли. Я сквозь сон услышала, как кто-то возится с оружием, потом тихий вздох, шорох ткани. Похоже, они устроились спать.       В подземелье стало тихо. Только глухое жужжание старых вентиляторов и редкие капли воды, падающие где-то в глубине, напоминали, что мир снаружи всё ещё жив, пусть исковерканный и ржавый, но жив.       Я перевернулась на другой бок, натянула на себя одеяло и позволила себе снова провалиться в сон. Впереди нас ждало слишком многое… но хотя бы эту ночь можно было просто переждать.

***

      Проснулась я удивительно бодрой — редкость, надо сказать. Мана, к счастью, полностью восстановилась, и даже казалось, что её стало немного больше. В теле ощущалась лёгкость, да ещё и приятное покалывание. Но стоило мне открыть глаза и осмотреться, как что-то сразу показалось не так. Тишина. Подозрительная, почти звенящая. Я медленно поднялась, оглядела импровизированное место для сна… пусто. Ни Литлпип, ни Каламити.       — Ребята?.. — позвала я, хотя знала, что ответов не будет.       Вместо того чтобы паниковать, я просто закрыла глаза и подключилась к системному интерфейсу Стойла. Мир вокруг поблек, уступая место прозрачным линиям и символам, словно я смотрела на всё через рентген. Боже, как же это удобно: видеть всё, что происходит в пределах комплекса, будто глаза повсюду.       Хотя, если подумать, не впервые. Точно такое же чувство я испытала после того, как Древо-Библиотека стало моим после основания базы. Тогда я впервые поняла, что могу не просто наблюдать, а управлять. Город тоже частично имел подобную систему, но там я не вглядывалась, времени не было, да и не до того было. Сейчас же я могла видеть всё до мельчайших деталей. И вот картина, от которой я невольно выругалась.       — Ох, твою ж мать…       Мои спутники, судя по картинке, бежали по коридору технического уровня, петляя по коридорам. А за ними, цепляясь когтями за металл, ползли химеры. Ужасные уродливые твари с телами, будто слепленными из разных существ, и головами… котят. Маленьких мертвенно-бледных котят, мяукающих в унисон с лязгом своих тел. Да, доброе утро, Кицу. Пора вставать и спасать своих сокомандников.       Первым делом я взяла управление в свои копыта: закрыла все подходы, чтобы химеры не смогли их окружить, и одновременно открыла запасные двери и шлюзы по маршруту, по которому бежали Литлпип и Каламити, дав им коридор для отхода, а не ловушку. Панели на терминалах вспыхнули, ржавые затворы с глухим стуком опустились на проходы.       Система стойла послушно выполняла команды: один туннель закрылся полностью, другой превратился в тупик, зажатый автоматическими баррикадами; на стенах включились резервные прожекторы, выхватив из темноты кошачьи головы химер и заставив их на миг замешкаться. Я видела, как они меняют курс, как их ползучие тела цепляются за металл и скользят в сторону, где я направляла поток воздуха и шум — всё, чтобы отвести их от Литлпип и Каламити. Я помчалась в ту сторону, где они сейчас бежали.       И пока я бежала, мне в голову пришла одна идея, которую я сразу же реализовала. И она была проста: у меня очень много разных чертежей, которые я успела скопировать себе, поэтому из-за доступности материалов я сразу же начала создавать баррикады и простые ловушки, как тогда на заводе-подземелье.       Мой план сработал, пусть и не идеально. Слишком уж много направлений, слишком много точек входа. Одновременно контролировать всё было невозможно, но я справлялась. Пульс стучал в висках, мана уходила с каждой новой ловушкой и прочей баррикадой, но это позволило куда лучше не дать им растерзать моих спутников на кусочки.       И когда я смогла отрезать все проходы от этих маленьких тварей, убедившись, что Литлпип и Каламити в безопасности, то просто рухнула, судя по всему, рядом со столовой, в которой обнаружила небольшие запасы еды, сразу же начав хомячить. А Литлпип и Каламити я направляла к себе, просто блокируя их путь.

***

      День закончился молчанием, ну, как сказать, молчанием... Я потихоньку начал закрывать химерам все входы и выходы, ставить ловушки, которые их убивали. И всё это время я жрала все запасы, пока два авантюриста сидели и молча смотрели на тарелки с едой.       — Кицу…       — Да, Литлпип?       — Ты злишься?       — Нет, что вы! Это же я начала гулять по опасному и не исследованному стойлу! Я молчу о тебе, ты первый раз в другом стойле, поэтому и не слишком знала, что ждать, но ты то, Каламити! О чём, чёрт возьми, думал ты, а?! Ты мало того, что знал, что тут опасно, видел, что я специально сделал вход безопасным, но всё равно подверг опасности Литлпип. Если так не терпелось умереть, то мог бы пойти и быть сожранным один. Вот чтобы вы делали, если бы я не проснулась?! Вас могли тупо сожрать, как и всех жителей этого стойла, ведь эти сраные химеры жрут даже странные кости.       — Но ты-то спала!       — Конечно, спала, знаете, сколько магии выжрала телепортация с вами в такую даль? А ещё ведь я чуть полностью не истощила все запасы, пока закрывала вместе с вами дверь и забаррикадировала все проходы, чтобы никто к нам не пробрался.       — Мы виноваты...       — Эх… ладно уж, сделанного не воротишь. Давайте лучше поедим, и пока я восстанавливаю ману, буду добивать всех, кто остался, попутно расчищая путь.       — Слушай, а как ты это сделала, ну, то, что вела нас с другого конца стойла.       — Каламити, давай договоримся, составив устный контракт. Следующее место, в которое мы отправимся, — Старая Эппллуза, там мы должны кое-кого вытащить, после чего я отвечу на все твои вопросы, но если ошибёшься, то я просто прибью тебя, чтобы мы не мучились и смогли совершить свои планы с Литлпип. Ясно?!       — Хорошо, я не против, хоть не очень одобряю, что вы туда отправитесь, но и бросить одних при походе в это злачное место не могу.       — Отлично, а ты, Литлпип, можешь пока обследовать стойло, к тому же это будет полезно для саморазвития, всё же это не единственное стойло, которое мы посетим.       — Хорошо.       — Ну, раз уж мы знаем, что будем делать, можем приступать.       Да, дальше было всё проще и не так напряжённо, как в начале, всё же ловушки хоть и были простыми, по типу капканов, но очень эффективными. Ещё легче стало тогда, когда я использовала принцип вакуума, лишив их всех отнорков и начав высасывать из проходов, как пылесосом, в одно место, где они просто измельчались. Потому уже через день таких приключений мы всех уничтожили, и стойло стало полностью моим.       Но разбирать его я не спешила, собрав сначала все ресурсы, которые понадобятся именно нам. Потом мы нашли арсенал, где я наконец получила свой первый нормальный, рабочий и готовый к стрельбе пистолет, который я сразу же начала использовать по назначению, а именно начав тренироваться в стрельбе.       Также я заставила и Литлпип тренироваться в стрельбе, чтобы лучше быть готовыми к будущему. Потому выходили мы из Стойла сильными и могучими, время было потрачено не зря, хоть меня и напрягало то, что система всё ещё не отвечала. Но это тоже своеобразный урок, ведь кто я без неё? Простая единорожка со специфичными и не всегда полезными навыками.       Вообще, это стойло дало мне не только ресурсы, но и помощь в том, чтобы Литлпип разбивала свои ещё не до конца сломанные розовые очки. Всё же это стойло преследовало самый безобидный эксперимент — сделать во главе не смотрительницу, а смотрителя и делали упор на жеребцовый пол, что было очень безобидным. Всё же, если верить информации, до войны было три кобылки на одного жеребца.       А появление химер — довольно хреновый результат того, что у одной поняши случился слишком сильный магический выброс, отчего несколько животных, которые были рядом, вместо того чтобы просто сдохнуть, сплавились в одно очень опасное существо, состоявшее из змеи, котика и паука. Получилось очень плохое сочетание тем, что смогло не просто выжить, но и очень быстро расплодиться. К тому же эта химера имела губительный и токсичный яд, и первой погибла та самая поняха, чей выброс и породил её. А дальше всё завертелось, закрутилось и пошло по пизде. А из-за того, что вход в оружейную был закрыт смотрителем, никто не смог ничего сделать.       Короче, химеры были бы очень хреновыми вредителями, если не знать, чего ждать. Благо, они не успели ничего сделать ни Каламити, ни Литлпип. Потому, когда мы вышли из стойла, я, перед тем как полностью разобрать его, помолилась за жителей этого стойла. Не знаю, что на меня нашло, но после этого стало даже как-то легче, а когда стойло исчезло из-под породы, то случился обвал.       — Без комментариев, Каламити! Без! Комментариев! — мой взгляд, который не предвещал ничего хорошего, достиг его быстрее, чем он успел что-то сказать.       — Понял-принял, всё после того, как мы посетим Старую Эппллузу       — Да, а теперь пойдёмте! Нас ждут кое-какие приключения, которые мы, надеюсь, переживем!       — Эй, так не честно, значит, нам одним это опасно, а с тобой, значит, можно?!       — ДА! А ты что хотел, ща возьму, укушу и будешь тут ещё чёт вякать.       — ХА-ха-ха.       — А ты что смеешься? Ща и тебя покусаю.       — Не-е, не надо, всё-всё, я успокоилась!       — Вот только не забывайте, что нам нужно поскорей вернуться сначала в Новую Эппллузу, чтобы помочь тем, кто там есть.       — Эй, неужто мы не могли сделать это раньше?!       — Могли, вот только они бы не выжили в любом случае, даже если бы мы сразу вернулись, а так мы сможем помочь и распространить этот антидот. Да и мне кажется, что только первое поколение имело самый смертоносный яд.       — Откуда такая уверенность?       — Я всё же изучила нескольких химер, и их яд был слабее, чем в описании, а это значит, что сами химеры с каждым поколением оптимизировали яд, чтобы самим выжить. Всё же любые мутации идут позже, первые виды просто убивали, а дальше уже по тем или иным причинам яд стал хоть и смертоносен, но другим.       — Ладно, не буду спорить с башковитый пони       — Что вякнул? Ща будешь с инородными предметами в неположенных местах шагать.       — Чё ты так взъелась на меня?! Я уже давно извинился.       — Для профилактики, чтобы не расслаблял своё очко!       Наш поход обратно выдался быстрее, мы сами не заметили, как вернулись и передали антидот в больницу. И, слава канону, смогли помочь всем, кто отравился, хоть там и было только несколько пони, но всё же... И теперь нашей следующей целью стала Старая Эппллуза.