Глава VIII — Аксартдхатт.

      Сара зашипела и подтянула колени к лицу, растирая виски кулаками. Яркое полуденное солнце слепило, тело требовало отдыха, в горле першило от проглоченного за короткую вылазку газа, а о том, как ощущается сон длиннее пары часов она успела забыть. Полумрак палатки ничуть не выправлял ситуацию, а лишь действовал на нервы, распаляя жажду и жажду отдыха. У неё была самая мягкая постель в радиусе десятка километров, но её хотелось сжечь.              Пусть Майлакхи будут прокляты по-настоящему. Пусть сгорят, пусть издохнут любым образом, пусть подавятся своим золотом и собственными кишками.              Аксартдхатт не хотела даже вспоминать о Маррамхасте, от которого её войско отделяли считанные километры и одна жалкая Ось, но мысли всё равно лезли в голову, вынуждая расшвыривать вещи и браниться так, словно её попросили перечислить каждое существующее в мире ругательство. Это было несправедливо. Нельзя просто взять и напихать в песок у Разлома взрывчатку, но грёбанные Майлакхи сделали. Если она хотя бы попытается провести своих рабов через эту жалкую сотню метров, то не просто подорвётся сама, вместе с войском, но и заставит Ось отреагировать и расшириться… А что бывает, когда Разломы меняют форму, даже детям известно — от всего, что окажется поблизости, не останется ни пылинки, и какова площадь этого «поблизости» угадать нереально.              Как они вообще это провернули? Невозможно протащить через Вечную Ночь взрывоопасные вещества, а значит этим ублюдкам помогли Шедмейксары… Или же Эвансфорты заранее подготовились? Уже не важно.              Будь дело в одной лишь взрывчатке, Сара бы не задумываясь решила проблему, переместив лагерь на условно безопасное расстояние и отправив пару солдат приносить «героическую жертву», но всё оказалось не столь просто. Тайное письмо от Лорана Авлеика, содержащее неравное количество неплохих и крайне дерьмовых новостей, валялось на столе, то и дело приковывая к себе всё внимание.              Если Ось расширится, то кхандхарды, их самое действенное и решающее оружие боя против войска Майлакхов, уже не получится перевезти на вражеские территории, не говоря уже о том, что перевозка мясорубок однозначно взорвёт мины. Использовать Свет в Разломе — прямое самоубийство и призыв тамошних тварей, а все хортши-тяжеловозы и все рабы, что были в её распоряжении, не смогут тащить такую махину через Вечную Ночь добрые сутки. Придётся сделать привал прямо в Оси, нестабильной после расширения и способной среагировать на малейшую искру или сделать крюк, заскочить на земли Шедмейксаров, уже замеченных в симпатии к Майлакхам, или же ждать стабилизации Разлома многие луны подряд… Или идти с голой задницей, без всяких мясорубок.              Заканчивалась ли на этом расставленная ловушка? Конечно же нет.              Существовал риск, что Ось рванёт так, что сольётся с Серпом — последним Разломом, отделяющим Кхаэрльмаров от Магкхаста. Многие подземные города будут погребены в Вечной Ночи, включая Маррамхаст. Это могло бы стать потрясающей новостью, если бы не означало, что даже без кхандхард они едва ли смогут пересечь новообразовавшийся Разлом, который станет шире, чем грёбанные Очи.              Корвейлир на такое не пойдёт. Сара бы пошла, наплевав на все риски, но оставался последний, самый дерьмовый пункт, не считая того, что к северной границе господства Майлакхи стянули все силы, готовые встретить её армию с фирменным гостеприимством. Если верить той очаровательно едкой записочке, написанной грязными руками Дхаскара Майлакха, но лишённой печатей, кои могли бы подтвердить его причастность, то малышку Кордалейн держали в Маррамхасте, а точнее над ним, чтобы расширение Оси убило её мгновенно.              Аксартдхатт зарылась пальцами в волосы, растрепав незамысловатую причёску. Она так и не сумела составить внятное мнение обо всей этой истории. Ещё в Найитгхоре, когда Уэйл твёрдо уверился, что Верховный спёр его дочурку, она ощущала навязчивую несостыковку, хотя этот вариант был единственным имевшим логическое основание — не могла же Кордалейн просто испариться? — и в последствии, получая всё больше подтверждений версии мужа, она так и не смогла избавиться от этой частицы недоверия, зудевшей в затылке. Да, Джоракх Майлакхель почти прямым текстом намекнул, что девчонка у них, да, поиски на территории господства Кхаэрльмар не дали никакого результата, согласно словам Карлайда, да, теперь Дхаскар и сам это подтвердил, но… Сара всё ещё не могла заставить себя поверить в это полностью.              Что-то было не так.              Да, Кордалейн не могла сама по себе испариться, не могла уже сотню дней торчать в пустоши, оставаясь никем не замеченной, но видят Святые, и торчать в Маррамхасте прямо сейчас она тоже не могла. Отец поделился с ней планами, которые выстроил Дхаскар относительно девчонки, а значит он не станет рисковать своим инкубатором на ножках… Или станет?              Как же её раздражало ощущение, что она перестала быть самым непредсказуемым участником военных действий. Даже в детстве они с Дхаскаром всегда были на одном уровне сумасбродства, и шли ноздря в ноздрю с тех самых пор. Этому идиоту вполне хватило бы безумия на то, чтобы воспользоваться технологией Лакхсайфиров, позволявшей выращивать детишек в банке, или вообще запихнуть вероятно беременную девчонку в зону риска.              Сара бы так и поступила.              Ещё и Авлеик подливал масла в огонь своими посланиями! Аксартдхатт не раз просила его выведать всё точно, но полученная информация путала их с Лораном ещё сильнее — первое время, до того, как она сцепилась с Карраттаком, Дхаскар бил пяткой в грудь и заверял всех, что Корвейлир наклеветал на него, относительно судьбы Кордалейн, но потом вдруг начал давать неоднозначные намёки, а теперь и вовсе выдал открытое подтверждение, пусть и дошло оно пока лишь до бунтовщиков. Эта игра запутала окончательно не только Сару и её маленького помощника, но и всех грёбанных господ Нового мира, что привело к интересному, удачному для Кхаэрльмаров эффекту — многие макхи просто… перестали понимать, какой стороне верить и временно отошли от активной поддержки Майлакхов, а некоторые задумались о том, чтобы сменить сторону.              Гхамлейтт Дхорнакар присоединилась к Восстанию, пусть никто, кроме Кхаэрльмаров и Лорана, пока об этом не знал. Любимая младшая сестричка Уэйла плела паутину интриг, призванных расколоть и запутать Майлакхов, а совсем недавно и вовсе провернула то, в успех чего Сара не поверила с первого раза. Грёбанная Ливилайн Майлакх, усилиями Дхорнакар, будет переправлена на Малую Землю, где её так удобно взять в плен, вместе с малолетней девчонкой Карраттак.              Аксартдхатт искренне смеялась с того, что Гхамлейтт удалось использовать свои навыки убеждения и «порочную», пусть и оставшуюся платонической, привязанность, некогда возникшую меж её дядюшкой и покойной Маллейн Карраттак. Наира, если верить Лорану, уже пошатывало и кренило в сторону от Майлакхов. Да, разумеется, к Революции молодой Владыка не присоединится, но заставить его возненавидеть благодетелей и уйти в нейтралитет — вполне выполнимая задача.              Разделяй и властвуй, как говорили в Старом мире.              Аксартдхатт каждый день успокаивала себя тем, что кроме ловушки в Оси, всё благоволило Кхаэрльмарам. В Магкхасте есть верные им макхи и рабы, Эвансфорты побеждены, остальные дома колеблются, а некоторые их представители вовсе им помогают, Уэйлу удалось подобраться к землям Майлакхов и очень скоро его маленький отряд тайно их пересечёт. Всё шло хорошо, даже отлично, она наслаждалась каждым мгновением боя, радовалась лёгким победам и была готова преодолеть любые трудности, но как и в истории с похищением Кордалейн, оставалось какое-то странное, зудящее «но».              Плевать на подозрения. Они справятся.              Даже с Карраттаком она, считай, вышла в ничью. Мелкий гадёныш сбежал, поджав хвост и потерял кучу рабов, если не вообще всех, и вовсе не важно, что он почти её убил… или ещё, что похуже. Она доберётся до него и выполнит все данные обещания.              Сара вспомнила о том моменте, когда шестипалые руки сжимали её горло, когда Свет покидал её с ужасающей скоростью, когда бессилие стало ощущаться физически, а все её навыки перестали иметь смысл, вспоминала и с нервным смехом сознавала, что ей почти понравилось. Нет, конечно не страх и отчаяние, последовавшие за ядовитым вкусом приближающегося поражения, но сам процесс… Было в этом что-то завораживающее. Канерайд Карраттак на миг превратил её в рабыню, позволил ощутить одежду, жар, ветер и прикосновения без смазанной пелены Света. Если бы Уэйл так умел, она бы трахала его даже чаще, чем раньше.              Ну почему грёбанным Карраттаком не хватило ума просто наладить хорошие отношения с Кхаэрльмарами? Они ведь могли быть такими незаменимыми союзниками!              От собственных, несвойственных ей, сожалений у Сары сводило зубы, ныли виски и просыпалось желание разодрать кого-нибудь в клочья. Она злилась, сама не понимая, на кого, злилась так, что хотелось взвыть. Пусть Майлакхи сдохнут, пусть Карраттаки сдохнут, пусть весь Новый мир сгорит, кроме, конечно, дома Кхаэрльмар.              Будучи вдалеке от боя, от разливавшегося по венам горячего, будоражащего, почти сексуального возбуждения, она раздражалась до слёз, варясь на медленном огне скуки и ожиданий перемен. Полумрак палатки был ей ненавистен, солнце хотелось взорвать, рабы осточертели до искр в глазах. После более чем сотни дней пребывания в пустоши, многие менхи начали поддаваться её губительному воздействию, и лагерь заполонил кашель, жалобы на дурное самочувствие и реки жидкого дерьма, вперемешку с розоватой от крови мочой. Респираторов не хватало, и единственными, кто ощущал себя прекрасно, остались лишь менкграиты, да она сама. Сара могла бы поклясться, что после такого приключения, все вернувшиеся с войны солдаты, не доживут до сорока, а большинство передохнет в течении десяти лет.              Аксартдхатт села на постели, утёрла лицо краем простыни и дотянулась до письма Авлеика, за каким-то хером решив перечитать его ещё раз, хотя знала, что это лишь разозлит её ещё сильнее. Само упоминание об этом сопляке, строившим из себя великого политика, раздражало. Вся его заслуга заключалась лишь в предательстве, пусть и временно выгодном для неё. После победы она уговорит Уэйла казнить его за малейший проступок, желательно самым мучительным образом и её руками. Сара не верила ни единому его слову о чистоте умыслов, о симпатии к ней, о жажде справедливости и лучшего будущего для господств. Лоран всего-навсего видел их потенциал и хотел примазаться к победителям заранее, в надежде, что его отблагодарят. Трус и предатель оставался таковым и вызывал отвращение даже на одной с ней стороне.              Авлеик писал о том, что недостаточно близок с Верховным, но имеет весьма условное влияние на Аркевира, писал, что тот отбыл в Маррамхаст, а затем планирует отправиться в Маррамхаст-Нейссе, а за многие дни о Кордалейн не прозвучало ни слова, писал о куче бессмысленной херни, которую мозг отказывался переваривать повторно. Аксартдхатт не смогла добраться до второго листа и скомкала оба. Пора было перестать отвлекаться на то, что не изменить и не понять, и начинать решать злободневные проблемы.              Откопав чистую бумагу, она принялась за письмо для Карлайда, сознавая, что до пункта связи в Эвансфорте его придётся отправлять гонцом, а значит, сын получит сообщение далеко не скоро. Она не сможет перевезти кхандхарды. Ладно. Те были не самым мощным оружием в арсенале Кхаэрльмаров, ведь могущественнее всего — они сами. Как только в голове сложится внятный план действий, она прикажет отцу присоединиться к ней, дождётся, когда Карлайд покинет господство, и двинется на Магкхаст, наплевав на все риски. Это Восстание не может длиться долго, и им придётся действовать раньше времени в любом случае — рабы слабеют, ресурсы, отныне невосполнимые, заканчиваются, а в Найитгхоре, по слухам, уже грянул голод. Нельзя это затягивать, иначе они захлебнуться в собственной крови, без посторонней помощи.              Даже дожидаться сына, которому придётся поторопиться и прибыть к самому штурму Магкхаста, уже нельзя. Сара верила в победу, но не верила, что в таком темпе они проживут больше полугода. Солдаты начнут просто загибаться от болезней, воду больше неоткуда будет брать, а рано или поздно грёбанная старуха Шедмейксар ударит их в спину. Нужно делать всё быстро.              Уэйл поставил точную дату, в которую начнёт осаду Магкхаста, и она должна успеть прорвать Ось до этого момента. Цена больше не важна.              Аксартдхатт осознала, что готова пожертвовать всем. Рабами и менкграитами, жизнями всех господ, кто окажется на пути к победе, включая Кордалейн, пусть Уэйл и не простит ей этого никогда, да и она сама… Нет. Плевать на девчонку, если Дхаскар не лгал о её местонахождении, плевать на Джесса Кхаэрльмареля и ту истерику, которую закатит Карлайд, если его ублюдок помрёт. Эти разбалованные детки никогда не были её собственными, она никогда их не любила, пусть и видела, как они росли, как становились личностями, как смеялись, плакали и стремились к чему-то. Они ничего им не должна, и навязанная привязанность не стоит поражения в этой войне. Даже то, что Кордалейн начала ей нравится перед своим исчезновением, даже то, что мелкий менкграит наконец превратился во что-то, заслуживающее уважения, не означает, что их жизни превыше победы. Уэйл, Карлайд и Кханрейлир этого не осознают, но они всегда были слишком мягкими, и Сара привыкла выполнять за них грязную работу, а потом слушать упрёки. Нет. Она не станет жалеть кого-то даже ради тех, кого любила. Её сын и муж могут наделать ещё с полдюжины таких же голубоглазых рабов или глупых девчонок со слабым Светом, но только если Восстание завершится в их пользу, потому что проигрыш равен смерти для всех, а не только для пары заменимых сопляков.              Выглянув из палатки к стражникам, Аксартдхатт вручила одному из них дописанное письмо и ещё одно, для отца, и внезапно наткнулась на грёбанного Кхаэрльмареля. Джесс сидел в отдалении от других рабов и точил клинок, глядя в одну точку. С тех пор, как помер его дружок, малец перестал блистать неуместной инициативой.              С тех пор Джесс Кхаэрльмарель вовсе перестал блистать хоть чем-то, кроме очаровательной покорности и жестокости, хотя, возможно, это началось намного раньше, после казни Эвансфортов. Сара не придавала перемене особого значения, лишь радовалось, что от кровного внука наконец пошла польза, а не вред, но сейчас в голову пришло противоречивое осознание — она его сломала. Да, не просто ради удовольствия, а ради цели, да, выковав из него достойного менкграита, да, сделав его только лучше, но всё-таки сломала также, как Ардакейн сломала Уэйла, по какой-то больной традиции всех женщин Кхаэрльмар, когда-либо становившихся чьими-то бабками.              Аксартдхатт ненавидела старую каргу за всё то, что та сделала с Уэйлом, но также сознавала, что без этой поломки, она не смогла бы полюбить мужа так, как любила ныне, но всё-таки…              Ей нравилось смотреть, как ломаются рабы, нравилось то, чем они становились, нравилось осознавать, что она делает кого-то лучше, но совершенно не нравилось думать, что это было вовсе не обязательно. Они с Уэйлом могли бы придумать план без участия в нём Кордалейн, она могла бы просто натаскать Джесса без пыток, но самый простой и быстрый путь оказался и самым заманчивым. Теперь эти сломанные ими детки находились по уши в дерьме, пусть и в лучшем своём виде.              — Менкграит Джесс! — откашлявшись, окликнула она, даже раньше, чем придумала, что собирается сказать. Малец вздрогнул так, словно рядом с ним что-то взорвалось, но быстро сориентировался и торопливо зашагал к ней. Сара скрылась в шатре, скрестив руки под грудью. — За мной!              Что она хотела произнести? Что ей жаль? Нет, не жаль, она сделала бы всё, что сделала, даже если бы получила возможность отмотать время вспять. Что собирается отправить его в расход, если появится необходимость? Ему лучше об этом не знать. Что её вдруг настигло запоздалое, не оформившееся толком, слабое чувство вины? Едва ли ей по-настоящему стыдно, скорее она просто нашла повод на себя злиться.              — Моя госпожа? — Джесс замер посреди палатки, а она опустилась на потрёпанное кресло. — Каковы будут ваши приказания?              — Сядь, — Аксартдхатт кивнула на табуретку и облизнула губы. Менкграит послушно сел, сложив отчего-то дрожащие руки на коленях. — Ты…              — Они воровали воду, — протараторил Кхаэрльмарель, так и не дождавшись окончания её фразы. — Эта казнь санкционирована и…              — Да плевать я хотела, кому ты голову открутил! — раздражённо рявкнула Сара, вынудив его вновь дёрнуться. — Я хочу поиграть с тобой в дивный разговор по душам в семейном кругу, а не слушать занудные отчёты! Это и от остальных на меня достаточно льётся!              — Как прикажете, моя госпожа, — он опустил голову. Мозолистые пальцы, слишком тонкие для простого солдата, доставшиеся в наследство от Карлайда, всё ещё мелко дрожали, но Джесс торопливо сплёл их вместе, скрыв волнение. — Что вы хотите обсудить?              — Тебя, — она откинулась на спинку и усмехнулась.              — В каком… — Кхаэрльмарель сглотнул и покосился на выход из палатки, сжимая пыльную ткань штанов. — …смысле?              — В прямом, — Сара раздражённо поморщилась и заставила себя успокоиться. Это просто игра, завязанная, чтобы отвлечься. — Ты злишься на меня?              Джесс замер, отрешённо всматриваясь в пол. Аксартдхатт не требовалось уточнять, за что именно он мог её ненавидеть, да и Кхаэрльмарель всё понял с полуслова.              — Я не могу на вас злиться, — тихо прошелестел он. — Физически не могу. Я хочу, но у меня не получается… Даже думать об этом сложно.              — Я могла бы приказать тебе меня ненавидеть, — задумчиво протянула Сара, закинув ногу на ногу. Связь менкграитов с ней поражала своей глубиной и тем, как легко она могла влиять на них, заставлять выполнять то, чего они не желали, и, быть может, даже вынудить чувствовать то, чего изначально не было, или что скрывалось на глубине их разумов. — Ты бы этого хотел?              — Нет, — Джесс облизнул губы, а глаз так и не поднял. — Мне есть, кого ненавидеть, кроме вас.              Аксартдхатт кивнула. Она знала, что должна задать больше вопросов, удостовериться, что мелкий гадёныш благодарен ей за то, что стал лучше её усилиями, но также знала, что едва ли получит желаемые ответы без налёта лжи. Нет, мальчишка пока не настолько хорошо понимает правила игры, чтобы всерьёз радоваться приобретённым качествам, да и ничего нового она не узнает.              На кой хрен она вообще это начала? Может отец прав, и иногда всё же стоит думать, прежде, чем что-то делать?              — Вы… — Джесс выдернул её из молчания, но осёкся и заткнулся. Сара вскинула брови. — Нет, ничего.              — Договаривай, — убийственным тоном прошипела она.              — Я просто хотел спросить о ваших планах, но это не моего ума дело, — выдавил Кхаэрльмарель, принявшись рассматривать собственную обувь.              — Что твоё дело, а что нет, решаю только я, — холодно процедила Аксартдхатт, поднявшись на ноги. Менкграит вновь вздрогнул. Эта его привычка понемногу начинала раздражать. — Что тебя интересует?              — Я… — заметив, как её брови сдвинулись, он прокашлялся и добавил в голос фальшивой, но всё же уверенности. — Разве мы не можем просто убрать всю взрывчатку? Она ведь с нашей стороны…              — Во-первых, нет никаких подтверждений, что с той стороны ничего нет, — сухо отчеканила Сара, скрестив руки. — А во-вторых, раз такой умный, иди и убирай! Да, возможно тебя разнесёт на песчинки, как только твоя нога ступит рядом с теми снарядами, что запихнули прямо в Разлом, ведь даже дышать на порох там опасно, но почему бы и не попробовать! Вперёд, менкграит Джесс, стань героем!              Мальчишка сжался, лихорадочно кусая губы.              — Твоя госпожа ведь о этом не подумала, не так ли? — продолжила она, обойдя его по кругу и остановившись за спиной. — Я ведь дура такая, да и наш Владыка не лучше, если не смог ничего выдумать!              — Я вовсе не это имел ввиду! — раздражённо прошептал Джесс, скрипнув зубами. Обернувшись, он наконец встретился с ней взглядами. — Откуда мне было знать, что часть взрывчатки в Оси?              — Оттуда же, откуда ты взял свои замечания! — отозвалась Аксартдхатт, иронично хмыкнув. — Давай, доставай оттуда ещё что-нибудь столь же гениальное!              — Как прикажете, моя госпожа, — с неприкрытым сарказмом произнёс Кхаэрльмарель, прищурив мутноватые голубые глаза. Она склонила голову набок, заинтригованная внезапным взрывом эмоций. — Я лишь хочу уточнить, правильно ли понимаю, что взрыв всё равно будет? То есть… Даже Майлакхи не смогут всё убрать?              Сара моргнула. Не то чтобы эта информация стала новой, но в её голову раньше не приходила мысль, что Дхаскар осознанно создал бомбу, взрыва которой ему не предотвратить. Верховный говнюк знал, что в любом случае потеряет кучу территорий и три подземных городишки, и пошёл на эту жертву ради… А ради чего? Нет, разумеется для Майлакхов такая потеря несущественна, но не слишком ли крайние это меры?              Уничтожить столько пригодной к жизни земли, только чтобы не позволить вражеским войскам пересечь Ось? Серьёзно? С другой стороны, а разве Дхаскар не достаточно спятил для такого манёвра? Разве Аксартдхатт сама бы не сожгла не особо нужный кусок господства, чтобы лишить врага преимущества в виде кхандхард и замедлить его продвижение? Более того…              — Я просто подумал, что если взрыва не избежать, то не проще ли поддаться на провокацию и позволить этому случиться? — смутившись, договорил Джесс, но она его уже не слушала. — Госпожа?              — Твою мать… — она прикрыла рот ладонью и хихикнула. — Да они издеваются!              — Госпожа, я…              — Заткнись! — Аксартдхатт торопливо подлетела к столу и оперлась на него, чтобы не упасть. — Вот почему ему плевать на обвинения в похищении!              Всё было на поверхности. Дхаскар больше не мог отбиваться от истории с Кордалейн, была она правдой или нет, ведь Дхайшер и Майлакхель всё разболтали, и избежать краха репутации у него уже не выйдет, но… Можно перекрыть его ещё большим крахом репутации, который обрушится на Кхаэрльмаров, если Ось рванёт! Это не Майлакхи сознательно уничтожат свои города с мирными жителями, это они по глупости или намеренно устроят катастрофу! Когда прогремит взрыв, никто не поверит, что их любимый Верховный сам такое вытворил, за то Сара, которую все знали, как жестокую суку, — что не так далеко от правда, — по мнению толпы вполне на такое способна!              Никому не будет никакого дела до Кордалейн, когда тысячи рабов сгинут из-за взрыва, а рассказать о причастности Майлакхов смогут только… Кто? Эвансфорты, наверняка приложившие к этому руку? Да после устроенного ею убийства Джоханны и своей девки, Данир слова не скажет!              — Они обвинят во всём вас, да? — Джесс встал с табуретки, хмурясь и встревоженно вглядываясь в её лицо. — А мы… Не сможет сказать тем, кто живёт с той стороны, что будет взрыв?              — Мы можем, но тогда распишемся в своей за него ответственности, — хрипло пояснила Аксартдхатт, с трудом выравнивая сбившееся дыхание. — Да и я вовсе не хочу, чтобы потери Майлакхов уменьшились!              — Но там ведь живут обычные рабы! — пробормотал менкграит, чьё лицо исказилось от осознания будущего.              Аксартдхатт замерла. Ей не было дела до рабов, тем более вражеских, да и Кхаэрльмарель едва ли искренне радел за их жизни, но вот Кордалейн… Если по плану Дхаскара взрыв должен грянуть в любом случае, то какое место во всём этом предназначено девчонке? Она может быть в Маррамхасте, только как временно сдерживающий фактор, чтобы затормозить вторжение и ещё сильнее ослабить войско Сары, но с другой стороны… А может ли быть преступление хуже, чем убить девку из своего же дома? Вдруг Кордалейн действительно там и её смерть отвратит от Кхаэрльмаров последних союзников? Что Дхаскару важнее — получить выводок детишек или выиграть войну в самые сжатые сроки?              Шансы того, что девчонка Уэйла находилась в Маррамхасте и того, что её сроду там не бывало, уровнялись. Пятьдесят на пятьдесят.              — Если мы не начнём наступление в течении двадцати пяти дней, то просто загнёмся из-за нехватки ресурсов и, что куда хуже, оставим Уэйла без поддержки, — негромко отчеканила Аксартдхатт, внимательно отслеживая реакцию Джесса краем глаза. — За это время мы должны отвести армию, чтобы не попасть под взрыв Оси, встретиться с Кханрейлиром и удостовериться, что Карлайд выдвинулся из Найитгхора. Дожидаться его здесь времени нет.              — Я понимаю, — менкграит кивнул.              — И чтобы всё успеть и не потерпеть поражение, нам нельзя останавливаться лишь ради сохранения жизней рабов и прочего живого ресурса, — продолжила она, выпрямив спину. — Придётся многим пожертвовать, возможно даже господами.              Кхаэрльмарель прикусил губу и замешкался, глядя на неё, как загнанный в угол мелкий зверёк. Сара молча ждала его ответа.              — Если благодаря этим жертвам всё закончится к концу года, и мы победим, то они того стоят, — он зажмурился, с заметным трудом выдавливая слова. — Если всё прекратится, если больше не будет голода и войны, то пусть умрут все, кто должен.              Она не удержалась и хихикнула. Знал бы этот глупый мальчишка, что речь шла о его дорогой подружке, сказал бы тоже самое? Впрочем, неважно. Мнение, незамутнённое чувствами, вернее всего, и именно ради этого стоило задавать ему вопросы.              — Ты действительно так думаешь? — растягивая удовольствие от чужого незнания, промурлыкала Аксартдхатт. — Там ведь могут быть те, кого кто-то любит… Невинные девочки, точно, как наша Кордалейн. Разве тебе их не жаль?              — Вы заставили меня привыкнуть к тому, что умирают не чьи-то там близкие, а мои собственные, — насупившись, процедил Кхаэрльмарель. — И вообще! Если всё закончится, то люди перестанут умирать!              — Очаровательно, — протянула она, уже не в силах подавить насмешливую улыбку, расцветавшую на губах. — Поздравляю, менкграит Джесс, благодаря тебе я не стану колебаться, убивая всех тех невинных овечек в городах Майлакхов!              — Но разве вы не собирались делать это в любом случае? — он попятился, когда она резко отступила от стола, и распахнул глаза шире.              — Нет! — радостно оповестила его Сара. — Можешь считать это сугубо своим решением! Все эти менхи передохнут по твоей воле, мой дорогой!              — Нет… — эхом отозвался Кхаэрльмарель, едва не налетев на одну из подпорок шатра. Руки и губы задрожали, зрачки расширились и бегали из стороны в сторону, не на чём не концетрируясь, а в их глубине засел ужас. Она не отводила от него взгляда, дожидаясь истерики, но той отчего-то всё не случалось. Медленно, но верно, Джесс распрямлялся, лицо принимало бесцветное выражение, а глаза стекленели и застывали на одной точке. — Надеюсь, это решение принесёт нам победу.              — Надейся, — выдохнула она. Улыбка сделалась шире. Унылый сломанный Кхаэрльмарель начал собираться обратно, во что-то занимательное. — Ты можешь идти. Отдай приказ сворачивать лагерь.              Джесс коротко поклонился и покинул палатку, а Аксартдхатт опустилась на кресло и сделала большой глоток из последней бутыли с вином. Чувство вины перед Уэйлом грызло её зазубренными клыками, но она не позволяла себе даже думать о том, чтобы изменить планы. Муж её поймёт. Даже если девчонка действительно в опасной зоне, даже если она умрёт, рано или поздно до Корвейлира дойдёт, что иного пути не было — Ось расширится в любом случае. Пусть он злиться на неё, пусть ненавидит, но медлить нельзя, а искать иные решения бессмысленно. Как только её войско отойдёт на достаточное расстояние — Святые, она ведь даже не знает, где начнётся это «достаточно» — Сара отправит кого-нибудь спровоцировать взрыв. Около трёх дней уйдёт на перемещение лагеря, ещё десяток придётся дожидаться отца и относительной стабилизации Оси, а потом…              Всё не закончится, как думал Джесс, а только начнётся.              Они окажутся в окружении Майлакхов, лишённые кхандхард, которые не удастся перевести через такой массив Вечной Ночи, и поддержки, будут прорываться к Магкхасту, в надежде, что Карлайд и Корвейлир успеют присоединиться к ним вовремя. Это будет такая бойня, какой Новый мир не видел со времён Затмения, а Восстание Карраттаков покажется ей детской игрой в войну. Промедление сейчас лишь увеличит потери в будущем, как бы безумно это не звучало. Каждый день, что она тратила на колебания и раздумья, ослаблял рабов, сокращал запасы воды и пищи, портил снаряжение, слишком долго пробывшее во власти пустоши с перепадами температур.              Прогремит взрыв и все господства посчитают их неоправданно жестокими идиотами. Прогремит взрыв и ей придётся тащиться через Разлом несколько суток. Прогремит взрыв и пути назад больше не будет, и не важно, блефовал Дхаскар относительно Кордалейн или нет. Счёт пойдёт не на дни, а на минуты. Малейшая ошибка приведёт к поражению.              Сара не представляла, какого это — пересекать нестабильный Разлом, ведь они не расширялись со времён Затмения, не представляла, как сражаться с сытой армией Майлакхов на их же землях, не знала, когда потеряет связь с мужем и сможет ли вообще с ним встретиться, но была твёрдо уверена, что сделает всё, чтобы Кхаэрльмары стали зваться Верховным домом.              Она была готова пожертвовать Кордалейн, мальчишкой-менкграитом, всеми рабами, что её окружали, но не считала, что это делает её плохим человеком, — будь проклят Карлайд за старомирские словечки, подсаженные в мозг всей родне, — ведь точно также была готова пожертвовать и собой, если бы это дало гарантию, что Майлакхи захлебнуться своей кровью и сгинут навеки. Все до единого.              Они с Уэйлом не говорили об этом с сыном и Кханрейлиром, но в их планах не было никакой Ливилайн, никакого Акселира и прочих. Дом Майлакх будет стёрт целиком, без всяких оговорок и снисхождений к якобы невиновным, как и Карраттаки, и Эвансфорты, и все, кто посмеет хоть слово сказать против нового порядка, заодно с их детишками и шлюшками. Они не просто уничтожат их, они раздавят и выжгут даже память о них, разрушат и выстроят заново их города и дворцы, а на освободившиеся места приткнут Кхаэрльмаров… Если к концу войны их останется слишком мало, земли раздадут тем, кто этого заслуживает, будь то господин или первый встречный раб.              Джесс Кхаэрльмарель верил, что после победы Кхаэрльмаров смерть и пламя Революции испарятся, будто их и не было, но ошибался. Когда они победят это пламя поглотит каждого, кого Аксартдхатт и Уэйл сочтут того достойным. Муж сомневался в этом, изредка заговаривая о милости, но если его дочь или любой другой близкий погибнет в этой войне, то в нём не останется прощения ни для кого.              Сара не сможет править без Корвейлира, не сможет даже прожить без него, но он сам, объятый жаждой мести, сумеет выполнить её обязанности и стать самым первым и самым кровавым Верховным из дома Кхаэрльмар. Она без раздумий позволит себе умереть в правильный момент, зная, что и Лоран Авлеик, и Канерайд Карраттак с семейкой, и Данир Эвансфорт с его отпрысками, умрут за ней следом, куда как более мучительным образом.              Революция была для них не просто захватом власти, которую они заслуживали куда больше, чем Дхаскар и прочие Майлакхи, а переменой мирового уклада, возведённой в абсолют. С тех самых пор, как Аксартдхатт вернулась с Восстания Карраттаков, они с Уэйлом трахались, как безумные, и каждый день говорили о том, что будет, когда они окажутся на должном месте правителей Нового мира. Они заставят всех заплатить за столетия, которые их дом был лишь бешеной собакой на поводке у всех желающих, за то, что их смели недооценивать, за проигрыш в Затмении. Господства будут гореть годами, вымаливать новых своих властителей о прощении, но никогда его не получат.              Кхаэрльмары станут не просто Верховными господами, а единственными, или даже чем-то большим, нежели господа. Карлайд, будучи ещё мальчишкой, откопал для них красивое словечко из языков Старого мира — империя. Абсолютное государство. Абсолютная власть, сосредоточенная только в одних руках. Нахер Высокий Совет, нахер Церковь и сказки о балансе на тринадцати Светах.              Ось взорвётся и в Новом мире наступит новая эра… Или они все умрут.