Глава XIV — Раил.

      Раил пытался заснуть уже с часа два, но снова и снова сталкивался с острым, удушающим ощущением неправильности всего и вся вокруг. Комната казалась то слишком огромной, на фоне привычных капсул Пристанища, то чересчур тесной, после бескрайних просторов пустоши, отсутствие уже сделавшегося привычным шума ветра и шелеста песка раздражало, а отдалённые голос — десятки, сотни голосов, — вынуждали беспокоиться и то и дело открывать глаза в поисках угрозы, которую несли за собой скопления людей. Стоило только начать отключаться, как невыносимо мягкая, похожая на накрытую простынёй грязь, перина подкидывала подлость, и он чувствовал, что вот-вот утонет, а затем вскакивал на локтях, судорожно хватая ртом воздух. Даже новая рубаха вымораживала своей тканью неестественно гладкой, напоминающей натянутую, воспалённую кожу, готовую испустить струи гноя.              Нет, продолжать в том же духе он просто уже не мог.              Отвратительно тяжёлое, разноцветное одеяло полетело в дальний конец кровати. Раил сел, спустив босые ноги на прохладный каменный пол, пошарил по нему в поисках чулок и сапог, обулся и подошёл к окну… Он никогда не привыкнет к окнам. Сквозь красно-жёлтый витраж виднелась улица города, та самая улица, по которой они с Кейн и старым рабом пробирались всего с несколько часов назад.              От одного только воспоминания о толпе, о безумной смеси сотен разных запахов и звуков, россыпи всевозможных, ужасно ярких цветов и преломлённых лучах солнца, пробивающихся сквозь стеклянную крышу верхнего этажа Магкхаста, начинала болеть голова. Весь этот треклятый город был просто «слишком», даже на фоне Найитгхора, ранее казавшегося ему самым странным местом в мире. Там все хотя бы носили чёрное… Раилу нравился этот цвет.              Уэнни тащил их по заброшенным коридорам не меньше получаса, прежде чем вывести в какой-то странный, провонявший спиртом подвал, доверху забитый бочками и мешками с неизвестным содержимым. Кейн, несмотря на все его просьбы не доверять старому гадёнышу, позволила проводнику скрыться, заявив, что тот просто не сможет не вернуться, и, к сожалению Раила, оказалась права — тот спустился к ним уже через несколько минут и принёс с собой пару плащей из тускло-багровой ткани. А вот затем и началась пытка, в виде пересечения открытых улиц столицы, и пока мелкая ведьма восторженно рассматривала всё подряд, разве что к местным не приближаясь, Раил размышлял о том, каковы его шансы закончить свою жизнь добровольно, здесь и сейчас.              Слишком громко, слишком ярко, слишком много всего, и это только за два «квартала», как назвала отсеки города Кейн.              Путь по поверхности длился не больше двадцати минут, но за это время Раил пережил столько маленьких сердечных приступов, сколько с ним не случалось за всю дорогу по пустоши. То что-то хлопало и взрывалось, то музыка, разная и лившаяся отовсюду, перемешивалась и образовывала невыносимую какофонию, то из окон над головой высовывались люди и кричали… Рабы в Магкхасте в целом, видимо, не умели не переходить на крик во время разговоров. Какая-то полуголая женщина с серыми губами в прямом смысле повисла на них с Уэнни и не отцеплялась, пока проводник на неё не наорал, так называемые уличные торговцы буквально запихивали свой товар ему в руки и карманы, а жирный, как хряк, мужик и вовсе засунул в рот Раила какую-то сладость, а затем вынудил Уэнни за ту заплатить. Воины, призванные поддерживать порядок, не обращали на это безумие никакого внимания, а лишь ржали между собой и насвистывали песни, словно всё было нормально.              Раил старался избегать слова «грех» в своём внутреннем монологе, но то так и просилось в голову, при взгляде на Магкхаст. Отвратительное, погрязшее в грехе и пресыщенности, перебарщивающее во всём и просто грязное место, которое казалось красивым только со стороны, с расстояния нескольких километров… Причём, по словам проводника, это были даже не главные улицы!              Когда им удалось нырнуть в узкий переулок и отпереть дверь, ведущую в один из маленьких дворцов, Раила уже трясло. Разум горел, умоляя броситься навстречу Ей и обрести прежний покой, в горле першило от сладковатого дыма, сочившегося из открытых дверей и окон, а глаза слезились после всех этих ярких штук, встреченных по пути. Взглянув на абсолютно белое здание в отдалении, туманно напоминавшее мужские гениталии, он едва не ослеп.              Казалось бы, в маленьком дворце их должна была встретить тишина, но и здесь надежды не сбылись — коридоры и комнатки кипели, переполненные слугами и какими-то важными людьми, кто-то смеялся, грохотали барабаны, выбивая перепонки из ушей, нос разрывало от приторных запахов, а пробраться на третий этаж по лестнице оказалось сложнее, чем попасть в сам город. Раил даже не успел пожаловать Кейн и попросить её что-нибудь сделать с этим безумием, потому что Уэнни впихнул его в светлую спальню и приказал не выходить, пока он не позволит. Куда подевалась «госпожа Кхаэрльмар» он так и не понял, но предположил, что и её закрыли в одной из комнат.              Несколько минут он неподвижно сидел на полу, просто приходя в себя. Гул толпы и сюда проникал, но приглушённо, достаточно тихо, чтобы не вгонять в панику и не мешать слышать собственные мысли. Оттаяв, Раил принялся изучать комнату, обставленную так, словно он уже сделался господином, но ещё этого не понял — пол частично перекрывал стоптанный, но не старый ковёр, на котором изображался какой-то узор, стены оказались расписаны разными причудливыми растениями, кроме огромной кровати, видимо предназначенной дли двоих, по помещению раскидали стол, тумбочку и целый комод, причём всё было резное и украшенное разноцветными камнями. Купальня за дверью, расположенной рядом с комодом, и вовсе будто бы рассчитывалась на самого настоящего господина, не иначе, потому что в противном случае это количество позолоченного камня и тёплая, чистая вода, текущая прямо из крана, ничем не объяснялась. Раил с трудом верил, что может пользоваться всем этим просто так, но когда в комнату вдруг зашла молодая рабыня и принесла чистую одежду, спорить с действительностью уже не вышло. И как будто этого всего было недостаточно, эта женщина ещё и спросила, не желает ли он помощи в купании!              Если бы он ещё мог молиться Ей, то обязательно бы так и сделал, просто чтобы узнать у Неё, реальна эта безумная роскошь или всё же нет.              Отклонив предложение рабыни, он вымылся до чиста, постирал старые вещи в оставшейся после купания воде, развесил их сушиться, а потом решил вздремнуть, но потерпел поражение. Нет, это всё, эта жизнь Магкхаста, просто не укладывалась в голове, и чтобы переварить её, не хватит пары часов или даже нескольких дней.              Вздохнув, Раил отошёл от окна и вернулся к кровати, но садиться и тем более ложиться на неё всё ещё не хотелось. Прикусив губу, он вернулся к витражу и принялся наблюдать за тем, как дневной свет солнца постепенно сменяется сиянием сотен искусственных ламп, мёртвых, навязчиво и ложно ярких, путающих сознание и глаз.              Сколько времени потребуется Уэнни, чтобы привести к ним Лорана Авлеика? А если он вообще не собирается никого приводить и просто сдаст их с Кейн в руки Майлакхов? Или сам этот господин Авлеик решит их предать? Нет, Кордалейн конечно уверена в его лояльности Кхаэрльмарам, но всякое бывает в господствах! Всё шло слишком гладко и легко, и если раньше Раил принимал такое за милость Её, то сейчас эта странная простота исполнения запредельно безумного плана его пугала. Что-то точно должно не получится, такова реальность жизни вне защиты Хозяйки, и если ничего ужасного ещё не произошло, то невезение точно грянет в самый неподходящий момент! Впрочем… А вдруг теперь Старый Бог о них заботится? Вдруг нет никакого подвоха, а есть покровитель из Разлома?              Расслабиться всё ещё не получалось. Воспоминания об истории в Шедгхоре были слишком свежими, чтобы доверять этому месту и этим благодетелям в лице Уэнни и его якобы верного Кхаэрльмарам Хозяина, которого Кейн даже не видела ни разу…              Почему в господствах вечно надо быть начеку? Что не так с этим местом, раз здесь нельзя доверять никому? В Пристанище он противостоял одной только Ей, в пустоши, чтобы не оказаться в опасности, достаточно было просто оставаться одним, а тут враги могли находиться под каждым камнем! Как Кордалейн вообще жила в своём чёрном городе, зная, что любой встречный может захотеть её убить, похитить или предать?              Грёбанные грешные господства… Да, определённо грешные, ужасные, безумные отвратительные и переборные во всём, но такие красивые, щедрые на богатство, манящие своими прелестями, необычные и разномастные! Раил знал, что должен ненавидеть эти земли, но всё, что тлело в груди, шелестело в мозгу и грызло глотку, было лишь завистью и непреодолимой жаждой забрать отсюда всё, что только возможно. Он хотел этот ковёр, эту горячую воду в шаговой доступности, эти расшитые простыни и одеяла, эти расписные стены и потолки, эту музыку и горький, но приятный дым, эту рубашку, на вороте которой вставили кружево… Раил хотел, чтобы всё это было его и только для него. Как можно жить дальше, зная, что где-то есть такие роскошные вещи, такое беззаботное существование, но отказываться от попыток это всё забрать?              Как же он понимал Кхаэрльмаров в целом и отца Кейн в частности! Нет ничего удивительного, что они хотели себе этот город взамен чёрного, уже кажущегося скучным и простоватым, нет ничего странного в том, что они проливали кровь за право владеть всем богатством господств! Раил понимал их, но смеялся, думая о том, что они желали недостаточного. Он сам хотел не только господства, но и весь Новый мир, от края до края, со всему могущественными и страшными существами, вроде демонов ночи, со всеми городами, со всей вкуснейшей едой и бесконечным питьём, с золотыми крышами Магкхаста, с белыми, чёрными и серыми зданиями… Всё это должно быть для него, а не для тех, кто стыдиться на это позариться.              Раил знал, что весь Новый мир — уже для него, и ему нужно только найти способ заполучить то, что принадлежит ему по праву.              Если всё пройдёт гладко и дальше, если он всадит стрелу в сердце Дхаскара Майлакха, то однажды у него и впрямь будет всё, а Кейн… Что же, пусть она будет рядом, пусть наденет на голову свою корону и получит все титулы, все платья, все украшения, всю красоту, слишком яркую для Него. Пусть она будет той, с кем он сможет разделить своё сознание и Свой Мир, чтобы не было так одиноко, пусто и тихо в голове. Ей уже повезло оказаться достаточно близко, она особенная по сути своей, словно второй Раил, зеркальное его отражение, скованное правилами господств, где особенными считались все, кто наделён пылающей силой, именованной Светом.              Это — не чрезмерные амбиции, как некоторые считали, это — Его будущее.              Кордалейн думала, что оно недостижимо, но её и не было в Её сути и теле, она не знала, что сами Боги не вечны и не изначальны, и что ничего невозможного не существует по определению, ибо сам мир ни что иное, как нереальная действительность, сплетённая из череды случайностей, обречённых на конечную цель, размытую и множественную, подобно разуму Хозяйки, расколотому на миллионы когда-либо прожитых жизней. Никто в господствах, кроме, разве что, Кейн, не в состоянии этого понять. Все здесь глупы и сами не знают, в какой вселенной живут, они не могут осознать того, что края нет, как нет и начала, а есть лишь… стремление.              Стремление и Свет, породившие все частицы того, чем был Новый мир, Разломы и пустошь, города и людей. Кто-то пожелал такой действительности, и она появилась, и Раил способен на то же… Нет, не просто Раил, один из многих, один из десятков, если не сотен, а Раил Дхаркард, тот единственный, кто понял всё, пусть не сам, пусть с помощью девочки-ведьмы их рода макхи.              Они с Кейн — особенные, это абсолютная данность, помноженная на веру.              Шаги в коридоре заставили его вздрогнуть, вывалиться из мыслей, впервые за долгое время обретших правильный темп и текучесть, и отскочить от окна, но дверь не открылась, а человек прошёл дальше. Он судорожно выдохнул и сел на кровать, сложив клинки рядом и прикрыв их одеялом, на всякий случай. Вопреки наступившей ночи в комнате совсем не похолодало, но Раил всё-таки не удержался и накинул жилет, а поверх него кольчугу, на тот случай, если на него попытаются напасть, а затем придётся бежать.              Минуты шли одна за другой, но ничего не происходило, лишь где-то на улице, вдалеке вдруг зазвонил колокол, судя по всему отбивающий каждый час. Часть светильников за окном погасла, но зажглись новые, будто одна половина города легла спать, а вторая только проснулась. Чувство давящей скуки вынудило встать, нарезать пару кругов по комнате и заглянуть в купальню, дабы напиться. Наполнив стеклянный стакан водой и утолив жажду, Раил поймал собственный взгляд в зеркале и привычно смутился открытому лицу, такому неуместному в великолепии помещения. Тёплое сияние настенной лампы делало кожу ещё более желтушной, чем та была на самом деле, высвечивало все недостатки, от следов детских прыщей на лбу, до шрама на брови и абсолютно убогой бородки, за счёт сероватого цвета и редких волосков выглядевшей так, словно ему на подбородок налепили лобок какого-то старика.              Да. Кажется, Кордалейн была права, когда настоятельно советовала ему побриться.              Раил нашёл в ящичке бритву и какой-то масляный крем, вздохнул и приступил к работе, убеждая себя, что делает это вовсе не из-за Кейн Кхаэрльмар. Во-первых, эта волосня и впрямь портит его более чем привлекательное лицо, а во-вторых в Магкхасте действительно почти никто не носил бород, если не считать некоторых стражников. Это ради маскировки и эстетического удовольствия.              Не успел он смыть с лица крем и отрезанные волоски, как дверь в коридор скрипнула и отворилась. Раил дёрнулся, порадовавшись, что не прижимал лезвие к коже в этот момент, торопливо утёрся кошмарно мягким полотенцем, тоскливо покосился на кровать, где остались клинки и заставил себя медленно и невозмутимо выйти из купальни.              И снова, точно также, как и в Шедгхоре, он не сразу узнал Кордалейн в её самом естественном виде — выспавшуюся, причёсанную, чистую, разодетую в дорогой костюм по размеру и совершенно не похожую на ту пыльную, лохматую Кейн в обносках, которая отпечаталась у него на внутренней поверхности век. Смущённо поправив свободные штаны прямого кроя, она прищурилась и всмотрелась в его лицо.              — Так-то лучше, — гадливо улыбаясь, промурлыкала она.              — Что именно? — сухо уточнил Раил, умирая внутри. Ей ведь не объяснишь, что его решения не вертятся вокруг её мнения!              — Ничего, — ещё более отвратительным тоном протянула Кордалейн, скрестив ручки на груди. Уэнни, уже сменивший камуфляжную одежду на красивую и подходящую столице, маячил за её спиной, нервно кусая губы. — Пошли. Авлеик скоро будет.              Старый раб вздрогнул, а Кейн прикусила губу, поглядев на Раила со смесью облегчения и опаски. Он кивнул, осознав, что она полностью разделила его недоверие к господину, подошёл к кровати, забрав клинки, и приготовился иметь дело с новым светящимся человеком. Нет, он не боялся их, слишком привыкнув к Кордалейн, но всё же воспоминания о том, как её брат за раз уничтожил сотню людей, а его самого спасла лишь благодать Хозяйки, давали о себе знать и выливались в навязчивую тревогу. Раилу крайне не нравилось ощущать себя слабее кого-то, кроме Неё, а каждый макхи был сильнее него по определению.              — На встречу с господином запрещено проносить оружие, — встрял Уэнни, не позволив ему покинуть комнатку. Раил вскинул брови, вопросительно поглядев на Кейн, чьи слова значили намного больше, нежели возмущения старикана.              — Это не кхаэрль-металл, — она пожала плечами. — Так что ничего страшного.              Уэнни нахмурился, но всё же кивнул и зашагал по коридору, пропустив Кордалейн вперёд. Раил хотел поравняться с ней и обговорить план переговоров на языке жестов, но раб нагло удержал его за локоть и уставился так, словно он спустил штаны, намереваясь отлить прямо на лестнице, ведущей на верхний этаж. Неужели господ ещё и обгонять нельзя? А как тогда вообще с ними взаимодействовать, спрашивается?              Фыркнув и сосредоточившись на привычном запоминании путей отхода, Раил отрешённо рассматривал обстановку, становившуюся только богаче с каждым этажом, словно высота действительно имела в господствах какое-то сакральное значение. На последней лестничной клетке их встретили два крупных раба, неодобрительно стрельнувших глазами на его оружие и пристроившихся позади. Он планировал забеспокоиться относительно блокировки пути назад, но вместо этого смог лишь открыть рот и задрать голову, ошеломлённо всматриваясь в прозрачный стеклянный потолок и витражные стены огромной комнаты, обставленной мягкими диванами, креслами и шкафами, забитыми… книгами? Приглядевшись получше, Раил едва не споткнулся, осознав, что часть мебели вырезали из настоящего дерева.              — Принести вам чего-нибудь, госпожа Кхаэрльмар? — залебезил Уэнни, когда Кейн невозмутимо плюхнулась на диванчик рядом с маленьким столиком и подпёрла щёку кулаком. — Выпивку, закуски?              — Противоядие, — отчеканила она, прищурившись. Раил отмер и хихикнул, усевшись рядом с ней, чем вызвал новую порцию уничтожающих взглядов.              — Очень, — Уэнни нервно улыбнулся. — Очень смешная шутка, госпожа.              — С чего ты взял, что я шучу? — холодно уточнила Кордалейн, склонив голову набок и расправив ворот расшитой серебром белой рубахи.              — Простите, — раб жалобно скривился. — Вы… можете обсудить свои требования с господином Авлеиком, но я, к сожалению, не в силах предоставить столь редкое вещество.              — Вот как? — она усмехнулась. — Тогда принеси стандартные закуски моему рабу.              Раил вскинул брови, покосившись на неё с удивлением. Уэнни коротко поклонился и скрылся, по всей видимости отправившись встречать своего хозяина, а Кейн лишь пожала плечами и откинулась на мягкую спинку. Охрана осталась у выхода.              «Если они хотят… Я… Яд» — Раил закусил губы, чтобы не хихиать над её кривыми, совсем младенческими жестами. Полгода назад его речь на местном языке выглядела ничуть не лучше, да и к тому же, над убогими, пусть и особенными, нельзя смеяться. Это невежливо. — «Ты не умрёшь, если… Яд… Дерьмо! Ты понимаешь?»              Он кивнул, но не выдержал и криво улыбнулся. В голове Кордалейн, она может и говорила неплохо, но со стороны на это нельзя было смотреть, оставаясь серьёзным. Ладно, за то она доносила мысль… пусть и со скоростью слизня.              «Я не умру, если выпью отраву для тебя» — Раил старался говорить медленнее, чем обычно, но судя по недовольному лицу, она всё равно понимала его с трудом. — «Ты не будешь есть?»              «Я буду сидеть, потом их хозяин» — невозмутимо ляпнула Кейн, заставив его несколько секунд ломать мозги над разгадыванием заложенного смысла.              «Хороший план»              Раил вздохнул, понадеявшись, что она действительно собиралась просто есть всё, к чему будет притрагиваться Лоран Авлеик. Долго размышлять не получилось, потому что менее, чем через минуту, двое охранников выскользнули из комнаты, а вернулись уже с огромными подносами, доверху заставленными редкой едой, вроде ягод, сладкого жареного теста, кубками соков и вин и ещё хрен знает, чем.              И это в Магкхасте считалось «стандартными закусками»?!              Не дожидаясь, когда подносы поставят на столик, Раил стащил охапку крошечных съедобных корзиночек из теста и мёда, затолкал их в рот и принялся старательно пережёвывать, дополнив лакомство нарезанными яблоками. От количества и яркости различных вкусов закружилась голова, а зубы заныли, когда ему в голову пришла идея отпить ледяной воды с лимоном. Стражники выглядели так, словно готовы были его прикончить, и Раил демонстративно зачавкал, наслаждаясь их завистью. Какая разница, как на него смотрят за эту якобы наглость, если вся еда Нового мира уже почти что ему принадлежит?              Кордалейн насмешливо улыбалась, глядя, как он расправляется с первым подносом, но быстро потускнела и нахмурилась. Грядущая встреча явно заставляла её переживать сильнее, чем она хотела показать. Раил торопливо отложил пищу, утёр губы и незаметно пожелал ей удачи на родном языке. Кейн дёрнула уголком губ, но так и не расслабилась.              Где-то внизу раздались шаги. Стражники переглянулись, и один из них принялся гасить часть светильников, а другой вытянулся по струнке у входа и открыл дверь, придерживая ту в распахнутом виде. Кордалейн напряглась пуще прежнего, сглотнула, шёпотом попросила Раила отсесть на скромное креслице, а он, пусть и нехотя, но выполнил пожелание, сознавая, что она разбиралась в ведении переговоров куда лучше него. Не прошло и минуты, как в дверях показался самый странный человек из всех, которых ему доводилось видеть.              На вид Лоран Авлеик был чуть ли не моложе Раила, на добрую голову ниже и вдвое меньше весом. Неправильно симметричные, надломанные, уродливо безупречные черты юного лица оказались настолько мягкими и тонкими, что его едва получалось отличать от женщины, большие глаза, совершенно прозрачные, с блеклым золотым отливом, откровенно пугали, а белая кожа неуловимо перетекала в бесцветные, столь же белые пушистые волосы длиной по подбородок, узкий и мягкий на вид, словно у младенца. Раил с огромным трудом отслеживал, где заканчивается господин, а начинается сияние его Света, едва перекрытое белоснежным, расшитым золотом нарядом под горло с острыми наплечниками, судя по всему призванными спрятать реальную ширину Авлеика, почти идентичную Кейн. Тончайшую талию перехватывал плотный пояс, из-под которого распускались полы одеяния, окончательно ломая естественные пропорции и делая его похожим на ходячие песочные часы. Из-за тотальной белизны смотреть на его лицо было ещё тяжелее, чем на Кордалейн, хоть немного оттенявшуюся угольной копной и морями глаз, и Раил едва мог понимать, какое выражение Лоран демонстрировал.              — Госпожа Кхаэрльмар, это просто немыслимо! — мягкий, мурчащий голос Авлеика оказался столь же лишённым половой принадлежности, как и его облик, а он сам, замешкавшись на несколько секунд, торопливо подплыл к диванчику, часто моргая жуткими глазищами и переплетая тонкие пальцы. Раил понемногу начал сомневаться, что это неземное, в плохом смысле, создание вообще было мужчиной. — Я просто не поверил, когда мне сказали, что вы желаете меня видеть, что вы в Магкхасте! Умоляю, простите меня за задержку, но видят Святые, вы невероятнее, чем явление Первого Света! У меня нет слов, совершенно нет слов!              Раил невольно сжался, слушая этот эмоциональный поток излияний, даже не на него направленный — Авлеик в его сторону и не смотрел. От одного только тембра этого приторного голоса его корёжило и ломало, словно он слушал не обычного господина, а какого-то демона в человеческом обличье. Кейн говорила куда как менее мерзко, не так сильно растягивала согласные и уж точно не дребезжала, как колокола на ветру.              — Я… — Кордалейн мгновенно растеряла всю свою уверенность и внешнюю неприступность, которую она изображала, отыгрывая взрослых господ. Её щёки пошли пятнами румянца, пальцы забегали друг по другу, а глаза впились в лицо Раила в поисках поддержки. Он не успел и слова сказать, потому что за её взглядом молниеносно последовали жуткие призрачные радужки, не задержавшиеся на нём надолго, но внушившие новую порцию опасений. — Господин Авлеик, я… мне надо…              — Ох, простите меня, дорогая! — Лоран всплеснул руками и заулыбался, но его глаза остались серьёзными и какими-то стеклянными, изучая Кейн с ног до головы. У Раила пока не было причин считать его потенциальным предателем, но этот человек уж точно источал опасность… как и все макхи, похоже. — Как же я не подумал! Вы верно ужасно устали… Святые сохрани, я даже представить не могу, через какие трудности вам пришлось пройти! Вам дали возможность поесть и выспаться?              — Да… да, конечно, — Кордалейн выпрямила спину. — Может, тоже возьмёте пару тарталеток? Они очень вкусные, а мне долго рассказывать.              — Это очень щедро с вашей стороны, но я вынужден отказаться, — Авлеик печально улыбнулся, развёл руками и опустился на кресло. — Пост обязывает.              — Вы ведь знаете, что Кхалиодар Авлеик умер из-за поста? — глянув на него исподлобья, уточнила Кейн, стараясь скрыть голодный блеск глаз. — Так что в этом деле опасно переусердствовать.              — Из-за поста… — эхом отозвался Лоран, тонко усмехнувшись, словно вспомнил забавную шутку. — Очаровательная историческая справка, госпожа Кхаэрльмар! Да, думаю вы правы! Пожалуй, эти тарталетки и впрямь крайне соблазнительны, а моя матушка не откажет мне в отпущении этого маленького греха!              Раил невольно дёрнулся на знакомом слове. Неужели Авлеик был представителем религии господств? Впрочем, это уже не важно, и намного интереснее размышлять, какого хрена они вообще обсуждают еду и мертвецов, вместо убийства Дхаскара Майлакха!              — Прошу простить моё любопытство, — протянул Лоран, пережевав одно лакомство и обильно запив то подогретой водой с травами. Кордалейн не без облегчения последовала его примеру, набив рот до отказа, а Раил мог бы поклясться, что этот маленький манёвр не укрылся от жутких глаз. — Но я должен знать, что с вами случилось! И прежде, чем вы обвините меня в неуместности, это знание необходимо не мне, а вашей семье, которая столько дней подряд была лишена покоя в поисках вас!              Кейн застыла, одним махом всё проглотив, и затравленно сжалась. Раил успел открыть рот, чтобы объяснить всё за неё, но она всё же его опередила, справившись с эмоциями, пусть и частично.              — Господин Авлеик, пожалуйста, не пишите Корвейлиру! — она на миг вскочила, судорожно вдохнув, но быстро вернулась на место, смущённо ковыряя заусенец на большом пальце. — Пожалуйста, это очень важно, вы не могли бы никому ничего не писать и не рассказывать?              Лоран прищурился на долю секунды, но сразу за тем его лицо разгладилось, а после и вовсе приобрело скорбное выражение. Наблюдая за этими метаморфозами Раил всё сильнее напрягался, ощущая неестественность и опасность Авлеика уже физически. Даже если он и не предатель, то доверять ему всё равно не стоит. Это был страшный человек.              — Простите, госпожа Кхаэрльмар, но таков мой долг, — господин чуть сгорбился, облизнув губы. — Я поклялся отныне и впредь служить вашему дому и вашему отцу, как новому Верховному, и я не в праве скрывать от Кхаэрльмаров столь важную информацию. Не поймите меня неправильно, но ваше местоположение было загадкой на протяжении почти что полугода, и не просто загадкой, а рычагом воздействия на множество умов, как и на течение этой войны.              — Вы не понимаете! — воскликнула Кордалейн, сжав руки в кулаки. — Это… Это…              Она уставилась на Раила, безмолвно умоляя его что-нибудь сделать, но он не мог придумать ничего стоящего, как бы не старался. Тишина давила и душила. Несколько секунд она не двигалась, а затем вдруг резко подняла голову и вздёрнула подбородок так, как делала всегда, перед очередным непредсказуемым безумством.              — Я могу вам доверять? — негромко отчеканила Кейн, многозначительно вскинув брови и впившись в лицо собеседника требовательным взглядом. — Мой отец может вам доверять?              — Разумеется, госпожа Кхаэрльмар, — Лорана будто даже не оскорбило недоверие, и он лишь подался ближе, навстречу ей. — Всё, что будет сказано в этих стенах, покинет их исключительно по вашей воле или не покинет никогда.              — Хорошо, — она скрестила руки на груди. Авлеик выглядел так, словно его пожирало любопытство и что-то ещё, куда более приятное. — Моё исчезновение никогда не было загадкой для моего дома.              Раил резко повернулся к ней, с трудом справляясь с шоком, и Лоран не заметил этого одним только чудом. Кейн превзошла сама себя по правдоподобности, абсурду и внезапности вранья.              — Что? — на полных губах господина на миг расцвела усмешка, но быстро потухла, и Раил не успел её интерпретировать. — Я немного не понимаю.              — Корвейлир знал и знает, где я нахожусь, и именно поэтому использует факт моей якобы пропажи в политических интересах, — Кордалейн приблизилась к лицу Авлеика, доверительно заглядывая ему в глаза. — Об этом никому нельзя было знать, даже вам, к моему сожалению, и к сожалению госпожи Аксартдхатт. Только так можно было обмануть Майлакхов и не испортить весь план.              — Какой план? — почти шёпотом поинтересовался Лоран, прижав пальцы к губам не то в жесте удивления, не то скрывая очередную азартную улыбку.              — Я расскажу вам об этом, — Кейн подобралась. — Но прежде вы должны понять, что обо мне нельзя писать даже моему Владыке! Если письмо перехватят, если в лагере его кто-то прочитает… Ваши гонцы не очень надёжны, если судить по Уэнни, и это слишком опасно. Никому нельзя знать, и доверять никому нельзя, кроме проверенных лиц.              — Теперь я понимаю вашу эмоциональность, — мягко вставил господин. — Владыка Корвейлир послал вас в Магкхаст, чтобы вы исполнили его приказ, не так ли?              — Да, — она выдохнула. — Я должна убить Дхаскара Майлакха.              Несколько секунд Авлеик сидел неподвижно, глядя в пол, а затем откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо руками. Раил, пережив факт произнесения их плана, закусил губу. Его раздражала привычка Лорана прятать губы и глаза при озвучивании самых важных частиц их вранья, и ужасно злило то, что он не мог понять, верит в него господин или нет.              — Отец дал мне в сопровождение обученного раба, — Кейн заговорила вновь, не дожидаясь, когда собеседник придёт в себя, указала пальцем на Раила и промочила горло из стеклянной чашки. — И порцию Яда, а также стрелы из кхаэрль-металла, на случай, если отравить Майлакха не выйдет. Корвейлир сказал, что когда наступит момент, вы мне поможете и проведёте к Верховному, чтобы я могла окончить эту войну.              Если в первый миг Раил посчитал эту ложь откровенным бредом, то теперь та начала складываться в правдоподобную историю. И отрава, и оружие были при них, а Уэнни не услышал ничего, что могло бы опровергнуть это наглое враньё! Более того, если учесть, что раньше отец Кордалейн уже поручал ей всякие сложные и неприятные миссии, то в приказ убить Хозяина Господств лично, было совсем не трудно поверить!              «Ты умница» — заметив его жест краем глаза она повеселела и улыбнулась. Раил понадеялся, что от одной этой заслуженной похвалы самооценка Кейн не взлетит до небес и ему не придётся сожалеть о сказанном, когда она опять решит над ним поиздеваться, демонстрируя превосходство. — «Дожми его!»              — От вас требуется лишь обеспечить меня и моего раба удачным местом, из которого возможно застрелить Дхаскара Майлакха, — Кордалейн подалась вперёд, а Лоран наконец оттаял, отнял руки от лица и нахмурился, что-то торопливо соображая. — Лучше всего до того момента, как Владыка войдёт в город.              — Разве не разумнее будет прежде встретиться с Корвейлиром? — Раил поразился тому, как быстро Авлеик отошёл от шока и приступил к холодному обсуждению деталей выдуманного плана. — Он прибудет всего через пару дней. Намного больше шансов убить Верховного усилиями двух макхи.              — Если мы с Владыкой объединимся, то у нас будет одна попытка на двоих, — она нахмурилась и сделала голос чуть снисходительнее. — В том случае, если я потерплю неудачу, отец сможет повторить покушение, прибыв в город, а если я останусь его дожидаться, и мы ошибёмся вместе, то всему Восстанию придёт конец. Простите, господин Авлеик, но рисковать мной ещё можно, а вот рисковать самим Корвейлиром категорически нельзя.              — О, — сказал Лоран, удивлённо вскинув брови. Раилу показалось, что это была первая настоящая эмоция из всех, продемонстрированных им за всё время разговора, будто бы Авлеик всерьёз ощутил, что его поймали на глупости. — Я об этом не подумал, госпожа Кхаэрльмар. Вы правы.              Голос потерял мурчащие нотки и прозвучал сухо, почти враждебно. Раил усмехнулся.              — А Владыка подумал, — отчеканила Кейн, устало морщась. Объяснение плана, придуманного ею за минуту на коленке, явно отняло у неё кучу сил. — Поэтому вы должны провести нас к Дхаскару Майлакху в течении этих суток. Я прошу прощения за вынужденную спешку, но с этой войной пора заканчивать.              — А вот это уж точно несомненно! — Лоран хлопнул в ладоши и натянуто улыбнулся, пожёвывая губы. Раил почти видел, как его мозг лихорадочно обрабатывает информацию и создаёт множество реализаций полученной задачи. — Не сомневайтесь, я найду способ провести вас к Верховному уже к утру!              — Правда? — Кордалейн искренне улыбнулась. — Спасибо!              — Не стоит благодарить меня за исполнение долга, госпожа Кхаэрльмар, — Авлеик скромно потупил глазки. — Мне придётся покинуть вас прямо сейчас, дабы устроить всё так, чтобы Дхаскар Майлакх покинул дворец… Сами понимаете, провести вас в господские покои у меня не выйдет, но прежде я прошу ответить на один вопрос! Считайте утоление моего любопытства платой за службу!              — Да, конечно! — Раил подумал о том, что после такого Лоран мог бы смело просить половину господства, и она бы всё равно согласилась, мучаясь стыдом за обман. Всё-таки Кейн — неисправимая неженка и моралистка. — Всё, что угодно!              — Почему глаза вашего раба имеют зелёный оттенок? — вкрадчиво прошелестел Авлеик, заставив и Раила, и Кордалейн вздрогнуть, переглянувшись. Он едва не свалился с кресла, опасаясь, что эта наивная дурочка выдаст больше, чем надо, а он сам не сможет выдать более-менее логичного объяснения, будучи незнакомым с возможностями технологий господств. — Если это не секрет, конечно.              — Нет, не секрет, конечно, не для вас уж точно! — натянуто выдавила Кейн, с силой сжав ткань штанов. — Владыка Корвейлир нашёл способ усиливать полезные качества рабов с помощью… э-э… химикатов? Простите, я не очень хорошо в этом разбираюсь! Мне просто сказали, что он будет служить лучше, чем остальные, вот и всё!              — Химикатов? — задумчиво промурлыкал Лоран, уставившись на Раила с пугающей и необъяснимой жадностью, будто он был аппетитным блюдом на столе господина или драгоценностью в чужой коллекции, которую тот хотел для себя, с той самой жадностью, с какой демон неба смотрел на Кейн в том каньоне. — Очень интересно, очень…              — Да-а, — неуверенно протянула Кордалейн, сглотнув. — Я слышала, что вы учились наукам тел у Лакхсайфиров! Будет что обсудить с моим отцом, да?              — Жду не дождусь нашей с ним встречи, — отрешённо пробормотал Авлеик, поднявшись с кресла. Жуткие прозрачные глаза горели, белое на белом лицо засияло ещё ярче, а полные губы беззвучно шевелились, договаривая фразу. Сделав несколько шагов назад он вдруг отмер, сбросив странное настроение, и очаровательно улыбнулся, изобразив короткий поклон. — Помогать вам, госпожа Кхаэрльмар — огромная честь. Надеюсь, вы успеете отдохнуть до того, как я исполню ваш приказ.              Лоран улыбнулся в последний раз, подцепил со стола ягоду, подмигнув Кейн, и покинул стеклянную комнату, обернувшись у самых дверей. Стражники переглянулись и зашагали вслед за господином, оставив их одних. Раил открыл рот, готовясь высказать всё, что думает об этом жутком человеке и об их плане, но Кордалейн покачала головой.              «Здесь всегда смотрят ушами» — задумавшись над жестами на несколько секунд, пояснила она, после чего нахмурилась, закинула в рот одну из тех ягод, что соблазнили Авлеика, и откинулась на спинку диванчика. — «Позволь мне думать»              Раил усмехнулся, оценив постройку предложения, и продолжил уничтожать подносы, пользуясь возможностью наесться досыта. Даже если от такого количества сахара и специй у него в начале слипнется задница, а потом порвётся от диареи, он ни о чём не пожалеет. За такую еду можно смело продавать не только свои убеждения, но и вообще всё, от тела до верности… Неудивительно, что Магкхаст — вот такой.              — Я подышать, — Кейн встала, забрала с собой кружку с остывающей травяной водой, и зашагала к дверям, так ловко спрятанным в стеклянной стене, что Раил их прежде и не заметил. — «Пошли»              Моргнув, он последовал за ней, с любопытством выглянув на балкончик, нависающей над улицами, погруженными в сумрак, разгоняемый лишь красно-золотыми огоньками, да сиянием, бьющим из окон дворцов. Купол оставался над ними, и ветра не было, но его шум отлично заменял гомон толпы внизу и грохочущая музыка. Кордалейн уселась на сетчатое кресло, а Раил, не удержавшись, выглянул вниз и принялся рассматривать жизнь столицы, опираясь на перила.              — Сейчас что, какой-то праздник? — он заметил, что к одному из углов выстроилась целая очередь, а в самом её начале всем желающим наливали что-то из огромной бочки. Люди стояли с бокалами и стаканами, а кто-то и вовсе приволок целый таз. С другой стороны улицы начиналась площадь, где мельтешили танцующий фигурки горожан, а прямо под ним готовили на вертеле полноразмерного быка. — Всем так весело.              — Через пять дней новый год, — Кейн поморщилась и подтянула к груди колени, забравшись на кресло с ногами. При куче ярких светильников сияние её коже казалось едва различимым, а временами и вовсе исчезало. — Но я не думаю, что дело в этом. Здесь просто всем плевать на войну.              — А как же те, кто приехал сюда ради защиты? — удивлённо спросил Раил, вспомнив длинную череду беженцев у главных ворот.              — Их разместят в нижнем городе, а наверху ничего не поменяется, — она пожала плечами и пригубила кружку. — Жаль, что в таком богатом и красивом месте живут одни только гады.              — А может они гады, потому что здесь живут? — философски предположил он, отойдя от края балкончика и опустившись на ступеньки, ведущие из стеклянной комнаты. Что-то внизу разбилось и раздался взрыв смеха. — Вы что, празднуете наступление каждого следующего года?              — Типа того, — Кордалейн чуть расслабилась, зацепившись за нейтральную, но интересную тему. — В век тишины, спустя пару сотен лет после Падения мы… потеряли правильный отсчёт времени. В каждом господстве и даже в каждом городе все считали дни по-разному, называли их не одинаково и в целом была ужасная путаница, когда города наконец смогли друг с другом связаться.              — И как это относится к новому году?              — Да дослушай ты! — раздражённо буркнула она, откинувшись на спинку кресла и расплескав остатки воды. — К тому моменту, как впервые был созван Высокий Совет, все уже более-менее сошлись на годах, но дни всё равно не сходились. Тогда один из Мейссанкхоров, я уже не помню его имя, предложил считать дни каждого года от первого дня весны, потому что по поверью именно тогда случилось Падение…              — Что такое весна? — Раил успел увернуться, прежде чем получить по голове кулачком за очередное прерывание рассказа.              — Откуда я знаю?! — Кейн закатила глаза, но всё же ответила. — Раньше для каждого годового квартала были красивые названия. Весна, лето… Зимтер? А-а, плевать! Короче, с того для каждый год отмечают первый его день, вот. Как символ единения господств и памяти Падения Старого мира. Кстати, Эвансфорты считают, что на самом деле год начинается с триста седьмого дня, а Карраттаки празднуют семидесятый… хотя сейчас они, наверное, уже перешли на нормальную систему.              — Интересно, — протянул Раил. Не то чтобы обычаи господств всерьёз его волновали, но раз он планирует здесь остаться, то нужно знать обо всём. — А мы считали каждую луну… Ну, не совсем луну, а скорее…              Он заткнулся, осознав, что не сможет объяснить совершенно алогичную систему Пристанища, где отсчёт дней обнулялся каждые тридцать, а иногда тридцать один, а изредка и вовсе двадцать девять или двадцать восемь. На фоне господств, где каждому дню в году давали числовое название это выглядело глупо и бессмысленно. Намного проще ведь запоминать номер от одного до трёхсот с чем-то, а не постоянно уточнять, какой по счёту цикл из тридцати-не-тридцати!              — Жалко, что в этом году не удастся посмотреть на нормальный новый год, — Кейн вздохнула. — В Магкхасте обычно делают световые картинки на ночном небе, с помощью больших разноцветных фонарей, а ещё украшают всё деревянное, что есть в домах, или берут в аренду маленькую деревяшку на весь день! И шарики! У нас тоже, конечно, были шарики, но у Майлакхов они наверняка намного красивее и ярче! На большое дерево в местном Саду вешают тринадцать разноцветных шариков, а ещё в Великом Храме, вроде, читают молитвы на старых языках…              Кордалейн замолчала и сникла. Раил понял, что её раздражает необходимость расстроить красивый праздник убийством Верховного и захватом города войсками её семьи. Ему ужасно не хотелось добивать её обсуждением дел, но план в любом случае придётся реализовывать до следующего заката.              — Мне не понравился этот твой Авлеик, — он понизил голос, несмотря на то, что шум улицы и так заглушал почти все слова.              — Мне тоже, — она выглядела расстроенной. — Но госпожа Аксартдхатт говорила, что он жалкий и противный, так что, наверное, не стоит удивляться.              — Я ему не доверяю, — продолжил Раил, испытывая слабое подобие стыда, как будто говоря гадости об этом господине, он частично перекладывал их на неё. — Он слишком странный и жуткий.              — Я тоже не доверяю, но… — Кейн отставила кружку на маленький столик в виде полумесяца. — Как будто у нас нет выбора. Либо мы делаем вид, что поверили ему, либо сидим на задницах вплоть до того, как приедет отец.              — Но ведь он может сказать нам, что нашёл безопасное место для выстрела, а на самом деле там будет куча воинов Майлакхов! — он заёрзал на жёсткой ступеньке, прикусив губу и вновь прокручивая в голове тот взгляд, которым его наградил Лоран, после слов о химикатах. — И тогда нас убьют!              — Не убьют, — Кордалейн помотала головой. — Дхаскару нужно что-то чем можно шантажировать Корвейлира… Но отец никогда на шантаж не поведётся и скорее всего освободит нас ещё до начала нового года. Даже если нас поймают, то мы лишимся только прощения и благодарности Владыки.              Раил невольно улыбнулся, осознав, что она наконец перестала устраивать истерики на почве каждой гипотетической ошибки. Ему самому потребовалось куча времени, чтобы перестать дёргаться от мыслей о том, какая страшная кара на него свалится, если он хотя бы подышит неверно.              — И это самый худший исход, — она продолжила, слабо улыбнувшись. — А если господин Лоралейнир не предатель, то мы сможем убить Майлакха, и всё будет хорошо.              — И всё равно он жуткий, — буркнул Раил, покосившись назад, в стеклянную комнату, где вернувшиеся стражники убирали подносы. — Его тоже хочется убить.              — Но он же помогает Восстанию! — надувшись, запротестовала Кейн. — Так нельзя! Если бы не Авлеик, то много всего бы у Кхаэрльмаров не получилось!              — Например? — он прищурился.              — Ну… — Кордалейн нахмурилась, соображая. — Откуда мне знать, как именно он помогал отцу и Аксартдхатт во время войны?! Я вообще-то таскалась по пустоши из-за тебя, а не следила за ходом действий!              — То есть ты даже не уверена, что он приносил хоть какую-то пользу? — насмешливо уточнил Раил, склонив голову набок. — И всё ещё планируешь сделать так, как он скажет?              — Раз ты такой умный, то придумай, как убить Дхаскара Майлакха, не доверяя Авлеику и не следуя его указаниям! — зашипела она, рывком вскочив с кресла, но быстро понизила голос, заметив стражников. — Давай! Расскажи мне, что нам делать! Откуда достать лук или арбалет, как узнать, где будет Верховный, как пройти по улицам до дворца! Вперёд, гений!              Раил вскинул брови и осторожно утёр щёку, забрызганную мелкими капельками её слюны. От недосыпа мозг работал плохо, но он мог попытаться ответить на эти вопросы.              — Во-первых, ты мерзкая, — отчеканил он, когда Кейн села обратно и смущённо потупилась. — А во-вторых, на счёт последнего всё не так сложно. Мы же как-то дошли до этого дома.              — У нас был Уэнни, и он знал, куда идти, — буркнула она.              — Есть такое мнение, что дворец Майлакха мы как-нибудь найдём, — Раил фыркнул, покосившись на огромную громаду замка, этажей в котором было больше, чем в Пристанище и Найитгхоре вместе взятых. — С оружием для стрел сложнее…              — Не напоминай, — Кордалейн скривилась. Кажется, ей всё ещё было стыдно за то, что она не могла заставлять стрелы летать. — Они очень длинные и вряд-ли влезут в типовой арбалет стражи.              — Но в лук-то их можно засунуть, — он пожал плечами. — Надо будет пристреляться, и полетят они не очень, но это реально.              — У тебя будет куча времени, чтобы приноровиться к луку, потому что даже если мы его найдём и пролезем ко дворцу, то просидим там до нового года, ожидая, когда Майлакх покажется, — язвительно процедила Кейн, скрестив руки. — Он может не выходить к окнам или на улицы на протяжении десятков дней, придурок!              — Так мы всё-таки сидим и ждём Авлеика? — уточнил Раил, усмехнувшись. Он не мог сложить целостный план, как это получалось у неё, но логически ощущал, что они вполне справятся и без этого подозрительного господина. — Сидим и надеемся, что он вообще поверил в эту твою сказку про задание от отца?              — Да пошёл ты! — она раздражённо топнула ногой и вновь вскочила. — Я больше не дура и уже поняла, что всяким господам и Хозяйкам нельзя доверять! Мне меньше всего хочется рисковать быть снова обманутой, но в одиночку мы не справимся!              — Полгода как-то справлялись, а тут ничего не выйдет? — он фыркнул. — Ты что, уже забыла, что Старый Бог на нашей стороне?              — Старый Бог в Разломе, а мы в сраном Магкхасте! — Кордалейн зарылась ладонью в волосы на затылке, растрепав красивую косу. — И у нас только одна попытка убить грёбанного Верховного, и я не хочу её терять из-за подозрений!              Раил нахмурился. Серьёзность сложившейся ситуации догнала его только сейчас, напрыгнула со спины и вцепилась в позвоночник мёртвой хваткой, вынуждая выпрямиться и встать. Они находились в самом конце невероятно долгого пути, и до финала, до того, ради чего был весь этот путь, оставалось меньше суток — слишком мало времени, чтобы обдумать всё, как следует, и принять взвешенное решение.              — У нас больше шансов ошибиться, доверившись Лорану Авлеику или сделав всё самим? — негромко поинтересовался он, облизнув прежде губы. — И то, и другое — плохо, но надо выбрать меньшее.              — Как ты уже заметил, я два раза доверяла кому-то и всё заканчивалось хуже, чем просто ужасно, — сумрачно отчеканила Кейн, продолжая ковырять причёску. — А на счёт того, сколько раз всё было кошмарно, когда мы делали всё сами…              — В Шедгхоре мы победили, — напомнил Раил, улыбнувшись. Ему хотелось убедить её действовать самостоятельно, но не потому, что это нравилось ему больше, а потому, что Лоран Авлеик вызывал в нём отвращение и страх. — И в пустоши всё получалось, даже без Его вмешательства, а вот когда ты полезла к пустынникам было неприятно.              — А ещё я вызвалась сама убить Майлакха в Найитгхоре, — кисло добавила Кордалейн, выдохнув сквозь зубы. — И провалилась.              — Тогда ты была без меня, — невозмутимо парировал он. — И не убила ты его из-за того, что кому-то доверилась.              Она неуверенно шмыгнула носом, приобняла себя за плечи и осторожно выглянула с балкончика, стараясь не светить лицом. Раил ждал, не сомневаясь в том, что продавил Кейн уже на Шедгхоре, а сейчас она просто колебалась, как делала постоянно.              — Дерьмо, как же ты меня бесишь! — простонала Кордалейн, оттолкнувшись от перил и зажмурившись. — Просто невыносимо!              — Потому что я прав? — он широко улыбнулся, ощущая, как по телу разливается приятное тепло. Интересно, ему нравится её раздражать, или дело в ином?              — Да, но только сегодня! — она показала ему язык, вздёрнула подбородок и уверенно зашагала обратно в комнату, вынудив его тащиться следом.              Раил не мог дышать ровно от нахлынувшего любопытства, глядя, как она невозмутимо подбирается к стражникам, заложив обе ручки за спину. Какая же Кейн Кхаэрльмар интересная, когда творит непредсказуемое безумие! Вот бы она всегда оставалась настолько же ненормальной…              — Нам с господином Авлеиком необходим лук, — отчеканила Кейн, склонив голову набок. — Достаточно большой. В течении пяти часов он должен быть у меня в покоях. Это вам ясно?              Рабы переглянулись, а тот, что стоял слева, коротко кивнул. Раил вдруг понял, что за весь вечер не слышал от них ни единого слова.              — Отлично, — она обернулась к нему и незаметно подмигнула. — А теперь я бы предпочла посетить кухню, дабы самостоятельно выбрать подходящий ужин. Также я требую, чтобы моего раба не беспокоили до прибытия лука.              Раил облегчённо вздохнул, а стражники вновь покивали. Он наконец сможет заснуть, а мелкая ведьма наесться и перестанет быть настолько невыносимой! Все в плюсе!              — Идём, — Кордалейн махнула ему рукой и продолжила, уже на его языке, чем вызвала новый приступ веселья. — «Пойду с тобой до комнаты… ты»              Он коротко кивнул, ощущая, что забавные прежде ошибки понемногу начали бесить. Что же, это ему за все те дни, когда он раздражал её, говоря о себе в третьем лице и путаясь в словах… О, господские святые, что же тогда Кейн с ним сделает за всё остальное? Не то чтобы Раилу было очень любопытно, но эта маленькая ведьма явно способна на месть покруче пары порезов и пинков.              Добравшись до «своей» комнаты, Раил молча попрощался с ней, добавив пожелание приятного поглощения пищи, после чего позволил стражникам закрыть за ним дверь. Лампы погасили, а ткани, подвешенные у окна, сдвинули, отделив спальню от уличного света. Пожевав губы, он заставил себя снять большую часть одежды, засунуть клинки под кровать так, чтобы легко можно было дотянуться в случае нападения, и забраться под мягкое одеяло. Если он не хочет уничтожить всю миссию своей недееспособностью, то заснуть придётся независимо от того, хотелось ему того или нет.              Как же удобно было засыпать в Пристанище! За восемнадцать лет там он ни разу не мучился бессонницей и не испытывал усталости бодрствуя. Вот бы и сейчас так… Нет!              Раил зажмурился, отгоняя отвратительную тягу к Ней, не оставившую его даже на таком огромном расстоянии от Неё. Он не хотел говорить об этом с Кейн, сознавая, что тревожить её лишний раз абсолютно бессмысленно, учитывая, что она не сможет никак помочь.              Нельзя же всю жизнь ходить за ручку с Кордалейн Кхаэрльмар, не так ли? Значит, ему придётся научиться справляться с этим соблазном самому… До конца своих дней.              Неужели это никогда не прекратится? Вдруг Она на грани его сознания — это навечно? Что если не пройдёт и дня без борьбы с собственной слабостью, навязанной, внушённой, но проникшей так глубоко под кожу, что считать ту чужеродной уже не получалось? Неужели от Неё в его голове не выйдет избавиться?              Ну уж нет, ещё как выйдет! Для этого просто нужно стать ровней Ей, для этого необходимо быть богом, столь же могущественным, как Она. Дело ведь не только в том, что Раил Дхаркард заслуживал быть таковым, но и в том, что без божественной силы он никогда не станет самим собой, оставшись навеки связанным с Ней, но отторгающим эту связь, навеки одиноким и в тоже время никогда не одним в своих же мыслях. От этого ужасного диссонанса нужно избавиться любой ценой! Раил был готов жить в одиночестве, жить, не вписываясь в господства, но перспектива быть запертым с худшим, но самым желанным своим кошмаром где-то на грани сознания пугала его до дрожи.              Раил попытался перевернуться и встать с кровати, дабы выпить тёплой воды и успокоиться, но вместо этого, открыв глаза, обнаружил себя на полу крошечной серой комнатке, той самой, где он провёл половину жизни. Теперь этот отсек, ранее казавшийся нормальным, ужасал своей теснотой и нагонял немыслимый страх. Он судорожно вдохнул. Нет, паниковать ещё рано. Это просто обычный реалистичный сон, который сложно отличить от реальности, абсолютно нормальный сон для всех людей в господствах. Иллюзия ему не навредит, и надо всего-то дождаться её окончания.              Сглотнув, он медленно встал с бетонного пола, дрожа от отсутствия какой-либо температуры. А ведь раньше это ощущалось так приятно! Даже жаль, что теперь воздух в Пристанище пугал его и создавал такое чувство, будто пространства вокруг вовсе не существовало…              Что ему делать во сне? Оставаться в комнате? Вдруг, если он заберётся на койку и уснёт в ней, то проснётся в реальности?              Раил повернулся к знакомой жёсткой постели под потолком и уже схватился за лестницу, но за спиной зашелестела сдвигающаяся в сторону дверь. Медленно, не желая видеть того, что открыло путь в коридор, он обернулся и обнаружил пустоту. За проёмом не было коридора, а находилась лишь непроглядная тьма. Он хотел удивиться, но вовремя вспомнил, что сны лишены логики и точного соответствия действительности. Неуверенно усмехнувшись, он шагнул навстречу мраку и сделал шаг за пределы комнаты, решив проверить, какие сюрпризы подготовила ему иллюзия в этот раз.              Пола не было видно, да тот и не ощущался, но Раил шёл сквозь пустоту, никуда не проваливаясь. Стен на пути не встретилось, а путь, судя по искажённому сном восприятию времени, продлился долгие часы, но он так и не устал, продолжая двигаться и всматриваться во тьму в поисках хоть чего-то. Неожиданно что-то мягкое, почти невесомое защекотало голые ступни, и он шумно вдохнул никакой воздух, отдёрнув ногу и опустив глаза. Нет, всё ещё ничего страшного — просто трава.              Неужели сон вывел его на поляну над Пристанищем?              Не успел он додумать мысль, как тьма расступилась, а из пустоты выросло яркое голубое небо, тёплое, но не обжигающее солнце, пробивающееся сквозь непривычно однотонные белые облака. Трава разрасталась, образовав бескрайний луг, заполненный разномастными растениями и цветами всех возможных оттенков. Нет, это не было похоже на поляну над Пристанищем, а являло собой несуществующее место из рассказов Кейн об её фантазиях.              Выходит, что сон обещал быть хорошим.              Раил зашагал по лугу, морщась, когда под ноги попадались кочки, влажные комья земли или острые травинки, направляясь к нескольким высоким живым деревьям, кучно растущим вдалеке. Слабый, приятный ветерок заставлял листья и ветви шуметь, ворошил отросшие на несколько сантиметров волосы, подгонял в спину, подталкивал к цели. Он не успел разозлиться на слишком долгую дорогу, за считанные минуты очутившись в тени раскидистой кроны, у самого ствола. Прежде он никогда не чувствовал запаха настолько густого и… живого? Будто бы такое аромат просто не мог существовать в Новом мире.              Впрочем, он и не существовал, как и всё это место, иллюзорное, скроенное мозгом из обрывков услышанных слов и чужих воспоминаний. Неужели его разум решил подарить ему вот такую передышку, прежде чем он пойдёт на рискованное убийство?              Осторожно опустившись на траву и откинувшись на ствол дерева, Раил выпрямил ноги и набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь впитать как можно больше этого хорошего сна до того, как тот закончится. В какой-то момент глаза, пусть даже полуприкрытые, устали и он моргнул. Откуда-то извне пришло понимание, что открыв их вновь он уже не увидит ни луга, ни деревьев, а столкнётся с чем-то отвратительным. Он вздохнул. Разочарование победило страх. Зелёный Свет пробивался сквозь веки.              — Я не вернусь, — процедил он, не открывая глаз. — Ни за что.              — Ты же понимаешь, чего себя лишаешь? — Её голос зазвучал прямо у него в голове, возведя иллюзию в квадрат. Раил знал, что распахнув веки, увидит Её совсем рядом, и отчаянно боролся, хватаясь за спасительную слепоту, будучи не уверенным, что выдержит это зрелище и останется при своих убеждениях. — Ради чего было сбегать? Чтобы что?              — Чтобы стать больше, чем просто очередным твоим Раилом, — отчеканил он, кривясь и жмурясь сильнее, чтобы не позволить ярчайшей зелени просачиваться ему в мозг. — Ты это знаешь.              — А ты знаешь, что этот побег не изменит ничего в масштабе, — промурлыкала Она, отдаваясь шелестящим подобием смеха в его черепе. — Ты убьёшь одного так называемого господина, получишь титул чуть меньший, чем у него… Думаешь, это сделает тебя больше, чем Раилом?              — Да, — он судорожно вдохнул, но сразу за тем закашлялся от бьющего по лёгким тяжелого запаха озона, древности и сухой гнили. — Я больше не буду рабом.              — Это неправда, — Её голос давил так, словно на него обрушилась целая скала. — Ты останешься рабом, даже если убрать за скобки иерархию людей в господствах, согласно которой над тобой будет стоять папочка нашей блудной пташки. Ты останешься игрушкой в чужих руках, просто больше не моей, а… Его.              — Не так уж плохо, учитывая, что Он намного лучше тебя, — Раил попытался нащупать что-то за что можно ухватиться, но не нашёл даже собственного тела.              — Ты так думаешь? — Она засмеялась, так искренне, как он прежде не слышал, словно впервые за века узнала новую шутку. — Мы с ним… не одинаковы по сути и действию, но условно равны. Он изменил меня, я изменила его, но найти начало этого цикла невозможно, потому что точек метаморфозы куда больше, чем одна. Я сделала Последнее Пристанище таким, каким хотела его видеть, а он сделал всё остальное таким, какое оно есть, но так и не добился своего, потому что у его желаний нет конечности и однозначной цели, и он куда переменчивее меня… В этом вы похожи.              — У меня есть конечная цель, — огрызнулся Раил, мысленно умоляя Кейн разбудить его как можно скорее. — Я хочу перестать представлять из себя просто раба или чью-то игрушку, и если для этого нужно стать, как вы двое, то так тому и быть.              — Ты ошибаешься, полагая, что мы и есть конечная форма, — Она переместилась, оказалась так глубоко в нём, что Раил перестал понимать, где кончается он, а начинается Она. — Так что твоя цель вовсе и не цель. Мы — это путь вечных метаморфоз, изменения и мыслей, обречённых на деформацию. Мы никогда не обретём конца, потому что границы нашего «я» расширяются с каждым годом и больше никогда не будут только внутри нас, рассеянные по миллионам прожитых жизней, заключённых в нас и делающих нас нами. Ты хочешь перестать быть частью меня, но став мной, ты будешь частью всего, и разница лишь в сфере влияния и точке обозрения изменений.              — Всё ещё лучше, чем быть очередным твоим Раилом, — он сжался, обратился в песчинку, одну из мириад других, но ушедшую чуть дальше от единого предела. — Меня такой путь являющий самоцель вполне устраивает.              — Ты пожалеешь об этом, как только окажешься в начале пути, — Её голос зазвучал иначе. Нет, не с упомянутым сожалением, но с болью, такой сильной, что даже её отзвук заставил его корчиться и жаждать покоя. — Лишаться себя неприятно, мальчик, особенно таким, как мы, кто собой побыть и не успел. То, чего ты хочешь — невозможно, но ты всё равно пожалеешь, даже если просто попытаешься.              Он не выдержал и распахнул веки, но вместо Зелёного Света ему в глаза ударил ледяной белый, такой яркий, что пришлось проморгаться. Раил дёрнулся, попытался встать, но обнаружил, что прикован к отвратительно липкому кожаному креслу, длинному, позволявшему ремням опутать не только руки и туловище, но и ноги. Холод окутал тело, а вместе с ним пришёл и страх. Белые лампы, скучившиеся в соцветия по семь штук, слепили, отблесками покрывая металл и кафель повсюду, что-то вокруг жужжало и пищало, путая мысли. Он рванулся сильнее.              — Тише, — в поле зрения, ограниченном ремешком, вдавливающим голову в спинку кресла, возникла темноглазая женщина со светлыми кудрями. Раил едва мог разглядеть её лицо, но то казалось неприятным и отталкивающим, а также смутно знакомым, будто он видел раньше не её, но кого-то ужасно похожего. — Чем больше двигаться, тем неприятнее будет, ты же знаешь.              Раил скосил глаза, с опаской всматриваясь в странный прозрачный мешок, доверху наполненный кислотно зелёной субстанцией. От мешка спускалась тоненькая трубка, конец которой, оснащённый крупной иглой, покоился в руках у женщины. Она шагнула к нему и принялась протирать его предплечье — неожиданно тонкое и хрупкое, как у совсем маленького дитя, покрытое жуткими синяками — пропитанной спиртом тряпкой. От каждого прикосновения зубы сводило от боли.              — Не надо, — он ещё не понял, что вот-вот произойдёт, но задыхался от страха, переходящего в тихую, беспомощную панику. — Пожалуйста не надо! Отпусти меня!              Раил отчего-то знал, что эта конкретная женщина не должна так с ним поступать, что именно из-за неё ему не должно быть так больно и страшно, что она обязана заботиться о нём, а не делать такие ужасные вещи с равнодушным лицом. Он ощущал себя преданным, хотя для этого не находилось никаких оснований. Ему хотелось опуститься на колени и умолять эту незнакомку ответить на один простой вопрос — за что она с ним так? — потому что его собственный разум не мог дать логической причины.              — Ну пожалуйста… — жалобно выдавил Раил, но она на него даже не посмотрела, лишь раздражённо поморщилась и ввела иглу в вену твёрдой рукой.              Голова закружилась, к горлу подкатила невыносимая тошнота, но он отчего-то знал, что рвоты не будет, ведь желудок пуст. Боль разливалась по телу растопленным металлом, проникала в каждую клетку, и Раил чувствовал, что гниёт заживо, разваливается на куски, плавится изнутри, а внутренности обращаются в кровавую кашу, в желатиновую массу, целостную одним только добрым словом. Это было так похоже на редкие наказания, на которые обрекала своих рабов Хозяйка, что стало ещё страшнее. В глазах потемнело, а уши заложил монотонный гул, и он уже не понимал, где находится, что происходит и как его угораздило сюда попасть… Миг — одно моргание — и всё началось заново. Женщина, зелёная жижа, мольбы и агония. Снова и снова. Сотни, может даже тысячи раз, и в каждый из них Раил ощущал, как сердце разрывается от предательства и горечи.              А потом пришла ненависть.              Он больше не боялся светловолосую женщину, по чьему лицу успели расползтись морщины, он ненавидел её, жаждал убить её собственными руками, растерзать, разорвать в клочья, заставить захлёбываться в собственной крови. Он ненавидел всех людей в белом, он хотел, чтобы они умерли. Чтобы все на этой грёбанной планете умерли, задохнулись, перестали существовать, сгорели самым мучительным образом, а потом горели вечность и после смерти.              Раил моргнул.              Его руки были в крови и отвратительной зелёной жиже. Женщина лежала перед ним, с огромной иглой, торчащей из горла, но он не мог её убить. Отчего-то он знал, что именно её он не должен убивать, что так нельзя, как бы сильно не хотелось.              Короткое мгновение слепоты.              Раил бежал так быстро, как только мог, а всё, к чему он прикасался, плавилось, бурлило, изменялось самым жутким образом и умирало. Он налетел на человека в странной одежде, покрытой пятнами различный зелёных оттенков и умолял его о помощи, но человек закричал, стоило ему прикоснуться к его лицу. Кожа разошлась, будто бы от ожога, а затем выросла вновь, но неправильной, отвратительно бугристой и гнилой.              Веки сомкнулись.              Ему снова было больно, а затем будто бы почти хорошо. Раил знал, что всё скоро закончится, что все, кто заслуживал смерти её получат, что этому отвратительному миру, дарующему одни только страдания, скоро придёт конец, потому что Он пообещал. Женщина вновь оказалась перед его глазами, ещё более ненавистная, чем прежде. В этот раз он тоже не убил её, но позволил ей умереть, медленной, мучительной смертью длинной в десятки лет. Он брал её за руки, целовал в лоб и улыбался, зная, что этим приносит адские муки.              Он моргнул вновь, сам того не желая, и вдруг понял, что вокруг нет никого, кого бы он не успел коснуться, никого, кого бы он не успел изменить. Раил подумал, что наконец достиг цели, но сразу за тем понял, что больше не чувствует радости. Она закончилась, словно зелёная жижа в гигантских баках на самом нижнем этаже.              Что ему теперь делать? Как ему теперь радоваться? Поможет ли ему с этим Он?              Радость исчезла, но осталась тоска. Он знал, что ничего не получилось. Мир не очистился, пусть и сгорел, мир остался ужасным. Чтобы что-то изменить ему нужно этого коснуться. Все, кого он касался становились лучше — сильнее, живучее, достойнее, добрее и послушнее. Ему необходимо коснуться всего мира, чтобы тот стал правильным, но это невозможно — силёнок пока не хватит, да и Он этого не хотел.              Почему Ему начал нравиться этот ужасный мир? Почему Он больше не хочет ничего исправлять? Неужели и Он такой же предатель, как та женщина? Или быть может, он сам виноват в том, что сделал Его таким? Вдруг даже его прикосновение не всегда меняет всё к лучшему, а может что-то испортить? Нет, дело в том, что Он — другой. Коснувшись Его, он не сделал Его послушным. Сильным и живучим? Да. Лучшим, нежели было прежде? Нет. Раил ошибся, но уже ничего не мог исправить. Пока не мог.              Раил не знал, ненавидит ли Его теперь или нет. Он чувствовал одно только сожаление об упущенных возможностях. Он не смог бы жить без Него, но чувствовал, что не трогать его, позволить ему сгореть вместе со всеми было бы правильнее. Он ошибся. Они ошиблись, но Раилу так и не удалось с этим смириться, не удалось отпустить желание, то единственное, что было при нём дольше всего.              Он знал, что Раил не должен был знать обо всём этом, но когда кто-то всё видел, когда кто-то понимал, ему становилось чуть легче, чуть радостнее от новизны. Вокруг так долго не находилось никого, кроме Него, кто не был бы им на все сто процентов, кто не любил бы его, как себя, что редкий бунт — внутренний саботаж, если совсем по-умному — помогал наполнить давно проржавевшие, опустошённые баки на нижним этаже.              Это — игра. Всё это, весь мир — их маленькая игра, попытка напомнить себе, что есть что-то, кроме них, даже если они опять забудут об этом пару жалких десятилетий спустя. Игра, длящаяся до тех пор, пока один из них не решит остаться единственным.              Он моргнул и увидел расписной потолок спаленки в маленьком дворце Магкхаста. Голова кружилась. Память отказывала, подбрасывая только обрывки образов и агонии, и невыносимую боль, заменившую все эмоции разом. Он помнил, что сон был просто отвратительный, но конкретика ускользала сквозь пальцы будто... будто он вышел из Сердца.              — Раил? — Её голос, голос Кейн Кхаэрльмар, пробился сквозь вату в ушах. — Лук принесли. Пора убивать Дхаскара Майлакха.