Глава XVIII — Джесс.

      — Кхаэрльмарель! — Адек поскользнулся на песке, но всё же удержал равновесие и оправил лёгкую броню. — Ты в порядке?              Джесс медленно опустил глаза и осмотрел себя с ног до головы, тщательно выискивая то, что могло вызвать этот вопрос. Сапоги были зашнурованы как полагается, кольчуга нигде не загнулась и не сползла, короткий меч на поясе блестел недавно заточенными гранями, а рубаха не торчала из-под кожаного жилета. Ах да. Волосы. Но это же не нарушение устава, так? Менкграитам дозволено носить любую причёску, да и от пары отросших сантиметров вреда никакого.              — Да, — он кивнул, отрешённо всматриваясь в дрожащую на жаре пустошь. — Всё хорошо.              Йеленнель нахмурился, но воздержался от дальнейшего разговора и запрыгнул на свою хортшу, а Джесс последовал его примеру. Отряд, возглавляемый господином Кханрейлиром, двинулся по низине энергичной рысью, плавно переходящей в галоп, скрываясь за песчаной грядой. Колючий, переносящий пыль ветер бил в лицо, вынудив спрятаться за респиратором и очками из темнённого стекла, многочисленные крепления звякали на каждом шаге могучего зверя, солнце нещадно палило в спину, но Джесса всё это едва тревожило. Он сосредоточенно повторял в голове приказ госпожи до тех пор, пока её слова не сделались мантрой.              «Вы нападёте на их поганую нору и вырежете там всех, до последнего конюха. Вы сотрёте остатки их жалкого войска в порошок и не вернётесь, пока эта грёбаная деревня вновь не станет призрачной! Это всем ясно?»              Джессу было ясно. Он сжимал рукоять клинка, мысленно примериваясь к грядущим ударам, ничуть не беспокоясь о тряске и жаре, хотя прежде ему ни разу не доводилось сражаться днём. Едва ли это сложнее, чем биться ночью. Едва ли это сложнее, чем убивать женщин Эвансфорт. В черепной коробке звенела пустота, тягучая и плотная, как смола, расступающаяся лишь перед мыслями о долге и наиболее смертоносном направлении металла. Он не забыл обо всём остальном, но сознательно топил в бурлящей липкой жиже, обтекающей и обжигающей мозг.              Он вырежет там всех, до кого доберётся, сделает деревеньку вновь заброшенной, а потом… Всякое может произойти. Быть может Джесс Кхаэрльмарель по неопытности подойдёт к недобитому вражескому солдату, совершенно случайно споткнётся на раскалённом песке и упадёт грудью на клинок. Возможно даже на свой собственный. На войне бывают несчастные случаи, да? К примеру, один из стражников вчера пинал стены, а на голову ему свалился тяжеленый кусок каменной скульптуры. Ему было всего двадцать лет от роду, а Джесс и того младше, и соответственно глупее.              Джесса не тревожила перемешивающая внутренности тряска — на блевотине можно отлично поскользнуться, не тревожило солнце — говорят, от одного только теплового удара реально помереть, а даже если и нет, то координация точно пострадает. Его уже ничего особенно не волновало. Сегодня всё закончится. Не через полгода, не тогда, когда Кхаэрльмары захватят Магкхаст и вырежут всех Майлакхов, а именно сегодня. Он сделает всё необходимое, выполнит свой долг, а потом снова станет собой.              Чудовище, убивающее беззащитных, пугающее детей, растаскивающее трупы на поганые сувениры и молча наблюдающее за бесчинствами, сегодня сдохнет, а Джесс Кхаэрльмарель — хороший друг, достойный раб и просто весёлый парнишка вернётся, чтобы отпечататься именем у подножия каменной статуи госпожи Аксартдхатт. Скоро всё закончится. Пытки, боль, смерти, голод с жаждой, кровь на руках. Всё. Илла запомнит его таким, каким он был до всего этого, проживёт счастливую жизнь и расскажет своему младшему сыну или дочке о герое, а не о жестоком ублюдке.              Всё будет хорошо.              Не менее трёх часов спустя господин Кханрейлир остановил отряд на склоне очередного холма и замер, вслушиваясь в пустошь. Ветер усилился, трепал одежду, даже шевелил свободные края кольчуги, едва не выбивая из седла. Песок взмывал в воздух, забивался в самые крошечные щели одежды и снаряжения, тревожа кожу и вызывая навязчивый дискомфорт. Лишь через минуту Джесс уловил шорохи и голоса, разливавшиеся с той стороны гребня, и покрепче впился в оружие.              Небольшое войско разделилось, огибая холм с двух сторон, изливаясь на врага неумолимой лавиной, грозящей отрезать путь к хлипкому укрытию. Джесс ударил по бокам хортши каблуками и приготовился к последней своей битве, но сквозь вой ветра и топот сотен копыт, донёсся крик.              — Это засада!              Всё вокруг замедлилось до предела, словно он вновь оказался в зале дворца Найитгхора, словно вновь смотрел на летящую сквозь толпу стрелу. Джесс обернулся, с трудом различая в песчаном вихре сияющую сиреневым Светом фигурку госпожи Аксартдхатт, скачущей на всё той же бешеной твари, вдвое больше сородичей.              Бесцветные глаза Кханрейлира расширились, но вместо ответа он лишь кинулся следом за рабами, а Джесс с остальными солдатами хвоста едва поспели за ним. Стоило ему оказаться в кое-как разбитом лагере, как стало кристально ясно — к нападению готовились. Ни о каком эффекте неожиданности и речи больше не шло. Майлакхи, вооружённые копьями и облачённые в полное боевое обмундирование, выбивали врагов из сёдел, метили в глазницы хортш, желая лишить Кхаэрльмаров последнего преимущества. Джесс давил панику, глотал страх и замешательство, силясь на скаку попасть мечом по красно-жёлтым силуэтам, а ветер всё набирал мощь, перенаправляя каждый удар на несколько сантиметров в сторону.              В суматохе он жался к господину, не то чтобы защитить, не то из инстинкта самосохранения, не то вовсе по случайности, а быть может от того, что сверкающий кхаэрль-ден, обратившийся хлыстом, так удачно разрезал всё подряд и мог в любую секунду снести ему пол черепа. Плохая видимость не позволяла Кханрейлиру наносить точные удары. Джесс отбивался от вражеских солдат, даже не считая число тех, кому вышиб глаз или перерубил лицо.              На периферии зрения что-то мелькнуло и Джесс автоматически повернул голову, вглядываясь в смешавшиеся войска, а когда понял, что именно случилось, то рывком развернул хортшу вправо, даже не задумываясь о своей или господской безопасности. Адек Йеленнель вылетел из седла и едва успевал уклоняться от вражеских клинков.              Джесс должен был отблагодарить его за спасение жизни, за то, что тот терпел его выходки и дурость столько времени, за то, что считал другом и искренне желал ему лучшего. Только сделав что-то соразмерное он мог умереть со спокойной душой. Адек в сотню раз лучше него, и он должен выжить.              Натянув поводья, он поставил зверя на дыбы, отгоняя кучку солдат, обступивших ползущего по песку Йеленнеля, наугад замахал мечом и почти попал по одному из врагов, когда безумный порыв ветра ударил его прямо в левый бок, но вместо того, чтобы свалиться наземь, Джесс лишь ударился головой, зацепившись одной из ног за стремя. Испуганный зверь рванулся вперёд, мир закрутился, шлем слетел с головы, висок царапало о песок и камни, и он готов был распрощаться с жизнью уже сейчас, но чьи-то руки вцепились в его ворот и чудом оторвали от хортши. Джесс прокатился по земле ещё с метр, прежде чем сообразил, что оказался вновь обязан Адеку. Парнишку била крупная дрожь, предплечье заливалось кровью из глубокого пореза, карие глаза лезли из орбит, но вместо того, чтобы поддаться панике, он лишь ухватил Джесса покрепче и потащил из гущи сражения, на ходу помогая встать.              — Что случилось?! — перекрикивая лязг металла, вопли и гул урагана, Йеленнель безустанно вертел головой, выискивая угрозу.              — Это ловушка, — выдавил Джесс и едва успел парировать рубленный удар, обрушившийся на него справа. Пихнув противника в брюхо ногой, он стремительно уколол того в горло и выдернул окроплённый свежей кровью меч. — Они знали, что мы придём!              — Откуда? — Адек пригнулся, подобрал с земли обронённый кем-то топорик и обхватил рукоять обеими руками, прежде чем всадить в плечо очередному врагу, но отодрать застрявшее в доспехах оружие уже не сумел.              Джессу казалось, что они уходят в сторону от эпицентра битвы, но из облака пыли вдруг вынырнул господин Кханрейлир, уже лишившийся хортши, но всё ещё отмахивающийся от нападавших обоюдоострым хлыстом. Что-то в этом сражении было неправильно и дело даже не в готовности Майлакхов отразить набег и их неожиданно большой численности. С двумя макхи, одной из которых являлась сама Аксартдхатт, всё должно было разрешиться за считанные минуты, но вместо этого суматоха всё никак не кончалась, а положение всё ухудшалось. Трупов в чёрном под ногами становилось только больше с каждым шагом.              Вовремя заметив прицеливающегося арбалетчика, Джесс толкнул Адека в сторону, а сам замешкался, но Йеленнель всё равно утянул его за собой, а сорвавшийся с губ менкграита поток брани явно списал на испуг. Раздражённый всё возрастающим долгом перед боевым товарищем Джесс собирался попросить его больше не делать глупостей и не рисковать ради него жизнью, как вдруг рухнул на колени, подкошенный резкой, но кратковременной болью во всём теле, одновременно знакомой, но необычной. Голова загудела, лёгкие сморщились и не вмещали ни единого глотка воздуха, дневной жар проник под кожу и забился в венах лихорадкой, завтрак подкатил к горлу и Кхаэрльмарель был вынужден стащить респиратор, дабы блевать на землю, а не в него. Всё вокруг потемнело, а от костей расходилась чудовищная слабость, обращающая доспехи в неподъёмный груз. Джесс лишь спустя несколько секунд понял, что тяжесть была смутно знакома. Именно так ощущалась кольчуга до обращения в менкграита.              Адек тряс его за плечи, умоляя подниматься и бежать, но Джесс едва мог держать спину прямо и был слишком занят попытками вернуть утраченное зрение. Каждый синяк, каждая ссадины горели огнём, о котором он успел забыть за минувшие луны, движения сделались неуклюжими, громоздкими и напрочь лишёнными привычной точности, дышать газами пустоши стало столь же трудно, как и в детстве, а паника давила на грудь сильнее всякой брони.              Он едва сумел сфокусировать глаза на Йеленнеле, а потом обернулся, не по собственной воле, а благодаря странному, сверхъестественному зову. Его госпожа, даровавшая ему всю силу, выносливость и остроту чувств, была совсем рядом. Джесс встал, пошатываясь и не обращая внимания на крики Адека, и зашагал через тучи пыли, сквозь битву и удары ветра, а параллельно с ним шли и другие менкграиты Аксартдхатт. Он увидел её. Они все увидели.              — Ты действительно считала меня настолько тупым, чтобы меня можно было так просто надуть?              Растрёпанный, измазанный в грязи и крови Канерайд Карраттак — Джесс никогда не видел его прежде, но алый блеск глаз не давал ошибиться, — сжимал горло госпожи одной рукой, с заметным трудом удерживая её в стоячем положении. Аксартдхатт Кхаэрльмар, великая и непобедимая воительница, отчаянно сопротивлялась, но не могла ни сбросить хватку, ни вывернуться. Цепляясь за предплечье Карраттака в попытке отцепить его пальцы, она больше походила на обычную женщину-рабыню, ставшую жертвой жестокого мужчины, чем на госпожу. Фиолетовые глаза лучились ужасом, но Джесса более всего напугало не это, а…              На своём коротком веку он видел множество способов применения Света, видел, как с его помощью направляли кхаэрль-металл в клинках и кхандхардах, как питали им избранных рабов, вроде него, как направляли в чистом виде, подобно тому, как это делал Карлайд. Джессу казалось, что это всё, что иначе быть просто уже не может, но он ошибался. У возможностей Света не существовало границ.              Тонкая, втрое меньше Джесса, фигурка Карраттака была объята жутким, дрожащим и рваным сиянием, кроваво-красным, как и его глаза. Алый Свет извивался, перекручивался в щупальца, подобно тому, как скручиваются верёвки из подранной ткани, тянулся к госпоже вслед за рукой своего хозяина, впиваясь в белоснежную кожу. Сиреневый Свет Аксартдхатт из последних сил разливался паническими, кратковременными вспышками, будто бы бьющийся в истерике загнанный и раненый зверь, но каждый новый всплеск стягивало к ужасающему алому мареву, впитывало в него за считанные секунды. Карраттак походя пожирал тот самый Свет, от которого зависел Джесс и остальные менкграиты, а на его нелогично красивом лице кривилась хищная улыбка.              — Кто из нас идиот, если тебя удалось надурить парой паршивых лампочек, да кучкой ряженых свиней? — Канерайд рванул госпожу на себя, а Джесс замер в беспомощности, слабости и панике. — Но забава с Дхайшером вышла что надо, тут уж не могу не восхититься! А как башка у старого дурня оторвалась, а!              Карраттак подался ещё ближе к Аксартдхатт, обхватил свободной ладонью её подбородок и впился в губы жадным, жестоким поцелуем, после чего отпустил, как наскучившую, сломанную игрушку, и отстранился. Госпожа обессиленно рухнула в песок.              Алый Свет обрёл холодный, почти малиновый оттенок, загорелся ярче прежнего и частично ушёл в Канерайда, изнутри обрисовывая кости его черепа тёмными пятнами, на фоне сияющей плоти. Джесса едва не вывернуло вновь, спазм пустого желудка заставил согнуться пополам, но он нашёл в себе силы заковылять к госпоже. Карраттак усмехнулся, завидев его манёвр, но даже не попытался помешать, по всей видимости не считая его за угрозу. Тэйлоку повезло меньше. Громадный, седеющий, изуродованный десятками шрамов старый менкграит пугал даже сослуживцев и не мог не внушать опасность, особенно с боевым молотом наперевес. Особенно, когда этот самый молот взлетел ввысь, готовясь обрушиться на голову господина.              С удивительной ловкостью Канерайд увернулся от удара, проскользнул за спину Тэйлока и вскочил на камень, сравнявшись с противником в росте. Изящные руки осторожно, с заметной брезгливостью обхватили горло и лоб менкграита прижимая к телу Карраттака, игриво подмигнувшего едва пришедшей в чувства Аксартдхатт. Украденный Свет забурлил, потускнел на долю мгновения, за которую Джесс сумел понять, что вот-вот произойдёт. Рот Тэйлока открылся в душераздирающем крике, глаза закатились, а молот вывалился из пальцев, подняв новое облако пыли. Холодный красный Свет вспыхнул внутри раба, разгораясь всё ярче, засиял лучами из глазниц, горла, ушей и носа, пробил трещины в смуглой коже, заливая всё вокруг выжигающим сетчатку маревом. Карраттак разжал руки, скривился и отряхнул ладони о кхеф. Дымящееся, обугленное изнутри тело Тэйлока свалилось наземь грудой мёртвого мяса.              Джессу стало так страшно, что глаза заслезились, губы задрожали, а тело сотрясла судорога, несмотря на медленно возвращавшиеся силы. Он даже не догадывался, что в Новом мире существует что-то настолько ужасное и противоестественное.              — А вот и папочка! — радостно воскликнул Канерайд, глядя сквозь госпожу и менкграитов, застывших в нерешительности и страхе. — Посмотрим насколько Свет чистокровных Кхаэрльмаров приятнее, чем намешенная дрянь твоей дочурки!              Кханрейлир показался в поле зрения Джесса, но вместо воодушевления вселил в него лишь новую порцию паники. На лице старого, многое повидавшего господина отражалась неуверенность и опасение, а сжимавшая кхаэрль-ден кисть едва заметно подрагивала. Выдавив сквозь зубы поток грязнейших ругательств, Аксартдхатт оттолкнула руку Джесса и с заметным трудом поднялась на ноги самостоятельно. Скосив на неё глаза, Карраттак лишь хихикнул и призывно протянул ладонь, словно приглашая в путешествие.              — Нам вовсе необязательно биться! — выкрикнул Кханрейлир, не приближаясь к врагу ближе десятка метров.              — Правда? — весело протянул Канерайд. — Что-то сия дивная мысль не пришла в твою голову, когда ты решил напасть на мирный лагерь! Брось, папуля! Кто останавливает игру, когда жертва начинает сопротивляться? Это же самое интересное!              Кханрейлир не ответил, лишь подвинулся к дочери, прикрывая Аксартдхатт плечом. Джесс замешкался, не зная, куда податься. Едва ли он может хотя бы отвлечь Карраттака, не говоря уже о том, чтобы повлиять на ход сражения! С другой стороны, ничего не мешает ему бросится прямо на врага, взять его внезапностью и героически погибнуть от его рук… Почему бы и нет? Джесс поднялся на ноги и приготовился бежать, даже рот открыл для безумного воя, но выросший из неоткуда Адек Йеленнель рванул его за руку.              Секундой спустя на то место, где он только что стоял, обрушилась огромная сабля. Джесс взвыл, но не в качестве боевого клича, а от досады. Этот придурок что, намеренно над ним издевался?! Да сколько можно!?              Он хотел наорать на товарища прямо здесь, в гуще сражения, но нависшая над ними громадная фигура заставила прикусить язык и принять из рук Йеленнеля потерянный ранее меч. Прямо перед ним возвышался сам Джоракх Майлакхель — величайший менкграит из ныне живущих. При первой встрече Джесс искренне восхищался силой и полномочиями этого гиганта, мечтая однажды добиться хотя бы половины от его могущества, и даже не подозревал, что несколько лунных циклов спустя столкнётся с ним в открытом бою. Одна лишь мысль об этом пугала. Майлакхель славился во всех господствах тем, что мог голыми руками завалить Дитя Разлома в одиночку. Как прикажете побеждать его силами двух сопливых новобранцев?!              Не дожидаясь, когда метровый клинок вновь нанесёт удар, он переглянулся с Адеком и одновременно с ним рванулся вперёд, однако один лишь взмах руки Майлакхеля выбил из рук Йеленнеля трофейный меч, а Джесса едва не сбил с ног, вынудив пятиться вслепую, без малейших представлений о том, сколько врагов поджидает сзади. Гигант не проронил ни звука, низко опустив лобастую, татуированную голову и без устали осыпая выпадами единственного оставшегося противника. Каждый удар мог убить его, каждый метил в сердце, макушку и горло, но Джесс упорно увёртывался, не желая сдаваться и сражался во всю силу. Перед смертью он был обязан избавить Кхаэрльмаров от столь опасного врага.              Майлакхель надвигался на него стремительно и неумолимо, словно живая стихия, без всякого труда парировал все его жалкие, неумелые нападки, оттесняя от господ всё дальше, пока вспышки Света не пропали в песчаном вихре. Лишь один раз из клинки столкнулись и Джесс едва не выпустил рукоять, поражённый чудовищной силой удара. Запястья ныли, повреждённая при падении с хортши нога горела огнём, воздух в лёгких заканчивался, а глаза заливал пот, хотя дуэль не продлилась ещё и минуты. Слишком сосредоточенный на бое, Джесс не сдерживал жалобного писка, срывающегося с губ при каждом движении, и уже не стеснялся слёз. Весь его опыт, вся подготовка и выучка не имели никакого смысла перед жестоким натиском такого гиганта, вдвое старше него.              Над самым ухом кто-то выдавил предсмертный хрип, и он отвлёкся на долю секунды, но даже этого хватило, чтобы потерпеть сокрушительное поражение. Майлакхель пнул его ногой в грудь, и Джесс отлетел на добрые два метра, задыхаясь и крича от боли. Рёбра потрескались, он это чувствовал, а что сталось с лёгкими думать не хотелось.              Громадный, под стать хозяину, клинок взвился в воздух раньше, чем он успел удариться о землю, но Адек Йеленнель, безоружный и крошечный на фоне врага, набросился на Майлакхеля с разбега, повиснув на плече и силясь выбить оружие ударами ног. Джоракх отмахнулся от нападавшего, как от назойливой мухи, одним рывком отшвырнув в сторону и вновь обратил внимание на Джесса. Тот стремительно полз по песку, держась за бок и всхлипывая, потерявший всякую надежду на победу. Шаги за спиной подгоняли, вынуждали терпеть острую боль, рваться вперёд к видневшемуся Свету. Если Кхаэрльмары его не спасут, то хоть получат повод избавиться от Майлакхеля.              Масса едкого газа заполонила горло, мешала дышать и без того изувеченными лёгкими, лезла в глаза и нос, но Джесс всё продолжал двигаться, вспоминая всех, кого когда-либо любил, всё, что хотел им сказать. Если у Иллы будет дочь, то он бы назвал её Корра, в честь маленькой госпожи.              Фигуры макхи замаячили в облаке пыли, обретая конкретные формы. Аксартдхатт и Кханрейлир пытались достать Карраттака кхаэрль-денами, одновременно не подпуская слишком близко, а тот лишь смеялся и кривлялся, играючи наскакивая на Кхаэрльмаров. Внезапно веселье наскучило Канерайду, и тот вытянул вперёд руку, на кончиках пальцев которой сосредоточился весь Свет, вся украденная мощь, принявшая вид ярчайшей алой молнии, что оторвалась от плоти и разрезала плотный от газа воздух. Быстро.              Слишком быстро.              Джоракх Майлакхель за его спиной остановился и что-то крикнул, но его голос потерялся в шуме ветра и безумном грохоте взрыва, отбросившего гиганта на много метров назад, а следом за ним тряпичными куклами разлетелись макхи. Джесс пластом лёг на землю, скрывшись за крошечным холмиком, зажмурился и накрыл голову руками, лишь из-за этого оставшись на месте. Звон в ушах разрывал череп изнутри. Сознание утекало сквозь пальцы.              Чтобы выжить в пустоши необходимо соблюдать множество правил. Не пить воду, если та не очищена. Не есть мясо тварей с определённых частей туш. Искать укрытие в полдень и самые тёмные часы ночи. Это всё очень важно, но есть правило первостепенное — не тревожить горючий газ. Никаких костров, никаких искр в пределах облаков, никакого пороха и выстрелов пулями, чья скорость и температура приведёт к взрыву. Это знали все, кто хоть раз покидал города, а господа знали, что применение чистого, не привязанного к кхаэрль-металлу Света, повлечёт аналогичные огню последствия.              А Канерайд Карраттак не знал. Или ему просто было плевать.              Джесс поднял голову и открыл глаза, оглушённый и дрожащий от ужаса. Взрывная волна разбросала всех солдат от эпицентра, воспламенила палаточные тенты и сухие кусты на склоне холма, но страшнее всего было не это. Огромное облако сгорающего газа взметнулось на сотни метров в небо, яркостью и жаром перекрыв само солнце, пылая так, что едва отросшие волосы Джесса испарились. Кожа стремительно нагревалась, готовясь пойти пузырями ожогов, и он рванул назад, как можно дальше от столба пламени, спотыкаясь и раздирая ладони о камни и оплавленный песок. Он надеялся, что газ уже прогорел, что опасность схлынула и обернулся, желая удостоверится в своих догадках, но открывшееся взгляду зрелище заставило замереть. Как бы Джесс не кричал внутри, как бы не умолял себя бежать, ему так и не удалось прорваться сквозь мертвенный ступор.              Языки пламени не исчезли. Ветер, набиравший мощь многие часы, раздразнённый ударной волной, закрутился в воронку, уводя за собой песок и… огонь. Всё больше и больше газа стягивал вихрь, всё ярче разгорался и всё сильнее расширялся, набирая безумные обороты. Приходящие в себя солдаты кричали в зверином ужасе, бросали оружие, плевали на вражду и бежали, а Джесс всё смотрел, как огненные всполохи всех возможных цветов, такие красивые и похожие на салют, вертятся по кругу, пожирая всё на своём пути. Громадная фигура Джоракха Майлакхеля, совсем чёрная на фоне пламени, утаскивала от опасности тонкую фигурку Карраттака, Кхаэрльмаров не было видно вовсе. Трупы горели, горели палатки, горел сам воздух, а песок и камни плавились под натиском чудовищного жара. Джесс не моргал. Ему ещё никогда не доводилось видеть ничего подобного.              Он никогда раньше не видел настоящей Огненной бури.              Мимо него, даже не думая о нападении, пронеслись рабы Майлакхов, и Джесс отмер. Очарование самого страшного явления пустоши схлынуло, уступив место ужасу и панике. Он обернулся, проследив за направлением бега бывших врагов, и обнаружил в нескольких десятках метров от себя проход в заброшенную деревню. Там можно укрыться. Если внутри есть хоть одна целая дверь, то он спасён.              Джесс вновь застыл, но лишь на то время, пока раздумывал, а нужно ли ему это клятое спасение. Огненная буря достаточно сильна, чтобы испепелить его в считанные минуты, а цветастое пламя столь притягательно и красиво, что в нём не стыдно умереть. Почему бы и нет? Быть может его господа тоже там погибли, и он встанет с ними вровень.              Он встал на ноги и приготовился шагнуть навстречу концу, навстречу истинному себе, но сквозь рёв шторма донёсся слабый стон. Джесс скрипнул зубами и поморщился, когда жар облизал его щёки, и нехотя развернулся к источнику звука. Из-за крупного валуна торчала безвольно лежащая на песке рука с окровавленным, но однозначно чёрным кусочком ткани, повязанном на манер наручей. Ладно. Он побудет героем напоследок.              Пригибаясь под ударами ветра и на ходу стаскивая раскалившуюся кольчугу, Джесс рванулся к цели, торопливо нырнул за камень и опустился на колени перед раненым, чьё лицо оказалось обожжено так, что часть кожи уже сходила пластами, обнажая мышцы и хрящи. Только когда бедняга заговорил, едва шевеля полопавшимися губами, он смог его узнать, хотя пожалел об этом мгновением спустя.              — Кхаэрльмарель… — прохрипел Адек, щурясь и мелко дрожа. — Ты что, убил Джоракха Майлакхеля? А на тренировках таким лопухом казался…              Джесс не ответил и судорожно вздохнул, торопливо осматривая полулежащего Йеленнеля. Ожоги оказались наименьшей из всех его бед.              — Ты как дополз-то сюда? — лихорадочно соображая, что теперь делать, пробормотал он. Никакой подходящей ткани рядом не находилось. Неужели придётся тащить его до укрытия прямо так? А если зацепится за что-нибудь? А как спускать на нижние этажи? В таких поселениях не предусмотрены винтовые лестницы…              — Там холодно было… — Адек слабо улыбнулся. Огненная буря уже лизала песок в нескольких метрах от них, и время на раздумья закончилось. Джесс лихорадочно потянулся за отцовским кинжалом на поясе и второпях разрезал свою штанину у сапога и под жилетом, крепко оцарапав кожу на выступающей кости таза. Он не умел накладывать бинты, не умел делать перевязки, но всё равно обмотал полученную ткань вокруг пояса Йеленнеля со всей возможной осторожностью. — Вот вроде горит всё к хренам собачьим, а всё равно мороз… Ночь уже что ли?              — Типа того, — выдавил Джесс и примерился к телу товарища, размышляя, как лучше ухватить. По-хорошему стоило поднять Адека на руки, словно невесту, но сил уже не оставалось, а если он ещё и споткнётся да упадёт по пути, то до укрытия дотащит лишь остывший труп. — Ноги чувствуешь?              — А не должен? — язвительно прошептал Йеленнель, вынудив его нервно хихикнуть.              — Раз есть силы на шуточки, значит и помогать способен, — наставительно буркнул Джесс. — Я тебя за плечи тяну, ты отталкивайся, а то порвёшься. Понял?              Адек кивнул, а Джесс едва не выблевал желудок от осознания, насколько близка к реальности его мимолётная угроза. Тяжело дыша от усталости и жара, он подхватил раненого подмышки и дёрнул на себя. Йеленнель вскрикнул. Джесс посоветовал ему заткнуться и работать ногами, но всё же сбавил темп, хотя пламя уже оставляло болезненные поцелуи на коже. Согнутая спина ныла, голова шла кругом, тошнота усиливалась, а его подопечный всхлипывал на каждом шаге. Несколько десятков метров, пустые и безлюдные, ещё никогда не проходились им настолько медленно.              У самого прохода порыв ветра сбил его с ног, втолкнув в проём и уронив на задницу. Внезапный рывок стоил Адеку таких мучений, что крик перерос в беззвучный хрип, а из-под дурацкой повязки хлынула кровь. Джесс забормотал мольбы о прощении и оглянулся, силясь найти помощь, но во всём коридоре не было ни единой души. Огонь прорывался к ним, ветер шатал камни над входом, грозя завалить в любую секунду. Оставляя за собой бурый след, мгновенно высыхающей от жара крови, они двинулись вглубь.              — А кто победил? — искренне поинтересовался Йеленнель, но под конец фразы разошёлся влажным кашлем. По подбородку потекла алая пена, в таком количестве, что списать её на обожжённые губы не выходило.              — Слабоумие, — пропыхтел Джесс, облегчённо выдохнув, когда они свернули за угол. Вся радость испарилась, как только он разглядел в конце коридора провал в полу. Тупик. Они не спустятся по такой лестнице. Отпустив Адека он принялся отрывать от стены металлическую обшивку, надеясь загородиться ею от бушующей стихии. — Всё нормально?              — Не считая того, что мне холодно и воняет дерьмом, а ещё болит всё, что ты дёргал, то понятия не имею, — выдавил Йеленнель, сардонически усмехнувшись и слабо дёрнув рукой в сторону лица. — Не видно нихрена почти. Я глаза не закрыл. Взрыв красивый такой был…              Джесс издал согласный звук, сумев-таки приделать хлипкую преграду на проходе. Нужна помощь или хотя бы инструменты. Быть может если привязать Адека к какой-нибудь доске и спустить вниз на верёвке, то всё не станет хуже?              — Я пойду найду наших внизу, а ты здесь не помирай, — сглотнув, произнёс Джесс и обернулся к другу. Да. После всего сегодняшнего дерьма они точно станут настоящими друзьями, а не просто сослуживцами. — Ладно?              — Не ладно, Кхаэрльмарель, — удивительно громко выдохнул Йеленнель и выпрямился, пусть и облокотившись на стену. — Мне дерьмом воняет.              — Я уже понял, — раздражённо буркнул он. Вот надо же было Адеку вернуться к заводским настройкам придирчивого козла именно сейчас! Столько дней ведь был вполне приятным парнем!              — Ничего ты не понял… — он засмеялся, хрипло и обрывисто. — Откуда здесь дерьмо? Оно если и было, то сгорело… Ты конечно вполне способен наложить в штаны, но у меня другая теория.              — Не надо, — жалобно прошептал Джесс опустившись на корточки. — Ты тупой, как пробка придурок, у тебя ни одна теория ещё правдой не становилось.              Воспалённые, налитые кровью глаза Йеленнеля смотрели сквозь Джесса невидящим взглядом, с разодранных растянутых в улыбке губ лились тёмно-красные струйки, а дрожащие пальцы, покрытые свежими волдырями пытались протиснуться под повязку. Хотелось закричать, остановить или просто обездвижить этого идиота ко всем дхарам, чтобы он не лез, куда не надо, и не делал себе хуже, чем уже есть, однако какая-то крошечная частица разума нашёптывала, что в этом нет никакого смысла. Отряд не брал с собой лекарей, но даже им бы не удалось залатать распоротое от бока до бока брюхо, из которого вываливался повреждённый кишечник.              Перед внутренним взором встала совсем тусклая на фоне взрыва картинка. Джоракх Майлакхель одним могучим ударом руки отбрасывал Адека в сторону. Тот отлетал, а громила-менкграит использует движение на полную, уводя клинок всё дальше, для нового замаха. Тогда Джессу показалось, что лезвие не достигло Йеленнеля, но он ошибался.              — Так странно, что почти не больно… — тихо протянул Адек. Окровавленные пальцы так и остались под повязкой, словно он уже не мог их вытащить. — Хрень какая-то.              — Огнём всё прижгло, — почти беззвучно предположил Джесс. Буря ударило по преграде, заставила металл дрожать и скрипеть, но не проникла внутрь, а будто бы отступила.              — Не уходи пожалуйста, — Йеленнель поморщился, усмехнувшись уголком рта. — Если эта срань не выдержит, то я не хочу сгореть один. Тебя-то сука, сам бог охраняет.              Он не стал интересоваться внезапной появившейся верой в Старого бога, кивнул и сел рядом, привалившись к стене плечом к плечу с ним. Они не станут настоящими друзьями после того, как всё закончится, но могут побыть ими сейчас. Дыхание Адека, шумное и хриплое, затихало с каждым вдохом, а глаза Джесса слезились. От дыма, наверное, не иначе.              — Почему ты меня спасал? — он должен был задать этот вопрос, пока оставалась возможность получить ответ. — Я же тебя всегда раздражал.              — Ты бесишь всех, потому что всем завидно, — он повернул голову на звуки голоса, хотя едва ли различал контуры его лица. На миг Джессу показалось, что Адек врал, но он так и не понял, в чём именно. — Любимый ублюдок господина… лучший из новобранцев… менкграит… Братаешься с госпожой, будто так и надо. Все так хотят.              — Все хотят убивать невинных по приказу Аксартдхатт? — Джесс знал, что ныне не время для пререканий, но просто не мог сдержать яда.              — Это неплохая цена за твою жизнь, — философски хмыкнул Йеленнель. — Моя сестра получила всё, когда легла под твоего отца… В Магкхасте, говорят, можно получить всё, если трахнуть младенца. Твоя плата не такая высокая, как тебе кажется…              — И ты бы убил Эвансфортов за мои привилегии?              — Не-а, — с его губ сорвался горький, булькающий звук. — Мне бы яиц не хватило. А тебе хватает… это бесит ещё больше, хотя так и должно быть, наверное. Ты же избран.              Джесс промолчал, придвинувшись ещё ближе. Его мутило от одной мысли, что его поганое существование могло вызвать у кого-то зависть. Это ведь неправильно! Разве может кто-то желать оказаться на его месте? Может у него и были права на вкусную еду, чистую воду и богатые одеяния, но стоит ли это всё таких страданий, своих и чужих?              — Знаешь, Кхаэрльмарель, ты думаешь, как господин… — продолжил Адек и утёр кровь с подбородка о ворот жилета. — Ты сравниваешь себя с ними и ноешь, потому что недотягиваешь, но на фоне всех нас ты как сраное божество…              — Это бред, — запротестовал Джесс, хотя уже понял, что слышал правду. Он считал себя незначительным, слабым и жалким лишь потому, что с самого детства был окружён настоящими богами, повелевающими тысячами судеб. Он ведь даже не замечал, насколько глупо было соотносить себя с макхи. — А если и так, то это не делает меня достойным спасения.              — И кто из нас придурок? — он еле слышно засмеялся. — Я не знаю умных слов и большого счёта, не читаю книг, не управляю другими и ничего не добился бы, но… Ты всё это можешь, а сам не понимаешь, что этим можно пользоваться…              — Как? — Джесс и сейчас не сознавал, о какой пользе от его статуса толковал Адек.              — Ленни хотела попросить тебя повлиять на господ, чтобы они навели порядок в борделях, — пробормотал Йеленнель. — Они бы тебя послушали, в отличие от остальных.              Его затрясло от осознания, что в этих словах крылась истина. Джесс ведь действительно мог попросить отца о чём угодно, и Карлайд бы прислушался, а потом передал остальным! Кордалейн всегда выполняла его редкие просьбы, но он, как последний идиот, говорил лишь о себе и не думал о том, что таким образом был способен помочь многим другим! Даже когда он пристроил Иллу в лазарет до не это не дошло!              — Я спасал тебя, потому что хотел, чтобы ты сделал меня менкграитом, а ещё...— Адек заговорил вновь, но теперь его слова звучали невнятно и скомкано, а фраза не окончилась логически. — Нет... Просто чтобы мои будущие дети были Адекелями… А ты, козлина, пытался сдохнуть и всё мне испортить! Ему испортить! Всем!              — Это было так заметно? — он ощутил неловкость и стыд, находя реальный смысл посреди бредовых вставок. Йеленнель не ответил, но его шелестящего смешка оказалось достаточно для прояснения.              Джесс взял его за свободную руку и хотел зажмуриться, но не смог из опасений упустить… это. Смотреть на Адека было больно. Не должны четырнадцатилетние мальчишки подыхать такой смертью. Это неправильно, даже более неправильно, чем его дурацкий статус сверх-раба.              — Ты столько всего сделаешь, Кхаэрльмарель, он мне рассказал… — блаженно жмурясь, прошептал он и закашлялся, обрызгав его кровавой пылью. Джесс не стал спрашивать о ком речь, сознавая, что Адек не мог уже мыслить здраво. — Может станешь каким-нибудь историческим героем, а? Будешь греть задницей кресло в Высоком Совете, да раздавать далары направо и налево… И трахать кучу девиц, может даже господских…              «Да на кой хрен вы все меня переоцениваете?!» — мысленно взвыл Джесс, но в реальности закусил губу. В ушах звенели отзвуки слов Энейммы, уверяющей, что он способен защитить её детей, пойти против господ и обрести великое будущее. И вот снова умирающий человек пророчил ему особенную, необычайную для раба жизнь, хотя больше всего на свете Джесс мечтал поскорее её оборвать. Ради самого себя, потому что на всех вокруг ему было уже наплевать… Так ведь нельзя. Йеленнель прав, он может улучшить кучу всего, сделать свои страдания не такими бессмысленными.              — Не умирай пожалуйста, — совсем тихо прошептал Адек. — Кто-то… должен меня помнить, раз я не менкграит… И чтобы всё было правильно, как он говорил... Я не хочу пропадать вообще… Должно что-то остаться…              — Я не могу! — выкрикнул Джесс выдернув руку и отстранившись. — Я больше так жить не могу!              — Сука ты, Кхаэрльмарель, — Йеленнель повысил голос, но на фоне обычного это больше походило на мышиный писк. — А я в принципе жить больше не могу…              — Ну и не моя проблема! — он вскочил на ноги и попятился, собираясь прекратить этот идиотизм. Раз у мелкого гадёныша остались силы на ругань и попытки давить на его чувство вины, то и до прибытия помощи он доживёт. — Я никому ничего не должен! Хватит из меня рабского мессию делать! Ищи другого сочувствующего обездоленным героя, ясно!?              Он развернулся на пятках и рванул к провалу в полу, надеясь побыстрее сбросить ответственность за чужую жизнь на кого-то более умелого и обученного уходу за вечно всем недовольными умирающими. Джесса трясло от злости, тоски и раздражения, грызущихся в груди, подобно троице бешеных зверей. Он не хотел никому помогать и улучшать чужие жизни, не хотел жить ради всех, кроме себя, не хотел подчиняться в том единственном, что принадлежало только ему. Лишь смерть не могли отобрать господские приказы, и уж тем более не мог отобрать какой-то поганый сопляк, который сам полез на рожон, а теперь смел ставить ему какие-то условия! Может Адек и был прав, когда говорил, что рабам Нового мира необходим заступник, но Джесс Кхаэрльмарель таковым становиться не желал и не планировал. Йеленнель умрёт в любом случае и даже не узнает, если Джесс решит спрыгнуть на нижний этаж головой вниз! Пошли они все, и Энеймма, и Адек, и господа, что требовали от него больше, чем он мог вынести!              — …И знаешь что? — он обернулся через дюжину шагов, готовясь высказать всё, что думал о сдерживании обещаний, данных кому-либо на смертном одре. — Дело даже не в том, что я вынужден убивать налево и направо, терпеть грёбаные уроки Аксартдхатт и заниматься тем, что ненавижу! Дело в том, что всё это происходит в мире, где никто не в безопасности! Даже господ могут убить твари, вроде Карраттака! Как прикажешь что-то делать мне, если по сравнению с ними я пустышка?!              Джесс замер, дожидаясь ответа. Он хотел услышать даже не согласие, а мерзкий, язвительный протест, очередную порцию дерьма, после которой злиться на Адека станет ещё проще, но вместо этого до ушей донеслась только тишина, звенящая и абсолютная. Ветер отступил, покинул коридор, бушуя лишь в пустоши, а оборванное, хриплое дыхание ушло за ним. Адек Йеленнель был мёртв.              Ноги подгибались, но он заставил себя подойти к нему и опуститься на колени. Голая кожа ноги, штанина которой ушла на бесполезную в сущности перевязку, ободралась о бетонную крошку, но Джесс этого даже не заметил. Лопнувшие губы уже не шевелились, но кровь с них продолжала течь по странной и пугающей, но объяснимой инерции. Пальцы, что совсем недавно цеплялись за не в немой мольбе о помощи, сжимали повязанный на шее шнурок, каким-то чудом уцелевший в пламени. Джесс, повинуясь больному неуместному любопытству, выудил из-под жилета Йеленнеля подвеску и присмотрелся, оттерев от грязи и крови рукавом.              Золотой именной кулон, наверняка украденный с трупа какого-то менграита из Эвансфортов, тускло блестел на ладони. Выгравированная надпись была неумело исправлена царапинами — буква «н» в конце обратилась в «к». Аде-к.              Джесс всхлипнул. Он не любил Йеленнеля, никогда не любил и даже связываться с ним узами товарищества не собирался. Тот был склочным, глупым, противным мальчишкой, досаждавшим ему из зависти, а потом ради собственных корыстных целей. Умер от того, что лез куда не надо, как и всю жизнь до. Ничего удивительного. Адек бы не дотянул до конца войны, даже если бы очень захотел. Ни один четырнадцатилетний пацан, если он не был господином, ещё не обретал статуса героя. Джесс опустил голову ниже плеч и ударился виском о стену. Один раз. Другой и третий.              Это несправедливо. Он поступил так, как сделал бы прежний Джесс Кхаэрльмарель — отказался от желаний, пусть и связанных со смертью, а вместо благодарности получил лишь порцию обвинений и полное отсутствие всякого смысла. Йеленнель всё равно умер, несмотря на все его усилия. Его старания опять оказались бессмысленными. Джесс оказался бессмысленным.              По щеке потекла тёплая кровь. Холодная кровь въелась в одежду.              У Адека Йеленнеля не будет даже именной таблички под чьей-то статуей, его тело сожгут или бросят на съедение хортш. Его сестра мертва, причём из-за Джесса. Его родители мертвы. Для его девчонки из борделя он был и останется лишь очередным клиентом, которого она не отличит от остальных. Все солдаты из его подчинения либо погибли при штурме Эвансфорта, либо тоже погибли, но в огненной буре. Никто, кроме Джесса, даже не помнил, что этот мелкий гадёныш когда-то существовал. Страх Адека был совершенно реальным. Его все забыли.              Джесс не удержал равновесия и завалился на бок, случайно оборвав шнурок, а дурацкий кулон остался в руке.              — Прости… — пробормотал он и коснулся ещё тёплой щеки Йеленнеля. — Я тебя не забуду, хорошо? Давай я расскажу про тебя всем, а только потом умру, ладно? Я не рассказывал, но у моей женщины будет ребёнок и…              Горло сдавило на полуслове. Джесс пополз спиной вперёд, в ужасе всматриваясь в изуродованное лицо, будто мертвец мог в любой момент посмотреть прямо на него и обрушить поток обвинений. Почему, дескать, не сказал всего этого, пока я оставался жив? Обязательно было тянуть до последнего?              Рука провалилась в пустоту и Джесс едва не рухнул в дыру, в последний миг ухватившись за ржавую лестницу. Несколько невыносимо долгих секунд ноги болтались в воздухе, и он уже отчаялся не упасть, но носок сапога всё же нашёл перекладину. Джесс прижался к холодному металлу, пережидая крупную дрожь. Он должен вернуться, должен дождаться войны и рассказать об Адеке кому-то, кто не может подохнуть в любой момент на поле брани. Это не трудно, ведь так? Всего пару лун. Он продержится.              Пол нижнего этажа оказался залит кровью и усеян брошенным снаряжением и оружием. У стен лежали раненые и убитые, а над ними суетились выжившие. Все они были совсем рядом, пока Йеленнель умирал, быть может даже слышали их разговор, но никто не подумал подняться и поглядеть. Никто им не помог.              — Вы посмотрите, кто не сдох! — воскликнул Хонк, криво улыбаясь. Глядя на порез, пересекающий его плечо, Джесс испытал злое удовлетворение, но промолчал, шагая по коридору. В ушах звенело. Руки тряслись. — Куда прёшь, сопляк?              Перед глазами встала дивная картина. Отцовский нож, вспарывающий старого гада от задницы до подбородка.              — Десять плетей за оскорбление менкграита, — бесцветным тоном отчеканил Джесс. Десяток рабов повернули к нему удивлённые, недоверчивые лица. Гомон тихих разговоров, которые не были слышны сверху из-за шума ветра, разом заглох.              — Не имеешь права! — зашипел Хонк, рывком поднявшись на ноги. — Господин объявил чрезвычайное положение!              — Пойдём к нему и спросим, позволяет ли это положение нарушать устав? — он остановился, глядя сквозь широкое, неприятное лицо офицера. Выходит, макхи удалось спастись. — Или лучше сразу к моей госпоже? Где она?              Хонк не ответил, попятившись к стене, лишь чертыхнулся сквозь зубы, а в его карих глазах вспыхнула жгучая ненависть. Джесс осмотрел коридор и вскинул брови. Один из солдат испуганно сжался.              — Переговорный пункт, но она запретила входить, — тихо выдавил он. — Господин Кханрейлир с пленными.              Джесс кивнул и последовал в указанном жестом направлении. Все вокруг шептались и награждали его осуждающими взглядами, отодвигались и поджимали ноги, словно малейшая преграда, выставленная ими на его пути, могла привести их к смерти. Его опять боялись. Он снова был чудовищем. Плевать на указания Аксартдхатт. Жестоким, опасным ублюдкам нет дела до приказов господ.              Он стал таким же, как Джоракх Майлакхель, походя отнявший жизнь невинного мальчишки, годящегося ему в сыновья. Джесс лишь сейчас понял, что поступил точно также, когда убил нерождённое дитя Энейммы вместе с ней. Если они с вражеским менкграитом встретятся вновь, то он обязательно спросит, как тому удалось дожить до своих лет. А потом убьёт его. Не из мести даже, а потому что так поступил бы с ним Майлакхель. Они ведь теперь одинаковые, так? Даже Адека считай убили совместными усилиями.              Железная дверь не имела замка, давно заржавевшего и потерянного, и была заперта одним только честным словом. Джесс колебался меньше секунды, после чего толкнул её и проскользнул в тёмную комнату, сразу же закрыв за собой хлипкую защиту от внешнего мира. Несмотря на сумрак он видел всё хорошо, благодаря госпоже. Частично от того, что её тело слабо светилось, частично от Света в венах, дарующего ему особое зрение.              — Я сказала никому не лезть! — рядом с его головой ударилась металлическая кружка, громко звякнув о дверь. Аксартдхатт, забившаяся в угол на постели из кучки старых матрасов, приподнялась на локтях и наградила Джесса яростным взглядом. — Я тебя давно не пытала, дерьма ты кусок?!              — Давно, — прошелестел Джесс. — Восемь дней.              Она замерла на несколько секунд, разъярённо фыркнула и поднялась на ноги, маскируя болезненную медлительность за привычное ленивой грацией. Оскалив зубы, госпожа шагнула к нему, вытянув руку будто для порции наказания, но вместо агонии по жилам Джесса разлился лишь слабый зуд. Опустив руку она зашипела и метнулась назад.              — Чего тебе надо?! — голос дрогнул, но это распалило её злость ещё сильнее. — Неужели уже посрать без меня никто не может?!              — Я хочу выпороть одного офицера, — тихо выдавил Джесс, опустив глаза в пол. — Можно?              Аксартдхатт, нарезающая мелкие круги по комнате, резко остановилась и вскинула брови. Совсем недавно кривящиеся от боли и ярости губы растянулись в удивлённую, вкрадчивую улыбку.              — С чего такие желания, менкграит Джесс? — промурлыкала она, скрестив руки под грудью и склонив голову набок. — Надоело быть моей игрушкой и хочется свою?              — Да, — эта мысль раньше не приходила ему в голову, но оказалась на редкость правдивой. Он устал мучиться сам, мучить невинных и смотреть, как они умирают. Пусть хоть раз причиняемая им боль найдёт достойного адресата. Пусть страдать будет тот, кто этого заслуживает. — Это возможно?              — Отчего бы и нет! — Аксартдхатт хмыкнула, а её омрачённое унизительным поражением лицо посветлело, сделавшись особенно прекрасным. — Но только если позовёшь меня посмотреть!              — Как вам будет угодно, — он подумал о том, что если Хонк раздразнит госпожу своей реакцией на порку, то может получить сверх установленного наказания. Вот бы его казнили нахрен, за всё то дерьмо, что он нёс Джессу и творил с Иллой. Вот кто уж точно должен был подохнуть обожжённым с ног до головы, да со своими кишками в руках. Вот кого Джесс не прочь пытать — таких ублюдков, как Хонк, таких ублюдков, как он сам, как Джоракх Майлакхель и все в их роде. — Вы помните Адека Йеленнеля?              Он и сам не знал, отчего с языка сорвался вопрос.              — Кто-то от крови девицы Карлайда? — недоумевающе хмурясь, предположила Аксартдхатт, которую слова застали врасплох. Джесс кивнул.              — Младший брат, ему было четырнадцать, — тихо продолжил он, сжав полы жилета до боли в пальцах. Дурацкая подвеска всё ещё висела на запястье. — Он только что умер.              — Бывает, — она пожала плечами. — Рабы подыхают на войне, если ты не знал.              — Он был моим другом, — выдавил Джесс. Радость от того, что и госпожа узнала об Адеке сменилась тупым разочарованием и тоской. Просто ещё один сдохший на поле боя раб, ничем не выделяющийся на фоне тысяч таких же. Ещё хуже от того, что это поганое утверждение оказалось правдой. Очередная необходимая жертва.              — Тебя пожалеть? — заметно раздражаясь, процедила Аксартдхатт. — Так давай, я пожалею! Бедный маленький менкграит, похоронил товарища и хочет поплакаться в титьки бабуле! Обнять тебя или по головке погладить? Никогда и ни с кем ведь такого ещё не случалось! Может и мне тебе на уши присесть, дескать бедная несчастная, получила от Карраттака, первая в Новом мире такая!              — Мне жаль, что он на вас напал, — прошептал Джесс, подняв глаза и посмотрев в её, горящие обидой на нежеланную жалость. Он говорил искренне, сознавая, что если бы не Канерайд, то никаких потерь бы не случилось, Адек Йеленнель остался бы жив, а госпожа бы не орала на него в заброшенной деревне. — Надеюсь вы его убьёте, но не быстро.              Она замерла и недоверчиво мигнула. Улыбка вновь вернулась.              — Я тоже, — Аксартдхатт усмехнулась. — А пока я прикончу его прихвостней.              Джесс едва заметно растянул губы. Он слышал, что рабы Карраттаков, подражая своим господам, брали в жёны дочерей, едва те достигали зрелости. Отвратительно. Достойно самой болезненной смерти. Джесс больше не мог терпеть обжигающие прикосновения совести, не мог быть тем, кто карает невинных, но ведь на войне невозможно никого не убивать и не мучить!              Единственный выход — сделать так, чтобы его руки выбивали жизнь только из тех, кто того заслуживал. Быть может однажды он даже научится получать от этого удовольствие, подобно Аксартдхатт Кхаэрльмар, а потом снизит планку виновности. Только так у него получится дотерпеть до конца войны.              — Простите, моя госпожа… — Джесс подался вперёд. — Можно и мне поглядеть?