Глава XVI — Джоракх.

      Джоракх едва не уронил топор, когда крепкие на вид металлические створки двойной двери, ведущей во временные покои его господина, разошлись так, будто с той стороны в них ударили тараном. В образовавшейся щели мелькнули тоненькие белоснежные ручки, а в следующий миг в угнетающий своим сумраком коридор просто-напросто вывалилась девочка Кхаэрльмаров.              От собранного, строгого не по годам облика, который так впечатлил его тремя четвертями часа ранее, не осталось даже тени. Угольные кудри и богатая одежда растрепались так, словно молодая госпожа кубарем катилась по склону какой-то горы всё это время, её била такая дрожь, что было непонятно, как все части этого крошечного тела ещё не разлетелись по разным углам, а лицо, перекошенное, но всё ещё ослепительно прекрасное, выражало такую пустоту, какую Джоракх Майлакхель привык видеть лишь у мертвецов.              Невидящие глаза вытаращились сквозь него, и встретившись с этим взглядом меньше чем на секунду, он испытал ни на что не похожий ледяной ужас. Застарелый, словно шрамы на лице, полузабытый, но не стираемый, как татуировка. Джоракх вернулся в свой особый личный кошмар, в котором Эймс смотрела на мир также, но уже в самый последний раз.              С огромным опозданием он понял, что его парни, скучающие все прошедшие дни, ухватились за оружие и отшатнулись вовсе не по той причине, которую заметил он. Госпожа источала острые лучи Света, способного распороть что угодно, совсем непохожие на обманчиво мягкий, похожий на огонь Свет Майлакхов. Несколько мгновений ничего не происходило, девочка не двигалась, а солдаты выжидали его приказа.              — Госпожа Кхаэрльмар? — как можно мягче с таким басом, окликнул Джоракх, обеспокоенно хмурясь. Владыка не предупреждал его ни о чём подобном. — Вам нужна помощь?              Пошатнувшись, она неуклюже дёрнулась, прошла несколько нетвёрдых шагов и врезалась в стену. Джоракх сжал челюсти, борясь с воспоминаниями и чувством долга одновременно. Ему не поступало никаких инструкций. Он был не обязан ничего предпринимать, хотя, в общем-то, мог бы метнуть кинжал из кхаэрль-металла и поранить ей конечность, чтобы остановить.              Он выдохнул сквозь зубы и, решившись на маленькую измену, поднял руку. Парни недоумённо переглянулись, но послушались сигнала и опустили клинки, расступившись и позволяя госпоже врагов пройти мимо них всё той же неустойчивой походкой. Не отрывая кончиков пальцев от стены она ускорилась, а ещё через секунду побежала со всех сил, будто за ней гналась стая разъярённых тварей Разлома.              Покачав головой и понимая ещё меньше подчинённых, Джоракх с осторожностью отодвинул ещё раскалённые по краю створки и вошёл в покои Дхаскара Майлакха, готовясь лицезреть последствия чистого безумия. Ожидания оправдались — след опалённых и оплавленных предметов тянулся через приёмную, уводя в опочивальню. Подобравшись, он поплотнее ухватил рукоять верного топора, а лезвием подтолкнул истекающую побелевшим металлом дверь.              Отец-господин, полулежал на полу, откинув голову на край кровати, чертыхался на родном языке и прижимал к горлу одну из своих рубах, алеющую в свете факелов.              Джоракху потребовалось немало усилий, чтобы разглядеть, что белоснежная ткань окрасилась не от крови, а от разлитого по всей комнате вина, а из-под неё выглядывала обнажённая и обожжённая плоть, без намёка на признаки свойственного макхи ускоренного заживления.              Владыка Майлакх тяжело дышал, пропуская вдохи через раз и кривясь от малейшего движения, но едва увидев одинокую фигуру в дверях, подскочил на ноги, словно ужаленный и замахнулся на Джоракха своим импровизированным влажным компрессом. Дело было совсем плохо — Дхаскар прибегал даже к подобию собственноручных ударов всего раз пять, за последние тридцать лет, а до того и меньше.              — Где она?! — безупречное лицо исказила гримаса боли и гнева. — Где девчонка?!              — Я не знаю, мой господин, — растерянно отозвался Джоракх.              — И как это понимать?! — Дхаскар Майлакх пошатнулся, алеющее пятно обгоревшего мяса пошло капельками сукровицы, а голос стал ледяным и безэмоциональным, вгоняя тем самым в благоговейный ужас. — Ты просто стоял и смотрел, как сопливая девка, покусившаяся на жизнь твоего Владыки сваливает в закат? От тебя есть хоть какая-то польза, мать твою?!              — Вы не отдавали приказа не позволять ей уходить, — прекрасно сознавая шаткость своих оправданий, Джоракх всё же к ним прибег. — Простите, мой господин, но откуда мне было знать…              — Закрой рот, пока не лишился языка! — рявкнул Майлакх, застонав и прижав тыльную сторону кисти ко рту, будто его вот-вот стошнит. — Мне плевать что ты там думаешь, если конечно умеешь! Найди мне грёбаную Кордалейн Кхаэрльмар, даже если придётся выволочь её из Разлома! Либо притащишь девчонку, либо лишишься головы, и я не стану обращать внимания на твои треклятые вопли о верности и величие дома!              Джоракх закусил полную губу, качнулся с носка на пятку — привычка, доставшаяся в наследство, — и бросил на господина опасливый взгляд. Он сомневался, может ли рассчитывать на внятный разговор, но желание угодить, на сей раз целиком и полностью, пересилило страх.              — Прямо сейчас? — медленно уточнил он.              — Что? — Верховный рывком поднял на него глаза, искрящиеся небывалой яростью и чем-то ещё.              — Мне заняться поисками девочки прямо сейчас или?.. — последовательность — мать успеха, а после такого фиаско тот ему просто необходим.              — Конечно, Джори, иди и тащи ко мне силой девчонку Кхаэрльмаров прямо посреди их города! — едко процедил Дхаскар. — Нет, разумеется, нет! Или да, если хочешь, мне в общем-то плевать!              Повисла пауза и на сей раз уме не хватало духу её нарушить. Что он мог сказать? Какое предположение или предложение выдвинуть? Кто такой в конце концов Джоракх Майлакхель, чтобы думать за господ?              — И всё же, как же она хороша… — тихо уронил Верховный, обращаясь скорее к самому себе. «Чем-то ещё» оказалось чистое восхищение. — Мы едем домой, Джори.              — Сегодня? — неуверенно уточнил Джоракх, разом выпрямившись.              Ну вот и настал тот час, ради которого он покинул Магкхаст, провёл столько дней в дороге, а затем и в стане врага. Тот самый миг, который сделает Майлакхов самым грозным и самым могущественным домом во всём Новом мире, запустив цепочку событий.              — Прямо сейчас, — вздёрнув подбородок, Дхаскар Майлакх вновь прижал испачканную рубаху к ране и поморщился. Майлакхель кивнул, рассудив, что это придётся сделать в любом случае, чтобы девочка не успела нажаловаться. — Так, как и планировалось, пока до Корвейлира не дошло, что его козни провалились. Если она сбежала в пустошь... Если удастся, вылови красавицу Кордалейн сразу, если нет посылай отряды на поиски.              Джоракх, окончательно уложив в голове план действий, низко поклонился и собирался уходить, как вдруг его взгляд наткнулся на обгорелый отпечаток ладони на столбике кровати — слишком большой для молодой госпожи и слишком далёкий от прочих разрушений.              — Приказать подать вам мейссакр в шатёр, мой господин? — он участливо приподнял уголок рта, стараясь балансировать между заботой и снисходительностью.              — Да, — Верховный расправил плечи и встряхнулся, бросив в его сторону короткий и хлёсткий, но почти благодарный взгляд. Если бы Джоракх не видел, как Дхаскар отыгрывал горе в первые дни своего правления, то принял бы это за искренность. — Спасибо, Джори. Не забудь и друзей порадовать весёлыми склянками.              — Так точно, — он поклонился ещё раз и попятился к выходу. — Не стоит благодарности, мой господин.              Джоракх, спустившийся к своим солдатам, был уже собранным и решительным, таким, каким они привыкли его видеть. Уводя за собой избранных ребят по полупустым лестницам для слуг, изученным заранее, торопливо вспарывая глотки встречным патрулям и возясь с системой подъёма ворот, он чувствовал себя почти в своей тарелке, почти правильно, почти так, как должен был чувствовать себя хороший менкграит, исполняющий приказы безукоризненно.              Зычно раздавая поручения и напоминая о многочисленных учениях, пройденных в дороге, Джоракх Майлакхель покинул Найитгхор-Кхаэрльхаст практически самым последним, успев услышать донёсшийся из раскрытых окон полный боли и страха вой, сотканный из сотен разных криков. Сколько из этих голосов были ему знакомы? Сколько жертв надо принести на алтарь господских амбиций? Сколько…              Отставить!              Он совершил преступление, позволив госпоже Кордалейн сбежать, но это будет его последним проступком. Джоракх истратил свой лимит жалости. В ментальном кошельке остался только долг.