Глава XIV — Джесс.

      Джесс подозревал, что у него развилась аллергия на секс, с которым, меньше луны назад, всё было абсолютно в порядке.              — Ты устаёшь, — успокоила его Илла, с невероятной скоростью разбирая завал в его шкафу. Он этого не просил, даже протестовал, но заставить её оторваться от бардака было невозможно. — Отоспишься, когда Майлакхи уедут, и всё будет в порядке.              Пришлось промолчать, не говоря ей, что проблема заключалась вовсе не в усталости, и начать подбирать с пола то, что Джесс сбил со стола своей задницей при их неудавшейся попытке потрахаться в те сорок минут, что оказались свободными в их графиках. Он не представлял, как объяснить Илле, что ему просто стало неловко из-за того, что единственную минутку, разделённую с ней, пришлось тратить на такую необязательную и вовсе не романтичную штуку, как отсос. Только сопливые мальчишки, вроде Йеленнеля, озабочены исключительно этой стороной отношений, а он хотел казаться ей кем-то более взрослым, сдержанным и чувственным. Как Карлайд.              — Можем попробовать, как обычно, — смущённо предложил Джесс, вернув все предметы на место.              Ему не нравились минеты. От Иллы, по крайней мере. Это ставило её в какое-то будто бы унизительно положение, а он даже не мог отплатить ей аналогичной услугой, зная, что язык у него подвешен прекрасно лишь по части колкостей. Приятно? Да, но с такими нравственными терзаниями проще и лучше передёрнуть в кулачок.              — Прости, но лучше не надо, — Илла поморщилась, сложив в безупречный квадрат его парадную рубаху. — У меня проблемы по женской части, и я подозреваю, что Хонк опять подцепил какое-то дерьмо в борделе. Хочешь, чтобы у тебя бесконечно текла слизь не только из носа?              — Я спущу его с лестницы, — пообещал Джесс, а она лишь рассмеялась и покачала головой. — Разве ты не можешь сама себя лечить?              — Если я хоть что-то для лечения вот этого возьму со склада, тамошние лекарши не оставят меня в покое до самой смерти, — Илла развела руками и погладила его по плечу, встав на цыпочки и прижавшись лбом к его щеке. Джесс подозревал, что к тому моменту, как ему исполнится столько лет, сколько он говорил Илле, для поцелуев ей придётся залезать на табуретку или ступеньки лестницы. — К тому же ничего особенного не случилось. Просто цикл опять поехал больше обычного.              — Ты устаёшь, — хитро прищурившись, вернул он, а она закатила глаза и отступила, готовясь возвращаться на работу. — Давай скажем спасибо нашей сексуальной дифу… дисфункции, потому что благодаря этому у тебя осталось время на обед!              — Поаккуратней с радостью в сторону моих обедов, — Илла поправила волосы перед зеркальцем, собирая их в более тугой и аккуратный пучок. — Я ведь так могу ещё одного очаровательного господского сынка встретить. Тут как раз один новый приехал.              Свободное время подходило к концу, и, как и всегда, им пришлось поцеловаться в последний раз и выбраться обратно во дворец. Джесс вышел первым, проверяя, чтобы никто не смотрел, а затем выпустил Иллу, сжал её пальцы в своих и отпустил, зашагав на арену, в объятия очередным поганым учениям, замаскированным под шоу для Верховного господина и прочих Майлакхов.              Ровно полгода назад — кусочек шоколада и неудачный отсос, очевидно, были идеальными подарками на красивую дату, — её обеденный перерыв действительно свёл их вместе. Илла в перерыве между рейсами торопливо доедала дневной паёк, прижимаясь виском к стене у подъёмника, за который отвечала, а Джесс возвращался из нижнего города, где искал приключений на задницу и новую пару штанов. Карлайд мог подарить ему десять пар в любой момент, но перспектива щеголять в одежде, стоящей больше полного гардероба обычных солдат не особо привлекала. На него и так косились из-за расшитых рубах, а если вензеля появятся ещё и на заду, приходить на тренировки можно будет сразу с заткнутыми ушами.              В тот день он просто поздоровался с красивой рабыней и предложил купить ей выпить, когда Илла, испугавшись внезапной встречи с голубоглазым менхи, разлила свою флягу, но затем что-то пошло не так. Она так мило и остроумно отвечала на его шутки, была такой уверенной, очаровательно и интересной, непохожей на дворцовых служанок, что Джесс не смог пойти по своим делам, а остался с ней, катался на промышленном подъёмнике, будучи зажатым между овощными мешками и ящиками с рукоятками для новой партии мечей, до тех пор, пока у Иллы не кончилась смена. На следующий день он вернулся без предупреждения и познакомился с Джаеком, которого ей не удалось оставить со старшими, а Илла ещё очень долго переживала, боялась, что он не станет общаться с замужней тёткой с тремя детьми… А ещё десять дней спустя их застал Адек, и по сей день не затыкался о геронтофилии.              Джесс подозревал, что его бордельной красотке примерно столько же лет, сколько и Илле, но Йеленнель был просто не способен внятно оценивать женский возраст, и в его картине мира после двадцати пяти все рабыни, кроме его сестры, превращались в старух.              На губы заползло подобие улыбки, но её пришлось слизнуть, чтобы не выделяться среди сотен уставших, затюканных менхи. После того, как Майлакхи приехали, легче жить не стало, скорее даже наоборот, ведь теперь приходилось выполнять всю ту же работу, но тайком от незваных гостей. Джесс всё также проводил сутки на ногах, передавая поручения и приказы, разве что мучился ещё и из-за направленных ему в затылок чужих и неприятных взглядов, подозрительных, внимательных и таких цепких, будто каждый раб Майлакхов отучился на шпиона. Всего за два дня это задрало его до белого каления.              Один плюс — даже если бы он вырядился в парадный костюм, на фоне позолоченных гвардейцев Верховного и простых слуг, таскающихся в жилетах из мягкой кожи, расшитой целиком, выделиться особо бы не вышло.              Пересекая главный холл, где он совсем недавно корчился от дискомфорта при виде Дхаскара Майлакха, прилипшего к маленькой госпоже, Джесс поймал порцию призывного свиста от кучки высокопоставленных гостей и закатил глаза, заставляя себя не реагировать и не выражать раздражения. У Кхаэрльмаров было не принято цепляться к явно занятым слугам, как бы сильно те не понравились, тем более так открыто, а вот эти чуть ли не в штаны ему лезли, ни капли не стесняясь.              Когда оклики не отдалились, а только приблизились, Джесс сообразил, что менграиты Майлакхов шли на ту же арену, что и он, а нырять в служебный коридор было уже поздно. Скрипнув зубами, он обернулся.              — Могу я вам чем-то помочь? — выдавливая из себя вежливость по каплям и переводя взгляд с одного гостя на другого, процедил Джесс.              Если обычные слуги и солдаты Верховного были просто чуть более напыщенными, то менграиты с менкграитами будто свалились с луны и вели себя так, словно считались господами. Ему в них ничего не нравилось, начиная акцентом, свойственном центральному господству, а заканчивая внешним видом. Для военачальников или хотя бы должностных лиц они все казались слишком изнеженными, как чьи-то домашние жёнушки, не интересующиеся ничем, кроме последних сплетен и модных тенденций, и Джесс физически не мог поверить, что вот этот тучный мужик с косичками у лица, в длиннополом одеянии, подозрительно смахивающем на платье, занимал какой-то важный пост. А с лицом у него что? Это краска такая или он действительно… приклеил себе нитки над щеками и завязал где-то на затылке?              — Конечно можешь, — протянул другой менграит, наоборот, болезненно тощий, смотрящийся рядом с дружком так, будто они находились в каком-то дешёвом анекдоте. — Подскажи, где тут уборная? Горшков я что-то не вижу…              Джесс прикрыл глаза на секунду. У него уже раза три спрашивали про какие-то горшки, а он всё никак не мог набраться наглости и задать уточняющий вопрос.              — По коридору направо, третья дверь от поворота, — пояснил он, но менграиты не отстали, а продолжали пялиться на него в открытую, ожидая чего-то ещё. Одна из немногих женщин, прибывших с Верховным, а теперь подслушивающая весь их разговор, приблизилась. — Ладно, я покажу.              Серьёзно, что за горшки? Не могли же в Магкхасте срать, не отрываясь от светской болтовни и десятого за день стейка? Джесс, конечно, слышал, что из-за непрактичной моды на юге у господ и знати могли быть проблемы со своевременным раздеванием, и они прибегали к менее очевидным способам справить нужду, но эта троица не то чтобы замоталась в тряпки с головы до ног, чтобы иметь такие проблемы. Плевательные? Да для этого и коробочки хватит, такие носили на поясе рабы Шихадарков.              Как же он жалел, что ему на прямую приказали удовлетворять все требования гостей и ни в чём им не отказывать… Даже лазейки в формулировке не оставили! Ну что ж такое, а? Издевательство, а не служба.              — Простите, — не удержался Джесс, обернувшись к женщине. — А вам ну… Удобно с такой длиной вообще?              Незнакомка, лет тридцати пяти на вид, приподняла брови и коснулась струящихся по плечам волос, светлых, почти карамельных. Он не знал, был ли это натуральный цвет или тётка использовала кислоты, чтобы приблизиться к оттенку своих господ, как и Шихадарки, но у тех хоть синий не предполагал неоднозначности.              — Я про юбку, — поправился он.              — Вполне, — недоумевающе отозвалась менграит, будто бы ненароком коснувшись его локтя рукой с немыслимо длинными ногтями.              Джесс пожал плечами, столь же ненавязчиво сбросив хватку. Всю свою жизнь он слушал шёпотки между слугами, относящиеся к Аксартдхатт, предпочитавшей такие же длинные платья, и задавался вопросом, откуда госпожа вообще взяла эту моду, если у Кхаэрльмаров всё, что заканчивалось ниже середины икр, считалось пустым расходом ткани. Теперь, видимо, ответ обнаружился.              — Всё? — умоляюще уточнил Джесс, остановившись у дверей в уборную, более просторную, чем комната Иллы. — Я могу идти?              — А одёжку не подержишь? — прищурившись, поинтересовался тучный менграит тем тоном, какой не предполагал отказа.              Растерявшись окончательно, Джесс панически заморгал. Ему никогда не предлагали настолько сомнительный способ послужить благу господств, и он даже не знал, как на такое надо реагировать, не то что говорить.              — Да отстань ты от него, — вздохнув, пришёл на помощь тощий. — Ещё Майлакхель вторую Нравственную чистку закатит, ты же знаешь его пунктики.              Джесс до этого не испытывал никаких тёплых чувств по отношению к громадному менкграиту крови от Света, но теперь начал. Какие бы пунктики не имелись у этого великана, он был благодарен за их наличие.              Позволив гостям войти в комнату, он хотел было уйти, но зов природы помешал. Пришлось унижаться и втискиваться следом, под насмешливые взгляды, и пробираться к одной из кабинок, откуда вышел Тейлок, старый менкграит Аксартдхатт, по неизвестным причинам недолюбливающий Джесса.              Хотя, почему неизвестным? Не он ли дразнил его внучку на курсах письма?              Сгорев от двойной порции стыда и распустив шнуровку ширинки, Джесс хотел сосредоточиться на злободневном деле, но меньше, чем в метре от него, за тонкой железной стенкой, раздался громкий, вякающий звук, вынудивший подпрыгнуть и только чудом не увести струю от цели. Звук повторился, и в соседнюю дыру в полу самым очевидным образом полилась чья-то рвота.              Так быстро и с такой неловкостью он ещё не заканчивал дела. Выходить отчего-то резко перехотелось.              — Да твою мать, я только поел! — голос тучного, возящегося с раковиной, сверкнул праведным гневом.              — Вот именно, — отозвался тощий, только что отрыгнувший свой завтрак. — Мог бы и последовать примеру. В тебе и так три господина.              — Всё ещё меньше, чем бывает ежедневно в старине Хайдале, — промурлыкала тётка, судя по звукам, умываясь и расправляя волосы, позвякивающие от вплетённых позолоченных бляшек. Менграиты заржали. — Даже как-то скучно без всех этих… Тут с господами только шлюхи трахаются, что-ли? И это ещё Дхорнакаров ханжами считают!              — У меня вчера какой-то щенок интересовался на счёт серёг, — поделился тощий, перестав блевать и преступив к полосканию рта. Теперь Джессу стало очевидно, по какой причине в его улыбочке сверкало штук десять протезов. — Милые северные дети. Притащить бы им сюда Кейджа, чтобы всей армией свалились с инфарктами.              — Или сразу птенчиков Мариллы! — хохотнул толстяк.              — А есть разница? — уточнила тётка, вызвав новый взрыв смеха. — Знаете, я лично рада, что всю эту солдафонскую культуру под нож пустили… Может, если бы Кхаэрльмары научили своих мужиков прилично одеваться, я бы не чувствовала себя в окружении пустынников. Они вообще моются?              — Ты что, от мыла лобковые волосы выпадают!              — Если бы так, я бы сэкономил состояние на бритвах… — тощий выключил воду. — А женщин вы здесь видели?              — Если и видели, то пока этого не поняли, там с мужчинами разница минимальная.              — Получается, приблизились к образу макхи лучше нашего, — пророкотал толстяк, шумно высморкавшись. — Но есть нюанс!              Выстреливающая остротами компания удалилась, хлопнув дверью. Джесс облегчённо вздохнул, затянул шнурки обратно, опустил полу жилета и выбрался из своего укрытия. С одной стороны, ему было искренне смешно от некоторых шуточек, пусть он и не попадал в контекст, но, с другой, за своё господство хотелось заступиться. Видят Святые, если бы он попал в Магкхаст, то тоже бы крепко проехался по тамошним обычаям!              Оставшуюся часть пути до арены, а точнее, до узких коморок под зрительскими рядами, отведёнными для подготовки снаряжения, Джесс проделал по служебным коридорам и лесенкам, решив больше не рисковать. Едва он вошёл в комнатку, пригнувшись под низкой балкой, как на голову вылился матерный водопад Сафинеля, костерящего его за опоздание.              — В следующий раз сэкономлю время и приду с хером навыпуск, — пробурчал Джесс себе под нос, пролезая под очередной балкой к слуге, вычищавшему оружие.              — Что ты высрал?! — ладно, это было заслуженно, учитывая, что он практически не понизил голос. — А ну метнулся псиной к господину с кей-деном, я тебе потом три мешка мыла скормлю и прожевать заставлю!              — От мыло лобковые волосы выпадают, — поделился новым открытием он, вогнав менкграита в подобие растерянности. Мясоедка отошла от шока быстрее хозяина и легонько, но до крови, цапнула Джесса за ухо, когда он проходил мимо, сжимая в руках господское оружие из кхаэрль-металла. — Ай! Вы не знали?              Сафинель сумрачно обозначил направление, по которому Джессу следовало отправиться после исполнения приказа, но его вниманием уже завладел предмет в руках.              В сложенном виде кхаэрль-ден выглядел, как дубинка, длиной с предплечье Джесса и чуть меньше толщиной, с едва заметными разделениями на секции, больше похожими на тонюсенькие желобки. Как бы ему не хотелось увидеть больше, рассмотрев в близи, самостоятельно разложить оружие он бы не смог, даже если бы ковырялся с ним час напролёт, используя все подручные материалы. Превратить эту матовую колбаску в хлыст, меч любой длины и формы, серп, шест или десяток маленьких кинжалов вышло бы только Светом. Сотни, если не тысячи, узких, подвижных звеньев приходили в движение лишь по воле господ, учившихся этому искусству десятилетиями напролёт, ведь даже для макхи кхаэрль-ден нёс огромную опасность.              Джесс слышал, как Кханрейлир нередко предупреждал и дочь, и внука о том, чтобы те были осторожнее. Одно неверное движение, слишком большой замах в форме хлыста, чрезмерно быстрое вытягивание длины, неудачный выбор направления — и всё. Можно будет смело прощаться с какой-нибудь конечностью, хвататься за выпущенные кишки, созерцать в теле сквозную дыру или вовсе ловить голову. И это только на тренировках, а в реальной дуэли, когда кхаэрль-дены схлёстывались, меняли форму по десять раз в минуту, резали пространство на огромных скоростях, таких, что глазами не уследить, и летели в тела противников, смерть поджидала на каждом шагу. Даже парировать удар у господ могло не получиться только на том основании, что Свет врага сиял ярче, а соответственно имел большую пробивную силу.              Карлайд, как обладатель Истинного, на радость Джесса был защищён от такой глупой кончины. Концентрируясь и выпуская Свет за контуры своего тела на считанные миллиметры отец мог становится практически неуязвимым для любых атак, мог даже выжить под обвалом потолка, сделав так, чтобы летящие сверху валуны раскалывались о его плоть, объятую лучшими, но почти незримыми доспехами. Аксартдхатт пару раз, на тренировках, направляла кинжалы из кхаэрль-металла прямо ему в горло, а те лишь отскакивали, не оставляя никаких повреждений, и это, откровенно говоря, пугало, особенно после его недавнего открытия о макхи.              Странно быть сыном почти бессмертного существа, способного в одночасье уничтожить сотню врагов, существа, какое невозможно убить силой. Странно до такой степени, что ему просто не верилось, а когда верилось, становилось страшно до дрожи. А ведь Карлайд даже не был самым могущественным макхи в истории, и всегда можно вспомнить про детей Райдкхейн Кхаэрльмар, превосходящих по силе мать, имевшую всё тот же Истинный, в десятки раз. Наверное, быть родителем ещё более бессмертного и жуткого существа ещё страннее и страшнее.              Интересно, что чувствовала Йеленна, глядя на Эдаркхатт?              Остановившись на ступенях лестницы, позволявшей занять зрительские места на арене, Джесс завертел головой в поисках господина, которому ему приказали отдать оружие, но наткнулся лишь на Кордалейн, сжавшуюся под рукой Дхаскара Майлакха, закинутой ей на плечи. По венам планомерно растеклось отвращение, забившись в каждую клеточку тела. Он не понимал, на каком грёбаном основании Кхаэрльмары позволяли Верховному так обращаться с маленькой госпожой. Не убьёт же он их всех, если Корвейлир просто попросит не лапать его дочь публично?!              Ещё и эти полные права…              Джесс поморщился и встряхнулся. Думать в эту сторону ему не хотелось, как не хотелось и раскапывать скелеты, принадлежащие господам, а не рабам, в число коих он и входил. От того, что он обнаружит объяснение происходящего, легче никому не станет и вот эта лапища с плеча Кордалейн не исчезнет, так что смысла перегружать и без того выдохшийся мозг попросту не существовало.              Он ничем не мог помочь своему единственному, пусть и бывшему за счёт протоколов, но настоящему другу. Ничем.              Кривясь, Джесс едва не споткнулся на крутой лесенке, пропустил нескольких вражеских менкграитов, пробрался вдоль лавки к господской ложе, отделённой от зрителей и расположенной на подобии балкона, и вынужденно замер, справляясь с зевотой. Илла, всё же, была права. Усталость никуда не делась.              Громадный Джоракх Майлакхель, охраняющий своего Владыку, покосился на него с подозрением. Джесс закатил глаза, мысленно посоветовав ему почаще пить расслабляющий чай и не цепляться к тем, кто просто остановился перевести дух, выдавил улыбочку и неуверенно махнул рукой Карлайду, надеясь, что тот заберёт тяжёлый кхаэрль-ден. Отец, заметивший его, покачал головой и взглядом указал вниз, к выходу на засыпанную песком площадку для поединков, где недовольно хмурилась Аксартдхатт.              Проталкиваться сквозь толпу, изрядно увеличившуюся и состоящую из пышно разодетых зазнаек, оказалось ещё сложнее.              В обычные дни на арену пускали всех, кто наскрёб пару монеток на вход, а иногда, по праздникам, вовсе могли усадить на каменные лавки задаром, но из-за немыслимого количества гостей места зарезервировали исключительно под знать. Святые, им даже подушки под задницы притащили! Да если бы в Найитгхоре круглый год так заботились о жителях, никто бы не согласился воевать и куда-то идти.              — Даже как-то жалко, что сегодня без крови… — донёсся до него обрывок разговора двух членов городского совета Найитгхора. — Какие же у южан нежные чувства, если…              Джесс был совершенно не против того, чтобы гостям не демонстрировали обычные бои насмерть или кровавые расправы, совершаемые Детьми Разлома и господами. Ему никогда особо не нравилось на это смотреть, а Кордалейн всего пару лет назад и вовсе плакала, причём, так часто, что Владыка перестал тащить её сюда силой.              …Хотя, если бы юные Шихадарки разревелись, если бы ещё находились здесь, он был бы не против поглядеть на выпущенные кишки ещё разочек. Или если бы разревелся Дхаскар Майлакх со всеми своими слугами!              Просунув руку между металлическими прутьями высоченной калитки, Джесс передал кхаэрль-ден Аксартдхатт, а та, не наградив его даже взглядом, протянула его мужу. На миг он удивился, что Верховный позволил Кхаэрльмарам бегать со смертельным оружием в десятке метров от него, но затем сообразил, что прижатая к Майлакху Кордалейн служила подобием ненавязчивой гарантии безопасности. Если Владыка Корвейлир пошлёт в их сторону один из кинжалов, то в следующее же мгновение его дочь умрёт. Карлайд, конечно, сможет попытаться вмешаться, но едва ли его реакция окажется быстрее, чем у дюжины менкграитов, одновременно следящих за безопасностью Дхаскара Майлакха. Хотя бы один спрятанный под одеждой кинжал отец точно пропустит, и тогда…              О том, что при этом произойдёт с простыми рабами, окружёнными сопровождающими войсками Верховного, которые даже в город не влезли целиком, думать было попросту страшно.              Успев примоститься на лавке во втором ряду до того, как грянула торжественная музыка, Джесс приготовился наблюдать кастрированную версию реальной дуэли, и не только потому что бой проходил меж супругами, но и от того, что демонстрировать врагу полный спектр возможностей никто не собирался. Рядом с господами собрались менкграиты, и он вздохнул, изобразив внимательного зрителя под тяжёлым взглядом Сафинеля. Этот бой, в том числе, представлял из себя руководство по поведению в битве в том случае, если в паре метров от солдата сцепились макхи.              Закусив губу, Джесс обнаружил, что его откровенно раздражает эта игра с Майлакхами, где Верховному почти прямым текстом показывали, кто, к чему и как готовится. Разве Владыка Дхаскар или его свита настолько тупые, что не срастят бедро с коленом? Госпожа Аксартдхатт уже проводила подобные учения до приезда врагов, так зачем это повторять? Да, хорошо, показательные бои были традицией в отношении всех светоносных гостей, но зачем провоцировать?              Нет. Плевать, без разницы, неважно. Это — не его дело.              Звякнул колокол, отбив начало представления и вынудив переключиться на окружающую действительность, плывущую перед глазами от напряжения и усталости, и впиться в неё зубами и ногтями. Если минуту назад Джесс переживал о том, что ему придётся бороться с собой, дабы не оборачиваться на Кордалейн каждую секунду, то теперь не смог бы оторваться от господ на арене чисто физически. Это было слишком, непомерно слишком завораживающе.              Джесс не знал, что именно чувствует, глядя на кхаэрль-дены в руках Кхаэрльмаров. С одной стороны, это всегда вызывало восхищение, как танец, как невероятное искусство, недоступное ни ему, ни другим рабам, но, с другой, было в этом что-то неправильное, отталкивающее, излишне опасное, нестабильное и пугающее сильнее из-за близости, как и Свет, управляемый этим оружием в целом, как макхи сами по себе, красивые и притягательные, но жуткие по сути своей. Если к их лицам он мог привыкнуть за счёт постоянного контакта, то к кхаэрль-металлу пока не успел, и привыкать особо не желал, не только от страха, но и чтобы не утратить этих неповторимых ощущений.              Пришлось применить силу воли и сконцентрироваться на фигурах менкграитов, а не на кхаэрль-денах, сверкающих в ярком свете фонарей над песчаной площадкой, противопоставляемых сумраку зрительских мест, и Свете макхи, кажущемся более важным, более ослепительным по сравнению с любой лампой. Джесс это уже видел, в отличии от манёвров менкграитов, Джесс не узнал бы ничего нового, ведь каждый бой Аксартдхатт и Корвейлира выглядел почти одинаково и, пожалуй, почти, как секс, но всё равно не мог перестать посматривать хоть краем глаза. Всё те же скользящие по воздуху, схлёстывающиеся хлысты, в следующий же миг обращаемые в мечи при сокращении дистанции, те же невыносимо элегантные, неуместные для дуэли поддержки и перехваты, окончательно делающие зрелище танцем, те же взгляды, мимолётные прикосновения, пируэты уклонений от кинжалов, пролетающих в сантиметрах от тела, и всё тот же песок, взрывающийся от ударов. Ничего нового, да, но всё ещё потрясающе, всё ещё маняще, и, видят Святые, гулкая, аритмичная, скрежещущая по костям музыка с дальнего балкона не делала попытки оторвать взгляд проще.              Сынишка Сафинеля, Санк или Сафах, Джесс не разобрал, крепко пнул его в спину по неуловимой отмашке отца, аккомпанирующего господам на той же арене. Вздохнув и встряхнувшись, он переключился на гордого папочку, пригибающегося под вновь вытянувшимся в хлыст кхаэрль-деном.              Да, менкграиты отрабатывали движения в этому конкретному бою долгие дни и теперь их движения казались слаженной работой подтанцовки для макхи, но общую систему отследить получалось. От солдат не требовали следить за кхаэрль-денами постоянно, в конце концов, на таких скоростях этого сделать и не выйдет, только обозначить себе «зону ответственности», как это называла менкграит Кханрейлира, Наэнна. То есть, мысленно выделить окружность с радиусом в несколько метров, и, при первом же движении в этой окружности, падать на землю или отскакивать от господина. На земле, конечно, тоже был шанс развалиться на половинки, но, зачастую, вниз в реальных дуэлях никто особо не бил. Если уж макхи направляли друг против друга такое оружие, то собирались убивать, а не обезвреживать, подрубив коленки.              В идеале, ещё, конечно, хорошо было бы помешать вражескому господину, отвлекая его внимание или загораживая своего своим же телом, но в исполнении неопытных солдат эта инициатива принесла бы больше вреда, чем пользы. Разрубив закованную в доспехи тушку героя, чужой кхаэрль-ден не остановится, а только дистабилизируется и изменит траекторию на непредсказуемую, что будет не особенно приятно тому, ради кого геройствовали. Другое дело, если таких героев соберётся штук пятнадцать… Кинувшись скопом, рабы вполне могли сбить с ног макхи, потеряв при этом две трети своего состава мгновенно, даже отобрать кхаэрль-ден. Проблема заключалась только в том, что умирать таким образом мало кому хотелось.              Джесс нервно дёрнулся, когда матовое лезвие Аксартдхатт прошло в сантиметре от плеча Йеленны, которую госпожа тоже позвала на постановку, видимо, на зло Карлайду.              Слишком близко. Так близко, что срезало кусочек широкого рукава. Невыносимо близко, но, в целом, вполне ожидаемо, ведь поединок имитировал ситуацию, в которой просто убежать подальше, как гласили все нормальные инструктажи, как следовало бы поступить в пустоши, не выйдет. Джесс сомневался, что ему доведётся оказаться в подобных обстоятельствах, ведь случиться они могли разве что в городских сражения, а те сами по себе являлись огромной редкостью. Если враги оказывались внутри, защитники обычно сдавались.              Войны в Новом мире сводились к тому, чтобы проникнуть в город врага. Всё. Когда две стороны оказывались на территории, откуда не сбежать, где не спрятаться надолго, где невозможно нормально вести бой в силу тесноты и кучи мирных рабов, продолжать дальше барахтаться никому не казалось разумным. Если армия нападающих прокладывала себе безопасный и широкий путь через защитные стены, вытеснить её с узких улиц над землёй практически ни у кого не получалось. В малых поселениях число жителей могло быть меньше, чем вражеская армия, а в столицах наличие жизни над землёй усугубляло оборону количеством щелей для проникновения.              Что делать? Обстреливать с крыш? Стрелы закончатся быстрее, чем солдаты на мостовых, перекрывшие передачу ресурсов, даже если хозяева выставят сотню лучников, и это уже не говоря про то, что нападавшие могли просто встать в «черепаху». Давить изнутри также, как давили снаружи? Тем, кто со стороны пустоши всегда есть, куда отступать, они уйдут и вернутся завтра с новыми гостинцами, а вот тем, кто с города, особо некуда, только под землю, к своим семьям. Забаррикадироваться в нижнем городе, запаяв люки? Поздравляем, вы в ловушке, а сверху вам в любой момент могут перекрыть кислород и воду или просто обрушить крышу на головы. Кстати, когда за вами придут, резать будут всех, не глядя на наличие или отсутствие оружия в руках.              С другой стороны, нападавшим тоже приходилось несладко, и потери при каждом захвате городов зашкаливали, не говоря уже о нехватке ресурсов, истраченных по дороге, так что, схлёстываться там не нравилось никому, хотя в покорении населённых пунктов и заключался весь смысл. Какой толк воевать за пустошь? Только города, тем более высокие, несли стратегическую ценность, и в истории их регулярно осаждали, разок даже годами напролёт. А вот воевать в пустоши, на равных позициях, когда важность имела численность и подготовка — совсем другое дело. Там победа гарантировала дальнейшую безопасность и контроль над городами, ведь нападающие, получив по носу, уберутся к себе, а поверженные защитники не смогут оказать никакого сопротивления после.              Но это всё, конечно, про менхи. Как только в игру вступали господа, все правила и логика испарялись, и исход сражения зависел лишь от них. Один макхи мог убить сотни рабов, а те едва были в состоянии его покалечить, если вообще набирались храбрости подойти на максимальный радиус поражения кхаэрль-дена. Им плевать, где сражаться, в поле или в переулке метр шириной, лишь бы только друг с другом.              В общем и целом — чей господин первым помрёт, тот и проиграл. Исключение в истории имелось всего одно.              Маленькая ножка снова врезалась в спину, и Джесс был вынужден вынырнуть из мыслей о подробностях грядущей войны, но почти сразу провалился обратно. Он прекрасно знал в теории обо всём, что сопровождало войны и осады, о том, как важно запастись ресурсами, если именно ты нападаешь, что захватывать территории нужно последовательно, прокладывая дорогу тем, кто будут таскать тебе воду и еду из дома, что есть законы по участию господ в проникновении в города — в начале менхи, зачищающие первую линию обороны, потом макхи, кхаэрль-металлом вспарывающий ворота и люки, которые без них не преодолеть, и снова рабы, уже на улицах, — что ни в коем случае нельзя допускать перевеса в Свете с вражеской стороны, ведь тогда точно проиграешь, и с господами-чужаками надо поступать, как с рогатыми хортшами на охоте, разбивая их, отделяя друг от друга силами армии… В теории, да, но на практике?              Каждый второй солдат на любой масштабной войне умирал, это минимум, необходимый для того, чтобы господа вообще смогли встретиться с господами врагов. Джесс вполне мог оказаться этим вторым.              Хорошо, сражение в пустоши. А как оно будет происходить? Разве враги не могут просто разбежаться, а затем взять их в кольцо? А если Кхаэрльмары тоже разбегутся, то как вообще воевать? Один на один, пока вокруг сотни метров пустоты?              Городские осады. В городах всегда больше ресурсов, враги могут протянуть дольше, чем они, находящиеся в сотнях километров от дома. В Магкхасте, наверное, будет проще, ведь в столице столиц ничего не производили, туда всё только привозили, но там и защита точно окажется невероятная!              А как переходить от точки до точки? Как жить между боями, пока огромная армия будет тащиться по пустоши десятками дней напролёт? Даже караван Верховного, сделавший, по слухам, всего три остановки, а в остальном движущийся круглосуточно, добирался очень долго. Кхаэрльмарам придётся тормозить на каждом встречном городе, захватывать его, чтобы обеспечить себя провизией и связью с домом, ставить ночлег минимум раз в три дня… Да только на то, чтобы добраться до Магкхаста, уйдёт полгода!              Чем дольше Джесс об этом думал, тем хуже ему становилось, тем быстрее таяла уверенность в победе в войне, которая ещё даже не началась официально. Он едва следил за порханием кхаэрль-денов, с трудом смотрел на фигурки выступающих, мельтешащие, двоящиеся, неуловимые, боролся с тошнотой от голода, следствие отсутствующего завтрака, и уже встал с лавки, решив уйти и хотя бы умыться, когда до ушей донёсся какой-то неправильный лязг.              Вытянутые до максимума, тонкие, как лента для волос, кхаэрль-дены схлестнулись, и тот, что принадлежал Аксартдхатт, не выдержал дикой силы удара. Крайняя секция на самом кончике откололась, полетев в сторону зрителей и по дороге распоров одежду и кожу на внешней стороне предплечья Лэнка. Госпожа вскинула руку, силясь перехватить уже неподконтрольную частицу своего оружия, но лишь сбила траекторию, и вместо того, чтобы воткнуться в бетонную ограду зрительской зоны, дёрнулась вверх, к господской ложе, и, мать его, Джесс сомневался, что это была случайность.              Сомневался до того момента, пока тончайшее лезвие не избрало своей целью Карлайда, слишком задумчивого, как и Джесс, косящегося в сторону Кордалейн и Верховного, слишком невнимательного, чтобы вовремя отреагировать.              За секунду до того, как кхаэрль-металл влетел в грудь отца, Карлайд очнулся и вспыхнул Светом, а Джоракх Майлакхель, пугающе быстрый для своих габаритов, торопливо оттолкнул в сторону другого менкграита своего Владыки. Отрекошетивший осколок кхаэрль-дена воткнулся в стену.              Всё закончилось хорошо, но Джесс прекрасно знал, что это ненадолго.              Несколько мгновений арена слушала всё тот же живенький, аритмичный вой с балкона прежде, чем музыканты соизволили оторваться от своих инструментов и стихли. Дхаскар Майлакх внезапно разразился оглушающим хохотом и захлопал в ладоши, а маленькая госпожа растерянно вертела головой, будто даже не заметила случившегося. Зрители, перепуганные осечкой, медленно отмирали. Гости поддержали смех своего господина, перебрасываясь шуточками о кривых руках Кхаэрльмаров и уморительном гвозде программы, а вот местные не были столь беззаботны, переглядываясь меж собой.              Да, верно думали они, это точно осечка. Вопрос только в том, в какую сторону, и не являлось ли это неудачным покушением на Верховного.              — А извиняться никто не собирается, я правильно понимаю? — с наигранной, но не то чтобы совсем фальшивой гримасой оскорблённой досады поинтересовался Дхаскар Майлакх, вынудив арену затихнуть.              — Извиняемся, — невозмутимо и едко отозвалась госпожа Аксартдхатт, скрестившая руки и уже свернувшая кхаэрль-ден, повисший на поясе. Владыка Корвейлир нервно улыбнулся. — Доволен?              — Вполне, — Верховный криво усмехнулся, развёл руками и с заметным неудовольствием поправил чересчур массивную золотую кранту. — Жрать-то пойдём или у нас ещё какие-то опасные для жизни мероприятия заготовлены? Тут половина рабов кишечник только что начисто опустошила, надо заново набивать!              То, с какой невозмутимостью об инциденте говорили Аксартдхатт и Майлакх, отчего-то позволило и Джессу ощутить первые искры спокойствия, хотя тряска из пальцев и странное онемение, не позволяющее двигаться, ещё долго не проходили. Зрители постепенно рассасывались, направляясь к главному залу, Корвейлир и Аксартдхатт выбирались с арены, к ложе, где оставили вещи, Кордалейн всё также выглядела пустой и ничего не понимающей, а Карлайд негромко извинялся перед менкграитом, едва не схлопотавшем сквозную дыру в горле из-за его инстинкта самосохранения.              Только глядя на то, как Владыка поднимается по лестнице, Джесс подумал о том, что Корвейлир неплохо так унижался, находясь настолько ниже Верховного в физическом смысле. Странно. Такие жертвы ради сохранения легенды о верности Майлакхам, легенды, которую они топтали самим фактом этого представления. Больше всего это походило на извращённую игру.              Неловко потоптавшись, Джесс решился подняться в ложу без разрешения, за что получил очередной неодобрительный взгляд от темнокожего громилы. Майлакхель промолчал, но ощущение было такое, словно и обматерил, и подзатыльник отвесил.              Наверное, не стоило этого чувствовать, но Джесс больше не испытывал к сыну-рабу Верховного только злость и раздражение, и теперь к этим эмоциям примешалась доля уважения и… зависти? Он бы хотел вырасти таким же ловким и сильным, огромным, могучим и грозным даже на вид, но способным рисковать потерей руки ради спасения сослуживцев. Он бы хотел вырасти менкграитом своего отца, в конце концов.              Глупо. Как же это глупо! Нельзя восхищаться врагами, нельзя чувствовать в их сторону ничего, кроме ненависти, особенно, когда из-за идиотского представления, разыгранного в угоду этих врагов, чуть не погиб целый господин с Истинным Светом, а по совместительству отец! Ну вот почему Джесс Кхаэрльмарель так много и неправильно думал и чувствовал, а? Кто так делает? Предатели господства!              Пока Джесс мысленно пинал себя под задницу втрое активнее, чем сынишка Сафинеля, старшие господа ушли, утащив за собой Кордалейн. В ложе остались лишь они с Карлайдом, а Йеленна неловко переминалась с ноги на ногу у выхода, явно ожидая возможности поговорить с отцом своей дочери.              При всём уважении, при всём понимании важности Эдаркхатт… Джессу было приятно оставлять Йеленну с носом и отвоёвывать обратно внимание отца хотя бы ненадолго.              — Вы в порядке? — тихонько осведомился он, по привычке взаимодействия с менхи осматривая кожу Карлайда на предмет начисто отсутствующих повреждений. У господина только кхеф оплавился, и то не сильно. — Вам принести новую одежду?              — Я зайду к себе, — отец мотнул головой и бросил взгляд на Йеленну. Джессу не стоило беситься, но он взбесился, представив, что Карлайд пойдёт в свои покои и будет изливать душу своей подружке, а не сыну, который, между прочим, сам намекнул на этот способ совместного времяпрепровождения. — Ты-то как? Не сильно испугался?              — Всё нормально, спасибо, — буркнул Джесс, почесав бритый затылок и глянув на отца исподлобья. — На секунду подумал, что всё прямо сейчас начнётся, потому что Верховный разозлится, ну и… По мелочи.              Он не хотел говорить про свои глупые страхи перед войной, к которой его готовили с рождения, как и любого раба Кхаэрльмаров. Это звучало бы так, как если бы какой-нибудь слуга Шихадарков сознался в боязни воды, если не ещё хуже.              — Дхаскар не стал бы это начинать так близко ко мне, — устало вздохнув, Карлайд опёрся на перила ложи и уставился на песок, покрытый рытвинами. — А мы бы не стали его убивать так близко к Кор. Может он и выглядит, как рохля, но успеть пырнуть её кинжалом до того, как я его спалю, у него бы получилось.              От того, насколько шатким выглядело показное перемирие, становилось неприятно. Всё могло рухнуть в любой момент, а Джесс едва соображал, что происходит.              — Мы точно победим? — слова вырвались изо рта раньше, чем он успел вспомнить про страх опозориться. Мозгу невыносимо не хватало отдыха. — В смысле… Не то чтобы я сомневаюсь или не верю, просто…              Засвеченное лицо пошло рябью, и говорить дальше не вышло бы при желании.              — То, что мне не нравится всё это на уровне идеи, не значит, что оно обречено на провал, — Карлайд нахмурился, оттолкнулся от перил и подошёл ближе, всматриваясь в его лицо серьёзно и немного стыдливо, а его рука дёрнулась, будто желая коснуться. — Прости, если смутил тебя тогда и из-за моих эмоций ты ощутил неуверенность, но, видят Святые, мне это не нравится именно потому что мы точно победим.              Переживания Джесса никак не были связаны с вспышкой гнева отца, но, так или иначе, услышанное начало действовать.              — Да, не без потерь, да, возможно что-то пойдёт не так, но с тобой всё будет в порядке, и ты увидишь новую эпоху пусть и не лучшую, уж это я гарантирую. Я сделаю всё, что потребуется, самые ужасные вещи, чтобы защитить тебя и… Всех, — каким-то образом Карлайду удалось прикусить язык и не испортить впечатление от утешений упоминанием Йеленны и Эдаркхатт, за что Джесс был ему благодарен даже больше, чем за гипотетическое спасение в далёком будущем. — Если мне не веришь, я могу процитировать прадедушку Мейвара!              Джесс приподнял брови, с трудом вспоминая сумасшедшего, умершего задолго до рождения их обоих господина.              — По его словам, демоны в Разломе Очей нашептали ему, что однажды черноволосые макхи, Кхаэрльмары то бишь, займут Верховный престол, — слабо, но иронично усмехнувшись, отец подмигнул и развернулся к лестнице. — Как можно сомневаться в правдивости пророчества такого уважаемого господина? Давай, скажи ещё, что Старого Бога нет!              Неуверенно улыбаясь остротам, Джесс кивнул и пошёл за отцом к выходу, ощущая, как мерзкое копошение в груди окончательно сошло на нет. Карлайд был чуть ли не единственным вменяемым реалистом среди господ Кхаэрльмар, и если кто-то и мог судить о войне здраво, то только он.              — Я думала я прямо там и сдохну, — прошептала Йеленна, когда они поравнялись, и зябко поёжилась. Растрепавшиеся после поединка волосы прилипли к вспотевшему лицу, ставшему похожим на потрескавшийся тёмный мрамор. — Прости, но твоя мать просто…              — Несносна, небрежна и отвратительно пренебрежительна? — подсказал Карлайд, приподняв уголок рта. Джесс, пользуясь тем, что на него не смотрели, закатил глаза на чрезмерно неуважительный тон менкграит, тот тон, какой он себе не позволял уже лет десять. — И это цензурная версия, я бы мог лучше, но подходящих слов для неё ещё не придумали или уже успели забыть.              — Кажется, я припоминаю парочку из восточного диалекта, — цокнув языком, отозвалась Йеленна.              — А я припоминаю мысль о том, что моим родителям и Верховному Владыке пора решить их дрязги полюбовно и потрахаться караваном, — Джесс поперхнулся воздухом. Отец нередко говорил подобные сомнительные вещи в шутку, но чтоб вот так в открытую, да ещё и с серьёзным лицом? — Все трое в одной категории ублюдков, уверен, если бы никакого деревянного трона не существовало, они бы прекрасно ладили.              — А когда я такое говорю, ты угрожаешь расправой, — Йеленна вздохнула, рывком оправив жилет. — Справедливо, конечно, но тем не менее.              — Считай, что, сохраняя твою голову на плечах, я доношу твои мысли до общественности посредством своего рта, — тонкие пальцы Карлайда мазнули воздух у её плеча, но быстро оказались прижаты друг к другу. — Как рупор.              — У меня есть рупор, которого боится сам Верховный господин? — менкграит подняла лохматые брови, обернувшись вполоборота. Отец развёл руками и шутливо опустил голову в подобии поклона, а Джесс чуть не споткнулся, прикинув, что бы устроила Аксартдхатт, увидев такой жест сына перед рабыней. — Иди на подъёмник, рупор, нам ещё неудачно поклеенную защитную плёнку с тебя сдирать.              За этот приказной тон в сторону господ вполне могли казнить.              — Ведёшь себя так, будто у меня есть альтернатива, — Карлайд повернул налево, а Джессу требовалось направо, к залу, но он не пошёл дальше, остановившись и слушая нежный, почти весёлый голос отца. — Давай я буду ходить в натуральных тканях, чтобы казна быстрее опустошалась на радость Майлакхам, а штаны на мне рассыпались трижды в день на радость тебе?              — Закажи у Шедмейксаров железный гульфик, чтобы никто не радовался никогда.              — Ленни, одно дело ожоги от тонкого пластика, а от железа уже совсем другое! — Карлайд зашагал быстрее, нагоняя менкграит, торопящуюся к уже забитому кем-то подъёмнику. — Я понимаю, что мы договорились больше без детей, и в целом не сильно-то мне и надо сохранять кожу под гульфиком, но это уже экзекуция!              Йеленна засмеялась, а Джесс остался один. Издали доносились звуки пира, стучали чьи-то шаги в ближайших коридорах, гудела голова, лишившаяся заряда адреналина. Ему не хотелось идти на праздник, не хотелось видеть ни Кхаэрльмаров, ни Майлакха с Кордалейн, не хотелось получать новые приказы и снова изнурять себя работой, но выбор отсутствовал, как и право распоряжаться своим временем самостоятельно. Ему хотелось к Илле, хотелось к отцу, хотелось их познакомить, чтобы получилась семья, пусть и склеенная из фальшивых кусочков, не считающихся таковой по законам, хотелось научиться не просто распоряжаться своим временем, но гнуть, сминать и выворачивать время в целом так, как будет угодно, чтобы переместиться в прошлое, всего на пару лун назад, или в будущее, тоже сложное, но уже стабильное и без войн. Хотя бы мысленно, хотя бы не по-настоящему, как сбрендивший Мейвар Кхаэрльмар.              Джесс сморгнул усталость и поплёлся на вой традиционной музыки.              От гарантии того, что они победят, стало менее страшно, но ничуть не более легко. Да даже если бы ему пришло подробное пророчество о пути к этой победе, если бы он точно знал, где и что пойдёт не так, какие трудности их ожидают, проще бы стало, ведь до этой победы, когда всё у всех станет относительно хорошо, требовалось ещё дожить, дотерпеть, дотянуть, не сойти с ума по дороге, выдержать, только чтобы потом наставить Эдаркхатт на правильный путь или просто побыть счастливым.              Святые, да всё тоже самое предстояло сделать даже не до победы, а хотя бы до начала войны! Сколько ещё два светоносных дома будут друг друга мурыжить? Год? В самом деле, начали бы завтра, чтобы всё поскорее кончилось, и Джессу не пришлось мучиться слишком долго в ожидании победы.              Они ведь точно победят. Уж кто-кто, а Карлайд никогда не ошибался, если не считать его выбор любимой рабыни.