IV.

      Они встретились на рассвете, и, что удивительно, никто даже не опоздал. Сакура вздрогнула, и её кожа покрылась мурашками, когда Какаши остановился позади — достаточно близко, чтобы она почувствовала его дыхание на своей коже. Его запах ударил в ноздри, заставляя окончательно пробудиться, и Сакура ощутила, как его аромат увлекает её, погружая в лёгкий транс.       Когда она обернулась, чтобы поприветствовать Какаши, то заметила, что он успел отстраниться от неё на добрые полметра и держал подозрительную дистанцию. Сакура в недоумении вскинула бровь, разглядывая его.       — Доброе утро, сенсей, — проговорила она, приветствуя и вглядываясь в оба угольных глаза. Наблюдать половину его лица, а не один лишь неприкрытый тканью глаз, было всё ещё непривычно. Но Сакура не могла игнорировать тот факт, что Какаши — красивый мужчина. Может, маска и закрывала некоторую часть его кожи, но она не могла скрыть ни линию его челюсти, ни контур губ, ни прямоту носа. Как и форма джоунина не скрывала его идеально сложенной фигуры.       «Хочешь своего сенсея, да, Сакура? — пропело Альтер эго. — Или снова спишешь всё на свою вторую личность?»       Обычно Какаши мог положить руку ей на плечо или потрепать по волосам так, будто Сакура была его собачьим нинкеном, но сегодня ничего из этого не произошло. Как и вчера, когда Какаши встретил их с Ино возле третьего полигона.       — Доброе. — Он коротко кивнул после затяжной паузы, и Сакура нахмурилась, наблюдая его неестественную отстранённость. Конечно, он прослыл одним из тех людей, которые всегда в большей или меньшей степени уходили в себя, но сейчас это было гораздо выраженнее, чем обычно.       Они прошли в гнетущей тишине пять километров, что было весьма непривычно, ведь, как правило, они общались, обсуждая всякую ерунду. Сегодня Какаши даже не смотрел в её сторону, и Сакуре уже начало казаться, что она могла его чем-то обидеть накануне. Правда, на ум ничего не приходило.       — Что-то случилось? — Она остановилась и бросила прожигающий взгляд в спину своего командира.       Какаши был уверен, что если сейчас же не обернётся, то Сакура запросто прожжёт в нём дыру своим требовательным взглядом. Он посмотрел на неё через плечо, возвращая себе флегматичное выражение, и улыбнулся.       — Всё в порядке. — Он пожал плечами. — Возможно, не выспался. — Нащупав рукой шарф Сакуры в кармане, Какаши на мгновение заколебался, прежде чем вернуть пропажу хозяйке.       — Бурная ночка? — подразнила Сакура, отвечая его же монетой. Вот только шутка по достоинству не оценилась: Какаши стал ещё мрачнее, чем был прежде.       Ночка действительно выдалась бурной, учитывая, что первую половину он провёл в постели замужней Юмико, а вторую — мастурбировал, вдыхая запах Сакуры, запечатлённый на её шарфе. Рука дрогнула, сминая шёлковую ткань в ладони, и Какаши отвёл взгляд в сторону, так и не решившись достать шарф.       — Извините. — Сакура сразу же осеклась, когда он покачал головой.       Какаши махнул рукой, что означало «не бери в голову», и ушёл вперёд, пока Сакура продолжала плестись чуть поодаль, чувствуя себя полной идиоткой. Ну, конечно: он мог с ней шутить подобным образом, а она, вероятно, нет — субординацию ещё никто не отменял. Однако Сакура почему-то считала, что черта командира и подчинённой осталась давно уже позади, и они стали друг для друга чем-то большим и близким, нежели пресловутыми коллегами.       С каждым часом и пройденным километром напряжение между ними возрастало, отчего Сакура начала замыкаться в себе, злиться и анализировать свою память на предмет потенциальной обиды. Какаши никогда не был с ней так холоден и равнодушен — тяжело было не принимать на свой счёт столь резкую смену настроения того, кто всегда был понимающим и чутким. Или, по крайней мере, пытался таковым быть.       Сакура продолжала изводить себя мыслями, не замечая ничего вокруг. Почему он вообще показался ей странным? Может, он действительно просто не выспался? Впрочем, в таком случае Какаши бы воспользовался солдатскими пилюлями. Он также сказал, что с ним всё в порядке, но почему тогда Сакуре казалось, что он избегал её? Какаши не смотрел ей в глаза, и все их диалоги ограничивались лишь тем, что они перекидывались парой слов для координации маршрута.       Потребовалось целых несколько дней, прежде чем понять, что царящую между ними атмосферу, давящую на нервы, выносить уже невозможно. Их миссия была окончена, пусть и не совсем легко, потому что Какаши повредил плечо, и, вероятно, сейчас было не самое удачное время для выяснения отношений, но Сакура всё же рискнула.       — Я вас чем-то обидела? — Она продолжала водить руками, излучая чакру вдоль ключицы и предплечья, пока разорванные края его кожи регенерировались. Какаши поморщился от боли, когда Сакура пустила более резкий импульс, напоминая о своём вопросе.       — Нет. С чего ты взяла?       — Какаши-сенсей, мы ведь не первый день знакомы, — напомнила Сакура. — Если у вас ничего не случилось, значит, я сделала что-то не так.       Чтобы не выглядеть совсем уж кретином, Какаши понимал, что должен был найти ответ. Потому что очередное «всё в порядке» Сакуру бы не устроило — он уже облажался, не сумев скрыть своё напряжение. И Сакура действительно слишком хорошо его знала. Какаши обдумал потенциальные варианты: разумеется, он не мог рассказать ей правду. И чтобы она поверила, ответ не должен был получиться окончательно лживым. Таким образом, Какаши решил преподнести ей правду, лежащую на самой поверхности.       — Личная жизнь, — уклончиво ответил он.       — Проблемы с женщиной? — Сакура уточнила, выражая искреннее сочувствие.       — Ну, — Какаши улыбнулся. — Не с мужчиной же.       — Тогда… — Закончив с лечением, Сакура отозвала чакру. — Я очень надеюсь, что у вас всё наладится. Вот увидите! — заверила она. — Хотя, признаться, я удивлена.       — По поводу? — Какаши поднял голову и поймал взгляд Сакуры.       — Не думала, что у вас есть женщина. — Сакура поджала губы, опасаясь того, что опять нарушает его личные границы.       Какаши хмыкнул, и под его маской растянулась улыбка.       — Воздержание не для меня.       — Ожидаемо. — Сакура кивнула, всё ещё ощущая его кожу под своей ладонью. Она закончила с лечением, но её рука осталась лежать на его плече. Какаши также обратил на это внимание. — Можете одеваться. — Сакура отдёрнула руку и повернулась к нему спиной.       Кедр, чёрный перец и мускус заполонили всё сознание целиком, увлекая за собой в неизвестном прежде направлении. Сакура поднесла ладонь, которой только что касалась его кожи, к лицу и вдохнула этот преследующий её повсюду запах. Она закрыла глаза, ощущая, как тело пробивает дрожью, и едва заметно пошатнулась. Её глаза распахнулись в панике, когда она увидела, что Какаши наблюдает за ней.       — Что ты делаешь? — Он звучал резко, но сдержанно, и от его тона Сакуре стало дурно, что также не скрылось от его внимания. — Ты в порядке? — спросил он уже мягче.       — Хотела чихнуть, но передумала. — Это была самая быстрая ложь, которую только смог сгенерировать её мозг. Сакура ветрено улыбнулась, но фоном задумалась: что на самом деле она творила?       — Идём. — Какаши закрепил кобуру с сюрикенами на бедре и кивнул Сакуре в сторону тропинки, с которой они сошли. — Желательно успеть до закрытия ворот, иначе рискуем остаться на улице. Они не принимают чужаков после шести вечера.       — Тогда… нужно поторопиться? — Сакура оглянулась на заходящее солнце и отбросила лишние мысли в сторону.       Две последние миссии проходили отнюдь не гладко. И если в прошлый раз всё напряжение можно было списать на гормоны и цикл, то теперь Сакура опасалась, что повторение прошлой истории окажется окончательно неуместным. Впрочем, повлиять на это она всё равно уже никак не могла. По мере того, как солнце садилось, сменяясь сумерками, а цикады начинали свой стрёкот, Сакура начала испытывать нескончаемую жажду и повторяющиеся приливы жара, чередующиеся с ознобом. Когда руки и ноги окончательно ослабли, ей ничего не оставалось, кроме как отозвать чакру и продолжить маршрут обычным способом — прыжки по деревьям были уже не по силам.       Сакура спрыгнула с ветви на землю и сделала глубокий протяжный вздох. Меньше всего сейчас хотелось выглядеть обузой, когда Какаши, судя по его откровению о личной жизни, и так был не в духе. Он приземлился следом за Сакурой, оставаясь от неё на приличном расстоянии. Его запах стал ещё ярче и притягательнее, и Сакура вдохнула его полной грудью, чувствуя, как колени начинают дрожать, а ноги подкашиваются.       Как бы прискорбно ни было, она понимала, что с ней происходило.       Ощутив, как низ живота сводит напряжением, Сакура облокотилась о дерево и сползла по нему на землю. В следующую секунду между ног стало влажно. Чёрные штаны, конечно, спасали ситуацию, но это не слишком успокаивало в текущий момент. Она закрыла лицо руками и уткнулась в колени, не смея поднимать голову. Если Какаши имел хотя бы каплю уважения и сочувствия к ней, он просто обязан был постараться сделать вид, что ничего не понял.       Так он и поступил.       Мысли в голове шли кругом, и Сакура не могла зацепиться ни за одну из них, чтобы сосредоточиться и успокоиться. На самом деле, всё было не так плачевно, как могло бы быть, ведь по неизвестной Сакуре причине альфы не реагировали на её запах. Конечно, Какаши не был слеп и видел, в каком она состоянии. Но, как известно, нет запаха — нет и причин для беспокойства.       — Сакура… — Какаши осторожно позвал её, указывая пальцем на запястье: у них оставалось совсем мало времени.       Его низкий бархатный тембр пронёсся волной эйфории по всему телу, и Сакуре стало невероятно хорошо, пока она не осознала, что всё чертовски плохо. Она судорожно сглотнула образовавшуюся во рту сухость и потянулась к фляге с водой.       — Минуту, пожалуйста, — прошептала Сакура, и Какаши молча кивнул, дожидаясь её.       Собравшись с силами, она предприняла попытку подняться, но перед глазами появилась белая рябь, а напряжение, стягивающее живот, стало настолько болезненным, что Сакуре показалось, будто из неё вырывают внутренности. В прошлую течку она не испытывала ничего подобного. Не было совсем никакой боли.       Какаши подхватил её за плечи прежде, чем Сакура успела упасть. Она находилась в дурманящем спазмами бреду и слабо отдавала отчёт своим действиям. Когда Какаши оказался так близко, что почти прижимал её к себе, Сакура отследила динамику того, что состояние только усугубилось.       — Это из-за вас. — Сакура почти задыхалась, испытывая смесь противоречивых эмоций из боли и тошнотворной эйфории. — И в прошлый раз это тоже случилось из-за вас.       — Я знаю. — Какаши взял её на руки, потому что это был единственный шанс успеть до закрытия ворот и снять номер в отеле. — Прости.       Сакура уже не слышала его слов. Она прижалась носом к его шее, потому что, учитывая тот факт, что она уже находилась у него на руках, это было уместно, и воспользовалась моментом вынужденной близости.       Она дрожала всем телом, соприкасаясь с обнажёнными участками его кожи. Сакура замечала, что каждый раз, когда задевает Какаши своим дыханием, его хватка на её теле становится крепче, и это было приятно. Но чем больше она ловила себя на мысли о том, как хочет облизать его шею или даже оставить лёгкий укус, тем сильнее ужасалась себе и впадала в панику.       «Попробуй, если хочешь», — донёсся внутренний голос, в то время как сонная артерия Какаши, находящаяся в сантиметре от губ Сакуры, так соблазнительно пульсировала. Вероятно, ему было точно так же жарко, как и ей, потому что на его шее проступили капли пота.       — Можно? — Сакура спросила и, не дожидаясь ответа, примкнула губами к его коже, слизывая дорожку пота. Она ощутила его пульс под своим языком, и рассудок окончательно отключился.       Как Сакура выяснила позже, отключился не только рассудок, но и сознание. Может, оно было и к лучшему, иначе неизвестно, что ещё она могла бы натворить.

*

      Сакура пришла в себя уже лёжа в ванне. Её тело сковывал самый страшный озноб, который она когда-либо испытывала, пока обмякшее тело содрогалось в попытках согреться. Сакура не чувствовала ни своих рук, ни ног, когда открыла глаза. Обездвиженная, она лежала, словно фарфоровая кукла, не имея возможности даже повернуть голову.       — Когда наберётся достаточно воды и ты согреешься, чтобы суметь раздеться самостоятельно… — Какаши сделал паузу, продолжая поливать тело Сакуры душевой лейкой. — Ну… ты ведь понимаешь? Чтобы тебе стало легче, можно обойтись… В общем, присутствие альфы совсем необязательно, чтобы ты с этим справилась.       — Да. — Сакура подала едва слышный голос. Мокрая форма облепила тело, утяжеляя его, и когда Сакура попыталась шевельнуть рукой, та безвольно плюхнулась в воду. Она закрыла глаза, упираясь шеей в бортик ванны, и под веками скопилась солёная влага слёз — это было слишком унизительно.       — Сакура, всё нормально. — Какаши проверил температуру воды и, решив, что можно сделать погорячее, протянул руку к смесителю.       Распахнув глаза, Сакура устремила к нему свой измождённый взгляд.       — Холодно… — прошептала она.       — Ты скоро согреешься. — Какаши наклонился к ванне и вложил душ в руки Сакуры.       — Мой номер этажом выше. Я оставлю Паккуна в твоей спальне, на случай, если тебе станет хуже.       Сакура попыталась схватить его за руку, но реакция оказалась слишком заторможенной. Хотя тот факт, что она могла шевелиться, уже имел положительную динамику.       — Не уходите, — попросила она.       — Думаю, это неуместно, учитывая то, чем тебе придётся заняться. — Какаши сделал акцент на слове «придётся» — именно это и позволило Сакуре окончательно не сгореть со стыда.       — Просто побудьте за дверью. — Сакура бросила умоляющий взгляд. — Пожалуйста.       Какаши кивнул, сохраняя безразличное выражение, но его сердце пропустило удар при одной лишь мысли о ласкающей себя Сакуре за тонкой ветхой дверью, которая будет их разделять. Придёт ли она в ужас, если узнает, что он уже среагировал на неё? Будет ли в ярости, когда поймёт, что по той же самой причине на неё не реагировали другие альфы? Она — его, и отрицать это было уже глупо. Это было так же очевидно, как ясный день и тёмная ночь. Она — его, и Какаши уже не был так уверен в своей сдержанности. Она — его, и скоро Сакуре придётся осознать это. Вопрос лишь в том, когда именно.       О чём она только думала, когда просила его остаться? И о чём думал он, когда соглашался?       Какаши вернулся в комнату и закрыл дверь, оставляя Сакуру наедине с её задачей. Он прошёл к кровати и медленно опустился на неё, безуспешно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Конечно, ноющий член, скованный одеждой, не упрощал задачу.       Когда из ванной начали доноситься звуки стягиваемой мокрой одежды и плеск воды, рассудок окончательно расплавился.       Это было бы непросто даже для беты. Но он был альфой, чья течная омега в попытках удовлетворить себя самостоятельно даже не понимала, в какой опасной близости они сейчас находятся.

*

      Какаши полагал, что сходит с ума: прошёл всего час, но по его ощущениям миновала целая вечность.       — Ничего не получается! — рявкнула Сакура, и секундой позже донёсся звук разбившегося стекла — вероятно, это было зеркало, в которое она что-то швырнула.       По сути, зеркало — сущий пустяк. Это был самый минимальный ущерб, который могла нанести Сакура. Какаши раздражённо вздохнул и расслабил руку, позволяя пульсирующему члену упасть на живот. Ещё несколько движений, и он бы кончил. Ему было настолько невыносимо и жарко, что все мысли склонялись лишь к тому, чтобы ощутить запах Сакуры, погрузиться в её нуждающееся тело и забыть обо всём остальном.       — Какаши-сенсей… — Голос Сакуры дрожал от эмоциональной перегрузки. Она всхлипнула, сглатывая горечь слёз. — Ничего не получается, — повторила она уже тише.       — В чём твоя проблема? — Какаши поднял руку и посмотрел на свои подрагивающие пальцы.       — Без вибратора я не смогу. — Сакуре стоило невероятных усилий произнести что-то подобное, и Какаши понимал это. Закончив предложение, ей просто хотелось утопиться в этой злосчастной ванне.       — Сомневаюсь, что в этом захолустье из трёх домов найдётся магазин для взрослых, — заключил он. — Просто попытайся ещё раз.       — Да не могу я! — снова закричала Сакура, срываясь в безнадёге. — У меня никогда не получалось сделать это… руками.       Какаши запрокинул голову и так же беспомощно уставился в потолок. Он мог бы облегчить её страдания — и свои в том числе, раз уж на то пошло. Но если Сакура не попросит об этом сама, он не сделает ни шага навстречу в этой инициативе.       Послышались шлепки босых ног по кафельной плитке и мягкое шуршание одежды, прежде чем Сакура вышла из ванной. Какаши трижды проклял себя за то, что не удосужился кончить раньше, потому что, как минимум, изначально он вообще не собирался к себе притрагиваться. Сейчас он понимал, что думать так было максимально опрометчиво. В последний момент он сорвал с кровати покрывало и набросил его на бёдра, скрывая довольно заметное возбуждение.       Сакура едва стояла на ногах, измученная и румяная. Её влажные волосы завивались по всей длине, а грудь соблазнительно вздымалась от частого дыхания. Сейчас она выглядела действительно прекрасно. Однако долго это не продлится, и если она в ближайшее время не сможет снять с себя напряжение, ей снова станет плохо. И, вероятнее всего, она испытает ещё большую боль.       — Подойди ко мне. — Как бы Какаши ни старался сохранять спокойный тон и держать себя в руках, голос прозвучал ниже, чем ему хотелось бы. Он даже не понял, для чего вообще попросил Сакуру подойти, когда был уверен, что в интересах их обоих — держаться друг от друга подальше.       Её походка была шаткой, а ноги подкашивались, пока Сакура преодолевала то небольшое расстояние до кровати. Она остановилась рядом с Какаши и посмотрела на него со смесью мольбы и безысходности.       — Твой запах сводит меня с ума, — в итоге сказал Какаши. — И я не знаю, как долго я смогу выносить это. — Его голос был хриплым от потребности, а руки сами потянулись к бёдрам Сакуры, обхватывая их по обе стороны.       Давление в штанах уже действовало на нервы, требуя разрядки. Боль в члене становилась сильнее с каждой секундой, но он всё ещё не был уверен в своих действиях. Взгляд Сакуры, вопреки этому, толкал к ещё большему отчаянию.       — Какаши… — Сакура обхватила его плечи и наклонилась, прижимая свою голову к его.       Когда он почувствовал хватку Сакуры на себе, его пронзил взрыв удовольствия, и Какаши закусил губу, едва сдерживая стон. Он не хотел ничего, кроме как сделать Сакуру своей. Навсегда. Это пугало в равной степени, как и вызывало дрожь ещё большего возбуждения. Он хотел оказаться внутри неё, заполняя собой и чувствуя каждый миллиметр её желанного тела. И несмотря на то, что Сакура выглядела такой же нуждающейся, как и он сам, в её взгляде не было слепой потребности.       — Я не должна этого хотеть, — прошептала Сакура, не в силах от него отстраниться.       Их действия были предопределены. Её душа, её сердце и её тело требовали только одного, соединяясь в одном всепоглощающем чувстве. Это не было простым желанием или соблазном. То, что испытывала Сакура, было ничем иным, как необходимостью. Она нуждалась в Какаши и знала, что он точно так же нуждается в ней.       «Ненормальная. Нечеловек».       Сакура содрогнулась от непроизнесенных, но подразумеваемых слов Саске. Она не должна была идти на поводу своей физиологии, иначе чем ещё она отличалась бы от животного?       Саске был прав, и все те чувства, которые разрывали грудную клетку, стали прямым тому доказательством. Боль обжигала настолько, что тяжело было даже дышать. Сакура упёрлась лбом в грудь Какаши и расплакалась.       Это было слишком унизительно — хотеть Какаши и нуждаться в нём, продолжая изводить себя тоской по Саске. Она не должна была испытывать этих эмоций.       Что, если они с Саске были бы уже женаты? Что, если бы они воспользовались суррогатной матерью, и у них появился бы ребёнок? Неужели всё было бы точно так же предрешено? Сакуру пробивала дрожь от мысли, что могло бы случиться, проявись она годом позже. Это был бы настоящий кошмар. Её проявление испортило бы несколько жизней одновременно. Не говоря уже о Какаши.       — Сакура, ты не виновата. — Какаши говорил тихо, но в его голосе была уверенная жёсткость, такая, какой он обычно отдавал приказы — холодный расчёт и не более того. — Ты не выбирала, кем родиться.       — Но я выбираю, как мне себя вести. — Сакура бессильно сжала ладони в кулаки. — Только не вы… кто угодно… это мог быть кто угодно, только не вы.       Сакура продолжала совершать глубокие вдохи, но не только потому, что нуждалась в кислороде. Её тело также нуждалось в его запахе. И как бы она сейчас ни страдала, аромат, принадлежащий исключительно этому мужчине, успокаивал. Словно обезболивающее средство, Сакура вдыхала его запах, и это оказывало благоприятный эффект. Искушение заставляло думать о том, что ещё мог бы дать Какаши, если они переступят черту, но в той же степени и пугало.       — Я чувствую себя так ужасно, — наконец сказала Сакура. — Это отвратительно и мерзко. Мне противно находиться в собственном теле, и я ненавижу себя.       — Но твоя сила именно в этом теле, — напомнил Какаши. Он взял её ладони и накрыл своими. — В этих руках, которые спасали тысячи жизней.       — Это тело подвело меня и испортило мне жизнь. — Сакура оставалась непреклонна в своём мнении.       — Жизнь не заключается в одном коротком эпизоде. Пройдёт время, пройдут месяцы и годы. — Какаши пристально посмотрел ей в глаза. — Произойдёт ещё много всего, а это так и останется единственным эпизодом. — Он пожал плечами. — Согласен, вещь не самая приятная. Но это и не самое худшее, что могло бы случиться. В мире шиноби происходят более ужасные вещи, не так ли? — Какаши закрыл глаза, и Сакура сделала то же самое. — По крайней мере, никто не умер, — в итоге закончил он.       В трагической системе ценностей Какаши всё действительно исчислялось этим. И Сакура понимала, что её любовная драма совершенно несоизмерима с потерями Какаши или Саске.       — Саске адекватно воспримет любой исход, потому что с ним случалось и худшее, — сказал Какаши, подталкивая её к очевидной мысли. — Он не страдает и не убивается, как ты, потому что ему приходилось переживать более серьёзные потери. — Отстранившись, Какаши поднялся с кровати и отошёл в сторону, что стоило немалых усилий. — Твои терзания не имеют смысла. Ни облегчения, ни трагедии Саске от этого не испытает. Ты делаешь хуже только себе самой. — Уголок его рта дрогнул, и Какаши едва заметно улыбнулся под маской. — И мне.       — Я заставляю вас страдать? — Сакура ещё сильнее помрачнела.       — Нравится тебе это или нет, но ты — моя омега. — Какаши вздохнул. — Все твои эмоции отражаются на мне. — Он поморщился от осознания того, что собирается сказать дальше. — Это то, чего уже не изменить. Даже если ты убежишь от меня на другой конец света, ты не перестанешь быть моей. — Какаши говорил это холодно и ровно, в его голосе не было ничего из того, что могло бы отпугнуть Сакуру, несмотря на столь собственническое заявление. Это был факт, который в глубине души нельзя отрицать: она принадлежала ему, а он — ей.       — Означает ли это то, что вы хотите быть со мной? — Сакура всхлипнула, ощущая, что её сердце, несмотря на боль, начинает принимать неизбежность их положения. — Или это означает то, что вы хотите быть со мной только сейчас?       — Ну, я бы соврал, если бы сказал, что не хочу взять тебя прямо сейчас на этой кровати. И я так же бы соврал, скажи, что нахожусь в полном восторге от подобной перспективы в будущем.       — Потому что вы бы никогда не посмотрели на такую, как я, в качестве женщины? — Сакура опустила голову от ещё большего презрения к своей сущности.       — Единственная причина заключается в том, что ты — табу для меня и всегда им была. — Какаши пожал плечами. — Я думал, это очевидно.       — Если об этом никто не узнает… — прошептала Сакура.       — Что?       — Ну, я пока не уверена, что готова к последствиям. — Она покачала головой, рассматривая Какаши. — Я понимаю, что это, в общем-то, оправданий не требует, но связь с командиром, когда я недавно подала прошение о пересмотре зарплаты, выглядит, откровенно говоря, не очень.       — Если ты никому не скажешь, никто не узнает, — уверил Какаши низким от возбуждения голосом, пока Сакура прожигала его чередой сомневающихся взглядов.       Она кивнула и опустила голову, наблюдая, как мужчина, доведший её до подобного состояния, стоит возле окна и не делает ни единого шага навстречу.       — Мне выключить свет? — Сакура с опаской нарушила тишину. — Чтобы всё было не так…       — Я предпочёл бы видеть тебя. — Уверенно ответил Какаши.       — Этот запах… Мускус, чёрный перец и кедр… — протянула она, вдыхая, и закусила губу от волнения. — Вы виделись с Наруто в прошлый четверг?       — Тренировались, да. — Какаши опустился на кровать рядом с Сакурой и положил руку ей на бедро, запуская пальцы под обтягивающую ткань её леггинсов.       — Значит, ваш запах был единственным, который я могла чувствовать с момента моего проявления? — заключила она и вздрогнула, когда контакт от прикосновения его пальцев прошиб всё тело.       — Как и твой запах для меня, Сакура. — Какаши притянул её за бёдра к себе, и ему не хотелось ничего, кроме как сорвать с неё одежду и запечатлеть на ней свой аромат. Он хотел сделать её своей даже при том условии, что никто другой об этом знать не будет. Того, что это уже знала Сакура, было достаточно.       Когда Сакура распахнула глаза, ощущая себя прижатой к нему, её вновь одолела неловкость. И Какаши стало очевидно, что, как бы сильно их сущности ни стремились друг к другу, Сакура, судя по всему, была не очень-то опытна в подобном занятии. Ей требовалось время, чтобы привыкнуть к его близости. Какаши закрыл глаза и сквозь себя простонал, чувствуя волны удовольствия и боли, омывающие его: сдерживаться и оставаться деликатным становилось уже невыносимо.       — Вы поцелуете меня? — Сакура ощутила, как её сердце забилось быстрее при мысли о том, что она действительно может поцеловать Какаши. И, более того, увидеть его без маски.       — Всё, что пожелаешь, — только и сказал он, стягивая маску и в следующее мгновение накрывая губы Сакуры своими, чувствуя тепло и влажность её рта.       Сакура даже не успела рассмотреть его. Она хотела, но ничего не могла поделать, растворяясь в этом горячем и жадном поцелуе. Какаши настойчиво проникал в её рот своим языком, и, несмотря на то, что технически она была даже не девственницей, Сакура могла сказать, что это её первый нормальный поцелуй. Потому что то, как её целовал Саске, едва ли могло сравниться с этим. Одни лишь движения губ и языка, в которые увлекал её Какаши, имели куда больше чувств и страсти, чем весь секс с Саске вместе взятый.       Сакура невольно задумалась: а справится ли она вообще с тем, что будет дальше? Её сексуальное напряжение и неудовлетворённость, а теперь ещё и течка, должно быть, просто сведут с ума. Сакура действительно была шокирована тем, что Какаши был именно таким. Однако это совершенно точно был приятный шок. Неужели все эти годы, о которых Сакура и не догадывалась, что её сенсей может быть настолько горячим, он целовал таким образом других женщин? О которых она не догадывалась точно так же… О да.       Сакура не могла себе этого объяснить, но почему-то мысль о том, как он целует других женщин, возбудила её ещё сильнее.       Что за вуайеристские наклонности генерировало её больное воображение?       — Ка… сенсей… — Сакура вздрогнула, чувствуя упирающуюся в неё эрекцию, и одежда здесь была явно лишней.       — Да, Сакура? — Какаши улыбнулся, растягивая тонкую линию в хищном оскале, и только сейчас она поняла, что, наконец, видит его без маски.       Сакура потеряла дар речи, разглядывая его линию челюсти и подбородок… и эту едва заметную, но до невозможности сексуальную родинку.       — Думаю, нам стоит раздеться? — предложила она.       — Поверь, я думаю так уже очень… очень давно. — Какаши кивнул, получая тот самый зелёный свет в лице её согласия, и это стало спусковым крючком.       Дыхание Сакуры сделалось быстрым и поверхностным, пока она наблюдала, как его руки уверенно и быстро избавляют их от одежды. Какаши хотел её так, как никогда не хотел и не захотел бы Саске. Он хотел её так, как никого не хотел прежде, и Сакура это видела. Она считывала это по его движениям, его дыханию, его жадному собственническому взгляду, и всё это вместе взятое заставляло растворяться в инстинктах.       Его руки блуждали по всему её телу, такому пылкому и отзывчивому на каждое его прикосновение. В то время как Сакура поражалась своей чувствительности, Какаши поражался её реакции на себя. Он ещё даже не вошёл в неё, но она уже извивалась под ним, готовая на всё, что он может ей предложить. И он, конечно, предложит. Его пальцы подрагивали от контакта с её мягкой и нежной кожей, сжимая её и поглаживая, пока Сакура всё ещё пыталась сдерживать смущённые стоны, забавно прикрывая рот рукой.       — Не нужно себя сдерживать. — Голос Какаши был хриплым от желания, когда он оторвал ладонь Сакуры от её губ и поднёс к своим, оставляя на тыльной стороне поцелуй. — Я хочу не только видеть, но и слышать твои эмоции. Раз уж они предназначены для меня…       — Для вас, — согласилась Сакура, выгибаясь и срываясь на стон, когда кончик его языка прошёлся по её складкам прямиком к клитору.       Вслушиваясь в её вздохи и дыхание, Какаши продолжал пробовать её на вкус, наслаждаясь чувствительностью и отзывчивостью своей омеги. Он увеличил интенсивность, продолжая дразнить её языком, и добавил два пальца, которые вошли в неё без какого-либо сопротивления — Сакура была более чем готова принять его размер.       Голод и жажда, сквозящая во всех его движениях, казалась неумолимой, словно Сакура была единственным источником, из которого бы он смог напиться. Только её влага могла утолить его желания, лишающие рассудка. Сакура стала настоящим штормом, сбивающим с ног.       — Твой запах воздействует на меня слишком сильно. — Какаши отстранился от неё, чтобы нависнуть сверху и придавить её тело своим. Он обхватил пульсирующий, изнывающий член и прислонился к её входу.       Сакура вздрогнула, обхватывая его большую спину ладонями и приспосабливаясь к его размеру, пока Какаши медленно входил в неё. Она не могла не отметить, насколько разительно это отличалось от её предыдущего опыта. Это было слишком. Абсолютно всё здесь было слишком. Сакура могла наблюдать, что Какаши закрыл глаза от удовольствия и попытался вернуть себе самообладание, но когда она непроизвольно сжалась, пульсируя вокруг него, угольный прежде взгляд окончательно помрачнел, утопая во тьме желания.       Какаши ускорил темп, сливаясь с прерывистым дыханием своей омеги, и застонал низким охрипшим гулом, куда больше походящим на рык. Сакура была настолько горячей и влажной внутри, что ничего вне этого уже попросту не существовало. Её стоны становились громче, а хватка на его спине — отчаянней. Сакура впивалась ногтями в его твёрдые мышцы, бессознательно царапая кожу до крови. Вся его шея была в её скромных небольших укусах. Хотя Какаши никогда не позволял другим омегам оставлять на себе метки, это была его омега, и он не имел права возражать ей, ведь всё, что сделает счастливой Сакуру, осчастливит и его.       Он начал входить в неё глубже, на всю длину, не оставляя без внимания сияющий страстью взгляд Сакуры. Она в очередной раз вздрогнула, сдавливая толщину его члена, и толкнула Какаши к краю, уводя за собой и посылая ударные волны оргазма по его телу. Какаши слегка отстранился, а затем снова вошёл, издавая низкое рычание. Когда он снова посмотрел на Сакуру, его дыхание было тяжёлым и затруднённым. Не осталось никаких сомнений, что и Сакура полностью растворилась в их потребности, когда, наконец, обрела освобождение.       Нависнув над её хрупкой тонкой шеей, Какаши чувствовал, насколько сильно его челюсти сводит желанием.       Он хотел оставить на ней метку.       Он нуждался в этом.              Его клыки прорезались, не желая терпеть никаких возражений, для того, чтобы впиться в кожу своей омеги и пометить её. Его член всё ещё пульсировал в Сакуре, наполняя её спермой, пока она пыталась отдышаться — один уже этот факт не мог обойтись без последствий. Очевидно, что если они ничего не предпримут, Сакура забеременеет. Но сейчас это не имело значения. Всё, чему вторили инстинкты, казалось правильным.       Какаши разомкнул губы, мучительно медленно приближаясь к заветной области, где пульсировала её сонная артерия. Сделать Сакуру своей — это всё, чего он хотел.       — Нет. — Сакура повернула голову, ещё сильнее открывая доступ к шее, но в противовес этому упёрлась ладонями и попыталась оттолкнуть Какаши. — Если никто не узнает — такое было условие.       — Сакура… — Он тяжело сглотнул, балансируя на грани, потому что не мог и не хотел от неё отрываться.       — Если вы оставите метку, все будут знать, чей это след. — Она тревожно напряглась, встречая поражённый потребностью взгляд Какаши. — Вы обещали.       Секундная вспышка, заполнившая сознание, и его клыки врезались в шею Сакуры, нарушая данное обещание и все принципы в целом. Обманчиво хрупкое тело омеги вздрогнуло, придавленное весом своего альфы, и с губ Сакуры сорвался приглушённый болезненный писк.       — Чёрт, Сакура… — Какаши бросил на неё полный сожаления взгляд.       От осознания, что на миссию Сакура уходила свободной, недавно расставшейся девушкой, а вернётся беременной и помеченной, на глаза навернулись слёзы. И всё бы ничего, но со дня на день она ожидала долгожданного повышения. Теперь, вероятнее всего, Совет изменит к ней отношение. Её друзья изменят отношение. Мнение команды также останется не самым выгодным для неё: как бы хорошо Наруто и Сай к ней ни относились, вероятнее всего, оба напарника её осудят. А Саске… честно говоря, о нём даже подумать было страшно, зная, что он оказался прав — стоило Сакуре пережить течку, как она без зазрения совести отдалась первому попавшемуся альфе.       Впрочем, она была не виновата, что первый попавшийся альфа — он же её командир — оказался её Истинным.