Эпилог — Кордалейн.

      Они бежали так быстро, как только могли.              Кордалейн по инерции врезалась в стены на поворотах, раздирала ладони о перила лестниц, спотыкалась, но удерживала равновесие и продолжала бежать. Только бы не останавливаться, только бы успеть. Раил говорил о том, что Хозяйка близко, что она в гневе и знает, что что-то не так, и каждое его слово стирало отдышку, боль в ногах и усталость под чистую. Кордалейн не имела права останавливаться и ныть, как бы тяжело ей ни было. Слишком много на кону.              Одинаковые коридоры, залы и лестницы пугали, путали и погружали в панику, но Раил снова и снова находил правильное направление — не зря провёл в этом проклятом городе всю свою жизнь. С каждым шагом Кордалейн всё сильнее убеждалась, что приняла единственно-верное решение, когда взяла его с собой. В одиночку из Пристанища не найти выхода, даже с помощью всех макхийских Святых.              В сумрачных углах и прямо посреди проходов лежали стражники, коих противоестественный сон застал на посту. Она быстро перестала обращать на них всякое внимание, пробегая мимо, а изредка вовсе просто перепрыгивая недвижимые тела. Стоячий воздух бил в лицо, щипал кожу смрадом усиливающегося сладковатого озона, трепал волосы, выбившиеся из-под платка и вновь спутавшиеся после соприкосновения с Хозяйкой. Страх нарастал. Город всё не кончался.              На одной из винтовых лестниц, смутно знакомой, но неотличимой от предыдущих, Раил схватил её за руку и сжал пальцы до слабой боли в её собственных, потянул за собой, и Кордалейн поняла, что это значило. Хозяйка вернулась. Они не успели. Мгновением спустя вспыхнули зеленоватые лампы. Она хотела остановиться, расплакаться, умолять объяснить, что теперь делать, но Раил лишь рванул её за руку и не позволили затормозить ни на секунду. Бег продолжился. Казавшийся прогнившим воздух слизывал слёзы с щёк.              Краем глаза Кордалейн заметила поднявшихся на ноги рабов в конце ответвляющегося коридора, но они едва пришли в себя и не отреагировали на двух сумасбродных безумцев, устремившихся навстречу к свободе. Сколько минут уйдёт на то, чтобы Хозяйка догадалась обо всём, чтобы выслала вдогонку лучших солдат? Она не знала, не хотела знать и даже не задумывалась. Бежать. Самое главное сейчас — бежать, бежать так, словно у неё шесть ног, как у антрумсухмакхов, а не всего две, бежать так, будто за спиной огненная буря, бежать быстрее ветра и собственных мыслей. Они не просто сбегали, они каждым шагов вырывали по кусочку от права на жизнь.              Тесное, удушающе замкнутое пространство внезапно расступилось, и коридор выплюнул их в бескрайний зал, заполненный великолепной в своей громадности статуей. Теперь, когда Кордалейн имела неудовольствие лично познакомиться с той, в чью честь её возводили, каменный образ Хозяйки Зелёного Света вызывал лишь отвращение и жгучую злость. При всей грандиозности монумент вместо восхищения заставлял давиться и кашлять гневом и жаждой изничтожить его в пыль. Такие твари не достойны столь красивых изваяний. Утешало лишь то, что отсюда до поверхности оставалось совсем немного.              Огибая огромные каменные стопы они потратили добрую минуту, которой явно хватило коварной суке внизу, чтобы всё для себя понять и решить. Трое высоких мужчин и две женщины бросились на них с невиданной скоростью. Раил протолкнул её вперёд, походя отмахнувшись от нападавших клинком. Кордалейн обернулась лишь раз, свободной рукой накрепко сжимая лезвие самодельного клинка и готовясь пустить его в дело, если придётся. По лестнице бежать было тяжело, тяжелее, чем когда-либо, хотя каждая ступень приближала её к свободе. Она сжала зубы до скрипа, стиснула пальцы на ладони Раила и рванулась вперёд, едва держа в голове погоню.              Зал со спиртом не встретил их передышкой, а наоборот, позволил преследователям создать окружение, слившись с тремя дежурившими здесь рабами. Как бороться с врагом, если им нельзя расцепляться? Как разорвать кольцо тех, кто готов был их прикончить?              Раил не растерялся, а растянул губы в ухмылке, наглой и вызывающей, словно желал продемонстрировать сородичам в масках, что отныне он не с ними, что сейчас он стал выше и свободнее, несмотря на то, что находился в ловушке. Клинок вывел знакомый символ бесконечности.              — Что это значит? — прижавшись с ним спиной к спине, выдавила Кордалейн.              — Что их матерей драли сто мужчин и сто их скакунов! — весело пояснил он, парировав первый удар. — Не буду удивлён, если всё так и есть!              Восемь рабов синхронно шагнули вперёд, выставив оружие, и в её голову пришла сумасшедшая идея. Клинки местных не из кхаэрль-металла. Они не смогут убить Кордалейн, даже если очень постараются. Не думая более ни единой секунды она вновь побежала, явственно застав нападавших врасплох. Одно острие пропороло ей бок, другое воткнулось в руку над локтём, но недостаточно глубоко, чтобы страшный крюк зацепился за плоть намертво. Раил воспользовался замешательством рабов, толкнул её в спину, не позволяя остановиться. От боли из глаз брызнула новая порция слёз, ноги едва не подогнулись, а Свет взбеленился, мгновенно принявшись латать раны и брызгать искрами вокруг. Изменённое кольцо задрожало, вырвалось из руки, одним полукругом оцарапало грудь всех преследователей и покорно вернулось обратно.              Кровь пропитала одежду, дышать было уже невозможно, но они продолжали ползти по очередной лестнице, подтягивая и пропихивая друг друга вперёд, всё дальше от Хозяйки и всех её козней. Следующий зал. Новые враги. Раил воткнул в горло одного из них своё жуткое оружие, второго отшвырнул пинком, а третий получил кулачком по яйцам от Кордалейн.              Последний зал. Они даже не остановились, попросту растолкав солдат плечами.              На пути осталось последнее испытание — бесконечная винтовая лестница, где она так сильно вымоталась много дней назад. Обе руки, отмеченные лезвиями чужих орудий, горели огнём, горло пересохло, отчаянно нуждаясь во влаге или хотя бы свежем воздухе, голова кружилась, но Кордалейн заставила себя сражаться с каждой ступенью так, будто та была последней. Она не могла всё испортить, не имела права помножить на ноль всё то, чего они с Раилом добились с помощью немыслимой удачи и эффекта неожиданности. Они добрались до сюда лишь благодаря тому, что бежали быстрее приказов Хозяйки, а сражались не ради победы, а за собственные жизни.              Кордалейн трясло, липкие пальцы соскальзывали с поручней и ступеней, пачкаясь в пыли, одежда казалась тяжёлой и слишком тёплой, с губ то и дело срывался жалобный писк, дыхание и стук крови в ушах не позволяли расслышать даже собственных шагов, а лестница будто бы вовсе не собиралась кончаться. Раил справлялся лучше, но и на его лице залегла боль и усталость, бесцветные брови сошлись на переносице, а тонкие губы что-то шептали, пока глаза панически бегали по всему вокруг, не останавливаясь ни на мгновение. На пути не встретилось ни одного стражника, но это не столько успокаивало, сколь тревожило ещё больше. Слишком легко. Слишком всё просто. Она старалась не думать о том, что их ждёт наверху, потому что битва за свободу только началась.              О железную дверь, чересчур толстую, чтобы её можно было вскрыть жалким куском кхаэрль-металла, Кордалейн ударилась всем телом, едва не расшибив лоб. Ломая ногти она тупо скребла отчего-то горячую поверхность, с ужасом сознавая, что они в тупике. Огромную замочную скважину, увенчанную рубильниками, механизмами шестерёнок и рычагами, им самим не открыть. Она посмотрела на Раила, заглянула в самую глубину утопленных в зелени зрачков, но не смогла выдавить ни единого звука. Он всё понял.              В полусотне метров внизу застучали десятки каблуков.              Она не подумала о двери. Раил не подумал о двери. Они оба облажались, столь же глупо, как и непоправимо. Кордалейн ударила по железу кулаками, сдирая кожу до крови, не обращая внимания на боль, била снова и снова, кричала и умоляла бездушный предмет отвориться, пока голос не охрип за считанные секунды. Раил обхватил голову руками и привалился к стене. Его глаза сверкали влажными бликами сдержанных слёз.              — Скажи что-нибудь, — тихо попросил он. — Я хочу услышать настоящие слова в последний раз.       Шум погони раздавался совсем близко. Метров двадцать не больше.              — Я встретила что-то, — просипела Кордалейн, согнувшись пополам от боли, которая в тысячи раз превосходила физическую. — Оно просило передать тебе привет от самого главного чудовища Разло…              Она не успела закончить. Железная преграда, двух метров толщиной, деформировалась и почти порвалась от ужасающей силы удара с нестерпимым, оглушительным лязгом. Кордалейн зажала уши и завизжала, перепуганная до полного забытья. Раил открыл рот, должно быть в таком же крике, но следующий удар заглушил любой звук, а она едва успела отскочить в сторону, прежде чем дверь разошлась жуткими лепестками, обступающими метровую в диаметре дыру. Непривычный, изжигающий зрачки солнечный свет хлынул сквозь проём, а Кордалейн скатилась по полудюжине ступенек, прежде чем смогла остановить падение и застыть в полном неверии.              На несколько секунд лучи небесного светила скрылись за угольной тенью. Раил вздрогнул, рванулся к Кордалейн, ухватил её за шиворот и поволок к выходу, не обращая внимания на её ступор. Прежде, чем начать протискиваться сквозь дыру, царапающую бока заострёнными, рваными краями, она увидела первых настигнувших их рабов. Даже сквозь маски, по одним только позам было ясно — они перепугались в сотню раз сильнее беглецов. Раил толкнул её по бёдрам в последний раз и тьма Пристанища Хозяйки осталась позади, как она молилась, навсегда.              Кордалейн неуклюже вывалилась наружу, но боль падения даже не заметила. Солнце грело щёки таким родным, полузабытым теплом, ветер трепал полосы и успокаивал разгорячённую плоть, песок хотелось расцеловать, но трава, растущая под открытым небом теперь не восхищала, а пугала. Ещё одно творение Хозяйки, призванное заманивать наивных глупцов. Она зажмурилась от яркости природного, живого света и с трудом поднялась на дрожащие ноги.              Раил вывалился следом, чудом не придавив её своим телом, и мигом вскочил с земли, готовясь отражать любую гипотетическую угрозу. Вспомнив о его словах, Кордалейн торопливо ухватила его за руку, не дожидаясь, когда зелёная сука возьмёт его разум под контроль и лишь тогда позволила себе поднять голову и завертеть ею во все стороны в поисках их чудесного спасителя.              Зря. Лучше бы она и дальше думала, что дверь проломил сказочный радужный единорог.              Раньше ей казалось, что антрумсухмакхи, с которыми Кордалейн столкнулась в пустоши, были самыми громадными и страшными существами Нового мира, но это… Эта тварь могла бы перекусить обоих подземных крокодилов пополам одновременно и даже не подавиться. Оно походило на рисунки дхар из книг, что она читала в детстве, но лишь очень отдалённо и условно. Ни одна дхара, даже времён Затмения, не достигала таких размеров. Ни у одной дхары глаз в диаметре не превосходил человеческий рост. Способные закрыть всё небо, но оборванные и похожие на тряпки крылья безвольно болтались по обе стороны от тела, столь большого, что Кордалейн не могла обхватить его одним статичным взглядом. Шея не держала массивной, увенчанной сотней шипов головы, склонённой к самой земле. Лапы были полусогнуты, словно не могли вынести весь немыслимый вес, да к тому же до середины утопали в земле.              Чудовище заклекотало, едва прилагая усилия, но даже этого хватило, чтобы сам воздух задрожал. Медленно и натужно, оно принялось разворачиваться. Кордалейн и Раил, повинуясь звериному страху, рванули в сторону, как оказалось очень вовремя — громадный, в четыре раза толще коридора в Пристанище, хвост одним вялым ударом снёс возвышавшуюся над ландшафтом постройку, перемешав тела рабов с камнем и железом.              Кордалейн затошнило. Тварь поползла по песку, уничтожая все растения на своём пути, волоча брюхо и хвост по земле, будто было не в силах даже чуть-чуть выпрямиться. Ещё бы оно могло. Тушу, занимавшую половину поляны — половину грёбаного Найитгхора! — в воздух бы не подняло даже божье чудо, не говоря уже о законах природы, попранных самим существованием этого чудовища. Впрочем, ей не стоило удивляться. Ей стоило вспомнить все легенды об Истинных порождениях Вечной Ночи, что рассказывали няньки в её далёком детстве.              — Почему оно уходит? — прошелестел Раил, выпученными глазами всматриваясь в намертво заваленный проход в город. — Почему оно не ест?              — Ему и не нужно, — меланхолично отозвалась Кордалейн. — А нам лучше последовать его примеру и свалить.              Гипертрофированное до уродства подобие дхары дотащилось до черноты Разлома и начало исчезать в ней. Каждый шаг чудовища, такой неповоротливый и слабый, перемещал его тело на десяток метров.              Удивление, шок, полное неверие в происходящее — всё это осталось где-то на глубине её воспалённого, измученного сознания. Слишком много всего сегодня случилось. Невозможно ошеломлённо хлопать глазами вечность. У всего есть конец и у её способности поражаться новому тоже. Пошла в задницу Хозяйка и ещё магия Зелёного Света — и сам её Свет туда же! — пошла в задницу та тварь, что маскировалась под раба и пудрила ей мозги, пошло в задницу чудовище, по неизвестным причинам решившее спасти их с Раилом жизни. Пусть всё это поганое безумие катится дхаре под хвост! Кордалейн устала, истощила все внутренние ресурсы и была в шаге от того, чтобы просто и тихо спятить. Она хотела в господства, хотела туда, где всё ясно и привычно, где нет никаких чудес и кошмаров, где всё зависит лишь от людей, а не от сверхъестественных сил. Кордалейн хотела домой, хотя дома больше не существовало в том виде, в котором она нуждалась.              Раил пришёл в себя и торопливо зашагал туда, откуда много дней назад они вылетели на повозке. Она плелась следом, спотыкалась, но заставляла себя ускоряться каждый раз, когда вспоминала, что погоня остановилась явно не навсегда. Огромные ямы и борозды, оставленные чудовищем, мешали идти, вытягивали из тела последние запасы энергии, и когда Разлом оказался в паре метров от них, по щекам вновь покатились слёзы. Кордалейн было совершенно наплевать, покажется ли она из-за этого слабачкой или нет. Всё. Этот день стал последней каплей в переполненной чаше. Ни солнце, о котором она так долго грезила, ни тёплый ветерок, ни новообретённая свобода не перекрывали её боли, усталости и желания всё бросить и лечь умирать прямо здесь и сейчас.              — Придётся идти пешком, — прохрипел Раил, коснувшись пальцами границы Разлома. — Это не один день.              — Спасибо, — совсем не к месту выдохнула Кордалейн. От одной мысли, что ей придётся терпеть все муки Вечной Ночи несколько суток, сознание начинало уплывать в даль, а перед глазами вспыхивали алые пятна. — Спасибо за ценную информацию.              Она собиралась язвить и дальше, а потом подумать, как решать эту проблему, но за спиной раздался грохот. Их взгляды встретились, пальцы переплелись крепче, а головы синхронно повернулись в направлении звука. Груда завала разлетелась, словно от взрыва. Над землёй появились фигурки рабов Хозяйки. Десять. Двадцать. Пятьдесят. А поток преследователей всё не заканчивался. В погоню за двумя мятежниками отправили сотни верных солдат.              Уже не имело значения, сколько времени уйдёт на пересечение Великого Разлома на своих двоих. Оставаться на месте было просто нельзя.              — Там ведь нельзя бежать, — прошептала она. В памяти вспыхнула боль от ран, полученных при быстрых движениях в толще Вечной Ночи.              — Они могут, — тихо поправил Раил. — Они под защитой Хозяйки. А мы больше нет.              Кордалейн посмотрела в его лицо, искажённое болезненным, обрывистым смирением с поражением и нахмурилась. Она не допустит, чтобы весь проделанный ими путь оказался бессмысленным, не позволит Хозяйке до них добраться. Свободная рука сняла с пояса маску и нацепила на лицо прежде, чем она успела оформить мысль. Обмотав платок вокруг шеи покрепче и надев одну перчатку, она спрятала голую кисть под рукавом и вновь обернулась к Раилу.              — Этого хватит, чтобы оторваться и не сдохнуть?              — Нет, — честно ответил он.              — А мы всё равно попробуем, — Кордалейн плевать хотела на всякие ограничения. Этот день, такой длинный и страшный, убедил её в том, что возможно всё, особенно если считаешь что-то нереальным. — Лучше умереть в Разломе, чем от рук этой старой, вонючей, зелёной жабы!              Раил скривился, как от зубной боли, словно оскорбления в сторону бывшей госпожи даже сейчас вызывали в нём смуту и казались чем-то неправильным. Кордалейн хмыкнула, твёрдо решив, что обязана выбить из него это раболепное дерьмо, и шагнула в Разлом. Звуки разом стихли. Солнечный свет погас, будто его и не было.              Они побежали.              Угольные хлопья драли одежду, за считанные минуты обратив тонкие рукава рубахи в рваное тряпьё, разрезали кожу, бились о маску, терзая и царапая металл масок. Не видя ничего перед собой, то и дело спотыкаясь о выбоины и дружно падая на мёртвый песок, они неслись сквозь Вечную Ночь, сознавая, что для преследователей, прекрасно ориентировавшихся во мраке, видны как на ладони. Шёпот тысяч узников Разлома, совсем не страшный на фоне судьбы, что уготовила им Хозяйка, сделался криком. Кордалейн не знала, что кто-то может так вопить — отчаянно, яростно и болезненно, словно их резали и жгли по живому. Голоса завидовали, ненавидели, желали наглецам, осмелившимся бежать мимо них своего конца, умоляли сделаться ими.              Раила трясло. Он впервые слышал, как по-настоящему звучит Разлом.              Из абсолютной тьмы вынырнула неожиданная преграда и Кордалейн со всей дури налетела на неё, чудом не разбив припрятанную склянку с Ядом. Руки разжались, инстинктивно смягчая удар. Она вскочила на ноги, даже не отряхнувшись, панически завертела головой, выискивая Раила в слабом Свете рук, пробивавшимся сквозь слой крови из ссадин, а найдя замерла в замешательстве и ужасе.              Он опрокинулся на спину, бился в жуткой рваной судороге, изгибался дугой и скрёб ногтями маску, виски и шею. Марево Зелёного Света объяло его целиком, пожирая и подтягивая назад, навстречу погоне. Едва она осторожно, умоляюще коснулась его рук, Раил отшатнулся и подобрал с земли камень, замахнулся, метя ей в голову. Кордалейн увернулась, шипя и бранясь сквозь зубы, рванулась к нему, игнорируя сопротивление и сжала липкие пальцы на его столь же разодранных запястьях, пока в движениях его вновь не вспыхнуло самосознание и воля.              — Прости.              — Это тебе за предательство, — выдавила Кордалейн, намеренно запустив обломанные ногти в его кожу, прежде чем помочь подняться. — Не прощаю.              Они были готовы бежать дальше, бежать, пока Вечная Ночь не оставит от них свежего фарша, но в последний миг ей пришло в голову поглядеть, что стало причиной остановки. Громадная преграда, по первой показавшаяся скалой, резко сдвинулась на десяток метров. Замелькали шипы, зашелестели омертвевшие, давно бесполезные крылья, а прямо в голове раздался оглушающий клёкот и гул.              Не думая, не представляя, к чему это приведёт, в какую точку Нового мира их выбросит, Кордалейн потащила Раила к гигантскому хвосту не дожидаясь, пока чудовище сделает следующий шаг. Цепляясь за сочленения панциря, подтягивая и подталкивая друг друга, они взбирались всё выше и смогли выдохнуть лишь тогда, когда укрепились меж двух огромных наростов, защищающих от частиц Вечной Ночи спереди и от возможных снарядов сзади. Она хотела испытывать облегчение, умоляла себя ощутить безопасность, но ни о том, ни о другом и речи не шло. Невозможно чувствовать себя в порядке, когда пересекаешь Разлом на хребте немыслимой ранее твари, отчего-то благоволящей двум свободолюбивым идиотам.              — А если оно полетит? — хрипло и скомкано уточнил Раил.              Она не верила, что такую тушу может поднять в небо даже чудо, но как подсказывал опыт, всё в этом мире возможно. Кордалейн хихикнула и представила, как громадина с половину Найитгхора размером возносится ввысь, вылетает из Вечной Ночи и несёт их обоих над облаками, а потом приземляется на какой-нибудь высокий город. Лучше всего конечно на Магкхаст, но только при условии, что отец его ещё не завоевал.              — Полагаю, тогда это будет уже не наша проблема.