Глава 11

      30 апреля 1989 год       №13947798       Отправитель: XXXXXXXXX XXXXXXX XXXXXXXXXX       Получатель: XXXXXX XXXXXXXX XXXXXXXXXX       Здравствуй, дорогая XXXXXXXX!       Передачу я твою получил, за что безмерно благодарю, душа моя. Как только получил домашние вещи, так сразу в камере домом запахло, руками твоими, волосами внучка, хоть и стыдно писать тебе, просить о чём-то.       Ты уже знаешь, каким я оказался мерзавцем. Мои демоны выбрались наружу, а я так и не смог найти в себе силы обуздать их. Я даже не могу представить, через какие испытания сейчас проходишь ты и наш Вовочка из-за меня, но сердечно прошу за это прощение. Всё это началось у меня уже давно, поэтому, голубушка моя, не суди себя, не бери грех на душу, виня кого-то другого за мои злодеяния. Я рассказывал тебе о своём тяжком детстве и в частности об отце. Знай, что нет на свете монстра страшнее меня. Я уподобился своему создателю, сначала мечтая, а потом, по мере появления возможностей, желая осуществить свои грязные фантазии.       XXXXXXXX, я человек уже конченный, обречённый. Лишь одна надежда у нас с тобой на то, что признают у меня отклонения в здоровье. Молись, как только можешь за меня, за спасение души моей, потому что без тебя мне не жить.       Письмо это сожги после прочтения.       С глубоким уважением, навеки твой.              

***

             XX марта 1989 года              Вечер опустился на Казань уже как пару часов. Звезды и луна не светили, прячась за тучами и лишь изредка показывались на глаза редким прохожим, которые практически не встречались на пути. Мороз оставался румянцем на щеках и кончике носа, заставляя замерзшие пальцы периодически опускаться в карманы тонкой куртки, пытаясь поймать малейшую надежду на тепло.       Дмитрий шмыгает носом, подходя к знакомому подъезду. Поднимает голову, желая взглянуть в темные окна второго этажа и понять направление. Незнакомое до этого волнение бушует где-то в груди, а красные от колкого холода пальцы сжимают покрепче букет цветов. Взгляд светлых глаз тут же опускается к ним, а на лбу появляются едва заметные морщины.              Рынок, как всегда бывало по вечерам, заполнен народом. У некоторых продавцов было и вовсе не протолкнуться – все хотели заполучить как можно больше продовольствия, пока его не схватил кто-то другой. Бурунов вышагивал по затоптанным снежным тропинкам, выискивая глазами то, зачем пришел. Под ногами смешался снег и грязь практически забирая в свое «царство» и без того убитые временем кроссовки.       Повсюду стояли небольшие палатки, у которых сидели продавцы и завлекали к себе посетителей, но одно место выделялось. Женщина, что торговала цветами, сидела на деревянной табуретке перед узким столиком, на котором были выставлены различные букеты. Мороз не щадил и их – бутоны подвяли, требуя воды и тепла, что было просто недосягаемо в такую погоду.       Где женщина их выращивала, парня не интересовало. Он подошел ближе, становясь рядом с мужчиной, который уже выбирал букет. Дмитрий опустил взгляд на предложенные товары, оглядывая каждый и выбирая, какой может понравиться той, ради которой он потащился в этот мороз на рынок.       Торговка на подростка должного внимания не обращала, все щебеча что-то пожилому мужчине перед ним в очереди. Он кивал практически на каждое её слово, мямля что-то неразборчивое в ответ. Видимо, стоял он тут уже не первую и даже не десятую минуту, все никак не способный определиться с выбором подарка.       Дима опустил взгляд на небольшие листы бумаги у каждого букета, придавленные небольшими камушками, чтобы не быть унесенными ветром. Рука в кармане нащупала лишь то, что он взял из дома на общаг, лишней копейки у него не было. Хотя, покупать он ничего и не собирался.       Когда мужчина все-таки остановил свой выбор на небольшом букете красных гвоздик и женщина поспешила искать сдачу, рыская в небольшой авоське, парень заметно оживился. Пока оба человека были увлечены не им, руки сами потянулись к первому попавшемуся букету и припрятали его под курткой. В этот же момент он развернулся, уходя прочь как можно скорее, скрываясь от недовольного взгляда мужчины. Кажется, он сразу заметил что-то не то, однако не сказал ни слова.              Дверь парадной открылась и из неё вышла шпана, позволяя Бурунову наконец-то скрыться от мороза в прокуренном подъезде с облезлыми стенами.       Блеск металлических перил и причудливая игра света от настенного фонаря создавали игру теней и света, мгновенно привлекая внимание и создавая умиротворённую атмосферу. Побелённый потолок, усыпанный трубами, напоминал Диме о городском пейзаже, в серости многоквартирных домов которых мелькали жёлтые местами проржавевшие трубы, которые транспортировали газ. А электрический щит на стене, казалось, тайно наблюдал за каждым судорожным входом и выходом парня, подобно сторожу, охраняющего спокойствие советских граждан в этом пространстве.       Глубокий зеленый цвет стен заметно успокаивал. Бурунов вспоминал, как мать зачитывала ему статью в местной газетёнке, что после окончания Великой Отечественной войны неизрасходованные запасы краски этого цвета оказались столь велики, что Никита Хрущев велел не только красить новостройки только ею.              — Они зрительно расширяют комнату и создают комфортную для глаз среду, — бубнила под нос женщина, не отрывая взгляда от помятой статьи в «Комсомольской правде».              Поднимаясь по лестнице выше, Дмитрий остановился у почтовых ящиков, вспоминая номер нужной квартиры. Цветы заметно подвяли, заставляя его злиться на стоявший на улице холод – если бы не он, то букет выглядел бы более презентабельно. Но делать было уже нечего, придется оставить все, как есть.       Старая темно-коричневая дверь с номером «57» обитая дерматином, создавала своим интересным ромбовидным узором уютный образ, наполненный теплотой и комфортом. Было ли это его личным восприятием, или дело было в людях, находящихся по ту сторону квартиры – Дима до конца не разобрался.       Звонок.       Трель раздалась по всему этажу и, казалось, проникала сквозь замочные скважины соседних квартир, беспокоя жильцов. Дима невольно размышлял об этом, убеждая себя в том, что сильных мук совести не он испытывал, несмотря на нервно сжатые ладонью стебли подарка сквозь тонкую бумагу. Не понимал парень, откуда взялись подобные мысли и с какого момента его внимание стали привлекать столь незначительные мелочи вроде чьей-то тревоги.       Уверял, что не трогало, а перед глазами стоял хмурый взгляд исподлобья Алисы, качающей головой неодобрительно.       За дверью послышались шаги. Мягкой поступью некто приближался к нему, от чего на лице парня сильнее проявлялось беспокойство, а букет становился всё тяжелее.       Квартира под номером пятьдесят семь открылась не сразу, хотя было слышно, что человек уже подошёл достаточно близко. Дмитрий терпеливо ждал, понимая, что времена были далеко не спокойные, вынуждая граждан оставаться начеку даже в собственном доме, их личной крепости.       — Да свои, свои это. Открывай, — пробормотал подросток, улыбаясь после того, как за дверью послышался звонкий женский смех.       — Ты бы ещё дольше молчал, — прощебетала Светлана, распахивая дверь. На лице женщины красовалась широкая улыбка.       Она стояла в своём привычном наряде – растянутом домашнем халате, чуть оголяющие пухлые колени. Светлые волосы средней длины были взлохмачены, секлись на концах, оттого некоторые волоски были заметно короче остальных, выбиваясь из общей картины.       «Далеко не красавица» — сказали бы многие мужчины, а у Бурунова ком в горле встал настолько плотно, что даже вздохнуть не получалось. На Светлану смотрел не отрываясь, в голове прокручивая нравоучения самому себе, мол ведёт себя как пятиклашка, а не как ровный пацан.       — Турку на плиту ставь скорее. Пока до тебя шёл – чуть яйца не отморозил, — подросток, глаза в пол опуская, вытянул руку с подвядшими гвоздиками вперёд, едва по носу не ударяя Светлану комично дёргано. — Держи, Светик. С прошедшим тебя.       — Ой, какие мальчики в этом вагоне, — посмеивалась женщина, цитируя фразу из небезызвестного фильма, одну руку к цветам протянув, а другой Диму за собой следовать зазывала.       Звонкий голос, звучавшей для парня мягкой мелодией, вызывал вдоль позвоночника мурашки, вынуждая улыбаться глупо и дурашливо, словно под замызганной черняшкой.       — Проходите, девушка, проходите... от греха подальше, — ответил с усмешкой Бурунов, заходя в прихожую.       Стены оказались необычно яркими и красочными благодаря множеству картин, висящих поверх желтоватых обоев с повторяющимся геометрическим орнаментом, которые явно ещё пару лет назад были белоснежными.       «Смело» — думал Дмитрий, скидывая с острых плеч впопыхах верхнюю одежду, топчась на месте и оставляя после себя грязные следы на коврике.       Несколько винтажных предметов, разбросанных по всей прихожей, выглядели как артефакты из другой эпохи. Старинные часы, которые тикали поодаль от пейзажа, собственноручно написанного Светланой, создавали чувство временного парадокса, словно время здесь текло по-особенному.       Освещаемый мягким светом одиноко висящей лампы на тонком проводе, парень ощущал странное волнение, ступая по лакированному полу, который скрипел под его ногами. В воздухе ощущался запах древесины и тепла, смешанный со сладковатым ароматом жареной печени вперемешку с луком и перцем.       Кухня встретила Дмитрия приятным теплом от радиатора у стены, который нежно обогревал помещение, вызывая лёгкую дрожь от резкого перепада температуры. Его взгляд мгновенно устремился к окну, через которое открывался великолепный вид на ночной город. Мерцающие огни зданий добавляли загадочности и романтики этому зимнему вечеру.       Комната была украшена домашними растениями, которые создавали ощущение природной свежести в помещении. Рядом с раковиной стоял завядший букет цветов, добавляя общей домашней атмосфере нотку уходящей зимы.       — Кащей? — утвердительно спросил подросток, бросая взгляд на сгорбленную фигуру девушки за столом, выводящей карандашом на листах блокнота в твёрдом переплёте одно слово за другим.       Взглянул на свою подругу и остолбенел, не сумев проигнорировать яркое изменение в её внешности.       — Совсем с катушек слетела, дура?! — вскрикнул Дима, бросившись рывком к Алисе и став ощупывать её светлые волосы.       Алиса нервно улыбнулась, отвечая другу лишь тогда, когда тот на дрожащих ногах опустился рядом с ней на стул. Мальчишеская ладонь трогать голову Добронравовой, ошарашенно открывая и закрывая рот, подобно рыбе, выброшенной на берег.       Подняв ладонь с несколькими прядям, парень с замиранием сердца наблюдал, как поблёскивал золотистый пигмент на волосинках. Цвет был безусловно красивым, непривычным для Дмитрия, но визуально освежавшим и делавшим лицо девушки более молодым, подростковым.       «Как солнцем поцелованная», — подумал парень, с грустью всматриваясь в сожжённые кончики.       Позади засеменила Светлана, носясь с букетом гвоздик из угла в угол в поисках вазы. Исходя из спокойствия женщины именно она и красила Алису.       — Солнышко, — прошептала, закрывая записи с шелестом под пристальное внимание Бурунова. Девушка устало облокотилась на плечо подростка, устало вздыхая. — Потом всё объясню, хорошо?       Голос женский был хрипловатый и тихий, словно Добронравова младшая подхватила простуду и теперь мучилась от боли в воспалённом горле.       — Кто тут из нас ещё «солнышко», глупая, — бурчал Дима, насупившись, медленно выпустив пряди из рук. — Точно дура. Подо мной бы ходила – башку бы снёс с плеч. Как вообще Кащей это не пресёк?!       — Он ещё не видел. Ну, не будет же он мне волосы с корнем выдирать. Скажу, что краска не смывается.       — Думаешь поверит?       — Ещё бы, — хохотнула Светлана, вмешиваясь в разговор. — Я такой раствор разбодяжила, что от нашего лисёнка химией за версту пахнет. Там хочешь не хочешь, а поверишь.       Дима вопросов лишних задавал, как бы не хотел. Он кивал подобно болванчику, бубнил под нос нечто нечленораздельное, но в душу девичью не лез. Явно было видно, что ей было не до осуждения Бурунова, бандитской романтики, работы на заводе и прочих мирских проблем.       Это видели и понимали все, кто хоть немного был приближен к девушке.       Максим Вячеславович, начальник суровый, всегда отличавшийся требовательным обращением к своим подчиненным, с завидной регулярностью вылавливал Дмитрия у сварочного поста или рядом со станочниками в огороженном павильоне для курения, подзывая его в сторону для разговора тет-а-тет. Подросток дураком никогда не был, поэтому понимал, на какую тему будет вестись беседа.       Каждый второй работник предприятия непосредственно столкнулся с трагической утратой, которая постигла их молодую коллегу и подчиненную, юную Алису. Недавно потерявшая мать, девушка оказалась в сложной эмоциональной ситуации, поглощенная сильным горем и пустотой, оставшимися после ушедшего родного человека, пусть и старалась держаться, углубляясь в работу часто и местами бездумно.       У Максима Вячеславовича, чьё сердце было всегда скованно строгостью и профессионализмом, проснулась неподвластная разуму теплота и сострадание к молодой девушке. Оттого мужчиной прогулы и периодическое отсутствие на работе перестали быть простым нарушением трудовой дисциплины.              — Алисе скажи, что супруга моя, которая в районной больнице работает, ей больничный оформила на три недели. С бюрократией она всё решит, пускай девчонка не суетится. Ты, малец, напарнице передай, что мы с мужиками в обиду ни её, ни Игоря не дадим. С последним я лично потолкую, хватит мужику собственными руками себя в могилу закапывать рядом с Ленкой, — из внутреннего кармана мужчина достал скомканный желтоватый лист и протянул его подростку.       Дима, сжимая мозолистыми пальцами важный документ, к груди его прижал, тихо начальника поблагодарив.              Открытие больничного листа на работе в СССР осуществлялись строго по установленным законодательством условиям и основаниям. Для того чтобы воспользоваться больничным листом, работник должен был самостоятельно обращаться в медицинское учреждение, как правило по месту жительства, для прохождения медицинского осмотра и установления диагноза.       Основания для выписки больничного могли быть различными: заболевание, травма, операция и другие состояния, которые временно или постоянно могли ограничивать работоспособность сотрудника. Врач, проводивший осмотр, на собственном основании и в совокупности с медицинской документацией, принимал решение о выдаче больничного листа.       Сам больничный лист представлял собой официальный документ, удостоверяющий наличие у добропорядочного гражданина веских причин для временного освобождения его от трудовых обязанностей. Обычно на нём указывались диагноз, период недееспособности, а также рекомендации по дальнейшему лечению и режиму работы.       После выписки больничного листа сотрудник должен был представить его в кадровую службу организации для оформления и учета временного отсутствия на рабочем месте       — Старший все возраста собрал пару дней назад, розыскную ориентировку составил на парнишу одного, мать вашу. Только позже до меня дошло, что тот, о ком Кащей спрашивал, знакомый наш с тобой оказался, — произнёс Бурунов, разрывая затянувшееся молчание. Краем глаза заметил, как Алиса заинтересовано лицо на него подняла, молча уставившись. — Чайники тоже безучастными не остались. Бледный тоже всех на уши поднял, мало ли и на их территорию эта напасть пришла, а они и не в курсе. Ничего объяснить не хочешь?       — Мы как раз тогда и виделись в последний раз, — уголки губ девушки дёрнулись в лёгкой улыбке.              — Никита, у меня просьба личная к тебе есть.       Запах свежести проникал сквозь приоткрытое окно, наполняя помещение. Постепенно этот аромат сменился в комнате иным – пряным и мясным, придавая небольшой кухне приятную теплоту и уют.       — И что же это?       — Всё по тому же расследованию, — Алиса, готовящая ужин, стояла за старенькой плитой, с головой уходя в процесс приготовления блюда. Мягкий свет лампы бросал теплые отблески на стены. — Не знаю, могу ли я просить о подобном, но есть один человек, которого мне нужно найти.       Никита наблюдал за ней, пока она работала. Вид девушки на его кухне казался таким естественным, что заставил его о чём-то задуматься. Это была странная концепция, но впервые он почувствовал в груди незнакомое, но приятное тепло. Вот почему он так разозлился на неё за то, что она сбежала раньше.       — Мужчина или женщина?       — Мужчина.       — Ты определённо мотивируешь меня на его поиски, моя тихушница, — Кащей затянулся сигаретой, не сводя пристального взгляда с женской фигуры.       Это был не гнев, а скорее отчаяние. Мужчина понимал, что не может позволить кому-либо другому отнять её у него ни на мгновение.       Добронравова младшая тихо засмеялась, покачивая головой из стороны в сторону.       — А если бы я упомянула, что тот, кто мне нужен, был чистоплотным?       — Я б с пацанами с удовольствием посмотрел на навыки человека в уборке со сломанными руками, мышонок.       Как обычно, он позабыл о том, что навёл беспорядок в своей квартире после шумной гулянки со своими приближёнными пацанами. Кащей не любил прибираться, предпочитал проводить время в постели или в спортзале, за что и получил нагоняй от Алисы, которую привёл к себе после их примирения. Дурной привычке ругать его, как ребёнка, мужчина не особо возражал, подмечая про себя, что ему это даже начинало нравиться.       Это рассмешило его, потому что привычный тихий и робкий голос Алисы прозвучал неожиданно более властно и как-то по-матерински. Она действительно вела себя как маленькая домохозяйка, принявшись сходу прибираться, а после предлагая Никите помощь в приготовлении ужина. Он был не против, совсем нет.       — Никита, я же серьёзно!       — Так и я балясы с тобой не веду.       Мужчина никогда бы не признался в том, что Добронравова младшая была его сердцу люба.       Никита ещё немного постоял у входа на кухню, наблюдая за действиями девушки, прежде чем решил приблизиться тихой поступью сзади Алисы. Прислонившись щетинистой щекой к острому плечу, он обхватил девушку за талию сзади крепкой собственнической хваткой.       — Какие приметы, мышонок, или ты мне адрес его скажешь?       — Не скажу, не знаю, — улыбаясь, она поднесла руку мужчины к своим губам и поцеловала сбитые костяшки пальцев, украшенные наколками. — Но зовут его Зверев Денис Евгеньевич.              Представилась мгновенно тесная комната, в центре которой восседал на своём потрёпанном диване Кащей, ведомый чувством справедливости и долга принять на себя бремя поиска предполагаемого злодея, пугающего женщин его малой родины.       — Вдаваться в подробности не буду – сама толком ничего не понимаю, но бывший мой может быть тем самым «казанским потрошителем».       — Внатуре?!       — А чего удивляешься? Сам ведь сказал про «знакомого», — Алиса плечами пожала, шумно выдыхая.       — Я же не думал, что ты подтвердишь это! Меня старший нагрузил работёнкой, мол, чтоб к Звереву сходил, поговорил с ребятками нашими. А я глаза вылупил на него, потому что всё понять не мог, зачем к твоему бывшему на хату заваливаться, к тому же всей толпой в десять голов. Думал, у Кащея от ревности котелок напрочь снесло.       Бурунов чуть склонился над закрытым блокнотом, пальцем проводя по корешку.        — А ты…? — замолчал парень, недоговаривая.       Дмитрий давал возможность подруге самой рассказать, посвятить, если скрывать было нечего. Помощи попросить, в конце концов, которую Дима ей с радостью окажет, не задумываясь о последствиях.       — Да, я всё больше и больше склоняюсь к этой версии. Посуди сам, рост у Дениса превышает сто восемьдесят сантиметров, он широкий в плечах, привлекательный. Не знаю, как сейчас, но раньше он репетиторством занимался по русскому языку и литературе. Зверев всегда располагал к себе и женское внимание всегда любил.       Алиса затихла ненадолго, помедлив лишь пару секунд. Открыв имеющиеся записи, девушка обратной стороной карандаша под нужными строчками провела, акцентируя внимание на них.       — Но с этим ещё пол беды. Помнишь дядю Андрея Фомичёва? Агроном наш главный в колхозе, — дождавшись от друга кивка, Добронравова продолжила. — Его мать, Зинаида Васильевна, также включена в список жертв. Я подумываю к нему заглянуть, да поспрашивать о деталях. Может проглядели что-то наши доблестные милиционеры, или он на фоне стресса что-то умолчал невольно…       — Херня идея, Лис, — пробурчала Светлана, затягиваясь сигаретой на ходу. Прижавшись спиной к подоконнику, она смахнула пепел в самодельную пепельницу из пустой стеклянной бутылки. — Я бы на месте этого мужика тебя даже на порог не пустила. Ты ведь не следак. На каком основании он тебе что-то говорить будет, покойную тревожить?       — Так я ж не одна, а с Мариной поеду.       — Тем более. На кой чёрт ему при тебе что-то рассказывать, а на Марину он давно зуб точит, как и на весь следственный отдел наш, — девушка подняла глаза, недоумевающе смотря на Светлану, которая тут же поспешила пояснить. — Так дядь Лёша ваш с гальваники мне и рассказал, когда хотел узнать насчёт премии. Слово за слово, я ему как доверенному лицу рассказала о твоих планах. А он начал отговаривать. Говорил, что лично с ним общался, когда помогал беседку им с женой делать по старой дружбе. Агроном ваш при упоминании Маринки слюной брызжет.       — Странно. Я всегда считала, что Марина в посёлке на хорошем счету.       Алиса пожала плечами, не став спорить с Сафоновой. В словах подруги действительно был смысл – дело об убийстве Зинаиды Васильевны давно стоит на месте. Она сама помнит, как нередко плохо отзывалась в мыслях о Романе Андреевиче, когда раз за разом приходила с отцом к нему в кабинет после смерти матери и слышала только одну фразу «мы делаем всё, что в наших силах».       Подруга действительно говорила дело – пошлют её к чёрту, не дав и слова произнести.        Но Дмитрию же идея девушки пришлась по душе.       — Так ведь действительно, Светик. Все в округе знают, как мусора работают, — подросток подпёр щёку кулаком, смотря внимательно на блондинку. — Наплетём ему, что дело хотят переквалифицировать статью с умышленного убийства на неосторожное и всё, дело в шляпе. Сама знаешь, что за последнее максимум на три года сажают, а то и вовсе исправительными работами преступник обойдётся. А Алиска наша будет героем, – хохотнул парень, подбрасывая в воздух конфету со стола. – Сработает тема с хорошим и плохим милиционером, отвечаю.       Чайник на плите засвистел настойчиво и громко, ударяя по ушам неприятно каждого находящегося на кухне.       Хмурясь, Светлана, подскочила к полому расписному изделию, снимая его с огня. Чай она делать не спешила. Повернулась вновь к ребятам, взглядом их окидывая с головы до пят.       — Попробовать стоит, ты прав. У лисёнка действительно репутация хорошая в вашем посёлке.       — Ага, — подхватил Дима, ухмыляясь. — Ментовка младшая.       Света улыбнулась, Добронравовой младшей игриво подмигивая, отчего у той улыбка сама собой на лице расползлась, веснушчатые щёки напрягая.       Идея действительно была стоящая.       Волнение в воздухе было ощутимым. И хотя это было рискованно, они знали, что иногда приходится идти на риск ради более высокой цели.       На кухне кипела жизнь, пока воздух стремительно наполнялся ароматом свежесваренного кофе. Трое друзей сидели за небольшим столом и разговаривали. Атмосфера была живой и оживленной, Светлана была самой громкой и эмоциональной в компании. Беззаботное и веселое поведение делали её комментарии более привлекательными, а активная жестикуляция рук Сафоновой вызывали смешки со стороны подростка, смотрящего неотрывно за каждым движением блондинки с широкой улыбкой.       Дима был более сдержанным, спокойно следя за дискуссией и время от времени вставляя остроумные замечания, от которых Света то и дело пихала его локтём в бок рукой, сжимающей дотлевающую папиросу.       Алиса, напротив, была неким голосом разума, предлагая взвешенный и вдумчивый комментарий.       В целом атмосфера пропитывалась духом товарищества и открытого диалога, несмотря на далеко не позитивную тему.       Время неумолимо перевалило за десять вечера.       Улица была окутана тишиной, лишь иногда прерываемой щебетом далеких прохожих, шуршанием снега под подошвой или звучанием мимолетных автомобильных гудков. Вдали мерцали уличные фонари, словно звезды на зимнем небе, приковывающие взгляды к своему свету.       Стекло, покрытое морозными узорами, было подобно волшебному полотну Морозко. Каждый виток как будто сам по себе является хрупким произведением искусства, зачаровывающим своей красотой и изяществом.       Разглядывая сквозь иней пейзаж ночного города, Добронравова заметила фигуру, маячившую рядом с козырьком подъезда, всматриваясь в освещённые окна. Когда тёмный силуэт встал под фонарём, Алиса смогла увидеть струю дыма, выходящая изо рта неизвестной. Несмотря на то, что девушка чётко не видела внешность женщины в полушубке, она почувствовала на себе её мягкий взгляд.       Прикладывая все свои силы, чтобы приоткрыть проржавевшее окно, девушка спихнула ладонью бесхозные грязные тряпки на пол, которые в идеале должны были заткнуть щели, из коих в квартиру задувал морозный воздух.       Светлана с Дмитрием, наперебой болтавшие до этого друг с другом, услышав скрип створок замолчали, оглядываясь на подругу. Игнорируя помрачневшего Бурунова, Света заулыбалась, кокетливо защебетав:       — Небось милый твой пришёл? — женщина не спрашивала, а утверждала, видя, как на щеках девушки зарделись два розовых пятнышка.       — Сестра пришла. Дура, без шапки ведь уши замёрзнут.       — Это у меня сейчас старший лейтенант под окнами? — вскочила со своего места женщина и, рванув к окну, с широкой улыбкой помахала старшей сестре своей подруге. — А чего она не заходит? Как родную бы встретили.       — Ага, черенком от лопаты по голове, — Дима всеобщей женской радости не разделял, недолюбливая Марину.       Мальчишка угрюмо опустил взгляд в стол, рассматривая своё смазанное отражение на полированной поверхности. Его взор цеплялся за тёмные контуры силуэта, за хлебные крошки и бледные разводы на верхнем слое деревянном предмете мебели. Бурунов смотрел на всё, за что только мог зацепиться глазами, но Алису игнорировал, боясь сорваться на подругу.       Не его это было дело, как бы сердце не ныло от беспокойства. Не хотел, чтобы она из-за Марины вновь чувствовала себя разбитой.       Добронравова младшая, улыбаясь застенчиво, схватила со стола свой кожаный блокнот и, приобняв друзей крепко, покинула кухню, намереваясь как можно скорее добраться до сестры.       Едва за девушкой захлопнулась входная дверь, Бурунов даже не оглянулся на замолчавшую, но не потерявшую своего оптимизма, Светлану. Он смотрел сосредоточенно в стену перед собой, пока рой мыслей в его голове активничал.       Парень сидел на стуле, напряженно сжимая кулаки. Его мимика выражала гнев и недовольство, брови были нахмурены, а губы сжаты в линию. Каждый вдох он совершал глубоко и неровно, пытаясь сдержать волну негодования, которая поднималась внутри.       За мгновение его руки, сжатые в кулаки, начали дрожать от напряжения. Он чувствовал, как короткие ногти впивались в ладони, но он старался контролировать свои эмоции.              Дмитрий знал, что, если даст волю своему гневу, это может привести к необратимым последствиям.              В груди у парня бешено колотилось сердце, мерзко отдавая набатом в виски. Чувство страха и детской обиды крутилось в его голове, заставляя кипеть яростью.       Бурунов вдруг почувствовал, как его дыхание участилось, а лицо покраснело от злости. Он сжал зубы, пытаясь сдержать истеричный хохот, который подступал к горлу. Его руки стали сжиматься еще сильнее, а грудь лихорадочно поднималась и опускалась в ритме его бурных чувств.       — Дим, — к тыльной стороне мальчишечьей ладони прикоснулась женская ладонь, чуть сжимая его руку. — Всё с ней будет хорошо. Отпусти ты нашу Алиску. Маринка может и сука, но ни ты, ни я отрицать не можем, что она семья её.       Парень ответил не сразу. Вместо этого он начал бормотать сквозь зубы что-то неразборчивое, а глаза его продолжали в растерянности блуждать по комнате, под чуть заметное подергивание кисти.       — Я семья её, ты, Кащей, в конце концов. А у этой дуры опять может что-то в башке заклинить, и она всё дерьмо на Алису выльет, — Дмитрий протянул другую руку, укладывая теплую на ощупь и слегка влажную от пота ладонь поверх женских костяшек.       Но всё же на слова женщины Бурунов слегка кивнул. Возможно, это был хороший знак того, что он Светлану слышал, даже сквозь своё субъективное отношение.       Парень любил слушать её голос, который всегда действовал на него успокаивающе, подобно тому, как месяцем ранее прикосновения Сафоновой подействовали на него неожиданно приятно, вызывая трепет.       Светлана внимательно наблюдала за стремительно меняющимися чертами на мужском лице, становившиеся более мягкими и расслабленными.       Улыбаясь, Сафонова свободной конечностью залезла в карман своего домашнего халата, доставая помятую пачку сигарет, доставая из бумажной упаковки последнюю. Обхватив папиросу пальцами, она преподнесла её ко рту, сжимая палочку губами.       — Огонька не найдётся, мой милый друг? — пробормотала женщина едва понятно.       Взгляд Дмитрия был прикован к лучезарной усмешке и тому, как Светлана слегка пожала пухлыми плечами. Возможно это было незаметно для обычного обывателя, но у парня ком в горле вновь образовался, ограничивающий возможность к разговору.       Он чувствовал, как его волнение растёт по мере того, как он наклонялся к ней, не осмеливаясь сделать резких движений. Спичка, вынутая из коробка, чиркнула, на секунду осветив бледное лицо, давно потерявшее свой загар из-за затянувшихся холодов.       Тихий удовлетворённый стон вырвался из горла Светы, которая наконец-то затянулась никотиновым дымом во все свои лёгкие, хмыкая насмешливо от вида вздрогнувшего Бурунова.       Идея пришла в голову Сафоновой спонтанно, вызывая в груди приятное тепло.              Впервые так сильно хотелось кого-то поцеловать.              Приблизившись к лицу Димы, она ласково поцеловала его в уголок губ, тихо посмеиваясь над его реакцией. Парень резко замер, пальцами сжимая предплечье блондинки до бела.       — Димка, — хихикала Светлана, хитро самой настоящей лисицей из сказок в глаза карие мальчишечьи заглядывая. — Ты такой милый малый.       Бурунов почувствовал, как его тело напряглось от волнения, когда он почувствовал на своих губах мягкие губы любимой женщины, её теплое дыхание. Он сделал еще один глубокий вдох, приоткрыв рот, но слова никак не хотели выходить из него.       Все естество внутри него визжало и пыталось вырваться наружу от бури эмоцией в грудине. Парню казалось, что он вот-вот взорвется, пока сдерживает желание притянуть Свету к себе и поцеловать как можно грубее, отчаянно, пока та задыхаться не начнёт.              «Ей нравятся джентльмены».              Избегая женского пристального взора своими глазами, Дмитрий, шумно выдохнув со свистом, лбом уткнулся в выпирающую из-под хлопковой ткани ключицу, крепко рукой Сафонову за талию обхватывая, к себе прижимая.       — Ты с ума меня сводишь.       Несмотря на смешок, у женщины, казалось, сердце через миг остановится от вида Димки, прикрывшего веки устало. Дыхание перехватывало и от быстро разглаживающихся морщин на лбу и от едва заметной улыбки юноши, покоряющегося блондинке с удовольствием, не раздумывая.       Откладывая сигарету в сторону, ладони Светланы легли на шею парня, удерживали его голову и притягивали её ближе к своим губам, которые ласково прикоснулись к едва заметному завитку на макушке.       — И ты меня Димка… и «Загадка» твоя.       Парень лишь молча кивал головой, про себя подмечая, что ближайшие лет пять одеколон не поменяет, пока на Сафоновой не женится.              

***

             — Не знаю я, зачем вы сюда приехали, ребятки, но сказать мне нечего. С Мариной, прошу прощения, — оглянулся мужчина в сторону женщины, поправляя себя. — Со старшим лейтенантом Добронравовой я уже разговаривал. Всё, что знал рассказал.       Хозяин дома, рассеянно звеня в чашке чая ложкой, не находил себе места. Его взгляд периодически задерживался на гостях, затем он снова возвращался к настенным механическим часам, словно пытаясь понять, сколько времени прошло с их прихода.       У кухонного окна стояла Марина, курящей очередную сигарету. Её взгляд напряженно фиксировался на дворе, слишком пристально. Она пообещала сестре не вмешиваться, поэтому лишь внимательно слушала их разговор, делая вид, словно её рядом не было.        Алиса, сидящая неподалеку от неё, периодически поглядывала на Андрея Владимировича, то и дело хмурясь в попытках разгадать причину его нервозности.       Дом был украшен старинными предметами интерьера, деревенскими ковриками на полу, которые придавали помещению особый колорит. Из покрытого копотью камина потрескивал огонь, распространяя приятное тепло. Воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая и уютом, который несколько нарушен неожиданным появлением этой парочки.       — Дядь Андрей, мы ведь вас не допрашивать приехали, а просто поговорить.       Тихий женский голосок прорезал напряжённое молчание, замолкая от резко брошенного взгляда мужчины, постаревшего с их последней встречи, казалось на несколько лет.       Его лицо было осунувшимся, покалеченным временем, на котором отражались следы глубоких переживаний. Морщины показывали на скорбные и болезненные моменты, что тяжёлой ношей вынуждали некогда статного гражданина сутулиться и часто вздыхать.       Его руки дрожали время от времени, от чего чашка в его широких ладонях дёргалась, едва не проливая горячий чай через край.       Мужчина производил впечатление человека, прошедшего через тысячу испытаний, носящий в душе огромную психологическую травму. Взгляд его был тусклым, потерявшим свой блеск, искаженным горем.       Смотря на агронома, у Алисы сжималось и обливалось кровью сердце.       Она видела в нём себя после известия об убийстве матери.       — Поговорить мне всегда за радость, дочка, особенно с тобой, — казалось, что и Андрей Владимирович это понял, исходя по вмиг потеплевшему взгляду, обращённого к Добронравовй младшей. — Но ты старика не проведёшь. По глазам вашим вижу, что не чаи вы пришли ко мне распивать.       — В воду глядите, дядя Андрей, — чуть усмехнулась Марина, не скрывая мотивов. — Но мы без протокола, обещаю.              — Наплетём ему, что дело хотят переквалифицировать статью с умышленного убийства на неосторожное и всё, дело в шляпе. Сама знаешь, что за последнее максимум на три года сажают, а то и вовсе исправительными работами преступник обойдётся.              Да только врать убитому горем человеку абсолютно не хотелось.       — Я понимаю, что вам вновь рассказывать это, мягко говоря, неприятно, но, прошу, может вы что-нибудь вспомните? Появились ли у тёти Зины незадолго до её смерти какие-то новые знакомые?       — Нет, такого не припоминаю. Да даже если были, дочка, то я тебе этого поведать не смогу. Я до глубокой ночи в колхозе бывал, жена моя, Ритка, то у себя в столовой проводимые банкеты контролировала, то детишкам баулы с продуктами собирала, да в город возила. Стыдно признаться, но не до матери было в последнее время, — сказал мужчина, глубоко вздыхая. Он нервно постукивал носком ботинка по деревянному полу.       — Скажите, дядь Андрей, — привлекла к себе внимание мужчины Добронравова младшая, чуть привставая со своего места и нагибаясь над столом. — А тётя Клавдия до сих пор в торговом павильоне работает?       — Зверева что ли?       Алиса кивнула, краем глаза замечая напряжённый взгляд сестры.       — Не, у неё Дениска как деньги стал деньги хорошие получать, так тот сразу Клавдию дома оставил. Говорит, нечего матери с больной спиной с утра и до самого вечера у прилавка стоять.       — Благое дело, — хмыкнула Марина, покосившись на младшую. Было видно по лицу женщина, что та поняла, к чему вела Добронравова младшая. — Хороший парень.       Они обе склонялись к версии, что Денис и был убийцей.       — Ой, не то слово, молодой человек. Из репетиторов выбрался в хорошего учителя. Учёную степень вот-вот получать готовиться. Он к матери моей наведывался, продукты купил, шаль подарил расписную такую, с цветочным орнаментом…       Внезапно Андрей Владимирович затих, будто у агронома язык отсох.       — Не нашли шаль ту? — поняла мгновенно старший лейтенант, окурок из форточки выбрасывая.       Мужчина лишь седой головой чуть кивнул, взгляд в чашку опустив.       — Украл, сука. Ни у кого ничего не крал, а мою мать выпотрошил до неузнаваемости, да обокрал единственную из всех женщин.       К такому ответу Алиса была не готова.       Андрея Владимировича словно прорвало. Агроном всё говорил и говорил не переставая, рассказывая о Зинаиде Васильевне, о её молодости и их взаимоотношениях в детстве мужчины. Он вспоминал с печальной улыбкой о материнских пирожках с капустой, которые, по его словам, отличались каким-то специфическим привкусом, отчего мужчина по сей день не может есть эту выпечку, приготовленную чужими руками.       Марина, стоявшая к ним спиной, была натянута подобно струне. Выпустив изо рта последние кольца дыма, она хрипло произнёсла:       — Не солоноватые ли пирожки были? Привкус был какой-то странный?       — Солоноватые, — отозвался Андрей Владимирович тихо, смотря на высокую фигуру у окна. — Откуда ты про вкус…       — У нас бабка, когда ещё живая была, во всё лебеду добавляла, — выдохнула, не поворачиваясь. — Недостаток её в том, что быстро вянет после того, как сорвут, и становится невкусной. Горчила эта дрянь знатно, но она упёртая была. Говорила, что с ней голодомор прошла и была уверена, что свойства марь белая какие-то лечебные имеет.       Ситуация изменилась в пользу Добронравовых, видя, как мужчина заметно расслабился от разговора. У них было что-то общее – их родные пережили Поволжский голод.       У неё была фора, чтобы собрать все свои мысли в кучу.       Краем уха слушая разговор, Алиса вспоминала о приёмах ведения переговоров, в которые посвящала её Марина, готовящаяся при ней к очередному экзамену. Она помнила, что одно из самых важных правил – продолжать говорить, не давая опомниться допрашиваемому. Чем больше затягивалась ситуация, тем больше шансов было на благоприятный исход разговора.       — Знаешь, кто так ещё говорил? — внезапно усмехнулся Фомичёв, поднимая глаза на Марину. — Ублюдок один. Я когда пару лет назад показания давал…       Андрей Владимирович внезапно замолчал. Поняв, что начал говорить лишнего, мужчина пытался съехать с темы, но был остановлен суровым взглядом исподлобья женщины.       Алиса также чуть повернула голову, ожидая ответа, нахмурившись. Она что-то припоминала об этом инциденте.       — Не по убийству ли двух девчонок? Громкое дело тогда было, — цокнула языком Марина, лукаво улыбаясь, когда мужчина кивнул ему. Отойдя от окна, старший лейтенант подошла к столу и, облокотившись на него руками, нагнулась к вмиг притихнувшему Фомичёву.       Алиса поняла, что эта тема для сестры особенно болезненная, так как мужчина был тем, кто дал ложные показания, повлёкшие за собой смерти многих невинных жизней.       — Андрей Владимирович, вы правы. Мы сюда пришли не кроссворды отгадывать, — тон Марины стал холодным, злым.       Андрей Владимирович вновь ответил положительно, едва губами шевеля. Он напряжённо смотрел на оскалившуюся женщину после своего признания.       — Думал, я в архиве не покопаюсь, чтоб старые похожие дела поискать? Так вот у неё, — она кивнула головой в сторону сестры. — И у меня мать умерла. В страшных муках умерла, напомню я тебе. Хотя, что уж мне тебе рассказывать, если Зинаида Васильевна также померла. Обеих в закрытом гробу хоронили.       Не успела Добронравова младшая понять, к чему всё идёт, как внезапно старший лейтенант рывком вскинула правую руку вперёд, с грохотом припечатав мужчину к столу за воротник его рубашки.       — Марина! — девушка вскочила со своего места, однако была остановлена взмахом свободной ладони, молча приказывающей ей не вмешиваться.       — А может это из-за тебя маньячело обезумел, а? — игривым и весёлым голосом на первый взгляд женщина. Но её глаза буквально налились кровью, чернея от сдерживаемой злости. — Или ты вообще с ним в сговоре? Тебе рассказать, что с такими как ты на зоне делают? Давай, я шепну тебе на ушко.       Несмотря на бормотания мужчины о прощении, молитвы отпустить и выслушать его, Марина была непреклонна. Не отцепляя от ткани крепко сжатых до бела пальцев, она обошла стол и встала по левую сторону от Фомичёва так, чтобы предплечьем пережать ему горло. Под хрипы Андрея Владимировича, Марина пропела:       — Отпетушат вас, Андрей Владимирович…       — Марина, — прошептала девушка, ошарашенно смотря на сестру. — Ему же больно…       — А мне не больно?! А тебе?! — рявнула женщина, обратив своё внимание на Алису. — От смерти матери так быстро отошла, что уже не помнишь, как убивалась? Мне напомнить, как ты в могилу бросалась, как неделями не ела, как волосы на себе рвала? — она повысила голос, переходя на крик. — Он, сволочь, невиновного человека подвёл под пулю.       — Я… я не… — хрипел Андрей Владимирович, пытаясь ослабить хватку, пока Никита тряс его как тряпичную куклу.       — Не виноват, да? — усмехнулась Добронравоа, прежде чем пальцами левой руки схватил Фомичёва за кадык, прислоняясь лицом к лицу его настолько близко, что он даже перестал вырываться от испуга. — Запомни, каждая слезинка матерей, отцов, родни и особенно моей сестры – на твоей совести. — плевалась Марина, переходя на шёпот. Она сама едва сдерживала слёзы. — И когда об этом узнает общественность, то они письма писать будут в центральный комитет, чтобы тебя мне и моим ребятам током бить позволили. А после того, как мои знакомые ребята в следственном изоляторе душу отведут, то в тазик ледяной воды тебя несколько часов мордой окунать будут.       Андрей Владимирович молчал, трясясь в ужасе в руках Марины. Когда женщина его отпустила, мужчина сгруппировался под столом, дрожащими руками закрывая руками голову, завыв.       — Алиса. Домой.       Нарочита брезгливо обтряхнув руки, Марина пошла на выход из дома, тыльной стороной ладони незаметно вытирая проступившие на глазах слёзы.       С её уходом воцарилась тишина.       Девушка хотела было тихо извиниться и поблагодарить Фомичёва за гостеприимство, но вид его сгорбленной фигуры заставил в буквальном смысле Алису замереть.       Андрей Владимирович позволил беззвучному плачу вырваться из него, не замечая наблюдателя. Он что-то бормотал под нос нечленораздельное, сжимал кулаки, завывая подобно больной собаке.       Пелена слёз перекрыла обзор девушке, а вслед за этим из её горла вырвался тихий всхлип, заставляя мужчину замолчать. Насухо вытирая глаза, тыльной стороной ладони, Алиса подрагивающим голосом произнесла:       — Я вас не виню, дядь Андрей, — через пару мгновений она опустилась на колени, подползая к мужчине, который уже распахнул для неё руки. Девушка крепко обняла агронома, утыкаясь курносым носом ему в потную шею. — Вы не виноваты...       — Я не хотел этого, — внезапно заговорил мужчина, прижимая Добронравову младшую к себе крепче. — Он нагрубил моей жене, когда вместе со своей подружкой пришли пообедать в её столовую.       Мужчина сорвался на тихие стоны вперемешку с причитаниями.       Алисе только и оставалось, что плакать вместе с Андреем Владимировичем, поглаживая его по спине и слушая раз за разом одно и то же:       — Я не ожидал его увидеть в отделе милиции. Я просто хотел его напугать, за жену отомстить. Думал, что он очередной подозреваемый. Я думал, что на него у милиции ничего нет.       Она не знала, сколько прошло времени, как Марина вновь появилась на пороге дома Фомичёва и застыла подобно статуе, наблюдая за развернувшейся сценой. Ничего не говоря, женщина в несколько шагов преодолела расстояние до девушки и, на удивление, сама опустилась на колени, упав лицом на мужские бёдра, обняв их.       Марина завыла. Она жалобно и горестно расплакалась, бормоча извинения, в то время как Андрей Владимирович сам её обнял, словно до этого не он дрожал в страхе от агрессии женщины.       Перед ним сидели не взрослые девицы, а две маленькие плачущие девочки, оплакивающие вместе с ним смерть их матерей.       Вскоре, неоднократно извинившись перед мужчиной и взяв с Марины обещание больше не беспокоить Андрея Владимировича, сестры ушли.       Дверь за ними осторожно закрылась.       Идя по узенькой дорожке к железной калитке, Алиса впопыхах застёгивала своё пальто, небрежно повесив свой шарф на шею. Сердце билось в груди бешенным ритмом, подгоняя девушку идти лишь быстрее, сорваться на бег, если нужно, лишь бы как можно скорее рассказать старшей сестре о полученной информации.       Марина, цокая каблуками, шла рядом. Рабочая милицейская машина стояла чуть поодаль у заброшенных бараков, чтобы не привлечь лишнего внимания и не допустить очередных сплетен в посёлке.       Солнце все сильнее пробивалось сквозь тучи, обещая тепло и свет вновь оживающей природе. Деревья, обнажившие свои голые ветви из-под снега, подтаявшего под лучами солнца. Под ногами пары трескались льдинки, скрипела снежная дорога, давая понять, что зима медленно уходила.       По сторонам расползались замусоренные избы и сараи, покосившиеся деревянные заборы, скрывающие собой старые бараки, из труб которых вверх поднимались клубы дыма.       Последние лучи солнца отражались на снегу, мерцая. Облака переливались огненными отблесками солнца, подобно расцветающим цветам на холсте небесного полотна. Воздух стремительно наполнялся прохладой, ароматом дыхания подступающей весны, смешанной со свежестью остатков зимней поры.       — Я в отдел к майору поеду, — внезапно прервала затянувшееся молчание Марина, хриплым чуть подрагивающим голосом. — К Звереву этому вместе поедем. Если шаль Зинаиды Васильевны у него найдём, то можно его прямо в квартире брать.       — Обещаешь с ним не использовать своих методов? — поморщилась девушка, невольно оглядываясь на дом агронома.       — Как получится, — расплывчато ответила женщина, стараясь не смотреть младшей в глаза. Она не хотела обещать то, чего выполнить не сможет. Если Зверев даст ей повод, то Марина была уверена, что не оставит от парня ни следа. — Тебя к Свете отвезти?       — Нет, — отмахнулась Алиса, вызывая непонимание на лице сестры. — Я тебе покажу, куда ехать. Сможешь подбросить?       Говорить о Никите в присутствии Марины не хотелось.