Глава V — Аксартдхатт.

      — Я не собираюсь играть с тобой в добрую мамочку, — Аксартдхатт скрестила руки, подпирая спиной двери. Она знала, что её слышат. Знала, что нагло игнорируют и от этого злость в груди закипала с удвоенной силой. — Сейчас не то время, чтобы строить из себя плаксивую девку на выданье!              У них не было времени лить слёзы и корчить трагичные рожи. Не было времени, права и возможности, но Карлайд по всей видимости считал, что на него правила и условия не распространяются.              — О, бедный мальчик, тебе ведь одному тяжело! — Аксартдхатт от раздражения саданула по двери пяткой, а гвардейцы, замершие по обе стороны от неё, вздрогнули. — Погладить тебя по головке или быть может дать платочек вытереть сопли?!              Молчание отозвалось в затылке назойливым покалыванием злости, руки непроизвольно сжались в кулаки, а терпение лопнуло со звоном разлетевшегося стекла. Ей надоело тратить бесценное время на пререкания, на бесконечное успокаивание всех и каждого, на споры и бессмысленные «А что если?», которые так будоражили воображение тех, кто был не в силах смириться с действительностью. От каждого сожаления, каждого вопля и стенания, каждого осуждающего взгляда нестерпимо несло слабостью и страхом. Те, кто ещё совсем недавно ликовали и поднимали бокалы за начало открытой войны теперь разбежались по углам, поджав хвосты. Вот он, хвалёный боевой дух! И ладно то были рабы — она никогда не питала особых надежд на их заявленную храбрость, — но терпеть подобное недозволительно поведение от родного сына?! Да она быстрее умрёт со стыда, чем от вражеского клинка!              — Мне это надоело! — бросив убийственный взгляд на рванувшихся к ней воинов, Аксартдхатт дёрнула ручку двери, добавив под конец чистую ложь. — По приказу Владыки!              О, её дорогой муженёк теперь только и мог, что по каждому вопросу спрашивать совета, словно слепой котёнок! Если бы Сара полагалась только на него, то сборы затянулись бы на десятки дней, а Майлакхи успели бы сотню раз раздавить новое восстание в зародыше. Всем этим перепуганным великовозрастным мальчишкам не хватало духу даже подсчитать потери!              Миновав разгромленную приёмную она вылетела на балкончик, с которого открывался вид на высокий город, рывком отбросила мешавшуюся юбку в пол — если служанки не закончат пошив новых кхефов до завтра, она лично перережет им глотки, — и нависла над сыном, но тот даже не поднял головы, продолжая сверлить потухшим взглядом пол, словно её здесь вовсе не было. Как же её достало терпеть чужую слабость! За последние дни её не разочаровал только мальчишка Джесс, а всем остальным ей приходилось служить жилеткой для слёз! Она не подписывалась тянуть на себе Революцию так, словно все вокруг уже успели помереть!              — Вставай и подбери сопли! — и снова молчание. Аксартдхатт возвела глаза к потолку и зашипела, не зная куда сбросить накопившуюся ярость и раздражение, пожирающее и обжигающее органы изнутри. — Сколько можно-то покрываться пылью?! Давай, ложись в саркофаг и уходи, если не в состоянии приносить пользу! Хотя бы глаза мозолить не будешь!              — Оставь меня в покое! — Карлайд вздрогнул и рывком поднялся на ноги, дрожа от неизвестных ей чувств. Сара вскинула брови, ни капли не испугавшись и не сдвинувшись с места, хотя их лица разделяли считанные сантиметры. Пусть орёт столько, сколько ему захочется, лишь бы шевелился!              — Всё? — она скрестила руки, вызывающе вздёрнув подбородок. — Игра в молчанку надоела?              Ошеломлённо хватая ртом воздух, он поднял искрящуюся светом ладонь, словно хотел придушить её на месте, но вновь струсил и уронил руку, словно ту парализовало.              — Я знаю, что ты бессердечная сука, матушка, но это сейчас ещё более неуместно, чем моё нежелание участвовать в вашем… Да плевать! — он вновь рухнул на софу, обхватив голову руками и сгорбившись. — Уходи.              — Я не трогала тебя неделю! — Аксартдхатт опустилась на корточки, обхватила его лицо ладонью и подняла за подбородок, не обращая внимания на сопротивление. Если потребуется она притащит его в командный пункт за шкирку. — Этого более чем достаточно, чтобы прийти в себя! Сейчас твоё горе, которое ты не устаёшь раздувать, не больше, чем детская истерика!              Карлайд глядел ей в глаза не меньше минуты. Губы его дрожали, а в глубине зрачков потухала едва вспыхнувшая злость. Сара разжала руку и отстранилась, разочарованно покачав головой. В этом мальчишке не было и капли их с Уэйлом пыла. У мужа хватало злости хотя бы третировать рабов и делать ей мозг, а у этого… Да лучше бы его Истинный Свет достался девчонке Кордалейн!              — Я не уйду, пока ты не поднимешь свою задницу и не пойдёшь следом, — она поджала губы. — Если по тебя так сильно ударила смерть твоей дочурки, подумай о том, какого тебе будет, когда мы с отцом окажемся убиты Майлакхами, только потому, что тебя и твоего Света не было рядом. Подумай о том, как из-за твоего желания забиться поглубже в угол и страдать, твою сестру пустит по кругу весь Магкхаст! Нравится такая перспектива? Тогда оставайся, ради Первого Света!              — Я не… — Карлайд заморгал, высушивая увлажнившиеся глаза, раздражённо заскрипел зубами и посмотрел на неё, словно загнанный зверь. — Я этого не хочу, но какой от меня толк? Я только всё порчу, и так было всегда!              — Так может настало время перестать? — язвительно предположила Аксартдхатт, театрально разведя руками и коротко рассмеявшись. Она не собиралась убеждать его в обратном, как не собиралась делать вид, будто он лучше, чем есть. Закрывать глаза на недостатки ближних удел тех, кто опять-таки не в силах жить в реальном мире. — Или нет! Я придумала лучше! Оставайся гнить в своих покоях, чтобы смерть твоей девки и моей внучки вовсе не имела смысла! Приятно им будет обретать покой, зная, что ты и пальцем не пошевелил для отмщения?              Карлайд яростно впился пальцами в край софы. В воздухе завился дым и запах жжёного пластика, но Сара лишь фыркнула, глядя на это очередное проявление сопливого инфантилизма.              — Хочешь что-нибудь обжечь иди и разберись с уклонистами, — она холодно улыбнулась. — Вставай и не испытывай моё терпение.              — Почему ты такая сука? — он поднял слезящиеся глаза, сведя брови над переносицей, разом сделавшись похожим на заплаканного младенца и заметно сдавая позиции.              — Потому что будь у тебя добрая мамочка, ты бы превратился во что-то наподобие Дхаскара Майлакха, только в десять раз хуже и с Истинным Светом, — Аксартдхатт вздохнула и смилостивившись протянула сыну руку. — Макхи и так разбалованы дальше некуда только по факту рождения, и я не собираюсь это усугублять.              Поджав губы и сглотнув, Карлайд тяжело поднялся на ноги с её помощью и поплёлся за ней следом, словно козлик на верёвочке. И всё-таки все её усилия по дрессировке детишек не прошли даром. Жаль, что улучшить технологию с Эдаркхатт уже не выйдет… Сара болезненно закусила щёку и встрепенулась, не позволив себе уйти глубже в бессмысленные рассуждения. Девчонки больше нет и всё тут. От пролитых роднёй слёз ещё никто не воскресал.              — Когда мы выдвигаемся? — тихо и без всяких эмоций спросил Карлайд, когда они вышли в коридор.              — Через три дня или раньше, если конечно у тебя опять не откроется фонтан с соплями, — едко отозвалась Аксартдхатт, взяв сына за локоть и вынуждая двигаться с её скоростью. Выстроенные за минувшие дни планы вспыхивали на внутренней стороне век с каждым морганием, звенели в ушах отзвуками каждого шага. Это было просто, понятно и близко, почти спасительно в водовороте всеобщей тоски. Она хваталась за карты с выставленными фигурками отрядов, за таблицы с количеством оружия и за техники построения так, словно именно они давали ей жизнь, а не Свет. — Разобьёмся на несколько корпусов, чтобы покрыть численный перевес Майлакхов, основные силы бросим в лобовую атаку, будем брать один высокий город за другим, пока не дойдём до Магкхаста, а там сольёмся с отрядом, который пойдёт по морю. Возьмём ублюдков в клешни и в осаду.              — Значит две армии? — Карлайд нахмурился, глядя себе под ноги. В тишине, предвещающей бурю, стук каблуков отдавался громовым эхом. Коридоры и залы дворца пустовали.              — Три! — энергично поправила Аксартдхатт, предвкушая реализацию избранной тактики. — Через море один, ещё два по земле. Уэйл хотел идти только по землям Шедмейксаров, мол это будет проще! Не спорю, Денайкар с тёткой окажут сопротивление для проформы, едва ли оторвав задницы от своего железного ложа, он слишком сильно бесится, что Аркевир не взял в жёны его сестричку. По этой дороге нет Разломов, лишь парочка трещин, по ним кхандхарды повезёт Рей, передав нам при слиянии армий… Но дхара раздери, какой же это крюк! А вот Эвансфорты!..              — Матушка, — Карлайд встал, как вкопанный, грубо прервав и рывком остановив Сару. Она скривилась и закатила глаза. Всё это было до безумия долго! — Ты хочешь сказать, что пойдёшь через Очи?              — Тебя что-то не устраивает? — сквозь зубы процедила Аксартдхатт, прищурившись и скрестив руки под грудью. — Предлагаешь растянуть наши жалкие запасы пищи и воды ещё на лунный цикл, только чтобы не касаться Разлома? Или может проверить на прочность терпение старикашки Лайдаирика и моей мамаши, протащив мимо их окон треть нашей армии?              — Нет, но…              — Вот и заткнись! — она пихнула его в спину, не желая тратить в пустую ни единой минуты. — Восточное Око пересекают трижды в год без особых потерь, так что избавь меня от лишней драмы!              На этот же якобы изъян ей указал и Корвейлир, но ни мужа, ни сына она слушать не собиралась. Самый крупный Разлом севера после Великого, называемый Очами за свою форму — в его центре было два округлых поля, лишённых покрова Вечной Ночи, — по мнению Аксартдхатт являл собой не больше, чем сильно преувеличенную страшную сказочку для детишек. Даже тонкую трещину, отделявшую господство Майлакхов от Эвансфортов и Шедмейксаров пересекать было опаснее из-за нестабильного состояния, ещё сильнее расшатанного в Затмение. А Восточное Око? Что там такого ужасного, кроме отсутствия растений да зверья? Как будто два небольших Разлома подряд проходить страшнее одного потолще!              — Итак, Эвансфорты… — повторила Сара, невольно сжав кулаки от старой злости. Она даже не могла представить себе обстоятельств при которых простила бы поганых менхийских ублюдков, чьи пули дырявили её много дней кряду. — Они так старательно лизали зад Дхаскару, что будут биться до последнего, да и их треклятое огненное железо нельзя сбрасывать со счетов. Не удивлюсь, если Майлакх даже пошлёт кого-нибудь из своих псин им на подмогу! Старуха доживает свои последние дни, но всё ещё остаётся грёбаной недотраханной стервой, и я буду просто вне себя от счастья, когда спущу её жирную тушу с её же крепости!              — Данир бы с тобой поспорил, — кисло буркнул Карлайд, теребя завязки на грязной рубахе. Аксартдхатт запоздало заметила, что вытащила сына из его пыльного угла так и не приведя в порядок, и раздосадовано фыркнула. Он выглядел так, словно она извлекла его из самого вонючего борделя нижнего города и даже не отряхнула.              Они спустились ещё ниже, достигнув последнего поворота перед залом, служившим единым местом сбора для менкграитов и господ. Не прошло и недели!              У дверей вместо положенных четырёх стражников стояло лишь два. Сара кусала язык, лишь бы не вставить шпильку сыну, указав на его вину в нехватке персонала, но даже ей хватало такта и понимания, что один укол по этому поводу обрушит весь прогресс, коего она от него добилась.              Часть изначального плана пришлось вышвырнуть только потому, что больше не было доверенных рабов, способных взять на себя роль командующих и роль правителей в долгое отсутствие господ. Это злило, но ещё больше выводило из себя то, что они лишились последних поставок ресурсов с частных предприятий менграитов, поскольку их семьи были слишком заняты делёжкой наследства, а те, кто его всё же выгрыз, едва понимали, что к чему. В креслах управляющих фабриками и фермами теперь сидели либо неразумные дети, либо давно отошедшие от дел и потерявшие хватку старики.              Просторное помещение, в центре которого стоял огромный стол, занимающий почти всё пространство, было ярко освещено сотней фонарей, на стенах красовались общие и подробные карты господств, таблицы и планы, усеянные стрелочками и размашистыми подписями, на стульях расположились десятки менкграитов и ещё столько же подпирали спинами колонны и стены. Осознав, что большая их часть не успела даже освоиться с новой силой, Аксартдхатт нахмурилась и нервно облизнула губы. Зелёные мальчишки и сопливые девки — воистину великий костяк Восстания!              Джесс Кхаэрльмарель и с дюжину других инстинктивно повернули головы в её сторону даже раньше, чем успела скрипнуть дверь, поддавшись притяжению Света, который ныне тёк по их венам. Быть повелительницей менкграитов — фамильяров или кхаэрльдхарлакхари, как их называли в старину, — было… странно. Сара никак не могла сформулировать, что именно её смущает, если выкинуть удовольствие от полной и неразделимой власти над кем-то, но это «что-то» смущало и давило последние пятьдесят лет. Она ощущала себя так, словно у неё выросло пару десятков лишних конечностей, но шевелить или просто управлять ими как следует, никак не получалось. Её менкграиты походили не то на волосы, бывшие частью её тела, но лишённые нервов и мышц, не то на бумажки до которых она никак не могла дотянуться, но была способна сдвинуть на миллиметры, сильно подув. Иногда, в абсолютной тишине и в полусне, ей казалось, будто она может услышать их мысли, или даже внушить свои, но эта иллюзия таяла, стоило сознанию проснуться и отрезветь. Быть может потрать Аксартдхатт на это долгие десятки, если не сотни лет, то у неё бы получилось принести эту безумную теорию в реальность, но она не видела в этом никакого смысла. Даже жизнь макхи не столь длинна, чтобы посвятить её целиком на подобные гипотетические глупости.              — Я уже думал начинать без вас! — протянул Уэйл, выдернув жену из глубины не относящихся к делу размышлений. Сара дёрнулась, послала ему кривую улыбку и направилась к своему месту по правую руку от мужа, как можно незаметнее подтолкнув Карлайда к его креслу, но тот застрял на половине пути, вылупившись на своего мальчишку, смущённо поправлявшего на-кхеф.              — Что ты сделала?! — зашипел Карлайд. Высокий язык в его устах звучал так, словно гласных больше не существовало.              Аксартдхатт неторопливо опустилась на кресло, заботливо выдвинутое её менкграитом из старой гвардии и указала пальчиком на место подле себя. Корвейлир растерянно переводил взгляд с жены на сына, не понимая причину недовольства последнего. Карлайд подошёл ближе и опустил голос до шёпота, но так и не сел.              — Я спрашиваю, что ты нахрен натворила?!              — Ничего из того, что нарушает наши законы и традиции, — невозмутимо отозвалась Сара, вызывающе улыбаясь. По её мнению намного преступнее было держать паренька в простых рабах, когда он в прямом смысле был рождён для связи со Светом, пусть отсутствие у Джесса собственного в своё время разочаровало её, по сей день отдаваясь неприятным осадком. — Только то, на что тебе не хватило смелости.              — Мой сын мог погибнуть! — Карлайд с раздирающим уши скрипом отодвинул своё кресло и перегнулся через отца, сверля Аксартдхатт яростным взглядом. — Я лишился дочери и тебе хватило наглости наплевать на это и попытаться убить моего единственного ребёнка?!              — Во-первых, мог, да не погиб, живее всех живых, если ты не заметил, — холодно сообщила она, выпрямившись и ответив не менее опасным блеском глаз. — А во-вторых, ты сейчас сравнил ребёнка-макхи и взрослого раба, которого ты заделал шестнадцать лет назад девке, чьё имя уже позабыл? Серьёзно? Вот такие у нас теперь приоритеты, да дорогуша?              — Её звали Талисса и!..              — Вы оба меня достали! — прервав сына на полуслове Корвейлир поднялся, приковав к себе внимание всех менкграитов. — Сядь и перестань позориться!              — А я что говорю? — Аксартдхатт победоносно усмехнулась, лениво взмахнув рукой.              — А ты закрой рот, пока я не пересмотрел все твои сумасбродные предложения! — она ошеломлённо застыла, готовясь покрыть мужа бранью, но быстро опомнилась и лишь стиснула любимый кинжал покрепче. — Не прошло и минуты, как мы впервые собрались после… пира, а вы двое уже прогрызли мне по дыре в мозгу!              Сара отвернулась, демонстративно скрестив руки и ноги, поджала губы и вздёрнула подбородок. Это не она сейчас закатила идиотскую истерику по бредовому поводу, даже если раньше и была в этом замечена, это не она пряталась в своих покоях, наматывая сопли на кулак, вместо того, чтобы участвовать в планёрках по семь раз на дню и это, Разлом побери, не она размазала по стенам лучших рабов таким тонким слоем, что из трещин их пришлось выковыривать швейными иглами! А Корвейлир ещё смел ставить её на один уровень с их твердолобым сыном, от коего из полезного только Истинный Свет, который, к её огромному сожалению, невозможно передать кому-нибудь получше?!              Она слушала вдохновенную речь мужа в пол уха, подперев щёку рукой и накручивая на палец выбившуюся из тугой косы прядь. Уэйл говорил, как важно блюсти верность, честь и храбрость и следовать долгу в столь нелёгкое время, говорил о зверствах Майлакхов, о том, что за каждого убитого врага менкграитов наградят также, как за тридцать дней службы, а потом не забыл упомянуть, что в стеснённых обстоятельствах правилами войны можно и пренебречь. Ложь, какая же грязная, подлая и откровенная, но какая красивая ложь от первого слова до последнего! Это даже восхищало — нести такую пургу и оставаться убедительным — редкий талант.              После он пустился в подробный рассказ о стратегии, изредка дёргая Аксартдхатт, дабы она расписала все детали, которые он не помнил, как следует, но умело прерывал жену, как только она упоминала о трудностях в излишних красках. Необходимость поддерживать боевой дух через полуправду и ловкие манипуляции была сродни по смыслу Церкви Света — редкий бред, завёрнутый в надежду, грамотно дозированную милость и высокую мораль, которые заливались в уши рабов, дабы те не думали о глупостях, вроде восстаний или ещё о чём похуже. Если не лгать рабам и не сдабривать их слабые мозги обещаниями о величии и признании, пусть и после смерти, они чего доброго решат, что господа им не нужны, или вовсе с ними равны. Эвансфорты и так расшатывали проверенную тысячелетием систему одним своим существованием — тем приятнее будет стереть их поганый домишко с лица земли. Разумеется, это давало им некое туманное сходство с Майлакхами, желавшими не оставить от великого светлого дома Владык севера камня на камне, но где Кхаэрльмары, а где возомнившие себя господами рабы, не способные продержаться и года без поддержки? Хотя справедливости ради, разве они сами не взяли во вполне правдивый предлог к началу войны то, что померли бы с голоду без ресурсов всех прочих господств?.. Что за хрень с ней твориться?! Разве можно такое сравнивать? Пусть тогда Сара сразу уравняет в своей голове макхи и менхи, признав последних людьми и окончательно уподобившись сыну!              Стоило Корвейлиру заткнуться и приказать менкграитам приступать к своим обязанностям, как Карлайд рывком поднялся с места, но отец не менее жёстко придержал его за локоть и развернул на сто восемьдесят градусов, подтолкнув к малому залу, предназначенному для приватных совещаний господ. Аксартдхатт вопросительно вскинула брови.              — Я не знаю, когда смогу отскрести мальчишку от пола в следующий раз, — пожав плечами пояснил Уэйл. — И есть вещи, которые рабов не касаются.              Раздражённо выдохнув сквозь зубы, она осталась сидеть до тех пор, пока мужу не пришло в голову галантно подать ей руку. Чтобы заслужить прощение ему придётся изрядно попотеть, взяв, к примеру, для неё какую-нибудь крепость Майлакхов на многие дни раньше ожидаемого и переименовав в её честь.              После яркого, тёплого и полного звуков большого зала, малый казался совсем ледяным и замершим. Сколько бы не старались макхи, не в их силах было создавать уют — слишком уж мало было господ и слишком много мест, недоступных рабам. Невозможно вдохнуть жизнь в бесконечные мрачные залы, галереи и покои, в несколько пар рук.              — Ты придумал, что делать с нашей… репутационной проблемкой? — уточнила Аксартдхатт, поёжившись и придвинувшись ближе к тлеющему камину. Только сейчас она вспомнила об одной из главных сложностей, образовавшихся после трусливого бегства Дхаскара Майлакха. Она знала, как противостоять врагам в открытой войне, но каким образом побеждать в информационной оставалось для неё тайной за тринадцатью замками.              Изначальный план выставить Верховного преступником не был провален, даже сработав лучше задуманного, в каком-то смысле, но загвоздка оказалась там, где они не ожидали. Покуситься на жизнь своего господина — нарушение закона не менее злостное, чем убийство дитя-макхи. Их с Майлакхом счёт в этой игре уравнялся. Один-один.              — Я… Я не знаю, — Корвейлир откинулся на одном из кресел, устало разворошив волосы на затылке. — Дхаскар заявил, что Эдаркхатт умерла уже после того, как мы якобы попытались его убить. С точки зрения Закона всё, что было — сопутствующий открытой конфронтации ущерб. Наше слово против его, поскольку непредвзятых свидетельств нет.              — Вот как?! — истерично воскликнул Карлайд, подпирая спиной дверь. — То есть его… обгаженные штаны приравниваются к смерти моей дочери, в которой может удостовериться любой?!              — Если бы всё дело было в обгаженных штанах, я бы тут не распинался, — Уэйл покачал головой и нервно усмехнулся, протянув руку и коснувшись предплечья жены. — Свет мой?              Она не сразу поняла, что от неё требовалось, но как только осознала, едва не застонала от новой волны раздражения. Ах да. Лоран Авлеик, его тотальный провал и письма с паршивыми оправданиями. Живой и невредимый Аркевир Майлакх.              — Согласно нашим источникам, Магкхаст уведомил все господства, что их великий любимый Верховный едва не при смерти лежит, из-за тяжелейшего ожога Светом, — как можно более едко сообщила Аксартдхатт, сжав подлокотник и кисть мужа до почти идентичного хруста и обернувшись к сыну. — Угадай чьего?              Карлайд непонимающе приподнял брови, на миг успокоившись и погрузившись в размышления. Она почти видела, как в его голове вращаются, но никак не могут добиться желаемого прозрения мелкие шестерёнки.              — Твоей милой сестрички, — Сара выпрямилась и невольно улыбнулась, глядя, как в глазах сына расцветает недоверие и шок. — Разумеется эти россказни редкое преувеличение, но на обожжённые титьки Майлакха уже полюбовались Эвансфорты и карга Шедмейксар, а ей, при всём моём неуважении, нет причин не верить.              — Чему ты нахрен радуешься? — дрожа от возмущения, прошипел Карлайд. — Тебе не приходило в голову, что чтобы Кор пробудила Свет с ней должны были сделать Разлом знает что?! Вы оба вообще интересовались где она?!              — Дхаскар всё отрицает, — медленно процедил Уэйл, чьи переплетённые с её собственными пальцы сжались от подступившей злости. — Откуда я должен родить информацию о местоположении Кордалейн, если он даже не добрался до Магкхаста? Он может тащить её с собой, а может оставить где угодно так, что мы не угадаем, даже если потратим годы на размышления!              — И поэтому ты сложил ручки на коленках и решил вовсе этим не заниматься?! — Карлайд оттолкнулся от стены и навис над столом, впившись в лицо отца пылающим взглядом. — Действительно, какое тебе дело до того, кто не приносит пользы! Эдаркхатт погибла на твоих глазах — плевать, главное, что у тебя есть возможность давить на Закон! Кор может быть уже мертва — тоже плевать, она ведь провалилась! Тебя вообще волнует хоть кто-то, кто не тешит твоё самолюбие и не помогает в реализации твоих безумных планов?              Корвейлир рывком выдернул руку из ладоней Аксартдхатт и поднялся на ноги, приблизившись к сыну угрожающе близко.              — Мы ушли от темы, — сухо напомнила она, не желая влезать в этот бессмысленный спор, но оказалась проигнорирована. Невозможно обменять мысли и чувства двух этих упрямых ослов так, чтобы они наконец поняли друг друга и заткнулись, а Сара не собиралась быть для них вечным буфером.              То, что Уэйл не лил слёзы и не заламывал руки каждую секунду вовсе не означало его безразличие, но донести всё, что она видела и слышала от него в последние дни словами было попросту невозможно, по крайней мере её далёким от красноречия языком. Карлайд мог бы узреть всё сам, если бы не забился в угол и горе, но он предпочёл отстраниться и сам был виноват в своей слепоте и недостатке информации.              — Прости нас с твоей матерью, что мы занимаемся делом, а не бросаемся на бессмысленные поиски моей дочери, которая, как ты сам напомнил, может быть уже мертва! — холодно выдохнул Корвейлир, нахмурившись и театрально разведя руками. Карлайд попятился, не ожидая такого напора. — Мы так перед тобой виноваты! Быть может дать тебе десяток рабов, чтобы ты лично потащился вслед за Дхаскаром и спас сестру? Нет? А что такое? Что-то я не слышал от тебя подобной инициативы, когда на неё было время и возможность! Интересно почему?!              — Потому что… — он не закончил, бросив на мать умоляющий взгляд, но Аксартдхатт отвернулась, изучая свежие татуировки на пальцах. Сам влез, вот пусть сам и выпутывается. Его никто не просил поднимать эту тему, как никто не просил Кордалейн вызываться на роль убийцы — они оба страдали размазывая сопли и взывая к милости окружающих, лишь по своей вине, так какого хера она должна выступать спасателем? Ей было жаль внучку и менхи, погибших случайно, но два идиота, взявших на себя слишком много и не справившихся с задачей, сострадания не заслуживали.              — Так что? — едко подтолкнул к ответу Уэйл, скрестив руки и вскинув левую бровь. Яркие голубые глаза сверкали в полумраке холодным гневом. — Твои великие муки уже не кажутся столь необходимыми?              — Потому что меня не было! — задохнувшись от злости и паники, он вновь отступил, врезавшись спиной в двери и закрыв лицо руками. Сара медленно повернулась к нему и встала, открыв рот в полном неверии. Карлайд сполз на пол, дрожа от беззвучных рыданий. — Ясно тебе?! Меня здесь не было! Я ушёл! И знаешь, что? Я жалею, что вернулся!              Повисшая тишина густая и липкая, казалось, могла выдавить ушные перепонки изнутри. Аксартдхатт застыла, не в силах сдвинуться с места. Это было неправильно. Дети не должны уходить раньше родителей. Это неправильно. Это нечестно! Она вздрогнула и попятилась, не зная, что делать и говорить. Будь на месте её единственного сына кто угодно другой, она бы выдавила язвительную тираду или посмеялась, но сейчас с губ не могло сорваться ни звука, а ноги словно приросли к полу. Что с ней не так? Разве не стоит подойти и обнять его? Успокоить? Сказать, что всё образумится, что его обожаемая Кордалейн жива и обязательно найдётся? Подумать о том, что должно, было просто, но обратить мысли в действия — нереально. Сара не могла связать и двух слов, ни на высоком, ни на среднем языках, не могла заставить себя продемонстрировать хоть каплю нежности. Почему она такая? Почему у неё никогда не получается выразить свою любовь к кому-то, пока его труп не принесут ей в белом саване?! И даже тогда, раздери её дхара по щеке не скатится ни одной слезинки…              Уэйл не двигался с минуту, но отмерев и судорожно вдохнув, опустился на пол рядом с сыном и мягко отнял его руки от лица, заключив в неловкие даже с виду объятия. Аксартдхатт попыталась сдвинуться с места, но вместо того чтобы шагнуть вперёд, ноги понесли её назад. Из прикушенной в сотый раз щеки сочилась кровь, заполоняя рот и опаляя горло металлическим привкусом.              — Я не направил людей на поиски Кордалейн не потому что мне плевать, — тихо произнёс Корвейлир, отстранившись и сев рядом с Карлайдом, плечом к плечу. Каждое слово ощутимо давалось ему с огромным усилием, застревая в глотке и на губах. — А потому что мне страшно. Я даже не знаю, чего боюсь больше — узнать, что она мертва, или взглянуть ей в глаза, если жива. Я ненавидел Ардакейн так сильно после… Я был рад, когда она наконец легла в свой саркофаг и исчезла навсегда. Я ненавидел отца, когда он предал меня, ненавидел так сильно, что смеялся, когда его казнили. Кордалейн слишком на меня похожа, чтобы не испытывать того же. Если она у Дхаскара Майлакха, то уже рассказала ему всё, что знала, лишь бы это ускорило мою смерть от его руки.              Аксартдхатт нащупала подоконник фальшивого окна, выходящего в галерею и забралась на него с ногами, борясь с желанием зажать уши обеими руками. Зависть к способности так откровенничать жгла её изнутри.              — Мне жаль, что твоя дочь и менкграит мертвы, — почти шёпотом продолжил Уэйл, не дождавшись ответа. Карлайд смотрел в пустоту, сквозь предметы и пространство, но его напряжённые до предела мышцы медленно расслаблялись. — Я не хотел, чтобы так вышло, но если я не воспользуюсь этим, то они жили и умерли напрасно и дело не в том, что они были мне не важны — Йеленна мне нравилась, а Эдаркхатт могла бы стать прекрасной госпожой и достичь того, на что мы с тобой не способны. Я бы хотел, чтобы в случае моей гибели на пути к цели ты сделал всё, чтобы моя смерть не была бессмысленна. Только так можно победить и отомстить сполна.              — Прости, — одними губами пробормотал Карлайд, рывком выпрямившись и с силой ударившись затылком о дверь. Голос дрожал, словно листок на сквозняке. — Я не должен был убивать… всех. Я не должен был вас оставлять! Я обещал Джессу, я обещал себе…              — Было и было, — Корвейлир слабо усмехнулся. — К чему теперь сожалеть о том, чего не исправишь?              — Потому что ничего не изменилось! — сглотнув и порывисто вытерев рукавом слёзы, он обернулся к отцу. — Я всё ещё остаюсь слабаком!              — А я остаюсь идиотом, — Уэйл развёл руками. Аксартдхатт негромко хмыкнула, вспомнив, как много раз за минувшие дни слышала из уст мужа эту характеристику самого себя. Больше, чем за все предыдущие пятьдесят лет. — Будем лить об этом слёзы и сокрушаться или размажем Майлакхов по их позолоченным сортирам?              — Второй вариант будет посложнее, — смущённо пробормотал Карлайд и медленно поднялся на ноги, опираясь на руку отца.              — С каких пор Кхаэрльмаров пугают трудности и вызовы? — искренность Корвейлира растворялась, сменяясь привычной вымученной энергичностью и написанными на коленке лозунгами, но лицо сохраняло тень тоскливого выражения. — Ты можешь отдохнуть до завтра.              — Разве это не разрушит твои планы? — кисло съязвил Карлайд.              — К чёрту мои планы! — Уэйл отмахнулся от пустоты, в которой можно было угадать очертания его самодовольства, одержимости восстанием и нетерпимости к чужому мнению. — В любом случае, кто-то должен остаться в господстве и защищать его в случае чего. Если пожелаешь, отдам эту роль тебе, а не Кханрейлиру. Вы всегда сможете поменяться, если передумаешь.              — Правда? — он недоверчиво нахмурился, но быстро отогнал сомнения и едва заметно улыбнулся уголком губ. — Спасибо.              Заметив, что сын собирается уходить, Аксартдхатт собрала все силы и шумно соскользнула на пол, приковав к себе внимание семьи и замерев с открытым ртом, из которого никак не желали вылетать нужные слова.              — Ты… — она чувствовала себя хуже, чем, когда мать публично заявила, что у неё только одна дочь и стоит она вот тут рядом в серебристо-фиолетовом платье, с серебряными волосами и характерным прямым носом Лайдаириков, а зовут её Немхесса, но никак не Аксартдхатт. Язык словно распух втрое и едва ворочался. — Мне тоже жаль. Я скучаю по Эдаркхатт и…              — Вы хотели повод для войны, — оборвав её на полуслове, Карлайд выпрямился и нажал на ручку двери, окинув обоих родителей в миг заледеневшим взглядом. Связующие их ниточки доверия, протянутые Уэйлом с таким старанием и жертвами, лопнули с треском, болезненно хлестнув по щекам. — Вы его получили. Обсуждать тут больше нечего.              Хлопнула закрывшаяся дверь. Сара бессильно зашипела от раздражения, злясь на саму себя, свою неуместность и вечную сухость. Затрепетали клинки на поясе, но направить их она могла бы только на себя, а убиваться даже из-за столь неприятного разговора было бы верхом глупости.              — Я всё испортила… — она нервно хихикнула от зависшей в воздухе неловкости, покачав головой и посмотрела на мужа, уже не помня, за что на него злилась. — Как ты это делаешь, а?              — Капля честности, бочка лжи и полная блокировка голоса совести, — Корвейлир пожал плечами, рухнув на кресло словно мешок с картошкой. — А как ты делаешь своё «это»?              — Тьма его знает, — Аксартдхатт присела на стол, рядом с ним, и позволила Уэйлу положить голову себе на бедра. — Наверное он прав, и я просто сука.              Они замолчали, отдавшись тишине и тем жалким минутам покоя, какие у них только оставались. Сара старалась сосредоточиться на пересечении Ока, на назначениях менкграитов, на мыслях о начавшейся наконец войне, отчего-то не принёсшей ожидаемого ликования и освобождения, но то и дело срывалась в пропасть тяжёлых размышлений. Если хоть на мгновение сбросить доспехи из ледяной насмешки и выработанной годами её собственной особой логики, то начинало казаться, будто и Карлайд, и Корвейлир были правы в своих переживаниях, будто события, ознаменовавшие Восстание, действительно были столь ужасны, что даже победа толком их бы не окупила. Поэтому Аксартдхатт и отказывалась даже носа высовывать из своего защитного панциря. Она не желала сомневаться, страдать или жалеть о прошлом ни единой секунды. В этом они с мужем были идентичны, но у неё получалось, а у него нет.              — Я пойду по морю, — негромко произнёс Уэйл, выпрямившись и вынудив её убрать руки с его волос, которые она почти автоматически перебирала. — У вас с дядей нет никакого опыта, а я ходил по воде с детства.              — Разумно, — отозвалась Сара, проглотив раздражение и зависть. Уж кого, так Корвейлира Кхаэрльмара мать не забыла и не вычеркнула из своей жизни, лишь на основе разнящегося Света. Пока юная Аксартдхатт примеряла прозрачные платьица в Магкхасте и служила приложением к отцу в Совете, Уэйл резвился в Великом море в компании кузенов, по нескольку раз в год.              — Из-за Лорана бесишься? — поинтересовался он, пытливо вглядевшись в её лицо и найдя тень запрятанного поглубже гнева. Выстрел нашёл цель, но не ту, о которой она думала мгновением раньше.              — И это тоже, — Сара поморщилась, вспоминая оправдательную записку, переданную ей молчаливой монашкой. — Криворукая бестолочь! Только и может, что слухи собирать, словно старуха-сплетница!              — Он хотя бы не выдал себя, — примирительно напомнил Уэйл. — Что мы вообще ожидали от такого сопляка?              — Авлеик казался мне умнее, — разочарованно буркнула Аксартдхатт, подтянув на стол ноги и приобняв себя за колени. Почти детская обида и слабость возвращались, отчётливо напоминая о том, что также вела себя девчонка Кордалейн. — Но теперь с уверенностью заявляю, что лучшего от мамочки он не взял.              — И слава Первому Свету! — негромко рассмеялся Корвейлир, бросив на неё пронизанный усталостью и вымученным весельем взгляд. — Тебе что, так сильно хочется иметь дело с Ларкиртт, но с яйцами?              Сара приподняла бровь и усмехнулась, мысленно вспоминая святейшую воблу и сожалея, что вообще знала её лично. От Владыки Авлеик можно было ожидать только молитвы за упокой да ножу в спину, причём в произвольном порядке.              — Пардон, ошибся! — он ободряюще улыбнулся. — У Ларкиртт яйца будут побольше, чем у её сыночка. Те, кого она травила, ещё не выживали!              — Ещё хоть слово об Авлеиках и я тебе врежу, — клятвенно пообещала она, возведя глаза к потолку. Каждое имя приближённых к Верховному дому южан в её голове приобретало значение грязных ругательств.              — В таком случае должен сказать, как тебе идут татуировки, — с лёгкостью сменив тему, муж коснулся её щеки. — Ещё немного и у меня впервые за сорок лет встанет без стимуляторов!              — Рада за тебя, — Аксартдхатт попыталась изобразить из себя ледяную глыбу, но комплимент проник под кожу и резвился там приятными искорками. — Словами не передать, как я счастлива, что пережитые мною страдания тебя возбуждают.              — Чья бы хортша рычала, — Уэйл оставил на горбинке её носа короткий поцелуй и отстранился, виновато улыбаясь. От этого широкий малиновый шрам, пересекавший скулу и скрывающийся под волосами, исказился, сделавшись похожим на молнию. След отгремевшей битвы ничуть его не портил, а в глазах Сары вовсе добавлял привлекательности. — Когда возьмём Магкхаст, предлагаю осквернить каждую поверхность на которой сидели Майлакхи. Что думаешь?              — Я думаю, что тебе вовсе не обязательно так изворачиваться, чтобы закончить разговор, — насмешливо фыркнула Сара, привычно раскусив манёвр. — По крайней мере, не со мной.              — А я между прочим серьёзно, — Корвейлир отвёл взгляд, едва заметно смутившись, как и каждый раз до того, когда ей удавалось поймать его на манипуляциях. — Деревянный трон, жди нас!              Она усмехнулась и ожидала, что он оставит её в одиночестве, уйдёт, как и Карлайд, но мужу удалось её удивить. Взяв Аксартдхатт под руку Уэйл повёл её за собой, пытаясь расшевелить расспросами о татуировках и соображениях относительно стратегии. Сара была благодарна ему за то, что он не старался вывести её на эмоции, которых она сама изредка не находила, или заставить откровенничать так, как ей никогда не удавалось, а потому подыгрывала в этой маленькой игре в беспечность, распинаясь и углубляясь в каждую тему намного сильнее, чем требовалось. Говорила о том, что из-за регенеративных свойств Света наносить рисунок на кожу необходимо с помощью кхаэрль-металла, а чтобы иглы не тупились, их нужно менять по сотне раз — в старину, Кардейкхад Кхаэрльмар и его предки для этого вовсе использовали кинжалы, втирая краску в порезы, — и от того дело идёт медленно, говорила о способе прорвать защиту Эвансфортов, не нарвавшись на пули и не дожидаясь кхандхард в случае чего. Рассказывала о том, как именно убьёт каждого Майлакха. Корвейлир слушал её внимательно, отпуская уместные шутки и уточняющие вопросы. Он был единственным, кто не позволял ей окончательно поддаться безумию, ожидающему каждого второго полукровку — слух, который всё чаще казался ей истиной.              Они были вынуждены разойтись лишь у его покоев — Уэйл не спал уже дней пять, если не больше и лишать его последнего отдыха было бы жестоко, даже по её меркам. Аксартдхатт на прощание пихнула его локтем под рёбра, напомнив, что не потерпит лишней жалости и нежности, и хотела сказать что-то важное, но вновь не сумела собрать слова воедино. Ну и плевать, как будто до отбытия у них не будет возможности поговорить ещё!              Медленно ступая по дворцу она заглянула в лазарет, изрядно подпортив себе жалкие остатки хорошего настроения новостью, что ещё один ещё гипотетический менкграит сломал себе шею во время перехода, а добравшись до своих покоев не без удовольствия обнаружила, что служанки закончили работу над её походным гардеробом.              Оставшись наедине с собой и ворохом мыслей, Сара забралась на подоконник и привалилась лбом к ледяному стеклу, надеясь выжечь этим холодом всю накопившуюся слабость и усталость. Она ожидала другого — подвигов, кровавых сражений, вечной опасности, не позволявшей ни на миг задуматься о чём-то кроме выживания, но что в итоге? — она получила растянутую горечь от слишком рано нахлынувших потерь, мелкие ссоры с семьёй по пустякам и целое море нытья, своего и чужого. Всё происходило слишком медленно, у неё было слишком много времени на раздумья, и они пожирали её изнутри, словно стайка плотоядных паразитов. Снова и снова она прокручивала в голове сражение в зале, не капли не пугавшее, такое понятное и естественное, а потом возвращалась в настоящее, где разваливалась на мелкие кусочки в попытках реагировать правильно и не срываться на окружающих лишь потому, что они вели себя иначе. Не так, как она. Так, как ей было недоступно.              Не выдержав тишины и одиночества, Аксартдхатт почти бегом вылетела из покоев, преодолела дюжину лестниц и вырвалась в начале во внутренний двор, а после за пределы городских стен, подставляя лицо обжигающему, дикому ветру пустоши. Здесь, меж частично расколотых Майлакхами солнечных батарей, покоились их же сваленные в кучи трупы — сбегая, Дхаскар позабыл, что Кхаэрльмары были единственными, кто не изгнал, а приютил Детей Разлома, а те отвечали благодарностью, в своём понимании, разумеется. Большая часть антропоморфных чудовищ обитала именно у стен, основав подобие поселений, и разорвала в клочья тех солдат, что попытались взять Найитгхор в кольцо. Ныне твари понемногу растаскивали тела, пожирая их по мере подступавшего голода и не чураясь гнили. Остатки пойдут на корм боевых хортшей.              Остановившись на краю сверкающего под луной поля батарей, Сара без особого интереса поглядывала на обозы, выволакивающие тюки со свёрнутыми палатками и прочим походным обустройством из города в пустошь. Чуть дальше расположились отряды Детей Разлома, до которых всё же удалось криво-косо донести то, что от них требовалось. Твари переговаривались меж собой на своём примитивном языке, рычали и дрались за самок и какие-то безделушки, сорванные с мертвецов, но очевидно не всерьёз, а скорее от скуки — им, как и Аксартдхатт претило долгое ожидание.              Один из детёнышей, на голову выше неё, отбился от группы и забрался на камень, разглядывая и вертя в когтистых лапах какую-то тряпку. Сама не зная зачем, она подошла ближе и привстала на цыпочки, вглядываясь в чёрное пыльное хламьё, должно быть когда-то принадлежавшее кому-то из солдат Кхаэрльмаров. Наверное, стоило бы как следует выпороть зверёныша, за кражу собственности господства, но Сара подумала о том, что толку от триста раз порванной ткани уже нет, а накалять отношение с Детьми Разлома по такой мелочи и вовсе будет глупо.              — Где взял? — не надеясь получить ответ, поинтересовалась она. Детёныш встрепенулся, склонив набок лысую лобастую голову и прищурил блестящие угольные глаза без радужки и белка. Аксартдхатт всегда казалось, что мозгов у этих чудищ не хватит даже на то, чтобы к горшку приучиться, а потому она крайне удивилась, когда мелкий вытянул длинную конечность и ткнул в сторону высокого города. — Украл?              Разломный малец недовольно заурчал и поднял лапу повыше, указывая скорее на купол. Сара быстро поняла, что ничего внятного не добьётся и отмахнулась, развернувшись на утопающих в песке каблуках.              — Пользуйся на здоровье! — выкрикнула она, торопливо возвращаясь под защиту Найитгхора и осознавая, что это предпоследний раз, когда она видит его снаружи. Вернётся ли она обратно? Если да, то когда? Через десятки или сотни дней? Или через тысячи? А имело ли это вообще значение, если новым домом для неё станет Магкхаст?              Оказавшись в своих покоях вновь, она рухнула на постель прямо в одежде и пыльных сапогах, отключившись на добрые сутки без всяких снов и чувств, утопая в благой пустоте, где не было места ни сыну, с его тоской, ни тревогам мужа, ни беспокойства о судьбе его девчонки, ни осуждающих писем от отца.              Открыв глаза и ощущая изрядно увеличившееся количество внутренней энергии, Аксартдхатт медленно села и облегчённо вздохнула. Ожидание кончилось, как и бессмысленные липко-тягучие разговоры. Ещё до заката она покинет столицу своего господства и начнёт расширять его не теряя ни крупицы времени. Ещё до исхода этого года она одержит первую победу.