Глава XIII — Аксартдхатт.

      Аксартдхатт чувствовала себя полной сил и энергии настолько, что сомневалась в чистоте собственных напитков. Наконец, затянувшаяся холодная война подходила к завершению, наконец ей больше не придётся строить из себя ту, кем она не являлась, наконец закончится череда пресмыкательств и раболепия перед зажравшимся верховным домом. Наконец она сможет жить по-настоящему, так и таковой, как её задумал Первый Свет. Свобода кружила голову, разгоняя всякую тоску.              Слова отца даже спустя многие циклы обдумывания вызывали лишь смех. Даже если ей суждено умереть, она сделает так, чтобы её последний вздох долетел до каждого Майлакха и обжёг их осознанием своего надвигающегося поражения. Сара не боялась смерти — она боялась жизни, незначительной, унылой и бессмысленной, состоящей лишь из круговорота, смешавшейся со скукой жалости к себе, как бывало у многих зажравшихся размеренностью господ.              Она убьёт их медленно, жестоко, каждого по отдельности, но с оговоркой, чтобы видели остальные. Сара Кхаэрльмар убьёт их всех и ей ничего за это не будет.              Свет струился по обнажённому телу, исходя из самой глубины, оттеняя выступающие кости и заставляя кожу сиять изнутри, переливаясь сверкающими сосудами. Волосы разметались — их стоило бы собрать заранее, но она слишком хорошо знала, как Уэйлу нравится ловить её угольные пряди пальцами и накручивать подобно чудным перстням.              Аксартдхатт порывисто впилась в его шею губами, а затем и зубами, раскусывая нежную белоснежную кожу до крови и завороженно наблюдая, как след укуса затягивается на глазах, растворяясь в ничто, а на языке ещё искрился солоноватый вкус.              Не позволив ей и дальше наслаждаться бездействием, муж притянул её к себе, ногтями распарывая спину и сжимающиеся томной судорогой бёдра, увлекая в долгий, жадный и одновременно с тем нестерпимо дразнящий поцелуй, с ароматом горького северного вина и их общей крови, перемешавшейся столько раз, что уже и не сосчитать. Несмотря на жар, несопоставимый с полуденной пустошью, кожа покрывалась мурашками, а кончик носа и пальцев немели от холода — контрасты, так свойственные господству Кхаэрльмар, находили отражение даже сейчас, заполняя каждую секунду её жизни до упора. Каждая фрикция ощущалась подобно нырку в прорубь на раскалённом воздухе.              — Я хочу убить Майлакха лично!.. — сбивчиво прошептала Сара, вынужденно прервавшись, когда ледяная рука Корвейлира соскользнула с её талии, крепко, до синяка, сжала зад, а затем обожгла морозом и клитор. С губ сорвался стон.              — Продолжай, — выдохнул Уэйл, а его движения ужесточились, набирая скорость.              — Я бы выжгла его глаза раскалённым железом… — хрипло выдавила Аксартдхатт. Картинка перед глазами поплыла, покрываясь розоватыми пятнами наслаждения, и она прикрыла веки, сосредоточиваясь и на кровавых образах из воображения, и на ласках, которыми муж покрывал её тело со свойственной ему безжалостностью. — Но перед тем, содрала бы кожу до последней частички скальпа… Отрезала его крошечный член, да показала ему, а потом заставила бы им… подавиться!              Судорожный стон, вырвавшийся изо рта Корвейлира перемешался с заливистым смехом, сбивая ей весь настрой. Аксартдхатт открыла глаза и раздражённо зашипела, а затем вцепилась в курчавые волосы мужа и крепко приложила его затылком об изголовье кровати. Он растерянно моргнул, но мгновение спустя заржал ещё громче, закрывая лицо обеими руками.              — Весело тебе?! — она выпрямилась, старательно игнорируя сбивающую с пути праведного гнева пульсацию внутри. Не так-то просто отчитывать того, на чьём члене сидишь. — Ещё хоть раз так сделаешь, я всё вышеописанное с тобой сотворю!              — Прости! — простонал Уэйл, вздрагивая от затихающего смеха. — Мне жаль, мой Свет, но кто же знал, что твои очаровательные угрозы так забавно представлять?              — Сволочь, — констатировала Аксартдхатт, с обманчивой нежностью поглаживая грудь супруга. Стоило ему успокоиться, её рука молниеносно переместилась на его горло, сжимая со всей доступной силой. — В твоих извинениях не достаёт искренности.              Она склонилась к лицу Корвейлира, на глазах наливающегося кровью, аккуратно поцеловала и задержалась, заглядывая в сияющие глаза и ловя последние крохи выдавленного воздуха, остававшегося в его лёгких. Если бы только этот сумасшедший ублюдок умел её бояться! Если бы ей хоть раз удалось увидеть в его зрачках хоть подобие ужаса! Но все её не такие уж и тайные желания шли по одному месту — она могла бы всадить в него кхаэрль-ден, но он бы и бровью не повёл, как и сейчас не делал никаких попыток ей помешать. Будь проклято доверие!              Рука разжалась. Уэйл раскашлялся, но на его губах оставалась любого выводящая из себя озорная улыбка. Бросив на жену насмешливый взгляд, он ловко перевернулся, подмяв и прижав её к себе, и будто бы случайно вписал её голову в то же самое треклятое изголовье. Сара зашипела расплывчатые угрозы расправ, но быстро заткнулась, стоило зубам сомкнуться на её груди, издевательски терзая сосок.              — В таком случае мне стоит загладить свою вину иначе, — состроив невинную рожицу промурлыкал Корвейлир, на миг прервав привычно смешанные с болью ласки, а затем перенаправляя их всё ниже, до тех пор, пока она не ощутила горячее дыхание на внутренней стороне бедра.              Он как никто знал, что вопросах секса она не терпела фальшивой нежности, столь неуместной и бессмысленной — каждому дураку известно, что господская плоть уступает рабской в чувствительности, если не удобрить её мейссакром загодя, так к чему тогда идиотские полумеры?              Аксартдхатт зажмурилась, одной рукой вдавив голову мужа глубже в своё тело — если задохнётся, то счастливым — а другой сжимая смятые простыни. Спина выгибалась, суставы выворачивало, а её злость сдавалась под напором грубых укусов и ловких движений языка. Она зажмурилась, ожидая долгожданную развязку, раскусывая губы в кровь и не слыша собственных вскриков, а в следующую же секунду оглушительно скрипнула дверь.              Сара открыла глаза с полной уверенностью, что убьёт незваного гостя, обломавшего ей последнее удовольствие в жизни, на месте. Корвейлир, облизнув губы, медленно обернулся и грациозно съехал на пол, облокотившись на постель спиной. В дверном проёме, разгоняя полумрак ярким Светом, отражающимся в мириадах жемчужин, стояла Равантт Шихадарк, на чьём лице не дрогнул ни один мускул.              — Ты либо присоединяйся, как в старые-добрые, либо говори, кто умер, — хрипло, но невозмутимо заявил Уэйл. — В противном случае я даже не попытаюсь остановить мою жену, когда она выпустит тебе кишки.              Сара сощурилась, всем своим видом показывая, что угроза исполнима. Ей и впрямь захотелось посмотреть, не голубые ли внутренности у Шихадарков, однако опыт подсказывал, что кузина мужа не стала бы врываться без повода. Ко всему прочему, она всегда отходила от шока намного дольше Уэйла, чрезмерно медленно и топорно осознавая свои излишне красочные эмоции.              — Терпение моё умерло, братец, — не моргнув глазом отозвалась Равантт, прошествовав в спальню и по-хозяйски опустившись на кресло. Аксартдхатт медленно села, перестав удивляться такой наглости и равнодушию к чужой наготе — привычная к южному укладу жизни, госпожа Шихадарк едва ли сохранила хоть каплю стыда. — Мне очень жаль, что прерываю, но моё дело не терпит отлагательств, а вы ещё натрахаетесь.              — А если я сейчас совершу покушение на твою просоленную задницу, а завтра меня за это казнят? — едко прошипела Сара. — Выходит не натрахаюсь.              — Посмотрела бы я на твоего палача, но боюсь Новый мир ещё не знает такого смельчака! — звонко хихикнула Равантт, но быстро посерьёзнела, вернувшись к своим мыслям. — Мы уезжаем.              — Что? — ошеломлённо выдохнул Корвейлир. — Не ты ли заливала мне, какое неуважение к Верховному отказ разделить с ним статус гостя?              — Не передёргивай, — Равантт повела плечами, нахмурив прозрачные брови. Украшения на её кхефе зазвенели, в тон серебристому голосу-колокольчику. — Точнее можешь конечно, но не мои слова, а в очевидном смысле.              — Я лишь хочу понять, откуда такая кардинальная смена настроя, — хмыкнув каламбуру, спросил Уэйл, поднялся на ноги и неторопливо отправился за отброшенной в другой конец комнаты рубахой. — Всё было нормально, разве нет?              — Нет и ты это прекрасно знаешь, — госпожа Шихадарк извлекла из-за спину штаны и бросила их кузену, а затем протянула Саре её нижнее платье. Аксартдхатт улыбнулась с плохо скрытым раздражением, приняла одежду, а затем положила на постель рядом с собой. Равантт ответила ей не менее ядовитым оскалом, резко обретя портретное сходство с дочерью. — Тут ужасно холодно, дорогая. Понимаю, что беречь женское здоровье тебе уже не к спеху, но ведь и мёрзнуть совсем не обязательно.              Сара едва не подавилась воздухом, успев забыть, какой редкой сукой становился этот морской цветочек, стоило на неё хоть подышать без уважения. Скомкав тряпку, она отправила её в лицо родственнице, сожалея, что под рукой не оказалось кинжалов, но Равантт лишь захихикала вновь и почти искренне извинилась. Аксартдхатт показалось, что её с Уэйлом сделали на одном заводе. Что нахер не так с кровью Шихадарков?              — Я вам не мешаю? — поинтересовался Корвейлир, вернув обеим кузинам подобие собранности. — Я тогда пойду, наслажусь чисто мужской компанией и вот это вот всё, а вы между вами девочками…              Шихадарк рассмеялась. Аксартдхатт окинула его раздражённым взглядом и нахмурилась, но заставила себя забыть обиды и подумать о деле как следует.              Учитывая, что план обвинить Дхаскара Майлакха в преступлении провалился, а значит нужды в свидетелях больше не было, в общем и целом Шихадарки могли катиться на все четыре стороны — дорога скатертью, песок под хвост. Их отъезд уж точно не был чем-то значимым и едва ли был достойной причиной лишать Аксартдхатт оргазма. И чего только морскую суку дёрнуло драматизировать своё трусливое бегство?              — Я хочу… предложить вам что-то вроде сделки, — мягко и вкрадчиво произнесла Равантт. Сара скривилась — несмотря на невинный облик, очарование и лёгкий характер Шихадарк была известна всему Новому миру своей способностью извлекать выгоду из всего и всех, заговорив зубы и договорившись хоть с самой Первой Тьмой, будь у неё такая возможность. — Я могу случайно потерять в море один из кораблей, а вы отдадите долг при случае. Наглеть я разумеется не собираюсь.              — С чего такой риск и щедрость? — напряжённо процедила Аксартдхатт, подобравшись и поёжившись от холода, тянувшегося из приоткрытого окна, за которым чернела пустошь. Впрочем, одеваться она сейчас не стала бы из принципа.              — Я в вас верю, — с наигранным простодушием промурлыкала Равантт, склонив голову набок и захлопав длинными белёсыми ресницами. Голубая копна волос небрежно упала ей на плечи. — А ещё, вопреки амбициям моего господина, не хочу отдавать мою единственную девочку за сопляка Эймлирин Майлакх, упокой её Первый Свет, которого выращивает в себе подобного эта кучка поганых ублюдков.              — И это меня считают коварным порождением Разлома! — хохотнул Корвейлир, плюхнувшись на кровать рядом с женой и приобняв её за талию. — Не слишком ли ты низкого мнения о невинном сынишке мёртвой подруги?              — Я не слишком низкого мнения об Аркевире Майлакхе и том, как и во что он превращает невинных мальчиков, братец, — холодно отозвалась Равантт, на глазах превратившись в живую позолоченную ледышку. — Если ты принимаешь моё предложение, то к вечеру нас здесь уже не будет.              Уэйл сдвинул брови, задумчиво взглянув в глаза Аксартдхатт, но та неопределённо фыркнула, оставив за ним право принимать решение. Конечно, возможность незаметно и быстро пересечь две трети пути до Магкхаста им точно не помешает, но и без этой подачки прожить можно. К тому же, одному Первому Свету известно, как и когда придётся возвращать долг! Не слишком ли рискованно полагаться на совесть и умеренность желаний Равантт Шихадарк, ради одной лодки сомнительного качества? С другой стороны, как не стыдно было признавать, в отличие от мужа Сара не очень-то хорошо разбиралась в стратегии, предпочитая тактику, и от того не могла как следует оценить необходимость наличия судна в отдалённом будущем.              — Полагаю, с кораблём ты потеряешь ещё и команду? — прищурившись, уточнил Корвейлир. — И пару галлонов водного очистителя?              — Имей совесть! — возмутилась Равантт, эмоционально взмахнув обеими руками, зазвеневшими дюжиной браслетов. — Очиститель — это бешеные деньги, братец, ты даже не представляешь куда задрали цену Майлакхи! Честно говоря, тебе и фильтр будет жирно оставлять, но я слишком сильно тебя люблю.              — Вот уж спасибо, — кисло буркнул Уэйл, повернулся к Саре и закатил глаза, а она ответила ему издевательской улыбкой — сам влез в торги, сам и выкручивайся. — Чем ещё порадуешь?              — Команда из безъязыких, — припечатала Равантт. Аксартдхатт приподняла брови, поражаясь такой щедрости. Либо Шихадарк всерьёз ставила на их победу, либо так сильно хотела Верховных в должниках, что готова была идти ва-банк. — Это моё последнее слово.              — В таком случае, по рукам! — выдохнул Корвейлир. Хорошо обученные своему делу безъязыкие, не обученные грамоте, натасканные и с ядом за щекой, стоили намного дороже любой поблажки, которые они будут вынуждены дать Владыкам Великого моря. — Приятно иметь с тобой дело, кузина!              — Взаимно, — кокетливо поклонившись, произнесла Равантт, заранее поднявшись с кресла. — Не забудь проводить наше отбытие, как полагается, а то я могу и передумать.              Уэйл, продолжая блуждать по лабиринтам своих мыслей и планов, отрешённо кивнул на прощание, не удостоив Шихадарк даже ответной остротой. Когда дверь за Равантт захлопнулась, Аксартдхатт положила голову на плечо мужа, дразнящим жестом скользнув ладонью за распущенную шнуровку пояса, но реакции не последовало. Разозлившись ещё сильнее, чем прежде, она со всей силы ущипнула Корвейлира чуть ниже спины, на сею попытку добившись только возмущённого вскрика и ответного толчка в бок.              — Ради всех Святых, ну я же думаю!              — Не знала, что ты умеешь! — яростно отозвалась Сара, отдав предпочтение этой остроте, а не той, что предлагала думать на толчке, а не на супружеском ложе. — Теперь, когда твоя любимая вобла свалила, ты соизволишь уделить мне должное внимание?              — Я бы с удовольствием, мой Свет, — Корвейлир извиняющиеся взглянул на неё исподлобья, разом став напоминать нашкодившего щенка. — Но боюсь моя любимая вобла украла всё моё свободное время, а по условиям сделки нам нельзя её за это убивать, по крайней мере, пока не выплатим долг.              Аксартдхатт хотела запротестовать, наброситься на него, как последнее чудовище Разлома или найти любой другой обходной манёвр, но на глаза так не кстати попались часы. Время действительно вышло. Не будь сейчас каждая минута на счету, а малейшее промедление непростительно в масштабах грядущей войны, она бы наплевала на все правила, но кое в чём Уэйл в тот день оказался прав, хоть в слух она бы того не признала, — её порывистость действительно уже стоила им слишком дорого.              — Я загляну к тебе, как только дядя уедет, — виновато пробормотал Корвейлир, накинув на плечи кхеф. — Прости.              — Не прощаю, — по старой привычке отозвалась Сара, чем вызвала на лице мужа весёлую, но прощальную улыбку, тяжело вздохнула и потянулась за платьем.              Он ушёл, а она осталась одна. Бросив в гобелен убийственный взгляд и подушку, словно долбаная картинка с дхарами была повинна во всех её бедах, Аксартдхатт рывком встала, захлопнула окно, но быстро передумала и открыла его вновь, решив, что муженьку не помешает вернуться в свои покои в надежде на комфортный отдых и отморозить себе зад в попытках уснуть без неё.              Как бы не хотелось и дальше валять дурака и гадить в душу Уэйла из будущего, у неё тоже было невыносимо много дел, пусть она и не составляла себе поминутные графики, в отличие от супруга. Количество задач сбивало с толку и вгоняло в тоскливые размышления, что вся господская жизнь состоит из отвратительных контрастов — то ей приходилось годами размышлять, чем же занять себя сегодня, выбирая между верховой ездой и двадцатым десертом, то в считаные дни не находить ни мгновения покоя, вынуждая себя даже трахаться по расписанию.              Раздосадовано бормоча худшие ругательства высокого языка под нос и заплетая косу с таким остервенением, словно каждый волос совершил особо тяжкое преступление против господства, Сара одним резким движением затянула шнуровку верхнего платья и вылетела из покоев Корвейлира с твёрдым желанием отыграться за минувшие невзгоды на первом же встречном. Как следует выдрессировать рабов, заставив их сражаться друг с другом до потери сознания? Быть может напомнить сыну, что ему давно стоило перестать играть в солдатики из кхаэрль-металла и перейти на клинки, перерасти дочь в интеллектуальном плане и заняться чем-нибудь полезным вроде планирования празднества, вместо лобызания со своей девкой? Святые, да ведь они и не трахались толком, только под ручку ходили, как девственные младенцы! Как она вообще родила такую несуразицу?              На глаза попался Джесс Кхаэрльмарель, торопливо волочащий огромную сумку со снаряжением, и Аксартдхатт, минуя необъяснимую логическую цепочку, нашла на редкость удачное решение. Кажется, ещё никто не успел обсудить с малявкой подробности предстоящего отравления? Вот и славно, она возьмёт эту нелёгкую задачу на себя! Кто как не она в силах донести все тонкости?              Разумеется, она прекрасно понимала, что дворец накрыла поздняя ночь, переходящая в утро, и Кордалейн наверняка спала, но разве это не достаточно веский повод разбудить их принцессу? Разве эта избалованная девчонка и так уже не выспалась на всю оставшуюся жизнь?              Аксартдхатт плотоядно улыбнулась. Не то чтобы издёвки над Кордалейн доставляли ей особое удовольствие, отличное от остальных, но желание хоть косвенно досадить шлюхам мужа, пусть и через его дочурку, всегда оказывалось сильнее голоса разума. Девчонку и так целовали в задницу всем Новым миром, и от неё уж точно не убудет, если кто-то возьмёт на себя обязанность тыкать её носом в суровую реальность ради профилактики умственной отсталости.              Никто вовремя не удосужился поступить так с самой Сарой — недостаточно Лайдаирик, почти, но не до конца Кхаэрльмар, — более того, большую часть осознаний и открытий ей пришлось сделать самостоятельно, сдирая коленки до мяса и напарываясь на неприятные сюрпризы. Она всего лишь упрощала девчонке дальнейшую жизнь, в которой никто не станет с ней сюсюкаться.              Аксартдхатт не уставала напоминать Кордалейн, что за Великим Разломом лишь горящая тысячу лет земля — пусть лучше разочаруется в своих сопливых мечтах сейчас, чем умрёт в попытке перепроверить общеизвестные факты, — не забывала вставлять к месту и не очень, что ни один господин в мире не полюбит её лишь за красивые глаза, а рабская любовь не стоит и песчинки — быть может так девчонка не станет рыдать, когда её драгоценные приятели-менхи передохнут в течении двадцати лет от заразы или неудачного падения с лестницы по пьяни, а мальчишка Шихадарк плюнет на неё, как только поймёт, что трахать какую-нибудь пятидесятилетнюю южанку намного выгоднее. Не забывала она и напоминать, как глупо вести себя словно заносчивая старомирская принцесса с теми, кто может раздавить её мизинцем — дедуля Кордалейн был тому не очень-то живым, но примером.              Пусть всё это и было из чистой мелочной злости и старой обиды на мужа, но Сара делала благое дело и ничуть не жалела. Если щенки чрезмерно долго не открывают глаза или слишком громко пищат, мамаша сжирает их, чтобы прокормить остальных — такова жизнь и лишней нежности тут не место.              По дороге в покои падчерицы пришлось сделать вынужденную остановку и перевести дыхание. Как бы она не гордилась своей физической подготовкой, Аксартдхатт всё же оставалась макхи — не приспособленным к нагрузкам, изнеженным от рождения существом. Книга Света уверяла, что господа были созданы безупречными, но реальность упорно демонстрировала обратное, в очередной раз доказывая, что каждая строчка в идиотских книгах, которые так превозносили — не более чем приукрашенное враньё.              Вглядываясь в сумрак за очередным окном, Сара без особого интереса наблюдала, как крошечные фигурки рабов перетаскивают грузы, сверяют их содержание со списками и грызутся друг с другом. Да, быть может макхи и не идеальны, но уж точно получше этих убогих созданий, в чьих головах едва ли помещалось больше десятка мыслей за раз. И что только в них нашла девчонка? Другой вопрос, куда как более важный, что в них нашёл Карлайд? Разве Аксартдхатт не учила его мыслить здраво и прагматично, и не уделять говорящим зверушкам больше внимания, чем необходимо?              Какого хрена тогда он творит, спрашивается?              Сын нравился ей намного больше, когда молча выполнял приказы, не смел сказать ни слова поперёк её или отцовского, как и подобает наследнику господства, и ежедневно тратил час на занятия с оружием, что являлось минимумом для любого достойного Кхаэрльмара. Теперь сопляк отрастил себе мнение по каждому вопросу, не уставал язвить и наверняка позабыл каков на ощупь кхаэрль-ден. Аксартдхатт поморщилась. Карлайд разочаровывал её с впечатляющей стабильностью, растрачивая весь бесценный потенциал своего ярчайшего Света на бессмыслицу и развлечения. А ведь она даже не могла винить в том мамашу его дочери, ведь всё началось задолго до того, когда мальчишке пришло в голову трястись над своим ублюдком так, словно тот уродился господином. Быть может стоило почаще заставлять его выходить на арену и вспарывать глотки преступившим закон рабам? Однозначно, это бы помогло, если бы Сара не сдавалась под напором своей постыдной жалости, которую Карлайд в юности с лёгкостью вызывал своими соплями, не забывая пускать их до и после каждого смертельного поединка. Ей стоило быть жёстче и наплевать на трепет перед временными слабостями мальчишки, будь он хоть трижды их с Уэйлом единственным ребёнком. С Кордалейн она уж точно не допустит подобных ошибок.              Спугнув разленившуюся стражу у покоев девчонки, Аксартдхатт с плотоядной улыбкой назначила дремлющему на посту мужику десяток плетей, и ворвалась в спальню, предвкушая, насколько приятно будет выволочь Кордалейн из постели. Однако снова судьба повернулась к ней задом, поскольку падчерица встретила её сидя на подоконнике и пялясь в пространство своими круглыми глазищами, в которых не было ни намёка на сонливость.              — Я начинаю подозревать, что вы не ровно ко мне дышите, — едко уронила Кордалейн, нервно одёрнув полы ночной рубахи. — Или быть может, путаете мои покои с отцовскими?              Сара плотно сжала губы, лелея неисполнимую мечту вышибить девчонкой оконные решётки. Откуда только понабралась такой наглости? Да если бы она сама в детстве позволила себе разговаривать со старшими в подобном тоне, госпожа Ардакейн вышибла бы её ночевать в пустошь на весь лунный цикл, давиться мясом полёвок, бегать от дхар и подыхать от холода и голода!              Впрочем, старуха и вышибала. И не раз, ни в один из которых заботливый папочка Кханрейлир не вышел проведать дочурку.              — Неужели ты думаешь, что одна дельная мысль, которую довели до ума за тебя, даёт тебе право разевать рот не к месту? — осклабившись, холодно поинтересовалась Аксартдхатт.              — Мы с вами уже равны, — возмутилась Кордалейн, нахмурившись и повернувшись к ней всем корпусом, спустив ноги с подоконника, но до пола они так и не дотягивались. — Вам бы пора с этим смириться!              — С каких пор для тебя так много значат слова ублюдка Майлакха? — вывернув смысл сказанного девчонкой, незамедлительно отозвалась Сара, прошагав вглубь комнаты и облокотившись тазом на спинку кресла. — Или он уже растопил твоё сердечко?              — Вовсе нет! — Кордалейн, как последняя дура, коей она видимо и была, поддалась на провокацию, выпрямившись и сжав кулачки. — Но даже если и так, он хотя бы признаёт меня равной, в отличие от вас!              — Не забудь поблагодарить его за это, между отсосом и поцелуями, — удовлетворившись победой в пикировке и от того повеселев, припечатала Аксартдхатт, с удовольствием наблюдая, как в глазах девчонки расцветает ужас. — Что такое, дорогая? Дхаскар Майлакх уже не твой герой дня?              Кордалейн зажмурилась, заметно проглотив слёзы, содрогнулась всем телом, но сразу за этим соскользнула на пол, расправила плечи и поджала тонкие губы. Сара хмыкнула, мысленно отметив, что малявка в кое-то веки перестала впадать в истерику от малейшего тычка. В каком-то смысле это даже разочаровывало — истерящие детки намного смешнее сдержанных.              — Раз уж вы сами затронули эту животрепещущую для вас тему, — медленно подбирая слова, а в паузах делая глубокие вдохи, произнесла Кордалейн. — Могу предположить, что вы явились не только трепать мне нервы, но и сообщить что-нибудь важное.              — Правильно предполагаешь, цветочек, — едко и радостно подтвердила Аксартдхатт, обойдя по кругу кресла и столик, и ухватившись за столб кровати с распахнутым балдахином, слега покрутилась из стороны в сторону, растягивая смакование чужим замешательством и дискомфортом. — Несу тебе знание, аки первые макхи своим рабам!              — В таком случае, покончим с этим побыстрее, — устало пробормотала Кордалейн и опустилась на середину постели, скрестив ноги. — У меня впереди несколько дней дерьма, если вы ещё не забыли.              — Быть может я ускорюсь, если ты перестанешь себя жалеть и подумаешь, что не тебе одной предстоит трудная неделя! — парировала Сара, на очередной четверти оборота отпустив столбик и рухнув рядом с падчерицей.              — «Неделя»? — растерянно переспросила Кордалейн.              — Не бери в голову, — отмахнулась Аксартдхатт, которой совершенно не хотелось пускаться в долгие разъяснения о системе времяисчисления Старого мира. — Это же не хрен Майлакх, а?              — Я вас ненавижу, — окончательно растеряв всякий пыл, почти спокойно сообщила девчонка. — По-настоящему.              — Поверь, дорогуша, тебе незнакомо это чувство! — насмешливо поправила Сара, перекинув косу через плечо. — Умей ты ненавидеть, уже бы кого-то убила!              Уже в возрасте этой соплячки или чуть старше она настолько привыкла выслушивать отцовские нотации о недопустимости расправ над рабами, что воспринимала их, как проявления внимания к своей скромной персоне. Кханрейлир тогда был слишком занят, чтобы снисходить к ней ради чего-то менее скандального.              На несколько коротких минут повисла тишина, разгоняемая лишь прерывистым дыханием Кордалейн. Аксартдхатт закинула обе руки за голову, бесцельно блуждая взглядом по комнате. На стене прямо напротив красовались довольно уродливые рисунки вымерших видов и переписанные вручную выдержки из каких-то книг — и не лень ей было всем этим маяться?              — Я должна сделать так, чтобы мы с Верховным остались наедине, перед этим дав вам знак, потом подлить в его напиток Яд и удостовериться, что он его выпьет, даже если ради этого придётся попробовать самой, — монотонно цитируя Корвейлира начала девчонка, вновь обняв себя за плечи. — Отвлекать его не меньше получаса, а лучше полного, всеми способами, какими смогу. Правильно?              — Вполне, — отозвалась Сара и пошарила по карманам платья, следом за тем протянув Кордалейн два маленьких пузырька на шнурках. Дозировка превышала необходимую в четыре раза, но даже так представляла собой жалкие две дюжины смертоносных или спасительных капель. — В синем Яд, в прозрачном Противоядие. Перепутаешь — мне даже не придётся лично тебя убивать.              Девчонка кивнула и закусила губу, явно колеблясь в своём желании продолжить разговор. Судорожно вздохнув, она откинулась на подушки, не забыв притянуть к впалой груди колени.              — А это больно?              — Сутки напролёт чувствовать, как крошечные частички кхаэрль-металла вступают в реакцию с твоим паникующим Светом и раздирают тебе каждый внутренний орган в кровавую труху, прежде чем дойдут до мозга, благодаря чему ты сойдёшь с ума и схватишь паралич за пару часов до смерти? — наслаждаясь красочностью описания, подготовленной Майлакху участи, едко уточнила Аксартдхатт. — Сама-то как думаешь?              — Я не про это, — скривившись от отвращения и страха кисло поправила Кордалейн, а она лишь рассмеялась. — Я имела ввиду, ну… Секс…              Трагический шёпот, которым было произнесено последнее слово заставил Сару громко расхохотаться, не давая успокоиться до неприличия долго. Интонация вновь и вновь воспроизводилась в голове, вызывая всё новые раскаты смеха. Быть может переживания сопливой девчонки и недостойный повод для веселья, но ей было наплевать — малявка бы ещё ротик ладошкой прикрыла, чтобы никто точно не услышал, какие немыслимые бесстыдства она тут болтает!              С трудом придя в себя и упорно игнорируя преисполненные осуждения взгляды, которыми её неустанно одаривала падчерица, Аксартдхатт рывком села и протёрла раскрасневшееся лицо рукавом.              — Зависит от того, с кем трахаешься, дорогая, — отдышавшись, выдохнула Сара, пустившись в несвойственную ей милость и соизволив удостоить девчонку ответом. — Уж прости, но я не заглядывала в штаны Дхаскара Майлакха с тех пор, как ему было… лет пять? Впрочем, вдруг Первый Свет тебя помилует и там ничего с той поры и не поменялось, а?              Кордалейн издала забавный раздражённый звук, отдалённо напоминавший рычание, до смешного аккуратно поставила склянки на тумбочку и свернулась калачиком, резко накрывшись одеялом с головой и выдернув большую его часть прямо из-под мачехи. Жирная точка в этом диалоге была поставлена более чем явно.              Решив не оставлять за девчонкой последний оскорбительный жест, Аксартдхатт без стеснения шлёпнула её по заднице сквозь ткань, добившись возмущённого писка и покинула покои, находясь во вполне приемлемом расположении духа, однако оно быстро растворилось.              Заботы едва зародившегося дня, никак не собиравшегося заканчиваться, обрушились на её плечи и макушку ушатом ледяной воды, вынуждая то и дело срываться на крик, оскорбления и грубую силу. В то время как гости наслаждались покоем, Кхаэрльмары, которых также ждали на празднествах в добровольно-принудительном порядке, были вынуждены заниматься всеми бытовыми и военными вопросами, вырезая украденное пирами время из отведённого на сон и отдых.              Менкграиты невыносимо раздражали медлительностью и глупостью, а чиновники упорно доводили до белого каления, заваливая потоком чисел, которому не было конца и края видно, и ничего ей не говорящих отчётных формулировок. Голова нестерпимо болела, колбы со стимулятором на полке в своих покоях казались привлекательными, как никогда, а мысли начали спутываться в один плотный источающий яд клубок ещё до первого обеда. Свет с едва различимым сиреневатым оттенком искрился между пальцев, настойчиво требуя высвобождения.              Не замечая, как рабы разлетаются от неё во все стороны, Аксартдхатт шагала по коридору, глядя на заострённые носки туфель, в надежде что они волшебным образом сменяться на походные сапоги, а вместо стен вырастут скалы и зеленовато-оранжевое небо. Скорее бы в голове не осталось ни одной унылой мысли, касающейся расходов и доставок, а всё своё время она смогла бы посветить разработке удачной атаки!              Словно из неоткуда перед ней выросла громада мышц, облачённая в бардовый жилет из плотной кожи, и Сара едва успела затормозить. Окончательно потеряв последние капли терпения, она в порыве безотчётного гнева влепила встречному рабу хлёсткую пощёчину, приподнявшись на цыпочки, и лишь после взглянула ему в лицо.              Тёмно-голубые глаза глядели на неё с лёгким удивлением, но без капли обиды или гнева, лишь кустистые брови толщиной с палец, чуть приподнялись. Аксартдхатт быстро опознала в невозмутимом великане менхийского ублюдка Майлакха, мигом забыв и думать о чувстве вины, которое и без того не шевелилось.              — Тебе не говорили, что господам надо уступать дорогу и кланяться?! — яростно зашипев, она шагнула вперёд, вынудив раба отступить, во избежание повторного столкновения. — Или в Магкхасте правила другие, а мне никто не сказал?!              Задумчиво и неторопливо мигнув, менкграит склонил тяжёлую голову на бок, а мгновением спустя грузно рухнул на колени. Сара настолько не ожидала такого развития событий, что отступила, а Майлакхель, воспользовавшись освободившимся пространством, от всей широты души приложился чугунным лбом об пол.              — Прошу прощения, госпожа Кхаэрльмар, — низкий голос, больше похожий на рык, отражал глубокое сожаление, но где-то на самом дне этой глубины сквозил сарказм.              — Встань! — раздражаясь на эту излишнюю, издевательскую, но не дающую права на наказание покорность процедила Аксартдхатт. — Что ты здесь забыл?              — Тороплюсь на проводы господ Шихадарк, госпожа, — поднявшись с обманчивой неуклюжестью, пророкотал раб.              В голове с неимоверной скоростью пронёсся ночной разговор, и она с трудом удержалась, чтобы не влепить ещё одну пощёчину — себе или менкграиту уже не столь важно. Как она могла забыть?              — Ну так и торопись! — злясь на себя рявкнула Аксартдхатт и выпрямилась, глядя как удаляется сверкающая на свету тёмная лысина. Облокотившись на стену и стукнувшись об неё затылком для профилактики, она выждала несколько секунд, собираясь с мыслями.              Взглянув в отполированную поверхность гранита, она убедилась в своём относительно приличном облике и быстро зашагала во внутренний двор высокого города, выцепив на одном из этажей пару стражников для солидности.              Очередной шторм сотрясал балки стеклянного купола — если не распогодиться к вечеру, придётся опустить железные створки — подначивая рабов, снаряжающих караван Шихадарков трудиться усерднее. Прошествовав сквозь толпу и заняв место рядом с мужем, который поприветствовал её издевательской ухмылкой, отчётливо транслирующей полное понимание причин её опоздания, Сара поискала глазами Майлакха, но обнаружила его лишь повернув голову. Верховный, стоя на балкончике, лениво пускал клубы дыма из курительной трубки, а заприметив Аксартдхатт послал ей воздушный поцелуй.              Последней спустилась Кордалейн, чьё лицо выдавало недавние слёзы. Покрасневшие глаза стрельнули в сторону Сары гневными искорками — кажется кто-то был недоволен, что посреди ночи она не удосужилась упомянуть о скором отъезде четы морских господ, — но та ответила одной лишь насмешливой улыбкой и пожиманием плеч.              Равантт настойчиво успокаивала младшего сына, ревущего во всю глотку от нежелания покидать новообретённый дом, который по непонятным причинам вызывал у Аксартдхатт чистую неприязнь, и даже не думала сбросить его на шею служанок.              Более чем неслучайно задев Аксартдхатт плечом, девчонка кинулась к Менксаиру Шихадарку, который, едва завидев новую подружку, шагнул к ней навстречу и взял за руки, что-то торопливо и негромко вещая. Сара фыркнула, повернувшись к Уэйлу и приподняв бровь, но тот только усмехнулся и закатил глаза, а мигом спустя уже пожимал крепкую ладонь Рейдалара, который не забыл многозначительно подмигнуть на прощание и задержать пальцы.              Аксартдхатт закатила глаза. Не ей, конечно, укорять южан в развратности, но видят Святые, как же они затрахали.              Стоило Менксаиру отлипнуть от Кордалейн, к ней незамедлительно шагнула Алькхайн, а Сара прислушалась, готовясь наслаждаться очередной изящной издёвкой. Узкие плечики девочки Шихадарк расправились, но вместо яда с её губ сорвался неловкий кашель.              — Пока, принцесса, — смущённо потупив глаза, протянула Алькхайн и внезапно подавшись вперёд обняла Кордалейн на считанные мгновения, и прежде чем та успела отреагировать, торопливо скрылась в шатре.              Аксартдхатт едва не подавилась воздухом от такого развития событий, а где-то сбоку послышалось довольное хихиканье Джесса Кхаэрльмареля. Она было собиралась вытрясти из мальчишки объяснение, но была прервана Равантт, которая приближалась к ним уже без сына, но с очаровательной улыбкой. Громогласно и драматично распрощавшись с кузеном, она понизила голос, закончив наконец концерт для Дхаскара Майлакха.              — Рада была увидеться, — мягко промурлыкала она, чуть прищурив накрашенные золотом глаза. — Надеюсь в следующий раз повстречаемся уже в столице.              — Не могу спорить, — с усмешкой отозвался Корвейлир, оставив на костяшках кузины аккуратный поцелуй. — И всё же, быть может, ты сумеешь урвать пару дней и дать нам возможность погостить на вашем флагмане?              Сара приподняла брови, мысленно умоляя мужа не делать глупостей и не бежать под юбку к мамке, которая продаст его Майлакхам за четверть далара. По её мнению Уэйл и так оставался близок с Радалатт больше, чем того требовалось и чем было безопасно в условиях вечных интриг.              — Надвигается буря, — выдернув её из проклятий в сторону так называемой свекрови и отрицательно покачав головой, уронила Равантт Шихадарк, явственно беспокоясь не о буйстве погоды. — Я лишь хочу защитить от неё себя и свою семью. Прости, братец, но Свет выше крови, и ты это знаешь.              Она была благодарна за первую дельную мысль, вылетевшую из этого рта.              — И то верно, — тоскливо хмыкнув, пробормотал Уэйл. — Спасибо за всё.              Аксартдхатт кивнула, в подтверждение слов мужа, но наблюдая за отбывающим караваном испытывала лишь стойкое облегчение. До окончания этой паршивой драмы, развёрнутой во имя Дхаскара Майлакха, оставались считаные дни.