Глава XVII — Кордалейн.

      Кордалейн скрестила ноги, завернулась в одеяло, подбросила на ладони потрёпанное, погнутое в суматохе колечко — последний осколок прошлой жизни, — и попыталась удержать его в воздухе силой Света, но привычно потерпела неудачу. Прохладный кхаэрль-металл ударился о кожу, точно также, как и много раз до того. Дхаскар Майлакх был прав. Вне опасности её Свет носил исключительно декоративную функцию и не поддавался контролю. Раздосадовано сдвинув брови, она попыталась ощутить страх, взывая к непроглядному мраку, песнопениям и музыке, имевшей жутковатый замогильный резонанс, одиночеству и сомнениям, относящимся к словам Хозяйки, но даже так, кольцо продолжало и продолжало падать с нормальной скоростью.              Работа окончилась ещё вчера, и с той поры Кордалейн ощущала себя ненужной и запертой в клетке просто так, без всякой цели и пользы, словно зверь, предназначенный для боёв, но растерявший зубы и когти от старости. Хозяйка пообещала подумать над тем, чтобы выпустить её прогуляться, но видимо эти размышления оказались на редкость трудными, раз уж на них уходило столько времени. Чем дольше безделье и отсутствие ответа проедало в голове дыры, тем больше Кордалейн начинала раздражаться и сомневаться, что ей ни капли не нравилось.              А существовали ли вообще эти ужасные чудовище с лицами людей, или вся эта история, вместе с потерей памяти о прошлом и сладкими россказнями о возлюбленном Хозяйки были всего лишь уловкой, чтобы запутать её посильнее и лишить аргументов?              Кордалейн больше не верила никому и ничему, не могла заставить себя принимать всё подряд за непреложную истину, после того, как Дхаскар Майлакх столь ловко лгал ей и водил за нос. Верховный тоже много о чём пел, кучу всего обещал и клялся помочь, но чем это кончилось? Где доказательства, что Хозяйка, Раил или кто угодно ещё так не поступят?              Доверяй, но проверяй, а лучше не доверяй вовсе — так она теперь думала. Никто, кроме тех, кто был с ней с детства, не заслуживал особого отношения, тем более таинственные жители земель за Великим Разломом.              Выпытывать что-то у Хозяйки Зелёного Света казалось бессмысленным, рабыни не проронили ни единого слова за многие дни, а значит необходимо хоть щипцами вытащить информацию у того единственного, кого она хоть чуть-чуть, но знала. Даже если Раил солжёт ей в лицо, а он несомненно так и сделает, Кордалейн сумеет это подметить и истолковать. В сумрачном зале никто не носил масок, и он не сможет не выдать себя. Нужно только подловить поганца, когда его госпожи не будет рядом!              Спрятав колечко в карман, Кордалейн спустила ноги с кровати, с приятной лёгкостью завязала шнурки на сапожках и встала, как можно тише подбираясь к колонная сквозь темноту и ориентируясь лишь на зеленоватое сияние впереди. Если она правильно всё поняла, то Раил спускался сюда почти каждый день и после многих часов без сна, с ним было просто невозможно не столкнуться, особенно если караулить поближе.              До столика и кресел, где она раньше занималась письмом, оставалось меньше двух десятков метров, когда Зелёный Свет, озаряющий путь, неожиданно погас. Это не походило на то, как если бы Хозяйка просто ушла за трон, а больше напоминало резко выключившуюся лампу. Кордалейн ошеломлённо замерла, моргая и силясь разглядеть хоть что-то, но чернота вокруг сделалась настолько густой, что единственным видимым предметом являлись только собственная открытая кожа, слабо сияющая в абсолютном мраке. Ориентация в пространстве полностью испарилась, музыка и шум воды исчезли в тот же миг. Вокруг была лишь тьма, тишина, едва разбиваемая срывавшимся с губ дыханием, и острый запах страха. Ничего подобного раньше никогда не случалось и от того сердце всё сильнее каменело от ужаса.              Кордалейн открыла рот, намереваясь позвать кого-то, но перед глазами встали образы, порождённые болезненно богатым воображением. Чудовища, претворяющиеся людьми, обтянутые кожей рабов, словно маскарадным костюмом, скалящие зубы и готовые наброситься на неё в ту же секунду, как она даст о себе знать. По логике вещей, она и так выдала себя с головой одним лишь Светом, но в фантазии монстры отчего-то были слепыми. Твари без глаз страшнее обычных.              Прижав одну ладонь к лицу, дабы заглушить судорожные вдохи и выдохи, а вторую выставив вперёд, чтобы освещать путь и ни на что не напороться, Кордалейн медленно и осторожно двинулась вперёд, одновременно надеясь и боясь встретить рабов. Хоть бы Раил вытащил задницу из своей норы и оказался сейчас рядом! Она бы смогла отличить его настоящего от чудовищной подделки! Смогла бы, да?              Нога наткнулась на край ковра, и Кордалейн едва не полетела на пол, не сумев сдержать испуганного писка, разошедшегося по огромному помещению могучим эхом. Кордалейн зажала рот обеими руками сразу же, как восстановила равновесие с помощью знакомого кресла, которое в её серебристом Света, казалось непривычным и жутким, как и всё остальное. На столе отчего-то завиднелась пыль и царапины, ковёр больше не ощущался столь пушистым и мягким, лица и силуэты на колоннах внушали ужас своей громоздкой топорностью, словно их выпиливали те, кто ни разу в жизни не видел ни лиц обычных людей, ни животных, ни строений. Всё стало неправильным.              Дрожа от опасения вновь споткнуться, она подобралась к краю бассейна и опустилась на корточки, заинтересованная необъяснимым отсутствием должного для воды блеска. На удивление, гладь выглядела так, словно водоём забросили десяток лет назад, покрытая мутным слоем какой-то грязи и отдающая гнилью в нос. Не справившись с любопытством, Кордалейн протянула руку и провела пальцами по жидкости, разгоняя липкую плёнку, и обнаружила накипь ила и слизи на открывшимся глазу дне. Встряхнув кистью в отвращении, она торопливо встала и попятилась, пока спина не натолкнулась на колонну. Хотелось вернуться обратно и спрятаться под одеялом с головой, и она бы так и поступила, если бы не сомневалась в своей способности отыскать дорогу к постели.              Стоило бы рвануть к двери, хотя бы попытаться покинуть зал, воспользоваться возможностью осмотреть верхние этажи города беспрепятственно, но Кордалейн тащилась к трону, на ходу вытираю руку о штаны и проклиная своё любопытство заодно с своим нездоровым интересом ко всему новому. Ноги и губы подрагивали, тревога пожирала внутренности, разрывая кишки ледяными клыками, но она не остановилась, пока не добралась до лестницы. Некогда живые растения по обе стороны от подножья трона завяли, словно их разом покинула вся энергия. Слюна во рту сделалась вязкой, а глаза уже болели от длительного напряжения.              Не дожидаясь, пока храбрость окончательно покинет тело и дух, Кордалейн зашагала вверх, балансируя на узких истёртых ступенях — теперь её не удивляло то, что Раил предпочитал ползти по ним на четвереньках, — и так сильно сосредоточилась на попытках не упасть, что почти не глядела перед собой. Именно поэтому мёртвое, зеленоватое лицо, что она в первую секунду приняла за восковую маску, выросло из темноты в сантиметрах от её собственного совсем неожиданно и заставило вскрикнуть так громко, как она не кричала со дня побега.              Кордалейн отшатнулась, запоздало взмахнув руками, камень едва не ушёл из-под ног, и только чудом она не полетела вниз на многие метры, а сумела удержаться, хватившись за резной подлокотник. Сердце колотилось, как безумное, подпрыгивало к самому горлу, размалывало в кашу желудок и лёгкие могучими ударами, колени подкосились, вынудив глупо плюхнуться на задницу, глаза выкатились из орбит, а крик всё продолжался, но уже беззвучно. Страх хлестал её металлической плетью, вырывал из груди воздух и здравомыслие, душил и норовил утащить в темноту, убеждал в скорой смерти, но Кордалейн не поддалась на знакомые уловки и зажмурилась, выравнивая дыхание и успокаивая разум.              Только когда паника схлынула, бурля у самых пяток, но не достигая жизненно-важных органов, она заставила себя выпрямить спину и распахнуть веки. Медленно. По чуть-чуть.              Все её старания пошли прахом и вылились в судорожный вздох в тот же миг, как Кордалейн вновь увидела это лицо. Неживое, окаменевшее, серое и пустое, с полуприкрытыми, бесцветными глазами, поросшими желтушной плёнкой, как у слепца. Кожа больше походила на дурно сделанный пергамент, обтягивая голый череп столь туго, что грозила вот-вот порваться на выпирающих костях, губы высохли и жутковато разошлись, открывая обзор на зубы, настолько ровные и гладкие, что создавалось впечатление, будто их никогда не касалась пища, нос почти ввалился, но страшнее было лишь то, что это лицо принадлежало не старухе, а… девочке? Кордалейн могла бы поклясться, что этому трупу, возлежащему на троне Хозяйки, было немногим больше лет, чем ей самой. Даже впалые щёки сохраняли тень детской припухлости.              Ужасающий лик не двигался и не подавал никаких признаков опасности, поэтому она смогла заставить себя отвести взгляд и оглядеть остальное тело — хрупкое и ломкое, лишённое даже намёка на мышечную массу, словно оно не двигалось вовсе с момента своего рождения, костлявое, подобно высохшему скелету, обнажённое и… принадлежавшее Хозяйке Зелёного Света, что удалось определить лишь по выпирающим в неестественном порядке органам. Кордалейн запоздало заметила широкую трубку, уходящую от горла прямо в толщу трона, и несколько труб поменьше, вонзающихся в тончайшие запястья и под рёбра, точно к сердцу.              Сквозь шум страха в ушах до неё донёсся гул незримого механизма. Вся эта картина до жути напоминала то, как обращались с телами господ, когда те уходили на долго. Кордалейн хорошо помнила, как устроен этот процесс — пару лет назад ей довелось попрощаться с тётушкой отца, Дхарлейрин, перед тем как та покинула плоть навсегда.              Выходит, Хозяйка ушла? Прямо здесь, наверняка сознавая, что Кордалейн это обнаружит? Госпожа Раила казалась слишком мудрой, чтобы надеяться, что её пленница останется сидеть на месте! Хотя… Может она рассчитывала, что вернётся до того, как отсутствие будет замечено?              Кордалейн меньше всего хотелось торчать в полуметре от этой богини, когда та вернётся в своё тело и вероятнее всего разгневается от такой наглости. Торопливо, даже не поднимаясь на ноги, она поползла вниз по лестнице, лихорадочно соображая, успеет ли проверить дверь в город. Нужно было удостовериться, заперт замок или нет! Только тогда можно будет строить какие-либо дальнейшие планы!              Уже не страшась темноты, вызванной всего-навсего отсутствием единственного источника освещения, Кордалейн пересекала зал в практически нормальном темпе, разве что касаясь рукой колонн, дабы не сбиться с курса. Всё в полном порядке. Зелёный Свет — волшебная сила, так что неудивительно, что без него вянут цветы и застаивается вода! Да и всё остальное можно списать на это… и рабы отложили инструменты и затаились лишь для того, чтобы отдохнуть! Всё хорошо. Она просто посмотрит на дверь и усядется за стол, словно ничего и не было!              Выставленная вперёд на манер фонаря рука позволила разглядеть стену, и Кордалейн сообразила, что взяла правее, чем было нужно. Двинувшись влево и не отрывая кончиков пальцев от холодного камня, она всё ждала, когда из сумрака появится крошечный проход, но отчего-то никак его не находила. Страх вновь вскинул голову и перемешался с раздражением, а под ноги опять что-то кинулось, на сей раз всё же приведя к падению. Зубы клацнули, подстёгнутые ударом пола о подбородок, кончик языка подло оказался меж резцов и рот заполнился металлическим привкусом крови. Шмыгая носом и утирая слёзы боли и досады, она медленно выпрямилась, не вставая с разбитых коленей, повернула голову и едва не выругалась вслух, обнаружив проклятую дверцу прямо на уровне глаз. Оставалось только выяснить, чему она обязана своим позорным поцелуем с полом!              Обернувшись, Кордалейн замерла от неожиданности. У стены, совсем рядом с ней, полулежал один из четырёх рабов, замеченных ею на страже выхода. Эти мужчины несли службу далеко не всегда, то появляясь, то отсутствуя, и от того встреча вышла ещё удивительнее, тем более, что раб спал. Грудная клетка почти не вздымалась, но закрытые глаза и едва различимое чутким слухом макхи дыхание говорили именно об этом.              — Что за хрень? — одними губами прошелестела Кордалейн, слишком сильно поражённая такой наглостью. За сон на важном посту и в Найитгхоре могли казнить, а Хозяйка по её мнению, была куда более жестоким правителем!              Повинуясь опасению и треклятому любопытству, она присмотрелась к стене с другой стороны от двери, но и там виднелась тёмная фигура раскинувшегося на полу спящего тела.              Понимание происходящего окончательно её покинуло. Создавалось ощущение, что Хозяйка не просто ушла сама, но и забрала с собой всех остальных, по неизвестным причинам оставив сознание Кордалейн. Почему? Власть Хозяйки на неё не распространяется? Бред! Она же как-то вылечила ей ногу!              Нахмурившись, она всё-таки вспомнила о цели своего путешествия и подобралась к дверце, после чего не меньше минуты дёргала ту во все стороны и всеми способами, но осталась ни с чем. Сглотнув очередную порцию натёкшей с прокушенного языка крови, Кордалейн всё также на четвереньках подползла к тому рабу, о чьи ноги запнулась и ненадолго застыла в колебаниях, стоит ли совершать столь опрометчивую глупость. Да, однозначно стоит, учитывая, как много куда более рискованных глупостей она делала раньше. Одной больше, одной меньше — в любом случае ничего не сравниться с доверием к Дхаскару Майлакху.              Руки сами потянулись к карманам на жилете спящего, обшаривая их на предмет ключей, но не нашли даже безделушек, которые должны были быть по логике вещей. Ни монеток, ни скрепок, ни остатков обеда, ни обрывком бумаги или пергамента, ничего из того, что таскал при себе Джесс. Раб не пошевелился, и окончательно удостоверившаяся в своей безнаказанности Кордалейн методично обыскала оставшихся трёх, но и там потерпела горькую неудачу, перебившую даже вкус крови, а взглянув на дверцу ещё раз, как следует врезала себе по лбу.              Замочная скважина отсутствовала напрочь, а она дура искала ключи! Единственный путь на свободу открывался лишь снаружи.              И что теперь делать? Выходит, даже если бы Кордалейн набралась достаточной храбрости и самодурства, чтобы сбежать прямо сейчас, то не смогла бы покинуть эту темницу вовсе? Едва ли рабы в верхнем городе избежали сонного заклятия, а значит никто не отопрёт дверь, пока Хозяйка не проснётся, но тогда о побеге не пойдёт и речи! Хотя…              Кордалейн осторожно, словно боясь сбить себя с мысли, достала из кармана колечко и всмотрелась в матовые грани кхаэрль-металла — вещества, что могло разрезать что угодно, в том числе и дурацкую железную преграду на пути к солнцу. Если его владелице, конечно, хватит сил его направить… Стоп! Что за бред она сейчас думает? Зачем ей сбегать и предавать доверие Хозяйки? Даже если та ей лгала в своих клятвах и обещаниях, то это вовсе не повод возвращаться в господства! Да, быть может никаких чудовищ с лицами людей не существует, может войско Зелёного Света и не придёт на помощь Корвейлиру, а Кордалейн навеки останется в этом зале, но разве это хуже, чем столкновение с прошлой жизнью, где её пытались изнасиловать, наверняка желали убить и уж точно не собирались содержать просто так, за чистое спасибо? Отец справится с Майлакхами сам, а она не помрёт от скуки, потому что от неё никто ещё не помирал! Никто в подземном городе посреди Разлома не делал ей такого зла, какое ждало её в Новом мире, никто не угрожал её безопасности, а Хозяйка и вовсе делилась многими интересными вещами. Кордалейн Кхаэрльмар не развалится, если смирится со своей участью вечной гостьи-пленницы.              …Но разве это жизнь? Быть запертой в четырёх стенах, две из которых может и не видны глазу, но всё ещё существуют, до конца дней заталкивать в рот сладости, уже надоевшие приторным вкусом, разговаривать лишь с кем-то одним. Разве ради этого она сбежала из Найитгхора? Кордалейн и сейчас мучилась от скуки, а что будет через год? А через десять, двадцать или сто? Она макхи и проживёт ещё очень долго, но в таких условиях уйдёт от плоти ещё до первых морщин! Неудивительно, что именно так поступила Хозяйка! Даже владычица Зелёного Света не выдержала такого однообразия, а Кордалейн, со своей непоседливостью не протянет и пары лун, и в отличие от местной госпожи, её страх перед одиночеством и самой тусклой жизнью из возможных, перевешивал страх опасностей, что подстерегали на поверхности.              Дхаскар Майлакх говорил, что большинство макхи проживают десятилетия в пустую, даже не пытаясь реализовать заложенный в них потенциал, и как бы она к нему не относилась, спорить с правотой Верховного в этом вопросе не могла. Неужели Кордалейн Кхаэрльмар, та девчонка, что мечтала увидеть все уголки планеты, согласна на такую судьбу, какая будет даже хуже и скучнее, чем у ленивых господ? Те хоть развлекались напропалую, а она что? Чем она вообще собирается заниматься? Даже если Хозяйка позволит ей гулять по лугу под открытым небом и разговаривать с Раилом и другими рабами в Последнем Пристанище её не ждёт ничего нового и важного! А ведь сам Дхаскар признавал, что она способна на великие деяния! Он конечно много врал, но именно в этом вполне мог быть и искренним.              Кордалейн сжалась, притянула к груди колени и уткнулась к них лбом, впервые за многие дни в полной мере осознавая, насколько ужасная жизнь у неё впереди. Ей больше не стать ни госпожой, ни королевой, больше не познать любви и дружбы, не увидеться вновь с Джессом, Менксаиром, которому обещала брак, отцом и братом, не попросить у них всех прощения и не утихомирить чувство вины. Она не сможет посмотреть в глаза Верховному и плюнуть ему в рожу, перед тем, как его казнят, не сможет показать Аксартдхатт, что она больше не маленькая наивная дурочка, не сможет ни-че-го, кроме как болтать с Хозяйкой и смотреть на наскучившие красоты её владений.              Это не жизнь. Это существование. Жалкое, бессмысленное и ужасающее, намного страшнее, чем борьба с чудовищами в пустоши и с чудовищами в красно-золотых кхефах.              Быть может ей стоило тогда согласиться на всё, что предлагал ей Дхаскар Майлакх? Отправиться с ним в Магкхаст, предотвратить войну, уговорив его не уничтожать Кхаэрльмаров, сделаться великой госпожой, которую будут помнить и через тысячу лет, стать его женой, раз уж так надо. Быть может ей бы даже понравилось делить с ним ложе, если бы она не сопротивлялась… Всё лучше, чем гнить под землёй, в одиночестве и безделье! Или наоборот — ей стоило просто взять и повиноваться отцовскому приказу, вылив в кубок Верховного весь грёбаный Яд!              Яд.              Кордалейн распахнула глаза, медленно подняв голову и отпустив колени. По спине, по шее, лицу и рукам разбежались миллионы мурашек, трещина в груди испустила новую порцию льда, обморозившего с ног до макушки. Она ведь так и не вылила Яд. Не потеряла, не избавилась от него, не отпустила, не достала из тайного кармашка, вшитого в нижнюю юбку. Не разбила склянку. Яд был при ней, когда она вошла в город Хозяйки.              И где он сейчас?              Мысли и воспоминания обратились в штормовой вихрь, расширились так, что в черепе им стало тесно. Кордалейн лихорадочно, задыхаясь от паники, соображала, где и как могла расстаться с Ядом. Кто мог его забрать? Ей ведь оставили кольцо, а значит никто не собирался изымать всё личные вещи. Наверняка, крошечную склянку просто не заметили, оставили в кармане из плотной ткани, которую почти невозможно прощупать. А что сталось с её старой одеждой? Едва ли кто-то стал бы хранить это тряпьё на память, да и она сама бы сожгла остатки платья не задумываясь! Неужели её единственное какое-никакое, но оружие просто сгорело? Материальное свидетельство её ошибок, последняя вещь из дома, не считая клятого кольца, от которого нет пользы. Просто сгорело. Просто пропало раз и навсегда. Кордалейн действительно сберегла Яд, протащила через всё господство и Разлом, только чтобы вот так глупо с ним распрощаться, даже не вспоминая о потере на протяжении многих дней? Чем она была так занята, спрашивается? Расписывала Хозяйке Зелёного Света все особенности, достоинства и слабые места Нового мира? Вот ведь молодец какая!              Новый страх вдруг расцвёл в сердце, перебив даже шок от осознания своего провала и беспросветной тупости. Она ведь рассказала Хозяйке обо всём. Хозяйке. Той самой, которую видела первый раз в жизни и первой из всех жителей господств, той самой, что таилась в Великом Разломе, источала жуткий Зелёный Свет, способный менять саму суть плоти, заставлять мёртвые цветы оживать, а десятки рабов засыпать непробудным сном. Та столь красочно описывала ей тварей с лицами людей, что Кордалейн упустила наиболее важное и очевидное — из всех созданий, что она встречала в своей жизни, на смертельно опасное чудовище пуще всего походила именно Хозяйка. Не выдуманные монстры приказали Раилу утащить её в Разлом, не они плели ей сказки сладкие, как гниль, не они заперли её под землёй, подав всё так, будто Кордалейн сама того хотела и получила великое одолжение, а Хозяйка. Кордалейн медленно, страшась увидеть знакомое зеленоватое марево, обернулась и поглядела в темноту, туда, где покоилось тело Хозяйки. Тело чудовища, в котором оно едва ли нуждалось, чтобы творить Первая Тьма знает что.              Её опять обвели вокруг пальца. Снова использовали. Точно также, как то сделал Дхаскар Майлакх… Нет, не также. Верховный показал своё истинное лицо всего за несколько суток, а Хозяйка Зелёного Света обманывала Кордалейн… А собственно сколько? Сколько одинаковых, ничем неотличимых, не разделённых солнцем и луной дней, она провела в этом вонючем подземелье? Сколько времени она потеряла, точнее сколько времени у неё украли, вновь воспользовавшись её наивностью и глупостью?!              Стоячий воздух приобрёл отвратительный привкус разложения и заполонил лёгкие, мешая дышать. Кислорода не хватало. Понимание того, что именно происходило всё то время, пока Кордалейн радостно наслаждалась покоем и достатком, заполонило её целиком. Страх и жгучая злость на саму себя били по ушам аритмичным стуком сердца. Хотелось выть от безысходности. Она не научилась на ошибках. Она позволила надурить себя снова, словно никакого Дхаскара Майлакха в её жизни не было. Она облажалась.              Стало холодно, так холодно, будто Кордалейн оказалась закована в толщу льда.              Нужно бежать. Прямо сейчас, пока Хозяйка не вернулась. Бежать.              Дрожащие пальцы сомкнулись вокруг кольца, сжали с такой силой, что заострённые грани, имитирующие лепестки, распороли кожу. На пол закапала кровь и слёзы обиды, ярости и ужаса. Кордалейн затрясло, но она не расслабляла руку несмотря на боль, держалась до тех пор, пока объявшее ладонь пламя не утихло, пока кхаэрль-металл не поддался и не изменил форму, сделавшись обтекаемым, гладким сгустком, вибрирующим от вложенной в него силы, пока не вытек сквозь пальцы, образуя крошечное лезвие, зажатое меж указательным и средним.              Кордалейн ударила увенчанным оружием кулаком в верхнем углу двери и тонкое, удлинившиеся лезвие прошило её насквозь. Её предали, хотя она так старалась не доверять. Кордалейн надавила, навалилась всем весом, но это было уже не нужно, ведь кхаэрль-металл прорезал железо, как мягкую ткань. Её заставили выдать все тайны господств, а она даже не задумалась, к чему это может привести, не разглядела врага прямо перед носом. Кордалейн выдернула бывшее кольцо и вновь воткнула его, но уже с другой стороны. Ей не нужны словестные подтверждения обмана, всё ясно и так — лесть Хозяйки, сравнивающей её с собой, сомнения и страх Раила, который словно хотел сбежать, но не мог, отсутствие ответов на простые вопросы, говорили громче любого чистосердечного признания. Кордалейн разрезала преграду по горизонтали, откинулась назад и со всей силы саданула ногами по дверце, выбив её наружу с грохотом. Может её и не пытались убить, но сделали кое-что похуже.              Она замерла на несколько секунд, прислушиваясь к мёртвой тишине и размышляя, сколько времени осталось до возвращения Хозяйки. Немного. Стоило бы вернуться и набрать со стола еды с питьём, но это слишком опасно. Её могут застукать на побеге в любую секунду. Плевать. Как-нибудь справится, наловит полёвок, как Раил, украдёт воду в Адхо, когда до него доберётся и выживет.              Протиснувшись сквозь крошечный проём на четвереньках, Кордалейн рывком стащила с пояса платок, что носила на манер верхней юбки, и накинула на голову, неумела подвязав на шее, а потом отыскала на полочке чью-то маску и приложила к лицу. Если все проснутся, то маскировка под местных даст ей фору, пусть и небольшую. Торопливо встав на ноги, она побежала по коридору, столь же тёмному, как и зал, пока не наткнулась на лестницу, болезненно ударившись ребрами.              Память подводила, отказываясь подсказывать путь к свободе, но она зашагала по ступенькам, надеясь, что рано или поздно упрётся в потолок, за которым будет небо. Темнота расступалась, но ненамного. Зелёные фонари работали один через десяток, а те, что всё же светили, обрели желтоватый, сугубо электрический оттенок. Дыхание сбилось уже на пятом пролёте и маску пришлось снять, чтобы не задохнуться, но Кордалейн продолжала идти, опасливо поглядывая на чёрные провалы коридоров, ответвляющихся на каждом этаже.              Каждый новый шаг давался с всё большим трудом, но страх подгонял, хлестал по пяткам, вынуждая не сбавлять скорость и крепче сжимать лезвие. Она почти не чувствовала усталости, слишком занятая борьбой за жизнь и свободу, которой едва не лишилась навеки по собственной глупости. На пути не встречалось никого и ничего, словно весь город разом вымер или разошёлся по комнаткам, погрузившись в беспробудный сон. Это могло бы даже успокаивать, но отчего-то внушало всё больше тревоги, особенно когда Кордалейн вспоминала дурацкие россказни Хозяйки о чудовищах и собственные фантазии о безглазых тварях.              Неуловимо плавно воздух вокруг загустел, обрёл плотность засахарившегося сиропа и острый запах озона, но Кордалейн прошла ещё с пол пролёта, списывая всё на непривычку к тяжёлым физическим нагрузкам и нервы. Она была убеждена, что необычное давление — не более чем плод её воображение, что ей просто кажется, но когда на очередной площадке она не смогла даже ногу от пола оторвать, пришлось принять реальность. Это была не иллюзия и не игры разума. Пространство действительно изменилось, а до чуткого слуха вдруг донёсся шорох. На протяжении всего пути она не слышала ничего, кроме собственных шагов и дыхания.              Кордалейн медленно, пуще прежнего похолодев от ужаса, повернула голову в сторону тёмного коридора. Шорох повторился, а за ним последовал треск неисправной лампочки. На долю секунды тьма уступила место вспышке тёплого света, и тот очертил высокую фигуру, застывшую в узком проходе спиной к лестнице, в каком-то жалком десятке метров от неё, а потом всё вновь погрузилось во мрак. Она замерла. Кто-то был рядом. Кто-то, кого не коснулось сонное заклятие. Во всём городе бодрствовали лишь они двое. Макхи, неподвластная Зелёному Свету и… вот этот.              Что если Хозяйка не лгала о чудовищах? Дхаскар Майлакх ведь тоже иногда говорил правду…              Не дожидаясь, когда лампа вновь заработает, Кордалейн натянула маску обратно, в надежде, что это ей как-то поможет, и попятилась, прорываясь сквозь липкий воздух. Только бы успеть уйти, только бы не выдать себя, только бы не столкнуться с этим существом!              Чем дальше она отодвигалась от фигуры, тем легче давались шаги, но всякая радость по этому поводу разбилась, когда вместо ступеней за спиной оказалась стена. Лестница кончилась. Теперь либо вниз, обратно к Хозяйке, либо вперёд, в объятия этой твари. Слёзы вновь выступили на глазах, но не скатились по щекам, а впитались в маску.              Свет мигнул. Силуэт больше не стоял вдалеке, а замер у самого пролёта, стоя к ней боком и по всей видимости глядел на сбоящую лампочку. Темнота. Опять свет, и вот рука твари постукивает по стеклу, будто бы чтобы заставить работать без перебоев. Кордалейн затрясло, но самая последняя, рациональная часть её разума пробилась сквозь полотно животного страха и зашептала в ухо логичные вещи. Зачем чудовищу чинить освещение? Что за сюрреалистичный бред? Если оно слепо, то в этом нет никакого смысла, а если оно охотится с помощью зрения, то едва ли отсутствие одной лампы на что-то влияет!              — Эй? — звук сорвался с губ даже раньше, чем она успела убедить себя в отсутствии опасности. Стук, всё набирающий темп и силу, резко оборвался, словно кто-то, очень испуганный внезапным окликом, отдёрнул руку. — Кто здесь?              — А кто здесь кроме меня? — механическое искажение маски делало мужской голос безэмоциональным и мёртвым, но слабый оттенок удивления всё же читался. Послышался крепкий, сильный удар и треклятая лампа всё же вспыхнула и более не гасла, освещая подтянутого раба в обычном костюме всех местных. Кордалейн едва не рухнула на пол от облегчения, осознав, что ей встретился всего лишь обычный человек.              — Почему ты не спишь? — поддавшись гласу осторожности, выдавила она, пока не рискуя приближаться к незнакомцу, но всё же спрятав лезвие в карман.              — Я не знаю, — он развёл руками и повёл плечом. — А ты?              — Я тоже, — отозвалась полуправдой Кордалейн. Странная густота пространства слегка отступила. — Я не поняла, что случилось и пошла посмотреть.              — И я туда же, — в трескучем голосе зазвучало смущение и смех. Несмотря на то, что сквозь ткань и металл маски не виднелось ни миллиметра кожи, незнакомец не внушал страха, а наоборот казался вполне приятным. — Что делать то будем, племяшка?              Кордалейн на миг растерялась, обезоруженная тёплым обращением, но быстро пришла в себя, решив, что раб просто старше, чем она в начале подумала, а по ней даже без лица видна молодость. Сглотнув слюну, в которой ещё оставалось немного крови, она зашагала вперёд и лихорадочно соображала, как можно использовать эту неожиданную встречу в своих целях. Конечно, прямо к выходу он её не проведёт, за то она знала того, кто будто не отказался бы от побега.              — Как тебя зовут? — ради приличия поинтересовалась она, остановившись в метре от раба, возвышавшегося над ней на полторы головы.              — Не очень благозвучно, — весело хмыкнул он. — Никому в этой дыре не нравятся их имена, уж можешь мне поверить.              Слабо улыбнувшись, Кордалейн кивнула от невозможности не согласиться с этим утверждением. Действительно, кому приятно зваться по роду деятельности? Даже Раил вряд ли в восторге от своей дурацкой клички.              — Ты не подумай, что я лезу куда не надо… — истолковав её молчанием по-своему, протянул раб и указал на многострадальную лампу пальцем. — Что могу, то чиню, да и мне, по правде говоря, кроме имени, очень не нравится темень… Всю жизнь в ней сижу и прячусь, как крыса помойная, а так хоть с часок на нормальный свет погляжу.              — Я тоже соскучилась по свету, — Кордалейн имела ввиду солнце, но опустила эту опасную деталь. Мозг судорожно перебирал слова и фразы, дабы выразить просьбу как можно изящнее и действеннее, пока с языка не сорвался самый простой вариант. — Я должна найти Раила! Ты случайно не знаешь, где его покои?              — Случайно знаю, — она почти увидела усмешку сквозь маску, а он скрестил руки на груди и склонил голову набок. — А тебе оно зачем?              — Я… — Кордалейн замялась, выдумывая правдоподобное враньё, но, как и раньше в итоге прибегла к частице истины. — Я хочу ему помочь в очень важном деле.              Раб издал звук, похожий на короткий смех. Она не двигалась, ожидая ответа. Это ведь не ложь, не так ли? Разве Раил откажется убежать из этого ужасного места? Он ведь знал, как хорошо в господствах, и просто не мог обменять свободу на прозябание во владениях своей мерзкой Хозяйки!              — А он просил тебя помогать? — негромко уточнил незнакомец, наверняка прожигая её пытливым взглядом. Кордалейн неуверенно замерла, соображая, можно ли считать все его странные слова и действия за безмолвную мольбу о спасении, и всё же сумела кивнуть. Раб расправил плечи и задумчиво продолжил говорить. — Меня твой Раил тоже нередко просит о помощи…              — И ты помогаешь? — заинтригованно сказала она.              — Не-а, — беспечно отозвался он, будто бы вовсе не терзаясь муками совести. — Пока не доводилось, но раз уж выдалась такая возможность, хоть через тебя отвечу на молитвы. Этот Раил — классный пацан, получше предыдущих. Мне нравится.              — Мне тоже, — только из вежливости и уж точно никак иначе, согласилась Кордалейн. Она одновременно и радовалась, что случайно повстречала друга Раила, и беспокоилась, что из-за этого могли образоваться проблемы. — Так что? Пойдём?              — А чего бы и не пойти! — воскликнул раб, хлопнув в ладоши и невозмутимо зашагал к лестнице, чем вызвал в ней смесь отторжения, страха и горькой иронии. Ну конечно. Комнаты Раила внизу, чтобы не приходилось подолгу таскаться к Хозяйке! И как она сама не догадалась?              Идти вниз было куда легче, чем подниматься, но только с точки зрения усталости. В голове же наоборот бил набат, инстинкт самосохранения молил о том, чтобы наплевать на все планы и кинуться вверх, лишь бы подальше от тела Хозяйки и от золотой клетки, которую она едва смогла покинуть. Кордалейн мелко потрясывало, рука в кармане всё крепче сжимала оружие, все органы чувств обострились до придела и начали подвирать, но она всё шла, ни на шаг не отставая от замолчавшего раба. В какой-то миг ей показалось, что незнакомец собирается её обмануть и силой вернуть в треклятый зал, но страх рассеялся, как только они свернули в коридор.              — Вот и приехали, — заявил он, остановившись у одной из одинаковых дверей. Кордалейн шумно выдохнула, привалившись к стене и силясь успокоить дрожь во всём теле, пока раб смотрел в её сторону, видимо ожидая благодарности. — Передавай привет Раилу от главного чудовища забвения.              — Чего? — она замерла, не веря тому, что услышала. Расплывающийся взгляд сфокусировался на маске и только сейчас Кордалейн заметила, как сильно та отличалась от всех остальных, только сейчас поняла, отчего все слова незнакомца и он сам, казались ей полными насмешки и веселья. Железные губы улыбались. Широко. Безумно. Хищно. Хотелось испугаться, хотелось убежать от него прочь, но против всякой логики и её желаний, она чувствовала лишь неподъемную тяжесть и не могла даже пошевелиться.              — Да так, старая шутка, — отмахнулся он. Кордалейн медленно расслабилась, с трудом выравнивая сбившийся ритм сердца. — Мне пора, племяшка. Мишель меня ждёт, а опаздывать на свидания на добрый час нехорошо, особенно когда сам их назначаешь.              Мишель. Почти как Вестаэль или Каэль, почти как все местные имена. Должно быть жена или возлюбленная?              — А как… — она сглотнула, но высохшему горлу это никак не помогло. — А как мне открыть дверь?              — Ну что за вопросы-то начались? — на миг ей показалось, что улыбка маски сделалась шире, а блеск железа тусклым и матовым, словно у кхаэрль-металла. — Раил ведь тебя ждёт, разве нет? Он что, не дал тебе ключей?              — Да, — хрипло солгала Кордалейн. — Точно. Я забыла.              — Бывает! — он усмехнулся и пожал плечами. — Миша у меня тоже вечно всё забывает, да и я не лучше… Память дырявая, считай, что сито.              — Да, — повторила она. Голова гудела, а плотность воздуха вновь стала странной и неприятной, будто она была не в тоннеле под толщей земли, а на дне Великого Моря.              — Да, — согласился незнакомец, развернулся на каблуках и зашагал в сторону лестницы, махнув рукой на прощание. — Бывай, племяшка, удачного путешествия! Ещё свидимся, как помрёшь!              Кордалейн зажмурилась и сползла по стене на корточки. Лицо беспричинно горело, и сбить жар удалось лишь после того, как она сорвала маску и долго растирала щёки, покачиваясь из стороны в сторону и судорожно хватая ртом воздух. Удаляющиеся шаги утихли, но не постепенно, а разом, и в ту же секунду неподъёмная тяжесть и давление схлынули, будто бы их и не было никогда.       Она выпрямилась, поражаясь лёгкости, от которой успела отвыкнуть, и ещё сильнее удивившись внезапной ясности ума. Кордалейн каким-то образом даже не заметила, как много деталей и мыслей от неё ускользало всю дорогу до покоев Раила, но теперь вся информация, отпечатавшаяся в памяти, обретала всё новые и новые подробности.              Только сейчас Кордалейн поняла, что лампочка вовсе не могла мигать, а потом внезапно загореться ярким светом, совсем не похожим на остальные, от какого-то стука. Только сейчас до неё дошло, что мощное освещение не исчезало на протяжении всего пути, а следовало за нею, исходя от… него. Только сейчас она осознавала, что соприкасаясь со стеклом, пальцы незнакомца издавали звон, словно были выкованы из металла. Только сейчас, воспроизводя в голове весь разговор, Кордалейн с ужасом выяснила, что он вёлся на чистом высоком языке, родном для неё и от того незамеченном.              Что. Это. Было.              Кордалейн замутило. Она ничего не понимала, ровным счётом ничего! Кем был этот человек? Человеком ли? Что за нездоровый бред с ней только что случился? Это что, грёбаный плод её воспалённого воображения? Она вообще может быть уверена в реальности происходящего, или всё вокруг лишь сон, а её тело мирно покоится на мягкой постели в зале Хозяйки? Ещё лучше! Она дома, она в Найитгхоре и всё, что случилось со дня объявления о приезде Верховного — просто ночной кошмар! Слишком много странного и необъяснимого она видела, слишком сложно давалась вера в то, что подземный город в Разломе, магия Зелёного Света, странный человек, говорящий на языке макхи — это правда. Этого не может быть… Этого просто не может быть!              Она жалобно всхлипнула, упала на колени и открыла глаза. Та же тьма пустого коридора, та же холодная дверь покоев Раила, та же острота кхаэрль-металла в кармане. Проснуться не получится. Такова её действительность, и в ней есть побег от всемогущей богини и страшная опасность для всех господств, а если Кордалейн продолжит реветь на полу и жалеть себя, то её поймают и всё кончится отвратительно, а помощь от таинственного незнакомца окажется бессмысленна.              Она шмыгнула носом, вытащила руку с лезвием и подползла к замочной скважине, намереваясь отколупать задвижку любой ценой. Ей нужен Раил, не как друг или ещё что, а как помощник и средство достижения цели. В одиночку Кордалейн даже выход из города не найдёт, не говоря уже о том, чтобы вновь пересекать Разлом! Вот окажется с той стороны от Вечной Ночи, тогда и выкинет этого противного гада в пустошь, а ныне она вынуждена его потерпеть.              Лезвие прошило железо насквозь. Дверь поддалась и отъехала в сторону.              Кордалейн встала на ноги, дрожащие и непослушные, опёрлась на косяк и отдышалась. Никто не говорил ей прежде, что направление кхаэрль-металла отнимает столько сил! Впрочем, о том, что ей придётся противостоять жутким тварям и обитателям Разлома ей тоже не рассказывали, но жизнь всё равно подбросила ей это препятствие.              Освещая неожиданно крошечную, непримечательную комнатку собственной рукой, с коей сняла перчатку, Кордалейн подобралась к вертикальной лесенке и влезла на самый верх, вглядываясь в тёмную, недвижимую фигуру на жёсткой постели.              — Раил, — шёпотом окликнула она, для верности толкнув его по коленям, но ответа или любой другой реакции не дождалась. — Раил! Просыпайся, скотина!              Он не двинулся, и Кордалейн была вынуждена забраться на узенькую кровать с ногами, крайне смущаясь того, что пришлось в прямом смысле на нём сидеть. Отбросив в сторону тонкое одеяло, она встряхнула Раила за плечи, несколько раз повторила его имя, но гадёныш продолжал спать мёртвым сном. Зубы заскрипели от раздражения, в голову полезли жуткие мысли о том, что она так и не сумеет его добудиться, дыхание вновь сбилось, а глаза и вовсе начали слезиться.              — Раил, вставай пожалуйста, — жалобно пробормотала Кордалейн, но быстро разозлилась на свою неуместную мягкость и со всей дури отвесила ему хлёсткую пощёчину. — Вставай, пока я тебя не убила!              Стоило её сверкающей в темноте ладони соприкоснуться с его кожей, как что-то случилось, что-то странное и неуловимое, будто её пальцы разорвали липкую, тягучую мембрану, а Свет воспламенил и выжег дыру в незримой паутине. Не успел звон удара отгреметь окончательно, как глаза Раила распахнулись и отчего-то показались не столько зелёными, сколь серыми. Рывком сев, он ударился макушкой о низкий потолок, но будто того и не заметил, судорожно ловя ртом воздух и буравя отпрянувшую Кордалейн ошеломлённым взглядом.              — Как ты это сделала, — севшим, потерявшим вопросительную интонацию голосом, выдавил он. — Что ты сделала?!              — Разбудила? — испуганная его реакцией, пискнула она. Раил смотрел на неё расфокусированными, отсутствующими зрачками, словно не осознавая происходящее в полной мере. Кордалейн собрала остатки спокойствия, слепила из них ком уверенности, выпрямилась так, как позволяло ограниченно пространство и встряхнула его вновь, силясь привести в чувства. — Я ухожу. Сейчас. Навсегда.              — Почему? — одними губами прошелестел Раил, простым вопросом всколыхнув в ней едва угасшую ярость.              — А сам-то как думаешь!? — злобно процедила она, сжав простыню в кулаках. Медленно, но верно на его лице проступало понимание, обретая болезненные, чуть виноватые и полные ужаса формы. — По-твоему я настолько тупая, что просидела бы тут ещё лет пять, прежде чем допереть до сути?              — До сути? — глупо повторил Раил, продолжая пялиться на неё, как на призрака.              — Твоя Хозяйка хочет захватить господства! — рявкнула Кордалейн, уже не стараясь снизить голос, и ударила его в грудь. — Или это не так? Отвечай!              — Она собирается даровать грешникам истинный смысл бытия… — жалобно, совсем неуверенно пробормотал Раил, вжимая голову в плечи. — Чтобы они жили хорошо, подобно её детям, только и всего.              — А вы тут сильно хорошо живёте?! — она нахмурилась так, что разболелся лоб. Впервые за многие дни ей довелось поговорить с кем-то начистоту, но вместо конструктивных вопросов из горла лилась свежая желчь. — Тебе прям нравится? Даже если так, очень сомневаюсь, что в господствах с тобой согласятся!              Раил не ответил, лишь обхватил бритую голову руками, зажмурился и задрожал, будто она на него не кричала, а брызгала раскалённым маслом.              — Как ты мог тащить меня к ней, зная, что она задумала?! — Кордалейн не собиралась щадить его нежные чувства, а о времени на побег, коего становилось всё меньше, вовсе позабыла. Она чувствовала себя раздавленной, глупой и оскорблённой, осознавая, что её предала не Хозяйка, а Раил. — Мы ведь почти подружились!              — Раил думал, ты будешь рада краху господств… — еле слышно прошелестел он, не открывая глаз и сжимаясь всё сильнее, словно в ожидании удара. — Раил видел и слышал от тебя же, что все там плохо с тобой обращались, он думал, что ты не разозлишься…              — Хреново ты думал! — яростно выплюнула Кордалейн, задыхаясь от гнева и боли, ощущавшейся почти физически. — Поганые господства или нет, но они уж точно получше вашей дрянной секты и не заслуживают стать её частью!              Он взмахнул руками, силясь изъясниться на родном жестовом языке, но она не вытерпела и шлёпнула его по кистям. Кордалейн больше не хотела видеть ничего, что хотя бы косвенно связывалось с Хозяйкой, не хотела даже думать о её рабах и их заскоках, пока не окажется в безопасности… Безопасность!              — Из-за тебя мой дом, моя семья и всё, что я знаю, будет разрушено, — она подалась вперёд, вцепилась в его торчащие уши, силой заставила поднять голову и поглядеть себе в глаза. Она вела себя мерзко, почти как Дхаскар Майлакх, но масштабы будущей трагедии и собственная обида не позволяли совести даже пикнуть. — Только из-за тебя! Ты это вообще осознаёшь?              — Раил не хотел, — слабо прошептал он, не пытаясь увернуться от уничтожающего взгляда серо-синих глаз.              — И мне, и всем в господствах плевать, что ты там хотел! — Кордалейн приблизилась ещё сильнее, пока их лица не разделили считанные сантиметры. Дотянувшись до лезвия в кармане, она вытащила его и прижала кхаэрль-металл к его горлу. — Ты либо всё исправишь, либо я тебя убью!              Раил молчал, тонкие губы его дрожали, но не от страха. Он её не боялся.              — Впрочем, зачем мне марать руки, — осознанно копируя мурчащую, звенящую сталью и угрозой интонацию Аксартдхатт, она отстранилась и убрала оружие. — Тебя всё равно кто-то прикончит! Либо твоя любимая Хозяйка, когда узнает, что я сбежала, либо мой отец, когда придёт воздавать вам всем по заслугам!              Он моргнул, с заметным трудом переваривая услышанное.              — Подумай об этом, но на сей раз нормально, — Кордалейн нарочито шумно фыркнула и развернулась, спустив ноги на лесенку. Блеф был совершенно безумным, но она слишком устала, чтобы добиваться желаемого сложными и долгими путями. — Прощай, Раил из Последнего Пристанища, надеюсь ты рад, что разрушил мою жизнь и миллионы других!              Соскользнув на пол она сделала вид, что остановилась, дабы поправить развязавшийся шнурок, старательно растягивая время, но даже после этого не услышала ни слова вдогонку. Неторопливо она дошла до дверей и уже была готова остановиться и покаяться в своей игре, как Раил всё-таки подал голос.              — Ты не уйдёшь отсюда без Раила, — тихо произнёс он, а внутри неё всё похолодело. Её раскусили, как наивное дитя. — Так?              — Я не… — Кордалейн замолчала, осознав, что проиграла в своей же игре, что облажалась, а он всё понял. — Да. Я не найду отсюда выход. Ты должен сбежать со мной и помочь мне всё исправить.              — А если Раил откажется? — если раньше он покидал кровать под потолком в один прыжок, то сейчас с трудом преодолевал лестницу, словно ноги и руки его больше не слушались.              — Тогда я останусь здесь, вероятно буду убита твоей Хозяйкой, а господства охватит война на два фронта, — проговаривать это вслух оказалось в сотню раз страшнее, чем просто думать. Кордалейн опустила обе руки, а за ними и голову. — Вот так.              Раил остановился посреди комнатушки, замешкался, нервно расправляя ткань рубахи и бегая взглядом по всему подряд, но только не по ней. Кончики пальцев у него всё ещё дрожали, кривоватые зубы кусали губы и внутреннюю поверхность щёк, а лицо исказилось до неузнаваемости.              — Раил… Я боюсь, — выдавил он и споткнулся на ровном месте, словно эта правда ударила его под дых в прямом смысле. — Я не смогу убежать. Мне некуда бежать.              — Вот как? — Кордалейн вскинула брови, не веря, что кто-то действительно может выбрать гниение в этой дыре вместо свободы. — То есть лучше остаться здесь и быть мальчиком на побегушках у старой ведьмы, чем оказаться в господствах, где мой отец и многие другие макхи вознаградят тебя за предупреждение и мою сохранность? Разве это не стоит всех грёбаных рисков?              — Твой отец сделает Раила господином? — он шагнул вперёд, шагнул к ней, распахнув глаза шире, чем когда-либо.              — Эвансфорты же ими стали, — она повела плечом, стараясь не думать о том, что погорячилась с обещаниями. Впрочем, если Раил останется рабом, то жить в господствах всяко приятнее, чем здесь, так что она в любом случае делала доброе дело. — А ты уж точно получше них.              Он выпрямился, недоверчиво вглядывалась в её лицо, в жажде прочитать истинные ответы на все заданные и не озвученные вопросы. Кордалейн слышала, как ломается не только её терпение, но и весь Раил, как по нему расходятся знакомые ей трещины, как изгибаются кости и непоколебимые убеждения. Он должен был согласиться. Она не справится сама, облажается вновь, не сумеет даже добраться до Найитгхора без посторонней помощи. Раил ей нужен больше, чем Свет. Кордалейн не сможет одна, даже не в силу своей глупости, а чисто физически. Никто бы не смог, даже Дхаскар Майлакх.              — Ты не боишься, что Раил вновь тебя обманет? — он посмотрел ей прямо в зрачки, так пристально, что стало жутко. — Вдруг он опять подумает что-то неверно.              — Тогда я тебя убью, — Кордалейн говорила искренне. Может ей и не удалось бы воткнуть острие лезвия в горло полу-друга, но бросить его в Разломе или скормить пустынной твари духу у неё хватит. Раил кивнул, совершенно спокойно, будто угроза была нормальной и логичной в их ситуации, после чего снял с крючка верхнюю одежду и надел жилет через голову. Она позабыла обо всех опасностях и шумно выдохнула в облегчении и радости. Он согласен. Они убегут так далеко, как только удастся. — А ещё убью, если ты не поторопишься.              Раил кивнул, затянул шнурки на сапогах и на долю секунды заколебался, прежде чем взять маску и повесить ту на пояс. Он смотрел на неё так, словно в этом куске металла была заключена какая-то истина или наоборот тайна. Следом за маской отправились и крючковатые клинки, а потом и фляга. Кордалейн не выдержала и потянула его к выходу за плечо, но очень скоро отдала инициативу в его руки. Они зашагали по мраку, но не к лестнице, а туда, где располагалась купальня и не меньше десяти минут ушло на то, чтобы добраться до цели и отлить из крана воды.              — Раил должен сказать кое-что очень важное, — не глядя на неё, выдавил он, едва заглушая голосом журчание жидкости. Кордалейн издала согласный звук, встревоженно посматривая за спину, в пугающую тьму коридора. Ей вовсе не хотелось слушать ничего, что не относилось к делу, но спорить с проводником, пока они не окажутся за пределами города хотелось ещё меньше. — Он не знает где заканчивается власть Хозяйки над ним.              — Власть? — переспросила Кордалейн, нахмурившись и вновь потянув его за рубаху, когда фляга наполнилась, вынудив закрывать ту на ходу.              — В Её силах заставить Раила делать вещи, — он говорил механически, словно каждый слог давался с трудом. Не дожидаясь, когда она вновь задаст уточняющий вопрос, Раил продолжил, ещё медленнее и скованнее, будто делился чем-то постыдным. — Она может изменить его… мои мысли, заставить двигаться не так, как он… как я хочу.              Кордалейн не ответила, не то чтобы удивлённая, но сильно омрачённая новым знанием. Разумеется, раз Хозяйка могла погрузить весь город в сон, то и манипулировать сознанием ей трудности не составляло! Вот почему Раил вёл себя так странно в её присутствии, вот почему рабыни-Вестаэль не говорили и будто бы умерли внутри… Сколько людей мучила эта больная сука? Сколько своих рабов она лишала воли напрочь, скольких из них вынуждала делать ужасные вещи?!              — Раил полагает, что в Найит… Найихоре её власть ещё полноценна, — на сей раз он перенаправил её за рубаху, подтолкнув в сторону совсем непримечательного ответвления коридора, столь узкого что приходилось идти по одному. — Нужно уйти дальше, чтобы он смог освободиться.              — Мы не успеем, — напомнила Кордалейн, держась за его жилет, дабы не отстать. — Едва она задержится в своих странствиях на половину лунного цикла!              — Да, — сказал Раил, резко свернув налево, где пряталась вертикальная лестница с запылёнными от редкого использования перекладинами. Он остановился и обернулся к ней, а на лице, озарённом её Светом, отражалась боль и бессильная злоба.              — Что ты предлагаешь? — тихо, опасаясь спугнуть его искренность, прошептала Кордалейн. Раил медленно засунул руку в карман и так и замер, двигая лишь губами.              — Когда мы покинем Пристанище, ты должна будешь меня заглушить, любыми способами, какие придумаешь, — в тон ей прошелестел он. Мозг подбросил кучу вариантов, в которых она связывает Раила шнурками его сапог или бьёт по голове каждый раз, как он просыпается. Кордалейн кивнула. С этим она справится. — Потому что иначе… Если ты ошибёшься, Раил тебя убьёт.              Она вздрогнула. Было в этих словах что-то реалистично страшное, будто Раил уже занёс над ней клинок или налил Яд в её питьё.              — А если мне понадобится твоя помощь? — Кордалейн хотела продумать всё в подробностях, вспоминая о прошлых своих провалах на почве импровизации. — Я не смогу тебя тащить или направлять колесницу круглые сутки.              — Придётся, — непреклонно отрезал Раил, но заметив панику в её глазах, нахмурился и продолжил. — Ты сегодня сделала странную штуку. Ты заглушила не меня, но Её во мне. Как?              — Я не знаю, — она искренне желала найти ответ, но не могла придумать ничего внятного. Хотя… — Может потому что Хозяйка далеко и её Свет не так сильно на тебя влияет, я могу перебить его своим?              — Ударив Раила по лицу, — закончил за неё он, и на тонких губах засияла знакомая едкая ухмылка.              — Коснувшись, — поправила Кордалейн, смущённо опустив глаза.              — В таком случае, если Раил будет нужен, то трогай его как захочется, — в его зрачках блеснули смешливые искорки, но погасли всего секунду спустя. Раил вытащил руку из кармана и протянул к ней открытую ладонь, подставив маленький предмет лучам её Света. — Это оружие, да?              Колени подогнулись, и она едва не рухнула на пол, когда глаза наконец различили крошечную склянку. Яд. Кордалейн его не потеряла! Раил нагло спёр её имущество и даже о том не намекнул за многие дни, но отчего-то она вовсе на него за это не злилась.              — Это отрава, но на тебя не подействует, — справившись с эмоциями, она выхватила склянку и торопливо спрятала, но не в карман, а под нагрудник, как иногда делала госпожа Аксартдхатт. Не хватало ещё уронить при бегстве! — А вот на Хозяйку…              — Убив Её плоть, ты ничего не добьёшься, — поморщившись, заявил Раил явно разочарованный этим не меньше неё. — И времени на это нет. Я чувствую, что Она злится и…              — А так? — Кордалейн решительно взяла его за руку, повиновавшись дурному порыву, но ни капли о нём не сожалея. Зелёные глаза посветлели и вновь выпучились, а рот открылся. Отвечать ему было уже не нужно.              — Не делай так, пока Раил не покинет Пристанища, — сглотнув и отстранившись, прохрипел он. — Я должен чувствовать, где Она, пока мы бежим.              Кордалейн кивнула. Раил торопливо развернулся и рванул по лестнице вверх, не глядя на неё и едва слышно бормоча что-то под нос. На долю мгновения ей показалось, что на широких скулах вспыхнул рыжий румянец.              Бежали. Они бежали к свободе.