Глава I — Аркевир.

      — Господин, а дедуш… Владыка вернётся скоро? — тоненький голосок врезался в уши словно вязальная спица. — А подарки будут? Я хочу настоящий кхаэрль-ден и штучку из Разлома! Господин, а вино можно попробовать? Владыка сказала, что разрешит, когда вернётся, но вы же тоже можете? А правда, что Кхаэрльмары заставляют детей драться насмерть, а потом едят того, который умер? Господин?.. А что вы делаете?              Аркевир попытался незаметно прикрыть левое ухо, спрятав руку за волосами, но его манёвр не остался без внимания.              — Ничего, мальчик мой, — сжав зубы до скрипа, процедил он, возведя глаза к потолку. Орнамент, как и небеса, остались равнодушными к его страданиям.              — В ушах ковыряться неприлично, так госпожа Ливилайн говорит! — менторским тоном заявил Акселир, ёрзая на стуле. — Тем более за столом!              — Какой ты умный, — кисло отозвался Аркевир, представив, как макает сопляка лицом в тарелку. И всё-таки он ненавидит детей всем сердцем.              — А госпожа приедет? — продолжал тараторить мальчишка, даже не думая улавливать напряжение. — Она обещала на мои седьмые именины! Она конечно хорошая, но такая зануда! Только и делает, что талдычит по Первый Свет и Святых, но они же ужасно скучные! Вы что, совсем её не воспитывали?              Вода пошла не в то горло, и Аркевир закашлялся, попеременно краснея и белея от раздражения, плавно перетёкшего в гнев. За что ему это всё? Чем он так разгневал хоть одно божество, что вынужден покрываться пылью и паутиной в треклятом Магкхасте, да ещё и в компании надоедливого выродка, которого даже выпороть нельзя, пока на противоположном конце Нового мира его бесстрашный господин рискует жизнью?              — Это тебя не воспитывали, раз ты не в состоянии помолчать хотя бы пару минут! — ударив кулаком по столу, прошипел он, заставив мальчишку испуганно подпрыгнуть на своём месте и сжаться. Ощутив не то укол совести, не то справедливое опасение, что за сопляком не заржавеет нажаловаться на него Владыке Дхаскару по его возвращении, Аркевир торопливо смягчился и выдавил подобие виноватой улыбки.              — Вы злитесь, да? — хитро прищурив светло-голубые глазища, уточнил Акселир, сквозь лоб которого можно было почти физически разглядеть вращающиеся шестерни. Что мелкий говнюк задумал на этот раз? Какую ещё подлость он способен выкинуть? — Госпожа Ливилайн сказала, что вы всегда злой… Похоже она права, хотя я не люблю с ней соглашаться.              — И что ещё моя дорогая дочь обо мне говорила? — елейным тоном поинтересовался Аркевир, чьего разума коснулось любопытство. Ливилайн не стеснялась ругать его и в лицо, так что же происходило у него за спиной? — Прости, если напугал, Аксель, я перегнул палку.              — Ладно, — мальчишка невозмутимо пожал плечами, наколов на вилку и клубнику, и терпение Аркевира одним махом. — Но я всё равно не скажу, потому что тогда вы точно разозлитесь. Вот.              — Уж не знаю, в чём она тебя убедила, но нет ничего дурного в том, чтобы говорить правду, — он пододвину к Акселиру тарелку карамельных конфет, но тот и бровью не повёл, сохраняя полное спокойствие и болтая ногами, не достающими до пола.              — Врать мне больше нравится, — флегматично парировал мальчик, стащил одно из лакомство и оглушительно захрустел, соскочив со стула.              — Я ведь могу и приказать, — вновь начиная раздражаться, Аркевир тоже встал, надеясь надавить на сопляка хотя бы разницей габаритов. — И быть честным, и сидеть тут до тех пор, пока Владыка не вернётся!              — Ладно, — Акселир вновь остался невозмутимым, лишь насмешливо фыркнул. — Но я же изгажу всю столовую, если мне нельзя будет выйти. Не то чтобы мне никогда не хотелось обмочиться под стол…              — Чего ты хочешь? — чувствуя себя выжатым фруктом, он устало вздохнул, глядя на невыносимого мальчишку убийственным взглядом.              Аксель склонил голову набок и крепко задумался, гадливо улыбаясь щербатым ртом. Не прошло и минуты, как его личико просветлело, а улыба стала ещё более противной и не предвещающей ничего хорошего.              — Я не хочу сегодня ходить на уроки, а ещё чтобы менграит Тал был моей лошадкой, — выпалил мальчик, вздёрнув кончик носика, а дождавшись вымученного кивка, отбежал на добрую пару метров, видимо всё ещё опасаясь его реакции. — Госпожа сказала, что вы больной развратник, мирская шлюха и будете гореть в Разломе, за то, что покровительствуете измене заповедям! Кстати, а что такое «шлюха»?              Стоило до издёвки радостному голоску утихнуть, Аркевир едва не уронил челюсть на пол. Не то чтобы он услышал что-то новое, но сам факт, что Ливилайн не стеснялась пускать свои мысли по миру, высказывая их всем подряд, включая детей, вызывал ярость и желание напомнить дочери, где она, а где он. Да у неё права не было рот разевать в его сторону, не говоря уже о распускании поганых слухов! Он лично напишет её мамаше и потребует принять жесточайшие меры!              — Пока, господин! — не дождавшись ответа и заливаясь мерзким звонким хихиканьем, Аксель вприпрыжку направился к выходу. — Я пошёл кататься!              Оставшись один в пустой столовой, Аркевир ещё долго бормотал ругательства и угрозы, но быстро обнаружил, что попусту сотрясает воздух. Говорить с женой, пусть и в формате букв и бумаги, он не станет под страхом смерти, а Ливилайн находилась под защитой и покровительством Святейшей Госпожи — Ларкиртт Авлеик — будучи её любимицей, а значит всеми своими претензиями он мог смело подавиться. У Церкви Света было много влияния, пожалуй, даже слишком много, что позволяло давить на Верховный дом без всякого риска. Какой идиот вообще дал этой конторе шарлатанов столько власти? Неужели нельзя было контролировать рабов без глупых сказок?              Лично подлив себе воды, Аркевир вновь предался сожалениям о своём тоскливом существовании. Мало было одиночества и скуки, не говоря уже об отце, так ещё и мелкий гадёныш подливал масла в огонь. И откуда только столько дерьма в этом крошечном создании? О его матери у Аркевира остались только тёплые воспоминания — быть может потому, что за свою короткую жизнь Эймлирин не успела его достать, — а значит всё дело было в гнилой крови предыдущего Верховного, которому и называться таковым должно было быть стыдно. Сопляк уже сейчас перегнал своего жалкого деда в количестве истрёпанных нервов Аркевира, а что будет дальше, можно только догадываться и ужасаться.              Не будь он внуком его прекрасного Владыки, пусть и крайне косвенно, Аркевир проучил бы мальчишку как следует. По крайней мере однажды он вырастет, и вся его наглость и дерзость станет наказуема.              Откинувшись в кресле, он усмехнулся, представляя, каким безупречным станет мир, лет через десять, а может и раньше. Как только Кхаэрльмары будут уничтожены, или превратятся в ручных псов у ног господина Дхаскара, Аркевир обязательно намекнёт, что пора бы лишить привилегий и грёбаных Авлеиков с их Церковью, а потом можно будет взяться и за Мейссанкхоров, которые мнят о себе и своём укладе слишком много. Дхаскар Майлакх обретёт абсолютную власть над Новым миром, а его самый верный слуга заслужит его уважение раз и навсегда. Аркевиру Майлакху возведут памятники, о нём сложат легенды и песни, а значит, больше не останется никого, то смел бы хотя бы пищать в его сторону. Ни Ливилайн, ни мальчишка, ни Дхайшер, который, как он надеялся, наконец уйдёт к тому моменту, будут целовать его руки и не сметь даже шёпотом говорить о нём ни одного дурного слова.              Интересно, как будет выглядеть Акселир к тому времени? Будет ли он похож на Владыку в года его юности? Никакой дурной характер не испортит мужчину из дома Майлакхов, слишком уж много красоты в рыжих волосах и светлых ресницах, в широком развороте плеч — не зря именно члены Верховного дома считались самыми крепко сложенными их всех макхи, — и молочной коже. Нет, всё-таки ждать десять лет вовсе не обязательно, чтобы внучатый племянник из щекастого сопляка вырос в безупречного с виду юношу, который не без его помощи станет отличным любовником.              Аркевир облизнул губы, поглядев в окно, сквозь витраж которого пробивались тёплые лучи закатного солнца, мягко облизывая золотую посуду и его касаясь его кожи. Иногда он жалел, что не мог ощущать их постоянно и в полной мере, как было доступно менхи. Шкатулка со стимулятором навязчиво обожгла бедро сквозь подкладку кармана, вынудив достать её и аккуратно положить на стол.              Да ладно, ему ведь всё равно нечем заняться… Стража дворца и без того вышколена до идеала, документация разобрана на недели вперёд, а закатывать празднества для жителей столицы он не умел, в отличие от Владыки. Может Аркевир хоть раз в полгода просто развлечься, как это делают другие господа по десять раз на дню?              Щёлкнув замочком и откинув крышку, Аркевир извлёк из бархатной формы небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью и потряс, прежде чем вылить в бокал. Горьковатый и чуть сладкий привкус заполонил рот, а слизистые защипало. Пройдёт ещё много минут, прежде чем тяжесть с тела отхлынет, позволив мышцам работать в полную силу, а плоть перестанет отдавать всю энергию Свету.              Чуть пошатываясь с непривычки, он выбрался из-за стола и зашагал в свои покои, отвлечённо разглядывая множественные гобелены и мозаики на стенах. Они воспевали подвиги Аркхитт, другие повествовали о мудрости Дхакира Великолепного, третьи и вовсе пытались воссоздать картины Старого мира, но получалось слишком уж идеализированно и сюрреалистично. Иногда Аркевиру казалось, что Падение было выдумкой, такой же как Первый Свет и прочая чушь. Намного проще было верить в то, что планета была такой, как сейчас, всегда, но люди считали необходимым верить в красивую сказку о минувших днях, будучи не в силах смириться с тем, что жестокость окружающего мира вечна и неизменна.              Аркевир приказал страже у своих дверей привести Хайдала Майлакхеля, а затем скользнул к себе, с наслаждением опустившись в кресло и лениво распуская тугую шнуровку у горла, прежде чем распахнуть ворот. Подумав немного и стыдливо помявшись в борьбе против совести и принципов, он приказал рабу достать из ящика ближайшего стола мейссакр и скривившись от боли вколол его в сияющую венку на запястье, справедливо решив, что у него есть право получать от жизни всё, раз уж та повернулась к нему задом. Благодаря слабой дозировке, усиленный многократно Свет пылал в груди, разбегался по воздуху и волосам, обжигал кости и складывался в чудесные узоры совсем недолго, вскоре растворившись и оставив после себя странную тягучую пустоту.              Зрение и слух быстро померкли, а осязание наоборот обрело немыслимую яркость, столь несправедливо дарованную рабам от рождения. Ткань кхефа приятно переливалась стежками вышивки и камнями под пальцами, удивляя подробностью текстуры, которую он мог ощутить. Проведя ладонями по лицу и шее Аркевир едва не застонал, как никогда понимая, от чего его Владыка поддавался порокам ежедневно. Разве не восхитительно кожей чувствовать каждое прикосновение, искорками тока разбегавшееся по телу? Разве не стоит это нескольких часов беззащитности?              Скрипнула дверь и в приёмный покой вошёл Хайдал, с рожей столь кислой, что свернулось бы любое молоко. Аркевир цокнул языком и встал, раздражаясь вновь. И почему только ублюдок вечно ходил с таким видом, будто каждый встречный неустанно гадил ему в тарелку?              — Улыбнись, дорогой, — обманчиво мягко попросил он, шагнув навстречу менкграиту и оставив кхеф лежать на кресле. — Тебе не идёт кукситься.              Майлакхель последовал приказу и растянул губы в подобии улыбки, после чего коротко поклонился, тем самым развеяв и без того шаткую иллюзию. Аркевир закатил глаза и раздосадовано отвернулся, но быстро справился с эмоциями. Почтение не к месту ему сейчас было необходимо меньше всего.              — К чему такие церемонности? — жестом подозвав служанку, он указал на поднос с выпивкой и бокалами, вновь обратившись к гостю и подражая приятному тону Владыки Дхаскара. — Мы столько лет знакомы, разве стоит оно того? Будь проще, мой дорогой!              — Вы хотели меня видеть, мой господин? — шумно сглотнув, пробормотал Хайдал, напрочь игнорируя упрёк.              — Можно и без «господин», ты же знаешь, — вкрадчиво произнёс Аркевир, пытливо вглядываясь в лицо менкграита. Разумеется, по меркам рабов он был красив и прекрасно сложен, а благодаря мейссакру мелкие недостатки сглаживались и в его глазах, но этого всё ещё было недостаточно. Сколько бы менхи не шептались, что Хайдал Майлакхель точная копия Владыки, кровью от Света которого он был рождён, Аркевир продолжал видеть небольшие, но отчётливые различия — кожа и волосы на несколько тонов темнее, губы тоньше, нос крупнее, а сам овал лица много шире и грубее, не говоря уже о характерных рабам уродствах. Ко всему прочему он продолжал подмечать и черты Кариссы, будь поганой девке на том свете неладно, а в могиле прохладно.              Даже идентичная бородка не спасала положение, как и яркая голубизна глаз. Плохая пародия, кривая репродукция безупречной картины, нарисованная художником-недоучкой, жалкая копия неповторимого в своём совершенстве оригинала — вот и всё, чем Аркевир может довольствоваться, вот и всё, что ему оставалось. И то ненадолго — уже сейчас лицо парня подёрнулось трещинами морщинок, а что будет через несколько лет? Майлакхель будет выглядеть старше господина Дхаскара, и та паршивая иллюзия, которой он себя тешит, разлетится в дребезги. По крайней мере до тех пор, пока из Акселира не вырастет что-то путное — уж он-то не испортится столь же быстро, как его папаша.              — И как же к вам обращаться? — вымученно кривя рот в приклеенной приказом улыбке, уточнил Хайдал, переминаясь с ноги на ногу и нервно поглядывая на слуг, топящих камин и занимающихся скромным застольем.              — Что на счёт… — Аркевир облизнул губы и расстегнул верхние пуговицы рубахи, мысленно перебирая варианты. — …Кузен? Пожалуй, пойдёт, учитывая, как сложно описать наше дальнее родство одним словом!              — Как скажете, гос… кузен, — сбившись, но быстро исправившись, менкграит кивнул, тряхнув рыжей шевелюрой, которая завивалась в кольца намного меньше желаемого. О, будь проклята Карисса и её убогая прямая солома, что снится ему в кошмарах!              Аркевир широко улыбнулся и кивнул своим мыслям. Что бы ни было там, в будущем, сейчас у него есть права и возможности отдыхать так, как он считает необходимым. Распахнутая целиком рубаха приятно щекотала кожу на боках и гладкой груди, а широкий пояс навязчиво сдавливал узкую талию, непрозрачно намекая, что и от него пора бы избавиться.              — Пошли все вон, — лениво промурлыкал он, дёрнув подбородком в сторону дверей. Рабы заторопились и почтительно кланяясь на прощанье попятились к выходу, оставляя господина и менкграита наедине. — Выпьем, братец?              Собственноручно протянув один из бокалов Хайдалу, Аркевир покачал второй, завороженно наблюдая за размытыми переливами алой жидкости и наслаждаясь осязанием прохладного золота.              Уже совсем скоро он будет пить то же вино вместе с Владыкой, празднуя и разделяя их общую победу. Он будет поднимать один тост за другим, провозглашать Дхаскара Майлакха повелителем всего Нового мира, и быть может, тот наконец заметит все его старания, верность и любовь…              Аркевир поморщился и кисло усмехнулся. Это всё — лишь наивные надежды и глупые мечты, неисполнимые и несбыточные. На что он рассчитывал? Что Владыка спустя пятьдесят лет прозреет и внезапно познает смысл всех брошенных ему намёков? В последний раз, когда Аркевир пытался быть более прямолинейным его женили на горной суке, пожелав удачи и счастья в браке, настолько фиктивном, что смотреть со стороны без смеха на этот союз было невозможно.              В их первую брачную ночь с Эскхарейнтт Авлеик он пил такое же вино, а потом блевал им же на белоснежные простыни постели новоявленной жёнушки, пока она хохотала, словно душевнобольная, раскуривая крепкий кальян с отдушкой ладана. С того дня он не выносил этого запаха, а они с супругой больше не прикасались друг к другу даже на празднествах, перебрасываясь всеми издёвками и колкостями, на какие хватало фантазии. Не найди Текхор Лакхсайфир старые записи в библиотеке Магкхаста сорок лет назад, и не воссоздай полузабытую лекарскую технологию, за что ему огромное спасибо, Ливилайн бы не появилась на свет даже если бы Аркевиру приставили к горлу кхаэрль-ден, угрожая убить, если он не трахнет жену здесь и сейчас. Слава новой науке, больше не нужно вынуждать себя лапать женщин, со всей их отвратительной мягкостью и премерзкой мясной нарезкой между ног, чтобы продолжить род и выполнить тем самым главный долг всех макхи — не позволить Свету своего дома угаснуть.              Лоран Авлеик понимал его в этом смысле больше всех, пусть его вовсе не интересовали «мирские слабости», а не только в вопросе женских тел или конкретно Ливилайн. Интересно, он хоть раз в жизни трахался?              Усмехнувшись на сей раз с искренним весельем, Аркевир, так и не отпив из бокала, повернулся к Майлакхелю, приподнял брови и неудовлетворённо цокнул языком, обнаружив его в том же месте и позе, что и раньше.              — Здесь жарковато, тебе так не кажется? — бросил он, криво улыбаясь. Хайдал отставил ополовиненный бокал, глубоко и судорожно вдохнул, продолжая корчить из себя страдальца, пробормотал что-то поддакивающее и принялся до неприличия медленно расстёгивать пряжки многочисленных ремней, словно издеваясь. Аркевир склонил голову на бог, облокотившись поясницей на стол и нетерпеливо покусывая губы. — Будь хорошим мальчиком, поторопись.              — Как прикажете г… кузен, я лишь… — невнятно буркнул менкграит, а в следующий миг замер окончательно и нахмурился, но лишь на мгновение. На лице отобразилась странная гамма чувств от недоверия до испуга и внезапного спокойствия. — Простите. Одну минуту.              — Что-то не так? — прищурившись, уточнил Аркевир, испытывая необъяснимую тревогу. Интуиция просто кричала о нестыковке с привычным порядком вещей, и даже покрытое туманом препаратов сознание было не в силах игнорировать этот вопль.              — Нет, всё в полном порядке! — излишне торопливо и воодушевлённо отозвался Хайдал, чем вызвал ещё больше смутных подозрений, обретавших чёткость.              — Если ты мне лжёшь, я тебя убью, — ласково промурлыкал Аркевир, отставив напиток в сторону и шагнув к менкграиту, угрожающе разминая затёкшие кисти рук. — И никто, включая Владыку Дхаскара, которого здесь нет, мне не помешает.              Несколько секунд Хайдал Майлакхель, попятившийся к самой двери и врезавшийся в ту спиной, панически бегал глазами по комнате и кусал губы, истерически дёргая ремень на-кхефа и кривя умоляющие гримасы, но в конце концов всё же сдался под напором страха и шумно выдохнул, опустив голову ниже плеч.              — Это совсем несущественно, мой господин, — сбивчиво затараторил менкграит, позабыв о предыдущих приказах. — Мне просто показалось, да оно и не суть, как важно, у меня не так много опыта, и я конечно скорее всего ошибаюсь, потому и решил не беспокоить вас своими глупыми предположениями, я ведь не столь умён, как вы, и не мне судить…              — Ближе к делу! — рявкнул Аркевир, окончательно потеряв терпение и вцепившись Хайдалу в горло.              — Вкус у вина, мой господин, он показался мне немного странным, — зажмурившись и шмыгнув носом, словно малое дитя, выдавил Майлакхель.              Аркевир разочарованно зашипел, разжав пальцы и крепко приложившись кулаком о стену — усиленные ощущения боли мигом заставили его об этом пожалеть, — а затем развернулся на каблуках, в каждым шагом раздражаясь всё сильнее и теряя остатки возбуждения.              — Что за бред? — добравшись до стола он поднёс бокал к лицу и принюхался, но ничего странного не обнаружил. От злости глаза едва не вылезли из орбит. — Ты что, не доволен оказанной честью и решил надо мной поиздеваться?! Что-то ты не жаловался на аудиенции с господами, когда трахал Эймлирин!              — Я клянусь, мой господин, я не имел ввиду ничего такого! — жалобно воскликнул Хайдал.              Продолжая дрожать от гнева, Аркевир тряхнул головой и набрал в рот вино, катая сладковатую жидкость на языке. Несколько мгновений он не чувствовал ничего, кроме должного хмельного привкуса, но прежде, чем он успел проглотить напиток полностью, грудь сдавило обжигающим жаром, а новоприобретённая лёгкость на миг улетучилась, вернув его в привычное состояние, на какое был обречён любой макхи.              Согнувшись от смеси боли и ужаса, Аркевир торопливо сплюнул жидкость, не заботясь о том, что алые капли покрыли весь пол и дорогие ковры. Мейссакр просто не мог закончить своё действие так быстро, да и навязчивое покалывание всех слизистых во рту, спровоцировало очевидную, но от того не менее страшную догадку. Спотыкаясь и не видя ничего сквозь пелену выступивших слёз, он наощупь добрался до стола, уронив несколько кресел и разбив в дребезги декоративную вазу, дрожащими руками выдернул верхний ящик целиком, и зашарил по бумагам в поисках своего единственного спасения.              Глотая Противоядие, он ощутил, как пол уходит из-под ног, а в голове бьётся одна единственная мысль. Его чуть было не отравили. Он был на одном тоненьком волоске от смерти и только решение расслабиться и принять мейссакр спасло его от гибели.              Если бы он вновь последовал своим принципам, если бы только опять устыдился порыва, как делал всю жизнь раньше, он и не заметил бы, как Яд вступил в полную силу, и неуловимо накинул петлю на его шею. Лишь жалкая случайность, простое, как дважды два совпадение, позволило ему выжить. Осознание собственной смертности, столь чуждое господам, душило и вгоняло в шок.              — Господин? — голос Хайдала пробивался сквозь толщу страха и растерянности. Этот грёбаный ублюдок, мерзкий трус и поганый сопляк едва не промолчал! Он всё понял и был готов позволить Аркевиру, своему господину и полноправному хозяину умереть! Не будь он сейчас так занят борьбой за выживание, то убил бы его на месте. — Господин, мне позвать кого-то?              — Где эта дрянь?! — всё ещё задыхаясь, обрывисто выдохнул Аркевир, чувствуя, как недавний ужин подкатывает к горлу. — Та шлюха которая… которая наливала!?              — Я не знаю, сир! — испуганно отозвался Майлакхель.              — Так найди, мать твою!              Он едва расслышал, как хлопнула дверь, будучи слишком занятым попытками не проблеваться при треклятом рабе и борьбой с отступающим уже страхом. Не в силах больше сражаться с действием Противоядия, он согнулся пополам, выпуская наружу рвотные массы, с едва заметными прожилками крови — скорее из ранок во рту, чем из желудка. Озноб продрал вспотевшую спину, влажная рубаха прилипла к коже и остыла, добавляя к гамме всё ещё обострённых ощущений новый отвратительный слой. Лишь когда опасность окончательно исчезла, Аркевир сумел отползти в дальний угол комнаты и прийти в чувства, вновь обретя здравомыслие.              То, что его несостоявшийся отравитель не предусмотрел, какую реакцию даст Яд, вступив в контакт с мейссакром, могло говорить либо о его глупости, либо о том, что убийца знал Аркевира слишком хорошо, будучи уверенным, что он не станет прибегать к этой соблазнительной дряни. Кто это, Разлом побери, мог быть? Кому он так не угодил, что его решили попросту убрать из игры столь подлым способом? В Магкхасте оставалось ещё немало господ, несмотря на отъезд Верховного. Сколько из них имели доступ к Яду? Кому из них, Аркевир Майлакх перешёл дорогу?              В порыве отчаянья он подумал было на Ливилайн, но у той едва хватало духу, чтобы карать столь ненавидимых ею грешников из менхи, не говоря уже о каком-никаком, но родном отце. Карраттаки, которым всё ещё нет веры? Он вытер губы краем шторы и обхватил голову руками, стимулируя мышление. Наир производил впечатление ведомого дурачка, а его череп неправильной формы довершал сомнения в его интеллектуальных способностях, но разве можно исключать красноглазых из списка подозреваемых? Не даром они уже четыреста лет зарились на Верховный престол! Чем этот сопляк был лучше предков? Быть может он планировал быстро убрать всех Майлакхов и сесть на трон, воспользовавшись отсутствием Владыки Дхаскара, да ещё и надеясь, что он погибнет на севере, будучи убитым Кхаэрльмарами?              Эта версия казалась самой правдоподобной. Аркевир, получив новый глоток сил от вспыхнувшей в глубине черепа ненависти, с трудом поднялся на ноги и проковылял в спальню, где медленно и натужно приводил себя в подобие порядка ещё много минут, умывшись и сменив одежды, прежде чем в его покои заглянул посыльный мальчишка.              Вероломную рабыню уже нашли и бросили в темницу, а у дверей ждал Лоран Авлеик, до глубины души встревоженный и поражённый покушением на господина из дома Майлакхов в его же покоях. Испытав подобие облегчения от поддержки зятя, Аркевир подобрался, готовясь вести непростую беседу с молодым макхи.              Белое лицо на фоне белых же волос выражало глубочайшее сочувствие, а кранта чуть сбилась набок, намекая, что Авлеик торопился, как мог. Трагично заламывая длинные тонкие пальцы и бормоча под нос молитву за здравие, Лоралейнир излишне деловито и уверенно взял Аркевира под руки и почти силком потащил в подвалы, не уставая громко и красноречиво возмущаться подлости и неблагодарности врагов господства. Даже его суетливая и с перебором эмоциональная манера держаться сейчас не раздражала, а помогала, отвлекая от непозволительных переживаний, которые молодой господин будто бы перетянул на себя.              — Словами не описать, как я был поражён, друг мой! — в который раз воскликнул Лоран, бросив на Майлакха неуместно пытливый, внимательный взгляд, который напомнил, что несмотря на свою деланную святость и участливость, Авлеик оставался умелым пронырой, чьей способностью знать всё и обо всех нередко пользовались в столице. — Поверить не могу, что кто-то способен на подобное зверство! Вот уже тридцать лет никто не смел применять это ужасное орудие, куда только катится этот мир?! Ваша дочь была права, когда говорила мне, что макхи нынче погрязли в грехах…              — Поменьше религиозного бреда, — оборвал его Аркевир, у которого от одного упоминания Ливилайн начинала болеть голова. Авлеик закивал, с явным облегчением, но нервно мять манжеты не перестал. — Дхайшер и Акселир приняли антидот, на всякий случай?              — Разумеется, сир! Я первым делом обеспокоился безопасностью невинного дитя и почтенного старейшины! — несмотря на уровень драматизма, заданный голосом, полных губ Лорана коснулась усмешка. Никакого почтения к старости он явно не испытывал. — Вы уже имеете догадки о том, кто мог пасть так низко?              — Так или иначе, для начала стоит допросить эту шваль, — он неопределённо дёрнул подбородком вниз, туда, где располагалась темница.              — О, как раз об этом, господин… — Лоран виновато улыбнулся, сверкнув едва заметным золотом прозрачных глаз. — Боюсь с этим могут возникнуть проблемы. Девушка безъязыка.              Аркевир остановился, как вкопанный, едва не застонав от того, насколько дознание усложнилось этим простым фактом. Вытянуть имя нанимателя не выйдет, а значит можно надеяться только на то, что выучка и фанатизм будут разбиты пытками, и поганая шлюха укажет на своего хозяина, если притащить его в камеру. Ещё хуже всё было от того, что его Свет так и не вернулся в полной мере, а значит придётся положиться на криворуких рабов-палачей, которые могут легко переусердствовать.              — Так и ради чего, Разлом побери, ты меня к ней тащишь? — раздражённо прорычал Аркевир, вырвав руку из хватки Авлеика. Тот лишь хмыкнул, пожав плечами и отступив на почтительно расстояние. Покушение явно беспокоило его много меньше, чем он хотел показать. — Чтобы я что? Надавил ей на жалость своим паршивым видом?!              — Вовсе нет, друг мой, — невинно хлопая прозрачными ресницами, пропел Лоран, кокетливым движением откинув прядь волос с лица. — Я предположил, что вы будете… слишком встревожены, чтобы вести допрос, а я, простите, кто угодно, но не заплечных дел мастер и не выношу жестокости, потому попросил помощи у господина Карраттака.              — Что?! — Аркевир подавился воздухом, вздрогнул и почти бегом ринулся вниз по лестнице, не дожидаясь Авлеика, нерасторопно семенящего следом на своих коротких ногах. — Да ты идиот!              Пролетев ещё несколько этажей он выскочил в коридор, по обе стороны от которого расходились решётчатые двери, и напрочь игнорируя мольбы и крики прочих узников, дошёл до самого конца, к той камере, из которой лился слабый красноватый Свет, мешавшийся с дрожащим сиянием факелов. Столпившиеся рабы отпрыгнули к стенам, испугавшись его стремительности и безропотно позволили войти.              Кособокая, горбатая фигура Наира Карраттака склонилась на прикованной к железному столу рабыней, а узловатые пальцы Владыки Малой земли, в странном ритме постукивали по оголённой смуглой коже, словно искали подходящее место, дабы распороть ту кривыми жёлтыми ногтями.              — Рад видеть вас, Аркевир, — невозмутимо прошелестел Наир, даже не оглянувшись. — Пусть и ожидал вас позже.              Белёсая рука остановилась на боку преступницы и чуть сжались, а та внезапно разразилась ужасающим хрипом, заменявшим безъязыким крик. Карраттак отступил, склонив голову набок, будто изучал набросок на холсте, а на коже, к удивлению Майлакха не осталось ни следа ожога, как и должного запаха гари в воздухе не повисло.              — Что вы делаете? — оказавшись сбитым с толку этим странным манёвром, Аркевир не смог подобрать подходящих обвинению слов, но выиграл немного времени на размышления.              — Вашу работу, — Наир дёрнул плечом, на миг подняв его на уровень второго.              — Какая отзывчивость! — едко прокомментировал Майлакх. Не симметричные, бесцветные брови на уродливом, перекошенном лице чуть приподнялись, выражая недоумение. — С чего бы такое желание лично пытать преступницу? Быть может вам выгодно, чтобы она не дожила до опознания?              Несколько нестерпимо долгих минут висело молчание, прерываемое только стонами рабыни, а потом Карраттак умильно улыбнулся, ещё сильнее растягивая свою «волчью пасть». Достав из кармана платок, он отёр об него руки, вернул на место и вразвалку зашагал к Аркевиру, хромая на искривлённую левую ногу. Наир был столь несуразен, что невольно — или быть может намеренно — вызывал в Майлакхе неприятное, иррациональное, почти животное опасение.              — Вы меня в чём-то обвиняете? — остановившись до неприличия близко, прошептал Карраттак, глядя ему в глаза и не мигая. Аркевир потянулся к клинку на поясе, успокаивая себя тем, что в физической борьбе, у этого отвратительного калеки не будет ни одного шанса.              — Какой вы догадливый, для человека вашего… рода. Даже удивительно.              Почти беззвучный, шелестящий и совсем мёртвый смех эхом отразился от влажных стен подземелья, а разномастные глаза зажглись опасным огнём. С поразительной для такого уродца ловкостью, Наир перехватил сжимающую кхаэрль-ден руку за запястье и со столь же неожиданной силой поднял её на уровень их лиц.              Странное, нестерпимо болезненное, обжигающее все внутренности ощущение заставило ноги подкоситься, но Карраттак не позволил Аркевиру упасть, продолжая сверлить его взглядом и покровительственно улыбаться, словно преподавая урок неразумному ребёнку. Майлакх понял, что его приглушённый Свет просыпается, против его воли и законов природы, расширяется и заполоняет каждую клеточку тела, не покидая его, а оседая на плоти, расплавляя её изнутри и пожирая неукротимым пламенем. Он силился вернуть контроль над собой, заставить силу повиноваться, как было всегда, но чужая воля давила все попытки, причиняя всё больше страданий. Собственный Свет его предал, обернулся врагом и страшным оружием, вспарывающим внутренние органы.              Наир Карраттак аккуратно прижал его к стене, зажал рот второй рукой, отгородив от глаз стражи, и утвердительно покачал головой, словно соглашаясь со всеми лихорадочно скачущими в голове Аркевира предположениями. Внезапно боль угасла, но Свет так и остался принадлежать чужаку, с невообразимой скоростью покидая тело и… впитываясь в Карраттака, словно тот был губкой, брошенной на мокрый пол. Неподъёмная слабость пронизала с ног до головы, не позволяя даже дышать без усилий. Клинок звякнул об пол, выпав из безвольно обвисшей руки.              — Вы никогда не думали, как мои предки могли так долго противостоять всему Новому миру? — мягко и вкрадчиво поинтересовался Наир, наконец разжав смертоносную хватку и отступив. — Такой маленький, такой слабый и жалкий дом уродцев, с едва тлеющим Светом и насквозь больной армией, что только и может кашлять кровью на врагов?              — Что… Что ты?.. — собственный голос оказался едва различимым, а хрипы высохшей глотки заглушали тихие слова.              — Поздравляю, Аркевир Майлакх, — заботливо погладив его по щеке и убрав с вспотевшего лба волосы, произнёс Карраттак. — Ты был удостоен чести познать главную тайну Владык Малой земли.              Он не нашёл в себе сил хоть как-то прокомментировать произошедшее, лишь судорожно хватал ртом затхлый воздух и с трудом стоял на ногах.              — Если бы я захотел убить тебя, я бы сделал это полакомившись твоим чудесным, терпко-сладким Светом с очаровательным ароматом мейссакра, — Наир облизнул губы, словно и вправду чувствовал описанный вкус. — Я бы выпил тебя до капли, а остатки пустил на то, чтобы выжечь твои дурные мозги, а все бы решили, что тебя постигла судьба бедняжки Кирмейнтт. Но последнее, чем я стал бы маяться, так это Ядом и наймом тупых, как мой братец, рабов, которые не способны даже скрыться от правосудия.              — Но… — жалко выдавил Аркевир, окончательно потеряв ориентацию в жизни и пространстве. Страх сковал разум, не позволяя тому работать. — Кто же тогда?..              — А ты подумай, — насмешливо отозвался Карраттак, оскалив кривые зубы. — Я слышал, что ты в этом деле не мастер, но тут даже тебе разумения хватит. Твои враги очевидны, и они далеко-далеко отсюда, так что девка тебе не помощник.              — Кхаэрльмары, — прошептал Майлакх, поразившись тому, что эта мысль не пришла в голову раньше. Это же было на поверхности! Именно сейчас Владыка Дхаскар должен был приступать к последнему акту в их спектакле, а значит поганым солдафонам с севера было как нельзя выгодно лишить Верховного поддержки из столицы!              — Да ты моя радость, — расплывшись в очередном уродливом оскале, промурлыкал Наир, но в следующую секунду вновь приблизился и ухватил Аркевира за ворот. — Больше не смей сомневаться в моей верности Дхаскару Майлакху, ты меня понял? Со мной, нашего общего друга и господина связывают отношения потеснее, чем с тобой, так что о любом твоём писке, я узнаю раньше, чем ты можешь себе представить. Стоит мне сказать три слова, как Верховный позволит мне проглотить твой Свет и закусить убогим Светом всех твоих грязнокровных потомков.              Аркевир хотел было возразить, наброситься с оскорблениями или кликнуть стражу, но решётка скрипнула, впустив беспечно улыбающегося Лорана Авлеика. Карраттак неторопливо отступил, демонстративно стряхнув незримую пыль с кхефа Майлакха и вновь накинул шкуру безобидного калеки.              — О-о, Наир, друг мой, наш сир ещё не отписал вам полсотни плетей за то, что допрос начали без него? — миролюбиво зачирикал Лоралейнир, дружелюбно похлопав Карраттака по горбу.              — Такое общество не может утомить, — немного не к месту отозвался Наир, сдержанно улыбаясь.              — Вот и славно! Оставим господина заниматься его увлечением, а сами обсудим объединение Церкви Света с вашей верой, что думаете? Моя матушка будет в восторге, если мы поднимем этот вопрос на следующем Совете!              Щебетание Авлеика действовало отрезвляюще и успокоительно, но как только молодые макхи скрылись из виду, Аркевир обессиленно застонал и привалился к стене. Дважды за один короткий вечер он едва не погиб, и дважды избежал страшной судьбы одним чудом — так недолго было и поверить в Первый Свет! Сердце колотилось в каком-то аритмичном припадке, то и дело подскакивая к горлу и падая в брюшную полость, голова шла кругом, а перед глазами плыли разноцветные пятна.              Как он мог так недооценить красноглазых? Но с другой стороны, с чего ему было догадаться? Ради всех Святых, что Карраттаки за твари такие, и как его господин может водить с ними дружбу?! Разве это не безумие?              Отлипнув от стены, Аркевир зашаркал к столу с прикованной рабыней, ненадолго остановившись о подноса с инструментами. Допрос больше не имел смысла. Так или иначе, кем бы ни был Наир Карраттак, он оказался прав — за покушением однозначно стояли Кхаэрльмары, а дознаться подробностей, каким образом они протолкнули своего наёмника в Магкхаст от безъязыкой просто невозможно. До того момента спрятавшаяся за страхом злость вновь подняла голову, напомнив, что отомстить чернявым ублюдкам он не мог, но вот этой подлой девке — вполне.              Он устал так, что пошатывался даже стоя на одном месте, и то и дело проваливался в полудрёму, но это не причина, чтобы делать смерть немой шлюхи быстрой и лёгкой. Она заслуживает всех тех мук, которые собиралась на него обрушить.              Взвесив в руке огромные щипцы, Аркевир облокотился на стол и с высунув кончик языка от усердия, ухватил инструментом темнеющий на тошнотворно огромной груди сосок, сжимая и раскручивая рукояти до тех пор, пока кусок плоти не оторвался от основной массы, а кровь из раны не брызнула ему в лицо. Шелестящие хрипы превратились в убаюкивающую музыку, когда он решил добавить немного разнообразия и для симметричного увечья раскалил щипцы в печи. Запах горелой плоти сжал его в своих объятиях, опуская в привычную размеренную работу, которой он всегда отдавался со всей страстью.              Быть может сегодня его лишили хорошего секса и долгожданного покоя, но Аркевир Майлакх всё же проведёт этот вечер купаясь в наслаждении и удовольствии, пусть и не таком, как ему хотелось. Ну и наплевать — будет, что рассказать и чем похвастать его прекрасному господину, когда тот вернётся. А он вернётся всенепременно — Дхаскар Майлакх не по зубам трусливым ублюдкам, в роде Кхаэрльмаров.