Глава XV — Аркевир.

      — Можешь идти, — Аркевир махнул рукой, не отворачиваясь от окна. По губам расползалась нечёткая улыбка, то гаснущая, то вспыхивающая дрожащим огоньком, отражаясь в стекле. По телу расползалось приятное тепло, но голова стремительно тяжелела, погружаясь в едва сброшенное напряжение. — Приятной ночи… кузен.              Хайдал Майлакхель не ответил, а его тяжёлое рваное дыхание заглушили торопливые шаги к двери и её хлопок. Интересно, почему мальчишка вечно от него сбегал? Неужели считал, что сам господин его не достоин или всё же понимал, что в реальности дела обстоят в точности до наоборот?              Неважно. Какое ему дело до того, что там думает жалкий заменитель желаемого? Едва ли у этого убогого репликанта вообще есть, чем думать.              Поморщившись, Аркевир зашнуровал штаны и дотянулся до рубахи, отчего-то оказавшейся на столе, накинул её на плечи, перефокусировал взгляд со своего отражения в стекле на полный огней ночной город, где ещё не утихло празднество — не успел Магкхаст отойти от специфического, сдобренного пьянками траура по Дхайшеру, как наступили дни пред новым годом. Аркевир терпеть не мог этот ежегодный, отвратительный отрезок времени, когда каждый житель мировой столицы, от господ до нищих с нижних этажей подземелья, считал своим долгом расшуметься, надраться и выползти в общественные места, дабы испортить настроение не только своим родственникам, но и совершенно посторонним лицам, вроде самого Майлакха. Ещё десять дней, как минимум, по улицам не получится нормально ни пройти, ни проехать, преступники будут ощущать свою полную безнаказанность на фоне занятых регулировкой толпы стражников, не менее поддатых, чем простые рабы, а во всём городе не выйдет найти ни одного тихого и спокойного уголка… А Владыка Дхаскар, разумеется, ничего не станет с этим делать, потому что «народу необходимо веселье»!              Действительно, празднование смены даты в календарях ведь стоит кучи проблем, которые придётся решать именно Аркевиру, а не кому-то ещё! Это он будет отчитывать караул дворца, пускающий внутрь кого попало в честь праздника, это у него впереди маячит стопка жалоб на порчу имущества от менграитов, это он потратит десятки часов на то, чтобы исправлять последствия так называемого веселья, вместо того, чтобы вложить это время в ведение войны!              Все вокруг вели себя так, словно Кхаэрльмары тоже взяли перерыв в своём Восстании, хотя это вовсе не так! Неужели только он понимает, как неуместны сейчас эти треклятые гулянки?              От короткой, но болезненной вспышки ярости, направленной на Дхаскара, мгновенно стало стыдно. Аркевир сжал каменный подоконник до боли в костяшках, шумно выдохнул сквозь зубы, оставив на стекле мутное пятно, зажмурился и заставил себя мыслить настолько здраво, насколько это вообще было возможно, а также напомнил себе, что возмущён не самим Владыкой, а лишь его действиями… Точнее тем, что ему казалось действиями кузена, чей гениальный ум невозможно осмыслить.              Да, дело всё-таки не в Дхаскаре, а в незнании и чувстве, будто тот от него отдалился.              С того самого момента, как Верховный приказал всем войскам отступить и дать врагу пройти к Магкхасту, Аркевира трясло от недопустимой злости и непонимания. Конечно, и дураку ясно, что у его господина есть план, и всё это — не в коем случае не поднятие белого флага, но было бы неплохо, чтобы план дошёл до ушей последнего боеспособного макхи из дома Майлакх! Днями гнить в собственных покоях, ожидая аудиенции у Дхаскара, оказалось даже хуже, чем торчать в Храме в окружении безмозглых девок.              Тем более, что Гхамлейтт он так и не дал однозначного ответа… Нет, вот об этом тем более думать не стоило. Вся эта политическая возня с сотнями слоёв болтовни на птичьем языке, десятками связей между получателями выгод и тайными, но общеизвестными играми намного менее важна, чем война. Аркевир ещё успеет вникнуть в суть планов южан, а вот разобраться с Кхаэрльмарами нужно прямо сейчас.              Да, именно так, ему просто необходимо обсудить всё происходящее с Верховным в самом срочном порядке! Слишком много необъяснимого и странного случилось на фронте, и мозг отказывался выстраивать логические цепочки, утонув в бесконечном количестве задач. Нет, у Аркевира не было серьёзные вопросов относительно того, что Дхаскар подпустил Кхаэрльмаров так близко — таковы правила любой войны в Новом мире, где чтобы победить, нужно уничтожить вражеских господ, и сделать это не лично, а руками рабов попросту нереально, — его интересовало только то, что врагов не остановили у Оси, ведь и там можно было с ними расправиться, а позволили им дойти до самого Серпа… Того самого Серпа, который рванул меньше суток назад, а никто так и не соизволил объяснить, как и почему.              Выдохнув, Аркевир оттолкнулся от подоконника, болезненно ударился мизинцем о ножку стола, зашипел и кликнул служанок, дабы те привели его в подобие порядка. Нельзя, чтобы Дхаскар видел его в столь растрёпанном образе. Это просто неприлично, не говоря уже о том, что на фоне кузена, он чувствовал себя гадким утёнком.              Вопрос номер два — что вообще происходило с Верховным? Прежде Дхаскар никогда не избегал общества… всех подряд, а в последние дни даже пташки грёбаной Мариллы его почти не встречали! Аркевир не верил, что его храбрый господин впал в панику или начал сомневаться в их победе, но такое резкое уменьшение количества аудиенций его пугало, всё той же неизвестностью. Что-то с кузеном было не так, а он даже не знал, чем и как помочь, не нарушив при этом протокола и личных границ Владыки!              Пора было начать действовать, если он не хотел остаться с насущными проблемами наедине или в одиночку встретить войска Кхаэрльмаров, не так давно подорвавших Серп! Если, конечно, в этот раз это всё-таки были они…              — Добавь краски, — он коротко глянул в зеркало и остался не удовлетворён результатом работы служанки, впрочем, как и всегда. У этих куриц не находилось ни грамма чувства прекрасного и понимания моды, за то были руки из задницы. — Золотой, а не красной! Святые, у тебя с мозгами беда или с глазами?!              Вырвав кисть из кривых рук девки, Аркевир жестом приказал всем ретироваться и больше не уродовать его и без того помятое лицо. И снова всё делать самому! В этом треклятом дворце есть хоть кто-то помимо него, кто приносит пользу, а не проедает казну без всякого смысла?! Неужели нарисовать пару ровных линий и принести правильную одежду — это настолько тяжкий труд, что менхи его не тянут, или вся обслуга просто разленилась? После завершения войны он точно займётся тем, что сменит всех бесполезных слуг на более-менее вменяемых…              Ещё и разведчики с той стороны Серпа так и не прислали отчёт! Неужели Кхаэрльмары всех там переубивали, а теперь готовились пересечь Разлом? Или ещё хуже — уже пересекли, ведь с восточной стороны тоже не приходило вестей!              Аркевир не сомневался в своём Верховном, но его преследовало навязчивое, предательское, недостойное ощущение, будто бы Дхаскар отпустил всю ситуацию и опасность, которую несла война. Чем кузен вообще занимался? Отдавал ли он хоть какие-то приказы, заботился ли о защите Магкхаста? Даже усилить охрану внешних стен было идеей не Владыки, а его собственной! Нет, конечно же, это ощущение ложно, но что тогда происходит? Какую именно хитроумную ловушку Верховный готовит для Кхаэрльмаров?              Пальцы полезли под кранту против его воли, волосы растрепались, и Аркевиру захотелось содрать с себя кожу, лишь бы не видеть тысяч крошечных огрехов в зеркале. Всё сегодня было неправильно, абсолютно всё, от складок на одежде и расстановки мебели в его покоях до текстуры собственной кожи, всё раздражало, всё казалось неверным и лишним, будто к нему прицепилась какая-то невесомая бумажка, маячила на периферии зрения, шуршала над ухом, но никак не отцеплялась.              Пора было заканчивать этот поток самобичеваний, который даже никто не услышит и не увидит, чтобы в них появился хоть какой-то смысл.              Вскочив с кресла, Аркевир выскользнул из покоев раньше, чем его догнала неуверенность и эфемерная бумажка, отставшая от скорости движения. Коридоры дворца, широкие, просторные, пестрящие тёплыми красками, точно такие же, как и сорок лит назад, остались единственной правильной вещью во всём Новом мире. Дышать стало чуть легче, голова прояснилась, а напряжение во всём теле начало угасать.              Всё решится, всё будет нормально, ведь он поговорит с Дхаскаром и тот всё объяснит, обязательно объяснит, потому что Аркевир не так часто приставал к кузену с требованиями, чтобы тот отклонил одну простую просьбу! Всего-то и нужно теперь, что отыскать какого-нибудь раба из обслуги, да дознаться, где сейчас Верховный. Проще всего, конечно, заглянуть в покои любимых шлюх господина, но видеть рожу мелкой дряни с глазами его Владыки совершенно не хотелось… Скорее бы девчонка надоела Дхаскару! А она ведь надоест — ни одна женщина ещё не продержалась при нём дольше десятилетия. Даже Карисса.              …Вот бы и Рейсса Майлакхла повторила судьбу этой прилипчивой дуры! А Кордалейн Кхаэрльмар, вполне может последовать примеру Эймлирин и откинуться в родах. Всем от этого будет только лучше!              Может использовать эту тему в качестве предлога для разговора с Владыкой? Это ведь очень важно обсудить! Как только дом Майлакх получит необходимое пополнение от девки Кхаэрльмар нужно будет избавиться! Чему эта беглая соплячка, дочь предателей и бунтовщиков, сможет научить дитя самого Дхаскара? Уж вряд ли верности Верховным, почитанию традиций и умению подчиняться!              Вот бы однажды макхи научились продолжать род вообще без участия женщин… От них всегда одни только проблемы.              Зажмурившись на миг, Аркевир выдохнул и зашагал к подъёмнику, на ходу вспоминая, как пройти до него, не делая огромной петли вокруг «стержня» дворца, состоящего из пяти огромных залов, расположенных друг над другом и занимающих по несколько этажей. Обычно он предпочитал использовать лестницы, обвивающие стержень, но сейчас тратить время на эту полезную по сути привычку, категорически не хотелось, как и соприкасаться с толпой жаждущих его внимания господ и рабов, караулящих тронный зал — второй по высоте из стержневых, выше коего находился только особый ритуальный.              У самой кабины подъёмника, просторной, расписанной изнутри и снаружи, на глаза попался менграит Тарлок, ответственный за обслуживание господ. Аркевир прищурился, колеблясь долю секунды, после чего растянул губы в подобии улыбки и одним взглядом заставил раба замереть.              — Мой господин, — Тарлок склонил голову, нервно косясь на навостривших уши стражников, являющих собой подчинённых его прямого конкурента в борьбе за условную власть во дворце — менкграита, отвечавшего за охрану господ. — Вам что-то нужно?              — Где Владыка? — холодно отчеканил Аркевир, решив не растягивать и без того обременительный разговор.              — В старых покоях Твердыни, я полагаю, — сглотнув, менграит пожал плечами.              Он медленно вскинул брови. Дхаскару никогда не нравились древние, уцелевшие после Затмения покои, расположенные в самой скале, и вопреки соображениям безопасности и традициям он не переехал в них даже, когда стал Верховным. Кузен и заходить туда не любил, и более того, отказался перестраивать и ремонтировать покои, прежде занимаемые Кирмейнтт, а до того всеми Верховными, начиная от Кханира Майлакха, сиганувшего из самого высокого окна во всём Магкхасте.              — Что-то ещё? — жалобно уточнил менграит, приняв задумчивость Аркевира за недовольство.              — Да, — с трудом сфокусировавшись на Тарлоке, он нахмурился. — Почему в обслуге только уродливые старухи? На менхи и так неприятно смотреть, а ты подсовываешь мне апогей убожества! Я не хочу больше каждое утро, первым делом, это видеть!              — Простите, мой господин, — менграит вновь скосил глаза на стражников. — Я стараюсь ставить в вашу прислугу только юношей, как вы и просили, но из-за войны их… не хватает.              — А ещё из-за войны в нижнем городе скопилась армия приезжих сопляков-бездельников, вполне способных работать, — Аркевир скрипнул зубами, внутренне содрогаясь от количества беженцев из дальних городов. Преступность точно подскочит, и не только из-за празднеств. — Так что будь так добр, исполни свою прямую обязанность, вышвырни старых дур, спустись вниз и набери новых рабов!              Не дожидаясь ответа, он развернулся на небольших каблуках и жестом приказал распахнуть дверцы подъёмника. Оставалось только надеяться, что Тарлок в кое-то веки займётся делом, а не мышиной вознёй со своими классовыми врагами!              — Пять этажей вверх, — сухо пояснил Аркевир, прежде, чем позолоченные решётки сомкнулись, а кабина задрожала.              Несмотря на его опасения касательно беженцев, они были необходимы — большая часть солдат Майлакхов проживала именно в столице, и из-за грёбаного Восстания численность населения резко упала, а допускать этого нельзя. Магкхаст — город толпы и тесноты, здесь физически не могут существовать пустые места, иначе начнёт обваливаться не только охранное ведомство, выславшее кучу стражников на передовую, но и всё остальное. Лекари, учёные точных наук, картографы и обслуга, потерянные во время войны должны быть заменены. Нет, разумеется не всех оставят в столице, но и в этом вопросе был нюанс — некоторым городам, разрушенным ли Кхаэрльмарами, или просто оставленным из страха вовсе не нужно оживать вновь. В господстве много городов, даже слишком много, и некоторые из них приносят больше убытков, чем пользы, некоторые просто невыгодно ремонтировать и содержать, и вот в такие места рабов вовсе не обязательно возвращать.              Война, сколько бы трудностей она не приносила, — это не только разруха, но и очищение. Уничтожить Кхаэрльмаров, аккуратно убрать лишние города, напитать столицу новыми силами, сделать Ось и Серп чуть шире, чтобы усложнить грядущие нападения. Всё это необходимо и всё это — благо.              Кабина дёрнулась и остановилась. Решётка распахнулась и в нос ударил свежий, холодный воздух ночи. Верхний этаж дворца, самая высокая точка Магкхаста, не считая Твердыни, разумеется, встретил Аркевира открытыми окнами и отдалённым смехом, напоминая, что он здесь не единственный макхи. Торопливо приказав страже его не объявлять, он свернул в сторону от «стержневого» зала, преодолел длинный, просторный коридор, по обе стороны которого располагались самые роскошные и недоступные для простых рабов помещения, а после оказался на открытой площадке, широким карнизом обвивающей корпус дворца.              Он мог бы жить здесь, если бы захотел, но от одной мысли о вечном соседстве с приезжими господами, монахами Церкви, приставленными обслуживать ритуальные помещения, и кошмарным шумом ветра, неустанно бьющим по верхним этажам, возвышавшимся над защитным куполом, становилось тошно.              На фоне громады скалы и бескрайнего города, один из мостов, соединяющих новый дворец с Твердыней выглядел просто крошечным и очень небезопасным, хотя это было вовсе не так, благодаря крепким подпоркам. Поморщившись, Аркевир двинулся вперёд, инстинктивно не отрывая пальцев от перил, мешавших ветру сбросить его на крышу дворца. Эта жалкая сотня метров по прямой всегда давалась ему нелегко, в основном из-за сомнительных воспоминаний из далёкого детства, когда ему посчастливилось отсюда свалиться, пролететь пару десятков метров и переломать половину костей, зараставших почти месяц. Ему тогда было меньше шести и память давно затёрла подробности происшествия, но Аркевир мог поклясться, что в этой истории имело место быть вмешательство Аксартдхатт Кхаэрльмар, хотя никто ему не верил. Толи сумасшедшая сука сама его столкнула, толи обманом убедила перелезть через ограду и прыгнуть, но суть одна — Кхаэрльмары желали ему смерти ещё сорок лет назад.              …И после такого они не заслуживали умереть все до единого?              По крыше моста забарабанил смешанный с градом дождь и настроение испортилось окончательно. Морщась, Аркевир ускорился и с облегчением шагнул в духоту старых коридоров, обновлённых ремонтом, но сохранивших осколки истории. Из-под гобеленов выглядывала прежняя почти невидимая роспись и вырезанные в камне сюжеты, колонны залов отличались от новых отсутствием фактуры, а в полах и лестницах остались углубления от миллионов шагов, сделанных давно умершими рабами и макхи. Ему здесь не нравилось, как и Дхаскару раньше. Это место казалось таким… недостойным Майлакхов? Как предки вообще могли жить в таком унынии и лаконичности? Где же тут вся та роскошь и изящество, которым славился их дом? Нет, оно всё было, но такое жалкое и наносное, словно металлическую тарелку покрыли убогой глазурью в попытке выдать её за керамическую.              Слуг в Твердыне водилось меньше, чем в новом дворце, и от того пришлось сделать пару кругов, прежде, чем выловить хотя бы одного посыльного мальчишку. Информация, полученная от раба, оказалась лишь подтверждением его собственных подозрений — Дхаскар находился в старых покоях Верховных.              Аркевир сглотнул. Ему не хотелось туда идти и смотреть на… гарь.              Предыдущий Верховный тоже не заходил в покои Кирмейнтт, просто-напросто их запечатав. Ремейсса, помнится, требовала не изображать скорбь и уважение к трагедии там, где этого никто не увидит, но Айшкхаид всё равно спорил и не допускал госпожу к тому, что касалось изменениям Твердыни. Старший кузен в целом имел дурную привычку оспаривать мнение Ремейссы по каждому вопросу и делать всё по-своему… И чем это для него обернулось? Приятно ему было умирать зная, что за всю жизнь он не принял ни одного дельного совета?              Подъёмник Твердыни скрипел так, словно его не смазывали со времён Затмения. Аркевир кривился, ощущая, как чуткий слух макхи оборачивается не преимуществом, а проблемой. Лязгнули решётки, уже не золотые.              Взгляды стражников буравили спину, пока он боролся с собой, стоя у дверей, две петли которых разительно отличались от остальных своей новизной и нетронутостью. Их поставили, чтобы никогда не использовать и от этого осознания становилось не по себе. У замочных скважин остались следы взлома, да и сами дверцы сохранили не выпрямленные до конца вмятины от ударов.              Аркевир бывал там лишь трижды — два раза в совсем уж раннем детстве, а потом один в юношестве из чистого любопытства, и этот последний раз отпечатался в голове страхом, стыдом, замешательством и гарью.              Поднять руку и постучать оказалось ещё сложнее, чем он думал. От стражи Аркевир уже знал, что внутри не было рабов, и от того ожидание ответа, растянувшееся на долгие минуты пугало ещё сильнее. Не удержавшись, он надавил на ручку и толкнул одну из створок, даже не веря, что та поддастся, но дверь вдруг распахнулась, выпустив в коридор тьму, запах тлена и гари. Пути назад больше не было. Он уже нарушил протокол и правила, самостоятельно вломившись в комнату, где находился Верховный. Уже всё равно, войдёт он или нет. По телу пробежала дрожь, а в горле пересохло, словно его прилюдно поймали на чём-то ужасно постыдном.              Медленно, едва дыша, Аркевир шагнул внутрь комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Свет, льющийся от его кожи, мгновенно озарил прихожую, но так и не смог разогнать давящую на виски тишину. Толстый слой пыли на полу разошёлся в тех местах, где ступали ноги верховного, но пройти по этой дорожке никак не получалось — глаза то и дело соскальзывали, то на стены, покрытые странными, бесформенными пятнами, не то крови, не то краски, то на оплавленный кусок металла, покоящийся в углу, где его оставили полвека назад. Кажется, изначально это была вешалка. Ну, до того, как её нагрели силой Света и использовали для того, чтобы запечатать двери изнутри.              И всё-таки хорошо, что сюда никого не пускали. В противном случае поддерживать марево тайны вокруг смерти Кирмейнтт было бы сложнее.              Надо было подать голос, окликнуть Верховного или хоть что-то сказать, но из горла с трудом удавалось выдавливать даже выдохи, не говоря уже о звуках. Аркевир не верил ни в Святых, ни в проклятия, ни в прочие идиотские сказки, но это место угнетало, сжимало грудную клетку, душило и будто бы выталкивало во вне. Набравшись смелости он наконец сделал шаг по прямой, туда, где за гостиной скрывалась та самая спальня, но внезапный шорох и стук каблуков, глухой из-за пыли, вынудил его замереть.              — Что ты здесь забыл? — голос звучал так непривычно и глухо, что сердце обвалилось в брюшную полость и отчаянно забилось о стенки таза.              Дхаскар застыл в пустом проходе, лишённом дверей и ведущем в гостиную. Одна из выбитых створок виднелась за ним, валяясь на полу. Тусклое сияние, источаемое его кожей, терялось в Свете Аркевира настолько, что Верховный отбрасывал чёткую тень.              — Прости, — выдавил он, напрочь позабыв о почтении. — Я… Я просто… искал?              — Приключений на задницу? — уточнил Дхаскар, вскинув брови. По его губам разошлась знакомая насмешливая кривая улыбка, но в ней было что-то неестественное и натянутое, как и во всём его облике. Даже одежда выглядела необычно — от привычной переборной роскоши остался только наброшенный на плечи, расшитый золотом кхеф, да пара старый колец. Непримечательная распахнутая белая рубаха и подвёрнутые простые штаны больше походили на спальный наряд, если бы Верховный вообще что-то надевал в постель. — Хочешь посмотрим на стену?              На сей раз голос прозвучал совсем уж жутко, с надрывным весельем, не то угрожающе, не то умоляюще. Аркевир медленно оторвал взгляд от шрама в виде крошечной ладони на открытой груди Дхаскара и перевёл его на лицо, искажённое всё той же неправильной улыбкой.              — Не стесняйся, Кев, — кузен подвинулся, открывая дорогу к гостиной. — Ты же за этим сюда явился, не так ли?              — Нет, — Аркевир сглотнул и невольно сделал шаг назад. — Я искал вас.              — Ладно, — Дхаскар пожал плечами и подался вперёд, впившись в его лицо горящими странным огнём глазами. — Так посмотрим?              — Нет, — тупо повторил он, осознав, что не хочет смотреть на ту треклятую стену, тем более в компании кузена, на чьём лице отразилась гремучая, почти невозможная смесь разочарования и облегчения. — Мы можем обсудить вопрос Кхаэрльмаров?              — Тебя только они интересуют? — с неожиданным раздражением и резкостью уточнил Дхаскар, мигом нахмурившись и выскользнув в прихожую.              — В данный момент да, потому что новостей от Серпа так и не пришло! — не без труда справившись с эмоциями, Аркевир не повёлся на провокацию и не сдвинулся с места. — Простите, мой господин, но я должен знать, что происходит, а иначе у меня не будет возможности исполнять ваши обязанности!              — То есть по-твоему я не делаю то, что должен? — Верховный прищурился. Аркевир похолодел, запоздало переваривая то, что ляпнул. — Сижу тут для красоты, ничем не занимаюсь, опустошаю казну во имя своих хотелок, так?              — Нет, — вышла какая-то полуправда, омрачённая недавними сомнениями. — Но я беспокоюсь за вас, потому что вы изменили стандартное расписание и…              — Погоди, — прервав его на полуслове, Дхаскар вскинул одну бровь и чуть растянул губы, приобретя искренне недоумевающее, мягкое выражение. — Ты реально следишь за моим распорядком дня?              — Как любой достойный раб, — Аркевир не видел в этом ничего постыдного или предосудительного. Воспользовавшись тем, что настроение Верховного выправилось, он торопливо прокашлялся и приблизился к нему. — Я правда за тебя беспокоюсь.              — Я знаю, — Дхаскар фыркнул, лениво усмехнувшись. — Но это ты зря! То, что я не сижу над бумажками и не прыгаю по пустоши вовсе не значит, что я забил на грёбаную войну, Кев! Бурная деятельность это по твоей части!              — Но… — он почувствовал себя идиотом. Как только ему в голову могло прийти, что его господин способен бездельничать в такое время?! — Что вы тогда…              — В данный момент просто думаю, — Верховный качнулся, шагнул к стене и прикоснулся к одному из странных пятен, после чего резко обернулся. — Что ты хотел?              — Проверить вас, — Аркевиру показалось, что разговор пошёл по кругу, и он поторопился изменить заезженную колею. — И уточнить информацию, касающуюся происшествию у Серпа.              — Вот как? — Дхаскар вдруг хихикнул, словно сказал ужасно забавную шутку коснулся шрама на груди и одним шагом преодолел разделяющее их расстояние. Медленно склонив голову набок, Верховный потрепал его по плечу, обвёл глазами сумрачную прихожую и издал странный звук на грани вздоха и смешка. — Знаешь, я не думаю, что это место подходит для таких обсуждений.              — Да, — выдавил он, испытав немалое облегчение от непрозрачного намёка на уход из жутких покоев. — Простите, что явился, не предупредив.              — Да плевать уже, — Дхаскар отмахнулся, едва не зацепив его рукой, но Аркевир отчего-то ему не поверил. У самой двери, отделяющей их от спасительного яркого света и нормальности, которые несли в себе коридоры, Верховный вдруг замер и резко обернулся, привалившись спиной к створкам. Яркие голубые глаза заскользили по его лицу, отражая сомнение. Они были наедине, в сумраке и тишине, и от жуткой, но интимной обстановки к лицу прилила кровь. — Ты же знаешь, что я здесь родился?              — Конечно, — Аркевир мигнул и отвёл глаза, ощущая, что если посмотрит на него, то не выдержит и сделает или скажет глупость. — Госпожа Ремейсса говорила, что это ещё один повод считать истинным Верховным вас, а не… его.              Произносить имя этого идиота в таком месте казалось неправильным.              — А ещё она говорила рабам, что я истинный Верховный, потому что у меня волосы рыжее, чем у Эша, — Дхаскар закатил глаза и слегка усмехнулся, чуть откинув голову назад и прищурившись. — Она любила тасовать факты и мифы в мою пользу, за что, в целом, ей большое спасибо.              — А ещё день вашего рождения совпадает с днём ухода Дхакира Великолепного, — напомнил Аркевир, так и не разобравшись, считает ли все эти аспекты достоинствами Дхаскара или таким же бредом, как и россказни о Святых.              — А у Эша с днём рождения Секхмира Первого, но кого это теперь ебёт, — Верховный хихикнул, переведя взгляд куда-то ему за спину. Аркевир улыбнулся, осознав, что совпадения и впрямь ничего не решают. Важны именно макхи, а не дни, отсылки к прежним временам или ещё какая-то случайная чушь. — Ремейсса, мать её, так любила тасовать факты…              — Это же хорошо? — он перестал улыбаться, заметив, как лицо кузена потемнело, а зрачки тревожно сузились.              — Обычно да, но иногда это мешает, — Дхаскар прикусил губу и провёл руками по бёдрам. — Иногда я и сам не знаю, что правда, а что она выдумала, чтобы заставить меня выглядеть менее жалко. Я ведь родился ночью, и она вполне могла накинуть мне пару часов, чтобы сделать обоих своих внуков чуть более особенными… Она же тогда ещё не знала, на кого из нас ставить.              Аркевир замер. Эта очевидная вероятность прежде не приходила в его голову. Стало слегка обидно — бабка ведь могла и его сделать особенным, просто не захотела.              — А ещё она тактично умолчала о том, что Кирмейнтт пыталась вышвырнуть меня из окна, как только лекари отвернулись, — как ни в чём не бывало продолжил Дхаскар, чей голос звучал столь буднично, что до Аркевира не сразу дошёл смысл слов. Рот открылся, брови взметнулись на середину лба, а губы дёрнулись. — Что? Она тебе не рассказывала?              Он молчал, тупо сверля взглядом кузена в надежде увидеть на его лице хотя бы тень собственного шока, ужаса и сожаления.              — А мне рассказала, после похорон, — Верховный издал глухой смешок, оттолкнулся от дверей и затолкал руки в карманы. — Наверное, чтоб я заткнулся и не ревел из-за этой поехавшей сучки. Когда до меня дошло, что наша госпожа-регент рожает ложь чаще, чем Шихадарки своих детишек, я решил, что она и это тоже выдумала, но Дхайшер подтвердил. Вот так мамуля меня любила, представляешь? Эшу шёлковые пелёнки, а меня в окошко.              Дхаскар рассмеялся, склонив голову набок, и взглядом указал ему на двери. Аркевир запоздало открыл одну из створок, с трудом переваривая услышанное, и едва смог заставить себя двигать ногами, чтобы поспеть за Верховным, движущимся к подъёмнику. В черепе тупо стучала кровь, а мозг никак не мог сплести обрывистые мысли в уместные слова поддержки.              — Смешнее всего то, что моего папашку она любила, а Шедмейксара нет, — Дхаскар задумчиво хмыкнул, развернулся к стражникам, развёл руки и неожиданно перепрыгнул на средний язык. — Вот и где справедливость, а?!              — Мой господин? — испуганно дёрнувшийся раб вытаращил глаза, а его сослуживец умоляюще взглянул на Аркевира в поисках пояснений или поддержки.              — Верхний мост в новый дворец, — выдавил он, когда решётки раздвинулись, впуская их внутрь. — А справедливость в воле Света. Стыдно не знать Книгу.              Стражники переглянулись, а Дхаскар, сползая по стене, расхохотался так, что казалось, будто опускающаяся кабина дрожит из-за него. Аркевир неуверенно улыбнулся, устыдившись, что прибег к церковным сказкам, причём не осознанно, а на чистом автоматизме. Компания Авлеиков влияла на него просто ужасно.              Не успел он отдышаться и прийти в себя, как в лицо вновь ударил ветер. Дождь пропал, оставив после себя неприятную, оседающую на коже влагу, а мост выглядел ещё более пугающим в сумраке частично погашенных за несколько часов до рассвета ламп, но Дхаскар двинулся вперёд, и ему не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Чуткий слух улавливал скрип надёжной конструкции, недоступный ушам менхи, отдалённые голоса обитателей дворца и гул площадей, где праздник не утихал даже в середине ночи. До высокого города уже дошли обрывки информации о подрыве Серпа, и часть местных, верящая в то, что это — работа Кхаэрльмаров, напивалась до беспамятства от страха, а те, кто считал происшествие ответным ударом Майлакхов, новость натолкнула на идею отметить победу своих.              Дхаскар остановился на предпоследней четверти моста, в том самом месте, откуда Аркевир когда-то упал, облокотился на перила и извлёк из-за пазухи флягу с вином. Кхеф, поддаваясь порывам ветра, едва не слетал с широких плеч, а волосы окончательно растрепались, но выглядеть от этого хуже Верховный не стал.              Наверное, они и впрямь разные, и кузен намного более особенный, чем он. Как иначе объяснить то, что Аркевиру со всеми украшениями, одеждами и краской Нового мира не достичь того уровня красоты и изящества, которым Верховный обладал даже в спальном костюме?              — На этот раз Разлом подорвали не мы, — негромко протянул Дхаскар, не глядя на него, а всматриваясь в крыши. Аркевир сглотнул и опасливо приблизился к заграждению, дабы не упустить ни слова из тех ответов, коих он так жаждал. — Ну, точнее не совсем мы.              — В каком смысле? — он впился пальцами в перила, стараясь не глядеть вниз, и сосредоточился только на лице своего господина.              — Ну, после нашего маленького предприятия на Оси, Сара бы не постеснялась соответствовать полученной репутации, так что большую часть работы по подрыву она сделала сама, — Верховный кривовато улыбнулся и пожал плечами, едва не сбросив кхеф, после чего извлёк из его кармана трубку и протянул Аркевир, дабы тот подпалил. — Если тебе интересно, то с нашей стороны почти нет потерь. Раб Лорана доложил, что на восток Серп сдвинулся на километр или около того…              — Это так странно, — он нахмурился и поёжился, с облегчением отметив, что теперь уж точно никто не поверит, что Ось взорвали Майлакхи. — Почему Разломы перестали расширяться так сильно, как раньше? Они теряют силу или что?              Дхаскар сделал затяжку и открыл рот, позволяя дыму неторопливо покидать его глотку. Аркевир сдвинул брови ещё сильнее. Ему не нравилось то, что основополагающие правила Нового мира ломались всё чаще самым необъяснимым образом.              — С чего ты взял, что Серп не раскинулся так широко, как должен был? — Верховный повернулся к нему всем телом, подперев подбородок рукой, локоть которой остался на перилах. — Я сказал только про восток.              — Но… — он окончательно потерял логическую нить. — Я… И что на западе?              — А на западе, братец, всё очень плохо для Кхаэрльмаров, но очень хорошо для нас, если, конечно, не считать ту помойку восточнее Нейссе, — яркие глаза заблестели озорными искорками, как в детстве, когда Дхаскар рассказывал ему об удачно окончившихся налётах на запасы мейссакра. — Кстати, я до сих пор поверить не могу, что мне удалось заставить Сару решить, что на западе от Серпа куча моих рабов!              Аркевир медленно мигнул, слушая восхваления их небезызвестного «друга» в пол уха. Нет, то, что Разлом всё же расширился, немного упрощало понимание действительности, но вопрос о том, почему восток не затронуло, оставался открытым и откровенно пугал. Они побеждали, но не своими силами, а по воле… случая? На случайность Дхаскар полагался всё это время?              — Как вы заставили Серп расшириться только в их сторону? — слова сорвались с языка прежде, чем он успел их обдумать. — Это же не может быть произволом судьбы?              Дхаскар вновь прищурился, почесал подбородок и медленно растянул губы в той самой странной улыбке, что он видел в старых покоях Кирмейнтт. Искры в его глазах засияли ещё ярче и сделались колкими, отталкивающими, почти безумными, приобретя лихорадочный, дрожащий оттенок. Аркевир сделал шаг назад.              — Я просто… — Дхаскар качнулся, рассмеялся, прикрыл лицо ладонью, утихомиривая своё неуместное, пугающее веселье, а затем резко выпрямился и в миг посерьёзнел, но не потерял клокочущего огня в зрачках. Аркевиру вдруг стало жарко. Это не выглядело, как шутка или игра, призванная его смутить. — Так захотел.              — Что?              Дхаскар Майлакх, которого он знал, всегда имел очаровательные странности, но это уже не укладывалось ни в какие рамки. Та абсолютная серьёзность, с которой Верховный говорил свои слова, то хищное, ледяное ожидание, с которым он на него смотрел, заставили Аркевира попятиться и забегать взглядом по отдалённым фигуркам стражников в конце моста. Он мысленно умолял кузена улыбнуться или засмеяться, чтобы развеять эту неестественную тишину, это растянутое на вечность мгновение чистого сумасшествия, но даже когда это произошло и Дхаскар расхохотался, легче ему не стало.              — Это не смешно, — выдавил он, схватившись за перила вновь. — Вы… Ты надо мной издеваешься?              — А что такое? — кузен откинулся назад, практически разлёгшись на заграждении. Он продолжал трястись от хохота, но его глаза не смеялись. — Ты не веришь, что великий и могучий Верховный господин Владыка Владык Дхаскар Майлакх не может влиять на реальность одной только силой своей воли?              — Я не… — Аркевир тряхнул головой, в которой не укладывалось вообще ничего, рывком оправил полы короткого кхефа, нахмурился и заставил себя мыслить трезво. Что Дхаскар имел ввиду под «захотел»? С чего он вообще придал этим его словам какой-то безумный или сверхъестественный смысл, если речь могла идти просто об отданном приказе? Да он просто впечатлительный идиот! — Ты что, заложил взрывчатку с запада?              Верховный, переборовший смех, прищурился и замер на долю секунды, а его лицо пошло рябью, будто Дхаскар сомневался в ответе, который собирался дать. Мгновение и он вновь улыбнулся, превратившись в обычного себя.              — Браво, гений! — хлопнув в ладоши, кузен оттолкнулся от перил. — Ты меня раскусил! Дать тебе за это награду или обойдёмся словестным восхищением?              — Не смешно! — Аркевир топнул ногой, но не сдержал вздоха облегчения. — Я решил, что ты спятил! Как после этого мне бы пришлось вести войну?              — С песней и гордостью, — несмотря на привычный насмешливый тон, Дхаскар показался ему каким-то… разочарованным? — Да ладно, Кев, не делай вид, что ты бы без меня не справился!              — Да без вас бы никто не справился! — он хотел объяснить, что Верховный являл собой основу всего, от целостности господства до морального ориентира, но быстро передумал. Дхаскар и без него всё это знал, и сейчас снова веселился или пытался его проверить. — Но иногда вы просто бесите!              — Ты бы любил меня также, если бы я сошёл с ума, а? — кузен подхватил его под локоть и потащил к сияющей громаде нового дворца. Аркевир не успел ответить, слишком поражённый формулировкой вопроса и теплом чужих пальцев. — Если бы решил, что моя молитва сместила Серп только на запад? А если бы я был рабом? А пустынной полёвкой?              Он зажмурился на миг, с трудом проглатывая собственное идиотское хихиканье, совсем неуместное рядом с серьёзным обсуждением политики, и излишне тяжёлое дыхание. Щёки ощутимо краснели с каждой секундой, Дхаскар продолжал сыпать вопросами, перескочив от пустынной полёвки на таракана, а затем и на женщину, и в какой-то момент Аркевир вовсе забыл, что ему не тринадцать и проблемы, которые необходимо решать здесь и сейчас, не заключаются только в выборе новых запонок. Голова закружилась и уже у дверей, ведущих во дворец, он позорно споткнулся и едва не полетел на пол, но кузен успел хватить его за шкирку и поставить на ноги.              Они встретились взглядами, очутившись невыносимо близко, а в следующий миг холодный ветер ударил в лицо и унёс с собой всю беззаботность.              — Что мы будет делать с Кхаэрльмарами? — Аркевир отвёл глаза, рывком оправил кхеф, заставил себя отстраниться и отработанным жестом вернул волосы на положенное место. Слякоть в воздухе пробралась под кожу, и осталась там, даже когда они оказались в коридорах, неторопливо шагая по галерее, вокруг ритуального зала. — Я имею ввиду… Они сейчас уязвимы. Серп доставил им немало проблем, да ресурсы уже заканчиваются.              — Иногда я думаю, что Кхаэрльмары тебе интереснее меня, — Дхаскар хмыкнул, внимательно следя за каждым его движением. Аркевир не ответил, лишь вскинул брови, ожидая начала конструктивного диалога. — Почему ты притащился сам, а не стал дожидаться Совета?              — Потому что его не будет? — предположил он, поведя плечом. Захотелось пить и пришлось отвлечься на одну из служанок, дабы та принесла чего-нибудь. — Мы уже знаем, что не можем доверять Шихадаркам, Дхорнакарам и Лайдаирикам, так что традиции не стоят риска утечки информации.              — Да ты сегодня в ударе, золотце! — Верховный хлопнул в ладоши и приветливо махнул вернувшейся девчонке, ухитрившейся за минуту отыскать где-то бутыль вина. Аркевиру не хотелось алкоголя, но жаловаться при кузене он не решился. — Я думаю, что с Кхаэрльмарами делать уже особо и нечего, понимаешь? Мы уже заставили их разбежаться, лишиться большей части рабов и исчерпать все возможные ресурсы, так что в целом, нам можно даже не вмешиваться!              — Можно, пока кто-нибудь из них не решит нанести удар из последних сил, — хмуро буркнул он, не без отвращения проглотив приевшееся вино. Спасало только то, что они с Верховным оказались вынуждены пить из одного горлышка. — А ещё ублюдок Аксартдхатт выдвинулся к Магкхасту и прибудет в течении десяти дней, а я понятия не имею, как мы будет отражать прямое нападение макхи с Истинным Светом.              — Не будь таким пессимистом, Кев! — Дхаскар фыркнул и забрался на подоконник. Они успели обойти половину стержневого корпуса и теперь за окном маячила не Твердыня, а верхний город. — Даже если сучёнок пролезет через стены, во дворце круглые сутки находится с пол десятка господ! Не верю, что они не задавят мальчишку количеством, как только сообразят, что их он щадить не станет. После грёбанной резни весь Новый мир считает Карлайда Кхаэрльмара безумным убийцей!              — А если они все струсят именно из-за репутации, которую мы ему создали? — он сдвинул брови и облокотился на стену. — Что если никто, кроме меня, не станет биться?              — Ты — это уже не мало, да и за Наира и его мелкого засранца я ручаюсь, — Верховный облизнул губы, но в его насмешливых глазах засела крупица сомнения. Аркевир слабо улыбнулся комплименту, но из его головы никак не шла мысль о том, что ни один макхи в Магкхасте, кроме него с Канерайдом, не имел никакого опыта в сражениях. — Два Карраттака вполне способны высосать даже Истинный Свет.              — Высосать? — он попытался сделать вид, что не имеет ни малейшего понятия о способностях Владык Малой Земли, но осознал, что провалился — Дхаскар смотрел на него с иронией и полным пониманием, — слишком уж долго страх, вызванный воспоминаниями о Наире, блуждал по его лицу, прежде чем Аркевиру удалось его подавить. — С чего такая уверенность? То, что красноглазому сопляку удалось высосать, как вы это назвали, Аксартдхатт, вовсе не значит, что с её сынком это сработает!              — Если не сработает, значит будем бегать от малыша Карлайда по всему дворцу, пока он не выдохнется, — Дхаскар беспечно пожал плечами и подтянул ноги на подоконник, едва на том умещаясь. — Хватит делать из Истинного Света самую большую трещину в заднице, Кев, ты же знаешь, что он — не проблема!              — А кто тогда проблема? — Аркевира раздражало то, что никто не воспринимал силу мальчишки Кхаэрльмара всерьёз. — Кто, если не сбрендивший гадёныш, который сильнее нас обоих вместе взятых?              — Ты неправильно смотришь на ситуацию, — Верховный закатил глаза. — Карлайд опасен только если стоять от него в паре метров, и то ненадолго, пока не свалится с ожогом внутренних органов! Достаточно просто не подпускать его к нам, а нагадить издали ему мозгов не хватит!              — То есть вы считаете, что его так называемые родители несут большую угрозу для Магкхаста? — он старательно скрыл сарказм. Аксартдхатт тоже была не особо хитроумна, если судить по её действиям на землях Эвансфортов, а Корвейлир слишком дорожил самим собой, чтобы подставляться, так что в голове Аркевира Карлайд оставался наиболее важным. — Каким образом?              — Понятия не имею, и меня это бесит! — Дхаскар пнул решётку на окне, едва не свалившись со своего насеста. Аркевир инстинктивно дёрнулся, но кузену удалось сохранить равновесия, несмотря на пролитое вино. — Я знаю, что Сара с папочкой разделились, что она сейчас вероятно очень озадачена… всяким, но я не знаю, где грёбаный Уэйл! Может я чего-то не понимаю? Есть у тебя соображения на счёт этого очаровательно скрытного коротышки?              — Вероятно он прячется, чтобы изобразить из себя героя-завоевателя в нужный момент, если всё закончится в его пользу, — он усмехнулся, поражаясь тому, как Кхаэрльмар мог верить в свою победу, когда буквально всё кричало о поражении.              — А мне так не кажется! — Верховный криво, нехорошо улыбнулся. — Ты его недооцениваешь… Уэйл — точно такой же сумасшедший ублюдок, как и наша дорогая Сара, но в отличие от неё он косит под нормального, и очень хорошо с этим справляется. Я его знаю, и от него можно ожидать любого дерьма!              Аркевир вздрогнул от резкого голоса над ухом и нахмурился. Прежде, он не думал о Корвейлире, как о главной угрозе, но… Разве может быть что-то страшнее неизвестности?              — Я столько усилий приложил, чтобы они раскололись и нельзя допустить того, чтобы Карлайд воссоединился с папочкой, понимаешь? — Дхаскар соскользнул с подоконника, оставив на том почти пустую бутыль, сделал несколько шагов вперёд и поднял голову к стеклянному потолку. — Мальчишка ничего не стоит, но если Уэйл придумает какой-нибудь поганый план, в котором его использует… Надо избавиться от него до того, как Карлайд доберётся до нас!              — Но Корвейлир может быть где угодно, — осторожно вставил Аркевир, двинувшись вслед за Верховным, наворачивающим круги по просторному коридору.              Дхаскар остановился и посмотрел прямо ему в глаза.              — Если я иногда раздражаю, то ты иногда бываешь редким тупицей, — негромко отчеканил Верховный, усмехнувшись. — Он не «где угодно», он рядом, если не прямо у нас за спиной! Какой смысл вытаскивать своего щенка, если не собираешься отдавать ему приказы напрямую? Он знает, что Сара не так умна, как хочет казаться, и я бы на его месте не доверил ей управлять мальчишкой! Он рядом, но я не знаю, где именно!              Брови поползли вверх. Аркевир открыл рот, собираясь хоть что-то сказать, но так и не смог выдавить ни слова. Дхаскар прав — он тупица. Ну конечно же Кхаэрльмары собирались окружить Магкхаст! Как об этом можно было не догадаться?              Он молчал, пока они шли к подъёмнику, молчал, с ужасом осознавая, как много упустил, причём самого очевидного. Дыхание сбилось, но Аркевир заставлял себя не обращать на физическую усталость никакого внимания, направив все силы на размышления. Нет, всё же, всё не так уж плохо… Они ведь заставили Аксартдхатт и Кханрейлира затормозить, когда Серп взорвался, выиграли время! С другой стороны, к тому моменту, как Карлайд окажется вблизи столицы, и северная сука и её папаша уже придут в себя! У них всего десять дней на то, чтобы что-то придумать!              — Но как бы ему удалось пробраться к Магкхасту незамеченным? — голос звучал глухо, и даже эхо в кабине подъёмника не делало его громче. В горле всё ещё властвовала сухая пустошь.              — А вот этот вопрос оставь мне, — Дхаскар хитро прищурился. — Я разберусь… Уверяю, это не сложно!              Аркевир сглотнул и отвернулся, скрывая гримасу разочарования и злости. Опять его оставили в неведенье! Впрочем, возможно он это заслужил, весь вечер ведя себя, как самый редкий дурак во всём Новом мире… Да, определённо заслужил. Будь он Верховным, то тоже не стал бы доверять тому, кто не в состоянии сложить два и два.              — Нам нужно уничтожить Корвейлира до того, как Карлайд окажется слишком близко, — выдавил он, торопливо повернувшись к кузену, но тот всё ещё смотрел на него унизительным, покровительственным взглядом, словно на глупого ребёнка. — Это возможно?              Дхаскар коротко кивнул и усмехнулся, тряхнув головой. Внезапно опустившаяся между ними граница оцарапала и прищемила гордость настолько сильно, что боль ощущалась почти физически. Аркевир замер. Неужели искренность в старых покоях и на мосту была зазря? Что такое ужасное он успел сделать, чтобы лишиться доверия целиком?              — Скажу кошмарно лицемерную вещь, но… — Верховный хихикнул и зарылся пальцами в волосы на затылке. Аркевир напрягся, готовясь услышать что-то ещё более унизительное, чем молчание. Кабина дёрнулась и остановилась. — Не долби мейссакр, пока всё не закончится.              — И всё? — он моргнул. Решётки раздвинулись. — Я и не собирался! Я что, совсем идиот, так рисковать? А если Кхаэрльмары нападут на спаде эффекта?!              — Да успокойся ты, истеричка! — Дхаскар прикусил губу, давя улыбку, и толкнул его в спину, вынудив выпасть из кабины в коридор. — Я же на всякий случай сказал! Это моя степень зависимости всем известна, а что с тобой хрен пойми! Вдруг ты дня не можешь прожить без шприца в вене?              — Даже если бы и так, мне не надо разжёвывать настолько очевидные истины! — он раздражённо дёрнул рукав рубахи.              — Как показывает опыт — надо, — кузен вновь засмеялся, продолжая толкать его вперёд в неизвестном направлении. Аркевир задохнулся от обиды, но промолчал, будучи не в силах с ним не согласиться. — И вообще, я бы на твоём месте забыл о такой мелочи!              Аркевир окончательно потерял вспыхнувший гнев. Дхаскар просто о нём заботился, потому что смотрел на него через призму своих привычек! В целом, если так посмотреть, то он и впрямь мог забыть о необходимости воздерживаться от мейссакра…              — И да, я не рассказываю тебе, что планирую делать, не потому что ты тупица, а потому что сам ещё не придумал! — Верховный остановился посреди зала-перекрёстка, взлохматил его волосы и смущённо улыбнулся. Аркевир покраснел от стыда за своё совершенно беспочвенное раздражение и даже не стал возвращать причёску в должное состояние. — Разберёмся мы и с Уэйлом, и с его выпердышем! Сейчас просплюсь, а утром сгоняю прогуляться с Лораном или ещё кем-нибудь из наших, а к вечеру уже будет план!              — Ты думаешь, Авлеику можно такое доверять? — он глянул на кузена исподлобья, с трудом сдерживая желание молить его о прощении за весь тот бред, который он о нём думал в последние дни.              — Из всех моих рабов только вы двое не давали никаких поводов сомневаться, — Дхаскар пожал плечами, а Аркевир дёрнулся, осознав, что его поставили на один уровень с каким-то там Авлеиком. — Но ты, кстати, намного смешнее, поэтому о конечном плане я расскажу тебе первым!              Горечь на языке и в груди испарилась так быстро, что он не успел и моргнуть. На губах сама собой засияла улыбка. Он хотел заговорить о девке Кхаэрльмаров, но портить такую приятную ноту столь убогой темой было бы кощунством.              — Вали уже спать, достаточно мы сегодня набегались, — Дхаскар положил руку ему на плечо и слегка подтолкнул в сторону коридора, ведущего к его покоям. Аркевир хотел бы почаще слышать это «мы» и ощущать тепло ладоней через тонкую ткань рубахи. — А до того передай моему второму, чтобы завтра стоял в охране!              — Как прикажете, мой господин, — выдохнул он, надеясь, что кузен, отдалявшийся в противоположном направлении, всё ещё его слышит.              И всё-таки, все его опасения глупы. Пока самый великий и мудрый макхи Нового мира — Дхаскар Майлакх жив и занимает пост Верховного, Кхаэрльмары не победят, даже если пролезут во дворец. Всё будет хорошо.