Глава XI — Кханрейлир.

      Кханрейлир обернулся, вглядываясь в горизонт, хотя даже зрение макхи не позволило бы ему разглядеть Эвансфорт с такого расстояния.              После вести о начале наступления, о безумном плане Сары, столь же абсурдном, сколь и рискованном, о взрыве, что определённо прогремит у Оси, он не мог не думать об этом городе, не разрушенном, но уничтоженном во имя… чего-то. Ещё не один высокий город не нёс таких потерь со времён Затмения, когда дхары Кардейкхада сожгли верхние уровни Магкхаста дотла, тайный отряд Девейкира затопил треть столицы Мейссанкхоров, а он сам уничтожил Секхдегхор в горах родного господства, и судьба, постигшая Эвансфорт была ничем не лучше. Стены и купол, защищавший жителей от пагубного влияния пустоши никто не потрудился починить — ресурсов не было, как и желающих, — некогда богатые дома разграбили, а Кханрейлир не мог тому помешать, сознавая, что это идёт на пользу его рабам. Горы трупов не поместились целиком даже в желудках у хортш и Детей Разлома, оставшись гореть прямо на улицах, а когда они вошли в нижний город… Нет, ему не хотелось об этом вспоминать, но разум всё равно подбрасывал жестоко чёткие образы.              Джоханна отдала приказ убить всех, кто работал на заводах, кто хотя бы частично знал о том, как управлять станками, убить тысячи собственных рабов и оставить их гнить, запечатав промышленные зоны накрепко. Лишь после того, как Кханрейлиру удалось выпилить двери и люки кхаэрль-деном, мирные обитатели жилых этажей узнали, что именно случилось с их отцами, мужьями и детьми. Слышать крик сотен женщин, хлынувших внутрь, было страшнее, чем высчитывать ущерб, намеренно нанесённый механизмам, из-за которого запустить производство огненного железа так и не удалось, несмотря на старания учёных менграитов. Тех, кто выполнял ужасный приказ убитой Владыки, Кхаэрльмарам не пришлось казнить лично — их просто растерзала толпа.              Эвансфорт раскололся раз и навсегда, потерпел такие потери, какие сложно было осмыслить. Из мужчин от тринадцати до сорока пяти лет, выжило меньше полутысячи, а право на жизнь детей и стариков Кханрейлир отвоевал лично, запретив казни перед своим отъездом. Наэнна, силясь его успокоить, сказала, что это только к лучшему — чем меньше тех, кто способен бунтовать, тем меньшее количество солдат им придётся оставить в захваченном городе. После подсчётов и взвешивания рисков оказалось, что Кхаэрльмарам для удержания власти хватит полутора сотен под начальством пары менкграитов. Это сводило с ума.              Кханрейлир знал, что этот город не станет прежним ещё много лет, и на своём веку он физически не сможет увидеть даже самое начало исцеления. Ему не исправить содеянного независимо от приложенных усилий и ресурсов, а то, на что он мог повлиять, толком ничего не решало. Да, он не позволил умереть невинным, позаботился о том, чтобы большую часть новой власти составляли женщины, но всё это было неважно. Все, кто выжил в этой бойне, останутся сломанными до конца своих дней. Дети Эвансфортов, дети их рабов, те девушки, которые ещё не успели наложить на себя руки… все.              Это не было похоже на подавление Восстания Карраттаков, когда почти все бои шли в пустоши, а города, если и захваченные врагами, встречали его как героя-освободителя. Теперь Кханрейлир сам стал чудовищем, спасения от коего жаждали его жертвы, ещё не зная, что этого никогда не случится. Кхаэрльмары принесли смерть и уже не заберут свой жуткий дар обратно.              Кханрейлир ненавидел это, ненавидел себя и ненавидел свой Свет, который несмотря на яркость не спешил забирать его чувства и его боль, но усталостью снабжал будто бы по часам. Эта несправедливость съедала его изнутри. Да, он боялся уподобиться Дхайшеру, но боли стало так много, что страх перед уходом отступил. Почему обычно покорный Свет ныне работал против своего хозяина? Почему не лишал тяжести, приковавшей его к материальному миру?              Страх потерять те крупицы хорошего, что ещё остались в его жизни, душил, сковывал движения и мысли. Он едва не лишился Сары в той стычке с молодым Карраттаков, а теперь на фронт вытащили и Карлайда, вынужденного прибыть в течении нескольких десятков дней. Корвейлир покинул земли Авлеиков, Кордалейн находилась неизвестно где и могла пострадать от взрыва, а он… просто ехал через пустошь, оставляя за собой только кровь и глубокие борозды от кхандхард — в последний момент дочь изменила решение, и приказала подвести три «мясорубки» к Оси.              Ось.              Взрыв, дестабилизировавший Разлом, было видно за многие и многие километры. Через несколько часов после заката, на долю мгновения Вечная Ночь всколыхнулась, вспыхнула ярчайшим светом, ослепившим и перепугавшим всех, кто находился рядом, но свойственного взрывам грохота не случилось, а вместо него пришёл оглушительный монотонный писк, сдавивший череп клещами. Хортши едва не разгромили наспех разбитый на ночь лагерь, предметы и рабы валились наземь, словно от землетрясения, у многих пошла носом кровь, а пара наименее крепких солдат и вовсе потеряла сознание. Кханрейлир с трудом сумел всех успокоить, и с той поры не мог надолго отвести глаз от тьмы на горизонте, силясь понять, насколько та расширилась.              — Господин, — один из молодых менкграитов подъехал к нему чуть ближе и указал на гребень холма. — Приехали.              Небольшой отряд, посланный Сарой встретил их молча, вызвав в Кханрейлире волну опасений, но те мгновенно обратились глубочайшим недоумением, стоило ему обозреть равнину, отделявшую Разлом от лагеря. Он не бывал в этих местах больше десяти лет, но мог поклясться, что расположение Оси почти не изменилось! Быть такого не может! После такого взрыва километры земли Эвансфортов должны были сгинуть в Вечной Ночи, но та сдвинулась метров на сто!              — Не спрашивай, — буркнула дочь, когда он спрыгнул с хортши, всё ещё будучи не в состоянии держать рот закрытым и не выпучивать глаза.              Аксартдхатт, неожиданно хмурая, со скрещенными под грудью руками, в боевом одеянии, состоявшем из штанов и короткого кхефа без плаща, зашагала вдоль палаток, выводя его ближе к Разлому. Кханрейлир молча шагал следом, краем глаза заметив Джесса Кхаэрльмареля, расположившегося на обзорной башне, сбитой из металлических прутьев. Мальчик выглядел мрачным, но невредимым.              — Почему… — начал он, едва переведя дыхание.              — Я же сказала не спрашивать! — раздражённо рявкнула Сара, опустившись на камень. — Если бы я знала, какого хрена эта дрянь стоит, как стояла, с удовольствием бы поделилась с тобой своими соображениями!              — Я понимаю, — Кханрейлир кивнул. — Но разве это не играет нам на руку?              — Играет, — процедила она. — Но мне это не нравится! Если Разлом не вырос в момент подрыва мин, то что ему мешает вырасти, как только до него кто-нибудь пальцем дотронется? Оно не должно было себя так вести!              Он облизнул высохшие губы, снял с пояса флягу и сделал глоток. Дочь была права. Вечная Ночь пугала намного сильнее, когда не реагировала на вспышку энергии так, как раньше, оставляя людишек в сомнениях и подозрениях.              — Что-то не так, — пробормотала Аксартдхатт, потерев переносицу костяшками пальцев. — Клянусь тебе, тут что-то не так!              — Ты уже пробовала послать кого-то на разведку? — Кханрейлир протянул её воду, всматриваясь в обычную на вид поверхность Разлома. — Я имею ввиду… Как оно отреагирует на соприкосновение с чем-то?              — Сегодня к вечеру должен прибыть гонец от Авлеика, — цокнув языком, а затем пригубив флягу, отозвалась она. — Посмотрим, что из этого выйдет.              Идея удостовериться в стабилизации Разлома столь рискованным путём Кханрейлира не воодушевила, но он тактично промолчал, решив не беспокоить и не злить Сару ещё сильнее. Вздохнув, он зашагал в господский шатёр, на ходу отдал приказ подать ему воду для омовения — спустя столько времени в пустоши упустить возможность освежиться просто нельзя. Созерцая таз, наполненный до краёв, он старался не думать о том, скольким рабам эта вода могла спасти жизнь сегодня, переключившись на попытки отскоблить щетину от лица. У большинства макхи волосы вовсе не росли нигде, кроме черепа, или же были крайне тонкими, но Кхаэрльмарам «повезло» иметь излишнюю, угольную шевелюру. Закончив и сменив одежду, Кханрейлир взглянул в зеркало и поморщился, осознав, что упустил время стрижки, отпустив волосы намного ниже плеч. И всё-таки в юности жизнь была проще — он мог не стричься по году, пока пряди не начнут щекотать задницу, или обрезать всё до длины мизинца, и выглядеть при этом одинаково хорошо. Впрочем… А на что он вообще сейчас сетовал? Едва ли хоть кто-то, кроме дочери вообще обращал внимание на его стрижку, а рабы уж точно занимались только попытками не кривиться от безупречной симметрии господского лика.              То, что макхи зацикливались на своей внешности, идеальной по мнению народа, не было особым секретом. Смотрясь в зеркало каждый день, видя в отражении одну и ту же завораживающую красоту, глядя на неё же в лицах родственников и друзей, волей-неволей начинаешь подмечать мельчайшие недостатки, невидимые для глаз менхи. То первая морщинка, заработанная к шестидесяти, покажется страшным уродством, то малейшее различие в бровях станет твоим главным врагом, а то и вовсе нос вдруг будет выглядеть неуместно и громоздко — Акседхаи, к примеру, вовсе предпочитали не носить носов, считая узкие вертикальные щёлки на их месте более эстетичными, или заменяя на вырезанные из драгоценных камней или металлов, резные протезы в форме цветов, животных или геометрических фигур.              Если даже те, кто прекрасен и безупречен по определению из Книги Света, ухитрялись испытывать отвращение к собственным лицам, то неужели уродству нет придела в глазах смотрящих?              — Господин, — бесцветный, почти мёртвый голос, донёсшийся из-за спины, заставил его вздрогнуть. Кханрейлир не сразу признал в говорящем Джесса. — Госпожа Аксартдхатт просит вас последовать к Разлому, для наблюдения за ним встречи гонца.              — Что, прямо так и сказала? — он прищурился и улыбнулся уголком губ. — Поела что ли, как следует?              — Не знаю, мой господин, — Кхаэрльмарель остался столь же серьёзным, словно так и не понял шутки. Кханрейлир нахмурился, встревоженно всматриваясь в совсем ещё юное, но уже покрытое коркой усталости, лицо кровного правнука. Он знал, что убийство женщин Эвансфорт сильно подкосило мальчика, но, к своему сожалению, он так и не нашёл минутки с ним поговорить и удостовериться, что с этим жестоким испытанию юный менкграит справился. — Вы проследуете за мной?              — Да, конечно, — он вновь улыбнулся, уже чуть шире и мягче, и взял наполненную заново флягу со стола. — Хочешь пить?              — Нет, спасибо, — Джесс пожал плечами, отступив назад. Ещё яркие лучи, уже заходящего солнца, коснулись его головы, и на миг Кханрейлиру показалось, что в отросших на несколько сантиметров кудрях блеснули седые нити. — Прошу, не беспокойтесь. Госпожа хорошо обо мне заботится.              — Это она так попросила сказать? — он нахмурился, зашагав рядом с мальчиком через лагерь, где ото всюду слышался болезненный кашель и брань.              — Нет, мой господин, — монотонно отозвался Кхаэрльмарель. — Я сказал это, чтобы избежать недопонимания.              Кханрейлир подозрительно прищурился. Он помнил, как Сара дрессировала своих менкграитов, но верил, что этот мальчик — кровь от Света Карлайда — избежит столь незавидной участи и получит чуть больше снисхождение, но, видимо, ошибался. Всё, что касалось Джесса, казалось ему ужасно несправедливым. Этот юноша заслуживал быть вечным слугой своего отца или маленькой тётушки, быть менкграитом тех, кто заботился бы о нём и оберегал. Ещё до того, как трагедия потрясла Найитгхор, Кханрейлир думал о том, что если его и придётся призвать на службу, то он сделает это лично… Идею пришлось отбросить. Менкграиты плохо переносят смену хозяев, вплоть до смерти при попытке повторного обращения, а Джесс Кхаэрльмарель явно мог прожить куда дольше него, и обрекать мальчика на такую участь, пусть и через пару десятилетий — сущая издёвка.              — Скажите, — тихо выдавил юный менкграит, когда на горизонте уже показалась острая фигурка Сары. — А правда, что господин Карлайд приедет?              — Разумеется, — Кханрейлир выдохнул, встретившись с первым проявлением человечности у правнука и убедившись в том, что та ещё осталась. — Он, конечно, прибудет нескоро, когда мы уже будем осаждать Магкхаст, но я уверен, что он очень тебе обрадуется.              — Вы так думаете? — отрывисто процедил Джесс.              — Что за вопрос? — он вскинул брови. — Я, конечно, никогда не был отцом менхи, но у моего деда со стороны матушки таких, как ты было двое, и он сохранил привязанность к кровным детям, несмотря на условности.              — Условности… — горьким эхом повторил Кхаэрльмарель и зажмурился на миг, остановившись поодаль от Аксартдхатт и позволив Кханрейлиру шагать дальше одному.              Если бы только у них всех было больше времени… Даже макхи не удалось до конца победить этого врага, последнего из всех. Так странно, что имея в распоряжении не просто годы, но столетия, они всё ещё не могли вырваться из удушающей хватки каких-то жалких недостающих минут.              Кханрейлир поморщился. Ему срочно необходимо сбагрить куда-нибудь все свои накопившиеся философствования, чтобы не грязнить ими голову. Когда война закончится он напишет бессмысленный пространный трактат, успокоится и закинет его в самый дальний угол библиотеки, где его однажды найдёт далёкий потомок и убедится, что Кханрейлир Кхаэрльмар и впрямь был столь зануден, как о нём говорят.              — Не лучше ли отойти подальше? — уточнил он, опустившись на кресло, притащенное рабами из палатки. — Если твоя теория о запоздалом расширении подтвердится, нам не стоит стоять так близко.              — Тогда придётся перемещать весь лагерь, — Сара закатила глаза. — Пошло оно.              Поджав губы и устыдившись своего порыва — и вправду, недостойно отодвигаться самим, оставляя рабов рисковать, — Кханрейлир промолчал. Дочь впервые оказалась разумнее него, и это вызывало смесь удивления и страха, связанного с мыслями о приближающейся старости ума. Неужели из его головы начинают выпадать важные элементы? Или Аксартдхатт просто наконец повзрослела?              Теперь, когда сознание не было затуманено шоком от отсутствия ожидаемого расширения Вечной Ночи, Кханрейлир сумел рассмотреть ещё одну странность — вся земля от лагеря до Оси оказалась завалена… телами? Да. Трупики мелких и средних животных, от пустынных полёвок и кошек до дикого Дитя Разлома, совершенно невредимые на вид. Брови поползли вверх, а Сара, проследив его взгляд, скривилась.              — Хортши их жрут понемногу, но рабам я запретила, — ответив на немой вопрос, она скрестила руки и поудобнее устроилась на своём кресле. — Мало ли что за дрянь.              — Я не слышал о таком эффекте, — сглотнув, выдавил он. Аксартдхатт пожала плечами, словно необъяснимая смерть обитателей пустоши её ни капли не интриговала.              Кханрейлир окончательно запутался. Во времена предыдущих войн взрывы затрагивали Разломы несколько раз, но никаких свидетельств о гибели живых существ, оказавшихся в те моменты поблизости, не существовало. При расширении Вечной Ночи ударная волна отсутствовала, как и любые иные внешние проявления взрывов! Ось должна была просто поглотить земли вместе со всем, что на них находилось, параллельно разрушая структуру этого «всего» — Арнейкир Авлеик, известный летописец, живший в эпоху Затмения и полусотней лет раньше, говорил о том случае, когда Северо-западный Луч расширился в последний раз, то оставил сражающихся рядом рабов без тех частей тел, кои попали под площадь новых территорий Вечной Ночи, но конечности не оторвало, их просто уничтожило и развеяло бесследно.              Что за беспрецедентное явления они вообще видели перед собой? Что заставило Разлом вести себя столь странно?              Солнце закатилось окончательно, погрузив пустошь в алые тона, медленно сменявшиеся лиловым. Аксартдхатт заскучала, принявшись царапать ногтём обивку, а Кханрейлир нервничал всё сильнее, осознав, что даже без запоздалого отклика Вечной Ночи этот вечер не будет мирным. Вести, посланные Авлеиком, слишком важны сами по себе, ведь Лоралейнир был их единственной связью с Корвейлиром и всеми господствами к югу от Оси.              — Это вообще безопасно? — он не выдержал, обернувшись к дочери и заставив ту оторваться от порчи имущества. — Даже если Разлом уже успокоился, разве он не слишком нестабилен для?..              Кханрейлир не успел договорить. Сара рывком поднялась с кресла, впившись горящим взглядом в Ось, из которой вынырнула фигурка раба, переодетого под пустынника и ведущего хортшу за поводья. Как только Разлом остался позади, гонец вскочил в седло и преодолел остаток пути верхом, набрав скорость, невозможную ранее. Оставалось только гадать, сколько денег Авлеик потратил, достав для посыльного столь хорошо обученное животное, не испугавшееся Вечной Ночи.              Светловолосый юноша соскользнул на землю в нескольких метрах от них, низко поклонился, поднял голову лишь после вербального дозволения, и только потом позволил себе опуститься на камень, успокаивая дыхание и разум. Аксартдхатт, вопреки протесту Кханрейлира, вцепилась в раба спустя считанные секунды, не дав ему передышки даже на то короткое время, кое они шли к шатру.              — Что с Осью на юге? — он перебил дочь, чей вопрос о обстановке в Магкхасте вполне мог подождать. — Здесь она почти не сдвинулась.              — Правда? — гонец удивлённо оглянулся, передав бумаги в руки Саре, заметно разозлённой непрошенным вмешательством. — Мне казалось, что всё прошло… почти стандартно, господин Кхаэрльмар. Простите, мне не доводилось бывать здесь прежде, и я не в силах оценить разницу.              Кханрейлир нахмурился, жестом приказав юноше говорить дальше. Его понимание феномена Оси пропало окончательно, так и не выстроившись.              — По подсчётам, Майлакхи потеряли менее полудюжины километров близь Оси, а также пару у Западного Крюка, но со Скорпионом он не сомкнулся, — торопливо продолжил гонец, явно бывший не просто мальчиком на побегушках, если судить по информированности и грамотности речи. — Это намного меньше, чем ожидалось, поскольку даже Маррамхаст не поглотило, но господа в Совете полагали, что причина в расположении взрывчатки… Когда я отбыл, донесений от отрядов Майлакхов на севере ещё не пришло, и все считали, что основное расширение пришлось на вашу сторону.              — Я не понимаю, — инстинктивно переключившись на высокий язык, пробормотал Кханрейлир. Разум кипел, будучи не в состоянии осознать произошедшее. По каким-то неизвестным причинам, Разлом едва дрогнул, вместо того, чтобы вызвать катастрофу.              — Также, новый контур Оси… — гонец смутился, не понимая фразу, но увидев кивок заговорил дальше. — Неравномерный? Нет, очевидно, что Разломы никогда не бывают ровными, но расширение обычно дублирует уже имеющийся контур, а сейчас всё совсем иначе.              — Что ты имеешь ввиду? — он едва успевал укладывать в голове информацию.              — Напротив вас расширение составило меньше двух километров, как и близь Серпа, но Секхам, где был гарнизон Майлакхов, поглотило, хотя он более чем в десяти километрах! — энергично отозвался юноша. — Господин Кхаэрльмар, простите мою дерзость, но вам что, удалось обезвредить часть взрывчатки? Это основная теория Совета, объясняющая неравномерность…              — Это не твоё собачье дело! — зашипела Аксартдхатт, резко остановившись у господского шатра. — Не слишком ли ты любопытен для гонца, а? Может мне стоит посадить тебя в клетку, пока мы не выясним откуда такие замашки?              — Простите, госпожа Кхаэрльмар, — вздрогнув, выдавил юноша. Кханрейлир взглянул на дочь с осуждением. — Я не имел ввиду ничего такого.              — Правда? — Сара прищурилась.              — Думаю, тебе стоит идти и отдохнуть, — встрял Кхаэрльмар, не позволив конфликту разгореться. — Менкграит Джесс тебя проводит и проследит, чтобы тебя ничем не обделили.              Аксартдхатт замерла, переваривая пассаж, в котором заключалась ненавязчивая информация о слежке за чужим рабом, гонец неуверенно улыбнулся и поблагодарил его, а Джесс нахмурился, всматриваясь в господ с подозрением. Когда спины менхи затерялись меж палаток, Кханрейлир вошёл в шатёр, затащив дочь за руку, следом за собой.              — Даю пол тела на отсечение, что этот гадёныш вынюхивает что-то для Лорана, — скрестив руки, она швырнула письмо на стол и на него же облокотилась. — Авлеик и сам не понимает, что случилось с Осью, и бесится… Твою мать, он видимо решил, что это мы сделали!              — И это хорошо, — Кханрейлир опустился на диванчик, вынудив дочь повернуться к нему лицом и сесть на стул. — Если Лоран и остальной Совет поверили, что мы способны влиять на Разлом, то они испугаются и наделают ошибок.              — Возможно, — хмуро буркнула Сара, принявшись распечатывать бумаги. Её излишняя, непривычная серьёзность, так тревожащая Кханрейлира, испарилась, стоило фиолетовым глазам пробежать первые же строки. На лице вспыхнула кривоватая, широкая улыбка, а зрачки засияли. — Уэйл начинает наступление! Он будет у Магкхаста через несколько дней!              Она вскочила, сжимая в руках первый из листов и рассмеялась, на миг показавшись ему совсем девчонкой. Кханрейлир слабо улыбнулся, сдержав за зубами замечание о том, что своей торопливостью Владыка пошёл на огромный риск. Плевать. Его дочь радовалась, а всё остальное уже не так важно.              — Есть что-то относительно Кордалейн? — мягко уточнил он, наполнив бокал разбавленным спиртом. Аксартдхатт закатила глаза, забравшись на кресло с ногами.              — Мы всё ещё не знаем, была ли она в Маррамхасте, — она пожала плечами, пригубив пойло. — Но она в любом случае жива, так что будь добр, спроси что-то менее скучное! Есть вещи и поважнее!              — Например? — приподняв брови, Кханрейлир не позволил себе занудствовать о том, что нет ничего важнее жизни девочки.              — Ливилайн сбагрили на Малую Землю, Авлеик нашёл тайный путь в нижний город Магкхаста, у старухи Шедмейксар один из городов разрыла дхара, а Дхаскар окончательно поехал и три дня вёл беседу с стенами! — перечисляя пункты, Сара улыбалась всё шире и шире. — Всё, что угодно, Рей!              — Действительно, особенно последнее, — он хмыкнул. — Мы ведь не знали, что он безумец, не так ли?              Дочь показала ему язык, вновь погрузившись в письмо. Кханрейлир покачал головой, постаравшись вытрясти из мозга странную фиксацию на вести об ухудшении душевного здоровья Верховного. Неужели к тому моменту, когда они возьмут столицу, Дхаскар будет в том же состоянии, что и Джоханна Эвансфорт? А если и так, не означает ли это новые трудности, связанные с непредсказуемостью сумасшедшего врага? Майлакх может вытворить всё, что угодно, почуяв приближающийся проигрыш! Если он поймёт, что загнан в ловушку, то Кордалейн грозит смерть, как и многим другим! Святые, этот идиот ведь в состоянии вовсе подорвать Магкхаст вместе с самим собой, если узнает, что Корвейлир туда проникнет! Может всё-таки стоит поменьше радоваться такому раскладу?              — Майлакхи стянули основные силы к Серпу, — оторвавшись от бумаг, Сара плотоядно усмехнулась. — С обеих сторон.              — И где повод для веселья? — сумрачно отозвался Кханрейлир. — Нам ведь придётся идти через них.              Серп защищал Магкхаст с севера и запада, напрочь блокируя доступ к столице с той точки, где находилось войско Кхаэрльмаров. Небольшой шанс обойти Разлом, приблизившись к границе с Шедмейксарами ещё оставался, но означал бы лишние десять дней пути, недозволительные в условиях их спешки, а значит им придётся столкнуться со всеми силами врага лицом к лицу. Лобовая атака была в стиле Аксартдхатт, но в глазах Кханрейлира выглядела очередными неоправданными потерями.              — Придётся, — промурлыкала Сара, по губам которой гуляла блуждающая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Кханрейлир подался вперёд, встревоженно хмурясь в ожидании продолжения. — Я вот думаю, раз для всего Нового мира мы уже больные ублюдки, подорвавшие один Разлом, то почему бы не стать таковыми в действительности, подорвав второй?              — Что, — тупо выдавил он, замерев. Разум отказывался достраивать очевидную логическую цепочку. — Ты… Что?              — Не делай вид, что это не прекрасная идея! — обиженно надувшись, Аксартдхатт подпёрла кулаком висок и пнула ножку стола. — Если мы перевезём хотя бы одну мясорубку, то сможем оттеснить Майлакхов к Серпу, а потом швырнём в него что-нибудь горючее! Их поглотит Разлом, а если повезёт, то и тем, кто с другой стороны достанется!              — А если Разлом опять не расширится толком? — севшим голосом поинтересовался Кханрейлир, всё ещё не веря, что Сара была способна на безумие не меньшее, чем Дхаскар Майлакх, буквально используя план Верховного в своих целях.              — Тогда нам придётся оттеснить их ещё ближе к Вечной Ночи, — невозмутимо ответила Аксартдхатт, глянув на него исподлобья с озорством. — Вот и всё.