Глава II — Кордалейн.

      Первое, что она ощутила, был холод. Кордалейн безвольно плыла, покачивалась на волнах абсолютного мрака, не чувствуя ни верха, ни низа в бескрайней пустоте, только мороз обжигал кончики пальцев, щипал щёки и тормошил, вынуждая умиротворённое сознание просыпаться от такого приятного бездействия и сна. Должно быть она не упала с купола на землю, а вознеслась на самое небо, преодолела облака и ныне летела меж звёзд, где не было ни боли, ни кошмаров, ни Дхаскара Майлакха.              Прервав её покой, из просторов космоса вынырнуло что-то жёсткое и ударилось в бок, но не отлетело, а так и осталось на месте, вдавливаясь под рёбра и причиняя навязчивый дискомфорт. Следом за этим, такие же неровные сгустки твёрдой материи облепили её со спины, превращаясь в комковатую постель.              С огромным, немыслимым усилием, она повернула голову набок и разлепила накрепко склеившиеся веки, но вместо мириад крошечных огоньков увидела лишь плотный бурый тент, покачивающийся на ветру, сквозь щели в котором, пробивалось жёлто-красное солнце. Кордалейн застонала сквозь слипшиеся и высохшие намертво губы, но до ушей не долетело ни звука. Способность слышать возвращалась медленно, грубыми рывками, оглушая то хлопками ткани, то шелестом песка, то скрипом заржавевших механизмов. Качка усилилась, и вместо обволакивающих вод, она ощутила под собой набитые под завязку тюки, подлетающие на выбоинах, которые она не могла увидеть, но чувствовала всей спиной, в которую отдавались неравномерные и непоследовательные удары.              Вновь напрягая мышцы затёкшей шеи и плеч, она с трудом приподнялась на локтях, глядя перед собой, но ничего толком не видя — зрение помутнело, протестуя резкой смене ракурса, а глаза никак не могли сфокусироваться, заставляя плывущую картинку двоится. Кордалейн не поняла, сколько прошло времени, секунды или часы, но в какой-то момент из скачущих пятен нарисовалось уродливое желтушное лицо и зелёные глаза. Слабо улыбнувшись, она откинулась обратно на свою неудобную перину и устроилась получше, убедившись, что всё ещё спит и видит абсурдный сон. Зелёных глаз не бывает — это знает любой ребёнок или дурак.              Зелёными бывают растения в Садах, пятна газа на фоне неба, драгоценные камни, гной, плесень и… что-то ещё?              Кордалейн поморщилась, не в силах вспомнить то, о чём позабыла, но успокоила себя тем, что едва ли так уж важно знать все зелёные вещи в мире. Пожалуй, если она полежит ещё немного, то сможет либо проснуться, чего ей не очень-то и хотелось, либо дождаться нового сна, куда более интересного и красочного.              А почему ей не нужно просыпаться? Ах да, точно, ей ведь придётся вновь говорить с Дхаскаром Майлакхом. Но разве это плохо? Кажется, он обещал ей корабли, чтобы пересечь на них Великое Море, да ещё и поездку в Магкхаст, где она сможет познакомиться с кучей новых господ. Ей всё же нравится Верховный, его голос, его умение смешить, его яркие-яркие голубые глаза и то, как она хвалил её причёску…              Кордалейн рывком села, хватая ртом обжигающе горячий воздух, и судорожно поползла по шатким тюкам назад, до тех пор, пока не врезалась позвоночником в железную подпорку палатки, нагретую солнцем пустоши до предела.              Воспоминания обрушились на неё страшной в своей жестокости бурей, пронизали с ног до головы, въелись под кожу, подобно едкой кислоте и отравили разум, извивавшийся в конвульсиях первобытного ужаса. Она провалила задание отца. Она предала Кхаэрльмаров. Она обожгла Дхаскара Майлакха Светом, когда тот попытался взять её силой. Она сбежала из Найитгхора и разбилась о камни, обнажённые ветрами, унёсшими песок.              Но что, дхара раздери, случилось потом? Как она оказалась в этом мягко говоря скромном шатре? Кто управлял повозкой? Неужели её всё-таки схватили Майлакхи?!              Медленно, не желая больше получать новые вопросы, которым не было ответа, она перевела взгляд выпученных глаз туда, где видела уродливое лицо и вскрикнула от неожиданности и страха, когда обнаружила его на том же месте. Квадратная челюсть, тонкие губы-ниточки, бритая голова, крупный вздёрнутый нос и призрачные очертания отсутствующих бровей. Зелёные, как растения в Саду, как газ на фоне неба, как драгоценный камень, как гной и плесень глаза. Раил.              Попытавшись что-то сказать, быть может, потребовать разъяснений, Кордалейн лишь захрипела, а горло, сорванное криком, расцарапали незримые когти. Она жалко и надрывно закашлялась, а во рту разлился солоноватый привкус крови и отвратительная гниль, какая появляется, если долго не чистить зубы. Глаза защипало, словно от слёз, но жидкости для плача не хватило.              Насмешливо фыркнув, Раил склонил голову на бок, ловким рывком распахнул один из тюков и достал металлический бидон, размером с предплечье, после чего швырнул его Кордалейн. Та попыталась поймать его на лету, но тяжёлый предмет болезненно врезался в протянутые пальцы, сменил траекторию и ударился об подбородок, в кровь разбив нижнюю губу. Раил разразился тихим, похожим на скрип несмазанных петель, смехом.              Проигнорировав потешавшегося над ней раба, Кордалейн торопливо открутила крышку и жадно припала к горлышку, большими глотками поглощая мерзкую, полную частичек накипи, но такую необходимую воду. Она остановилась, только когда литровый бидон опустел, а в рот посыпались скрипящие на зубах белёсые хлопья, вытерла губы изодранным рукавом некогда белоснежного нижнего платья и затравленно уставилась на своего… спасителя? Или всё же похитителя, волочащего её прямо в руки Майлакхов?              — Кто ты такой? — речь всё ещё мешалась с болью и хрипами.              — Разве маленькая женщина не выяснила это уже давно? — Раил расселся на стенке повозки, словно на жёрдочке и широко улыбнулся, напоминая об их разговоре, который случился будто бы годы назад.              — Где мы? — Кордалейн была не намерена сдаваться. Она получит максимум информации, прежде чем выскользнет из этой убогой палатки.              — Где-то, — он невозмутимо пожал плечами, продолжая скалиться и демонстрировать щербинку меж верхних резцов. — Раил не знает названий этих краёв.              — А куда мы едем? — начиная выходить из себя, процедила Кордалейн, выпрямив спину и перехватив пустой бидон покрепче, готовясь врезать им по лицу Раила, если это потребуется. — Сколько дней от Найитгхор-Кхаэрльхаста?              — Три дня, — равнодушно отозвался Раил и подобрался, намереваясь уйти, но заметив, как её брови сдвинулись к переносице, смилостивился и продолжил. — Раил и Кордалейн движутся на север, к его дому.              Она ошеломлённо открыла рот, не в силах поверить в услышанное. Ещё дальше от войны, ещё ближе к Разлому? Да он шутит! Быть не может, чтобы судьба так сильно ей благоволила! Кордалейн почти успокоилась, соображая, как бы побыстрей отделаться от нежеланной компании.              — Ты из Найитгхор-Адхо? — уточнила она, вспомнив самый дальний и самый северный город Нового мира. Где-то там сейчас должен быть дядюшка, а это может стать проблемой. Ей было страшно даже думать о том, как она будет объяснять своё бегство и свою трусость Кханрейлиру, не говоря уже о том, что он может вернуть её обратно!              — Раил не знает такого места, — сухо отозвался он и скрылся за пологом, явно дав понять, что разговор окончен.              Кордалейн замерла, пытаясь понять, что значил этот ответ. Три дня пути — значит подземную деревню Индхор они уже проехали, при любой скорости передвижения, а между ней и Адхо нет других поселений. Куда они тогда движутся? Быть может Раил из «свободного народа», и дом его запрятан меж горных хребтов, под открытым небом? Это объяснило бы и его странную манеру речи, и неправильную внешность — следствие отравления парами пустоши многих поколений предков.              Нет, она не проведёт рядом с этим безумцем ни одной лишней минуты, подвергая себя Первый Свет знает какой опасности. Что если он собирается заставить её обратить своих сородичей в менкграитов или ещё что похуже? В конце концов, шептал ей на ухо новый, недавно родившийся страх, он был мужчиной и мог сделать с ней то, в чём не преуспел Дхаскар Майлакх.              Кордалейн сглотнула, встала на четвереньки и принялась открывать тюки, в поисках других ёмкостей с питьём или пищей. Вытряхнув содержимое одного мешка, она запихнула внутрь большой бидон, вдвое крупнее выпитого, полную кожаную флягу, свёрток с сушёным мясом и платок, в котором нашла орехи, после чего закинула тюк на спину, перебросив ремень через плечо и отодвинула тент так, чтобы щель меж ним и бортиком повозки позволила протиснуться на волю. Она и сама прекрасно дойдёт до Разлома, не подвергаясь большей опасности чем та, которую представлял Раил.              Пустошь окрасилась в оранжевые тона заходящего солнца, которое, даже зависнув над горизонтом, ненадолго ослепило привыкшие к полумраку глаза. На землю, заметённую песком, Кордалейн рухнула, словно мешок с картошкой, по новой отбив задницу — словно падения со стены Найитгхора ей было мало! — и по инерции прокатившись несколько метров. Не позволив себе отвлекаться на палящую жару и боль в копчике, она быстро вскочила на ноги, торопливо их размяла, попрыгав на одном месте, и стремительно побежала к ближайшей куче валунов, надеясь скрыться среди них от возможного преследования. Тяжелый тюк за спиной замедлял движение и вызывал отдышку куда раньше, чем она ожидала, но даже эти неудобства вкупе с отломанным на левой туфле каблуком, не могли заставить её остановиться.              Кордалейн только-только обрела подобие свободы и не собиралась лишаться её по воле какого-то вонючего пустынника, с его кровосмесительной семейкой с отмороженными и протравленными мозгами.              Когда ей удалось добраться до длинных теней, отбрасываемых огромными камнями, Кордалейн широко улыбнулась и чуть было не засмеялась от облегчения. Нырнув в щель меж двумя накренёнными друг к другу валунами, она перешла с бега на шаг и огляделась, выискивая подходящее место, в котором можно переждать попытки Раила вернуть её обратно в повозку. Своеобразная крепость, созданная природой из камня и песка, огораживала небольшую площадку ровной земли, метров десяти в ширину и в полтора раза больше в длину, а по стенам из валунов разного размера, плавно переходящих в очередной горный хребет в дальнем конце, разбегались трещины и уступы. Если ей удастся как-то заблокировать единственный вход, то можно будет ни о чём не беспокоиться и отдохнуть, всю ночь размышляя, как же поступить дальше. Не станет же Раил караулить её до Второго Падения? Рано или поздно, причём много быстрее, чем Кордалейн, он устанет от голода, жажды и перепадов температур, после чего уйдёт восвояси, оставив её в покое.              Лучше всего будет забраться куда-нибудь повыше, и тогда никто не сможет подобраться к ней незамеченным!              Закинув мешок с припасами на ближайший уступ, она поползла по камню следом, с трудом подтягиваясь на слабых руках, и не меньше минуты потратила на то, чтобы закинуть ногу на крошечную горизонтальную площадку, после чего распласталась по уступу и уже была готова перекатиться на спину, когда знакомый язвительный голос ударил по затылку и выбил из равновесия, вынудив кубарем скатиться в самое начало проделанного пути.              — Маленькой женщине будет лучше последовать за Раилом.              Кордалейн зашипела от раздражения, вновь поднялась на ноги, отряхнулась от песка и снова поползла по скале, не обращая внимания на Раила, который успел просочиться сквозь щель и с невозмутимым видом привалиться к камню плечом, скучающе разглядывая свои грязные ногти. На сей раз добраться до уступа и твёрдо на нём расположиться ей удалось.              — У маленькой женщины на эту тему другое мнение! — ядовито и с опозданием ответила она, примериваясь к следующей ступени. Чем выше, тем лучше и безопаснее!              — Она даже не выслушала аргументов Раила, а уже пытается сбежать! — с тенью возмущения произнёс он, скрестив руки на груди. Только сейчас Кордалейн заметила, что к серому рубищу добавилась и легла поверх столь же серая хламина, не то плащ, не то куртка. Крепкую шею обвивал массивный шарф. — Мозгов у неё немного, то сразу было видно.              — Быть может, если бы Раил потрудился и сказал, чего ему от меня надо, она бы выслушала его аргументы! — издевательски подражая его постановке предложений отозвалась Кордалейн, бросив вниз гневный взгляд. — А потом всё равно бы сбежала, потому что Раил нихрена не вызывает доверия!              — Раил обязательно поплачет об этом на досуге, но прежде ему интересно узнать, что светящаяся женщина собирается делать, после того как окажется одна, — ничуть не обидевшись, уронил Раил, задрав голову кверху и наблюдая, как она нащупывает носками туфель подходящие выбоины.              — Я собираюсь сдохнуть в Великом Разломе или пересечь его к дхарам! — не выдержав одновременно напряжения от разговора и попыток взобраться по почти гладкой поверхности, рявкнула Кордалейн. — Будь добр, не мешай мне! Или хотя бы говори нормально!              — Раил говорит нормально, — в голосе добавилось немного растерянности и раздражения. — Иначе бы Кордалейн Кх… Каэралемар, его бы не понимала. Более того, Раил не собирался мешать ей добраться до мрака и забвения, даже наоборот, хотел предложить свою помощь!              — Вот как? — она была так удивлена этим заявлением, что не обратила внимания на исковерканное родовое имя. — И зачем же?              — Там, куда Раил держит путь, у маленькой женщины, которая зовёт себя госпожой, не будет причин бояться, — намного мягче и серьёзнее, чем раньше произнёс Раил. — Там, за большим пятном забвения, которое в здешних землях зовут Разломом, её защитят, если она посчитает это необходимым, и позволят оставаться столько, сколько она пожелает.              Кордалейн перестала сражаться с гравитацией и обернулась, чувствуя, как её пожирают сомнения и недоверие. И снова всё было слишком хорошо, слишком сказочно, чтобы быть правдой. Она уже на горьком опыте убедилась, что все сладкие песни и обещания, которые шепчут ей на ухо мужчины, не стоят гнилого яблока, а потом оборачиваются настоящим кошмаром. Дхаскар Майлакх воспользовался её глупостью и наивностью, и она поклялась, что он станет в этом последним. Никто, включая какого-то там Раила, больше её не обманет.              — То есть ты можешь перевести меня через Разлом? Ты хочешь сказать, что пришёл из-за него? Что там есть жизнь?              «Что там живут не-рабы с чудесными зелёными глазами, и быть может есть бескрайние луга цветов, растущих под чистым голубым небом?» — хотела добавить она, но так и не решилась. Все её мечты разбились, а продолжать верить в эту, самую сокровенную и самую последнюю, значило бы слишком сильно разочароваться, не окажись она реальностью.              — Раил мог бы рассказать обо всём в подробностях, если бы маленькая злая женщина спустилась и не заставляла его более орать во всё горло, — вновь обретя язвительный тон, отозвался Раил. — Он её не обидит.              Поколебавшись несколько секунд, Кордалейн плотно сжала губы и всё же слезла с уступа, но оказавшись на земле, опасливо отошла на условно безопасное расстояние. Её напрягало, что Раил загораживал собой единственный выход, но тот, словно почувствовав причину её недовольства, скрылся в расщелине, вынудив последовать за собой. Нервно кусая губы, с которых слезала сухая кожица, Кордалейн высунулась из укрытия и обнаружила, что он уже подогнал телегу, с запряжённой в неё хортшей к валунам и возился с чем-то в повозке. Достав два свёрнутых тонких матраса, Раил взял по одному в руки и вновь скрылся во мраке щели, а она, чувствуя себя неимоверно глупо, снова же потащилась следом. Вся эта беготня порядком выматывала.              — Ну и? — едко вставила Кордалейн скрестив руки на груди. — Где твои хвалёные разъяснения?              На пустошь опускалась ночь, сменяя жар прохладой, грозившей перерасти в смертоносный холод. Над головой одна за другой зажигались звёзды, не так давно приходившие к ней в бреду.              — У Кордалейн К… не важно, нет не только мозгов, но и терпения! — весело прокомментировал её недовольство Раил, расстелив матрасы, оказавшиеся спальными мешками, в дальнем конце площадки. — Но глаз на укрытие намётан, тут у Раила нет претензий.              Оттащив один из мешков ближе к выходу, Кордалейн уселась на него, не сумев сдержать гримасы облегчения. Ступни ныли, спина вот-вот готова была сломаться, а тюк, который она продолжала таскать на себе, отдавил плечо. Скинув испорченные туфли, она подобрала ноги под себя и принялась торопливо поглощать орехи, пока оголодавший желудок отзывался на этот скудный провиант новой болью и досадливым урчанием. Раил последовал её примеру и также развалился на мешке, пока по его уродливому лицу блуждала нечитаемая улыбка.              — Много дней назад, Раил отправился в путешествие, с целью узнать, что за народ живёт по другую сторону так называемого Разлома, — неторопливо и сильно издалека начал он, подперев щёку кулаком. Кордалейн подобралась, готовясь не упускать ни одного слова и искать среди них огрехи в этой красивой легенде. — Раил наткнулся на большой город над землёй, что удивило и впечатлило его, после чего проник внутрь и долго изучал уклад жизни его обитателей, но несмотря на все усилия, многие вещи остались ему неясными.              — Прямо-таки шёл-шёл, да и упёрся лбом в столицу! — подозрительно прищурившись, прервала его Кордалейн. — И все города от Разлома и до неё пропустил!              — Раил побывал и в них, но узнав, что так называемые господа живут дальше, принял решение познакомиться и с ними, — парировал Раил, оставаясь невозмутимым. — Раил опускает детали, чтобы не говорить до рассвета… Оказавшись в городе над землёй, да пробыв там немало времени Раил захотел вернуться и поведать об увиденном своему племени, но заметил, как началась война и задержался, сильно тому удивившись.              — А твоё племя? Оно что, не воюет? — уточнила Кордалейн, отгоняя привычные грёзы об утопии из которой пришёл этот неприятный субъект. Вот бы его просто выгнали, за то, что он был во много раз хуже, уродливее и противнее всех остальных!              — Раил и его сородичи готовятся к священной войне вот уже тысячу лет, — тоном учителя, вынужденного объяснять неразумным детям азы, пояснил он. — Раил предположил, что война чужаков, может быть знаком к её началу.              Кордалейн приподняла брови и кивнула, не найдя внятного ответа. Это путанное объяснение ничего для неё не значило, будучи лишь крошечной деталью из необъятной истории незнакомого народа.              — Раил наблюдал и наблюдал, после чего пришёл к выводу, что будет лучше вернуться не одному, а с кем-то из местных, дабы принести ещё больше знаний, — на миг он будто бы замялся, с трудом подбирая слова и строя фразы ещё кривее обычного, что вызвало в Кордалейн новую волну подозрений. — Раил хотел забрать другого… господина, иного возраста, более подходящего, но случился бой, и он был вынужден бежать, спасая свою жизнь. Раил уже покидал город-над-землёй, но на голову ему свалилась маленькая злая женщина и он решил, что она лучше, чем нечего.              — Вот как? — прищурившись, уронила Кордалейн, ни капли не проникшаяся доверием к рассказчику, пусть его легенда и казалась складной. — Если ты хотел забрать другого, то почему предлагал бежать мне?              — Раил примеривался, — он неопределённо дёрнул плечом. — Раил не мог понять, кто из светящихся людей молод, а кто стар, потому постарался поговорить со всеми, кто готов был слушать.              — Ладно, — произнесла она, поджала губы и облокотилась спиной на ближайший камень. Ей было не к чему придраться, пусть и очень хотелось, слишком уж логично звучала история. Слишком просто, даже чересчур, словно детская сказка, вроде тех, что она читала раньше. В реальности ничего не бывает таким простым, уж это она уяснила. — А с чего именно ты пошёл на разведку? Почему один? Сам вызвался или по приказу? Если да, то по чьему?              — Кордалейн задаёт слишком много вопросов, от неё болит голова, — закатив глаза проворчал Раил, демонстративно промассировав виски, но всё же ответил на каждый. — Раил пошёл один, потому что только ему можно доверить столь важную миссию. Потому что он — Раил. Он сам хотел увидеть новое, потому был только рад оказанной чести. Раила избрала сама Матерь Хозяйка его племени.              — То есть ты раб? Если у тебя есть госпожа… — разочарованно протянула Кордалейн, когда один из пунктов её чудесной фантазии о мире равенства и блага за Разломом развалился.              — Да, но Раил счастлив быть рабом своей Хозяйки! — с каким-то неестественным и вымученным воодушевлением отозвался он, а зелёные глаза на миг приобрели затравленное выражение, пусть и просто светились искренностью. — Хозяйка добра, милостива и справедлива, Её мудрость не знает границ, а Её правление есть высшее благо для всех и каждого! Рабы на этой земле несчастны, они страдают каждый день, Раил видел это, но в его племени всё не так!              — Хочешь сказать у вас нет ни голода, ни болезней, ни жестокости? — недоверчиво хмыкнув, поинтересовалась Кордалейн. Сказка, не иначе!              — Нет и не было, — сияя от уверенности в своих словах, произнёс Раил. — Все сородичи Раила всегда сыты, тепло одеты и следуют законам, в большинстве своём не смея их нарушать. Ни одна болезнь не становилась эпидемией, а жестокость применяется лишь к грешникам и преступникам, которые её заслуживают!              — Вот как... — монотонно пробормотала Кордалейн и приобняла себя за плечи, чувствуя, что Раил говорил правду — ну или по крайней мере то, что считал таковой, — но всё ещё не в силах ему поверить. Так ведь не бывает — менхи по сути своей злые и жестокие создания, протестующие против правил, а блага для всех не существует, ведь за тысячу лет ни в одном господстве не смогли его достичь. Разве может какая-то там Хозяйка добиться того, что осталось в легендах о Старом мире? — То есть твоя госпожа защитит меня от Майлакхов? Спрячет от гнева отца?              — Если Кордалейн расскажет ей обо всём, что знает о своих землях, — поправил Раил, слегка поморщившись. Она заметила, насколько живой, яркой и почти гипертрофированной была его мимика, и закатила глаза от иррационального раздражения. — Это выгодная сделка.              Прикусив губу, она нахмурилась, погрузившись в свои мысли. Что правда, то правда — если он не лжёт, то сделка действительно отличная. Даже если эта Хозяйка и в половину не так могущественна, как говорит Раил, Великий Разлом станет непреодолимой преградой, навеки отрезав её от жестокости Нового мира и всей предыдущей жизни. Ну же, Кордалейн Кхаэрльмар, соглашайся! Её главная, ранее несбыточная мечта обратилась в реальность, но особой радости отчего-то не было, как и удивления, которое по-хорошему должно было сбить с ног.              Дхара с ним, с шоком! Она ждала этой минуты тринадцать лет, верила в свои грёзы так, что ни о каком удивлении не могло идти и речи — она была готова морально, воспринимая подарок судьбы, как само собой разумеющееся, но что делать с грузом тоски и недоверия, портивших ей восторг от сбывшейся мечты? Разве могла она радоваться, когда где-то там началась война, а её семья, пусть наверняка и отвернувшаяся, рисковала жизнями?              — Ты говорил о бое, который начался, когда я сбежала… — тихо выдавила Кордалейн, взглянув на ожидавшего её решения Раила исподлобья. — Что именно случилось?              Раил отвёл глаза и закусил губу, явно оттягивая неизбежный момент признания. Она выпрямилась и была готова вскочить, руками выдавив из него информацию.              — Я спросила, что там случилось?! — требовательно выкрикнула Кордалейн, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Отвечай!              — Отец маленькой злой женщины, его жена и их сын не пострадали, насколько Раилу известно, — негромко произнёс Раил, поджав и без того тонкие губы и выглядя почти виноватым. — Когда он бежал, брат Кордалейн убивал всех рабов, кроме Раила, которого защищала Матерь, и молодого мужчину, которого зовут Джессом. Светящийся ребёнок и его мать мертвы.              Кордалейн затрясло, а руки сами собой зажали уши. Она не хотела этого знать, она не должна была этого знать! Зачем он рассказал ей? Зачем сказал правду?!              Две горячие солёные капли скатились по щекам, но обезвоживание оставалось слишком сильным. Вырвавшиеся из глотки рыдания были сухими, заставляя сгибаться на двое и задыхаться от смеси ужаса, боли и чувства вины, вызванного… облегчением. Кордалейн Кхаэрльмар — имя предательницы, имя жестокой суки, радовавшейся тому, что умерли Йеленна и Эдаркхатт, а не Джесс или Карлайд. Она больше не хочет его слышать никогда! Как славно, что треклятый Раил называет её глупыми прозвищами…              Она повалилась на бок и ударилась о камни, зажимая рот рукой, в жалкой надежде не опозориться в глазах малознакомого раба. Что она наделала?! Выходит, Дхаскар Майлакх спустил с цепи своих солдат, когда она сбежала! Он ведь не мог отдать приказ раньше… Неужели, если бы она не брыкалась, а позволила делать с собой всё, что ему захочется, как он того просил, то все рабы и малышка-племянница остались бы живы? Только она виновата в их смерти, только из-за неё началась война… Кордалейн больше не сможет вернуться домой. Отец казнит её за предательство, а брат плюнет в лицо и никогда не простит, за то, какую жертву ему пришлось принести, во имя её глупости! А Джесс?! Бедный, бедный Джесс, как же ему будет плохо от осознания, что его недостойные мысли обратились в действительность... Он же сойдёт с ума! А если он получил ранение и уже умер от инфекции?!              — Эй? — оклик Раила стал последней каплей, вынудив завыть в голос.              — Не трогай меня! — стоило тёплой руке коснуться её плеча, Кордалейн взвизгнула и отпрянула, бесцельно колотя ногами воздух. — Не смей!              Внезапная хлёсткая пощёчина привела её в чувство так быстро, что она даже удивилась, мигом замолчав и поражённо хлопая влажными ресницами, на которых замерзали капельки влаги. Никто никогда раньше её не бил. Тем более раб, тем более, когда ей и без того было так плохо!              — Раилу запрещено касаться плоти других женщин, — холодно уведомил он, отступив и демонстративно отряхнув руки. — Это большой грех, так что пусть маленькая истеричка не переживает по этому поводу.              — Моя племянница мертва! Из-за меня! — яростно вскрикнула Кордалейн пошатываясь и поднимаясь на ноги. — Она была совсем маленькой!              — Тем более не о чем плакать, — равнодушно отозвался Раил, скрестив руки на груди. — Не велика потеря. Брат Кордалейн молод, он зачнёт новых детей, если ей это так важно.              Кордалейн, ослеплённая гневом и пожираемая яростью от такого пренебрежения чужой жизнью, рванулась вперёд и со всей силы врезала кулаком Раилу в лицо, но тот даже не пошатнулся, лишь потёр ушибленную скулу тыльной стороной кисти и усмехнулся. В ужасе от собственных действие — как будто от неё и без того мало было проблем! — она отпрянула, готовясь получить ответный удар, но его не последовало.              — Шлепок за шлепок, — флегматично уронил Раил, пожав плечами. — Кордалейн и Раил квиты, а значит она может наконец ответить на вопрос.              Несколько секунд она ошеломлённо хватала ртом ледяной воздух, лихорадочно сотрясаясь от утихающего гнева и усиливающегося горя, после чего обессиленно опустилась на свой мешок, зарывшись пальцами в волосы и спрятав лицо в коленях.              Если всё так, как сказал Раил, у неё больше нет выбора. Ей некуда возвращаться, а значит надо бежать, пользуясь всей предоставленной помощью. Даже если что-то пойдёт не так, она всегда успеет предать и Раила с его Хозяйкой — ей теперь не привыкать.              — Я согласна, — одними губами прошептала Кордалейн, но к её удивлению, он услышал и удовлетворённо хмыкнул. — Я пойду на сделку с твоей госпожой, если она позволит мне остаться по ту сторону Разлома навсегда.