Глава XII — Кордалейн.

      — Это… — Раил замер, с явным трудом подбирая слова даже на родном жестовом.              — Удручающе? — кисло уточнила Кордалейн, устроив сумку на плече поудобнее и скривившись. — Жутко? Подтверждает то, что пустошь не изменить?              — Интересно, — невозмутимо договорил он, медленно зашагав с холма в равнину.              Она вскинула брови, вздохнула и потащилась следом, опасливо рассматривая надвигающийся на них Каменный Лес. Жалкие, одинокие, трижды мёртвые деревья, либо едва переросшие три метра от земли, либо совсем уж крошечные, чьи верхушки застыли навечно чуть выше макушки Раила, рассаженные на паре квадратных километров в дне пути от Магкхаста. Первые ростки, выведенные для того, чтобы противостоять невыносимому климату пустоши, погрузили в песок ещё при Дхакире Великолепном, но Затмение, а затем и сумрачные годы Нравственных Чисток, вынудили Майлакхов позабыть про стремление облагородить свои земли. Вторую попытку совершил Дхакир Второй, прадед Дхаскара, но при Кирмейнтт это неблагодарное дело забросили вновь, а Предыдущий Верховный начал третью всего за год до своей смерти. Снова и снова Каменный Лес, нежизнеспособный без тщательного дорогостоящего ухода и дополнительных поливов, умирал, а у господ находились дела поважнее, нежели забота об этой кучке деревьев. Столетиями ветер обламывал сухие, но удивительно плотные ветви, выворачивал мёртвые растения с корнями, но Лес держался, пусть и уменьшался да редел с каждым годом.              Тёмно-серые, ломанные и мрачные стволы на фоне серого песка, камней и редких живых кустарников, объятые пламенем восходящего солнца, выглядели не просто удручающе или жутко. Они походили на материальную иллюстрацию к бессмысленности бытия, к бессильной борьбе с Новым миром. Они походили на застывшую, пойманную с поличным смерть.              Кордалейн сглотнула, когда они вошли на территорию Леса, а тот сомкнулся за ними, отчего-то влив в уши густую тишину, такую неуместную и странную. Отсюда хотелось бежать без оглядки, роняя вещи и обувь, бежать до тех пор, пока шершавые, тёмные стволы и острые пики обломанных ветвей, грозящие выколоть глаза, не останутся далеко позади. Неудивительно, что никто не наплевал на господский запрет и не попытался растащить деревья по кусочкам. Она бы тоже не рискнула заходить в это место и рубить этот Лес, будто бы заполненный мертвецами.              Любопытство подняло голову, заставив её остановиться и опасливо, осторожно, будто тот был живым, прикоснуться к стволу одного из деревьев. Кора оказалась холодной, словно камень, и по текстуре походила на него же. Да. Название этому Лесу явно было дано не случайно.              И всё-таки Раил прав. Феномен этого места интриговал, вынуждая снова и снова касаться деревьев, рассматривать узоры, вдыхать странный, но приятный запах, походящий на смесь каменной крошки, стоячей воды и железа. Лес был одновременно и неуместным, и единственно возможным в пустоши.              Интересно, почему Дхаскар Майлакх не возобновил попытки оживить свои земли? Только Верховный дом мог позволить себе выделять такие бешеные деньги на необходимую Лесу воду и надзор, а до войны никакие дополнительные расходы не мешали этому случиться… Так почему же он так не поступил? Он ведь рассказывал Кордалейн о том, что мечтает изменить Новый мир! Не логично ли было начинать именно с этого? Она бы начала. Будь у неё столько ресурсов, Кордалейн бы хотя бы попыталась! По слухам, листья этих деревьев не были зелёными, а имели вечный рыжеватый оттенок, так что даже ассоциаций с Хозяйкой ей бы удалось избежать!              Вот почему именно самые богатые люди напрочь не умеют распоряжаться своим достоянием, а вместо полезных дел развязывают войны и тратят деньги на прочий вредоносный бред? Будь она на их месте, то уж точно поступала бы куда умнее!              — Придём к городу в темноте уже, — Раил заимел дурную привычку рассуждать вслух, что ужасно её раздражало, но мешать ему прощупывать нормальный язык Кордалейн всё равно не хотела. — Может лучше переночевать?              — Давай, — она пожала плечами. Светиться — в прямом смысле — под стенами охраняемой столицы, будучи заметной и вымотанной долгой дорогой, явно было не лучшей идеей, от которой следовало отказаться.              Чем ближе они подбирались к Магкхасту, тем меньше разговаривали, а в последние сутки общение вовсе свелось к однообразным, сугубо практичным вопросам и лаконичным ответам. Страх и тревога обрастали вокруг неё ледяной коркой, и ломать её уже не получалось, ни шутками, ни играми, ни рассказами, и даже размышления о светлом будущем Кордалейн больше не отвлекали. Территория близь столицы будто бы состояла из густого, горького масла, где тонула всякая радость, все звуки, мысли и чувства, а оставалось лишь всплывшее на поверхность дерьмо из дурных воспоминаний и опасений, касающихся грядущих дней.              Каменный Лес напрочь отказывался заканчиваться, а пробираться по кочкам и рытвинам, оставленным вывернутыми бурями стволами, стало невыносимо. Они шли уже часов семь, покинув последний привал задолго до рассвета, и Кордалейн начала ощущать головную боль — верную спутницу истощения и недосыпания, — ставшую привычной с тех самых пор, как она сбежала от Хозяйки. Как макхи ей требовалось раза в три больше отдыха и пищи, но условия путешествия и поджимающее время, слали её потребности по известному направлению. Когда под ноги опять кинулся камешек, едва не уронив её лицом в песок, Кордалейн с удивлением осознала, что не помнит какого это — спать вдоволь на мягком и есть досыта, да ещё и что-то не отвратительное. Вкус сладостей вылетел из головы, забылся и даже рецепторы в качестве ближайшей ассоциации подбрасывали только смрад гнили.              Скоро всё закончится. Осталось совсем немного, и она сможет с разбегу плюхнуться на перину, завернуться в шёлковое покрывало, пролежать так хоть несколько суток подряд, просыпаясь лишь для того, чтобы отведать ягод в шоколаде, залитых соусом овощей и свежей выпечки, а потом запить всё это вином и лимонной водой. Всего пару дней и она будет наслаждаться тёплыми ваннами, удобной, чистой и красивой одеждой, приятной прохладой дворцов и обществом тех, кто не несёт глупости, не швыряется в неё песком и не закидывает за шиворот живых полёвок.              «Давай, Кордалейн Кхаэрльмар!» — собственные мысли заставили её оживиться, влили силы в тухлые вены. — «Не будь такой слабачкой! Ещё совсем чуть-чуть!»              — Я устал, — Раил зевнул. — Там хороший камень, под ним можно поспать.              Кордалейн едва не подавилась своим шатким оптимизмом пополам с новообретённой решительностью. Серьёзно? Он решил затормозить именно тогда, когда ей удалось выгрызть энергию для продолжения пути?              — А я нет, — раздражённо буркнула она, прощально коснувшись последнего дерева, прежде чем вырваться из давящих оков Каменного Леса.              — Значит будешь дежурить первой, — невозмутимо отозвался он, зашагав к накренившемуся валуну, скрывающему крошечную поляну от солнца и ветра.              Закатив глаза, она потащилась следом, не без удовольствия стащив тяжёлую сумку с плеча. На землях Майлакхов им пришлось проявлять невиданную ранее осторожность, посредством сна по очереди. Отряды врага рыскали везде, неизменно находясь где-то поблизости, а однажды даже застали их врасплох — Кордалейн едва успела спрятаться, а Раил не меньше получаса доказывал чистоту своих намерений какому-то гонцу с охраной, но потерпел неудачу. Она была благодарна, что не увидела смерти трёх рабов, будучи зарытой в песок… За то у неё появился повод для колких шуточек, когда Раил ухитрился упустить всех хортш, разбежавшихся по пустоши, когда их наездников зарезали страшными клинками, а также появился небольшой запас чистой воды и пищи, несколько ножей, новая одежда — рубаха и штаны может и не подходили по размеру, но хоть не воняли до рези в глазах, — куча ткани, которой получилось замотаться так, что Свет стал почти неразличим издали, и кольчуга, сделавшая Раила похожим на настоящего солдата.              То, что жестокость приносила ей пользу, злило до безумия.              Рухнув на ещё не нагретый песок, Кордалейн завернулась в обрывки одежд Майлакхов поплотнее и облокотилась на камень. Раил последовал её примеру и закрыл глаза, готовясь ко сну.              — Тебе не пойдёт борода, — лениво протянула она, решив, что не даст ему нормально отдохнуть из мелочной мести. Он приоткрыл один глаз, вскинув бровь над ним и устроившись поудобнее. — Побрейся.              — А хрен мне ради твоего удовольствия не ополовинить? — Раил почесал подбородок, покрывшийся волосками с сантиметр длиной.              — Не-а, — Кордалейн прищурилась, удивившись тому, что грязная шутка её ни капли не смутила. — Было бы что подрезать.              — Тебе-то откуда знать? — он фыркнул. — Только один из нас видел другого голым.              — Вот как? — она ощутила, что кровь приливает к лицу, но решила продолжить пикировку, выплёскивая накопившееся напряжение. Чего она вообще стыдиться? Куча рабынь в своё время смотрели на неё обнажённую, но это её не задевало! — И что? Понравилось, раз до сих пор вспоминаешь?              — Тощая задница, Кейн, — Раил хихикнул. — Никогда не забывай, что у тебя самая уродливая тощая задница в господствах!              — А у тебя самая уродливая рожа в господствах, поэтому я не позволю тебе её скрывать, чтобы все об этом знали! — она слишком устала постоянно одёргивать его по поводу дурацкой клички и пришла к полному игнорированию этого акта чистого неуважения. — И вообще, в Магкхасте не принято носить бороды, так что это пожелание обоснованно!              — А зелёные глаза и светящуюся кожу там носить принято? — едко уточнил он, вынужденно усевшись, дабы быть с ней на одном уровне. — Мы в любом случае выглядим так, что нас раскусят, как только увидят!              — И что, теперь вообще не маскироваться? — прошипела Кордалейн, пинком ноги отправив в него пыль. — Давай тогда разденемся до гола и так войдём в парадные ворота Магкхаста!              — Звучит, как самый здравый план, который ты предлагала! — Раил ответил горсткой колючего песка, брошенной в неё вместе с болезненно ударившими словами. — А теперь дай мне поспать и выдумай что-то ещё получше!              — Раз ты такой умный, то займись этим сам! — она нахмурилась, отодвинувшись чуть дальше, вглубь тени от валуна.              — Я бы с удовольствием, но и Магкхаст, и все, кто там живут, и всё остальное, что необходимо знать для составления приемлемого плана, есть только у тебя в голове!              Кордалейн задохнулась от злости, а Раил вновь улёгся, повернувшись к ней спиной. Ей ужасно хотелось продолжить спор, сказать, что она и сама никогда не бывала в столице, и знает не больше него, что в её голове даже Лоран Авлеик виделся ей размытым образом без черт и характера, но орать в чью-то задницу показалось слишком глупым… А она не глупая! Сейчас Кордалейн напряжёт мозг и действительно выдумает хороший план, а Раил пусть подавиться своими недовольствами!              Обняв колени и засопев, она принялась реализовывать принятое решение, но, как на зло, в голову ничего не шло. Продрожав от злости с четверть часа, Кордалейн устала хвататься за пустоту, и попыталась разложить всю имеющуюся информацию по полочкам, как сделала в Шедгхоре.              Она точно помнила, что Магкхаст буквально вдавлен в обрыв скалы, защищавший город с юга… или с юго-востока, что, впрочем, вообще не важно. С той самой скалы будто бы сбросился Кханир Майлакх, Верховный, правящий после Затмения, но если учесть, что этот прыжок не убил его мгновенно, то высота скорее всего не очень большая. Ещё столица окружена солнечными батареями чуть ли не в километр радиусом, ведь сотни тысяч жителей необходимо обеспечивать энергией. Подступы наверняка охраняет приличное войско, пробраться мимо которого у них не выйдет.              И какой вывод?              Даже если они очень хорошо замаскируются, пристроятся в караван к торговцам или обычным путешественникам, то первый же обыск их раскроет! Раил ещё ладно, но вот Кордалейн стражу никак не обмануть! Пробираться в Магкхаст придётся в одиночку и тайно, но ведь стены мировой столицы тоже охраняются очень хорошо, и в них едва ли найдётся очевидная, манящая нелегальных переселенцев дыра!              Быть может, стоит вообще выбросить Авлеика из плана? Почему бы им не заявиться к Майлакхам в открытую, прикрывшись намерением добровольно сдаться ради… того, чтобы урегулировать конфликт мирным путём? Её проводят прямо к Дхаскару, ведь тот точно захочет с ней поговорить, и тогда Кордалейн сможет воткнуть в него стрелу или влить Яд прямо в глотку!              …Нет, ну что за бред?!              Прежде, чем позволить ей увидеть Верховного, Кордалейн однозначно обыщут, вероятно вовсе раздев до гола и пошарив по всем щелям немытыми руками, чтобы убедиться, что она не протащила там оружие! Даже эффекта неожиданности не выйдет, ведь в разгар войны любого макхи из дома Кхаэрльмар будут подозревать! Без Лорана Авлеика, способного тайно провести их прямо к Дхаскару Майлакху, ничего не получится, а чтобы найти союзного господина в огромном городе, туда всё ещё надо как-то попасть!              Кордалейн вдавила лоб в колени, добавив пару тихих ударов по макушке. Ну почему она такая глупая? Почему у неё никогда не выходит придумывать что-то умное в моменте, когда это необходимо, а нормальные мысли — не гениальные, а просто не тупые, — приходят с огромным опозданием? Что с ней не так?! Почему она никогда не могла быть такой же хитрой, как отец, Аксартдхатт или треклятый Дхаскар Майлакх?              Успокоиться через дыхание не вышло. Ветра не было, а воздух перегревался, оседая в горле и лёгких отвратительной коркой, едва ли реальной, но ощутимой. Она закусила зубами ткань штанов вместе с парой прядей волос, осознавая, что любой писк разбудит Раила, и позор придётся делить с ним.              Через охрану не пробраться, поля батарей патрулируются, а если им и удастся всё это как-то проскочить, то остаются стены, по которым через каждые несколько метров расставлены солдаты. Что вообще остаётся? Скала? И как её можно использовать? Сигануть с обрыва на крышу дворца, размазавшись, как Кханир Майлакх? Нет, Кордалейн такое не убьёт, но Раилу сей трюк не повторить, а она не пойдёт в город в одиночку. Спуститься по почти отвесной скале, цепляясь за мельчайшие трещины и рискуя в любой момент сорваться? О да, чудо, а не идея! Вот только днём двух идиотов на фоне камня будет видно отовсюду, а ночью малейший порыв ветра сорвёт ткань и превратит её кожу в факел, не заметит который только слепец!              Нет, какой же всё-таки бред! Сам план пролезть в Магкхаст изначально был идиотским! Как они вообще могли подумать, что это у них получится? Как Раил заставил её поверить, что это реально?              Ничего не выйдет. Она останется дожидаться отцовскую армию под этим грёбаным камнем, сетуя на свою беспросветную тупость и кучу дней, потерянных напрасно. Просто очаровательно.              — Ты чего? — Раил не повернулся, и его звонкий голос, съеденный тканью, прозвучал глухо. — Кейн?              — Ничего, — прошипела она, торопливо утерев выступившие слёзы. — Спи.              — Ты что, ревёшь? — он сел, морщась от яркого света. — Из-за того, что я сказал, мол планы у тебя поганые? Так это же просто так!              — Я не реву! — выкрикнула Кордалейн, поддавшись натиску бессильной злости и разочарования. — А если бы и ревела, то уж точно не потому, что ты что-то там сказал!              — Ладно, — Раил прищурился, скрестил ноги и зевнул. — Но чтоб ты знала, я и не надеюсь, что ты что-то выдумаешь.              — Ну разумеется! — она всхлипнула, ощутив, что вонзённый в сердце клинок провернули. — Я ведь идиотка! Как я могу что-то выдумать!              — И это тоже, но главное-то другое, — он невозмутимо проследил за тем, как она отворачивается в попытке скрыть слёзы. — Как ты можешь придумать план по вхождению в место, которого не видела?              — Ты-то придумал! — Кордалейн сжалась, осознав, что оказалась тупее даже этого невыносимого придурка. — Или в Найитгхоре тебя не было?!              — Ты действительно глупая, — Раил вздохнул. Она заплакала ещё пуще, восприняв обычное для них оскорбление за удар по больному. — Я ведь смотрел на твой город дней пять со всех сторон, прежде чем сообразил, как в него попасть, а мы этот Магкхаст пока в глаза не видели.              Кордалейн нахмурилась, проглатывая слёзы и стыд за сказанную дурость.              — У тебя что, даже плана не было? — скомкано поинтересовалась она.              — Не было, — подтвердил он, пожав плечами.              Это абсолютное спокойствие и отсутствие осуждения злило и расстраивало ещё сильнее, отвратительно оттеняя её истерику. Раил выглядел уравновешеннее, умнее и мудрее, чем она, хотя такое вовсе недопустимо! Кордалейн — госпожа Кхаэрльмар, а значит во всём должна быть лучше, чем какой-то раб, пусть и Хозяйки из-за Разлома! Сама мысль, что она хоть в чём-то проигрывала не-макхи — называть зеленоглазого человека «менхи» язык не поворачивался, — выводила из себя, уничтожала и размазывала тонким слоем, как и рассматриваемый прыжок со скалы. Это просто неправильно. Что она такое, если меньше, чем раб?              — Но ты же — не я… — сдавленно прошептала она, потеряв все силы в борьбе с плачем. Слёзы, подпитанные украденной у трупов водой, текли по щекам ручьём.              — Ну да, — Раил вскинул брови, не понимая причины её боли. — Я умнее, опытнее, амбициознее и красивее.              — Что? — сказанное им звучало настолько бредово, что Кордалейн почти успокоилась от удивления. На дрожащих губах сама собой расцвела слабая улыбка. — По-моему у тебя просто завышенная самооценка, потому что последнее — это самое наглое враньё, которое я слышала.              — Это твоё мнение, — флегматично отчеканил он, выпрямив ноги. — А с остальным значит согласна?              — Не знаю на счёт ума, а касательно опыта напоминаю, что ты кучу лет прожил в коробке за Разломом… — начала Кордалейн, поджав губы. Раил улыбнулся в ответ, ожидая продолжения. — Но с амбициями у тебя правда неплохо. Даже с перебором.              — Отчего это с перебором? — он надул щёки, вскинув бровь.              — Потому что я не знаю ни одного раба, который бы в открытую говорил, что собирается стать господином, да ещё и веря в это, — она шмыгнула носом, всосав хлюпнувшую соплю. — Даже Эвансфорты таковыми стали, только потому что некому больше было править на их землях.              Раил задумчиво склонил голову набок, прищурил и без того застывшие в улыбке глаза, а затем растянул губы самым поганым образом, как будто собирался снова сказать какую-то гадость или сделать что-то аморальное. Кордалейн напряглась.              — Ты меня недооцениваешь, — негромко протянул он. — Ты всегда меня недооценивала, Кейн.              Она молчала, не зная, хочет ли услышать развитие мысли. Его слова отчего-то разошлись по телу опасным, неприятным, но интригующим жаром.              — Я собираюсь стать господином, потому что это возможно, — Раил взял в руки клинок, повертел и положил обратно. — Но то, что я хочу… Оно больше. Господином быть недостаточно.              — Что? — глухо прошептала Кордалейн, не веря в то, что услышала. — Что может быть больше, чем господин?              — Бог, — он посмотрел ей прямо в глаза, так уверенно и спокойно, словно обсуждал погоду, но зелень вокруг его зрачков зажглась жутким, ярким и недобрым огнём. — Как Хозяйка или тот, другой из Разлома.              Кордалейн медленно подалась вперёд и неуверенно улыбнулась, ожидая, что он засмеётся собственной шутке, но Раил оставался серьёзным. Она отпрянула, губы запоздало расправились и задрожали, а песок зашелестел, потревоженный ветром, набиравшим обороты.              — Не смотри на меня так, — он ничуть не смутился, но отвёл глаза, правда, лишь на секунду, а затем зелёные огни вновь вцепились в неё. — Ты хочешь быть королевой, а таких вообще не существует.              — «Королева» — это просто титул, — с трудом произнесла она, не в силах разорвать зрительного контакта.              — Неправда, — Раил усмехнулся. — Королева больше, чем госпожа. Господ у вас под каждым камнем навалом, а этот якобы титул только для одного. Если кто-то один единственный во всём мире, то у него есть власть. Это как Верховный.              — Я не… — она сглотнула. — Я не понимаю. К чему это всё?              — Ты хочешь быть королевой, Кейн Кхаэрльмар, а я хочу быть богом, — он не двигался и будто бы даже не дышал, а его слова расходились по черепу пугающим, но манящим эхом. — Почему бы нам не помочь друг другу?              — Каким образом? — Кордалейн ощутила, что опасная энергия передалась и ей, но не понимала, что с ней делать. Внезапная кощунственная тема, на которую перескочил обыденный разговор, казалась чем-то нереальным.              — Пока не знаю, — Раил улыбнулся, продемонстрировав щель меж верхних резцов, и отмер, расслабленно подтянув к себе ногу и положив на колено подбородок. — Потому что это — ещё очень далеко. Как Магкхаст. Мы его ещё не видим, поэтому не знаем, как попасть внутрь, точно также, как пока не знаем, как стать теми, кем хотим.              — Ты всё это сказал, чтобы дать мне идиотскую метафору? — испытав смесь разочарования и обиды, язвительно уточнила она, хотя ей всё ещё было не по себе. Кошмарно не по себе.              — Мета… что? — он прикусил губу, задумался, а затем тряхнул головой. — Нет, не для этого. Я просто не хотел, чтобы ты думала обо мне неправильно. Я ведь всё про тебя знаю, а ты обо мне нет.              — Ты тоже нихрена обо мне не знаешь, — Кордалейн произнесла это с тщательно скрытым сожалением, мысленно посетовав, что в Новом мире вовсе нет тех, кто понимает её целиком. Дхаскар Майлакх разве что, но его она собиралась убить.              — Это пока, — Раил хмыкнул и протянул руку, щёлкнув её по колену, одним этим простым движением разогнав страх и будоражащее послевкусие от своих слов. — Может ты расскажешь, где я думаю неправильно, а может станешь другой, и мои мысли станут правильны относительно новой тебя.              — Я не хочу новую себя, — пробормотала она. — Я хочу старую, которая была раньше.              — Это глупо, — он отстранился. — Ни одна бабочка ещё не хотела становится обратно гусеницей.              — Откуда ты знаешь про бабочек? — Кордалейн сознательно проигнорировала очередную метафору, сосредоточившись на том, что её интересовало. — Они ведь есть только у Аркниладтхов.              — Я и не знаю, — Раил нахмурился, будто не мог сформулировать то, что хотел. — Это знаю я, потому что кто-то знал это до меня… Наверное, прошлый Раил? Нет, это было прежде Раилов… Я не знаю.              Кордалейн с минуту ждала, когда он родит что-то вразумительное, но он лишь бормотал что-то и выдавал спутанные, незнакомые и обрывочные жесты. Впрочем, даже если бы ему удалось объяснить, она бы не поняла. Всё, что касалось Хозяйки, виделось ей столь сложным, что и разбираться бессмысленно.              — Ты странный, — она вздохнула.              — Ты тоже, — прекратив свои попытки что-то сказать, Раил прищурился. — Мы ужасно странные и уродливые друг для друга. И что с этим делать?              — Что хочешь, — Кордалейн облизнула губы и скривилась, когда в рот попала пыль, поднятая ветром с земли. — Делай, что хочешь, а я посплю.              — Так нечестно! — он возмущённо выпрямился.              — Ты сам решил проснуться и закончить мою вахту раньше времени, — она высунула язык, показала его Раилу и сняла с него пару песчинок пальцами. — Учись принимать ответственность за свои необдуманные поступки.              — Ну ты и сука! — Раил наморщил лоб, но не стал мешать, когда она улеглась на горячем уже песке.              Кордалейн коснулась своего лба, нарисовала подобие нити, соединяющей их головы, демонстративно её «обрезала» и зевнула. — «Взаимно!»              Буря усилилась, швыряя всё больше пыли в лицо, и она завернулась в ткань по самую макушку, скрываясь от горячего ветра и песка, постепенно обраставшего вокруг неё с одной стороны. И разум, и тело горели усталостью, но сон никак не шёл, несмотря на усилия, прилагаемые самой Кордалейн и монотонным гулом слабого по меркам пустоши шторма. Судя по ощущениям, солнце перестало припекать, скрывшись за облаками на небе и облаками пыли, но прохладнее от этого не стало.              Как вообще так вышло, что она провела с Раилом столько времени, выболтала кучу сокровенных тайн, вроде мечты стать королевой, да ещё и почти привязалась к этому опасному придурку? Всё, что их связывало — это совместная дорога и пару честных разговоров, так почему же тогда эта связь вышла столь крепкой? Раил ведь даже не заслуживал того, чтобы Кордалейн им дорожила! Он не был столь добрым, терпеливым и заботливым, не относился к ней с должным уважением, как Джесс или Менксаир, так какого хрена она тогда вообще думает о том, как помочь ему добиться его целей?              В сущности, Раил был куда ближе к Дхаскару Майлакху, чем к её близким из прошлой жизни, и это раздражало. Такой же наглый, жестокий, невыносимый и лезущий ей в душу ради собственной выгоды! Разница лишь в том, что он ограничивался душой, а содержимое её подштанников его мало интересовало. Неужели этой границы между обычным злом и злом отвратительным достаточно, чтобы она закрыла глаза на сам факт зла? Кордалейн ведь почти не волновало то, что творили Кхаэрльмары… Хотя, быть может, дело не в окраске зла, а в его направлении? Вдруг она относилась к Раилу лучше, чем к Верховному, потому что первый не причинял боли конкретно ей, в отличие от второго?              Или всё-таки граница меж простым и отвратительным действительно важна?              Как бы она отнеслась к тому, что Раил попытался бы сделать с кем-то то, что Дхаскар Майлакх собирался сделать с ней? Разозлилась бы она? Нет… Кордалейн вдруг осознала, что в такой ситуации она бы всего лишь расстроилась, ведь тогда Раил перестал бы быть безопасным в том единственном оставшемся смысле.              Почему она такая эгоистичная? Почему всегда, когда с кем-то происходит что-то дурное, она первым делом думает о том, как это повлияет на неё? Даже когда Кордалейн узнала о смерти Йеленны и Эдаркхатт, её волновало только то, что Корвейлир и Карлайд на неё за это разозлятся! Вот что она после такого за человек? Она и рабов не убивает не потому, что считает сам факт недопустимым — мешать Раилу убивать она никогда не пыталась — а потому, что не хочет марать руки!              Иногда Кордалейн казалось, что она заслужила всё то дерьмо, что на неё свалилось. Да, Рейкины не правы в своей уверенности в том, что все макхи отвратительны, но Кордалейн Кхаэрльмар таковой точно была… Но, с другой стороны, а есть ли вообще смысл пытаться быть хорошей, когда Новый мир пожирает и пережёвывает добро? Какой смысл выдавливать лучшую версию себя, когда все вокруг ужасные? И Майлакхи, и Аксартдхатт, и рабы в Шедгхоре, и Хозяйка!              Она ведь собиралась убить Дхаскара Майлакха, сотворив зло, но почему-то не считала это решение неправильным или плохим. Это убийство должно было предотвратить ещё больше смертей и ужасных вещей, но почему тогда оно всё ещё считалось атрибутом зла? Неужели чистого добра, без ущерба для себя или кого-то ещё, в принципе невозможно делать? Вдруг бороться со злом можно только другим злом?              Кордалейн заёрзала, силясь устроиться в такую позу, чтобы сложные и неприятные мысли выпали из головы сами собой.              Сна всё ещё не находилось, поэтому она продолжала упорно пялиться в темноту закрытых век, выискивая среди них фантастические образы или хотя бы уже родные кошмары, но только не пустоту. Ей часто снились размытые образы Найитгхора, коридоры дворца и свежесть Сада, но ещё чаще Кордалейн видела до жути реалистичное дерьмо, связанное с кровью, холодом и неизменным чувством нехватки воздуха, и изредка туда просачивался Зелёный Свет, прикосновения Дхаскара Майлакха и лязгающие за спиной зубы дхары. Однажды она и вовсе были съедена ею заживо, но вместо эфемерной боли сон закончился тем, что в желудке чудовища её встретила Леак Рейкин и зачитала раздражающую нотацию.              Кордалейн старалась не двигаться, в надежде, что ей всё же удастся отключиться, но приветствие, переданное мочевым пузырём, вынудило её застонать и резко сесть. Песок, засыпавший её почти целиком, не долетел до земли, подхваченный утихающим, но ещё бурным ветром. Скривившись от неожиданно яркого солнечного света, Кордалейн хмуро уставилась на невозмутимого Раила, потянулась, щёлкнув суставами рук, неубедительно изобразила зевок — он задушит её, если узнает, что дежурил напрасно, пока она не спала, — и обошла камень, на ходу распутывая завязки штанов. Десятки дней в пустоши научили её справлять нужду так, чтобы одежда оставалась чистой, а в бельё не набивался песок, что, конечно, было интересным навыком, но совершенно бесполезным в дальнейшей спокойной жизни, где точно не будет одиноких путешествий через половину Нового мира.              — Пошли? — предположил Раил, когда она вернулась.              Пожав плечами, Кордалейн кивнула. Полдень миновал, унеся за собой пик жары, и сидеть на задницах дальше было бы пустой тратой времени. Земли между Магкхастом и Каменным Лесом оказались неровными, состоя из холмов, а скалы и нагромождения валунов вдали от крупных дорог никто естественно не убирал. После привала она чувствовала себя ещё хуже, чем прежде, молча борясь с желанием плюхнуться посреди пустоши и разреветься от усталости, как малое дитя… Как Кордалейн Кхаэрльмар из Найитгхора, покинувшая этот мир бессчётное количество дней назад.              — Зачем вам города над землёй? — неожиданно спросил Раил. Она вздрогнула, нахмурилась и жестами попросила его пояснить. — Я имею ввиду… Разве внизу места не хватает? Жить на поверхности очень опасно! И воздух плохой, и врагам проще напасть.              — Места не хватает, — эхом отозвалась Кордалейн, поморщившись. — На самом деле, внизу и так должно жить раза в три меньше рабов, чем сейчас, а с каждым мирным годом их только больше. Они и так там, как рыба в бочке, так что нам нужны высокие города, чтобы хотя бы богачи могли жить просторно.              — Я и забыл, что вы не контролируете популяцию… — задумчиво протянул он.              — Разве уследишь, кто с кем размножается? — она фыркнула. — Да и к тому же, если всё вовремя чинить, то никаких проблем с воздухом не будет, в враги… Думаешь, макхи с кхаэрль-металлом какой-то люк помешает войти в нижний город?              — Это всё равно странно, — Раил покачал головой.              — И вовсе нет! — отчего-то разозлившись, буркнула Кордалейн. — Строить высокие города намного проще, чем расширять нижние, так что рано или поздно везде будут дома на поверхности! И вообще, кому понравится сидеть под землёй всю жизнь, не видя ни солнца, ни неба, ни чего-то ещё?              — Ладно, — он пожал плечами и примирительно вскинул руки. — Небо и вправду красивое.              — Ну вот и заткнись, — она скрестила руки, топая в горку очередного холма.              Закатное небо покрывалось пятнами всевозможных цветов, ещё более глубоких, ярких и притягательных, чем в разгар дня, посреди газового облака. Одна за другой вспыхивали звёзды, ветер обретал ночной морозец, не такой кусачий, как на севере. Какой бы серой и унылой ни была пустошь сама по себе, такие простые явления, как смена дня и ночи или дрейф газов делал её почти красивой. Быть может однажды, когда на этой мёртвой земле вновь появятся разные деревья, когда вода потеряет вредоносные свойства, когда перепады температур станут не такими кошмарными, Новый мир преобразиться в лучшую сторону, сохранив уже имеющиеся прелести — разноцветные небеса и ручьи, необычный ландшафт, переполненный выраставшими повсюду скалами и кратерами, оставленными Падением, — то никакого чудесного острова уже и не нужно будет желать. Жаль, что такие изменения невозможно уложить в одну жизнь, даже самую длинную, как у макхи, и она не сможет их застать, в любом случае, независимо от того, начнутся они прямо сейчас или через десятилетия.              Яркий закат сменился густыми сумерками, а затем наступила и сама ночь. Единственным источником света стало её лицо, в следствие чего идти пришлось намного медленнее и осторожнее, дабы не переломать ноги на очередном склоне или подъёме, засыпанном камнями и переполненном расщелинами. Раил, спотыкаясь, всплёскивал руками, обрушивая в непроглядную темноту потоки невербальных ругательств, а Кордалейн себя не сдерживала, бормоча вслух бранную мантру, приносящую лёгкое, но приятное облегчение.              — Нет, я так больше не могу! — зашипел Раил, потирая ушибленный висок. Он шёл чуть впереди и ухитрился налететь на огромный валун, незамеченный при полуобороте к ней. — Давай остановимся? Или ты немного разденешься, я не знаю!              — Чтобы меня заметили из Магкхаста? — пробурчала Кордалейн, невозмутимо перескочив через камень. Она видела всё неплохо, пусть и не так далеко, как хотелось бы, и особых трудностей не испытывала. — Ты ноешь, как девчонка!              — Не вижу ничего кошмарного в том, чтобы быть женщиной, — он пошёл след в след за ней, опасаясь повторного столкновения с чем-то твёрдым. Она закатила глаза, поражаясь тому, что этот придурок прицепился к устоявшемуся выражению в языке, решив зачитать очевидную мораль. — Кейн, я серьёзно, сегодня нет луны и мне вообще ничего не видно! Да я в такой темноте не найду даже собственный чле…              Он заткнулся на полуслове, а Кордалейн позабыла обо всех мелких обидах, когда им удалось выбраться на гребень холма, оказавшегося последним из всех, что отделяли их от Магкхаста. Нет, она всё ещё не могла разглядеть город в подробностях, но…              — И как на такой факел ещё все демоны ночи не слетелись? — ошеломлённо выдавил Раил.              — Дхары не живут к югу от Оси, — автоматически пояснила она, будучи не в силах оторвать взгляда от столицы Нового мира.              Город действительно походил на факел, но не на один, а на десяток тысяч, связанных воедино подобно свадебному букету цветов. На фоне тёмного массива скалы и размытых контуров самих построек, эти мириады огней выделялись, как макхи в толпе рабов, отводя внимание от всего остального. Светились стеклянные крыши, уличные фонари, балконы и окна, сотни окон десятков дворцов, часть из которых поднималась до середины обрыва, ещё сильнее усугубляя сходство Магкхаста со звёздным небом.              Он был перед ними, этот город был перед ними, самый богатый, огромный, густонаселённый, пропитанный роскошью и грехом, во всех господствах. Цель, казавшаяся прежде недостижимой, отныне лежала прямо на её ладони, почти умоляя прыгнуть в себя с головой. Где-то там, за одним из факелов, прямо сейчас находился Дхаскар Майлакх. Менее чем в десятке километров от неё. Совсем рядом, так близко, что не будь стражи и прочих препятствий, Кордалейн могла бы добраться до него за несколько часов. Чем он занимался? Глядел в окно, не зная, что смотрит прямо на свою будущую убийцу? Приставал к ещё одной невинной девочке? Спал на самой мягкой перине в мире? А если и так, то какие сны видел?              — Оно больше, чем Найитгхор, — прошептал Раил, зачем-то взяв её за руку.              Кордалейн не запротестовала, сжав его пальцы крепче. Ещё немного, и она бы упала на задницу, не выдержав раздирающих заживо эмоций. Страх, ликование, недоверие и облегчение смешались в одного уродливо-прекрасного монстра, но вместо того, чтобы напасть, позволили взобраться на себя и вознесли её в небеса. Шум в ушах, сухость в горле, бешеное биение сердца, будто бы потерявшего ритм, отошли на второй план. Осталась только она, рука Раила и Магкхаст, столь же пугающий, сколь и манящий.              — Во много раз больше, — запоздало отозвалась Кордалейн и моргнула, когда глаза, которые она не закрывала ни на миг больше минуты, защипало. Отводить взгляд от города было так тяжело, словно его приковали к Магкхасту цепями. — Нам… Нам нужно отойти. Там внизу стража.              Раил кивнул, заскользив по склону в сторону небольшой скалы, предоставлявшей подобие убежища. Солнечные батареи не были видны в безлунную ночь, но вот фонари, что таскали с собой отряды солдат, рыскающие вокруг энергетического поля, не заметить не вышло бы даже при большом желании.              — Надо осмотреть всё, как следует, когда встанет солнце, — сбивчиво бормотала она, с трудом сознавая, что вообще говорит вслух. Камни скрыли их от Магкхаста, но она то и дело выглядывала, ощущая, что не может на него насмотреться. — У нас, конечно, нет бинокля, но я могу попытаться сделать всё сама, а ещё нужно придумать, как остаться незамеченными потом и…              — Кейн, ради твоих Святых, заткнись, — устало произнёс Раил, силой усадив её на землю. — Я не хочу второй раз пять часов сидеть на заднице с открытыми глазами за просто так.              Она покраснела от горячего стыда, пробурчав что-то нечленораздельное, но всё же не смогла выдать правдоподобных оправданий и пришла к молчаливому смирению, свернувшись на уже ледяном песке калачиком. Не успел её висок коснуться земли, как мир вдруг погас, а накопленная усталость обрушилась на неё бетонной плитой, не позволив двигаться. Кордалейн сонно моргнула, сомкнула веки, набрала в грудь побольше холодного воздуха и…              — Доброе утро, — чьи-то руки встряхнули её за шкирку, а затем и вовсе наградили шлепком по щеке.              — Чего?!              Кордалейн с трудом осознавала, что вообще происходит, медленно приподнимаясь на локтях. По ощущениям она едва успела лечь, но судя по недовольному виду Раила и песку, покрывшему её накидку, времени прошло немало. Она что, взаправду проспала несколько часов? А где сны? Где нахрен её последняя грёбанная отдушина от гадкой реальности?!              Голова казалась такой тяжёлой, словно мозг превратился в свинцовую гирю, а ещё парочку подвязали к рукам и ногам. В горле першило, глаза слипались, желудок жалобно подвывал и ныл, требуя пищу, а Раил, как ни в чём не бывало, отобрал у неё снятый с мертвеца плащ и устроился поудобнее, вновь повернувшись к ней задом.              — Чего?.. — тупо повторила Кордалейн, приняв горизонтальное положение и мигом о том пожалев. Лоб вспыхнул болью, а её эхо пробежало по позвоночнику, вынудив скривиться. Так происходило всегда, когда ей не давали выспаться, и каждый грёбанный раз это походило на худшую пытку во вселенной. — Ну ты и сука!              Она ударила Раила кулачком по спине, но тот даже не пошевелился. Пришлось встать на четвереньки и доползти до сумки, откапывая флягу с водой и свёрток с хлебцами в темноте, пока зрение размывалось от мигрени. Жидкость, на счастье не успевшая заледенеть целиком, обожгла сухую ротовую полость холодом, а на зубы всё же попали льдинки. Кордалейн застонала, пережевав пресный сухарик — всё ещё лучше, чем еда в Пристанище — и привалилась спиной к камню, постепенно приходя в себя. О том, что они находятся рядом с Магкхастом, а до начала самой важной миссии в жизни осталось всего несколько часов она вспомнила с неприличным опозданием.              Нет, она определённо больше не станет путешествовать вот таким нелепым и мучительным образом. Пошло в задницу это веселье! Спасибо, больше не хочется! Отныне она передвигается только в составе каравана, где её не будут будить без веской причины, где спальное место застелют, как в покоях, где еда никогда не кончится, а палатка всегда будет тёплой. Опыт, что она пережила в своём большом приключении, конечно интересный, но сталкиваться с ним вновь? Нет уж, увольте!              Кордалейн хотела, чтобы всё это кончилось… Нет, не навсегда, это невозможно по определению, но хотя бы на несколько лет, спокойных и безопасных. Просто пару лет, быть может всего два года, за которые она сможет вновь стать собой.              Вдалеке слышался шум ветра, сталкивающегося с бескрайними рядами батарей, оклики стражников, редкие и невнятные, шелест песка. Не рискуя закрывать глаза, она смотрела в темноту, а воображение дорисовывало на угольном фоне образы платьев и кхефов, расшитых всеми драгоценными камнями и металлами, какие только бывают в мире. Кордалейн понятия не имела отчего так сильно соскучилась именно по красивой одежде, но снова и снова возвращалась к этой теме в своих мечтах. Чёрные наряды всё ещё занимали самое последнее место по привлекательности, не считая конечно зелёных.              На краю неба засветились первые хлопья грядущего рассвета, и Кордалейн, с тяжёлым вздохом, заставила себя подняться, напоследок осушив флягу. Выглянув из укрытия, она вновь взглянула на Магкхаст, уже различимый в утреннем сумраке, и обомлела едва ли не больше, чем ночью.              Когда они решили, что он огромен, то приуменьшили действительность, ибо столица Нового мира была больше, чем просто громадной — Магкхаст походил на десяток городов со своими дворцами, сплетённый в один и окружённый одной стеной. Половина верхушек зданий выглядывала из-под защитного купола, не полукруглого, а ломанного, где стеклянные пластины соединяли высоченные постройки от крыш до середин башен. Со всех выглядывающих в пустошь балконов и окон свисали яркие, не выцветшие, красно-золотые флаги, а знакомый герб с полумесяцем и огненной птицей был вырезан даже на самой скале в немыслимом масштабе. Роскошь и богатство бросались в глаза, несмотря на расстояние, отделявшее Кордалейн от города, совсем непохожего на все столицы северных господств, что она видела прежде.              Не успела она отойти от горючей смеси восторга, шока и ужаса, как шелест песка, мерный, отбивающий шаг хортш, послышался сзади. Кордалейн вздрогнула, торопливо скрылась за камнем и затрясла Раила, разбудив его несмотря на активные протесты.              — Что за?.. — он явно хотел вылить на неё ушат оскорблений, но стук копыт донёсся и до его уступающего господскому слуха, заставив замереть на долю секунды. — Дерьмо.              Они завернулись в тряпки и как можно быстрее забросали друг друга песком, вжимаясь в узкое пространство под одним из камней. Не сдержав любопытства, Кордалейн оставила узкую щёлочку для глаз и затаила дыхание. Не прошло и минуты, как мимо них, даже не оглянувшись, проскакал немаленький отряд Майлакхов, состоящий из доброй дюжины рабов. Выдохнув, она хотела было вылезти, но Раил удержал её за руку, жестом приказав прислушиваться дальше, как оказалось, вовсе не зря — ещё один всадник ехал следом, но на приличном расстоянии, если судить по звуку.              Пока незнакомец, отчего-то отставший от отряда, приближался, они переглянулись, подумав, если не об одном и том же, то в очевидно схожем направлении — чтобы понять, как попасть в город, необходимо выцепить одного из местных, кто точно будет знать о тайных проходах. Кордалейн нахмурилась, сомневаясь, стоит ли рисковать прямо сейчас, когда солдаты ещё не скрылись, а Раил попытался убедить её в необходимости спешки на языке жестом. Ещё до того, как они пришли к согласию, стук копыт замедлился, а затем и вовсе заглох. Они замерли.              Тощий, но немолодой раб соскочил с хортши прямо перед их укрытием, опасливо огляделся, завёл зверя в закуток из скал и привязал поводья к высохшему кустику, после чего принялся копаться в седельной сумке.              Если бы утро не было таким ранним, если бы одинокий гонец, ничуть не похожий на рабов Майлакхов ни лицом, ни одеждой, опустил взгляд чуть ниже, то их бы раскрыли в ту же секунду. Кордалейн дрожала, осознавая, что от поимки её отделяло меньше метра и один оклик в сторону удалившегося отряда. Они с Раилом, конечно, наловчились в драках, но с дюжиной крепких мужчин бы не справились даже при большом везении.              К её удивлению, вместо того, чтобы остановиться на привал — зачем же ещё тогда привязывать скакуна? — раб распихал по карманам какие-то мелкие предметы, накинул на голову капюшон плаща, окрашенного в цвет песка, вновь обвёл взглядом пустошь и зашагал в сторону Магкхаста, оставив хортшу куковать в одиночестве.              Брови Кордалейн поползли на середину лба, пока она пыталась переварить увиденное, а Раил обернулся к ней недоумевающе нахмурился. Когда тихие, осторожные шаги незнакомца удалились, она не выдержала и выбралась из укрытия, перепугав уже заскучавшее животное, ранее их не заметившее.              — Он не хочет, чтобы его видели, — прошептала она, отодвинувшись от вставшего на дыбы жеребца, косящего на них чёрным глазом. — Очень сомневаюсь, что он воспользуется главными воротами и пройдёт проверку стражи!              Раил, успевший полностью проснуться, азартно ухмыльнулся, закинул их сумку на плечо и без всяких сомнений выскользнул из-за камня. Кордалейн последовала за ним, дрожа от напряжения и страха оказаться замеченной или ещё хуже — потерять таинственного раба из виду!              Двигаться пришлось медленно и тихо, на приличном расстоянии от одинокой фигурки впереди, концентрируясь на том, чтобы не оступиться и не выдать себя неловким падением. Рассветный сумрак играл им на руку, но незнакомец то и дело оборачивался, и Кордалейн приходилось юркать за ближайший валун или приседать на корточки, чтобы оставаться вне поля зрения этого подозрительного гада, будто бы чувствовавшего за собой хвост. К тому моменту, как солнце поднялось над горизонтом, кольцо стражников оказалось в сотне метров от них.              Одинокий раб торопливо спрятался за кустом, а они с Раилом нырнули за камень, выжидая, что их невольных проводник будет делать дальше. Кордалейн довольно быстро наскучило наблюдать за троицами солдат, расставленными вокруг поля батарей через каждые несколько десятков метров, да за неподвижным незнакомцем, и она переключила своё внимание на главную подъездную дорогу, на которой даже в столь ранний час уже скопилась вереница повозок и караванов, проверяемых охраной…              Она не сразу сообразила, кого именно могла занести нелёгкая в столицу, да ещё в таком количестве — беженцев. Все эти менхи спасались от смерти, от войны и от Кхаэрльмаров в частности, видевшихся им кровавыми и жестокими узурпаторами. Знали бы они, что один из их врагов притаился совсем рядом!              Раил дёрнул её за рукав, заставив вынырнуть из размышлений. Кордалейн сглотнула, вновь сосредоточившись на проводнике, неожиданно оживившимся, когда ночная смена стражников начала перетекать на дневную. Неужели он собирался уловить момент, когда все будут заняты передачей поста и проскользнуть незамеченным? Но ведь старые рабы не уходили, пока новые не вставали на их место!              Незнакомец торопливо перебежал с пару десятков метров, вновь спрятавшись за пригорком, а Кордалейн и Раил заняли его предыдущую позицию за кустом, где для двоих было тесновато. Постепенно сменявшиеся тройки наконец закончили мельтешить, ночные стражники окончательно ушли, а солнце озарило пустошь так, что глазам сделалось больно — отражённый от стёкол города свет оказался повсюду, неожиданно яркий и мешающий что-либо рассмотреть.              Кордалейн уже отчаялась, но вдруг одинокий раб, как ни в чём не бывало выпрямился во весь рост и зашагал прямо к ближайшему посту, разве что только не насвистывая. Такая наглость заставила из с Раилом подскочить, не веря собственным глазам. Она с опозданием заметила, что от соседней тройки проводника скрывал разросшийся, живенький на вид кустарник, подпитанный влагой города, а с другой солнце, удачно пославшее свои лучи в глаза рабам, спрятавшимся за первыми батареями в надежде найти тень.              Добравшись до цели, незнакомец приветливо замахал рукой, привлекая внимание троицы солдат, после чего зашарил по карманам и ускорился, когда кустарник оборвался. Вопросов к его плану не осталось — не такой уж и хитрый раб собирался просто-напросто дать взятку! Вопреки усиливающейся жаре, Кордалейн похолодела, осознав, что такой манёвр им с Раилом, всё ещё непонимающим, что происходит, не повторить. Денег у них не было, если не считать трёх монеток, украденных у убитых солдат, но на такую сумму даже вдоволь наесться в кабаке не удастся, не говоря уже о плате за незаконный проход!              — Дерьмо… — прошептала она, лихорадочно соображая, что теперь делать. Проводник замер в укрытии, когда соседняя троица рабов завела какой-то разговор с «его» стражниками, но в любой момент время на размышления могло кончиться. Если даже местный не сумел выдумать ничего лучше взятки, то их дела плохи! Нет никаких тайных проходов, есть только плотное кольцо охраны, где одно единственное звено готово рискнуть за деньги собственными головами! Если этих заговорщиков поймают, то точно казнят, и любая секунда промедления для них недопустима… Стоп. Нет. Она ведь ещё не настолько сошла с ума, не так ли? Хотя… — Раил.              — Что? — он нахмурился, обернувшись к ней. — Что он делает?              — Это неважно, — она торопливо натянула маску и замоталась тканью по самые глаза, скрыв непривычный для господств элемент гардероба. — Ничего не говори. Делай, как я. Двигайся быстро и не убирай далеко нож.              Поражаясь собственному сумасшествию, Кордалейн встала и зашагала к проводнику, сосредоточенному на слежке за беседующими солдатами. Один из «купленных» рабов заметил и её, и Раила, неуверенного шедшего следом, но не проронил ни слова, а сам незнакомец проследил за взглядом сообщника слишком поздно, обернувшись уже тогда, когда они присели на корточки в метре от него. Карие глаза расширились от удивления и ужаса, зацепившись за форменную кольчугу Майлакхов, ноги подвели старикана, вынудив его плюхнуться на задницу, но Кордалейн, убедившись, что её не видно от батарей, прижала палец к губам, протянула проводнику руку, помогая подняться, а затем выглянула и тоже помахала стражникам.              — Хоть пикнешь, я тебя убью, — нежно прошептала она, спародировав манеры Аксартдхатт. — Либо мы пройдём с тобой, либо заберём деньги и пройдём без тебя.              Сердце колотилось, как бешеное, подлетая к самому горлу, непривычные и несвойственные ей слова оседали вязкой слизью на языке, а все силы уходили на то, чтобы скрывать акцент. Кордалейн не верила в то, что вообще это делает, что говорит эти ужасные вещи, что её не поймают на блефе, который, впрочем, вполне мог перестать быть таковым, с лёгкой руки Раила. Она не знала, кто сейчас был напуган больше — раб или она сама, едва сдерживающая дрожь.              — Сумма на одного, — хрипло прошелестел незнакомец, чьё лицо исказилось от животного страха, зрачки панически бегали с одной фигуры на другую, а руки жались к карманам. — Меня нельзя убивать, я служу господину.              — Тем более, — выдавила Кордалейн, стараясь звучать непринуждённо. — Господин наверняка выделил тебе монеток на чрезвычайный случай. Спешу тебя обрадовать — этот случай наступил.              — Ты же понимаешь, что я сдам вас, как только окажусь в городе? — сглотнув и набравшись уверенности, уточнил раб.              — А я убью тебя, как только окажусь за батареями, — прошипела она, настойчиво сжав его плечо.              — Тем более, — едко выплюнул он. — Мне нет резона тебе помогать, если я в любом случае сдохну!              Кордалейн с ужасом осознала, что переиграла сама себя, надавив на раба слишком сильно, но Раил пришёл на помощь вопреки её приказу, ненавязчиво оттеснив её в сторону и прокашлявшись. Кашель плавно перетёк в недобрый смешок.              — Ты не с тем споришь, идиот, — негромко произнёс он, расправив плечи и напомнив всем присутствующим, что вдвое крупнее проводника. — Это во-первых, а во-вторых, за батареями мы тебя просто убьём, а если откажешься, то я тебя вырублю, вырву язык и связки, а когда ты проснёшься, то заставлю давиться своими кишками.              Несколько секунд раб молчал, всматриваясь в лицо Раила, а затем перевёл взгляд на неё, вскинув брови в немом вопросе. Неужели она выглядела, как негласный лидер?              — Он считает, что главный, — Кордалейн вздохнула. — Так это или нет, решать только тебе.              — Ладно, — выдохнул незнакомец, скривившись, как от зубной боли. — Но я всё равно доложу о вас господину, потому что мне придётся объяснять, куда делись деньги.              Она кивнула. Разговор стражников прервался, и они, все трое, поднялись на ноги, готовясь играть свои роли, но в последний момент Кордалейн придержала проводника за локоть, ощутив, что должна задать этот вопрос.              — Кто твой господин?              Раб удивлённо поднял брови, словно ответ был очевиден.              — Лоралейнир Авлеик.              Кордалейн едва не рухнула наземь, но Раил её удержал. Голова закружилась, сердце затрепетало, а ноги слушались с опозданием. Нет, ей просто не могло так повезти! Неужели удача и впрямь на её стороне, и всё не так плохо, как она привыкла думать? Да быть такого не может! Как так вышло, что первый же менхи, пробирающийся в Магкхаст незаконно, оказался рабом того единственного господина, которому она могла доверять? Просто немыслимо!              Не успела она опомниться, как Раил уже втащил её в тень первого ряда батарей, а троица стражников сгрудилась, скрывая их от соседних постов. Кордалейн сжалась, ощущая, как сердце планомерно выбивает дыру в рёбрах, и позволила проводнику делать свою работу. Только бы всё получилось! Святые, она не переживёт, если везение последних дней оставит её прямо сейчас!              — Мы договаривались на одного! — зашипел главный солдат, хмуря кустистые асимметричные брови.              — Планы… изменились, — смущённо протянул раб Авлеика, гневно стрельнув глазами в Кордалейн и вынув из кармана два мешочка с монетам. — Такая компенсация тебя устраивает?              Троица стражников переглянулась, а тот, что стоял слева, выдернул мешочки из рук проводника, открыл и принялся пересчитывать деньги. С каждым новым числом, беззвучно выводимом губами, лица взяточников расслаблялись, а к концу главный и вовсе улыбнулся, подняв руки в жесте извинений.              — Прости, дружище, я погорячился, — он пожал проводнику руку. — Удачного пути. Приятно иметь с тобой дело, Уэнни.              — Как-как? — проводник прищурился.              — Приятно иметь с вами дело, таинственные незримые духи пустоши, — поправился главарь, ухмыльнувшись.              Кордалейн облегчённо выдохнула, подтолкнула Уэнни в спину, вынудив шагать в сторону стены, и пошла следом, позволив ему показывать дорогу. Получилось. У них получилось. Если бы ей сказали, что всё будет так просто, она бы не грызла себя сомнениями столько дней подряд!              — Как ты собираешься попасть в город? — она выбралась из-за подпорки батареи, после того, как им пришлось прятаться от патруля.              — Вы и так меня считай ограбили, можно хотя бы идиотскими вопросами не доставать?! — раздражённо рявкнул Уэнни, обернувшись на миг. — Увидишь!              Она фыркнула, но всё же заткнулась, оправдав молчание тем, что лишние разговоры могли привлечь патруль. Раил кривился, вынужденно пригибаясь, дабы не вписываться макушкой в батареи, а Кордалейн впервые в жизни радовалась своему невысокому, по меркам Кхаэрльмаров, росту, позволявшему идти с прямой спиной, без риска разбить лоб, а помимо этого многокилометровый путь скрашивала и вечная тень, скрывавшая макушку от солнечных лучей.              Лишь через полчаса Кордалейн удалось переварить произошедшее и насладиться вкусом победы, доставшейся столь малым количеством усилий. Под маской и тряпками играла улыбка, шаг сделался пружинистым и даже дышать будто бы стало проще, несмотря на то, что до Магкхаста было ещё далеко. Плевать. Она уже считай что победила.              К тому моменту, как им удалось добраться до высоченной стены из красного камня, охраняемой ещё одной цепью солдат, но уже стоявших по одиночке и сильно реже, Кордалейн всё же растеряла часть оптимизма, отобранного покалыванием в боку и болью в ногах. Уэнни заставил их опуститься на корточки и двигаться вдоль города, меж подпорок крайних батарей, по всей видимости в поисках таинственного прохода. Раил жестами пожаловался ей на проводника, попросив пришить его по прибытии, но Кордалейн отклонила предложение, каким бы заманчивым то ни было.              Наконец, Уэнни остановился, поднял руку и указал на одну из металлических пластин, которыми укрепляли основание стены, спасая каменную кладку от вреда, приносимого долгим контактом с песком в дни бурь, и возможных попыток продолбить кирпичи для незаконного проникновения внутрь. Кордалейн непонимающе вскинула брови. Уэнни закатил глаза и подобрался, собираясь продемонстрировать свою задумку лично, но Раил положил руку ему на плечо, не позволив сдвинуться с места. Она хотела было осадить его, но быстро сообразила, что с проводника станется заблокировать проход после себя, если он полезет первым.              — Эта пластина отодвигается, — скрипнув зубами, прошептал Уэнни. — За ней щель.              — Но если её согнуть будет жуткий грохот! — возмутилась Кордалейн, покосившись на уже проржавевший металл.              — А ты сгибай осторожно! — зашипел раб, чьи губы мелко дрожали от справедливого негодования. — Или скажи дружку, чтобы не мешал мне показывать, как это делается правильно!              — Ещё одно слово, и я тебе голову оторву, — негромко вставил Раил, хмурясь.              — Щель широкая? — пихнув его кулаком в спину и вынудив отпустить проводника, уточнила она.              — Нормальная, — отчеканил Уэнни, скривившись.              Кордалейн облизнула губы, неуверенно оглядываясь вокруг. Батареи и стену раздело небольшой отрезок пустой земли, необходимый, как раз для того, чтобы никто не смог подобраться к городу, не засветившись перед глазами патрульных, несущих службу у бойниц. Ближайшие стражники находились в нескольких десятков метров от прохода, но почти не смотрели по сторонам, а тот, что был слева и вовсе будто бы прикорнул, опираясь на стену. В окошках то и дело мелькали солдаты, но выгадать момент, когда они отходят, было возможно. Ладно. Даже если она сделает что-то неверно, то успеет пролезть в город и спрятаться, а Раил с рабом смогут остаться незамеченными. Впервые за долгое время её потенциальная ошибка никого не убьёт, так что стоит попробовать.              Набрав в грудь побольше воздуха, лишенного запаха благодаря фильтру маски, она подползла к подпорке последней пластины и затаилась, выжидая удачного момента. Стена была неровной, так что если она пробежит эти грёбанные десять метров и встанет в упор к пластине, её уже не увидят. Выдохнув, Кордалейн выпрямилась во весь рост, подобрала полы накидки и рванула с места, стараясь прыгать по камням и голой твёрдой почве, дабы не оставить следов на песке. В последний миг ей показалось, что правый стражник начал поворачивать голову, но так это или нет, она не узнала, уже прижимаясь к горячему металлу.              Внезапно наверху раздался шорох. Кордалейн похолодела, осознав, что напрочь забыла о бойницах, и медленно подняла взгляд.              Ближайшее узенькое окошко располагалось не прямо над ней, а чуть в сторону, и оттуда высунулся стражник, призванный следить за подступами к городу с большой высоты. Уэнни и Раил оставались в безопасности под защитой батарей, сверкающих на солнце, но вот Кордалейн… Если этот раб опустит глаза и скосит их совсем чуть-чуть направо, то ей крышка. Она застыла, не решаясь на любое, даже самое малое движение, способное обратить внимание патрульного на неё.              — Эй! — громкий оклик заставил глаза увлажниться. Кордалейн судорожно вдохнула, готовясь к поимке, но посмотрев наверх поняла, что стражник глядит не на неё. — Тебе как, нормально вообще на посту дрыхнуть, ублюдок конченый?!              Она не видела спящего солдата, но судя по звуку тот подскочил, уронив наземь клинок, звякнувший о пластину при падении. Скомканный ответ безответственного раба унёс поднявшийся ветер.              — Я доложу Майлакхелю, как тот приедет, вместе посмеёмся! — рявкнул патрульный, после чего добавил ещё пару ласковых и скрылся из виду, отойдя от окна.              Кордалейн задрожала, расплакавшись от облегчения, но быстро собралась, вспомнив, что в любой момент из бойницы мог выглянуть ещё кто-то, куда более внимательный, чем этот раб. Бросив быстрый взгляд на Раила, чьё лицо исказилось от ужаса и ещё не вернулось в норму, она сделала шаг в сторону и просунула под край пластины руку. Та действительно прилегала совсем не плотно и с лёгкостью отошла, закреплённая в двух местах, вместо четырёх и скрывающая за собой тёмный провал в стене, в котором не было видно вообще ничего. Сглотнув, Кордалейн протиснулась в щель, придерживая пластину так, чтобы та не лязгнула при отпущении, осторожно оперлась на шершавый, неровно выдолбленный камень, как можно медленнее вернула металл на место и пошла по узкому проходу боком. Осознание, что они недооценивали толщину стен Магкхаста, пришло довольно быстро, когда она поняла, что ползёт сквозь непроглядную темноту щели уже метра три, а та и не думает заканчиваться.              Внезапно правая нога, идущая спереди, ушла в пустоту, и Кордалейн взвизгнула, наплевав на необходимость сохранять молчание. В последний момент она успела зацепиться за выступающий кирпич и не провалиться во мрак, застыв и с трудом восстанавливая дыхание и сердечный ритм, подскочивший до критической отметки. Тьма и тишина душили, мешали сосредоточиться, а острота зрения макхи гасилась о стекляшки маски. Кордалейн всхлипнула, судорожно вдохнула и медленно села, свесив ноги в провал и шаря рукой в попытках найти дальнейшую опору, но вместо неё на противоположном конце дыры обнаружила глухую стену.              Единственный путь дальше — вниз, в пустоту, где не было видно пола.              Кордалейн сжалась, оглянулась, удостоверившись, что Уэнни не лезет следом, стащила с руки перчатку, украденную у мертвецов и позволила тусклому Свету озарить всё вокруг. Сердце перестало выпрыгивать из груди, когда она поняла, что дно у дыры всё же имелось, пусть и на расстоянии метров пяти, а на тупиковой стене за ней обнаружилось куча трещин и выступов, по которым было можно спуститься.              Набравшись смелости, Кордалейн прикинула все риски, обнаружила толстый металлический прут, торчащий из обрывающегося пола, ухватилась за него обеими руками и спрыгнула вниз, повиснув на скрипнувшей железяке. Оставшиеся три метра от её ног до пола не внушали доверия, но собственные умения в скалолазание она оценила ещё ниже, позволив пальцам разжаться. За мгновением свистящего в ушах воздуха последовал болезненный удар о камень, но каким-то чудом Кордалейн удалось ничего не сломать и даже не вывихнуть — она всего лишь отбила задницу и позвоночник, а намотанная на голову ткань, вкупе с пышной копной волос, спасла затылок.              — Вот ведь!.. — Кордалейн проглотила ругательство, встревоженная шорохом наверху, и приподнялась на локтях с глухим стоном, торопливо вернув перчатку на положенное место. — Уэнни?              — Если бы ты подождала хотя бы три минуты, то узнала бы, что я взял с собой грёбанную верёвку, — язвительно отозвался проводник. Она отодвинулась в сторону, всё ещё не видя стен, а туда, где она только что лежала, приземлился тонкий, но крепких жгут, закреплённый на торчащей из потолка железке. — Все преступники такие тупые или только ты?              — Пожуй дерьма, Уэнни, — от души пожелала Кордалейн, морщась, но предвкушая удовольствие от того момента, когда этот гад узнает, кто она такая. — Сам дохрена законопослушный?              И как ей только самой в голову не пришло, что престарелый раб не станет сигать с высоты или ползать по мелким уступам? Ну конечно у него имелась верёвка! Вопрос, имелись ли у неё мозги, остался открытым.              — Я господопослушный, — проводник сполз вниз, приземлившись без всяких затруднений, и принялся шарить по карманам, негромко бранясь. Кордалейн с трудом встала, сдержав стон, когда отбитая спина заныла. — Это лучше.              Чиркнул зажигательный механизм и крошечный фонарь, до того момента привязанный к поясу Уэнни, засиял в его руках. Она оглядела широкий коридор, в котором они очутились, и торопливо отпрыгнула от стены, заметив, как по той забегали перепуганные светом жучки, а увидев количество грязи на полу, пожалела, что вообще с ним соприкасалась.              — Что это за место? — Кордалейн скрестила руки, поёжившись от душной, неприятной прохлады, пришедшей на смену ветреной жаре пустоши и пропитывающий каждый сантиметр ткани и тела.              — Старый фонд Магкхаста, — Уэнни пожал плечами. — Под многими дворцами есть такие мёртвые зоны… Их слишком дорого ремонтировать и опасно перестраивать, потому что свод хрупкий, а земля может просесть.              — Вот как? — она удивлённо мигнула. — А местным менкграитам и богачам вообще нормально, что у них под полом дряхлые развалины?              — Веришь или нет, но половина даже про это не знает, — он ухмыльнулся, обведя помещение рукой с фонарём. — Большую часть старых коридоров просто замуровали или залили бетоном ещё двести лет назад, но кое-где остались вот такие…              Уэнни не успел договорить. Над их головами ужасающе лязгнула металлическая пластина, скрывающая проход в катакомбы, затопотали сапоги, а в следующий миг Раил показался в дыре потолка и едва заметив верёвку ухватился за ту и спрыгнул вниз. Кордалейн открыла рот, намереваясь отругать его за шум и неосторожность, но её слова утонули в повторном грохоте «двери». Раила заметили.              — Что ты натворил?! — глухо зашипел проводник, выругался так грязно, как умеют только старики, схватил взявшееся из неоткуда копьё, прежде приставленное к стенке, одним движением обрубил верёвку и припустил по коридору, с поразительной для своих лет ловкостью и проворством перепрыгивая отколовшиеся кирпичи и щели в полу. — За мной!              Кордалейн рванула следом, позабыв про боль в спине, а в последний миг успела разглядеть рожу стражника, просунувшуюся в дыру. Раил мигом догнал их с Уэнни и ухватил её за руку, таща вперёд и помогая справляться с препятствиями. Коридор резко свернул налево, затем разделился надвое, но раб с лёгкостью находил правильную дорогу, избегая тупиков и новых провалов в полу. Что-то тяжёлое ударилось о камень позади них, вынудив ускориться, а секундой спустя Уэнни погасил фонарь и резко остановился, обрекая их всех на непроглядную тьму. Она врезалась в его спину, получив в отместку тычок локтём.              Эхо коридора донесло неуверенные шаги преследователя — преследователей, скорее, вероятно двух или трёх — до их ушей. Стражники, тоже замерли и прислушивались, силясь отыскать дорогу в абсолютном мраке незнакомых катакомб, где свет фонарика больше не служил им ориентиром. Возненавидев маску, Кордалейн боролась с соблазном снять её и разглядеть обстановку нормально, а Раил с трудом успокаивал дыхание.              — Где он? — далёкий голос прозвучал так, словно стражник говорил прямо ей в ухо.              — Он? — другой раб оживился, подтвердив догадку о количестве преследователей. — Я слышал двоих.              — Ещё лучше! — раздражённо отозвался первый. — Вот ведь суки! Хоть бы денег всунули, так нет же! Так обнаглели, что уже тайком лезут!              — А ты по громче об этом болтай, глядишь они не услышат! — рыкнул второй, будто бы более старший. — Чтоб, когда мы их сиру приволокли, они всё разболтали!              — Давай ещё идей этим сволочам подкинь, — буркнул первый. — А знаешь… К задницу Майлакхеля, давай их просто прикончим, а?              Кордалейн сжалась, обернувшись туда, где стоял Уэнни. Внезапно, напугав её до полусмерти, Раил положил вторую руку ей на плечо, провёл пальцами по шее, а затем мазнул по ушам, воспользовавшись «невидимым» диалектом жестового языка.              «Я могу их убить»              Она поджала губы, лихорадочно соображая, стоит ли прибегать к столь крайним мерам. С одной стороны, любой шорох привлечёт внимание и уйти тихо не получится, да и эти рабы собирались прикончить их, так что всё честно, но с другой… А, плевать! Их всё равно уже заметили, так что отложить всеобщую информированность о незаконном проникновении в столицу не выйдет. Либо стражники доложат об этом сами, если ещё не доложили либо Раил их убьёт и об этом заявят те, кто пойдёт их искать. Велика разница, ага.              «Давай» — Кордалейн стукнула его по груди, подтолкнув в сторону рабов и переборов удушающую хватку совести. Нет, конечно, никто не заслуживал смерти, но эти ублюдки сами были готовы убивать! Разве они не знали, но что идут? — «Вперёд»              — А ваши господа хоть знают, что вы за деньги не только господство, но и мамаш своих продать готовы?! — громко и с расстановкой выкрикнул Раил. — Вы хоть знаете, кого пытаться прикончить собрались… шлюхи?!              Она невольно улыбнулась тому, что пополнила его словарный запас, а Уэнни рядом с ней охнул и едва не осел на пол. Стражники активизировались, облили их ответной бранью и шумно зашагали в сторону услышанного голоса.              — Фонарик зажги, уродец, — невозмутимо скомандовал Раил, передав сумку Кордалейн и выхватив смертоносные клинки. — Я кому говорю?              Проводник задрожал, неопределённо зашарил по карманам и забормотал обвинения в предательстве, но явно уже не успевал выполнить приказ в срок, если судить по близости топота сапог. Кордалейн скрипнула зубами, вспомнив, что не умеет пользоваться фонарями, обречённо выругалась, набрала в грудь воздух и… стащила с лица маску, а затем и дурацкий вонючий плащ с перчатками.              Свет её кожи озарил коридорчик, более узкий, чем тот, куда они упали изначально, вывел контуры частично обрушившийся лестницы справа от них, позволил разглядеть сосредоточенное и азартное лицо Раила, и другое, полное ужаса, недоверия, паники и шока — Уэнни. Старик явно рисковал помереть от сердечного приступа прямо здесь и сейчас, и Кордалейн заботливо плеснула в него водой из фляги. Вот только проводника им так глупо лишиться не хватало!              Из-за поворота, привлечённые шумом и Светом, вынырнули не два, а сразу три рослых стражника, среди которых она узнала соню, но вместо того, чтобы кинуться в бой, они замерли с открытыми ртами, глядя только на неё и в упор игнорируя Раила. Пользуясь паузой, Кордалейн перебрала несколько фраз на предмет наибольшей уместности и пафоса, выдавила очаровательную улыбку и сделала неловкий, полузабытый за время путешествия реверанс.              — Привет от Корвейлира Кхаэрльмара, сучки!              Ну вот она это и сказала… Отчего-то стало стыдно за саму себя, и Кордалейн ощутила, что краснеет. Нет, всё-таки красиво говорит она только в глазах косноязычного Раила, а на деле ей нельзя доверять толкать речи. Вздохнув, она поморщилась, осознавая, что этим упоминанием отца окончательно подписала рабам смертный приговор, и отошла в сторону, позволив Раилу развлекаться в его особой манере. Первый удар зазубренного клинка даже не успели отразить. Кровь из распоротого горла сони залила коридорчик, заполонила затхлый воздух металлическим привкусом. Кордалейн отвернулась, отрешённо рассматривая лестницу и изредка поглядывая на замершего в ступоре Уэнни.              Она старалась не вслушиваться в лязг стали и влажные, отвратительные звуки, с которыми расходилась плоть. Какими бы способами Кордалейн не оправдывала убийства, она всё ещё не могла переживать их спокойно, мысленно пополняя громадное кладбище тех, кто погиб из-за неё. Эдаркхатт. Йеленна. Менграиты, солдаты, их жёны и дети, попавшие под удар на пиру в Найитгхоре. Рабы Майлакхов, убитые Раилом и сожранные антрумсухмакхами. Рабы Хозяйки, погибшие при нападении той неестественно большой твари, рабы, которые даже не сознавали, что делают, бывшие полностью под контролем злобной зелёной стервы. Лаисен и Иуга Шедмейксарель, их подчинённые. Те, кого поглотил Разлом, когда она попросила Старого Бога о помощи…              — Куда?! — окрик Раила заставил её вздрогнуть и обернуться. — Кейн!              Двое солдат лежали на полу мёртвыми тушами, а один припустил в темноту, спасаясь от неминуемой смерти. Утерев выступившие слёзы, Кордалейн побежала за ним, освещая дорогу Раилу.              — Верёвки больше нет! — пропыхтела она, прикладывая все силы, чтобы не отставать от раба, у которого от ужаса видимо открылось второе дыхание. — Выхода нет!              — А если есть?! — он взмахнул клинком, но до беглеца не достал. — Он знает это место!              И вправду, учитывая, что и эти стражники тоже брали взятки, то просто не могли не быть в курсе о катакомбах, и скорее всего могли отсюда выбраться множеством путей! Кордалейн зашипела, сетуя на то, что так и не научилась управлять стрелами, но зачем-то взяла в погоню сумку, мешающую бежать быстрее… Впрочем, об этом-то беглец не знал, не так ли?              — Стой! — взвизгнула она, подобрав камень и швырнув в стражника, отдаляющегося всё больше. — Я либо убью тебя кхаэрль-деном, либо заставлю сожрать твои кишки, а потом убью кхаэрль-деном!              На миг беглец обернулся, едва ли поверив в её слова, но всё же решив их проверить, но и этой крошечной оплошности хватило — не уследив за неровностями пола, он споткнулся и полетел наземь, взмахнув руками и выронив меч. Не прошло и секунды, как Раил догнал стражника, отползающего в сторону, и всадил клинок прямо ему в глазницу. Кордалейн вскрикнула от неожиданности, несмотря на то, каким бы логичным ни был этот исход, зажмурилась и прижала руки к ушам.              На несколько секунд в мире осталась только она, её страх и отвращение к самой себе, журчание текущей крови и тяжёлое дыхание Раила.              — Я готов смириться со всеми твоими странностями, Кейн Кхаэрльмар, но вот это мне всегда останется непонятно, — он вздохнул. — Все говорят, что светящиеся господа жестокие и злые, но такой неженки, как ты, нигде не найти.              — Это комплимент? — язвительно процедила она, выдохнув и справившись с тошнотой. — Если да, то он такой же убогий, как и ты.              — То есть всё ещё лучше тебя? — Раил улыбнулся, продемонстрировав щербинку меж верхних резцов, а Кордалейн отчего-то разом перестала на него злиться. — Пошли, нам ещё отсюда выбираться.              Кивнув, она зашагала обратно, поражаясь тому, как он ухитрился запомнить дорогу в такой суматохе. Уэнни нашёлся ровно там же, где они его оставили, с теми же полными ужаса и удивления стеклянными глазами и дрожащими пальцами. Кордалейн искренне пожалела старика, с трудом, но всё же сумев поставить себя на его место, и помогла ему подняться, протянув ладонь.              — Госпожа Кхаэрльмар я… — прохрипел проводник, сосредоточив сузившиеся до точек зрачки на её лице. — Я…              — Кусок дерьма, — договорила она, смущённо улыбнувшись. — Не переживай, я не оторву тебе голову за то, что ты вынудил меня так долго позориться и отбить задницу.              — А я может и оторву, — прищурившись, процедил Раил. — Веди госпожу к Лорану Авлеику, пока у неё не закончилось терпение.              Торопливо закивав и зашатавшись, Уэнни побрёл к лестнице, то и дело бормоча мольбы о прощении и качая головой. Отчего-то Кордалейн ощутила себя до жути неуютно и неловко, осознав, что вновь вернулась в старую жизнь и снова столкнулась с рамками бытия макхи. Опять её боялись, опять принимали чуть ли не за богиню, опять бросались в ноги и опять считали, что она способна на любые зверства в отместку за пару лишних слов или плохо сваренный кофе. Отвратительно.              На долю мгновения, совсем на чуть-чуть, Кордалейн подумала о том, что ей было бы лучше никогда не приходить в Магкхаст и навеки остаться в пустоши. Там ей хотя бы казалось, что она свободна.