Глава 8

      Вязнущая тишина окутывала лесопосадку зимним покрывалом. Вечерний мрак пронизывал просторы, придавая окружающему миру загадочность и таинственность. Звонкий хруст снега под ногами, порой нарушавший покой, создавал игривую мелодию в замерзших просторах леса.       Сквозь густые ветви мрачных деревьев, окаймленные белыми узорами инея, проникало бледное свечение ослепительно яркой луны. Её свет, пронизывая снежные дорожки, рисовал на земле теневые узоры, словно живописец создавал неповторимые картины. Стволы деревьев, облаченные в ледяной наряд, выступали среди вдалеке сплетающихся ветвей, уходящих в небо.       Возникавший из глубин ночного леса особый аромат – смесь сосновых и хвойных запахов – наполнял воздух прозрачностью и свежестью. Зимний бриз, ласкающий щеки и зарывающийся в волосы, проникал до самого сердца, наполняя его неповторимой энергией.       Под легким шелестом ветра играли мягкие звуки ходьбы по снегу. Бесшумные следы оставались на белоснежном полотне, будто раскрывая в себе секреты, которые только лес помнил. Обрывки разговоров птиц и зверей проникали в слух, создавая гармоничную симфонию жизни природы.       Темные контуры неба и проходящих облаков терялись в бесконечности, олицетворяя грандиозность природного мира. Зимняя лесопосадка, с её величественными деревьями и морозной атмосферой, становилась местом, где время замедляло свой ход, а душа находила покой и гармонию с окружающим миром.       По мере наступления вечера, поблескивая последними лучами солнца, деревья лесопосадки словно оживали, а их силуэты становились все более выразительными. Ветви, согнутые под тяжестью снега, словно пытались предаться волшебному танцу под воздействием ветра. Белоснежная струящаяся пелена обрамляла их контуры, придавая местности неповторимое очарование.       Мягкий свет луны, собранный в прозрачном кувшине неба, распространялся над лесом, создавая игру теней и света. Таинственные отблески на деревьях добавляли магии и загадочности этому зимнему пейзажу. Вдалеке, на заднем плане, виднелись снежные холмы и горы, покрытые изящным узором ледяных шпилей и снежинок.       Природа лесозащитной полосы зимой и вечером словно пробуждала в душе эмоции и ощущения, которые не могли быть переданы словами. Величественная красота этого заснеженного ландшафта, с его игрой света и тени, окутывала сердце миром спокойствия и гармонии.       Молчаливая тишина была прервана звуком нарастающего гула. Вдалеке, сквозь призрачную пелену сумерек, показались мигающие огни патрульных машин. Один за другим, автомобили милиции пробивались сквозь густую растительность и, под облаком тысячи мигающих сине-красных огней, медленно остановились у места преступления.       С дверцы первой машины выбежали двое внимательно смотрящих вперед мужчин, облаченных в форму милиции. Позади них плёлся, еле передвигая ноги, скрюченный старичок в старой грязной дублёнке. Его шапка спала на морщинистый лоб, норовя вот-вот рухнуть в объятия снега, однако хозяин не обращал на это никакого внимания.       Его усталый взгляд карих глаз был прикован к одному из невысоких молодых деревьев, на ветке которой одиноко трепетала под порывами ветра небольшая ленточка.       — Там, — указал он крючковатым пальцем вперёд. — Я обход когда делал по территории, чуть не наступил не девку в снегу. Удивился ещё, мол, кто в такую глушь даже в стельку пьяным забрёл бы. А смотрю – голая лежит, чуть снегом припорошили, а горло надрезано. Я как понял, что это жмур, сразу к вам побёг.       Служители правопорядка подошли к месту, указанному лесничим, освещая фонарями обнаженное, безжизненное тело молодой девушки, что покоилось на холодной земле. Враждебное сияние фар осветило угрюмые черты их лиц, на которых отражались трудности сложного дела.       — Наша? — угрюмо прогундосил один из них, почёсывая щетинистую щёку.       — Да хрен поймёшь, Лёш, — ответил напарник, делая шаг вперёд и разглядывая покойницу внимательнее. — Вроде наша. Глянь, челюсть слегка приоткрыта, вся в кровищи. Скорее всего языка там нет.       — Как языка нет? — пробормотал старик, на покосившихся ногах медленно отходя от милиционеров. — Опять эта паскуда постаралась?       Двое мужчин пожали плечами, ничего не отвечая свидетелю.       Они оба побрели назад как раз в тот момент, когда на горизонте показалось несколько служебных автомобилей, стремительно приближающихся к ним.       Из первого выбралось несколько человек – опытные сотрудники милиции прибыли на место преступления в сопровождении медицинских экспертов.       Из другого автомобиля вышел высокий мужчина в гражданской одежде. Его короткая распахнутая куртка при каждом шаге шелестела, разбавляя напряжённое молчание.       — Здравия желаем, Роман Андреевич, — хором прокричали сотрудники.       Он, кинув взгляд в сторону подчинённых, чуть кивнул. Обойдя машину, Роман открыл переднюю пассажирскую дверь, подавая руку своей коллеге, которая также была одета не по форме. На фоне крепкого и широкоплечего товарища Семёнова, старший лейтенант Добронравова выглядела совсем крохой. Образ подчёркивался пальто, небрежно накинутым на женские плечи. Она утопала в ткани, словно желая скрыться от всего мира.       Тушь на бледном лице была размазана, а кончик носа выделялся на фоне светлой кожи красным пятном.       Марине сейчас было не до слёз и самобичевания. Она понимала, что если сейчас не отключит эмоции, то горевать уже придётся от потери любимой сестры от рук ублюдка с садистскими наклонностями.       — Здравия желаем, старший лейтенант.       — Добрый вечер, — выдохнула девушка вместе с клубом пара. Подрагивающие от нервов и холода руки потянулись к карману верхней одежды, нащупывая тёмно-коричневую пачку с жёлтой надписью «Идел». — Я так понимаю, это гражданин Галиуллин, который обнаружил тело?       Плотная папироса была воткнута между тонких губ, а рядом с лицом девушки чиркнула с кротким звуком спичка, разгораясь и ослепляя. Роман помогал зажечь сигарету напарницы без лишних слов. Понимал, что словно она, как эта тоненькая спичка, может вспыхнуть и безвозвратно затухнуть. Последнего он боялся больше всего, от чего свой болтливый рот старался держать плотно сомкнутым.       Из отделения позвонили, заикающимся голосом сообщая о ещё одном трупе, найденном за Победным в грушевых садах. Отставив гранёный стакан с компотом и рюмку с водкой в сторону, мужчина поднял трубку, раздражённо рявкнув, что они со старшим лейтенантом выезжают на место.       Махнув головой напарнику в сторону тела, старший лейтенант Добронравова, участник оперативной группы, приступила к осмотру места происшествия. Но от первого взгляда на мучительные детали ужасающего преступления, её сердце застывает от жалости и беспомощности, столкнувшись с таким бесчеловечным актом насилия. Вероломное и подчеркнутое особо жестокими пытками, оно вынуждало отвернуться в приступе отвращения, несмотря на опыт работы с иными убийствами. Девушка сдержалась, подходя ближе.       Она наклонилась к жертве, отражаясь в её голубых глазах, наполненных пустотой. Марина рукой в латексной перчатке прикоснулась к телу с осторожностью. Её пальцы осторожно соприкасались с холодной кожей тонких век, опуская их вниз и закрывая безжизненный взор.       Марина Игоревна уперлась взглядом в лицо безжизненного тела молодой и некогда красивой девушки, пытаясь разгадать вызывающую загадку этого садизма. В голове мелькали мысли о том, что незнакомка могла быть знакома с её сестрой, возможно училась на другом направлении или вместе с Алисой сидела за одной партой в большом лекционном зале, пропуская мимо ушей слова преподавателя и хихикая от шуток одногруппницы.       Её длинные светлые волосы собрались в комок над пробитой головой, залитой кровью. Небольшая пухлая грудь была исполосована острым предметом, на одной из припухлостей отсутствовал тёмный сосок.       Позади неё один из милиционеров сложился в три погибели, обильно извергнул содержимое своего желудка на белое сверкающее полотно земли.       Майор Семёнов выругнулся в слух.       — Алексей, забирай своего напарника и дуйте в участок. Пускай гражданин Галиуллин напишет показания, а потом доставьте его домой в целости и сохранности, поняли? Головой отвечаете за бабая.       — Так точно!       Майор Семёнов, не скрывая гнева, торжествующего в его душе, смотрит на напарницу, полную решимости и силы. Он ощущал тревогу за её безопасность, так как казалось, что угроза находится неподалеку – вот-вот выпрыгнет из ближайших кустов, поймает девушку и изорвёт хрупкое беспомощное тело на манер остальных несчастных. Лоб мужчины сузился в яростной решимости поймать кровожадного урода, предоставить ему достойное наказание и заставить его ответить за свои жестокие действия. Мечта о расправе над ним стало давно превалирующим чувством, которое наполняло его сущность ненавистью к тому, кто превратил его родной край в место страха и боли.       — Что скажешь? — первым не выдержал молчание мужчина.       — Причину смерти сказать сложно. Неизвестную долго пытали, — преподнося ко рту сигарету, она глубоко затянула в лёгкие дым, прежде чем продолжить. — Смотри, ногти обломаны до мяса, значит сопротивлялась до последнего.       Семёнов подошёл ближе, приподнимая руку потерпевшей. Сквозь тонкий слой латекса чувствовалось, насколько хладной была конечность. На другой отсутствовало несколько пальцев – большой, указательный и безымянный. Если два последних были отрезаны, то другой отличался.       Роман присмотрелся внимательнее.       — Слушай, походу этот выродок его грыз, — мужчина столкнулся с удивлённым взглядом старшего лейтенанта и в тот же миг в виде доказательства приподнял повреждённую руку. — Сравни. У тех срез ровный, а этот словно собака дербанила.       Девушка шумно сглотнула, сдерживая рвотный позыв, подбирающийся к горлу.       — Он его... грыз, пока она в сознании была, что ли?       Впервые ответа знать они оба не хотели.       Рядом с парой засеменили эксперты, и несколько сотрудников с камерой на перевес.       Один из медиков опустился рядом с девушкой. Когда он подошёл к трупу, вокруг витали страшные ощущения и темная аура, словно сама смерть накрыла это место своим мрачным покрывалом. Но даже среди этой ужасающей атмосферы мужчина сохранял непоколебимость и профессионализм. Осунувшееся лицо выражало удивительную гармонию из любопытства и решимости.       Служба в правоохранительных органах – это не просто механистичное исполнение закона, это поиск истины и решение сложных головоломок, требующих высокой интеллектуальной и моральной мощи.       — Виталик, — протянул руку учёному Семёнов, пожимая ответно протянутую ладонь в крепком рукопожатии. — Что скажешь на первый взгляд? Наш не наш?       Виталий Александрович иронично выгнул бровь, приветственно кивая старшему лейтенанту.       — А сам не видишь, Ром? Какой ещё псих способен на откусывание соска и среза мяса, кроме нашего? — он наклонился к девушке ниже, раздвигая ноги и всматриваясь в половые губы жертвы.       Марина поморщилась.       — На вскидку могу сказать так: следы сексуального насилия присутствуют, исходя из крови, застывшей на вульве. Возможно я ошибаюсь, поэтому отпишусь обо всём в докладе после тщательного осмотра и вскрытия. Но то, что эта одна из жертв серийника – наверняка, — вернув ноги в обратное положение, мужчина чуть отошёл в бок, опуская пальцы на повреждённую кожу шеи. — А это уже интересно. Присмотритесь, на шее имеются следы удушения, которые ранее на других жертвах обнаружено не было. Большая вероятность того, что наш подозреваемый спешил и делал всё впопыхах. Но это не точно. Будем смотреть по вскрытию.       Майор Семёнов подходит к Марине и кладет руку на её плечо. Они смотрят друг на друга с пониманием и согласием. Девушка доверительно опускает свою руку на его, чуть сжимая в ответной поддержке.       — И что это значит? Боялся, что кто-то нежеланный может это увидеть?       — Не совсем, — перебила напарника старший лейтенант, обводя папиросой фигуру девушки. — Приглядись, крови слишком много. Он никогда ранее не совершал убийства на месте, всегда «чисто». Убийца обычно не так спонтанен, готовится к каждому покушению.       — А если не он? — процедил Роман. — Этот ублюдок всегда действовал по одной и той же схеме, а тут поддался эмоциям?       Виталий Александрович переглянулся с Мариной Игоревной в немом согласии.       — Блять, — майор судорожно полез в карман в поисках сигарет. — Нам не хватало ещё одного урода, который является подражателем или который пытается нас вокруг пальца обвести, дела лишние в серию подсовывая.       Внутри сущностей каждого оперативника горела светлая искра надежды и веры в то, что даже в самом бездонном омуте преступности можно найти зерно истины. Но теперь та заметно тлела, угасая на их глазах.       — Майор! Старший лейтенант! — орал мужской басистый голос в нескольких метрах от пары. Напарники сорвались со своих мест, подбегая к зовущему. — Здесь чей-то платок в крови и опилках.       Молодой милиционер Валерий Рыбаков ощутил внезапную тревогу, когда, прислонившись к дереву, он заметил маленький платок, чуть затерявшийся среди мерзлого снега. Вздрогнув от неожиданности, он приблизился к нему и хотел было приподнять его палкой, дабы оценить вес и текстуру, однако вовремя получил по рукам от майора, зашипев от жгучей боли.       — Скажи спасибо, что в морду не прописал, — рыкнул Семёнов, садясь на корточки перед уликой. Виталий Александрович оттеснил испуганного парня, вставая рядом.       Марина стояла чуть поодаль от мужчин. Она мгновенно погрузилась в вихрь мыслей и размышлений, пытаясь разгадать тайну этих капель крови. В её воображении расплылись образы матерей и отцов, семей, потерпевших утрату. В то же время, возникли образы потенциального маньяка, хладнокровного и бесчеловечного, позволяющего себе такое изуверское деяние.       Старший лейтенант заметила на ткани нечто выделяющееся, с интересом приблизившись. Во тьме трудно было вообще что-либо различить даже с светом фонаря, рассеивающиеся лучи которого больше доставляли проблем, подсвечивая искрящийся кристаллы снега.       Девушка чуть наклонилась к улике, моментально подмечая, что на платке была явно не грязь или клякса, а скорее что-то вышито. Примерно такой, какую родители вышивали малышам на шапки и рукавички, чтобы в случае пропажи одежду могли идентифицировать.       — Лилии?       Платок стал маленьким фрагментом этой мрачной головоломки, кусочком пазла, который мог в теории открыть целую картину.       Только Марина сразу узнала этот носовой платок, принадлежавший её младшей сестре.       Майор заметил резко изменившееся выражение лица напарницы.       — Ты чего вылупилась на него?       Добронравова, развернувшись резко на пятках, рукой схватилась за мужскую руку, потянув на себя.       — Рома, пожалуйста, попридержи платок у Виталика, — заговорческим шёпотом затараторила женщина, бросая взгляд то на платок, то обратно на мужчину. — Алискин платок это, вот тебе крест. Найди её, пока я на себя внимание в отделе отвлеку.       Добронравова как можно незаметнее перекрестилась, смотря на майора отчаянно. Она не хотела, чтобы её сестра фигурировала в этом деле.       И Рома её прекрасно понял.       — Может местная шпана оставила? — громко заговорил майор, а сам излишне сосредоточенно на ткань уставился. — Да бред это, в самом деле. Чтобы так спалиться...       — Так может впопыхах всё было, — подал смело голос Рыбаков, но продолжать свою мысль не стал, холодея от взгляда майора колкого.       — Нет, — покачала головой Марина, поддерживая разговор сквозь ком в горле. — Подростки этого сделать не смогли, а старшие не настолько бестолковые, чтобы улики оставлять. Но проверить их надо, однозначно.       Роман аккуратно убрал платок в небольшой прозрачный пакет, протянутый Виталием, и протянул его эксперту.       — Так, мы с Мариной Игоревной сначала в отдел, а потом опять на правый берег. Виталик, организуй всё в лучшем виде, но до моего приезда отчёт не формируй. Вместе покумекаем, — мужчина криво улыбнулся в своей излюбленной манере, вызывая смешок приятеля.       — Будет сделано, Роман Андреевич.              

***

      Небольшая комната наполнена табачным дымом, клубившейся у потолка. Для гостей был накрыт стол с закусками и выпивкой.       Всё помещение было наполнено пьяными маргиналами в майках-алкоголичках или дешёвых рубашках, поверх которых на разгорячённые водкой тела были накинуты куртки и пальто. Некоторые из них приплясывали у стола, другие сидели на краю стульев, в коленях держа хихикующих девиц, а те, кто были помладше, стояли чуть поодаль, с завистью смотря на развернувшееся веселье. Все пили, делая передышку в виде танцев, разговоров или игр в карты. Заводная музыка гремела на всю округу, на фоне которой смех и ругань особо перепивших были не слышны.       Девушка вновь оказалась в, так называемом, логове. Сидя в окружении многочисленный коротко стриженных голов, она рассматривала помещение больше не из интереса, а из нежелания столкнуться взглядами с кем-то.       Рядом с Добронравовой тяжело дыша от недавней драки сидел светловолосый Сашка, почёсывая задетое плечо. Аккуратно, чтоб автор не видел, иначе получил бы от старшего по пульсирующему месту, чтоб помнил дольше о собственной глупости.       Было слышно, как кричал и возмущался Вахит, щедро раздавая подзатыльники мальчишкам помладше. Ругал под внимательным взглядом Кащея за невнимательность, за неумение держать себя в руках, пока старший колючим взглядом осматривал лица парней, затеявших разборки у Дома Культуры с мальчишками из противоборствующей «семьи».       Никита сидел на диване, вертя в руке гранённый стакан с алкоголем, не прикасаясь к нему и не присоединяясь к общей суматохе. В другой руке он между пальцев держал сигарету, изредка притягивая её к своим сухим потрескавшимся губам.       — Я вот понять не могу, пиздюки, вы с приездом Адидаса в себя поверили, или я просто раньше ваших обнаглевших морд не замечал? — шумно затянулся, выпуская дым в лицо одному из мальчишек.       Повисло напряжённое молчание, разрывать которое никто не осмелился. Кащея боялись, старались обходить десятой дорогой. А видя его взбешённого, так и вовсе поджилки затряслись у многих.       Челюсти Кащея были крепко сжаты. Он изо всех сил старается держать свои эмоции под контролем, несмотря на то, что каждая мышца в его теле была напряжена, готовой ринуться в действие.       Олег на замечание старшего промолчал. Кутался плотнее в бушлат и губами тонкое древко спички перекатывал. Видно по нему было, как подобное положение его не устраивало, но порядки и иерархию в семье уважал, против слова старшего перед всеми не пойдёт. Мужчина лишь недовольно мальчишек осматривал, что носы вниз опустили, пока кровь с пореза на щеке под глазом кулаком подтирал.       «Сцепились опять», — догадалась девушка, потянув Владимира за рукав верхней одежды, внимание на себя обращая. Из кармана куртки был взят платок Никиты и заботливо протянут его товарищу.       Адидас улыбнулся, принимая заботу Алисы.       — Он тебе ничего не сделал? — стоявший рядом Валера прошептал в женское ухо.       Парень невольно прижимался плечом к плечу девушки из-за нехватки места, бросая взгляд то на неё, то на старшего.       — Да что ж мне ваш авторитет сделает? — чуть улыбнулась, шепча едва слышимо. — Всё лает, да не кусается.       — Ты не обольщайся, Лис. Сама видишь, что он, ну, это, своеобразный чутка, — пробурчал под нос Турбо, кривя лицо в различные гримасы под тихий смех собеседницы.       Он, как и все остальные в группировке, замечал напряжение между Владимиром и Никитой, внимательно следил за тем, как на дискотеке низкорослая фигурка маячила между ними, говоря сначала с Адидасом, а потом с Кащеем.       — Так, Адидас, получается, с ним сцепился на днях из-за тебя?       На заданный вопрос Алиса промычала нечто нечленораздельное, доверчиво в уставшие глаза заглядывая, улыбаясь. Только чуть погодя, тщательно поразмыслив над ответом, девушка заторможено покачала головой.       Устала. С удовольствием бы в парня всем телом залезла, лишь бы взор холодный волчий на себе не чувствовать, да визг Зимы не слышать.       — Думаешь и правда наши средняки всё начали?       Алиса услышала позади себя шепот Вовы, активно обсуждающий в полголоса данную ситуацию с ещё несколькими старшими и подошедшим Вахитом, который откашливался после продолжительного крика.       Ребята, те самые, что минутами потирали свои сопливые холодные носы и вжимались под грозным взглядом старшего в бетонную стену, сейчас же грудь колесом вперёд выкатили. Мальчишки наперебой принялись на старшего жаловаться Адидасу, в красках описывая, как он их эксплуатировал, как зэкам, друзьям Кащеевским, помогать заставлял или на общаг с них собирал всё больше и больше, оправдываясь экономическими проблемами союза.       — Да хрен Кащея поймёшь, — просипел один из подростков, в сторону старшего взгляд кидая. Нервничал. Боялся, что тот их разговор услышит. — Слышал, он бизнес какой-то мутит с наркотой. Целая схема там у них с Домом быта...       — Да какой бизнес? — выплюнул раздражённо Зима. — Кащей мужик здравый. Вот только на днях с пацанами местный наркопритон накрыли. Гнали этих сук из Казани пинками.       Девушка поморщилась, отодвигаясь от голосов подальше. Добронравова искренне не понимала, что здесь делала. Невероятно клонило в сон.       Несколько раз девушка намеревалась вскочить с насиженного места и пойти домой. Ноги затекли, а виски раскалывались от царящего напряжения. Однако Валера её остановил, натягивая свою шапку на девичий лоб.       — Я пизды получать не хочу, Лис. Кащей и так злой, как чёрт. А если узнает, что мы тебя упустили, тогда точно землю жрать заставит.       «Действительно ведь заставит», — тяжело вздохнула. Перед закрытыми веками картинка промелькнула, как Никита с ней за руку в зал зашёл, игнорируя недоумённые взгляды универсамовских мальчишек.       Алисе только и оставалось, что кивать, подстраиваясь под правила чужой игры. Ждала, носком ботинка пол ковыряя, пока краем уха не услышала разговор между Никитой и каким-то мужчиной, подсевшему к нему на диван.       О чём они тихо переговаривались было непонятно, однако девушка невольно вздрогнула, заметив, как Кащей сделал резкий глоток, выпивая водку на половину, сморщившись.       Никита привык контролировать, быть тем, кто всем управляет, но сейчас было видно со стороны, как мужчина был сбит с толку словами незнакомого Алисе мужчины.       — …говорят, ублюдок насиловал девку, пока та кровью истекала, — прозвучал басом мужской голос. — На самом то деле, хорошо, что тот её убил. Если б выжила – не было бы от слухов покоя. Никто ведь не знает, что мяньячело с ней делал перед смертью…       Девушка резко замерла, распахнутыми широко глазами смотря в ту сторону, откуда прозвучал разговор.       «Ещё одна жертва», — догадалась Добронравова младшая и, не обращая внимание на недоумённый взгляд Валеры, подсела чуть ближе к мужчинам, ловя на себе моментально взгляд Никиты.       Он смотрел предупреждающе, явно гадая, что ему сделать с любопытной девушкой: пригрозить или позволить подойти. В конце концов мужчина махнул рукой Алисе, подзывая присоединиться к разговору.       Это ей было и нужно.       Кусая щёку изнутри, чтобы не начать нервно улыбаться, она подошла и, тихо поздоровавшись с мужчиной, села на краешек дивана, уставившись на незнакомца своими большими глазами.       — Это Алиса, журналистка наша местная. Как раз независимое расследование ведёт, информацию разыскивает по этим девкам и головорезу.       — Бледный, — кивнул мужчина и, несмотря на острый взгляд Никиты, протянул девушке свою мозолистую ладонь, которую та уважительно пожала. — Вижу, что она не из местных девок – кроткая слишком, не вульгарная. Егором меня зови, раз уж под Кащеем ходишь.       Алиса была наслышана об этом мужчине с данным погонялом. Он был старшим «Чайников» – одной из семей, деливших территорию с «Универсамом», но при этом мирно сосуществовавших друг с другом в отличие от «Разъезда», со старшим которых у Кащея, по рассказам Вахита и Дмитрия, неоднократно случались стычки.       Егор, поджигая предложенную Никитой сигарету, замолчал на пару мгновений, прежде чем пробормотать задумчиво.       — Лицо у тебя знакомое, Алиса. Случайно не родственницей приходишься Добронравовой?       — Нет, — ответила девушка резко, тут же в лице изменившись. Пряча подрагивающие руки в карманах пальто, продолжила как можно более смело. — Следите за языком, Егор. Неужто я настолько вам не нравлюсь, раз меня к ментовским причисляете?       Никита, заулыбавшись, хохотнул громко, горящими от восторга глазами смотря на Алису, чуть за талию рукой её приобнимая.       — Слышал? Наша эта барышня. Столкнулась с ментовским беспределом, вот и во благо наших соотечественников трудится. Похлеще нас ментяр гнилых ненавидит.       Добронравова криво заулыбалась от сомнительного комплимента, но старалась держать лицо. Однако видела, что в отличии от Кащея, Егор относился к этому со скепсисом.       «Не верит, урод», — запаниковала Алиса, глазами бегая из угла в угол.       На глаза бросился недопитый стакан водки, принадлежавший кому-то из мужчин, увлекшимся либо игрой в карты, либо местными девицами. Собравшись с духом, девушка вальяжно откинулась на спинку дивана и, обхватив пальчиками гранённый стакан, чокнулась с Кащеем, выпив содержимое залпом.       Со стороны прозвучал одобрительный свист.       Крепкий вкус обжёг горло, хоть немного отвлекая от вороха мыслей, копошащихся подобно муравьям в её голове.       «Ну и дрянь», — поморщилась девушка и уткнулась носом в рукав своего пальто, вдыхая уличный запах.       — За ваше здоровье, Бледный, — пробормотала Алиса, сдерживая слёзы и рвотные позывы.       Видя заулыбавшееся лицо Егора, она поняла, что была на правильном пути.       Лицо Никиты девушка видеть не хотела. Алиса чувствовала на себе его пронзительный взгляд, понимая, что её выходка обойдётся ей дороже той информации, которую она попытается вытянуть из старшего «Чайников».       — За твоё, красавица, — хмыкнул мужчина, пододвигаясь поближе. — Хочешь о девке подробности узнать. Ну так слушай.       Мужчина, устало разминая затёкшие плечи, монотонным голосом рассказывал пьяным слушателям, как его самого вместе со средняками и несколькими разъездовскими пацанами на допрос вызвали. Как буча поднялась среди «Разъездовских», так как думали, что пацан своих ментовке местной сдал – старшему лейтенанту Добронравовой. Рассказал, как один из парней на сделку со следствием пошёл и как отшили того парня без суда.       — В тот же вечер он ко мне пришёл, хотел к нам вступить. Поначалу хотел прогнать. Нахер он мне отшитый нужен? Так этот Коля передо мной и пацанами на колени рухнул, разревевшись, как баба.       Мужчина всё говорил, смотря рассеянным взглядом в одну точку. Описывал в детальных подробностях, как средняк волосы короткие из головы своей выдирал, крича о увечьях многочисленных на теле той, что под ним ходила, кому предложение руки и сердца на днях сделал.       Подобное слушать физически больно.       Алиса, сцепив зубы, опустила голову чуть вниз. Слушала, кивала головой, а глаз поднять не могла, понимая, что в них слёзы стоят.       Её гнев едва сдерживался, тлея под поверхностью, как лесной пожар, готовый вырваться на свободу. Выражение лица оставалось холодным и сдержанным, но кулаки были сжаты так крепко, что костяшки пальцев побелели.       Поможет. Душу отдаст, наизнанку вывернется, лишь бы больше никто от рук этого душегуба не пострадал, как её мать.       — Развелось всяких мразей в нашем городе, — пробурчал заплетающимся языком один из мужчин под кивки приятелей, склонившись над гранённым стаканом. — Одноклассница моя, Жанка, на такого же упыря наткнулась лет семь назад. Всю её урод искалечил, снасильничал, да только не добил. Видимо действительно она «милость Божья».       —Жукова что ли? — ошеломлённо залепетал другой. — А я то думал, что она жениха нашла себе побогаче после университета и Москву покорять поехала, как мечтала.       — Если бы, — чуть покачал головой тот, что упомянул женщину, потирая тёмную щетину на щеках. — Дома заперлась, да носу не показывает. Лишь с мамкой своей, Татьяной Ивановной, за продуктами за руку ходит.       Алиса сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить, стараясь, чтобы голос звучал ровно и сохранялось самообладание. Несмотря на свою ярость, она знала, что потеря контроля только ухудшит ситуацию.       — Зря она ментам ничего не рассказала.       Никита полез в карман и вытащил из кармана спортивных трико новую сигарету, чиркнул спичкой и медленно затянулся. Его глаза не отрывались от девушки ни на секунду.       Было видно, как Кащея это зацепило. Никогда он не считал себя сентиментальным человеком, но то ли от алкоголя, то ли от того, что представил на месте этой Жанны Алису, на душе стало совсем паршиво.       Его рука, медленно поглаживающая бок девушки, чуть сжала его. Не предупреждающе, скорее оборонительно, видя, как мужчины, поморщившись, переглядываясь между собой.       — Посмотрел бы я, как вы тоже самое вякнули, если б ваших дочек, сестёр или жён из-за этого выродка в закрытых гробах хоронили, — выгнув бровь, он не выказал никаких признаков сочувствия или сожаления от собственных слов.       Это не осталось незамеченным как Алисой, так и Егором. Последний и вовсе покосился на товарища недоумённо.       — Да эти шакалы даже слезинки бы не проронили за них. Разве не так? — ухмыльнулась Алиса злобно, поддерживая слова Никиты, смотря на мужчин оборонительно.       Кащей был устрашающим – все на улицах знали это. Оттого девушка даже не поморщилась, сказав это, зная, кто стоял за её спиной и под чьей защитой она находилась.       Мужчины вмиг затихли, попрятав глаза.       Бледный несколько секунд холодно и расчетливо смотрел на Никиту, а затем одобрительно кивнул.       — Наших девчонок эта паскуда мочит, мокруху в нашем городе воротит. Непорядок.       Он потянулся и взял начатую бутылку водки. Мужчина посмотрел в прозрачную жидкость, его взгляд был пустым и темным. Через мгновение Егор сделал большой глоток из бутылки, поставил бутыль с грохотом и выдохнул. Алкоголь слегка щипал ему глаза.       Никита снова затянулся сигаретой и выдохнул дым вверх. Он также молчал, не говоря ни слова. Выражение его лица было бесстрастным.       Слова об этой женщине всё крутились у Алисы в мыслях. Слишком много изнасилований с особым зверством, чтобы это было совпадение. Она чувствовала это.       — Говоришь, одноклассница это твоя? — девушка немного откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди, глядя на того, кто начал разговор о Жанне.       Получив кивок, Алиса не успела продолжить, как заметила краем глаза на губах Кащея. Он взглянул на часы.       — Ты слышал барышню. Бери своих корешей и приведи мне эту Жанну. Бодягу разведём с ней.       Но не успели мужчины сделать и шагу, как пороге застыла крупная фигура в зимнем тёмном пальто, припорошённое снегом.       В зале повисла тишина, прерываемая громогласным возгласом Кащея.       — Мужик, тебе чё здесь надо? — Никита подскочил с насиженного места, надвигаясь на пришедшего. — Мама не учила, что если нос не туда сунуть, то его могут оторвать?       — В участке тоже самое напишешь, — незнакомец вальяжно вышагал из тени, открываясь многочисленным взглядам.       Откинув в сторону тлеющую папиросу, он неторопливо выудил из широкого кармана знакомую девушке красную корочку, заставившуюся тотчас напрячься. Она помнила, что точно такая же была у Марины.       Комок подступил к горлу, перекрывая дыхание.       — Майор Семёнов, — представился, огибая взглядом помещение. Заметив, что несколько подростков подскочило со своих мест, рыкнул. — Всем остаться на местах.       Вслед за мужчиной зашло несколько человек в форме. Напряжение росло, становясь удушливым и практически ощущаемым физически.       — А у нас менты теперь произволом занимаются? — вперёд вышел Егор, вставая рядом могущественной фигурой рядом с старшим. — Вам чё здесь надо? Это частная территория.       — Ага, — кивнул Бледному безучастно майор, достав папиросу и зажав её между губ. Длинный шрам натянулся. — Волжских территория, помню. Только хуй я клал на всё это, честно говоря, — спичка милиционера, поднесённая услужливо к лицу вышестоящего, вспыхнула, освещая мало привлекательные черты. — В ваших же интересах сейчас со мной сотрудничать. Детали пиздюкам и средняку объяснять не буду, не ваших умов дело, но мне нужен старший ваш. Кащей, если не запамятовал. С ним только говорить буду.       — Ну я, — Никита шагнул вперёд, закрывая товарища своей спиной.       — Хорошо, — выдохнул Роман устало.       Семёнов улыбнулся почти по-доброму, видя озлобленность и недоверие к своей персоне.       Мужчина открыл было рот, чтобы спросить, где им можно было бы спокойно побеседовать, как в спину прилетело:       — Гнида ментовская! — едкая усмешка сорвалась с уст Марат. Мальчишка выскакивал из-за спин старших, тявкая на майора, словно злой щенок.       — Марат, — рыкнул Никита хором с подоспевшим Владимиром, брызжа слюной на глупого мальчишку.       Сердце замерло, покрываясь ледяной коркой. Алиса подскочила к подростку, дёрнув его под чужими взглядами на себя, пряча за высокими спинами старших и суперов. Адидас младший забился в девичьих руках, пока не был усмирён подзатыльником и подскочившим к ним Вовой.       За их спинами прокатился возмущённый гомон. Все объединились в возмущении к наглому поведению представителей правоохранительной системы, выкрикивая оскорбления и насмешки.       Статные милиционеры изменились разом в лице, дёрнувшись к языкастому пацанёнку. Они почти сорвались с места, если бы не Семёнов, молча остановив их взмахом руки.       Его внимательный взор упал на русую макушку девушки.       — С удовольствием отправлю тебя в воспитательную колонию по сто девяносто второй, — майор, не менее едко, чем посланная ему ухмылка, выделил последнее слово.       Мужское лицо преобразилось, едва он понял, кто удерживал в своих объятиях паренька в приметном объёмном пальто.       Добронравова также вспомнила суровое лицо Семёнова, перед которым, глотала горькие слёзы в местном отделении милиции во времена следствия по делу смерти матери.       Грозным незнакомцем оказался никто иной, как напарник её сестры.       — Где мы можем побеседовать, Кащей?       Мужчина молчал. Его глаза выражали недоверие и сдержанную ярость. Было видно, как старший тщательно обдумывал свой ответ, не беспокоясь о потраченных секундах.       Однако это чувствовала всем своим нутром Алиса. Не сводила взора с майора и его подчинённых, подмечая, как стремительно они теряли всякое терпение, как скользили пальцами вдоль карманов, в котором, девушка была уверена, покоилось табельное оружие.       Добронравова готова была сорваться с места. Встать на ноги и, если не помчаться вон, то уже привести сотрудников милиции к ближайшей комнатушке и, хотя бы немного, разбавить накал эмоций, ослабить его.       — Пройдёмте, майор. Поговорим с глазу на глаз без ваших шавок, — Никита ухмыльнулся, определённо ощущая себя на лидирующей позиции на собственной территории.       Они оба понимали это.       Роман кивнул, не переча местному авторитету. Майор поднял руку, предлагая тем самым закрепить наглядно согласие Кащея на сотрудничество.       Девушка внимательно наблюдала за действиями Семёнова, якобы сгладить шероховатости их первой мало приятной встречи. Попытка ответить на рукопожатие Никитой означало бы безукоризненное подтверждение некого партнёрства с «ментами» на глазах молодых парней, горящих идеей ненависти к милиции. Алиса знала, что это было сделано Романом не из мнимой попытки дружелюбия, а из мыслей подрыва авторитета перед старшими, считавшиеся боевым ядром банды и являющимся абсолютным большинством в группировке.       Она молилась, чтобы и Кащей это уяснил, однако опасения превысили доверие к мужчине и страх перед наказанием за самонадеянность.       Внезапно их взгляды с майором столкнулись. Она видела, что Роман узнал её.       Алиса замялась, сжимаясь всем телом под тяжёлыми взглядами мужчин. Она чуть видимо качала головой, пыталась вжаться спиной в диван, лишь бы майор Семёнов сделал вид, что обознался, не разоблачил её. И если незнакомцы смотрели на неё с интересом, ожидая продолжения, то Кащей взглядом старался прожечь, уничтожить.       Алиса боялась смотреть на Никиту, ощущая буквально телом его взгляд.       Он догадался. Кащей прекрасно видел, как широко заулыбался майор, поймав девчонку буквально за руку на лжи.       Роман проникновенно смотрел то на старшего, не просто главаря местной группировки, а человека, известного своей нелюбовью к закону и презрением к любым формам власти, то на Добронравову, подмечая знакомые черты.       — Ты не представляешь, как похожа на Марину… такая же неугомонная девица, — пробубнил мужчина. — Девчонку возьми с собой. К вам обоим есть разговор.              Майор подписал ей смертный приговор.              Алиса кивнула, опуская голову вниз в страхе столкнуться с разъярённым взглядом старшего. Видела, как эти переглядки его абсолютно не устраивали, отчего острые скулы ходили ходуном под бледной кожей.       — Все съебались! Сунетесь сюда тогда, когда я позову, — рявкнул Никита. В несколько широких шагов он настиг девушку, до боли хватая ту и утаскивая за собой. — Майор, за мной.       Вахит перечить старшему не смел, хотя оба понимали, что не имей Никита такого статуса – получил бы в морду со всей силы. Он обеспокоенно смотрел паре вслед, кулаки сжимая.       Алиса же еле успевала передвигать ногами за мужчиной, то и дело норовя упасть перед ним на колени, раздирая их в кровь. Она ни разу не видела его настолько взбешённым.       Девушка слышала шёпот за спиной:              — Она ментовская?       — Я всегда говорил, что-то с ней нечисто.       — Ага, мутная она какая-то. Между пацанами давно молва ходит.              Движения старшего были резкими и пугающими.       — Сидеть, — прикрикнул тот на Добронравову, замечая, как та встать пытается.       Приказа не ослушалась, наблюдая напряжённо за тем, как Никита по комнатке с бутылкой водки носится, рюмку выискивая. Найдя пропажу, он со звоном опустил её на стол, наполняя до краёв. Было особенно неприятно видеть, как Кащей жидкость залпом выпил. Отца моментально вспомнила, отчего невольно нахмурилась, вызывая у мужчины едкую усмешку.       — Не нравится, мышонок? — обманчиво ласково пропел, пока у самого глазища от злости горели. — А мне не нравятся, когда мой авторитет перед другими нарушают.       Рюмку пустую в сторону отставил, потянувшись ладонью к девушке. Схватил пальцами девичьи щёки, к себе лицо приближая.       — Я ведь по-хорошему просил слушаться, не врать, а ты решила против моего слова пойти, перебить, унизить прилюдно.       Добронравову затрясло. Она остолбенела каменной фигурой в жёсткой хватке, даже не подумав вырваться. Смотрела в блестящие гневом глаза смиренно, тяжело дыша.       Застыла, не веря всему тому, что сейчас происходило.       К тому моменту в каморку зашёл Семёнов, бросившись удерживать взбешённого мужчину.       — Совсем берегов не видишь со своей властью? — Роман заломил бандиту руки за спину, отбрасывая в сторону двери. Раздался глухой шлепок — Не трожь её!       Только тогда Алиса ощутила возможность двигаться. Она непроизвольно дёрнулась к шипящему на полу мужчине, сразу же отдёргивая себя и садясь обратно на диван.       Крепкая хватка всё ещё явно ощущалась на лице, отдавая болезненной пульсацией в области левой скулы.       Кащей, хрипяще посмеиваясь, поднялся на ноги. Молчаливое противостояние, нарушаемое лишь тихими дыханием мужчин, дошло до предела через жалкие пары секунд. И тут, словно гром из ясного неба, разразился первый удар.       Мощный прямой удар пронзая воздух, приблизился к майору. Под оглушительный женский визг Роман молниеносно попытался его парировать. Кости трещали в столкновении конечностей, однако ни один из мужчин не дрогнул, не поморщился.       Шлепки и глухие удары кулаков разносились по комнатке. Оппоненты падали друг на друга, разбивали лица и носы об пол и деревянный столик, чудом не задевая плачущую навзрыд Алису, что вжалась в рваную обивку грязного дивана и умоляла мужчин остановиться.       С каждым ударом возрастала напряженность, а дух борьбы в их сердцах горел сильнее. Кровь стекала по красным мордам, но они не испытывали боли. Был только гнев, решимость и азарт схватки.       — Перестаньте! Хватит!       Мужчины же продолжали свой бой с безумным рвением, словно смерть и жизнь были единственными вопросами.       Алиса, бегло осмотрев комнату, подскочила к открытой бутылке со спиртным и со всей имеющейся силы кинула бутылку на пол, разбивая сосуд с громким звоном. Жидкость в то же мгновение окропила поверхность, попадая на ноги борющемся.       Майор и автор замерли, уперевшись взглядами сначала на источник звука, а после на девушку, безостановочно шмыгающую носом.       — Хватит, — шептала, срываясь на тихий плач. Нервы были напряжены до предела, эмоции через край выплёскивались. Воспалённые белки защипало от новой порции горячих слёз. — Роман Андреевич, я вас прошу, не трогайте его, — зубами в костяшку вцепившись, беспокоясь, что иначе себя в руках сдержать не сможет.       Семёнов, отошёл в сторону, утирая пот и кровь со лба и подбородка. Каким бы не было огромным желание закончить начатое, понимал, что сейчас нет времени.       Гадкая злобная усмешка губы Кащея осветила, костлявой хваткой на девичьей шее сжимаясь.       — Ты, ментяра, её специально под меня подложил? — дрожащее от перенапряжения руки потянулись к карману спортивок в поисках сигареты.       Майор, хмыкнув, папиросу свою протянул мужчине, поджигая кончик. Распахнул сухие кровящие уста, чтобы ответить, но был нагло перебит бандитом.       — Зачем голову мне морочишь? А, мышонок? Умолчала, что ментовская шлю...       — Рот закрой, — прорычал Роман, кровь сплёвывая в жижу из грязи и водки под ботинками. — Ты сейчас говоришь с сестрой старшего лейтенанта. Никто не ожидал, что она с тобой ошивается, — знал, что лишь через сотрудничество с этим человеком можно было продвинуться в поиске маньяка, который терроризировал город, но видеть, как тот сорвался на ближайшей родственнице его коллеги было выше сил Семёнова.       Девушка головой закачала, носом шмыгнув. Нутром ощутила, как мимические морщины зашевелились от бесшумного смешка.       «Лучше бы накричал, чем таким тихим был», — поёжилась под колючим взглядом Кащея, обнимая себя в защите.       — Сестра, значит...       — Да! — перебила, рявкнув на мужчину.       Догадывалась, что тот её ударит, но готовилась к подобному исходу, вполне ожидала, что Никита был на это способен. Пусть и понимала, что и так лишнего себе позволила, однако грубого слова в свою сторону допустить более не могла – перед глазами образ матери стоял, смотрящий на дочь с осуждением.       — Моя сестра – старший лейтенант Добронравова Марина Игоревна, — впервые тон на мужчину повышая, пока внутри всё сжималось от злости и обиды. — Она знать не знает про тебя и универсамовских! Не знает, потому что занята расследованием убийства девушек и нашей матери! Это ты хочешь услышать?! Отлегло от сердца? Скажи же мне! — в потемневшей зелени глаз плескалось разочарование и бешенство. Между ней и Никитой воцарилось болезненное молчание, пока в мгновение её внутреннего кипения, пронизанного горестью и яростью, девушка не подняла свой голос до последнего предела. Крик отчаяния и злости пронзил воздух, разносясь по комнате.       — Не делай из меня злодея, — процедил Никита, скрипя слышимо зубами. — Не моя вина в том, что в твоей башке блядские опилки! Ты, сука, под меня лечь готова была, чтоб ублюдка этого найти. Стелилась, глазки строила.       Мужчина грубил. Хотел, как можно сильнее унизить Добронравову, уколоть. У него это получалось лучше всего.       — И что?! — стены отражали звук её раздирающего горло вопля, который казался неистовым вихрем звуков, вплетавшихся в окружающую обстановку. Через пару мгновений, Алиса прошипела, руками вцепившись в стол до побелевших костяшек. — Я бы и легла. Без всякой мысли ноги раздвинула перед тобой, если бы ты и дальше был хорошим мальчиком, только знаешь что?       Игнорируя обеспокоенный взгляд майора, Алиса подошла к Никите ближе. Осколки разбитой бутылки хрустели под её ногами.       — Я бы под любого выродка легла, если б он мне голову этого урода принёс. Но на твоё счастье, ты оказался полезнее, — шипела, от злости, не боясь впервые Кащея не грамма.       Алиса использовала его же оружие.       Мужчина дёрнулся вперёд, хватая рукой девушку за лацканы пальто, теребя Добронравову в своих руках, словно тряпичную куклу. Его руки буквально подрагивали от бешенства.       «Ударить хочет», — промелькнуло в мыслях девушки. Она зажмурилась до белых точек под веками.       Но проходила одна секунда за другой, а Кащей всё бездействовал.       Алиса ощутила горячее дыхание на своей щеке, а после услышала хриплое:       — Удавлю тебя, сука! Удавлю! — он издал громкий рык, его тело напряглось.       Челюсть напряглась, а глаза потемнели. Алиса глубоко вдохнула, от чего её ноздри хаотично раздувались и раздувались.       Она не собиралась молчать.       Взяв одну из рук мужчины в свою, Добронравова поднесла её к своему горлу, крепко сжав, от чего кожа вмиг засаднила.       — Так удави! — парировал она. — Вот я, стою перед тобой. Тебе ж не в первой сидеть надо будет.       При этих словах на его лице промелькнула тень боли и обиды, и он не мог отрицать, что они его ранили.       Это отрезвило их обоих.       Никита пренебрежительно оттолкнул девушку от себя, показательно вытирая руки об свои спортивные штаны, в то время как у Алисы сердце разрывалось от этой картины.       Она смотрела ему прямо в глаза, дрогнувшие на короткий миг. Её взгляд был наполнен досадой и исступлением, но где-то в глубине проступала искра надежды, что мужчина услышит, что он всё поймёт.       Звуки в помещении затихли. Алиса осталась стоять перед ним, истощенная и сокрушенная, но стойкая и готовая бороться за то, что для неё было важнее всего – за свою правду, за гордость, которая, как оказалось, ни стоило сейчас для неё ничего при виде отвращения на лице мужчины.       Повисло молчание.       Роман стоял неподвижно, глядя на сцену перед собой: пылающую изнутри Добронравову младшую, измученную физиономию бандита.       Старший – тот человек, который поддерживает порядок системы. Знающий, на кого поднять руку, а кого обходить стороной, как выкрутиться, что и кому сказать. Кащей был именно таким. Он аморальный, но именно и таким должен быть главарь «пацанов», о чём забывала Алиса.       Но при виде младшей сестры его напарницы, в глазах майора промелькнуло нескрываемое уважение.       Прерывая молчание, которое тянулось застывшим натяжением, майор шагнул вперед, возобновляя первоначальные планы.       — Алиса, — Семёнов рухнул на ближайшее кресло, отбросив брезгливым жестом найденную ранее улику на покосившийся стол. Платок шмякнулся на лакированную поверхность, открывая вид на вышитые белыми нитками лилии, покрытые пятнами крови. — Это было найдено в районе Победного в районе лесополосы рядом с колхозом.       Девушка чуть склонилась над тканью в крохотном прозрачном зиплоке вместе с мужчиной, внимательно рассматривая выбившиеся нитки на потрёпанном сокращении. Она сразу узнала свою вещь и более того моментально вспомнила, кому именно отдала её.       Побледнев, она вспомнила недавние слова Егора, рассказывающие о некой девушке бывшего разъездовского средняка. Всё встало на свои места.              — Алиса, — протянула руку в ответ, мягкую сжимая, пальцами оглаживая. — А почему Кошель? Не Кошелёв ли парень твой, случайно?              — Моё, — прошептала едва слышимо, чувствуя, как ноги становятся ватными.       Семёнов заметил активный мозговой процесс, ярко отразившийся на лице Добронравовой.       — Знаешь, куда мы сейчас едем?       Алиса кивнула, понимая, что у неё нет сил, чтобы что-либо сказать.       — О чём ты, майор? — недоумевал Никита, обращаясь с вопросом к Алисе, игнорирующей всеми силами его существование.       Кащей подошёл к девушке ближе. Он посмотрел на Алису так, будто у неё выросла вторая голова.       Только Добронравова на него даже не посмотрела, пребывая в смятении и откровенном ужасе. В голове крутилась только одна мысль: «Кто угодно, но не она».       Мужские руки схватили Алису за плечи, и он сжал их немного сильнее, чем было необходимо.       Она чувствовала, как его пальцы подрагивали на её хрупких плечах.       Оставаться здесь не хотелось. Девушка была рада ухватиться за предложенную возможность сбежать прямо под носом Никиты. У неё просто не было сил объясняться.       Но мужчина и без объяснений всё прекрасно понял, видя капли крови на платке Алисы.       Никита раздражённо выдохнул пар изо рта, из хватки девушку медленно выпуская под холодным взглядом майора и отстранённым девичьим.       — Я тебя отвезу.       — Нет, — отрезала попытки на дальнейшее сближение Добронравова, выбегая из комнатки.       Мышца в грудине сжималась, выла от боли, разрываясь между сильным желанием уйти и развернуться к мужчине, остаться, чтобы уткнуться носом ему в грудь и завыть.