Эпилог — Кордалейн.

      Кордалейн всё бежала и бежала, не обращая внимания на редких встречных рабов, на оклики, на сбитое намертво дыхание и нестерпимую боль в груди и ногах. Изящные туфли на каблуке то и дело приводили к падениям, но она сразу же вскакивала на ноги и продолжала нестись по дворцу, не глядя и не понимая, куда именно направляется.              Что же она наделала… Что она натворила?!              Колени подкашивались, ступени летели прямо в лицо, но она преодолевала их на четвереньках, в прямом смысле слова ползла, когда силы временно покидали тело. Спёртый сухой воздух свистел в ушах, её бросало то в жар, то в холод, губы пересохли и потрескались, а кончики пальцев ныли, пылая обнажённой плотью на тех местах, которые раньше были прикрыты обломанными в мясо ногтями. Кордалейн трясло, шатало из стороны в сторону, кажется даже рвало несколько раз, но из глотки лилась только горькая полупрозрачная желчь.              Она не сможет объяснить свою глупость никому, даже Джессу или дядюшке. Даже самой себе. Что уж говорить об отце?! Он убьёт её, сотрёт в порошок или вовсе вышвырнет под ноги Верховному, как уже бесполезную безделушку, не оправдавшую ожиданий! На что она рассчитывала? Как могла так легко довериться Дхаскару Майлакху? Что ей теперь делать?!              Что теперь делать…              Содрогаясь от макушки до пят, Кордалейн со всей скоростью врезалась в стену, разбив бровь и нос до крови. Страх, ужас, паника и полная растерянность резали изнутри, выкручивали внутренние органы, сжимали глотку, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Слёзы текли из глаз не останавливаясь, хотя жидкости в теле критически не хватало.              Она больше не могла здесь оставаться, не могла рисковать встретиться с Корвейлиром, да и с кем-либо ещё. Ей не спрятаться ни в своих покоях, ни в нижнем городе, ни под защитой Кханрейлира, который покинул Найитгхор уже давно и едва ли вернётся в ближайшее время. Столица Кхаэрльмаров стала ей клеткой и могилой. Теперь всё в Найитгхоре было потеряно, но, что важнее, она была потеряна для Найитгхора.              Кордалейн закрыла лицо обеими руками, размазывая по щекам слёзы, кровь и слюну и медленно сползая на пол. У неё больше не было дома и она, только она одна, была в этом виновата. Она самолично разрушила свою связь с этим местом, своими же руками отрезала последнюю нить, связывающую её с семьёй и возможной поддержкой. Она не убила Дхаскара Майлакха и стала предательницей для своих, а затем более чем грубо отказалась встать на его сторону и больше не могла рассчитывать на укрытие в остальных господствах.              Судорожно и намеренно ударившись головой о стену несколько раз, Кордалейн осознала, что ей больше не было места в Новом мире. Ни в одном доме или закоулке, ни среди господ, ни рядом с рабами. Она осталась совсем одна, окончательно и бесповоротно, никому больше не нужная и нигде не своя. Отныне Кордалейн Кхаэрльмар будет чужой повсюду, навсегда оставшись врагом для всех и каждого.              Что ей теперь делать?! Куда ей идти?!              Есть ли на планете хоть одно место, откуда её не вышвырнут, где не навредят ещё сильнее? Даже если и да, она не сумеет туда добраться. Проще будет умереть прямо сейчас, уйти как можно раньше и больше никому не приносить невзгод, уйти в прямом или переносном смысле, но так далеко и быстро, как только возможно, но лучше бы Кордалейн умерла ещё раньше, сотней разных способов, оказалась отравлена в Саду, получила бы осколком кхаэрль-дена в лоб на арене, лучше бы… Нет. Поздно уже сокрушаться о прошлом.              Она спрячется в пустоши, там, где никто её не знает и не увидит, а единственной угрозой будут лишь крупные хищники, которые во много раз уступают по излучаемой опасности господам макхи, а потом пересечёт её, будет идти день и ночь, пока не доберётся до Великого Разлома и либо умрёт там, либо окажется в месте из своих грёз. Оба варианта её устраивали, обоих она была достойна.              Кордалейн встала на ноги, пошатываясь, всхлипывая и с трудом сознавая, где находится. Паника привела её на верхние этажи дворца туда, где от выхода отделяли долгие десятки минут пути. Слишком далеко, слишком страшно, слишком близко к Дхаскару Майлакху и пиршеству, где сейчас ожидал от неё добрых новостей отец.              Разрываясь на двое от сомнений и опасений, она крепко прикусила нижнюю губу и поглядела на только что пройденный коридор. Быть может стоило рискнуть? Она медленно оторвала ногу от пола, собираясь сделать первый шаг к свободе, но до ушей донёсся ни на что не похожий, чудовищный и леденящий кровь крик… Нет, даже не крик, а настоящий вой! Кордалейн отпрянула, с ужасом поняв, что продравший нутро звук шёл снизу, и больше не думая о плане побега, вновь побежала наверх. Только бы подальше от всего этого, только бы не знать, что именно творилось там и отчего так страшно кричали сотни глоток!              Достигнув последнего этажа, подпирающего защитный купол, она не остановилась, а продолжила путь, с трудом взбираясь по винтовой лестнице обзорной башни. Кордалейн так и не поняла, отчего вдруг исчезла стража, куда подевались надсмотрщики, но была слишком измучена и напугана, чтобы задаваться этими бессмысленными уже вопросами. Вырвавшись из удушающей духоты дворца на открытую площадку, продуваемую всеми ледяными ветрами, она едва не засмеялась от осознания, что вновь загнала себя в ловушку, но на этот раз из неё не было даже намёка на выход. Выше осталось только чёрное беззвёздное небо, затянутое облаками. Дальше бежать было некуда.              Что же ей теперь делать?..              Кордалейн медленно, на негнущихся ногах, подошла к краю и оперлась на шаткие перила, за которыми была только пустота. На фоне ночного мрака едва можно было разглядеть горный хребет и стеклянные секции купола, почему-то не подсвеченные изнутри, как обычно. Но всё же, чернота не была абсолютной. У подножья высокого города, уже за краями внешних стен, среди множества ячеек солнечных батарей метались фигуры, освещающие себя и пространство вокруг желтоватыми лампами. Она отпрянула от края, пятясь так быстро, как только могла, и до тех пор, пока не врезалась лопатками в перила на противоположном краю площадки. Это были Майлакхи. Они искали именно её, она могла в этом поклясться!              От холода свело мышцы, яростные порывы ветра трепали волосы и обжигали морозом лицо. Кордалейн медленно повернулась, глядя в темноту, туда, где через много километров разевал свою пасть Великий Разлом. В кружащуюся голову пришла совершенно безумная идея, однако она больше не могла мыслить здраво и опровергать её разумными доводами, а потому, поддавшись порыву, из последних сил подтянулась на перилах, неуклюже перевалившись через них и оказавшись на краю башни, вжавшись спиной в ледяной металл.              Каждая секция купола — около трёх метров, быть может даже меньше. Балки выступали за толстое стекло на добрую ладонь, а значит удержаться на них получится, пусть и не без усилий. Всё, что ей было нужно, это скатываться по гладкой поверхности и тормозить прежде чем перейти к следующей.              Не думая больше ни секунды, Кордалейн вцепилась руками в перила и рывками опустилась до упора, стараясь нащупать носками туфель вершину купола, но до неё оказалось больше расстояния, чем она предполагала. Зажмурившись и отпустив проржавевший металл, расцарапавший ладони в кровь, она пролетела добрый метр и с грохотом ударилась о стекло, которое всё же выдержало вес её тела и даже не треснуло.              Несколько ячеек она преодолела довольно быстро, ловко переползая от одной к другой на коленях, но шквал ветра то и дело норовил сбросить её вниз. Потом всё стало намного сложнее — купол начал плавно переходить в вертикальную плоскость, а ловить ногами балки было всё страшнее и тяжелее. Разодранные и обледеневшие руки больше не служили хорошей поддержкой, вынуждая надеяться на одно лишь везение.              Хныча словно младенец, Кордалейн вжалась в стекло, которое было последним, имевшим какой-никакой диагональный наклон. С трудом подавляя угрожающую тряску, прошибающую тело от нервов и ужаса, она зашарила пальцами по подолу нижнего платья, на удачу оказавшегося уже надорванным, а затем рывком потянула за ткань, отодрав широкую полоску. Опасно покачиваясь, она медленно завернула правую руку в хлопок, понадеявшись, что это смягчит боль, а следом присела на корточки и уцепилась руками за балку, на которой сидела. Вновь пришлось висеть, хватаясь за холодный металл, а небольшой вес тела опять казался чудовищным. Разжимать пальцы было страшно, но не страшнее, чем остаться с Дхаскаром Майлакхом наедине.              Приземлившись, Кордалейн едва не потеряла равновесие, слишком сильно откинувшись назад, но в последний момент ухватилась за балку, идущую параллельно её пути. Сердце колотилось, как бешеное, голова кружилась от ощущения высоты, а глядя вниз, она видела лишь черноту, но останавливаться было нельзя.              Едва она собралась с мыслями, как сквозь вой ветра до ушей дошёл резкий лязг, и Кордалейн слишком поздно поняла, что именно он означал. Опускались защитные железные экраны. Снаружи купола.              Она в последний момент отпрянула и спасла пальцы, но затворка той секции, на которой она оказалась, всё же зажала короткий плащ кхефа. В следующий миг, узкое пространство, на котором она стояла, сократилось вчетверо, а затем и вовсе ушло из-под ног.              Кордалейн в полной панике осознала, что болтается над пустотой, а застёгнутый ранее ворот впивается в горло, перекрывая доступ к кислороду. Она задыхалась, оттягивала ставшую удавкой ткань, но никак не могла заставить себя расстегнуть застёжки. Она либо окажется повешенной на собственной одежде, либо упадёт вниз, наверняка сломав шею.              Времени оценивать риски не осталось. Перед глазами пылала лишь чернота и сложно было сказать, насколько зрение её покинуло. Холод стал нестерпимым.              В последний момент, перед тем, как шум в ушах окончательно оглушил, Кордалейн рывком выдрала застёжку почти полностью и, закрыв глаза, полетела вниз, шаря руками по проносящемуся мимо куполу в бесплотных попытках затормозить падение. В какой-то миг кончики пальцев нащупали камень, а затем что-то острое распороло плечо. Она добралась до внешней стены и совсем забыла о выступающих пиках на решётках бойниц.              Ударом о песок, огромной кучей прибитый к высокому городу штормами последних дней, выдавило весь воздух из лёгких и обожгло грудную клетку, принеся судорожно мелькнувшую догадку о сломанных рёбрах. Кордалейн кубарем покатилась по склону, который внезапно из мягкого стал жёстким и усыпанным булыжниками, каждое столкновение с коими отдавалось острой болью, кажется, в каждой клетке тела. На очередном ударе она неудачно повернула голову и что-то отвратительно хрустнуло под затылком, а двигать руками больше не получалось, как не получалось двигать вообще ничем. Перед глазами полыхнул собственный Свет.              Кордалейн больше не было больно.              Из неоткуда вынырнул очередной камешек и с поразительной силой врезался в висок. Мир вокруг померк, а сознание погасло.              Кордалейн больше не было страшно.