Глава IV — Кордалейн.

      — Это сущее издевательство, ты ведь понимаешь? — выдохнула Кордалейн, швырнув спальный мешок на землю у подножья очередного невысокого каменного хребта. — Как бы там ни было, я госпожа и заставлять меня таскать тяжести — несправедливо!              — Как славно, что Раилу плевать, — невозмутимо отозвался он, лениво развалившись на своей «постели». — И что Раил раб своей Хозяйки, а не маленькой избалованной девки.              Кордалейн закатила глаза, мысленно пожелав Раилу подавиться первым же орехом, который он решит прикончить, после чего закуталась в тонкое одеяло, привалившись спиной к скале. На уважение рассчитывать ей больше не приходилось, это было очевидно.              После того, как они покинули своё последние пристанище, он с обманчивой заботой одолжил ей запасную пару походных сапог, а когда Кордалейн пожаловалась, что те велики на добрых полдесятка размеров, Раил лишь пожал плечами и предложил напихать в носок ненужных тряпок — под этим термином подразумевались остатки её нижнего платья, полы которого превратились в лохмотья. Пришлось последовать совету, но сапоги всё равно болезненно натирали ноги, болтались, стоило оторвать их от земли, да ко всему прочему она так и не сумела завязать шнуровку сколь бы то ни было правильно, а её провожатый послал её в крайне оскорбительном направлении, стоило ей попросить помощи в этом вопросе. Сидя в телеге, Кордалейн убивала долгие часы на то, чтобы научиться вязать узлы, но её попытки начали окачиваться удачей только спустя сутки.              Еду и воду он и не думал искать ей среди завала тюков, а когда Кордалейн обшаривала их сама, пускался в косноязычную ругань, сетуя, что она не вернула всё в изначальное положение. Особым способом издевательства Раил избрал своё нежелание останавливать повозку, когда ей случалось отлучаться по грязным делам, в результате чего она по несколько раз на дню была вынуждена трусцой нагонять транспорт, и никакие объяснения физиологии женщин в целом и господ в частности не помогали. На вопрос о расчёске он и вовсе разразился мерзким хихиканьем, после чего получил справедливую кару в виде тычка в плечо, но это решение аукнулось ей уже секунду спустя, когда Раил без всякого зазрения совести просто-напросто столкнул её с телеги. Принцип «око за око» он явно воспринимал буквально, да к тому же не уставал ворчать. Кордалейн на зло игнорировала все его недовольства, твёрдо решив, что пока ей не обеспечивают сотою долю от привычного комфорта, она не обязана делать ничего взамен.              Пусть скажет спасибо, что она не огрела его Светом!              Раил относился к ней так, словно она была даже не рабыней, а какой-то незначительной пылью под его ногами, что не могло не вызывать раздражение, плавно перетекающее в безысходность. Помощи не было, понимания — тем более. Выходило, что несмотря на компанию, она осталась наедине со всеми трудностями. Снова одна. Похоже, одиночество теперь будет сопровождать Кордалейн до конца жизни.              Помимо Раила, портившего ей настроение без устали и жалости, была ещё и неумолимая в своей жестокости пустошь. Не то чтобы дневной жар беспокоил её слишком сильно — преимущества макхи над простыми смертным давало свои плоды, — но вот ночные заморозки доставляли редкие неудобства, напоминая о том внутреннем холоде, сковавшим её задолго до побега, как и жуткие бури, одна из которых прошлым вечером разорвала тент на повозке в клочья и оцарапало открытую кожу. И это не считая тварей Разлома, досаждавших им каждый раз, стоило солнцу скрыться за горизонтом! Мелкие грызуны норовили украсть жалкие остатки провианта на каждом привале, а более крупные чудовища, в особенности пустынные кошки, не стеснялись покушаться на них даже на ходу. Парочку забила копытами хортша, а одного Раил поймал на свой клинок.              От избытка окружающей жестокости Кордалейн мутило и вгоняло в тоску. Она надеялась, что сбежав из родного города ей удастся оставить за спиной и всю гниль Нового мира, но она проникла в каждый уголок господства, заполонив всё от щелей в камне, до главных дорог, которые Раил умело избегал, руководствуясь нежеланием пересекаться с торговыми и военными караванами. На один из них, держащий путь из Адхо, ей удалось посмотреть издали, забравшись на холм, но Раил стащил её оттуда едва не за волосы, грубо напомнив, что в сумерках её Свет можно разглядеть за километры.              Ныне, они остановились в отдалении от последней цитадели господства, отделяющей Новый мир от Великого Разлома, который можно будет увидеть, миновав скалу, в которой стоял город. Потом они смогут особо и не скрываться — никто не станет мешать безумцам, решившим покончить с жизнью в массиве Вечной Ночи. Разве что дозорным будет о чём пошутить весь следующий месяц.              — Ты куда? — встревоженно вынырнув из собственных мыслей, мешавшихся с воспоминаниями, Кордалейн выпрямилась, наблюдая, как её сопровождающий выбирается из своего кокона.              — Раил собирается отлить, — гадливо улыбаясь, бесстыдно сообщил он, заставив её на миг залиться краской. — Маленькая женщина хочет составить ему компанию?              — Почему бы и нет! — не поддавшись на очевидную провокацию, Кордалейн фыркнула, скрестила руки и встала. — Заодно удостоверюсь, что у рабов за Разломом нет яиц.              Раил хихикнул и преспокойно пожал плечами, но сжалился над её стремительно терявшими нежность чувствами и всё-таки зашёл за небольшой валун, доходивший ему до плеч. Продолжая краснеть и разглядывать темнеющее небо под навязчивое журчание, Кордалейн скривилась от отвращения, борясь с соблазном быстренько оседлать хортшу и увести телегу подальше, в отместку за все подобные деяния с его стороны.              В полном отсутствии стыда у Раила она уже убедилась не раз, но что оставалось для неё загадкой, так это его несвойственная даже менкграитам стойкость. Перепады температур оказывали на него столь же незначительное влияние, как и на неё, а полное отсутствие респиратора вовсе вызывало крайнюю степень недоумения. Даже Кордалейн становилось трудновато дышать, стоило им въехать в облако газа — воздух тяжелел, оседая в лёгких неприятной смолой, глаза слезились, а голову слегка, но заметно кружило, — а Раилу было хоть бы что! Лишь зелёные радужки продолжали насмешливо поблёскивать в полумраке. Кордалейн чувствовала исходящую от него опасность всей кожей, но никак не могла найти этому смутному ощущению подтверждений. Что-то с ним всё же было не так и дело не только в дрянном характере.              — Почему ты так о себе говоришь? Обо всех? — подперев щёку и вновь опустившись на подстилку, поинтересовалась Кордалейн, когда Раил вернулся, комично подёргивая ногой на ходу.              — Как «так»? — прищурившись, словно его глаза и без того не выглядели так, будто он всегда улыбался, но эта улыбка не касалась губ.              — В третьем лице, — терпеливо пояснила она. — Как будто о ком-то, кого здесь нет. Это странно, знаешь ли.              — Маленькую женщину это раздражает? — скорчив въедливую гримасу, уточнил Раил, явно желая получить подтверждение.              — Просто интересуюсь! — она принялась изучать свои грязные, как дхарья задница, всё ещё обломанные ногти, под которыми запеклась кровь и пыль.              — А зачем Кордалейн говорит о себе так, как говорит? — он плюхнулся рядом, извлёк из сумки бритву и маленькое зеркальце, после чего принялся соскребать с черепа едва отросшие волосы. — Раилу кажется это крайне самодовольным — говорить так, будто она центр вселенной.              — И всё-таки! — она вознамерилась его достать, невзирая на протесты. — Ты — это ты, и я уже запомнила, как тебя зовут.              — Кордалейн неправильно понимает свою же логику, — он едко осклабился, намекая, что понял её манёвр в попытке вывести его из себя. — Я и есть Раил, ты и есть маленькая прилипчивая женщина по имени Кордалейн, так к чему лишние синонимы? Что они дают?              — Осознание себя, как личности, — нравоучительным тоном отозвалась Кордалейн, отзеркалив его противную улыбку. — Так и скажи, что тебе просто слабо!              — Мне не слабо говорить о Раиле и прочих, как угодно, а вот тебе говорить о том, почему сбежала из своего тёплого гнёздышка и свалилась на мою голову… — улыбка стала ещё шире и ещё отвратительнее, обнажив щель меж верхних резцов. — Ай-ай, похоже Кордалейн не только Раилу истрепала нервы так, что он готов её удушить!              Кордалейн нахмурилась и отвернулась. Этот придурок уже пытался выпытать из неё обстоятельства, при которых она покинула Найитгхор, но обсуждать своё предательство и тем более Дхаскара Майлакха с тем, кто вёл себя почти столь же нагло и погано, не было никакого желания. Раил — последний из всех живущих, кому она готова изливать душу.              Ночь опускалась на пустошь, вновь окутывая таким ледяным холодом, что стучали зубы, а вода во фляге застывала. Пережёвывая твёрдый, как подошва, кусок вяленого мяса, с аналогичным подошве же привкусом, Кордалейн уже привычно косилась на Раила, опасаясь засыпать раньше него. Несмотря на все усилия она всё равно каждый день отключалась первой, а вставала второй, стабильно недоумевая, когда он спит, и спит ли вообще. От раба со сказочными зелёными глазами можно ожидать чего угодно.              Раил извлёк из ножен свой странный, похожий на гарпун клинок, с жуткими зазубринами и крючком на конце, принявшись затачивать его с полной отдачей процессу. Мерный скрежет убаюкивал. Глаза предательски слипались, а сил на то, чтобы двигать челюстью уже не оставалось. Кордалейн сама того не заметив, опустила подбородок на грудь, лениво поправила одеяло, закутавшись покрепче, и уронила руку с мясом, которое из неё сразу же аккуратно вытащили. Из уголка рта совсем не по-господски потекла ниточка слюны, но дремота оказалась сильнее нежелания позориться больше, чем она уже успела за минувшие дни.              На внутренней стороне век заплясали расплывчатые образы надвигающегося не то сна, не то кошмара, а звуки слились в неразличимый шелест, изнутри заполнявший череп до краёв. Стало теплее. Почти уютно.              Внезапно чьи-то грубые руки встряхнули её так, что затылок болезненно ударился об камень, а шершавая ладонь зажала рот, не позволяя ни пискнуть, ни двинуться, ни освободиться из хватки. Кордалейн забилась в ужасе, но распахнув заспанные глаза увидела перед собой лицо Раила, прозрачные брови которого были сдвинуты к переносице. Он медленно отнял руку от её лица и прижал палец к тонким губам, после чего отодвинулся в сторону, оставаясь на корточках, и кивком указал в сторону Найитгхора-Адхо.              Проследив за указанным направлением, Кордалейн выпучила глаза, обнаружив несколько тёмных фигур, прокрадывающихся по пустоши без фонарей и всякого груза. Она хотела вскочить, но Раил вновь надавил ей на грудь, молча приказывая оставаться на месте, после чего присел рядом.              — Нам надо уходить, — одними губами прошептала Кордалейн, в ужасе скосив глаза к надвигающейся опасности. Только сейчас она поняла, что вопреки устоявшейся традиции не накрылась одеялом с головой, а Раил похоже забыл исправить её оплошность.              — Уже поздно, — столь же тихо отозвался он, медленно и бесшумно извлекая из ножен знакомый клинок и ещё один, но много короче. — Побежим мы — побегут они.              Кордалейн не успела удивиться его непривычно правильной речи, как не успела и спросить, что он собирается делать. Раил покрепче перехватил оружие, зажмурился, а потом его губы зашевелились, выпуская речь на языке, который одновременно и напоминал родной высокий, и в тоже время звучал странно и слишком… певуче? Она понимала отдельные слова, различала знакомые конструкции, но чудовищный акцент мешал разобрать истинный смысл. Прекрасно, просто прекрасно! Они могут умереть здесь и сейчас, а этому больному ублюдку приспичило… Помолиться?              — Пусть Кордалейн не двигается, — негромко произнёс Раил, на секунду вынырнув из своего неуместного транса, после чего продолжил шептать свою идиотскую молитву, медленно отползая в сторону и не открывая глаз. Остановился он только тогда, когда скрылся за уступом, оказавшись вне поля зрения фигур, но всё ещё видимым для неё.              Вновь посмотрев на подбирающихся всё ближе врагов, Кордалейн различила красный цвет, выглядывающий из-под доспехов, а по щеке скатилась и заледенела на полпути слезинка животного страха. Как она могла быть столь глупа, что решила, будто Майлакхи оставят её в покое?              Внезапная вспышка яркого зелёного свечения на периферии зрения заставила её торопливо оглянуться на Раила, но тот попросту пропал, растворившись в темноте так, словно его никогда и не существовало. Брови поползли к линии роста волос, когда Кордалейн со смесью полного неверия и ужаса рассмотрела, как под пустотой зашевелился песок. Раил не исчез. Она просто перестала его видеть.              Как такое, Разлом побери, вообще возможно?!              Задаваться безответными вопросами дальше ей помешало осознание, что от рабов Майлакхов её отделяли считанные две дюжины метров. Борясь с собой и страхом, Кордалейн замерла и зажмурилась, проклиная себя за то, что всё же рискнула довериться Раилу. Впрочем, времени на создание и исполнение другого плана уже не оставалось.              Шелест множества сапог по песку и взмахи рук в беззвучных сигналах въедались в уши. Кордалейн застыла окончательно, перестав даже дышать, лишь смеженные веки подрагивали от напряжения. Шаги раздались совсем близко, меньше чем в паре метров, раздался тихий звон металлической сети, которую на неё вот-вот готовы были накинуть, и в ту же секунду её натянутые до предела нервы всё-таки сдали. Кордалейн открыла глаза, а в следующий миг в лицо ей брызнула горячая кровь. Взвизгнув, она инстинктивно отвернулась, рванулась в сторону и зажмурилась вновь, но всё же успела разглядеть, как шею солдата сзади и насквозь пронзает невидимый клинок. Его сослуживец чертыхнулся, по всей видимости решив, что именно Кордалейн убила нападавшего, и протянул к ней руку, вынудив распахнуть веки от движения воздуха у самого лица, но сразу же лишился её по локоть, а следом за ней на песок полетела и голова.              Оставшиеся рабы Майлакхов рассыпались по каменной площадке в полном замешательстве и ужасе, напрочь позабыв о цели, сбились в кучу, встав спиной к спине и выставив мечи в темноту. Кордалейн поползла в сторону, прижимаясь к скале и не в силах оторвать взгляд от разгорающегося побоища. Незримый зазубренный клинок выдирал своих жертв из защитного строя, с лёгкостью находя щели в доспехах и поддевая их крючком, после чего безжалостно полосовал открытую плоть, входя в глазницы и рты. Солдаты кричали, рубили воздух наугад, но это не спасало от точных, почти неторопливых нападок.              Изредка объятые зелёным свечением контуры фигуры Раила вспыхивали во мраке, но быстро исчезали, не позволяя обнаружить себя надолго. Он словно дразнил перепуганных рабов, издевался, прекрасно сознавая, что может разделаться с ними в любой момент. Это оказалось ошибкой.              Выучка взяла верх над страхом, и солдаты сумели сориентироваться, выискивая следы, расцветавшие на песке, и нанося размашистые удары по пустоте над ними. Стоило видимому и незримому клинку скреститься, вибрация от приложенной силы разошлась по скрытому от глаз телу и очертила его зеленоватым светом, после чего волшебная маскировка дрогнула и пропала окончательно. Раил замер, по всей видимости поразившись случившемуся не меньше врагов, ошеломлённо вперившихся взглядами в парня, возникшего из неоткуда. Тишина и отсутствие всякого движения продлилась недолго. Девять выживших громил, добрая треть которых была менкграитами, если судить по на-кхефам, ринулась в атаку.              — Да за что?! — возмущённо воскликнул Раил, взглянув куда-то за горизонт и совсем по-детски топнув ногой. — Что Раил сделал не так?!              Ловко уклонившись от первого же выпада, он отскочил на добрый метр, перехватив свои клинки поудобнее. Кордалейн, осознав, что момент, когда внимание солдат вновь переключится на неё, был лишь вопросом времени, торопливо вскочила на ноги и со всех сил рванула к телеге, рядом с которой невозмутимо паслась хортша, которую совсем не волновала разразившаяся стычка. Ухватив поводья, она дёрнула зверя, вынудив поднять шипастую голову, после чего вцепилась в седло, с трудом подтягивая собственный вес, но едва одна её нога оказалась переброшена через спину чудовища, чья-та рука, ухватившая волосы, рывком стащила её на землю. Кордалейн завизжала, забилась, выпутываясь из хватки, и наотмашь пнула нападавшего по коленям.              — Грёбаная сука! — зашипел менкграит, но не отцепился, а попытался подмять её под себя, в пылу борьбы заводя за спину и обматывая её руки цепью.              Кордалейн ощутила, как по вымазанным в пыли щекам вновь катятся слёзы, но уже не страха, а чистой ярости. Она что, зря проделала такой путь?! Зря добралась до края мира?! Твердолобые идиоты, она спасла их господина, не дав ему Яда, а теперь они смеют портить ей последние дни в родном господстве!?              Резко дёрнув головой, Кордалейн разбила нападавшему нос затылком, если судить в хрусту и гнусавому вскрику, после чего вывернула ногу до боли в суставе и крепко врезала по голени всё ещё равнодушного к суматохе животного. Хортша взвилась на дыбы, подняв облако пыли, заревела и выгнула спину дугой. Крепкие зубы твари сомкнулись на плече менкграита и оторвали его от Кордалейн без всяких усилий. Зверь завертелся, впечатывая добычу в телегу и валуны, а когда это занятие наскучило, сжал челюсти до упора, выдрав кусок плоти размером с кулак, а после опустил копыто прямо на голову, с которой давно слетел шлем, раздавив череп в кровавую труху.              Торопливо поднявшись на ноги, скинув цепь и сдержав рвотный позыв, Кордалейн отбежала в тень скалы и замерла, не решаясь отрывать чудовище от поедания законной добычи, и только потом выглянула из-за угла, беспокоясь о новых возможных нападениях. Раил скакал по камням и уступам, словно заправская тварь из Разлом, коей он по сути и был, водя за нос пятерых солдат Майлакхов и ухитряясь доставать то одного, то другого своим клинком. Ещё один грудой мёртвой плоти лежал на земле, у подножья хребта. Прежде чем она успела сложить в голове простой арифметический пример, бедро обожгло непознанной ранее, обжигающей болью. Короткий арбалетный болт прошёл по касательной, но торчащий из камня кончик поблёскивал характерными кхаэрль-металлу матовыми гранями. Рана ещё долго не заживёт, если конечно она сегодня выживет. Бежать уже не выйдет.              Медленно надвигающаяся громадная фигура стрелка напугала её до дрожи во всём теле, а страх позорной смерти от потери крови затуманил рассудок. В голову отчего-то пришёл урок дядюшки и Кордалейн, особо ни на что не рассчитывая, потянулась Светом к болту, который едва её же не убил. Ничего не произошло. Свет подло дремал, отказываясь поддаваться приказам. Как же дхара раздери несправедливо… Несправедливо! У неё же получилось направить силу против Дхаскара Майлакха! Отчего же сейчас она не может сделать того же с его приспешниками?!              Она вспомнила Верховного, вспомнила его сияющие искренним восхищением глаза и слова поддержки, а потом и его руки, сжимающие её грудь и горло. Вспомнила тот ни с чем несравнимый жар, исходящий от него волнами, успокаивающий и согревающий, а после обжигающий и вгонявший в тошнотворный ужас. Если бы только она тогда не испугалась, если бы не сглупила и довела порученное дело до конца…              Кордалейн руками вцепилась в болт, выдернув его из камня удивительно легко, обернулась, балансируя на здоровой ноге и в порыве безотчётной истерики швырнула его в стрелка, от которого её теперь отделяли жалкие два метра. В какой-то момент ей показалось, будто она так и не отпустила снаряд, каким-то странным образом доводя его до цели внезапно удлинившейся рукой, но уже в следующий болт с немыслимой силой врезался в доспех на животе.              Солдат Майлакхов рухнул, как подкошенный держась за брюхо, а Кордалейн упала следом, оступившись и неловко сползая по камню до самой земли. Кровь хлестала из открытой раны, и она торопливо отодрала от нижнего платья, уже не доходившего до колен, ещё одну полоску ткани, обвязывая её поверх пореза и затягивая недавно освоенный узел до тех пор, пока из глаз не брызнули слёзы. Опасливо покосившись на стрелка, с кряхтение отползавшего всё дальше во мрак, она так и не нашла в себе сил добить его, пусть он и был злейшим врагом. Кордалейн знала, что не способна на убийство и пусть от того были одни лишь проблемы, переступать эту черту ей всё ещё не хотелось. Это слишком. Она не та, кто должен распоряжаться чужими жизнями. У неё это выходит слишком паршиво, как подсказывал опыт.              Хортша, обглодавшая большую часть поверженного врага, подошла к ней и ласково ткнулась в плечо, но Кордалейн быстро сообразила, чем это может закончиться для неё и её ужасно вкусной, соблазнительно пахнущей мясом, поданной на блюдечке ноги, и отпихнула морду в сторону раненого солдата. Она — не убийца. Тварь из Разлома, пусть и прирученная — вполне. Вот пусть всё так и остаётся. Хортша последовала направлению и спустя несколько секунд раздался душераздирающий крик и влажное чавканье. Кордалейн зажмурилась и зажала уши, а когда всё же опустила руки, то поразилась повисшей в воздухе звенящей тишине. В следующий же миг раздался глухой стон.              С удивлением осознав, что больше не слышит лязг металла о металл, она вынужденно выглянула из своего укрытия, поддавшись шёпоту любопытства и смутной тревоги. Брови взметнулись на середину лба, а рот открылся. Ранее ровная площадка ночлега оказалась завалена валунами разной величины, а из-под камней тут и там торчали зажатые в смертельной ловушке рабы Майлакхов, но хуже всего было то, что доспехи и преимущества менкграитов спасли их от быстрой смерти. Оглушённые, полу-раздавленные, они слабо шевелились в бессмысленных попытках освободиться. А потом она услышала звонкий смех, похожий на лай пустынной гиены.              Кордалейн вздрогнула, но встала, цепляясь за скалу, всё ещё не решаясь наступать на раненую ногу, хотя та уже не кровоточила, и медленно попрыгала на здоровой конечности на поле отгремевшего боя. Стоило осмотреться получше, как ей стало так плохо, что жалкие остатки пищи подкатили к горлу, но по счастью так и не вырвались наружу, застряв колючим комом. Это слишком. Это неправильно. Она больше не может на это смотреть!              Раил, потрёпанный и взъерошенный, но с невыносимо самодовольной рожей, соскользнул с уступа и спустился в усеянную камнями низину. Прежде, чем Кордалейн сообразила, что он собирается делать, Раил уже вонзил свой клинок в торчащее из-под завала тело, а потом перешёл к следующему. Кордалейн пошатнулась и хотела накричать на него, умолив оставить побеждённых в покое, но быстро сообразила, что в таком положении смерть для них будет избавлением.              И всё-таки убивать с такой улыбкой… Намного ли он был лучше Дхаскара Майлакха?              — Нельзя ли побыстрее! — раздражённо зашипела она, отдавшись отрезвляющему прагматизму, облокотившись на скалу и скрестив руки, укачивая себя словно младенец. — Оставаться здесь небезопасно!              — Почему? — беспечно отозвался Раил издевательски долго примериваясь к последнему телу. — Раилу нравится убивать. Ему никто не помешает.              — В таком случае ему должно понравится и быть убитым! — возмущённо выдохнув через рот от такого заявления, выкрикнула Кордалейн, вновь зависнув над пропастью истерики.              — А это ещё почему?              — Любой раб, кто отнимает чужую жизнь по желанию, рискует заслужить того же, — вольно цитируя Книгу Света, буркнула она, хмурясь и глядя на него исподлобья. — Простыми словами, если пришёл кого-то убивать, то будь готов получить нож в горло самому!              — О, мне это не грозит, — ухмыльнувшись, произнёс Раил, по непонятной причине выстроив предложение верно.              — Вот как? — Кордалейн недоверчиво прищурилась.              — Жизнь Раила оборвётся только если Хозяйка дозволит, — непринуждённо пояснил он, оборвав страдания последнего солдата, убрав клинок в ножны и лениво потянувшись.              Кордалейн покачала головой, пропустив мимо ушей очередной его религиозный бред, но застопорилась в своих мысленных возмущениях, осознав, что совсем недавно стала свидетельницей самого настоящего чуда. Так ли бредово звучали слова, если он мог исчезать и появляться? Так ли глупо верить в незримое божество, если обладаешь настоящей магией?              — Невидимым ты стал тоже по воли… Хозяйки? — осторожно уточнила она, стремительно теряя скептицизм.              — Конечно, — отозвался Раил, подойдя к ней. — Она всегда отвечает на молитву о защите своих верных рабов.              Кивая и медленно сходя с ума от избытка новых знаний об устройстве мира, который, как ей раньше казалось, был абсолютно понятен и изведан, Кордалейн подпрыгнула к нему и не спросив разрешения, опёрлась на Раила, непрозрачно намекая на желаемую помощь в передвижении. Чёрное небо покрылось серыми тучами и на голову посыпались частички града, пока ещё маленькие и редкие, но грозившее набраться сил и перерасти в настоящий ледяной шторм. Стоило найти укрытие получше, чем раздолбанная телега, да побыстрее.              — А камнепад тоже твоя Хозяйка устроила? — поинтересовалась Кордалейн, вцепившись в предплечье спутника и обретя подобие равновесия.              — Вряд-ли, — он пожал плечами, грубо вывернувшись из хватки и едва не уронив её оземь. — Раил понятия не имеет почему посыпалась скала.              Кордалейн вновь нахмурилась, обиженно фыркнув, но промолчав от слишком глубоко погружения в пучину размышлений. Она не чувствовала толчков, характерных землетрясению, да и слабый ветер не мог устроить ничего подобного, а значит это не могло быть чистым везением и удачным стечением обстоятельств. Быть может ещё одно чудо? Нет, тогда бы Раил, прошлым утром убеждавший её, что солнце всходит по воли Матери, кичился им без остановки!              — Эй! Пусть занудная трусиха поглядит наверх, — встряхнув её за шкирку, окликнул Раил, ткнув пальцем на середину хребта, где зиял тёмный провал, должно быть открывшийся после падения валунов. Интересно почему? — Пещера подойдёт для ночлега. Надо подниматься.              Кордалейн застонала от усталости и осознания, каких усилий будет стоить ей этот подъём. Потом её стон медленно перерос в задумчивое мычание, а затем обратился во вскрик. Нет, этого просто не могло быть… Ей же не может настолько не везти!?              — Уходим быстро! — она запрыгала к вернувшейся к повозке героической хортше, с такой скоростью, на какую была способна, в какой-то момент даже позабыв о хромоте и наступив на раненую ногу, не обращая внимания на боль. — Сейчас же!              — Чего? — в полном недоумении буркнул Раил, оставаясь на месте. Кордалейн глубоко сомневалась, что даже его заявленное бессмертие спасёт этого полудурка, если её догадка окажется верной.              — Ты знаешь про дхар?! — продолжая движение выкрикнула она, оглянувшись через плечо на секунду. — Самые опасные твари пустоши!              — Раил слышал о демонах неба, но насколько ему известно, они не живут в норах, — продолжая стоять как вкопанный, отозвался он, скрестив руки на груди и глядя на неё с высокомерной насмешкой, словно она была дурочкой, испугавшейся собственной тени.              — Да, но в норах живёт то, что стоит на втором месте! — рявкнула Кордалейн, врезалась в флегматичную хортшу и торопливо принялась привязывать ремни к телеге, но у неё нихрена не получалось. Паника мешала сосредоточиться, сливаясь с отсутствием опыта. — Я сказала живо ко мне!              Раил вскинул брови и вальяжно потопал к ней, закатывая глаза и бормоча что-то пренебрежительно-покровительственное, когда из пещеры внезапно вылетела новая порция камней, каждый из которых превосходил размером его тело. Хортша дёрнулась в её руках, принюхалась и оглушительно заревела, вывернувшись из уздечки, припустив в темноту и оставив своих хозяев наедине с опасностью без зазрения стыда и совести.              Кордалейн прижала руки ко рту и едва не заплакала снова. Раил, увернувшись от валунов и чудом избежав судьбы рабов Майлакхов, позабыл всё своё недоверие и бегом кинулся к Кордалейн, всем телом втолкнув её за уступ, где ещё оставались следы её крови и выбоина, оставленная болтом. Сердце колотилось безумно подпрыгивая к горлу, а страх, разраставшийся под кожей, был в тысячу раз сильнее уже испытанного. Она знала, чего ожидать от рабов, знала, как с ними бороться и что они могут с ней сделать, в случае победы, но как вести себя столкнувшись с ожившим кошмаром — демоном подземелья — не представляла от слова совсем.              Снова раздался грохот, снова посыпались валуны. Захрустела каменная крошка, обращаемая в пыль под тяжестью многотонной туши. Кордалейн трясло, град хлестал по макушке и плечам, рана на ноге вновь открылась, а в ушах шумела кровь, мешаясь с судорожным дыханием двух перепуганных беспечных идиотов и леденящим душу не то урчанием, не то клёкотом, не то рыком. Раил опасливо выглянул из укрытия, а она, как самая любопытная дура во всём Новом мире, последовала его примеру. Из многократно расширившийся пещеры показалась треугольная, продолговатая морда. Кордалейн отрешённо подумала, что если такая пасть откроется, она сможет сесть Раилу на плечи и всё равно не достать макушкой до верхней челюсти.              Медленно покачиваясь, лобастая голова о двух метрах в длину показалась целиком, а следом за ней из проёма протискивалось вытянутое бочкообразное туловище с россыпью острых шипов вдоль позвоночника. Пугающе длинные и подвижные для такой продолговатой громадины, но крайне мощные лапы рыли камень, разбрасывая его словно мягкую почву, а из провала рта с четырьмя рядами зубов продолжал извергаться ужасающий рык.              Антрумсухмакх. Подземный крокодил из Разлома.              Эта тварь была опасна во всех смыслах, досаждая не только караванам — несмотря на неповоротливый вид она могла догнать любую хортшу, если та была нагружена телегой или шатром, — но и городам, что было в тысячу раз хуже. Некоторые особенно крупные особи роя свои тоннели натыкались на внешние стены нижней части поселений и проламывали их, без труда попадая внутрь. Из-за чудовищных размеров справится с ними могли лишь господа, а если тварь нападала не на столицу… Рабам оставалось надеяться только на то, что коридоры окажутся достаточно узкими и прочными, чтобы задержать тварь на время, которого хватит для эвакуации. Даже дхарам, если те не успевали взлететь вовремя или не обладали достаточным размером, встреча с антрумсухмахом грозила смертью.              Подземные крокодилы были немногочисленны, уступая популяции своих водных собратьев даже на севере — в своё время макхи сделали всё, чтобы их истребить, — но и столь редкие встречи с ними неизменно оканчивались трагедией. Убежать пешком, на двух ногах невозможно. Спрятаться негде — тварь разроет любую щель и снесёт любую каменную возвышенность. Увидеть этого хищника с такого расстояния, как довелось им и выжить просто нереально.              Выбравшись из пещеры целиком, монстр неторопливо пополз вниз, ловко балансируя на шести конечностях с помощью короткого мощного хвоста. Пасть приоткрылась и шумно втянула воздух. Её обладатель спустился ещё ниже, одним чётким ударом бронированного носа отбросил сразу несколько валунов и принялся пожирать трупы солдат, подкидывая их на несколько метров, прежде чем поймать открытым ртом. Рано или поздно тела закончатся, но что будет, если тварь останется голодной?              Раил торопливо спрятался обратно и вопросительно вскинул прозрачные брови. Кордалейн, лихорадочно вспоминая всё, что читала и слышала об этом чудовище, прижала палец к губам и обвела руками уши, надеясь, что сумела донести информацию о крайне чутком слухе антрумсухмакха.              Если бы треклятая хортша не ускакала за горизонт они могли бы спастись! А что теперь? Бежать по равнине до самого Адхо, да ещё и под градом, да ещё и с её хромотой? Безупречный план, что только может пойти в нём не так!              Кордалейн сглотнула, всей душой надеясь, что завершив трапезу чудовище скроется в своей норе и отправится терроризировать кого-нибудь другого. Прочих отрядов Майлакхов, которые наверняка где-то есть, к примеру! Она вновь выглянула из-за уступа и едва сдержала стон разочарования, разглядев, как чудовище в начале утаптывает площадку, вмешивая в мокрую пыль недоеденные останки солдат, а затем и вовсе катается по ним брюхом к верху, за каким-то хреном обмазываясь этим кроваво-песочным месивом.              Повернувшись к Раилу она обвела его руками по контуру и беззвучно свела ладони вместе, в попытке напомнить о его способности исчезать. Он непонимающе нахмурился, вынудив её ткнуть пальцем на него, а потом на пустоту. Раил закивал, дав понять, что до него дошло, но потом быстро показал на себя, кивнул ещё раз, коснулся лба Кордалейн и покачал головой.              «С тобой ничего не выйдет!»              «Ну и толку с тебя тогда!» — она сложила пальцы в непристойный жест. Он закатил глаза и развёл руками.              Они могли бы продолжить молчаливую перепалку, но оглушительный громовой рык заставил их обоих инстинктивно пригнуться и вжаться в уступ. Вновь загремели камни, затряслась скала и раздался ещё один вой, но этот так сильно отличался по тональности и был так приглушён, что Кордалейн выглянула, не веря собственной логике. Крокодил закончил свои своеобразные прихорашивания, выволок последнее несъеденное тело на середину площадки и опустился на землю мордой к пещере.              Кордалейн подумалось, что Раил поступил очень правильно и добросердечно, добив побеждённых. Если верить энциклопедии антрумсухмакхи по возможности предпочитают поглощать добычу заживо.              Спустя несколько минут из тёмного провала показалась ещё одна тварь, с немалым трудом протискивая тушу через проём, который рыл под себя её предшественник. По сравнению с этой зверюгой первый подземный крокодил казался недорослем, уступая размерами на добрую четверть и в длину, и ширину. Вторая тварь спустилась вытоптанному неровному кругу, глухо рыкнула на сородича, но приняла подношение, с довольным урчанием пожирая труп, после чего принялась наскакивать на собрата, норовя укусить за лапы и хвост.              Грохот от столкновений панцирей и взметающиеся облака пыли позволили заговорить вслух, пусть и едва шевеля губами.              — Если чудища подерутся и один победит, то будет жрать второго, — шёпотом предположил Раил. — Мы сможем уйти.              — Я не думаю, что они собираются драться, — залившись краской, негромко отозвалась Кордалейн, глубоко сожалея о своей информированности и начитанности. — Это э-э-э… Вероятно брачные ухаживания.              — Чудовища будут… Размножаться? — недоверчиво переспросил Раил с глупой улыбкой, совсем не подходящей опасной ситуации, в которой они оказались. — Может остаться поглядеть?              — Зачем!? — зашипела Кордалейн, страдальчески возведя глаза к небу. Иногда Раил слишком сильно напоминал ей Дхаскара Майлакха. Поскорее бы отделаться от этого идиота! Быть не может, чтобы за Разломом не нашлось никого получше.              — Для общего развития и осознание себя как личности! — он развёл руками и вновь усмехнулся, но заметив, как её начало потряхивать от гнева, быстро посерьёзнел. — Раил и Кордалейн смогут убежать, но еду и воду придётся оставить.              — Дерьмо… — пробормотала Кордалейн, но быстро прижала пальцы ко рту. Когда она начала столько ругаться? Неужели тлетворное влияние Раила превратило её в настоящую хабалку?              До Адхо пешком добираться не меньше дня, а оттуда до Разлома ещё несколько суток! Разве можно протянуть так долго без припасов? Её и так бесконечно мутило от недостатка пищи, при том, что двигалась она не так уж и много, а тратя энергию на ходьбу, да ещё и с раной на ноге, она и вовсе умрёт от истощения! Даже если им каким-то немыслимым образом удастся незаметно поживиться в последнем аванпосте человечества, это всё придётся нести на себе!              По привычке она сделала несколько шатких шагов вслед за Раилом, продвигающимся вдоль скалы, но резко остановилась, осознав, что просто не выдержит. Кордалейн устала, бесконечно устала от ядовитых газов, холода и жары, от чудовищ Разлома, от раздражающей компании Раила, от голода и от сражения с солдатами Майлакхов. Нога пульсировала жгучей болью, спину и рёбра, ушибленные в пылу драки ломило, сапоги стёрли пятки должно быть уже в кровь, от платья не осталось почти ничего, а липкий слой грязи и пыли хотелось отодрать вместе с кожей. А он даже не обращал на всё это внимание, как будто ничего ужасного не произошло!              — Нет.              — Что? — Раил раздражённо обернулся, уже готовясь спускаться на равнину. Стук панцирей двух подземных крокодилов приобрёл ритм и Кордалейн больше не хотелось тешить своё любопытство. По правде говоря, ей больше ничего не хотелось. Только спать.              — Я никуда не пойду, — скрестив руки, она вздёрнула подбородок, ощущая, что тяготы дороги доконали её окончательно. Она не для того выжила в схватке с Майлакхами, чтобы бесславно подохнуть в пустоши в километре от цели! — По крайней мере без воды.              — Раил не потащит и Кордалейн и воду на своём горбу, — едко отозвался он, качая головой. — Это глупо! На пути будет река.              — А Кордалейн не сдвинется с места, пока не убедится, что доживёт до Разлома! — она облокотилась на скалу, гневно сверкая глазами. — А свою кислотную реку можешь пить сам!              — В таком случае, избалованная девчонка может оставаться здесь и присоединиться к чудовищам! — он фыркнул, нахмурившись и красноречиво указав себе за спину. — Раил найдёт кого-нибудь получше хромой дуры на роль информатора!              — Ну и прекрасно! — Кордалейн едва не произнесла это в полный голос, но быстро поправилась. — Катись колесом и подыхай сам сколько влезет!              — Как пожелает госпожа! — Раил дёрнул головой, подобрался, рывком оправив своё залитой чужой кровью одеяние, и отступил в темноту, оставив её в одиночестве. Опять.              — Впрочем тебе это не грозит! — она громко шептала в пустоту, прекрасно осознавая, что её услышат. — Ты уже обмочился от страха так, что жидкости на штанах хватит до Разлома! Выжми и подавись!              Ответа не последовало. Неужели он действительно её бросил? Совершенно не способную передвигаться, находить пропитание и выживать без посторонней помощи… да чего уж там! Она даже сориентироваться в такой темноте и незнакомом однотипном ландшафте сама бы не сумела! Да как так можно?! Чем она заслужила такое отношение? Что она ему сделала?!              Кордалейн обняла сама себя за плечи и вновь затряслась, на сей раз от чувства безысходности и усиливающегося холода. Растапливаясь о тепло тела градинки таяли, и ткань промокала, облепляя кожу жёсткой ледяной коркой. Вода смешивалась с кровью, стекала по ногам, заливаясь в сапоги, пропитывала юбку, делая ту невыносимо тяжёлой, заставляла спутанные волосы слепляться и замерзать, обращая их в колючие сосульки. Медленно сползая на землю, она расплакалась, верно в сотый раз за минувшие дни.              Она бы ни с кем так не поступила! Даже Дхаскара Майлакха Кордалейн пощадила, и пусть это вылилось в кошмар, но доказало её милосердие! Она бы не смогла оставить беззащитного раба посреди пустоши, совсем рядом с чудовищами, не стала бы никого бросать… Или же стала? Разве не она бросила всех, кого знала, лишь потому, что перепугалась и устыдилась своей хвалёной добросердечности? Разве не из-за её бегства погибли Йеленна и Эдаркхатт? Точно ли не она совсем недавно была готова оставить Раила сражаться с солдатами и ускакать на хортше в одиночку?              Губы дрогнули в нервной печальной полуулыбке. Кордалейн не имела права осуждать его за то, что сделала бы сама, если бы ей не помешали. Она ничем не лучше Раила, быть может даже хуже в сотню раз, особенно в вопросе трусости и слабохарактерности. Только она сама была виновата в своих бедах — ей самой из них и выбираться.              Выглянув из-за уступа и торопливо скрывшись, до глубины души поражённая открывшимся зрелищем, Кордалейн скривилась. Ей не хватило времени понять, как твари ухитрялись совокупляться, несмотря на мешающиеся хвосты, но смотреть второй раз не хотелось вовсе. Главное, что антрумсухмакхи заняты, а детали её не интересуют. С трудом поднявшись на ноги, она взглянула на оставленную повозку и рассмотрела торчащую с краю непочатую флягу, размером с её голову. Если действовать достаточно быстро, то получится ухватить воду и спрятаться вновь раньше, чем чудовища обратят на неё внимание.              Потратив несколько секунд на попытку выровнять дыхание, Кордалейн оттолкнулась от камня и торопливо захромала к телеге. Порывы ветра усилились, норовя сбить с ног, но по сравнению с землёй, обратившейся в скользкую ледяную глыбу это было лишь лёгким неудобством. Опираясь о бортик повозки она ухватила флягу и рванула обратно, но когда до цели оставалось всего несколько метров, Кордалейн поскользнулась, чувствуя, как почва уходит из-под ног, отпустила добычу, панически взмахнула руками, в надежде ухватиться за пустоту и с силой ударилась о мелкие камни, один из которых врезался точно в свежую рану на бедре. В глазах потемнело, воздух выбило из лёгких, но даже так с губ сорвался предательски громкий вскрик.              Стук панцирей прекратился. Кордалейн приподнялась на локтях и двинулась спиной вперёд, но было уже поздно.              Расстояние, отделявшее её от антрумсухмакхов, было даже меньше длины их тел. Оба монстра глядели прямо на неё своими крошечными, чёрными, как у жуков, глазами. Тот, что был поменьше, должно быть самец, стремительно пополз к ней, на ходу разевая пасть. Это был конец.              Кордалейн, не видя больше смысла скрываться, завизжала так, будто её уже кромсали клыки, каждый из которых превосходил размерами её предплечье, дотянулась до затвердевшей на морозе фляги и швырнула ту в морду надвигающегося чудовища, попав в открытую пасть. Антрумсухмакх без труда разгрыз снаряд, замедлившись на долю секунды, а в следующий миг уже был так близко, что Кордалейн могла рассмотреть мелкие царапины на чёрном панцире и частички мяса, застрявшие меж зубов и покрывавшие шкуру. Она изо всех сил отползала как можно дальше, но скорость трёх конечностей была несравнима с шестью. Пасть открылась полностью, готовясь заглотить добычу целиком.              Кордалейн зажмурилась, сжалась в клубок, надеясь миновать страшные клыки и провалиться сразу в желудок, но дикий рёв боли заставил её распахнуть веки. Знакомый клинок-гарпун заблокировал твари возможность закрыть пасть, вонзаясь и в нижнюю, и в верхнюю челюсть у самой глотки… Чтобы засунуть его так глубоко пришлось бы влезть внутрь! Как это вообще можно сделать!?              Пустынный крокодил не мог освободиться, не пронзив себя насквозь, а может и просто не мог — кости и панцирь могли оказаться слишком крепки. Чудовище забилось, остервенело мотая головой, врезаясь в громаду скалы, завывая от ярости, снося толстым хвостом целые валуны и обращая их в груды мелких камней.              Раил, возникнув из пустоты в ореоле зелёного сияния, подхватил Кордалейн за локоть и оттащил в сторону, за секунду до того, как огромная лапа монстра наступила на место, где она только что лежала. Не веря в собственное спасение она обмякла, ошеломлённо моргая и беззвучно шевеля губами.              Следом за первым монстром на них двинулся второй, шипя не то от гнева, не то от голода. Двигаясь к цели по прямой огромная самка попросту проигнорировала своего бьющегося в истерике собрата, протопталась по нему и по какой-то немыслимой случайности наступила ему на голову одной из передних лап, перенеся на неё весь титанический вес своей туши. Раздался оглушительный треск. Самец антрумсухмакха перестал двигаться, с грохотом рухнул на землю и обратился в гигантскую груду мёртвого мяса. Гарпун Раила вошёл точно в мозг.              Самка замерла и принюхалась, приоткрыв защитные клапаны на морде. Медленно сойдя с туши поверженного сородича она посмотрела на замерших в ужасе мелких зверюшек, отползающих в мрак, встряхнулась и одним немыслимо быстрым движением обернулась, разбив в мелкие обломки телегу кончиком массивного хвоста. Металлические осколки и тюки разлетелись по земле, несколько из них осыпались на Кордалейн и Раила, сбив последнего с ног. Крокодилиха, уже не обращая на них никакого внимания, мотала головой, отрывая и заглатывая одну из лап мёртвого самца с панцирем и костями.              Зачем такому монстру две букашки, когда рядом запас мяса на долгие дни?              Раил вскочил, оправившись от удара металлической балки, рывком поднял Кордалейн на ноги и потянул всё дальше от пирующего чудовища. Из рассечённой левой брови сочилась кровь, заливая его лицо и смешиваясь с водой от растаявших градин. Кордалейн растерянно перебирала ватными ногами, уходя в темноту, но всё никак не могла отвернуться от страшного зрелища, до боли выкручивая шею. Прикончив лапу за считанные минуты, самка ухватила тушу за хвост и медленно поволокла в сторону пещеры, пятясь и нащупывая уступы вслепую. Последнее, что Кордалейн увидела, прежде чем Раил развернул её за плечи, была тёмная громада поверженного антрумсухмакха, рывками втягивающаяся в проём тоннеля.              — Природа твоего мира просто… удивительна, — сардонически прокряхтел Раил, остановившись и справляясь с отдышкой. Они спустились на равнину в полном молчании и шоке, и к тому моменту на горизонте уже расползалось розовое пятно рассвета. Кордалейн не поняла, как долго они шли, но в любом случае уже не чувствовала ног. — Просто восторг.              — Ты вернулся… — прошептала Кордалейн, проглотив ком в сорванном криком горле. Слёзы катились по щекам уже с час, но она никак не могла успокоиться, вновь и вновь переживая ужас минувшей ночи. Сил более не оставалось даже на то, чтобы дышать, не говоря уже о возвращении спокойствия.              — А что Раилу было делать? — он фыркнул и почесал щёку, размазав кровь и грязь. Град прекратился, уступив место мелкому дождю. — Он помолился о совете, и Хозяйка приказала не терять времени на поиски других. Будь благодарна Ей, а не Раилу.              — Вот как? — разочарованно шмыгнув носом, Кордалейн обессиленно села на землю прямо посреди равнины, а Раил опустился рядом, скрестив ноги. Неужели всё дело только в Хозяйке? — Всё равно спасибо.              Подозрительно глянув на него, она прищурилась и порывисто обняла, чем вызвала малоприятную реакцию — он испуганно отпрянул и почти инстинктивно врезал локтём под рёбра. Не долго думая Кордалейн пихнула его аналогичным образом и отодвинулась. Удар за удар.              — Не стоит, — он опасливо покосился на ней, зевнул, щёлкнув челюстью и лёг на спину, подложив руки под голову. К чему именно относилась эта фраза осталось загадкой. — Раил лишь выполнял приказ.              — А это что? — она вскинула брови, лишь сейчас заметив металлический бидон, который он привязал к поясу. — Тоже приказ?              — Прагматичность, — Раил сел вновь, не моргнув и глазом. — И плата за то, чтобы Кордалейн тащилась до следующей гряды без нытья.              Кордалейн хмыкнула, утёрла глаза тыльной стороной кисти, занеся в них изрядную дозу пыли, и обвела мутным взглядом медленно светлеющую пустошь. Количество опасностей, которые крылись в этом невыразительном, сером ландшафте, поражало воображение и пугало жестокостью. Сегодня они выжили лишь благодаря серии удачных стечений обстоятельств, но что будет дальше? Смогут ли они избежать нападений других тварей Разлома, на пути к нему? Как отбиваться от пустынных кошек, где находить еду и воду, когда закончится эта?              На горизонте возникла крошечная чёрная точка, быстро увеличиваясь в размерах с приближением, вынудив её потратить последние силы на то, чтобы вскочить на ноги и пнуть Раила, указывая ему на возможную угрозу. Он нахмурился, заставив порез вновь кровоточить, вытащил из ножен кинжал и огляделся, но никакого укрытия не обнаружил. Тёмное пятно всё разрасталось, обретая чёткость и контуры, складывающиеся в фигуру хортши, неторопливо семенящей к ним.              — Вот же подлая скотина! — Кордалейн облегчённо выдохнула, покачав головой и глупо улыбаясь. Не всё потеряно! У них будет транспорт! — Чуть что свалила и поминай, как звали, а как всё хорошо, то встречайте родимую! Кстати, а как её звали?..              — Что? — Раил, вновь спрятавший кинжал, обернулся, недоумевающе глядя ей в глаза и облизывая тонкие губы.              — Как зовут твою хортшу? — терпеливо повторила она, закатив глаза так, что на миг ей показалось, будто она вот-вот увидит свой мозг.              — А зачем зверю имя? — он выглядел так, словно Кордалейн заставила его в уме посчитать годовые расходы всего господства Кхаэрльмар.              — Затем же, зачем и тебе! — это казалось очевидным.              — Раил — один, а хортшей много, — он фыркнул, а обсуждаемое животное уже приблизилось на расстояние нескольких метров и замерло, почти виновато косясь на них чёрным глазом и прижимая подвижные пластины к черепу. В зубах болталась неподвижная тушка какого-то мелкого зверька, которую хортша уронила им в ноги, опасливо подбежав поближе и сразу же отпрянув.              — Хороший! — искренне воскликнула Кордалейн, мигом простив трусливое создание, хотя конечно же не собиралась есть этот отвратительно вонявший дар извинения. Подойдя к зверю, она почесала морду, расшевелив пластины панциря. — Славная хортша, умная хортша! Молодец!              — Хорошее мясо, — протянул Раил, подобрав тушку. Кордалейн обернулась, глядя на него в ужасе.              — Ты же не станешь это есть? — она не верила, что ей вообще приходится это обсуждать.              — А есть другие варианты? Я и не знал, что ты гадишь сластями да салатам! — он насмешливо осклабился и тоже подошёл к зверю, хлопнув его по холке. — Полезная штука.              — Штука? — переспросила Кордалейн, пропустив мимо ушей почти не обидный, совсем привычный уже укол.              — Зверь Раила, как хочет, так и называет, — невозмутимо отозвался он, одним прыжком вскочив в седло и протянув ей руку. — Хорошая Штука довезёт нас до пустоты. Шевели задницей, пока Штука не уехала. Раил не станет её останавливать.              Кордалейн покачала головой, не веря своим ушам и не без помощи взгромоздилась на Штуку за Раилом, держась за его плечи и морщась от смрада немытого тела и запёкшейся крови — впрочем, она сама явно больше не благоухала розами. Хортша размяла ноги, приноровившись к наездникам, и припустила трусцой, держа путь на Адхо.              Мерная тряска окончательно раззадорила сонливость и очень скоро Кордалейн задремала, потерявшись в шуме ветра и стуке сердца. Раил вновь начал молиться и на сей раз она различила слова, отчего-то действовавшие успокоительно и умиротворяюще.              «Матерь и Хозяйка нашего племени, да будет правление Твоё вечным, как вечно было до, да будет воля Твоя исполнена безукоризненно и незамедлительно под землёй и на земле, да будет Свет Твой ярче солнца, дай рабам своим сил дабы исполнить Твои повеления, пусть коснётся рука Твоя наших душ и тел, да поможет в трудный миг сомнений и смерти… Сиять Твоему Свету вовеки веков… Да прибудет власть Твоя во свету и жизни, да сохранит Старый Бог нас во мраке и забвении, только Тебе держать нас до истечения срока, только Твой волей он будет наречён и оборван. Благослови раба твоего Раила в его деяниях и Раилов до него в их покое… Матерь и Хозяйка его, отпусти грехи и направь на путь истинный… Матерь и Хозяйка племени Раила, дай пожалуйста мозгов маленькой женщине из светящегося племени и отпусти её грехи…»