Глава IV — Раил.

      Раил ощущал себя настолько слабым, разбитым и ничтожным, что разум его, очищенный, сосредоточенный и ясный, был не в силах это осознать. В голове просто не укладывалось, что ходить, дышать, сражаться и даже существовать, может быть настолько тяжело. Каждая секунда, что он помнил со дня побега, казалась столь мучительной и невыносимой, что проще было бы вернуться к Ней с повинной.              Силы покинули его вместе с Зелёным Светом, как называла суть Её, девочка-ведьма. Мышцы сделались похожи на старое тряпьё, неспособное удержать ничего, кости обрели невиданную хрупкость, воздух над землёй, ранее его не беспокоивший, отныне оседал на поверхности лёгких, склизкой, горькой и колючей накипью. Раил не мог видеть ничего в былой чёткости, едва различал звуки, пространство перестало ощущаться в голове, а расстояние обратилось в тайну, он будто разом ослеп и оглох, шагая в темноте и боли. Никогда прежде простая ходьба не вызывала такой агонии, никогда он не задумывался о том, что плоть может приносить страдания, не будучи повреждённой. Он потерял власть над собственным телом, не контролировал ни один процесс.              Это могло быть худшей пыткой в мире, если бы не то, что творилось в его разуме.              Страшнее всего стала тишина. Не было более благодатного шума тысяч голосов, не было единства с Нею и другими рабами Её, не было знания и уверенности, что даровала Она одним своим присутствием. Раньше Раил никогда не озадачивался тем, что ему делать и куда идти. Она всегда направляла его, тянула или отталкивала незримыми прикосновениями, показывала истинный путь, подсказывала, как поступить, а теперь… Он был вынужден думать обо всём. О том, куда шагать, как ставить ноги, где делать остановки, о том, что ему нравится, а что ненавистно, обо всех звуках и запахах, об отношении к ним, о новой информации, обрушившейся на него бурным, удушающим потоком. Отныне Раил был предоставлен только себе, и это ужасало до дрожи и странной жгучей влаги в глазах.              Свобода оказалась самой болезненной, пугающей и трудной вещью в его жизни.              Раил чувствовал невыносимое одиночество. Никогда прежде он не был один, окружённый сородичами и руками Её даже в господствах, с ним всегда рядом находилась цель и путь к ней. Он не мог этого выносить, не мог смириться с всеобъемлющей пустотой, разросшейся на том месте, где когда-то стоял смысл существования. Из его плоти и сути вырвали огромный кусок, а зашить дыру с рваными, кровоточащими, ноющими краями даже не потрудились.              От этой внутренней боли хотелось выть.              Каждый раз он открывал глаза, возвращаясь в мир действительный, и задыхался от пустоты, лишённый благодати и поддержки Её, оставшийся наедине с собой, при том, что он даже не знал, кто таков Раил вне покрова Хозяйки. Чем он живёт? Зачем? Что должен он делать, начиная новый день? Раньше ему не доводилось познавать сомнения столь ярко и массово. Нужно ли сразу подняться на ноги? Как искать ответы на вопросы, если задать их больше не кому? Правильно ли он поступает, и что такое это «правильно», раз уж дарованный Ею путь он счёл недостойным?              Череп ломало и дробило сутки напролёт.              Раил ненавидел сны, эти новые и дурные сны, что ныне душили его постоянно. Он не отключался, а погружался в страшный и нереальный, но такой похожий на настоящий мир грёз, где его поджидали иллюзии и воспоминания. Он так и не научился в них не верить, лишь пробуждаясь понимая, что то была ложь. А ложь ли? Никто не мог ему этого объяснить. Раил видел водовороты тьмы, затягивающие его в Разлом, кружащие и ломающие о внезапно вырастающие из пустоты камни, прекрасный малахитовые камни, протыкающие его насквозь сотнями зеленоватых игл, видел, как кровь его стекает в бездонную чернь, обращается океаном, подхватываемый штормом. Он слышал, как тысячи голосов зовут его, как все знакомые ему люди говорят ему ужасные вещи, наблюдал, как покидает собственное тело и умирает, как падает часами, сутками напролёт, а потом, стоило лишь открыть глаза, всё это обращалось в пыль.              Его разум горел огнём не переставая, пылал вопросами, на которых невозможно найти ответа, с трудом справлялся с простыми решениями и всё глубже погружался в бурлящее марево абсолютной растерянности и паники. Раил жаждал найти помощь, хотел взмолиться Ей, но одёргивал себя в последние мгновения, осознавая, что Она его больше не слышит, а если и слышит, то никогда не ответит. Он был частью Хозяйки так долго, а теперь, разорвав связь, рассыпался на осколки. Кто он такой? Что он такое? Без Неё Раила не существует, ибо вся его суть, от имени до рождения, посвящена лишь Ей.              Раил строил мысленные цепочки, находил новые цели, взамен утраченных, но они не давали былой уверенности и умиротворения, а лишь раззадоривали страх, растерянность и непонимание. Он желал стать господином или ещё большим, чем господин, он хотел выбраться из Разлома, мечтал обрести новый смысл жизни, но все эти пути вели в темноту, не позволяя разглядеть их конца. Раил не знал, что его ждёт, не сознавал, чего стоит ожидать и запутывался в паутине собственного разума. Слишком много разбросанных, лишённых структуры задач, слишком много белых пятен, слишком много его самого в этом всём. Раилы не созданы, чтобы занимать столько места. Они лишь тень Её, продолжение и поддержка, но не что-то самостоятельное и себе предоставленное. Он чувствовал себя отрубленной дланью, ползущей вперёд, подобно пауку, отрезанной от глаз и ушей.              Пустота разрасталась, пока не заполонила его целиком, оставив лишь крошечный обрезок сознания, чья чистота невыносимо раздражала. В голове стало так много места, и Раил не понимал, чем её заполнить, зависнув меж идеей уничтожить Хозяина Господств и желанием продержаться следующую минуту, не пав на колени и не вернувшись к Ней. Его убеждения, его самосознание строились только на бесконечной любви и преданности Ей, но ныне те растворились, оставив его растерянным и неловким, подобно младенцу. Куда деть все эти чувства, отпечатавшиеся на его плоти и разуме обгорелыми силуэтами, пустыми мешками, лишившимися наполнения, но ещё пригодными? Мог ли Раил возлюбить себя или кого-то ещё? Даже если и нет, то он нуждался в этом более, чем в еде и воде, жаждал найти новую путеводную звезду, осязаемую, освещающую его жизнь, приносящую покой и отдающую каплю себя взамен.              У него не осталось ничего, кроме Раила и Кор-да-лейн, которой он не был нужен. Нет, разумеется он помогал ей, но она могла всё сама, со своей необъятной силой, способной противостоять даже Хозяйке, и своим разумом, в котором помещалось втрое больше информации, чем Раил когда-либо знал. Эта маленькая женщина, уродливая, грешная и нечеловеческая, не бросала его, а наоборот помогала, говорила с ним на равных, словно не хотела убить при первой возможности. Без Её могущества Раил сделался слабым, куда слабее неё, но и теперь она не изменила своего отношения. Это пугало и заставляло погружаться в подозрения, но почему-то он её не боялся. Страх угас, сменившись дурной привычкой, обволакивающей малейшие опасения непробиваемым куполом. Нельзя бояться того, что видишь, слышишь и осязаешь ежедневно, если, конечно, это не Она. Кордалейн была ему нужна, была его проводником и единственной нитью, что удерживала от падение во тьму, коими ему казались господства. Раил не мог понять этого места, а она чувствовала здесь себя привольно.              Он тоже не собирался её бросать.              Если они разделятся, Раил останется совсем один, и пустота поглотит его целиком. Не будет разговоров, отвлекающих от ужаса тишины, не будет её руки, не позволяющей потерять связь с действительностью, не будет ничего, кроме Раила, который сам по себе был ничем, был той самой пустотой, с жалким подобием неисполнимой цели в голове. Он знал лишь то, что больше никогда не найдёт такого же человека, как она, что никто в господствах не пробудет в Последнем Пристанище столько дней, а потом сбежит, что никто не сможет познать его прошлое и не корить за него всерьёз. Таких, как Кордалейн Кха-эрль-мар на его пути больше не встретится, и Раил был готов на всё, чтобы не потерять её, а вместе с ней и себя. Стоит ей исчезнуть из поля зрения, как всё прошлое, все прожитые им годы обратятся в пыль, как и иллюзорный мир снов.              Он не говорил ей о том, что испытывает, не выдавал себя, опасаясь, что ещё одна слабость всё же заставит её задуматься о том, чтобы его оставить, да и едва ли она смогла бы понять эту вечную боль, боль того, кто потерял всё, что знал прежде, лишился дома и самосознания, столкнувшись с худшей пыткой из возможных. Раил стал кучей раздробленного подобия себя прежнего, а Кордалейн была цельной. Иногда, совсем изредка, это даже раздражало. Разумеется, она и так достаточно исключительна, но хотелось бы, чтобы она смогла ощутить и познать его полностью, чтобы они сделались равны не только на словах и поступках, но и по сути.              Ему не хватало того, кто видел бы его насквозь, кто стал бы его частью, кто мог бы направлять его и оберегать, думать за него и принимать в себя. Ему не хватало Её.              Когда Кордалейн отпустила его, когда он вновь ощутил присутствие своей Хозяйки, то на миг захотелось бросить всё и вернуться, но не по зову Её, а от едва уловимого дыхания старого уклада, от тени тепла, коснувшегося его затылка ласковым дыханием. Несмотря на то, что Она больше не могла овладеть им полностью, не могла даже направить вихрь мысли, Раил чувствовал, что стоит потянуться в ответ, и он падёт в Её объятия. Достаточно было только подумать об этом, направить молитву к Ней, и всё стало бы, как прежде, всё стало бы хорошо. Он был пригретым цивилизацией зверем, выброшенным на волю и совершенно потерянным в том, что некогда являлось естеством его предков.              Бороться с этим соблазном было больнее, чем получать удары от Кордалейн. Раил не знал, сколько ещё сможет сопротивляться и как долго протянет в войне не с Ней, а с самим собой. Сколько ещё он продержится, ощущая, как вся его суть искажается и перестраивается, как мысли становятся проще и сложнее одновременно, как всё знакомое сменяется новым и пугающим? Как ему жить дальше? Он не знал и думать о том не хотел, принуждая себя существовать в единой секунде настоящего, где девочка-ведьма рассказывала ему о различиях меж разными господствами. Раил старался вникать в слова и больше не глупить, задавая дурацкие вопросы и отвечая невпопад.              — У нас с Шедмейксарами довольно хорошие отношения, — протянула она, ковырнув носком сапога песок. Вход в так называемый «низкий город», располагался всего в паре шагов от них и уже не внушал доверия. — Тётушка моего отца перешла в их дом, когда вышла за их предыдущего Владыку, но она уже ушла и всё могло поменяться из-за войны.              — Что значит «перешла»? — он моргнул. Борьба с желанием поддаться Хозяйке мешала сосредоточиться. — Разве вы не… Рождаетесь хозяевами определённого господства?              Кордалейн скривилась, явно желая поскорее войти в город.              — Существует ритуал, который позволяет макхи изменить свою принадлежность, — пояснила она. — Только на словах и по бумагам, конечно, но так можно. Брат Ремейссы Майлакх, к примеру, сейчас считается Шихадарком.              Раил кивнул. Разговор подошёл к концу. Ему было больше нечего спрашивать и ничем оттягивать момент погружения в чужой и непонятный мир. Не став обрывать паузу, Кордалейн шагнула к квадратному строению из серого, оцарапанного временем бетона, метров десять в ширину, обошла его по кругу, вынудив его следовать за собой, и остановилась у единственной двери, металлической и крепкой, даже не вид.              — Нас уже заметили, — тихо произнесла она. Раил вскинул брови, не понимая, как именно можно из этой каменной коробки что-то разглядеть, но всё же поверил на слово.              Кордалейн торопливо выпрямилась и придала своему надломлено-жуткому лицу странное выражение, на грани жалобного и высокомерного. В любой другой миг это бы вызвало у него смех, но сейчас скорее встревожило. Раил не умел контролировать своё лицо или голос, чересчур привыкнув к маске, отгораживающей его ото всех, и подобный навык казался ему чем-то жутким и опасным. Кордалейн судорожно вдохнула и постучала по двери кулачком. Звук вышел тихий, но в ночной тишине разнёсся набатом.              Никто не ответил. Из здания не послышалось ни единого шороха.              Раил открыл рот, намереваясь спросить, входила ли такая задержка в план, но по ушам вдруг ударил отдалённый гул, от которого отчего-то заледенела вся кровь. Ему доводилось слышать его прежде, когда он сидел в засаде у стен Найитгхора, но честь увидеть источник этого звука ему так и не выпала, да и не очень-то и хотелось, по правде говоря. Гул пугал, причём, судя по расширившимся глазам Кордалейн, не его одного. Сглотнув, она ударила по двери вновь, воспользовавшись своим маленьким ножичком, дабы усилить громкость.              — Если вы не откроете, я войду сама! — её голос дрогнул, выдавая неподдельный страх. Раил не сомневался, что она действительно способна выполнить свою угрозу. — Я — Кордалейн Кхаэрльмар! Отказ от выполнения моих приказов будет расценен, как враждебность против моего господства!              Гул повторился, сделавшись громче и ощутимо ближе, а слух уловил странный клёкот, идущий будто бы вторым слоем звука. Кордалейн напряглась, обернувшись во тьму и лихорадочно выискивая незримое чудовище взглядом. Не выдержав, Раил последовал её примеру и очень крепко о том пожалел. Вдалеке, на пике пересечённой ими горной гряды, что-то чёрное и большое зашевелилось, а затем… оторвалось от насеста, затмив часть звёзд и взмыв в воздух. Чем бы оно ни было, оно приближалось.              — Откройте! — выкрикнула Кордалейн, уже не скрывая ужаса и колотя дверь руками и ногами. — Здесь дхара!              Раил застыл. В её городе он слышал о демонах неба, о которых даже местные говорили понизив тон, словно чудовища могли внезапно возникнуть у них за спиной. Дхары представляли опасность и для господ, более того, намеренно охотились за их «Светом», повинуясь инстинктам. И именно эта тварь сейчас летела прямо на них, наверняка уже разевая пасть и готовясь в клочья разорвать излюбленную добычу, так удачно сияющую и привлекающую внимание.              Наконец лязгнул металл, взвизгнули механизмы двери, а она сама открылась наружу, вынудив Раила и Кордалейн отпрянуть, прежде чем ввалиться внутрь, не глядя на впустивших их людей, коих они растолкали. Дверь захлопнулась. Пол задрожал, когда громадная тварь приземлилась. Послышался скрип. Когти провели по камню, затем по металлу, но было в этом тихом звуке что-то неправильное, будто зверь не пытался прогрызть путь к пище, а… хотел её напугать? Напомнить о своём присутствии? Да быть такого не может! Чудовища пустоши неразумны!              Медленно приходя в себя, Раил сумел выпрямиться и оглядеться. Изнутри постройка оказалась куда меньше, чем выглядела снаружи — вина толстенных стен, — едва освещалась единственной желтоватой лампой под потолком и была под завязку забита странными приборами. Их окружали четверо мужчин, все, как один смуглые, подтянутые и с россыпью мелких пятнышек на щеках. Один из них приложил лицо к сдвоенным трубкам, сливавшимся в одну, уходящую в потолок, и не оборачивался, словно видел что-то очень занимательное.              Скрип прекратился.              — Она ушла? — настороженно спросил самый старший из местных, облачённый в кольчугу и обвешанный серебряными украшениями с ног до головы. К удивлению Раила его внимание было сконцентрировано не на Кордалейн, а на мужчине у трубок.              — Нет, — тот, к кому обращался старший, обернулся и скривился, оказавшись почти ровесником Раила. — Сидит, сука, ждёт.              — Да чтоб эту тварину Разлом побрал! — воскликнул старший, раздражённо скрипнув зубами и сжав руки в кулаки. — До рассвета ведь не отлипнет! Охотники меня живьём сожрут не хуже этой дряни!              Сделав несколько вдохов и выдохов, он слегка успокоился и рывком обернулся к новоприбывшим. Его украшения зазвенели. Пригладив светло-каштановые с проседью волосы нервным движением, мужчина сдвинул брови и вперился взглядом в Кордалейн, не удостоив Раила ничем, словно его вовсе не существовало.              — Спасибо вам, добрая госпожа! — он поклонился в пояс, а в голосе послышались нотки неприкрытого сарказма. — Чтоб мы без вас делали-то, да без нашей любимой ночной гниды?              — Следи за тоном, — процедила Кордалейн, хотя в её глазах виднелась обида и смущение. Старший осёкся и прикусил губу, по всей видимости вспомнив, с кем разговаривает. — Мне жаль, что я привлекла к твоим стенам дхару, но это не даёт тебе право вести себя так, будто я ваша рабыня.              — Простите, — прошелестел мужчина, вновь коснувшись волос. Его глаза забегали, а губы чуть дрогнули, как и у Кордалейн. — Виноват, госпожа Кхаэрльмар… Простите, но у нас произошло недопонимание! Это не просто дхара, это… Наше достояние.              — Вот как? — недоумевающе уронила она.              — Из всех дхар на мою землю выпала самая дрянная и смышлёная, — пояснил старший, продолжая возить по волосам усеянными кольцами пальцами. — Стоит ей вспомнить, что мы тут, так она сутками может двери подпирать.              — Прискорбно это слышать, менграит?.. — Кордалейн вскинула брови, выжидая, когда мужчина представится.              Воспользовавшись тем, что тот на неё не смотрит, она повернулась к Раилу и демонстративно опустила глаза в пол несколько раз. Он едва не хлопнул себя по лицу, осознав, что зелень выдаёт его с головой, и отвёл взгляд в сторону.              — Менграит Лаисен Шедмейксарель, госпожа Кхаэрльмар! — мужчина торопливо, но коротко поклонился. — Второй наместник Шедгхора. Я польщён, пусть и удивлён вашим визитом!              Кордалейн улыбнулась и заложила руки за спину, ответив лёгким кивком. Раил молчал, как она и просила, но пауза становилась всё длиннее и неприличнее, прерываясь лишь тихой бранью молодого раба, вновь приложившегося к трубе и проклинающего дхару всеми возможными комбинациями слов.              — Могу я узнать, какие обстоятельства привели вас в Шедгхор? — заметно разнервничавшись и кашлянув, уточнил Лаисен.              — Нет, — невозмутимо отозвалась Кордалейн, чем заставила Раила улыбнуться. Он уже позабыл, какой наглой и противной она умеет быть.              — О, — сказал наместник, смутившись ещё сильнее. Всё происходящее явственно сбивало его с толку и пугало неизвестностью, но Лаисен держался, сохраняя лицо в подобии вежливой улыбки. — Тогда, быть может, мне стоит предоставить вам кров, как подобает радушному хозяину?              — Было бы славно, — Кордалейн кивнула, облизнув губы. Стоя чуть позади неё, Раил отчётливо видел, что её пальцы тревожно бегают по ткани. Спокойствие и уверенность оказались фальшивыми. — Проводи меня в гостевые покои.              Лаисен Шедмейксарель судорожно вдохнул, издав шелестящий звук, улыбнулся дрогнувшими губами и поклонился в очередной раз, отдав приказ рабам отворить люк в углу помещения, за которым скрывалась узенькая винтовая лестница. Расправив плечи и позволив местным пропустить себя вперёд, Кордалейн неторопливо зашагала по ступенькам, а Раил торопливо последовал за ней, бросив все силы на то, чтобы не слишком активно вертеть головой. Он бы солгал, если бы сказал, что ему совсем не интересно глядеть на обустройство незнакомого места.              Желтоватые от налёта грязи лампы озаряли лестницу, оказавшуюся немногим шире тех, к коим Раил привык в Пристанище, но раза в три короче любой из них. Ступеньки были затёрты, со следами шпаклёвки и бетона, намазанного поверх оригинальной конструкции, стены пестрели узорами, но не ровными, а хаотичными, с переплетением случайных рисунков, фраз и орнаментов, от которых рябило в глазах. Раил не понимал, как можно жить в таком хаосе, но от него веяло чем-то иррационально притягательным. Металл находился повсюду, от кованных перил до бессмысленно прибитых к потолку бляшек, условно имитирующих созвездия. Создавалось ощущение, что местным было просто некуда девать железо.              Он старался выглядеть невозмутимо, словно видел десятки таких же мест и прежде, но лицо то и дело подводило, самопроизвольно изменяя выражения. Впрочем, никто на него всё ещё не смотрел. Раил сделался невидимкой, а малейшими крохами внимания его удостаивали лишь двое рабов, подозрительно похожих на приставленную к новоприбывшим охрану.              Лестница закончилась развилкой. Короткий коридор вправо выводил в какой-то зал, определённо имевший немалые габариты, если судить по доступному для обзора кусочку, а коридор влево был слабо освещён и оканчивался резким поворотом. Кордалейн шагнула к залу, но наместник Лаисен торопливо обогнал Раила и вклинился меж ней и проходом. По его вытянутому лицу пробежала тень.              — Госпожа Кхаэрльмар, — начал он, утерев пот со лба маленькой тряпкой. — Думаю, вам не стоит беспокоить рабов… То есть нет, конечно же нет, я имею ввиду, что они будут беспокоить вас! К чему лишние переживания?              — Действительно, — вскинув брови и склонив голову набок, пробормотала она. Тонкие руки сжались в кулачки и Раил удивился, обнаружив, что сломанная рука выглядела почти нормально. — Предлагаешь мне воспользоваться коридорами для прислуги?              — Коридорами для особых гостей, — поправил наместник. Кордалейн прищурилась и едва слышно хмыкнула. Лаисен провёл ладонью по и без того гладким волосам, сглотнул, но не отошёл.              — Полагаю, я могу пойти на такую малую уступку, в особенности учитывая твою доброту, — процедила она и пожала плечами, нырнув в сумрак левого коридора. Наместник облегчённо выдохнул.              Раил ощущал себя не в своей тарелке. Суть разговора казалась вполне обыденной и не должна была вызывать подозрений, но за словами крылось какое-то недоступное ему, второе значение. Что-то шло не так, но Раил слишком плохо разбирался в традициях господств, чтобы назвать причину точно, пусть инстинкт, оставшийся от всезнания Её, напоминал ему об осторожности. Кордалейн будто бы выказали должное почтение, позволили спуститься в город и предоставили кров, но она всё ещё выглядела встревоженной и недовольной.              Ждала ли она чего-то другого? Если да, то чего именно? Разве не все правила соблюдены?              Раил прокрутил в голове всё, что знал об отношении рабов к своим господам, вспомнил, как себя вели слуги в Найитгхоре, но так и не нашёл в поведении наместника никаких ошибок. Лаисен кланялся, предлагал всю возможную помощь, подыскивал лучшие варианты и не спорил, разве что был чуть эмоциональнее, чем полагалось. С другой стороны, технически, он не подчинялся Кордалейн напрямую… Это должно было что-то менять, но время чтобы понаблюдать и разобраться напрочь отсутствовало.              Что-то было не так. Интуиция подсказывала не расслабляться.              Сеть «коридоров для особых гостей» повела их запутанным, полным поворотов и лесенок путём, вынуждая Раила сосредоточиться на запоминании дороги. Подстраховка никогда не бывает излишней, особенно когда Кордалейн Кхаэрльмар, бросившая вызов самой Хозяйке, опасливо кусает губы. По обе стороны от основного коридора ответвлялись маленькие проходы, запертые на замок или завешанные отрезками тканей и большим количеством тонких металлических цепочек. Приближаясь к лампам, бегающие глаза наместника обретали холодный, почти серый оттенок и Раил лишь сейчас отметил, насколько красив был этот мужчина, на фоне остальных. Шедмейксарель. Раб от крови господ, не так ли? Отчего же он не «менкграит»?              — Почему ты не служишь при своих господах? — поинтересовалась Кордалейн, а Раил понял, что вопрос занимал не только его.              — В столице и без меня менкграитов достаточно, — протянул Лаисен, нервно улыбнувшись. — Как и в Шедгхоре.              — Вот как? — она заинтриговано вскинула брови. — Удивительно, что Владыка Шедмейксар столь расточительна.              — Госпожа Гханнарксатт не расточительна, — наместник облизнул губы. — А вот господин Дейнакар более чем, особенно если дело касается его крови.              Кордалейн хихикнула. Наместник остановился и широким жестом указал на очередной проход в сторону, шагнув в него первым. Раил напрягся, готовясь к засаде по старой привычке, но за занавеской оказались не враги, а лишь небольшая зала с круглым столом по центру и пятью дверьми, разбросанными по богато украшенным железом и краской стенам. Раил ещё раз оглядел помещение, с трудом осознав, что здесь едят. Несмотря на опыт пребывания в городах господств, он так и не свыкся с тем, что здесь каждый приём пищи превращали в целый ритуал.              — Прошу, госпожа Кхаэрльмар, — Лаисен подскочил к одной из дверей. — Лучшие гостевые покои, только для вас! В паре шагов от моих, прошу заметить!              — Вот как? — Кордалейн едва заметно нахмурилась, но быстро расправила лоб и покосилась на Раила. — Благодарю.              — Что вы, что вы! — наместник покачал головой. — Принимать вас в своих владениях для меня великая честь.              — Не сомневаюсь, — скептично протянула она.              — Не окажите ли вы мне ещё большую честь, согласившись отужинать с мной и моей супругой? — Лаисен жестом подозвал одного из сопровождающих их стражников. — Всего через час.              — Конечно, — пробормотала Кордалейн, скрестив руки на груди и натянуто улыбнувшись. — Но только если ты предоставишь мне достойное платье и позволишь привести себя в соответствующий такому мероприятию облик.              — Разумеется, — произнёс Шедмейксарель. — Я с удовольствием одолжу вам слуг, а моя дорогая жена поделиться своими нарядами, если вы сочтёте их достойными вашей красоты.              — Поглядим, — Кордалейн вновь обернулась и придала личику высокомерное выражение с тенью брезгливости. — Не стой столбом и принеси хоть какую-то пользу!              Он ошеломлённо замер. Не то чтобы грубость от этой девицы его удивляла или была чем-то новым, но оклик оказался столь неожиданным, а приказ столь размытым, что ему так и не удалось придумать ответ.              — Прости, мой раб не блещет умом, — промурлыкала она, закатив глаза и взглянув на второго наместника, а потом понизила голос и продолжила. — Честно говоря, я думаю он недоразвитый.              — С простыми рабами такое нередко случается, — Лаисен понимающе закивал, а в его взгляде блеснуло сочувствие, но не к Раилу, а к Кордалейн, словно заявленный дефект приносил больше страданий именно ей. — Если он вам не нужен, то я могу позволить ему спать с остальными личными посыльными, близь покоев.              — Да-да, — она отмахнулась. Раил невольно улыбнулся абсурду происходящего, но судя по виду рабов, это приняли за расписку в его умственной неполноценности. — Пусть прислуживает на ужине, раз уж ничем иным я тебе не могу отплатить. Пока не могу.              Уточнение заставило наместника повеселеть. Хлопнув в ладоши и растрепав волосы на затылке, Лаисен Шедмейксарель поклонился, прошептал что-то одному из своих слуг и скрылся за другой дверью со вторым. Кордалейн бросила на Раила прощальный взгляд и тоже покинула столовую. Он остался наедине с последним рабом.              Её зов усилился.              — Ну, — раб тяжело и страдальчески вздохнул. — И что мне с тобой делать?              — Откуда мне знать? — Раилу даже не потребовалось изображать замешательство. Заданный вопрос прозвучал совершенно бессмысленно. — Разве не тебе приказали это решать?              — Действительно, — насмешливо отозвался мужчина, но мгновением спустя озадаченно нахмурился. — У тебя странный говор… Откуда ты?              — А ты? — парировал он.              — Что за глупость? — раб недоумевающе моргнул. — Отсюда.              — Я тоже, — если говорить первое, что приходит в голову, то поддержка легенды о его слабоумии не отнимет никаких сил.              — Ты не можешь быть из Шедгхора! — запротестовал раб.              — Но я ведь здесь.        — Да, но где ты родился? — раздражаясь, продолжил наседать незнакомец. — Твоя речь не похожа на акцент Кхаэрльмаров.              — Кто такие Кхаэрльмары?              Раб замер с открытым ртом. Раил почти видел, как его разум вскипает, не в силах осмыслить услышанное. Водить грешников за нос и раньше было приятно, а сейчас, когда его больше не сковывали заповеди и воля Хозяйки, и вовсе доставляло неземное удовольствие. После того, как станет господином, разоденется в разноцветные тряпки, вставит в уши железо и купит себе сотню рабов, он обязательно будет тратить всё свободное время на подобные издёвки.              — Но… — выдавил тот. — Твоя госпожа из Кхаэрльмаров.              — Правда? — невинно переспросил Раил, заставив себя поднять брови. — Я не знал.              Молчание продлилось не менее пяти минут, прежде, чем раб смог прийти в себя, ругнуться и сделать несколько глубоких вдохов. За это время Раил успел подумать о том, что на целый час расстался с Кордалейн, лишившись подсказок с её стороны, а после этому ужаснуться, растеряв всякую весёлость.              — Ты умеешь готовить? — обречённо уточнил раб.              — Нет, но я умею есть, — поделился он. Лицо собеседника побагровело, но тот всё же взял себя в руки и выдавил кривую улыбку.              — Тяжело было учиться такому сложному искусству? — поинтересовался мужчина.              — Да, — с удовольствием ответил Раил. — Первое время не получилось класть пищу точно в рот.              — Первое время? — раб чуть повеселел, по всей видимости начав получать удовольствие от разговора с умалишённым.              — Лет тринадцать, — радостно пояснил он. — Но у меня уже всё получается! Если принесёшь еду, то я покажу.              — Обязательно, но чуть позже, — хихикнув, раб постучал его по плечу. — А теперь тебя надо отмыть. Менкграит Иуга терпеть не может грязи.              Раил кивнул и зашагал вслед за своим провожатым по коридорам, тайком глазея на местное убранство и укладывая в голове полученную информацию. Менкграит Иуга, значит? Насколько он помнил, менкграиты главнее менграитов, и выходит Лаисен тут далеко не самая важная фигура. Впрочем, учитывая, что тот носил титул «второй наместник», это не стало новым знанием, а лишь подтвердило догадку.              Оставив позади четыре поворота и одну короткую лестницу, они оказались в общей купальне, куда как более грязной и забитой всяким хламом чем та, коей пользовался Раил в Пристанище… чем любая купальня в Пристанище. Иногда он не понимал, почему жители господств просто не могут содержать свои города в чистоте.              Наполнив бочонок и показав, как это делается, если — дураку очевидно, что не «если», а «когда» — Раилу понадобиться сменить воду, раб плюхнулся на скамью и завёл разговор с двумя другими мужчинами, натирающими свои телеса одной щёткой по очереди. Стоило ему начать раздеваться, — точнее, отдирать от кожи слой рваной, пропитанной кровью, грязью и вероятно мочой, ткани, — как вся троица притихла, настороженно и внимательно отслеживая каждое движение. Раил отвернулся к стене и с удовольствие закатил глаза, от души скривившись. Ну конечно этого придурка приставили за ним приглядывать.              Из всей одежды только жилет из плотной ткани, маска и сапоги остались в том состоянии, при котором возможно исправить повреждения стиркой и штопкой, а остальное нещадно полетело в огонь бака для нагрева воды, источая такой смрад, что глаза слезились. Оба клинка Раил положил рядом с бочонком и почти не удивился и не запротестовал, когда те вдруг оказались в руках провожатого, с интересом изучавшего металл вблизи. Ещё бы ему позволили расхаживать с оружием. Спасибо, хоть в лицо ему не пялились… Он без труда переживал наготу, но осознание, что теперь каждый встречный имеет право смотреть ему в глаза, немало смущало.              Вдохнув поглубже, Раил опустился в едва тёплую воду с головой, игнорируя пощипывание в области свежих ссадин и порезов, а когда вынырнул, обнаружил, что по поверхности уже разошлась плёнка бурой грязи. Вода мгновенно потемнела, а наверх всплыли корочки засохшей крови, целые комья пыли и не вычищенного дерьма. Прежде, чем вылить бочку и наполнить заново, он оттёр то, что не отлипло само.              Кто бы мог подумать, что мыться может быть настолько приятно?              Раилу потребовалось не менее получаса, прежде чем он добился того, чтобы последняя порция воды осталась прозрачной, после соприкосновения с его кожей, а жилет и тканевая часть маски перестали вонять. Неумело орудуя маленькой жёсткой щёткой, он вычесал последние остатки отмершей кожи с задней части шеи и из-за ушей, а потом автоматически провёл ладонью по макушке и поражённо замер. Вместо привычной щетины пальцы нащупали волосы, оказавшиеся длиннее, чем когда-либо прежде, пусть и торчавшие менее, чем на сантиметр от черепа. Открыв рот, он собирался попросить бритву, но в голову пришла совершенно безумная мысль — а что если больше не стричься?              Конечно, шансы заработать паразитов сильно повысятся, да и поддерживать скальп в чистоте будет сложнее, но ведь в господствах многие мужчины носили волосы и до плеч, не говоря уже о меньшей длине! Когда Раил разбогатеет, он сможет цеплять к ним яркие камушки и бусины, а до того заплетать необычные узоры. Никто ведь больше не в силах запретить ему что-то делать со своим телом! Он мог бы сделать себе татуировки, не закладывая в те никакого смысла, мог бы раскрасить лицо и волосы… И как после такого бриться? Да и зачем? Всегда можно отрезать то, что мешает, но он ведь даже не узнает, какого это, если не отпустит шевелюру хотя бы до середины лба!              Зачем вообще Хозяйка выдумала это глупое правило про волосы? А остальные, не менее глупые? Неужели рабы перестали бы Её слушаться, если бы имели возможность выглядеть по-разному? Да будь он Ею, то только порадовался бы буйству красок и форм вокруг… Какую же кощунственную вещь Раил только что подумал. Ему понравилось.              Выбравшись из бочки в последний раз и позволив воде стекать на каменный пол, Раил быстро помрачнел, вспомнив о Ней, но торопливо отмахнувшись, как только в голову пришла дурная мысль потянуться в ответ. Да, может быть его и раздражала слабость, пугало новое течение мыслей, лишённых былой абстракции и понимания мелочей, но это не причина отказываться от плотских благ. Хозяйка его больше не контролирует. Он может делать, что захочет, может хоть сейчас возлечь с любой другой женщиной, может нарушить все обеты, может убивать, кого и когда захочет, не выклянчивая разрешения. Раил больше не обязан быть Раилом, он в силах стать «я», в силах привязать это «я» к тому, кого выберет сам.              Он наконец осознал — перемены не всегда несут за собой только плохое.              — Мы пойдём на ужин? — поинтересовался Раил, скрестив руки на груди и подойдя вплотную к знакомому рабу.              — Уже готов? — не отворачиваясь от собеседников, флегматично уточнил тот.              — Конечно, — сказал Раил и почувствовал немалое удовлетворение, когда раб всё же повернул голову и отпрянул, обнаружив обнажённого человека так близко к себе. — Ты чего? Что-то не так?              — Да, — выдавил сопровождающий, пока его товарищи хохотали до слёз. — Нельзя являться к старшим голышом, ты же понимаешь?              — Почему? — он физически не мог перестать смущать этого бедного мужчину.              Несколько долгих секунд карие глаза изучали его лоб, видимо, силясь обнаружить за ним признаки наличия мозга. Сделав глубокий вдох, раб кликнул какого-то мальчишку и отдал приказ принести стандартный набор одежды, после чего поднялся на ноги и отошёл в сторону, явно не желая и дальше испытывать своё терпение. Раил был категорически не согласен с его решением оборвать… веселье? Если это приятное чувство — оно, то он понял, почему Кордалейн так расстроилась, когда узнала, что в Пристанище не веселятся.              — Верни мне мои ножи, — потребовал он, вновь сократив дистанцию, чем загнал собеседника в угол.              — На ужине не престало носить оружие, — протянул раб, возведя глаза к потолку. — И не спрашивай «почему», это простая техника безопасности!              — Ладно, — Раил пожал плечами.              — Ладно? — недоверчиво переспросил тот. — К слову… Откуда они у тебя? Мы занимаемся металлами тысячу лет, но мне не доводилось видеть такого сплава.              — Тебе тысяча лет? — подняв брови, поразился Раил. Судя по виду раба, тот был готов его ударить, поэтому пришлось пойти на попятную. — Я их украл.              — У кого? — нахмурившись, уточнил сопровождающий.              — У мёртвого парня из пустоши, — флегматично соврал он, после чего невозмутимо отошёл в сторону и забрал у вернувшегося мальчика стопку чистой одежды.              — Я верну их тебе позже, а пока пусть побудут у меня, — пробормотал раб и покинул купальню, посмеиваясь и качая головой.              Вещи оказались исключительно серыми. Это разочаровало даже больше, чем явно неподходящий размер — в рубаху можно было бы засунуть ещё одного Раила и для Кордалейн осталось бы место. Пытаясь закрепить спадающие штаны на бёдрах, он проклинал их выбор дороги, приведший их именно в то господство, где носили столь банальный и напоминающий о Последнем Пристанище цвет. Накинув поверх ещё влажную после стирки и просушки на горячих трубах жилетку, Раил затянул шнурки на боках и скривился, когда множество складок безразмерной рубахи впились в кожу. Благо хоть чулки не подвели, да сапоги остались прежние.              Повесив на пояс маску, он вышел в коридор, пристроился за сопровождающим его рабом и оказался удивлён, когда вместо обратной дороги они пошли иным путём, выводящим к кухне. Тучная повариха с металлическими серьгами размером с кулак, всучила ему стопку посуды, которую удалось донести до столовой лишь в два захода. Раб невозмутимо шагал рядом, действуя на нервы и внимательно наблюдая за каждым движением, словно решил выведать о Раиле всё, что только могли рассказать жесты. Раил не смутился, показав неприличную «фразу», с полным пониманием своей безнаказанности в этом деле.              Тем же путём ему пришлось тащить и подносы с пищей, помогая посыльным мальчишкам и девчонкам лет на пять младше себя самого. Заскучав от монотонной работы, Раил принялся высчитывать, исполнилось ли ему девятнадцать или нет.              Кордалейн рассказывала, что в господствах даже рабы празднуют перемены своего возраста. Раилу это казалось не просто странным, но и жутким — разве можно радоваться приближению конца своего жизненного пути? Всё равно, что закатывать пир в честь болезни или ранения. Только потом он узнал, что господа-макхи позволяют своим рабам жить дольше сорока пяти, несмотря на то, что в такой старости те не могут приносить должную пользу и лишь почём зря тратят ресурсы. Выходило, что в господствах никто не знает точно верхнюю границу того, когда умрёт. В таком случае праздник действительно имел смысл… Раил бы тоже хотел поесть и посмеяться на славу, если бы пережил лишний год, да и сейчас, учитывая, что он едва не канул в забвении, это было бы уместно, пусть и запоздало.              Вскоре подготовка к ужину закончилась, но Раилу не позволили присесть, вынудив стоять с кувшином и ожидать просьбы наполнить бокалы, всё также оставаясь под надзором. Вскинув брови, он облокотился на стену и расслабил все ненужные мышцы, застыв в ожидании прибытия местных хозяев. Первым показался Лаисен, опустившись на кресло и сразу за тем потребовав налить ему вина. Раил было подался вперёд, но запоздало сообразил, что держит в руках воду, а вино досталось другому слуге.              С минуту спустя из-за двери выскользнула Кордалейн, и он невольно поморщился, но быстро перевёл гримасу в улыбку. Без слоя грязи и отпечатка немыслимой усталости её лицо становилось особенно пугающим и неестественно правильным, из-за чего смотреть на неё в упор было попросту неприятно, подобно тому, как ощущался взгляд на солнце в разгар полудня. Торопливо переведя глаза на её одеяние, Раил улыбнулся уже по-настоящему, обнаружив, что из-под подола серого, расшитого узорами с серебренными бляшками платья в пол, на миг показался носок походного сапога.              Не он один готовился к возможному побегу.              Волосы она привела в подобие порядка, завязав в толстый жгут, а на шею нацепила шнурок, утяжелённый незримым грузом и утянутый под ворот. Незаметно подмигнув ему, Кордалейн уселась во главе стола и сложила руки на коленях, комично изображая невинность. Лаисен мгновенно завёл с ней бессмысленную беседу о тканях и украшениях, а Раил едва понимал о чём идёт речь, то и дело улавливая незнакомые названия и имена.              Внезапно скрипнули петли, и наместник заглох на полуслове, встав из-за стола на несколько секунд и поприветствовав вошедших взмахом бокала. Двое стражников, похожих друг на друга, как капли воды, Раила мало интересовали, а вот женщина, которую они сопровождали, вызывала любопытство. Кудрявые, светлые, холодного оттенка волосы свободно спадали по плечам, обрамляя вполне симпатичное для её лет лицо в мелкую крапинку, как у многих местных, терявшееся на фоне светло-серых, хищных глаз. Поверх простого платья незнакомка носила второе, доходящее лишь до колен и сотканное не из нитей, а из тонкого металлического прута. Железные пластины украшали и шею, и стройное тело, и запястья, позвякивая при движении. Густые брови чуть сдвинулись, стоило женщине посмотреть на Кордалейн, продолжавшую невозмутимо сидеть на месте.              — Моя дорогая супруга и первый наместник Шедгхора, госпожа Кхаэрльмар! — энергично заговорил Лаисен. — Менкграит Иуга.              — Рада знакомству, — протянула Кордалейн, выжидающе вскинув брови. Женщина едва заметно дёрнула уголком губ и коротко поклонилась, что явно не доставило ей ни капли удовольствия. — Ужин только для взрослых?              Раил непонимающе мигнул, но до него довольно быстро дошло, на что указывали слова Кордалейн. В господствах было принято принимать пищу в компании всех родичей, включая детей.              — К чему этот вопрос, госпожа Кхаэрльмар? — едко выплюнула Иуга, рывком отодвинув себе стул.              — Просто интересуюсь, — Кордалейн улыбнулась, но её глаза блеснули тщательно скрытым смущением.              — Госпожа, не сочтите за дерзость, но дети для нас — больная тема, — вставил Лаисен, примирительно взяв жену за руку и усадив за стол прежде, чем та успела сказать ещё что-то. Он боялся Кордалейн и это вызывало в голове Раила, видевшего девчонку в её худшие дни, странный диссонанс. — Прошу прощение.              — Прощаю, — сказала она, едва заметно улыбнувшись. — Не принимай мои слова близко к сердцу, я иногда забываю, какие жертвы за собой влечёт обращение в менкграита… Если, конечно, дело в нём.              Шедмейксарель поперхнулся вином, а Иуга негромко скрипнула зубами. Раил уловил шутку, но так и не понял её смысла. Впрочем, ничего нового — юмор всё ещё давался ему с трудом и скрипом.              — Должно быть вас так здорово жить в Шедгхоре, без лишний глаз и ушей, — продолжила Кордалейн, ковырнув вилкой мясо, от запаха которого рот Раила непроизвольно переполнился вязкой слюной. И как только девчонка сдерживалась от того, чтобы наброситься на него голыми руками? — Так далеко от столицы…              — Хватит, — быстро произнесла Иуга, удержав ладонь в сантиметрах над столом, по которому планировала ударить. — У вас очаровательное чувство юмора, госпожа Кхаэрльмар, и теперь, когда мы в этом убедились, вы могли бы рассказать, какие мотивы привели вас в наш город.              — Кажется, я уже сказала твоему… мужу, что не намерена этим делиться, — холодно уронила Кордалейн, неторопливо отправив в рот кусочек пищи. Её и без того сияющие глаза вспыхнули ещё ярче, а по лицу прокатилась тень удовольствия. Переведя взгляд на Раила она состроила идиотское выражение и поманила его пальчиком. — Иди сюда! Иди-иди, ты был хорошим мальчиком!              Несколько секунд он пытался убить её телепатически, но потерпел неудачу, вздохнул и опустился на четвереньки, всучив кувшин своему поражённому сопровождающему. Разум не вынес абсурда, погрузив его в воспоминания о том, как точно также он падал на колени пред Ней, но лишь до того момента, как Кордалейн швырнула в него жареной птичьей ножкой, никоим образом не пытаясь попасть в рот.              Даже поднятым с пола и пыльным, мясо оказалось в сотню раз вкуснее любой пищи из Пристанища. Познавать это рецепторами, а не разумом, который, находясь под властью Хозяйки придавал любому месиву божественный вкус и аромат, было странно, но Раил не возражал. Теперь ему стало ясно, от чего в господствах люди продавали себя вплоть до гениталий… За такую еду и в постель с незнакомцем лечь не грех.              — Он, как собачка, — радостно сообщила Кордалейн. В её голосе не слышалось фальши. — Это очень забавно.              Раил спрятал улыбку, стараясь не портить их маленькую игру. Оба наместника выглядели смущёнными, а Кордалейн — крайне довольной. Он не помнил, когда она так искренне улыбалась в последний раз, и отчего-то не хотел, чтобы это унизительное веселье заканчивалось.              — Госпожа Кхаэрльмар, — сглотнув, заговорил Лаисен, пока Кордалейн сбрасывала под стол странную конструкцию из двух кусков хлеба и разложенных меж ними овощей и мяса. — Я бы хотел…              — Меня это не сильно интересует, — с деланным высокомерием промурлыкала она, на миг отложив столовые приборы. — Здесь я буду задавать вопросы, а ты можешь только отвечать.              — Разумеется, — пробормотал Шедмейксарель, отведя глаза в сторону жены.              — Войска моего Владыки… — Кордалейн сделала глоток из бокала, будто бы случайно перепутав свой собственный с тем, что стоял у тарелки Иуги. — Где они сейчас?              Наместники переглянулись. Раил вынужденно встал, испытывая приятную тяжесть в желудке и тень привкуса специй во рту, после чего вернулся к стене, вызывающе улыбнувшись своему соглядатаю, сумрачно сжимающему в руках кувшин с водой. Кажется, разговор перескочил на действительно важные темы.              — Госпожа, разве вы не… — начал было Лаисен, но под жутковатым взглядом блекло-голубых глаз быстро смолк и смочил горло вином. — Насколько мне известно, не так давно был взят Эвансфорт… Что происходит сейчас, я пока не знаю.              — Вот как? — Кордалейн чуть нахмурилась, явно выстраивая в голове карту. Раил попытался вспомнить, где находился этот треклятый Эвансфорт, но потерпел неудачу. Хозяйка не позволяла ему глядеть на записи девчонки. — То есть вы не знаете, перешли ли войска в дальнейшее наступление?              — Простите, госпожа Кхаэрльмар, — наместник поджал губы. — Дом Шедмейксар не участвует в войне, и вам это прекрасно известно.              — Конечно, — протянула Кордалейн, наколов на вилку очередной кулинарный шедевр. — Сохраняете нейтралитет?              — Можно и так выразиться, — сухо отозвалась Иуга и преступила к пище.              Раил удивлённо мигнул. Он ожидал, что беседа продлиться дольше и окажется содержательней, и от того чувствовал себя разочарованно, будто его чего-то лишили. Ему казалось, что в противовес Пристанищу, в господствах все обязаны говорить много и о многом, — именно так поступали в Найитгхоре, — но теперь выходило, что это вовсе не правило. Раила раздражало, что потратив кучу времени на изучение господств, ему оказалось достаточно отойти чуть в сторону от столицы Кхаэрльмаров, чтобы столкнуться с совершенно иной культурой и людьми.              Неужели так трудно быть одинаковыми?              Он замер, осознав, что подумал, как Она. Ну уж нет… Даже если Раилу придётся всю жизнь убить на то, чтобы понять каждое господство, это всё равно не окупит того ужаса, что несло отсутствие разности. Он больше не столкнётся с этим кошмаром идентичных людей, неотличимой одежды, типовой еды и одинаковых мыслей. Может эта различность и непохожесть господств его и пугала, может и путала, но она уж точно не была хуже порядков Пристанища. Сейчас ему было до дрожи боязно выделяться, но сама возможность манила и внушала спокойствие. Все в господствах отличаются друг от друга, а значит, даже такому, как Раил, здесь найдётся своё место.              Тишина, столь привычная для Раила, вызвала у Лаисена новую порцию нервозности. Второй наместник принялся болтать о металлах с такой увлечённостью, что даже не замечал, как сильно его жене и гостье было на эту тираду наплевать. Внезапно, Кордалейн ненавязчиво перевела тему на продажу закалённой стали, выманив у Шедмейксареля информацию о том, что Майлакхи выкупили большую партию ещё с полгода назад.              Раил вздохнул. Концепция торговли, в особенности завязанной на абстрактных монетах, не имеющих никакой ценности в быту, всё ещё виделась ему непонятной и бессмысленной. Он ни разу ничего не покупал, лишь крал или просто отбирал, и от того этот опыт казался ещё более сложным и неясным. Как определяли сумму, что нужно отдать за тот или иной товар? Кто это устанавливал? Как понять, что его пытаются надурить? В голове Раила любая вещь была дороже кучки металлических бляшек, так каким образом соотносить их с чем-то? В чём вообще смысл? Разве не проще просто обмениваться полезными предметами?              Идея становилась ещё абсурднее, учитывая, что Кордалейн — его главный поставщик знаний о господствах — ни за что и никогда не платила. Выходит, господам деньги ни к чему? Что же, тогда Раилу стоит поскорее стать одним из них, пока он не потратил всё вознаграждение по глупости и неопытности.              — Дхайшера Майлакха казнили, — неожиданно выдал Лаисен, когда очередная пауза довела его до троекратного протирания скальпа. Раилу подумалось, что такими темпами наместник останется с лысиной уже к концу года. Иуга смерила мужи уничижительным взглядом, но промолчала. — Ужасная смерть…              — Корвейлир отослал голову в Магкхаст? — поинтересовалась Кордалейн. Несмотря на натянутую на лицо улыбку и намеренно издевательский голосок, её глаза потускнели, а всякое веселье из них улетучилось. Ей не нравились убийства, уж это Раил запомнил.              — Нет… — протянул Лаисен, которому сплетня доставляла немалое удовольствие, неспособное скрыться ни за скорбным изломом бровей, ни за печальными вздохами, испускаемыми не к месту. — Говорят, рабам удалось умыкнуть его руку. Бедный господин Аркевир… Надеюсь, он найдёт утешение в объятиях жены.              — Я слышала, он предпочитает объятия мальчиков-рабов, — вставила Кордалейн, улыбнувшись чуть искреннее. — Но каждому своё, не так ли? Карраттаки вот сестёр берут в жёны, и ни у кого ничего не…              — Я его тётка, — холодно процедила Иуга, не позволив ей договорить.              — Вот как? — удивлённо выдавила Кордалейн, в действительности источая смущение и неловкость. Раил перевёл взгляд с менкграит на её мужа несколько раз, прежде чем понял, что подразумевалось по этим «его». От одной мысли о кровосмешении его воротило. В Пристанище рабов специально скрещивали так, чтобы те не приходились друг другу чересчур близкими родичами, а в господствах… Да, он определённо не окажется самым странным человеком в этих землях. — Вот ведь… Прости.              — Да, — сказала менкграит, промакнув губы тканью и поднявшись из-за стола. Металлические украшения зазвенели. — Мне было очень приятно составить вам компанию, госпожа Кхаэрльмар. Доброй ночи.              — Тебе того же, — пробормотала девчонка, покосившись на Раила, словно в ожидании поддержки. Он так и не смог сообразить, что именно должен произнести или сделать по её мнению, но успел заметить, как несколько кусочков сухой пищи исчезают в её карманах. — Я, пожалуй, тоже пойду.              Поочерёдно обе женщины скрылись за разными дверьми, а Лаисен Шедмейксарель испустил ещё один, уже искренне-тяжёлый вздох, и прикрыл верхнюю половину лица ладонью, оставшись сидеть за столом в одиночестве, будто ни рабов, собирающих полупустые блюда, ни стражников, ни Раила вокруг не существовало.              — Пошли, — негромко произнёс сопровождающий, имя которого, он так и не узнал.              Раил пожал плечами и зашагал за рабом, на ходу поправляя спадающие штаны и давя подступающий к горлу кашель. Четверть часа ушла на то, чтобы помочь вернуть посуду на кухню, но все его старания оказались вознаграждены — все слуги без стеснения таскали недоеденные блюда, и даже Раилу достался кусок сладкого теста с ягодами. Отвыкший от нормальной и обильной пищи желудок начало сводить, отдаваясь гримасой слабой боли в лицо. Не дожидаясь, когда станет ещё хуже, он дёрнул сопровождающего за рукав и напомнил об обещании наместника подыскать ему койку. Даже если он не станет спать, полежать немного уж точно не помешает.              В неосвещённой комнатушке на этаж ниже хозяйских покоев — Раил всё ещё поражался, что в господствах престижнее было спать у поверхности, а не внизу, где безопаснее всего, — располагались шесть двухэтажных коек, предназначенных для дежурящих ночью стражников. Молча указав ему на свободную нижнюю, раб улёгся точно напротив, немигающим взглядом наблюдая, как он плюхается на чарующе мягкий матрас.              Раил перекатился на бок, сознавая, что не уснёт в непривычной позе, закрыл глаза и заставил себя соображать, как именно он планирует улизнуть из-под надзора. Конечно, стоило лежать смирно и пользоваться возможностью отдохнуть, но настороженное поведение Кордалейн и собственные инстинкты вопили о том, что здесь не всё так просто и хорошо, как могло показаться. Его маленькая ведьма не может быть незаметной, поэтому Раилу необходимо подменить её, не столько из высоких чувств, сколь из простого любопытства. Ему хотелось поскорее отыскать угрозу и стереть ту в порошок… За дни пути им не встретилось ни одной настоящей опасности, и скука уже душила его, не хуже едкого воздуха пустоши. Вот бы сейчас с кем-нибудь сразиться!              Каким образом можно скинуть этого прилипшего придурка, который так и не сомкнул глаз, судя по шорохам и переменчивому дыханию?              Раил сел на койке, стараясь не врезаться лбом в верхнюю, изобразил зевок, спустил ноги на пол и принялся шнуровать сапоги, сдобрив этот спектакль тяжкими вздохами. Раб мгновенно открыл глаза и последовал его примеру, за считанные секунды вытянувшись во весь рост и нависнув над ним.              — Куда ты собрался?              — Гадить, — Раил пожал плечами. — Проводишь?              Раб расслабился. Уловка сработала. Раил подумал о том, что со временем из него выйдет неплохой лицедей, и эта идея его порадовала, хотя ещё несколько десятков дней назад точно напугала бы своей греховностью. Он был всё дальше от Бога, в прямом и переносном смыслах.              — Ты можешь отлить в ведро, — флегматично протянул сопровождающий.              — А навалить туда можно? — с энтузиазмом уточнил он.              — Ещё чего! — какой-то старикан, покоившийся на верхней койке свесил голову в проход и хрипло откашлялся. — Тен, скажи этому кретину, что если рядом со мной окажется ещё хоть одна куча, я его выебу! Мало мне за наместниками дерьмо выгребать! Пошла молодёжь, ни стыда, ни совести, ни уважения…              Тен возвёл глаза к потолку и молча потащил Раила к выходу прямо за ворот рубахи, пребывая в раздражении от вынужденного путешествия до отхожего места. Две трети светильников в коридорах погасили, заставив их пробираться в потёмках, то и дело спотыкаясь о порожки и ступеньки, скрытые игрой светотени.              Уборная, как это помещение назвала бы Кордалейн, не порадовала ни запахом, ни внешним видом, в качестве подачки к комфорту швырнув перегородки меж дырами в полу, спаянные из металлических прутьев. Раил не без отвращения ступил на покрытый разводами каменный пол, одна часть которого липла к подошвам, а другая наоборот грозила возможностью поскользнуться на луже мочи, заливающей всю комнату целиком. Даже на крошечной раковине у выхода пестрели желтушные пятна. От одной мысли, что здесь придётся оголяться, к горлу подступала тошнота.              — Выйди, — попросил Раил.              — Менкграит приказала глаз с тебя не спускать, — кривясь, отказал Тен.              — Но это стыдно, — искренне запротестовал он, опустив то, что стыдно не демонстрировать обнажённое тело, а в принципе находиться в таком месте.              — Стыдно, когда видно, — едко парировал раб. — И уж точно не стыднее, чем жрать с господских рук.              Раил хмыкнул, признав его правоту, после чего выбрал наиболее загаженную дыру и привычно заправил свисавший до колен край жилета за ворот. Неожиданно к горлу подкатил странный ком, и вместо того, чтобы заняться штанами, он прижал руку ко рту, заходясь в судорожном, болезненном кашле.              Край глаз уловил, как Тен приближается к нему в упор, хмуря брови. Сознание разделилось на две неравные части — одна ужасалась кровавой слизи на ладони, видной даже на слабом желтушном свету, а вторая выжидала удобный момент для… действия.              — Ты же говорил, что тебе по-крупному… — начал раб, встав за его плечом. Раил виновато улыбнулся, намеренно сделав большой демонстрационный круг окровавленной рукой, прежде чем направить её к завязкам. Тен повёлся вновь, подался вперёд, сосредоточился на странной картине, но в последний миг поднял взгляд. Их глаза встретились на долю секунды. Он улыбнулся ещё раз. — Что за?..              …И всё-таки длинные волосы имеют свои недостатки.              Крепко ухватив растительность на затылке раба, Раил со всей силой направил его голову в угол перегородки, впечатав висок точно в цель. Ноги Тена заскользили на жидком дерьме, оставляя знаковые борозды, а после на пол рухнуло обмякшее тело… Точнее, почти обмякшее. Он покачал головой и опустился на корточки рядом с дрожащим, ещё живым рабом, сетуя на то, что так и не привык к той слабости, что подарил ему разрыв с благодатью Её. Удары приходилось рассчитывать иначе, и это удручало.              Склонив голову набок, Раил раздвинул залитые кровью волосы Тена, нащупал дыру в черепе и погрузил пальцы в мозг, заканчивая работу вместе с чужой жизнью. Спустя несколько мгновений судороги оборвались, оставив мертвеца лежать на полу без движений. В горле всё ещё першило, напоминая о неприятном сюрпризе. Что же, теперь он не будет снимать маску в пустоши, памятуя о её свойстве очищать воздух.              …Интересно, какого цвета волосы у Раила? Он никогда не видел их достаточно длинными, чтобы рассмотреть оттенок.              Выпрямившись, он отошёл от тела, потянулся и выскользнул из помещения. Теперь можно осмотреться, а если его поймают, то Раил сошлётся на несчастный случай и заявит, что просто искал помощь для поскользнувшегося на дерьме Тена. Конечно, он ведь слишком глуп, чтобы сразу понять, что никакие лекари этого раба уже не спасут, да и то, что тёмные коридоры привели его не к посту стражников, а в иное место, вовсе не удивительно — он ведь ещё не научился ориентироваться в Шедгхоре.              По лицу разошлась улыбка, а в груди стало чуть теплее. Раил убил человека, руководствуясь только своим желанием и возможностью, убил, не ссылаясь на приказы и волю Её. Он поступил так, как счёл нужным, сделал то, чего хотел, как следует распробовал самостоятельность, и вкус её не разочаровал. Выходило, что даже в Кордалейн он теперь не всегда нуждался, что Раил может и сам что-то решать, пусть и в отношении такой мелочи, как жизнь какого-то раба. Раньше он не совсем сознавал, какого это, следовать своим желаниям, но ныне эта концепция становилась понятной и притягательной — нужно лишь делать то, о чём думаешь, вот и вся наука.              Скользнув в тупичок, он переждал патруль из двух стражников, воспользовавшись остановкой, дабы мысленно построить дорогу до выхода из города и до покоев Кордалейн. Сейчас Раил не планировал идти ни в одно, ни в другое место, но пути отхода упускать из разума было никак нельзя.              Напрягая ослабший, тлеющий слух, Раил бесшумно шагал по коридорам, отличным от тех, к коим он привык в Пристанище, одной только шириной. Каждый обрывочный разговор дежурных рабов, каждый шорох и скрип он старался отслеживать и принимать к сведению, несмотря на то, что едва мог сконцентрироваться, то и дело срываясь в бурный поток суматошных, слишком вербальных и ярких мыслей. Балансировать меж явью и такой реалистичной иллюзией целого мира, в которую обратилось его сознание, было в сотню раз сложнее, чем свыкаться с новыми физическими возможностями.              Ноги сами несли его по коридорам, залам и лестницам, а Раилу оставалось только запоминать дорогу и отслеживать каждое движение на периферии зрения, дабы ни с кем не столкнуться. Нестерпимо хотелось заглянуть в спальню и вернуть себе клинки, но эту задачу он оставил напоследок, решив, что оружие скомпрометирует его легенду о случайной гибели раба. Когда за очередной дверью раздался странный, скрипящий гул, Раил остановился и прижался спиной к стене, подведя ухо к вертикальной щели.              — Будь проклята эта дурная история с кхандхардами, — глухо, но различимо произнёс голос Лаисена Шедмейксареля. — Чем только думала Владыка, когда позволила Кхаэрльмарам везти эту дрянь по нашим землям?              Раил замер, опасаясь даже дышать. К горлу, как на зло, вновь подошёл кашель.              — Уж не знаю, думала ли она тогда, сир, — отозвался другой голос. — Но теперь ей уж точно придётся знатно покумекать над тем, как заслужить прощение у Верховного.              Механический треск усилился, а Раил зажал рот рукой, чтобы не выдать себя из-за какой-то там дурацкой слизи в лёгких. Зашелестел пергамент.              — Говорят, господин Дейнакар предпочёл бы победу Кхаэрльмаров, — продолжил незнакомец. — Это правда?              — Не Дейнакар наш Владыка, так что его предпочтения нас не касаются, — холодно протянул Лаисен, оборвав всякие расспросы. — Ну и что там?              — Посмотрите сами? — предположил другой голос.              — Ради всех Святых, Эуван, у меня зрение ни к Разлому, ни к рассвету! — второй наместник, судя по характерным звукам, вновь почесал голову. — Либо лампы усиль, либо читай и не имей мне мозг! Вот будет тебе тридцать девять годков…              Раил закусил ладонь, согнувшись пополам. Сдерживаемый кашель отдавался судорогами в диафрагму, разрывая лёгкие. Как же сильно он ненавидел болезни, о существовании которых и не догадывался, пока не очутился в господствах. При Хозяйке он даже от лихорадки ни разу не страдал, а здесь каждая мелочь, вроде грязной царапины или ночи, проведённой на холодном камне, грозила сделаться смертельной опасностью.              — Усилить лампы, чтобы вы же мне потом за потерю дефицитного электричества трёпку устроили? — Эуван громко фыркнул. — Говорила мне матушка, мол грамоту не учи, а иначе век на тебе ездить будут…              — Ездить на тебе только твоя невеста будет, а я просто требую, чтобы ты исполнял свои обязанности, — буркнул Лаисен. — Ладно… Включай лампы.              Ему очень захотелось врезать и наместнику, и его помощнику за это решение, лишившее его возможности подслушать информацию, которая отчего-то казалась крайне важной. Будь при нём клинки, Раил бы не задумываясь ворвался в комнату и убил бы каждого, кто посмел бы помешать ему добраться до письма, но клинков не было, как и прежней силы и ловкости. Голыми руками ему с двоими не справиться, а ведь помимо них там должна быть и стража.              Шелест пергаментов сменился тишиной, и собственное дыхание сделалось оглушающим и чересчур громким. Раил продолжал бороться с кашлем, хотя уже осознал, что дольше пары минут не протянет. Пора было искать укромное местечко и…              Ладонь заскользила по мокрому от пота лицу. Очередной судорожный выдох вылетел изо рта, столкнулся с влажными пальцами, раздался хлюпающей канонадой по пустому коридору, а затем перетёк в лающий кашель, который Раил физически не смог подавить, пока вся слизь не покинула его лёгкие. Он выпрямился и замер, зачем-то продолжая прижимать руку к лицу. Эхо утихло. Тишина зазвенела в ушах, а тело покрылось холодным потом, пока в голове гудело.              Несколько секунд, показавшихся вечностью, ничего не происходило, а затем за дверью раздались торопливые тяжёлые шаги двух пар ног.              Справившись со ступором и приливом бешеного адреналина, Раил вдохнул и сорвался с места, пробежав две дюжины метров до ближайшего поворота и уже не пытаясь скрыть стук сапогов. Стоило ему очутиться за углом и прижаться спиной к стене, как оглушительно хлопнула дверь, открытая рывком. Двое вышли. Один начал приближаться к нему.              Раил лихорадочно обвёл глазами окружение, выискивая хоть одну щель, в которую можно было бы забиться, но обнаружил лишь ровные стены, покрытые металлическими украшениями… Украшениями! Сжав челюсти, он бесшумно сорвал со стены резной диск, с изображённым на нём пейзажем, перехватил поудобнее и затаился, готовясь нанести удар. Негде спрятаться? Не беда. Ему всё равно больше нравилось вступать в бой, да и убедить преследователей, что его тут никогда не было, уже не удастся.              Прежде, чем тень раба показалась на полу, Раил успел посетовать на то, что сбежал, вместо того, чтобы и дальше изображать потерянного дурачка. Как бы он ни был хорош в лицедействе, этот путь всё ещё оставался ему непривычен, и прибегать к нему в состоянии паники не выходило… А ведь останься он под властью Хозяйки, Она бы не позволила ему растеряться и сглупить.              Когда раб так и не появился из-за поворота, Раил понял, что недооценивал местных воинов. Вместо того, чтобы подставиться под весьма ожидаемый удар, его преследователь замер, подобно ему самому, прислушиваясь и выискивая признаки засады. Он заставил себя выровнять дыхание и синхронизировать его с тихими вдохами незнакомца, намереваясь того запутать и выиграть время.              Если Раил сейчас сделает шаг или хотя бы шелохнётся, то выдаст себя с головой.              Что-то, что он принял за кольчугу, звякнуло, а в следующий миг Раил понял, что никогда прежде так не ошибался. Покрытый шипами железный шар, болтавшийся на толстой цепи, с грохотом ударился прямо в диск, прижатый к груди и сработавший, подобно щиту, и оставил на том огромную пробоину. Не успел он собраться с мыслями и отойти от удивления — такого оружия ему ещё не доводилось видеть, — как из-за поворота показалась высокая, плечистая фигуры, принадлежавшая одному из тех двоих, что сопровождали Иугу. На секунду они оба замерли с открытыми ртами. Раб поражённо всматривался в Раила, не веря, что узрел именно его, а он лихорадочно соображал, как парировать атаки такого страшного орудия.              — Я сказал не убивать! — издали донёсся голос Лаисена, отрезвивший обоих.              — Не слушай своего хозяина, — азартно улыбнувшись, вставил Раил. — На меня-то его приказы не распространяются.              Обозлённый и осмелевший, воин попытался ухватить его за шкирку, но ему удалось отскочить в сторону. Загремели шаги второго великана и Раил забеспокоился, осознав, что уже не сможет сбежать, даже если захочет.              — Я оторву тебе голову и принесу на блюде своей госпоже, — продолжил он, испытав странное чувство от того, что впервые вслух назвал Кордалейн «своей». Это чувство и пугало, и грело, и внушало знакомую уверенность. — Ей нравятся оторванные головы.              Не успела ложь сорваться с языка, как раб раскрутил свой шипастый шар, готовясь нанести сокрушительный удар в макушку. Раил позволил ему довести замах до того момента, когда тяжесть уже нельзя будет остановить, и в последний миг вильнул влево. Каким-то чудом громила раскусил его манёвр и направил оружие следом, но шипы лишь расцарапали плечо, шумно ударившись об пол и выбив каменную крошку. Не медля ни секунды, Раил ухватился за цепь обеими руками и рухнул на спину, желая вырвать оружие из вражеских рук. Не тут-то было. Раб так и не отпустил рукояти, повалившись на него неподъёмной тяжестью доброго центнера чистых мышц.              Шаги второго воина послышались в считанных метрах от них.              Раил мотнул головой, сломав рабу нос и крепко ударившись лбом, завертелся, подобно червю, сжал цепь сгибом колена, освободив одну руку, а второй зашарил по поясу противника, пока не нащупал короткий кинжал, а до того успел нанести ещё больше урона, ухватив и выкрутив его гениталии через ткань штанов.              Не существует бесчестных и грязных способов бороться за жизнь. Есть только эффективные.              Выдернув кинжал, Раил несколько раз ударил раба в горло, с трудом сбросил с себя тяжесть мёртвого тела и вскочил на ноги. Очень вовремя.              Что-то маленькое и тёмное пролетело над самым ухом и вонзилось в стену, погрузившись в камень на половину. Стрела. Стрела из того металла, что мог навредить Кордалейн. Что же, теперь она не сможет упрекнуть Раила в том, что он действовал безосновательно — эти ублюдки могли и, наверняка, собирались её убить.              Подкинув на ладони кинжал и приноровившись к его весу и балансу, он поймал клинок за острие и бросил во второго громилу, попав точно в глазницу, но длинны лезвия не хватило, и воин не умер, а Раил остался безоружным… Или нет? Подобрав с пола потерянный в борьбе диск, он и его швырнул в голову противника, а в следующий миг уже вдавливал кинжал глубже, пока раб не перестал дёргаться.              Стоило телу упасть на пол, оглушительно звенящая тишина вернулась. Раил сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, согнувшись пополам и уперев руки в колени. Давненько он так не веселился… За такое веселье Кордалейн его убьёт.              Раил забрал из колчана раба две оставшиеся чёрные стрелы, выпрямился, сжал кинжал и вышел из-за поворота, уже не пытаясь скрыть своего присутствия. Залитый полумраком коридор пустовал, но обострившееся от напряжения зрение уловило движение в дверном проёме, у которого он совсем недавно подслушивал чью-то беседу. Долго раздумывать не пришлось — сразу за тем хлопнула дверь и заскрипел замок.              Склонив голову набок, Раил подошёл к запертой двери, поглядел на стрелы в своих руках и попытался вспомнить, работал ли чудо-металл в руках простых смертных. Кажется, Кордалейн говорила, что призывала Свет, дабы резать люк, ведущий в Сердце… С другой стороны, она могла просто упростить себе задачу, ведь её физическая сила оставляла желать лучшего. Хмыкнув, он приложил наконечник к замочной скважине и надавил на стрелу всем своим весом, пронзив механизм насквозь.              Сработало… Сработало!              Дверь распахнулась, стоило только дёрнуть ручку. Залитый кровью, раззадоренный и улыбающийся своей маленькой победе, Раил вошёл в комнату и… едва не получил по голове металлическим табуретом, в последний миг успев уклониться в сторону, но это не спасло его от удара по раненому плечу, сбившего его с ног.              — Бегите сир! — Эуван, оказавшийся прыщавым парнишкой, вновь занёс табурет.              Лаисен Шедмейксарель взял разбег и попытался перепрыгнуть живую преграду, но Раил ухватил его за ногу и потянул на себя, повалив второго наместника на пол коридора. Последняя стрела отлетела на несколько метров при падении, кинжал был выбит из рук пинком хозяйского сапога, но Раил не растерялся и до крови вгрызся зубами в обнажившуюся щиколотку стонущего Лаисена.              Разжав челюсти и получив удар табуретом по хребту, Раил пополз по наместнику, придавил его к полу и дотянулся до кинжала, направив острие в горло врага. Ему очень хотелось добить надоедливого старикашку, но разум постепенно охладевал, а внутренний голос, подозрительно похожий на голосок Кордалейн, приказал остановиться.              — Только пикни, и Раил тебя убьёт, — прохрипел он, глядя в грязно-серые — как символично — глаза Шедмейксареля, после чего обернулся к испуганному мальчишке. — Тебя тоже касается.              — Кто… — выдавил Лаисен, дрожа от ужаса. — Кто такой Раил?              — Я, — как же приятно это было произносить!              Раил поднялся сам и подтянул за собой наместника, не отрывая клинка от его горла. Медленно и осторожно, не забывая угрожающе поглядывать на Эувана, он подобрал одну стрелу с пола, выдернул другую из двери и закрыл ту за собой. Тишина прерывалась лишь на рваное дыхание и монотонный гул странного механизма у стены, запертого в тёмную коробку, покрытую множеством разноцветных огоньков.              — Ты поднял тревогу? — сохраняя ровную интонацию, уточнил у мальчишки Раил.              — Нет, — сглотнул Эуван. — Я хотел, но… Не успел.              — Папаша твой высунуть не успел, — прохрипел Лаисен. — Идиот.              — Что было в письме? — закатив глаза, Раил оборвал перепалку меж своими пленниками в зародыше. Он и сам бы прочитал, но что-то подсказывало, что его знания местных языков не столь хороши, как ему хотелось думать. — Отвечать!              Рабы вздрогнули, когда он вдавил лезвие ещё сильнее, пустив по шее наместника тонкую струйку крови. Эуван тихонько всхлипнул и выдернул из кипы бумаг два пергамента, протянув их Раилу, а тот скрипнул зубами, торопливо соображая, что ему важнее — не упасть в грязь лицом перед врагами или узнать содержание сию же минуту.              Недавно обнаруженная в разуме гордость победила прагматичность.              Выдернув из дрожащих пальцев листы пергамента, Раил затолкал их под рубаху, облизнул губы и заколебался, не зная, как выкручиваться из созданной им самим ситуации. Следовало бежать к Кордалейн, тащить её из этого дурацкого города, а потом, уже в пустоши, разбираться с содержанием письма, но для этого необходимо как-то избавиться от двух свидетелей. Проще всего конечно убить… А почему бы и нет? Как будто от пары лишних трупов что-то изменится!              Растоптав все сомнения, он в последний раз заглянул в глаза Лаисена Шедмейксареля и полоснул второго наместника по горлу, позволив ему рухнуть к его ногам. Эуван взвизгнул, как малая девчонка. Раил невольно усмехнулся. Даже Кордалейн себе таких жалких звуков не позволяла!              — Зелёные… — булькнув кровью, прошелестел Лаисен. Жизнь уходила из его зрачков, и наблюдать за этим оказалось настолько приятно и увлекательно, что Раил на миг позабыл обо всём, кроме умирающего от его рук человека. — Не показалось… Почему они зелёные?              Неожиданно желтушный свет угас, а мгновением спустя его заменил тусклый алый, сопровождающийся миганием крошечных, источающих его ламп, и мерзким, дробящим череп, то и дело повторяющимся дребезжанием, в коем было невозможно не узнать боевую тревогу. Раил вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд на Эувана, замершего рядом с большой красной кнопкой, на которой покоилась его ладонь. Карие глаза мальчишки расширились от страха, штаны вокруг паха потемнели от мочи, губы дрожали, а в зрачках читался немой вопрос.              — Я тебя не убью, — вздохнув, ответил Раил.              Ему не хотелось убивать мальца, чуть старше Кордалейн, да и толку в том уже не было. Какая разница, расскажет Эуван о причине тревоги или нет, если все и так в курсе, что случилась беда? Впрочем, разница всё же нашлась. Никто, кроме парнишки, не знал, кто именно устроил этот переполох, а такая фора им с Кордалейн очень понадобится.              Перехватив кинжал, Раил шагнул к Эувану, но вместо лезвия ударил его в висок рукоятью.              Мальчишка рухнул на пол бессознательной массой. Раил облизнул губы, прищурился и выскользнул из комнаты, в которую, правда, пришлось вернуться ещё дважды, волоча за собой трупы воинов-близнецов. Чем дольше местные будут недоумевать, в чём причина тревоги, тем лучше, уж это ему ясно.              Половину пути до хозяйских покоев Раил проделал бегом, наслаждаясь свистом в ушах и сладким вкусом безнаказанности и свободы воли, но вскоре коридоры наполнились сонными людьми, покинувшими свои рабочие места и спальни. Рабы зевали, вертели головами в поисках угрозы, переговаривались меж собой, искали близких, бранились на «учения» и не обращали никакого внимания на незнакомца, пробирающегося по коридорам в считанных шагах от них. Мигающий алый свет скрывал его лицо и пятна крови на рубахе, а всё остальное никак не выделяло его из толпы.              Нет, его что, и впрямь никто не поймает? Серьёзно?              У входа в столовую Раил притормозил, заслышав голос Иуги, отдающий кому-то приказы. Захлопали двери, зашумели шаги множества ног, но гудение сигнального горна не позволяло разобрать детали звуков. Когда ему наскучило подпирать стену здоровым плечом, он вошёл в зал, готовый к новому сражению, но вместо кучи солдат во главе с менкграит обнаружил лишь пустоту.              Нет, они действительно оставили грёбаную Кордалейн Кхаэрльмар без охраны? Да не могут местные быть настолько глупыми!              Раил хотел сокрушаться и дальше, но вдруг осознал, что мыслил с неправильной точки зрения. Эти рабы боялись девчонку до дрожи, прекрасно сознавая, что не справятся с ней даже совместными усилиями. Они не оставили её без охраны, они сбежали как можно дальше от опасности, предполагая, что Кордалейн была источником переполоха или его частью! К чему им лишний раз рисковать и подставляться под удар Света? Как же всё в господствах просто и сложно одновременно…              Хихикнув, Раил пересёк залу и открыл даже не запертую дверь, ведущую в гостевые покои. Стоило закрыть ту за собой, как вой сирены утих, отрезав его от остального мира, будто его и не существовало. Пробравшись сквозь мрак к стоявшей в углу кровати с балдахином, он отодвинул ткань в сторону и забрался на перину с ногами, а затем и вовсе лёг рядом с маленьким, сияющим в темноте, полностью одетым тельцем.              Торопиться некуда. Эти трусы не посмеют соваться к девочке-макхи, соваться к нему… Соваться к ним. Они могут уйти, когда захотят, могут пролежать здесь хоть столетие, могут вообще не уходить, и никто им ничего за это не сделает. Хорошо быть с госпожой.              — Ты не боялась, что они тебя отравят? — тихо поинтересовался Раил.              — В самом начале, — Кордалейн открыла глаза, оставаясь неподвижной. — Но я была очень голодная, а потом вообще вспомнила, что менхи нельзя владеть Ядом.              — А вот этим менхи владеть можно? — Раил вытянул руку с зажатыми в ней стрелами и поднёс к её лицу, хотя в этом не было никакой нужды — она узнала чёрный металл мгновенно. Блекло-голубые глаза расширились.              — С разрешения господ, — одними губами прошелестела Кордалейн и зажмурилась, но по её щеке успела скатиться слезинка. — Шедмейксары… Я не понимаю.              — Они хотели тебя убить, что здесь непонятного? — он пожал плечами и перекатился на спину, сложив руку с оружием на животе, а свободной вытащив из-под рубахи письмо. Она повернула голову и вскинула брови, вновь распахнув веки. — Что тут написано?              Кордалейн разгладила пергамент и принялась изучать, комично прижав подбородок к груди. Раил скривился, когда понял, что даже в таком положении её сияющую, безжизненную кожу так и не покрыли естественные складки и морщинки. Почему она, такая идеальная и уже знакомая, не могла быть настоящей и живой?              — По воле моей и в интересах господства, как относительно защиты, так и ради сохранения нейтральных связей с Верховным домом, приказано будет заключить госпожу Кхаэрльмар в Шедгхоре, до прибытия госпожи Кхольгвейн, — зачитала Кордалейн, освещая текст собственной ладонью. — Не ссылаясь на обстоятельства и трудности, я, как Владыка, требую от наместников Шедгхора выполнения сего приказа… Вот ведь сука престарелая.              Отчего-то голос Кордалейн не вильнул и не отразил даже намёка на обиду или гнев, словно она уже догадывалась об истинных намерениях местных и ожидала подобной ловушки. Вздохнув, она облизнула губы и продолжила.              — Согласно вопросам, логически вытекающим из твоего, менграит Лаисен, письма, я могу сказать лишь одно — Верховный Владыка Дхаскар платит по счетам, а также имеет склонность к мирному разрешению конфликтов, что противопоставляется обычаям дома Кхаэрльмар, ранее принёсшего на мои земли войну и разлад с домом Майлакх, при поддержке господина Дейнакара, коего я отстраняю от принятия решений, касающихся судьбы господства и переговоров, до истечения Восстания.              Она замолчала и скомкала пергамент, швырнув его в темноту за пределами балдахина, после чего вновь легла на спину, прикрыв веки.              — Честно говоря… — Раил невольно и неуместно улыбнулся. — Я едва понимаю, о чём речь.              — Гханнарксатт считает, что меня невыгодно возвращать отцу, — меланхолично отозвалась Кордалейн. — Служанки сказали, что Карлайд ещё в Найитгхоре, а значит, если Шедмейксары сознаются, что я у них, то именно его отец пошлёт за мной. Старая сука боится, что если впустит Карлайда на свои земли, то её господство мы тоже захватим.              — То есть она хочет сдать тебя Дхаса… Дхаскару Майлакху? — уточнил Раил, с интересом следя за сложной цепочкой размышлений и выводов, которую Кордалейн выстраивала без труда. Он сам едва понимал концепцию политики, а она чувствовала себя в ней, подобно тому, как себя ощущает рыба, вольготно рассекающая воды.              — Да, — она прикусила губу. — Я думала Шедмейксары уже будут на нашей стороне, когда я вернусь. Я думала, у Корвейлира больше союзников.              — Но ведь в мире есть не только Шедмейкх… Шедмейксары, — напомнил он, повернув голову к ней. — Не может быть, чтобы от твоего хозяина все отвернулись… Он ведь уже побеждает и захватил этот ваш Эвансфорт, разве нет?              — Да, — повторила Кордалейн и слабо улыбнулась уголком губ. — Я помню, что Лоралейнир Авлеик служит госпоже Аксартдхатт. Он не может действовать без дозволения свыше, а значит, Светлейшая госпожа тоже за нас, даже если Майлакхи об этом ещё не знают.              — Вот видишь, — по старой привычке Раил коснулся её кисти мизинцем и очертил на светящейся коже круг, исторгающий шесть лучей. — Всё будет нормально.              Она кивнула и вновь улыбнулась, постепенно успокаиваясь — дыхание замедлилось, дорожка влаги на щеке высохла, глаза потеряли округлый вид.              — Наверное, стрелы были нужны, чтобы помешать мне сбежать, — пробормотала Кордалейн, поудобнее устроившись на подушках. — И всё равно…              — Я бы на твоём месте убил бы каждого Шедмейксара, — вставил Раил, но судя по лицу, она не осталась в восторге от такого предложения. — Ну что? Что я сказал?              — Сделаем вид, что ничего, — Кордалейн поправила шнурок, подвеска на котором оказалась склянкой с отравой, и зевнула. — Надо придумать, что делать дальше, когда мы отсюда уйдём.              Раил кивнул, но ничего вразумительного в его голову не приходило. Разве что…              — Мы можем пойти к твоему Авлеику, — предложил он. Идея казалась разумной.              — Господство Авлеик самое южное из всех, чтоб в него попасть придётся сделать самый большой крюк в истории, — она поморщилась. — А сам Лоран должен быть в Магкхасте, куда мы и направляемся, чтобы убить Дхаскара Майлакха… Святые, какое же безумие!              — И вовсе нет, — Раил приподнялся на локтях. Плечо заныло. — Наоборот хорошо, раз в Магкхасте нас уже будет ждать помощь! И всё станет совсем замечательно, если ты скажешь, как именно до туда добраться!              Кордалейн фыркнула, но всё же принялась выстраивать в голове дорогу, задумчиво ковыряя кожицу у ногтей и бормоча что-то под нос на родном языке. Он старался тише дышать, дабы не сбить её с мысли, но отдалённый гул сирены внушал беспокойство. Что будет, если их попросту замуруют здесь, зальют выходы бетоном, заложат кирпичом и стальными листами? Конечно, Кордалейн и её ножичек с этим справятся, но сколько времени на это уйдёт? А что, если у них остались ещё стрелы?              — Нужно поторопиться, — заключила она, прикрыв глаза и наморщив лоб. — Наши войска уже захватили земли Эвансфортов, а такими темпами и Майлакхи дольше луны не продержаться… Магкхаст простоит дольше всего, но нам надо успеть попасть внутрь до начала осады. Пойдём чётко на юг от Шедгхора, не сворачивая и не отклоняясь с курса, но обойдём Клещи — это такой маленький Разлом, — после чего пересечём Ось, она отделят господство Майлакхов от Шедмейксаров и Эвансфортов… В целом всё. Дальше только Магкхаст и это идиотское убийство.              — Ты не хочешь встретиться с армией своего отца? — уточнил Раил, со смесью ужаса и восхищения переваривая её тираду.              — Нет, — Кордалейн мигом помрачнела и зажмурилась крепче. — Я не могу… Только не до победы.              — Ладно, — он пожал здоровым плечом.              — Ладно? — недоверчиво переспросила она, открыв один глаз.              — А что ты хотела? — Раил повернулся набок, подперев щёку ладонью. — Не вижу смысла менять твой план. Ты говорила хорошо и по-умному.              — Неправда, — Кордалейн покраснела и отмахнулась, садясь на постели. Внезапно её подавляемая улыбка угасла, лицо сделалось серьёзным, а глаза прищурились. Раилу это очень не понравилось. — Ты хочешь, чтобы мы ушли прямо сейчас?              — Было бы неплохо, — протянул он, сев следом за ней. Её обычно мягкий высокий и въедливый голосок опустился на несколько тонов. — А что?              — Раил, мы собирались здесь спать, а я часа не продремала, — отчего-то произнесённое ею имя резануло слух и заставило россыпь недобрых мурашек запрыгать по спине и затылку. Он отодвинулся и спустил ноги на пол, сымитировав завязывание шнурков и воспользовавшись возможностью отвернуться. — Раил, откуда у тебя письмо?              — Я его украл, — осторожно отозвался он, всё ещё размазывая по завязанным шнурка пот с ладоней. Никогда прежде Раил не стыдился своих деяний, но теперь, именно сейчас и именно с ней его захлёстывало смущение. Чувство было не лучше, чем если бы его поймала на преступлении Хозяйка. — Меня… Заметили и забили тревогу.              Если тревога кого-то и била, то только его. Сглотнув, он опасливо обернулся и наткнулся на ледяной, полный подозрений и льда взгляд.              — Это я уже поняла, — процедила Кордалейн и медленно коснулась одеяла, на котором, как нарочно, отпечаталась невысохшая кровь с его рубахи. Ему захотелось встать и сбежать, и это желание оказалось в равной степени иррациональным и непреодолимым. — Раил? Ты ничего не хочешь мне сказать?              Непривычный менторский тон был очевидно украден у кого-то, кого Раил не знал, но менее действенным от этого не сделался. Он резко выдохнул и расправил плечи. Ну что за поведение? Ещё чего не хватало — стыдиться того, что сотворил во благо! Он больше не собирается никому и ничему подчиняться, не для того Раил стал первым рабом, что сбежал из Пристанища. Эта мелкая ведьма не будет его контролировать, тем более чувством вины!              — Если я расскажу, то ты расстроишься, — невозмутимо пояснил он, склонив голову набок. Кордалейн скептично вскинула бровь. — Серьёзно.              — Я расстраиваюсь, когда от меня скрывают правду и обманывают, — чуть оттаяв, произнесла Кордалейн. — Так делала твоя зелёная сука, и так делал Дхаскар Майлакх! Хочешь в их команду?              — Она не моя, — буркнул Раил и поднялся на ноги. — А я больше не Её.              — Я за тебя очень рада, — язвительно уронила она, хмыкнула и принялась надевать поверх платья старый жилет из Пристанища.              На миг юбка приподнялась и Раил замер на долю секунды, пытаясь понять, радуют его поддетые под низ брюки или всё же странным и необъяснимым образом разочаровывают. Фарфоровая, мертвенно бледная и светящаяся кожа ему не нравилась, но смотреть на неё было завораживающе-приятно. Как на огонь. Пока он собирался с мыслями, гоня прочь самые бессмысленные и непонятные, Кордалейн извлекла из шкафа старую, потёртую сумку, и запихнула туда свою маску, обе стрелы, бестактно вырванные из его рук, свёртки с украденной за ужином едой, две больших фляги и набор маленьких тряпочек для подмывания.              — Ты неплохо справляешься, — прокомментировал Раил, искренне поразившись тому, как быстро эта изнеженная девчонка приняла правила игры в пустоши. Намного быстрее, чем он сам когда-то. Кордалейн обернулась, и он обнаружил, что в её глазах больше не было льда. — Раил… Я там по пути убил кое-кого. Чтобы уйти из-под надзора.              С шеи свалился доселе незамеченный камень. Кордалейн замерла и нахмурилась, но удивлённой не выглядела.              — То есть ты убил человека, чтобы… — она сделала глубокий вдох и выдох. — Прийти ко мне?              — Ты слишком высокого о себе мнения, — парировал Раил. — Я убил человека, чтобы всё тут разведать.              — О-о, ну так-то всё намного лучше, а убийство становятся оправданней! — едко выплюнула Кордалейн, скрипнула зубами и закатила глаза.              — Чтобы прийти к тебе я убил ещё троих, — невозмутимо закончил он и с деланной заботой забрал из её рук тяжёлую сумку. Кордалейн открыла рот и дёрнулась, явно не находя слов, чтобы выразить всё своё возмущение. — Да что такого? Они собирались сдать тебя Майлакхам!              — Потому что им так приказали, придурок! — простонала она, прикрыв лицо ладонями.              — Они могли отказаться!              — Нет, не могли, потому что нельзя не подчиняться господам! Они — менхи!              — А что это меняет? — Раил фыркнул. — В отличие от рабов, связанных с Хозяйкой Её силой, Зелёным Светом, как ты говоришь, Лаисена никто воли не лишал!              — Ты убил наместника крови от Света! — Кордалейн хлопнула в ладоши и нервно хихикнула. — Просто чудесно! Прощай хорошие взаимоотношения Кхаэрльмаров с Шедмейксарами, здравствуй моя смерть от рук отца!              — А лучше бы было, чтобы наместник меня поймал и казнил? — поинтересовался Раил, добавив в голос желчи. Она отвела глаза и замолчала, а он отпер дверь, впустив в комнату алый мигающий свет и то вопящий, то затихающий гул сирены.              — Нет, — пробурчала Кордалейн, выскользнув за ним в столовую. — Нет, не лучше.              — То есть иногда убийства оправданны? — хитро прищурившись, уточнил он, мысленно ликуя от того, что сумел загнать её саму и её наивную логику в угол.              — А вот этого я никогда не скажу!              Раил хихикнул и огляделся, а когда понял, что зала всё ещё пуста, то пересёк её и оказался в «коридоре для особых гостей», который мог вывести их из города. Надувшись, нахмурившись и тихонько бранясь, Кордалейн зашагала следом. Вой тревоги и мигающие лампы мешали прислушиваться и тщательно выслеживать опасность, поэтому они шли медленно, держась ближе к стенам, но вплоть до кухни так никого и не встретили. Памятуя о том, как тяжело искать в пустоши пищу, и как красноречиво и громко Кордалейн ругается на запечённое на раскалённом песке мясо, Раил решил потерять немного времени и запастись едой впрок. Мотивации добавляла и его внезапно открывшаяся любовь к еде господств.              Стоило ему вломиться в кухню, оставив Кордалейн сторожить коридор, как из алого полумрака выросло с полдюжины фигур, увлечённо обчищающих ящики. Не задень он кастрюлю эта компания его бы и не заметила, но даже тогда, кучка храбрецов, пользующихся суматохой, лишь захихикала, когда поняла, что он не из стражи. В сумку полетел хлеб, несколько свежих овощей и фруктов, да шматок замороженного мяса.              Завершив дело, Раил вспомнил о клинках и едва не застонал. Нет, разумеется, умнее всего было бы оставить их здесь, наплевать на необъяснимую привязанность к привычному оружию и продолжить бегство, но… Чем он тогда будет отличаться от местных? Чем он в принципе будет, лишившись связи с собственным прошлым? Рано или поздно жилет и сапоги истреплются, а маску легко потерять, и тогда у него не останется ничего, что будет напоминать о... Ней.              — Я хочу кое-что забрать, — произнёс он и потащил Кордалейн на нижний этаж, не дав ей времени для размышлений и вытекающего протеста.              Стоило спуститься по лестнице, как мимо пробежали несколько воинов, но они успели скрыться в отхожем месте. Тело Тена сместилось в сторону и оказалось повёрнуто лицом к потолку, но забирать его нашедшие не посчитали нужным. Кордалейн взвизгнула, обнаружив труп, но вонь и общий вид помещения похоже впечатлили её сильнее. Уговорив её остаться здесь, подождать его и не привлекать внимания рабов своей светящейся кожей, Раил преодолел последний поворот и замер. Там, где совсем недавно был проход, выросла металлическая стена. Не успела паника захлестнуть его с головой, как глаза уцепились за дверь, по невероятному везению оставшейся с этой стороны преграды. Не думая более ни секунды, Раил пробежал до спальни дежурный, пинком отпер дверь, выбив хлипкий замок, и рванулся к месту, где раньше спал Тен.              Клинки нашлись под кроватью. Испытав немыслимое облегчение, Раил заткнул оба за пояс и попытался вернуться обратно, но прямо ему на голову свалилась тяжесть, источающая смрад дерьмом. Старикан, бранивший его за предложение нагадить в ведро, вцепился ему в горло и силился задушить, но силы в дряхлых руках явно не хватало.              — Ты издеваешься? — отцепив врага от себя и встав на ноги — шею нещадно ломило от удара тушей, — Раил попятился и выхватил более короткий клинок. — Да мне тебя прикончить проще, чем отлить!              — Что ты за хер? — прохрипел старик, проигнорировав замечание. — Весь Шедгхор на тебя охоту объявил!              — И это что, веский повод умирать от моей руки? — ухмыльнувшись, уточнил он.              — Менкграит, говорят, награду обещала! — в сиплом голосе прибавилось жалобных, почти детских ноток. — Не хочу я до гроба ночные горшки выгребать! Не хочу, ясно?!              Раил мигнул. В его голове не укладывалось, что этот старикашка был готов рисковать жизнью ради какого-то туманного вознаграждения и смены рода деятельности. Серьёзно? Нет, отмывать испражнения действительно работа не из приятных, но что настолько?              — Если ещё хоть шаг ко мне сделаешь, то поздороваешься с гробом уже сегодня, так и оставаясь ассенизатором, — подавив смешок, протянул Раил. Забавное враньё покатилось по горлу и сдержать его уже не получалось. — И то, в гробу будешь не целиком, а частично, потому что я оторву тебе голову. Видишь, что у меня зелёные глаза? Да, таких не бывает у менхи, но я не из ваших… Я посыльный самой смерти!              Старик всхлипнул и сел прямо на пол, прижимая руку к груди. Раил рассмеялся, выбежал из комнаты и закусил губу, осознавая, что вероятно всё же убил беднягу, пусть и через сердечный приступ, а не ударом клинка. Если так, то Кордалейн ему не в чем упрекнуть — кто же знал, что он такой пугающий и артистичный?              До верхнего этажа они бежали, держась за руки и не останавливаясь. Из кухни, вновь оказавшейся на пути, уже выскальзывали мародёры, улыбающийся во весь рот и ни капли не обеспокоенные тревогой, которую многие сочли учебной. Раил придержал Кордалейн за углом, решив, что лишние свидетели ни к чему, после чего снова рванул вперёд, радуясь, что догадался запомнить дорогу сразу. Он почти поверил в то, что они выберутся отсюда за считанные минуты, но разочаровался, встретив на пути новую металлическую стену, за которой должна была начинаться винтовая лестница к поверхности.              Выбить её плечом, даже с разбега, не вышло, и тогда Кордалейн выхватила свой ножичек и зажмурилась, заставляя его парить над ладонью и медленно резать металл. Стрелы в сумке задрожали, в меньшей степени, но всё же поддаваясь зову Белого Света. Раил уже понял, что ей удавалось использовать свою силу лишь в моменты опасности или паники, но сейчас им ничего не угрожало. Интересно, какую жуткую вещь она представляла, убеждая свой разум и магию, что для них самое время? Удивившись, он обнаружил, что будто бы знал ответ.              Хозяйка. Разлом и его шёпот, его Владыка, его древний бог. Дхаскар Майлакх.              За исключением последнего, это также были и главные страхи Раила, что удивило его ещё сильнее. Кордалейн пропилила в центре стены небольшой прямоугольник и отошла в сторону, позволив ему пинком выбить «дверь», а в следующий миг Раил уже прижимался к нетронутому металлу, отрешённо наблюдая, как чёрная стрела улетает в темноту коридора. Следующая прошила преграду насквозь в считанных сантиметрах от его шеи.              — Используй их против них! — выдохнул он.              — Я не умею останавливать кхаэрль-металл на такой скорости! — Кордалейн скривилась, топнув ногой от досады. Обстрел прекратился, а за стеной раздались размытые голоса. — И стрелы слишком большие!              Раил судорожно вздохнул. Крошечное лезвие, которым она умела управлять, всё равно давало осечки и промахивалось, когда Кордалейн сомневалась или переживала, да и толпу, которая ожидала в засаде, едва ли можно перекосить вслепую. Сумеет ли она вообще кого-то убить, особенно после их спора? Едва-ли.              Он выглянул в проход на долю секунды, но этого хватило, чтобы оценить врага. Четыре арбалетчика, дюжина воинов и менкграит Иуга, чья физическая сила не позволит сразить её даже в поединке один-на-один. Всё выглядело настолько плохо, что хотелось вопить, но пылающий мозг всё же нашёл возможные слабые места — на узенькой площадке рядом с лестницей вся эта толпа едва умещалась, а над головой наместницы маняще выделялась интригующая труба. С водой или с газом? Может с воздухом?              Раил не узнает, если не попробует её продырявить.              — Направь клинок в трубу, — прошептал он, обернувшись к Кордалейн. — Это очень важно.              Она торопливо закивала, утёрла слезинки на щеках, вновь зажмурилась и крошечное лезвие ворвалось в проход, а одновременно с тем новая стрела пролетела над её макушкой. Что-то лопнуло. Гул сирен заглушило резкое шипение, а затем и хор криков, наполненных такой болью, что даже Раилу сделалось не по себе. Он выглянул и обомлел.              Облако пара заволокло узкую площадку, а прямо из трубы бил фонтан кипятка, заливая побросавших оружие рабов, чью кожу обжигала грязная разгорячённая вода. Не меньше пяти мужчин едва не сбили Раила с ног, убегая от опасности, а остальные метались в панике, сталкиваясь друг с другом и то и дело вновь попадая под струи. Напор слабел, но с ним слабели и враги, уже покрытые волдырями.              Раил ухватил Кордалейн за руку. Манящий зов Её канул в небытие. Они перепрыгнули через упавшего воина, повалили на пол арбалетчика, прижались к дальней от трубы стене и попытались пробраться к лестнице, но менкграит Иуга преградила им дорогу. Несмотря на ожоги она явно не собиралась выпускать их из своих владений.              Кордалейн попятилась, сжимая в свободной руке ножичек, а Раил замешкался, не в силах вспомнить, можно ли убить менкграита простым оружием. Иуга направила на Кордалейн арбалет, подобранный с пола, и времени на раздумья не осталось. Рванувшись вперёд, он попросту выдрал стрелу из механизма и воткнул в сердце противницы. Тело упало наземь. Дорога освободилась.              Поддерживая дрожащую девчонку за локоть, он потащил её по лестнице, молясь не Ей, но местным Святым, по чьей опекой отныне находился, чтобы на пути им больше никто не встретился. Молитва не оправдалась — в последней комнатке, отрезающий их от пустоши, затаились ещё четверо.              Он даже не понял, что произошло, когда чёрный клинок в руках одного из воинов вдруг полетел на пол. Кордалейн всхлипнула, подбежала к двери и принялась её отпирать, позабыв про меч, который только что выбила своим Светом. Раил рассмеялся, ловко увернулся от замаха топором, распорол две глотки любимым клинком и просто оттолкнул последнего раба, прежде чем вылететь из душной комнаты под разноцветное, постепенно светлеющие рассветом небо. Сделав несколько торопливых шагов от строения, он надел на лицо маску, вновь взял Кордалейн за руку, пробежал с ней с дюжину метров и обернулся… Так быстро радость ещё не покидала его разум.              Вокруг квадратной постройки обвивалась громадная… тьма. Иначе назвать это было невозможно. Очертания крыльев, лобастой, покрытой шипами морды, лап и хвоста оставались лишь контурами угольной фигуры на фоне скалы. Тьма заколыхалась, переползла бетонное строение поверху, застрекотала и остановилась.              Демон Неба. Дхара. Та самая дрянная дхара, что они заманили ко входу в Шедгхор, та самая, благодаря которой их впустили внутрь.              Раил скосил глаза на Кордалейн. Её лицо исказилось ужасом столь сильно, что на миг он даже её не узнал. Вновь посмотрев на дхару, он попытался придумать, что делать, напряг мозг до боли, силясь понять, как избежать смерти, но потерпел неудачу. В прошлый раз чудовище помогло им, но то была совершенно другая тварь, покорная воле Разлома и Старого Бога, а эта… Чем оно было?              Дхара повернула голову, по-птичьи вглядываясь в потенциальное лакомство огромным, с человеческую голову размером, блестящим чёрным глазом. Он не смел двигаться, страшась приблизить свою смерть. Глаз моргнул. Ужас усилился, когда Раил вдруг рассмотрел в этом шаре то, чего там быть не должно — разум. Всё в этой дхаре кричало об осмысленности и жутком, неправильном и неуместном самосознании. Изгиб пасти, так похожий на улыбку, хитрый прищур и тень размышлений в глазу. Оно всё понимало. Оно знало, что они бояться, и более того, оно помнило, кто они такие.              Бред. Раил был готов поверить в наличие разума у созданий Разлома, но признавать его наличие у зверья из пустоши, пусть и такого огромного, он не собирался. Те два злобных бочонка-каннибала, что они видели по дороге к Пристанищу, не проявляли ни грамма интеллекта, так с чего он должен быть у этой дхары? Она что, какая-то особенная?              Кордалейн пискнула и чудовище отмерло. Склонив массивную рогатую голову набок, оно издало тихий, почти успокаивающий, но неуловимо насмешливый гул и вновь обошло постройку по кругу, размахивая хвостом, а потом… Лоб врезался в открытую дверь, расширяя проход, когти заскребли по бетону, а задняя лапа, спущенная дхарой, рассевшейся на крыше, скользнула внутрь и выволокла два тела за раз. Прежде, чем начать пир, чудище обернулось к ним и смотрело до тех пор, пока у Кордалейн не сдали нервы, и она не потянула Раила за собой, всё дальше от угрозы.              — Если оно раскопает лестницу, то получит варёную человечину на завтрак, — пошутил он, прежде чем перейти на стремительный бег.              — Я тебя ненавижу, — глухо простонала Кордалейн. — Я больше не хочу с тобой дружить.              — Как я это переживу? — насмешливо пробормотал Раил.              Он всё ещё не понимал этой концепции, но отчего-то ему казалось, что их связь была куда лучше, чем у каких-то там «друзей», и быть может однажды это даже сможет сравниться со связью с Хозяйкой по глубине и приносимому облегчению.              — Почему мы опять убегаем? — она едва не споткнулась, но всё же удержала равновесие. — Тебе не надоело? Всегда убегать?              — Смотри на всё с другой стороны, — пропыхтел Раил, ускоряясь. Позади кто-то закричал, а затем раздался грохот. — Мы-то хотя бы убежать успеваем.