Глава XVI — Кордалейн.

      Сердце колотилось так, что каждый удар отдавался в череп, а грудную клетку сковывала необъяснимая тяжесть, будто навеки въевшаяся в рёбра судорога. Изнутри шёл знакомый, отвратительный холодок, но Кордалейн упорно его игнорировала, стараясь сосредоточиться на внешних раздражителях.              Им повезло трижды — в начале рабы притащили большой, увесистый лук, не задавая никаких вопросов, потом Раил нашёл способ выбраться из доходного дома Авлеика не привлекая лишнего внимания, пусть для этого и пришлось сползать из окна по газовой трубе, а затем и вовсе оказалось, что обитателям верхнего Магкхаста на всё плевать. Когда она сорвалась с трубы в полутора метрах над землёй, какой-то тучный, пьяный раб её поймал, отряхнул, шлёпнув по заднице, пожелал приятной ночи и заявил Раилу, что тот отхватил себе «горячую штучку». Кордалейн едва не умерла от ужаса прежде, чем сообразила, что яркий свет фонарей и очки, сползшие с носа незнакомца на подбородок, напрочь скрыли её Свет.              Низко натянутый капюшон её плаща также не вызывал у местных не малейших подозрений. Богачи, обитавшие в верхнем городе, то и дело поднимались на крыши и спускались вниз, используя аналогичные накидки, дабы стучащий по стеклянному куполу дождь не испортил их причёсок и красок на лицах. А ещё Кордалейн подозревала, что здесь было нормально скрывать свою личность… Или, быть может, господин Лоралейнир просто обитал в не самом приличном квартале?              Несмотря на то, что громада дворца служила прекрасным ориентиром, за добрый час они прошли меньше половины пути, то и дело упираясь в тупики. Иногда потому, что улицы Магкхаста представляли из себя настоящий лабиринт, а иногда, чтобы не попадаться на глаза городской страже, не блещущей особой внимательностью.              Каждый раз, когда кто-то смотрел на неё или просто поворачивал голову, Кордалейн начинала давиться страхом, расползавшимся по телу щупальцами дрожи. Плевать, что никому здесь не было дела до очередной парочки в рыжих накидках, если достаточно только одного трезвого раба, чтобы весь её план развалился на самом последнем этапе. От одной мысли, что её узнают, хотелось плакать. Слишком много сейчас было на кону, слишком долгий путь она проделала, чтобы ошибиться здесь, в считанных сотнях метров от финала, финала не только её страданий, но и всей войны.              В голову вновь лезли сомнения, точно также, как и в последний день в Найитгхоре, но на этот раз Кордалейн не собиралась им поддаваться, позволяя липким, бессмысленным мыслям протекать по своему мозгу и покидать его, не нанося никакого ущерба её решимости. Жаль, что даже так, идиотская привычка думать чересчур много и ставить под сомнение всё и вся, приносила волну стыда, растерянности и боли.              Вдруг они зря сбежали от Авлеика? Что если она превратилась в дурочку с паранойей, дующей на воду, и Лоран вовсе не был таким же, как Дхаскар Майлакх или Хозяйка? Вдруг своим недоверием к нему она просто всё испортила? А если их поймают только потому, что она отказалась от его помощи?              Нет, это глупо. Раил прав — она уже достаточно часто жалела о том, что доверяла незнакомцам, но пока ещё не натворила ничего ужасного, прибегнув к якобы излишней предосторожности. Пусть Лоран Авлеик, если он невиновен, обидится на неё за побег или испугается, решив, что её нашли рабы Майлакхов, но в противном случае, эта идея спасёт тысячи жизней.              Кордалейн хмурилась и постоянно поправляла капюшон и расшитый платок, одолженный в доме Авлеика и натянутый до самого носа. Её раздражало то, что в отличие от Найитгхора, с его строгими линиями и чётким разделением этажей, Магкхаст пестрел тупиками, улочками шириной в метр, балконами и мостиками, маячащими над головой, и прочими сомнительными решениями в архитектуре. Один раз они с Раилом сами не заметили, как оказались на террасе какого-то особняка, и им пришлось перелезать через перила, дабы вернуться обратно, а всего минутой спустя они едва не спустились в нижний город, не заметив, как улица разделилась надвое, и правая её часть начала уходить вниз, к позолоченным воротам. Спасало только то, что никому их запутанная беготня не казалась чем-то странным или необычным, а местные отличались дружелюбием.              — Эй! Не знаешь, как пройти на площадь у господского дворца? — Раил говорил её словами, нашёптанными минутой ранее. Знатный, но молодой менхи в рубахе из полупрозрачной ткани обернулся к ним и вскинул брови. — Жена хочет поглядеть на то, как будут вешать шары!              «Жена» не входила в план, но Кордалейн заставила себя проглотит неуместный укол и изобразила смущение, прикрыв лицо ладонями в перчатках.              — Приезжие что-ли? — менхи хихикнул, вклинившись в очередь за уличными закусками, которые продавали даже сейчас, за несколько часов до рассвета.              — Сам ты приезжий! — Раил фыркнул, скрестив руки. — Мы…              — Из нижнего, — тихонько закончила Кордалейн, чьё смущение перестало быть игрой. Необходимость обращаться к прохожим вызывала в неё невыносимый дискомфорт своей рискованностью. — Так подскажите?              Раб засмеялся, но всё же соизволил пояснить дорогу на редкость снисходительным тоном. Ну, конечно, жители нижнего города ведь жалкие тупицы, как иначе?              Уверенно шагая к ближайшему перекрёстку, Кордалейн пыталась понять, как в обитателях Магкхаста сочеталась такая открытость, дружелюбие и лёгкость, вперемешку с отвратительным высокомерием и вседозволенностью. Все здесь казались ей менее ужасными копиями Дхаскара Майлакха, и сходство только усиливалось, когда случайные мужчины посвистывали ей вслед или касались её без всякого стеснения, будто бы её не самые роскошные одежды давали им такое право.              Как женщины вообще здесь выживают, если даже присутствие рослого Раила рядом не мешало местным к неё лезть?              От напряжения, спешки и страха голова трещала, а зрение размывалось. Кордалейн ощущала просто безумную несправедливость, сознавая, что не может насладиться красотами Магкхаста, хотя они маячат у неё перед носом каждую секунду.              ...А ведь когда-то это было её мечтой!              Маленькая Кордалейн Кхаэрльмар годовой давности сошла бы с ума от счастья, если бы получила возможность глядеть на все эти дома, каждый из которых походил на дворец своими размерами, витражными окнами, вырезанными узорами на кирпичах и расписными стенами. Золотой и красный цвет накрыл город целиком, но отчего-то эти оттенки не казались агрессивными, а согревали и внушали странное веселье. Пару раз она не удерживалась и подпрыгивала, чтобы коснуться флажков или фонариков, гирляндами соединяющих здания, притормаживала, читая вывески закусочных и цирюлен, снабжённые красивыми рисунками, врезалась в рабов и фонарные столбы, разглядывая узоры, выложенные на земле камнями разных форм и оттенков, и в итоге возненавидела и себя, и весь Магкхаст.              Почему такая красота настигла именно это ужасное место, а место настигло Кордалейн именно сейчас, когда нет ни времени, ни настроения для получения удовольствия от новых впечатлений?              Новизна больше раздражала, чем радовала, подпитывая и раскачивая, и без того напряжённое, пульсирующие сознание. Волна различных звуков угнетала, вынуждая думать о том, что в таком шуме она не услышит подбирающейся погони, а толпа пугала, и каждый раб в ней казался кем-то знакомым, способным её раскусить, но когда куча местных поредела у дворца, Кордалейн стало ещё страшнее. Теперь они выделялись сильнее. Больше шансов быть пойманными и меньше шансов скрыться.              Когда главная площадь показалась в просвете меж двух домов всего в двух десятках метров от них, а вокруг осталось лишь пара пьяниц, Кордалейн не выдержала и остановилась, вцепившись в запястье Раила. Он покосился на неё с вопросом, застывшем в зелёных глазах, нахмурился и шагнул к правому зданию, вдоль которого тянулись лавки, после чего плюхнулся на неё и шумно выдохнул, когда тяжесть спрятанного под плащом лука и пожитков снялась с плеча.              — Все расходятся, потому что утро? — негромко предположил он.              — Никому не приятно веселиться, когда из окна на тебя пялятся господа, — она поморщилась, вспомнив, как неуютно себя чувствовала, оказавшись в поле зрения Корвейлира. — Я не знаю, что делать дальше.              — Пробраться во дворец? — Раил прикусил губу.              — Как? — Кордалейн нахмурилась. На словах-то всё было просто, но теперь, глядя на дворец вблизи и ощущая его размеры и охрану, маячившую на площади и в окнах, она ощущала панику, подступающую к горлу вместе с последним приёмом пищи. — Главный вход отпадает, а спрашивать местных где двери для слуг как-то… не очень умно.              — Можно обойти его и посмотреть, — он пожал плечами, вытащил из кармана флягу с водой, отпил и протянул ей.              — Площадь — это единственное место на улице, которое прилегает ко дворцу, — она сделала глоток и сжалась. — Сам погляди!              Полное отсутствие параллельных этой улиц она заметила ещё с четверть часа назад, а потом копалась в памяти, и нашла подсказку о плане Магкхаста в рассказах Кханрейлира, которые они с Джессом подслушивали тайком — всё-таки не вся молодость дядюшки подходила для детских ушей. Они с отцом и Аксартдхатт нередко вспомнили, что сбежать из дворца в город было почти нереально из-за того, что все чёрные входы и выходы тщательно охранялись, а ещё вели прямиком в нижний город, чтобы упростить доставку производимых и хранящихся там ресурсов, требуемых господами. Даже желавшие прогуляться слуги, жившие прямо во дворце, либо делали крюк по подземельям, либо пользовались главным входом, либо проходили сквозь прилегающие дома богатейших менграитов, куда тоже не пройти, если тебя не знают тамошние рабы.              Сейчас они находились на главной дороге, единственной, которая вела сквозь весь город, той самой, по которой проезжали господа, возвращавшиеся из путешествий, и только по ней можно было добраться до дворца. Сейчас они находились… в тупике.              — Тогда надо забраться на крышу и глянуть сверху, — Раил убрал флягу и поднялся с лавки. На фоне пустующей, ярко освещённой, широченной улицы он выделялся подобно луне на ночном небе. — Вдруг есть какие-нибудь мостики или типа того.              Кордалейн не разделяла его оптимизма, но убраться с открытого пространства не отказалась и молча зашагала за Раилом, направлявшимся к ближайшей узкой улочке, разделявшей прилегающие к территории дворца здания от остальных. Под ноги попалась обёртка от какой-то выпечки, и она пнула смятую фольгу так сильно, как только могла, давясь раздражением и безысходностью.              Неужели ничего не получится только из-за дурацкой планировки Магкхаста? А если Раил скажет, что стрелы не долетят с крыши до дворца из-за расстояния? Вдруг Дхаскар Майлакх не покажется ни на одном из балконов или их засекут стражники?              Узкое пространство служебной улочки резко контрастировало с главной дорогой. Украшения и гирлянды выглядели такими старыми, словно их повесил ещё Дхакир Второй, брусчатка была покрыта грязью, пылью и какими-то отвратительными пятнами, а фундамент дома слева пошёл громадными трещинами, в которых шевелилось что-то подозрительное похожее на крыс. Вертикальная лестница, ведущая на крышу, маячила вдалеке, частично загороженная мостиком, связывающим два здания, и мусорными баками по высоте превосходящими рост Раила.              Протискиваясь между этими вонючими ржавыми ящиками и стеной, Кордалейн внутренне умирала, физически ощущая, как в ткань плаща впитывается вся грязь и застарелая моча Нового мира.              Внезапно, Раил остановился, и ей пришлось его оттолкнуть, чтобы выбраться из щели между мусорками и стеной, но увидев лестницу вблизи Кордалейн не смогла его осудить — та начиналась в трёх метрах над землёй. Судя по механизму её можно было спустить только сверху, как раз для того, чтобы всякие проходимцы, вроде них, не лезли на крышу богачей и не смущали владельцев здания.              — Приехали, — она нервно хихикнула и стащила с головы капюшон, задрав голову наверх. Небо за стеклянным куполом постепенно светлело. — Пойдём обратно к Авлеику и извинимся?              — Я уже говорил, что ты мерзкая? — Раил нахмурился, и шутка прозвучала совсем не смешно, а по злому. Он подошёл к лестнице, примерился, попытался забраться по кирпичам, но в этом переулке они были не резными и точно не подходили для скалолазания. — Влезешь мне на плечи?              Кордалейн шагнула к нему, рассматривая такую далёкую и близкую одновременно конструкцию, которая в теории могла бы решить все их проблемы, и покачала головой. С расстояния казалось, что первые перекладины находились в трёх метрах над землёй, но в действительности располагались намного выше, и даже встав на голове у Раила во весь рост она бы до них не дотянулась.              Отлично. Майлакхи предусмотрели даже то, что потенциальные воры могут действовать в паре или быть Детьми Разлома.              Хотелось расплакаться, но глаза не выдавали ни единой слезинки. Кордалейн опустила голову, прикрыла лицо ладонями и плюхнулась прямо на землю, наплевав на грязь. Какая уже разница в чём она измажется? Покрасоваться перед Верховным в помоях всё равно не выйдет. Острые, сколотые кирпичи впивались в спину даже через ткань одежды, но и это казалось совсем не важным, отдаляясь на второй план. Она зажмурилась и намеренно ударилась позвоночником о кладку, надеясь хоть так привести себя в чувство, но ничего не получилось.              Раил, судя по виду разделявший её чувства, со всей дури пнул в начале уже отвалившийся кирпич, а затем и стену, всего в паре сантиметров от её плеча. Кордалейн вздрогнула, инстинктивно отшатнулась, вновь налетев на острую кладку, а затем случилось что-то совершенно невероятное — вместо того, чтобы просто удариться копчиком, она с ужасом осознала, что её задница куда-то проваливается. Из горла вылетел короткий взвизг, но она никуда не упала, а лишь позорно застряла в расширившийся от ударов трещине, согнувшись пополам.              Несколько мгновений Раил смотрел на неё с нечитаемым выражением лица, а затем по его хмурому, раздражённому лицу, расползлась гадливая улыбка.              — Если ты засмеёшься, то я убью не Майлакха, а тебя, — выдавила Кордалейн, заёрзав в трещине в попытках освободиться, но вместо того, чтобы выбраться, начала проваливаться глубже. — Не смей ржать! Помоги мне сейчас же!              Сотрясаясь от беззвучного хохота, Раил опустился на колени и одним движением вытащил её из ловушки, чем измазал в грязи окончательно. Получив свободу передвижений Кордалейн торопливо встала на четвереньки и врезала ему по плечу, наплевав на клятву больше не драться, после чего уставилась на дыру в фундаменте со смесью опасения и надежды. Если она всё правильно поняла…              — Посмотри, что там, — сглотнув, приказала она. Раил вскинул брови, продолжая сидеть на коленях, но не сдвинулся. — Я не хочу, чтобы крысы обглодали мне лицо!              — А моё не жалко, что ли? — он фыркнул.              — А твоё настолько уродливое, что после крыс может получше станет, — она скрестила руки на груди, улыбнувшись краешком губ. — Давай, вдруг это катакомбы!              Если под этим домом находились точно такие же старые, забытые помещения, как и под городской стеной, то у них был шанс пробраться если не в сам дворец, то так близко к нему, как не получилось бы по поверхности! Кордалейн согласилась бы даже ползти по крошечной щели в компании крыс, если бы это позволило ей закончить начатую ею же войну и сделать первый по-настоящему полезный поступок в жизни.              Раил закатил глаза, ухватил её за руку над локтём и подтащил к щели, на ходу стаскивая перчатку. Кордалейн возмущённо зашипела, но всё же не стала портить хорошую идею, покорно затолкав предплечье в дыру, освещая ту для него. Несколько секунд Раил изучал пространство в стене, двигая её руку, как фонарь, после чего высунулся и улыбнулся.              — Уж не знаю, похоже ли это на катакомбы, но там что-то есть, и это не крысы.              Кордалейн нахмурилась и сама заглянула в дыру. И впрямь, идентифицировать пустоту в стене было не так уж просто, как хотелось бы — внизу обнаружилась только непроглядная темнота, но стоило посмотреть вперёд, то взгляд натыкался на кирпичную кладку, в которой также зияла трещина, пусть и очень маленькая, сантиметров двадцать в ширину и меньше пяти в высоту. Торопливо попросив Раила придержать её за ноги, она дотянулась до второй стены, не без опасения косясь на метровый провал под собой, и заглянула в щёлочку, пропускающую тусклый желтушный свет.              Освещённое помещение оказалось не то винным, не то продовольственным погребом, заставленным бочками и стеллажами, на которых покоились громадные мешки. Кордалейн испытала малоприятное разочарование, хотя не совсем понимала, что вообще надеялась обнаружить. Даже если у них получится разломать эту стену и проникнуть в прилегающий ко дворцу дом, им не удастся остаться незамеченными…              Не успела она додумать мысль и сообразить новый план, как руки Раила, прижимающие её колени к земле, вдруг разжались, а затем и вовсе втолкнули её в дыру целиком. Сердце провалилось в пятки, а сами пятки провалились в темноту, вынудив Кордалейн повиснуть над пустотой, лихорадочно цепляясь за крошечную щёлочку, источающую свет ламп. Тело действовало быстрее мозга, и она торопливо упёрлась коленями в стену погреба, а спиной вжалась во внешнюю кладку, обретя подобие устойчивости.              Слава Святым, что пространство между двумя стенами было меньше метра в ширину!              Кордалейн облегчённо выдохнула и собиралась обругать Раила за столь неуместный юмор, но он и сам уже протиснулся в дыру, и точно также, как она, повис над темнотой, прижимая палец к губам. Не прошло и минуты, как в поле их зрения показались пять пар ног, а затем остановились прямо перед дырой. Браниться или издавать хоть какие-то звуки мгновенно расхотелось.              — Да твою-то ж мать! — незнакомый грубый голос раздался совсем близко, а одна из ног в тяжёлом, запылённом сапоге, пнула обломок кирпича. Камешек пролетел сквозь щель и ударил Раила по макушке. Кордалейн сжалась, выворачивая шею, чтобы не потерять угрозу из виду. — Вот почему во всём Магкхасте дома стоят и хоть бы хны, а у нашего олуха кладка сыпется каждый день, а?!              — Может ссать на неё пореже надо? — предположил другой голос, переполненный едким сарказмом. — Что думаешь, Гэрик?              — Да ну не может кирпич из-за мочи так размываться! — первый голос звучал растерянно и виновато. Раздались смешки, и все десять ног зашевелились, отражая настроение рабов. Кордалейн закусила губу, вопреки опасности разрываясь от беззвучного хихиканья над глупостью Гэрика. — Не может же, да?              — Из-за обычной мочи и нет, — встрял третий. — Но ты столько пьёшь, что у тебя уже химическое оружие, братан. Я бы на твоём месте беспокоился не за кирпичи, а за жену.              — Ты сейчас предполагаешь, что старина Гэрик ссыт на жёнушку, или просто не в курсе, что не всё, что из члена льётся то моча? — уточнил второй, в чьём голосе слышалось искреннее страдание от общения с редкостными идиотами. — Просто от этого напрямую зависит то, кого ты сейчас унизил, его или себя…              Разговор окончился лязгом опускаемое лестницы, с грохотом врезавшейся в мостовую. Кордалейн поморщилась от пыли и каменной крошки, поднятой соприкосновением металла с землёй, и мысленно предположила, что печальное состояние фундамента уж точно было вызвано не крысами или гадящими мужчинами. Один за другим пятёрка скрылась из виду, поднимаясь наверх, а затем исчезла и лестница, издав прощальный скрип. Из горла вырвался вздох облегчения.              — Вылезай, — она дёрнула подбородком. Спина и колени уже начинали болеть, не выдерживая напряжения. — Ты мне выход загораживаешь.              — Ты уверена, что нам надо выходить? — Раил вскинул брови, а она наоборот нахмурилась. — Мы и так знаем, что на поверхности делать нечего. Может лучше глянуть, что там внизу?              Кордалейн очень хотела отбросить идею спуска в темноту, но не нашла никаких аргументов. Раил прав — не произойдёт ничего страшного, если они посмотрят, куда ведёт пустота между стенами, и более того, есть большой шанс, что именно там, ниже погребов и подвалов зданий верхнего города, и будут катакомбы.              Сжав зубы, чтобы случайно не прикусить языка при падении, она принялась потихоньку сползать вниз, продолжая упираться в обе стены. Плащ выдерживал трение, а вот ткань штанов начала подводить, расходясь и позволяя коже на коленях царапаться о камень вслед за обнажённым правым предплечьем и ладонью. Её Свет разгонял темноту, но разглядеть пол всё ещё не получалось, зато с низу прекрасно слышалась возня и попискивание крыс. Кордалейн боялась привлекать чьё-либо внимание звуками, но мысленно не прекращала ругать и себя, и Раила, и всю эту идиотскую затею.              Когда ноги наконец встретились с горизонтальной поверхностью, она не удержалась и застонала от облегчения, но то быстро улетучилось, стоило им оглядеться. Пустота меж стенами никуда не вела. Они просто оказались в узкой щели, являвшей собой не то безответственность строителей, не то ошибку архитектора, не то последствие многих и многих лет, за которые некачественный бетон просто рассыпался в порошок, если это вообще было возможно.              — И что теперь? — едко поинтересовалась Кордалейн, разминая затёкшую поясницу. Раил облизнул губы, выругался на языке жестов и нахмурился, явно не зная, что ответить. Она вздохнула. Ладно, на него нельзя злиться за этот тупик, потому что искать катакомбы было её идиотской идеей. — Я посмотрю, вдруг тут тоже есть щели, хорошо?              Она опустилась на корточки, не дожидаясь его согласия, и принялась разглядывать покрытый пылью и грязью пол, особое внимание уделяя стыку со стенами. Раил наблюдал за ней молча, но Кордалейн отказывалась признавать то, что влезла в эту дыру, измазалась в грязи и порвала одежду, из-за которой им теперь не удастся притворяться нормальными горожанами, просто так. Ну уж нет. Потраченное время должно чего-то стоит, и она не вернётся к Авлеику с повинной! Здесь должна быть хотя бы одна грёбанная трещинка, которую можно расширить с помощью стрел…              — Здесь ничего нет, — хмуро буркнул Раил, но она лишь отмахнулась, заставив его отойти, поменявшись с ней местами. Во-первых, он не прав, а во-вторых, нельзя уходить отсюда не обыскав эту сраную площадку метр шириной, три длинной, настолько внимательно, насколько это вообще возможно. — Кейн…              — Заткнись, — она закусила губу и принялась копаться в пыли, уже не страшась испачкаться. Куда уж грязнее-то? — Здесь что-то должно быть! Должно!              От одной мысли о том, что вся эта рискованная вылазка ни к чему не привела, хотелось разреветься. Если они вылезут отсюда ни с чем, то опять столкнуться с охраняемой площадью и недоступной лестницей, наверху которой наверняка круглые сутки сидит какой-то раб, и даже если они пойдут осматривать другие здания, то потеряют столько времени, что отец успеет сотню раз прибыть в Магкхаст, лично убить Майлакха, и узнать от Авлеика обо всём её вранье!              Святые зачем она вообще солгала? Неужели она не может быть просто честной? Неужели она превратилась в патологическую лгунью, которая не может жить без тайн, махинаций и бессмысленного сокрытия безобидной истины?!              — Кейн, пойдём отсюда, а? — он приблизился. — Наверх будем с полчаса вылезать, нельзя терять время.              По щекам наконец покатились слёзы, но она продолжила копаться в толстом слое пыли, царапая ногтями скрытый под ним камень. Плечи затряслись, и стало не только ужасно, но и стыдно перед Раилом за её неискоренимую слабость и привычку пускать сопли по каждому поводу.              Почему она просто не может перестать врать, верить в несбыточные фантазии и плакать? Почему?!              Из горла выплеснулся всхлип, и Раил попытался оттащить её от угла за шкирку, но Кордалейн вырвалась, отшатнулась и позорно налетела на стену, по которой и сползла секундой спустя. Словно всего этого безумия и горького разочарования ей не хватало, выпитая вода дала о себе знать, и ей захотелось разбить себе голову о камень, чтобы перестать быть такой жалкой, неуместной и несуразной. Кисти рук, зарытые в ещё не перелопаченную грязь, сжались и…              Металл. Это был грёбаный металл.              Брови поползли на середину лба, а на губах засияла неуверенная, дрожащая улыбка. Торопливо развернувшись, она раскидала пыль, не обращая внимания на Раила, пытавшегося заглянуть ей за плечо, и обнаружила крышку люка, совсем небольшого, но отнюдь не ржавого, и не выглядевшего, как пережиток древности.              Эта щель между внешней и внутренней стенами никогда не была ошибкой или случайностью. Кто-то намеренно её оставил при строительстве или выдолбил позже, кто-то снабдил пустоту выходом, закидал пылью, и использовал… Зачем? Уже не важно. Главное, что такие тайные двери, должны вести в важное место. Например, дворец.              Кордалейн икнула, утёрла остатки постыдных слёз сравнительно чистым предплечьем и вцепилась в ручку люка, изо всех сил потянув на себя, но та не поддалась, а только издевательски звякнула, приподнявшись на сантиметр. Раил, осознавший, что происходит, отодвинул её в сторону и извлёк из колчана одну из стрел, аккуратно вставив ту в предварительно очищенную от грязи замочную скважину, после чего поднял с пола увесистый осколок кирпича и ударил по стреле несколько раз. Будучи не в состоянии просто стоять в стороне, Кордалейн ухватилась за «древко» и направила весь свой жалкий Свет в стрелу, надеясь хоть как-то усилить её давление на железный массив люка.              К тому моменту, как незримый механизм замка был разрушен, а крышка отошла от проёма, открыв их глазам тёмную дыру, прошло не менее получаса нервных ковыряний. Мочевой пузырь разрывался, а в груди вновь ёрзала досада, из-за того, что Кордалейн своим воздействием на кхаэрль-металл ухитрилась сделать всё только хуже, размягчив материал, благодаря чему наконечник погнулся. Стоила эта открытая дверь потери одной из попыток на попадание, или всё-таки нет, представляло из себя загадку.              — Лезь, — сглотнув сухость в глотке, выдавила она.              — Да почему я всегда первый? — раздражённо буркнул Раил, свесив ноги в люк и нащупывая перекладины вертикальной лестницы. — Я вообще-то планировал здесь задержаться и отлить.              — Взаимно, — Кордалейн повела плечами, стараясь незаметно ослабить шнуровку широких штанов. — Но тебе для этого ровная, освещённая, горизонтальная поверхность не нужна, так что всё честно.              Он закатил глаза и сполз в темноту, а она использовала всю силу воли и милосердия, чтобы не поддаться соблазну справить нужду ему на голову. И всё-таки опять Раил был прав. Несколько месяцев в пустоши сделали её невыносимо мерзкой.              Набравшись смелости и приготовившись к возможному разочарованию, Кордалейн поползла вслед за ним, цепляясь за начинающие ржаветь перекладины, за которыми явно следили хуже, чем за самим люком. Захлопнув за собой крышку, она оставила их в сумраке, разгоняемом только её Светом, и спрыгнула на пол примерно через пять метров лестницы, оглядываясь вокруг и силясь понять, куда их занесло теперь.              — Ну, в этот раз, это точно катакомбы, — философски хмыкнув и поправив только что застёгнутые штаны, протянул Раил.              Если бы не её предусмотрительность, Кордалейн точно обмочилась бы от счастья, увидев знакомые, разрушенные и прогнившие помещения, покрытые плесенью, жучками и грязью. Стены разваливались через каждые пять шагов, потолок выглядел так, словно был готов обрушиться им на головы в любую секунду, а на полу скопилось столько влажной каменной пыли, что создавалось ощущение, будто они шагали по болоту, но несмотря на всё это, от облегчения хотелось визжать. Даже вопрос о том, как именно они найдут дорогу во дворец через этот лабиринт, отвалился — путь, если он конечно вёл к их цели, а не в какой-нибудь погреб, оказался расчищен, снабжён новенькими металлическими сваями, подпирающими потолок, и дополнительно очерчен идущей вдоль стены леской, видимо, либо для совсем тупых, либо на тот случай, когда по тайному проходу придётся идти в полной темноте.              Переглянувшись, они взялись за руки, и Кордалейн попыталась убедить себя, что этот жест не относится к их дурацкой привычке, а является способом уберечь друг друга, на случай разрушения пола. Да, определённо второе, учитывая, что уже через два десятка метров на пути встретилась огромная дыра, через которую был перекинут узкий мостик из нескольких скреплённых воедино труб, отнюдь не внушающий доверия.              — Как думаешь, Майлакхи знают про этот туннель? — полюбопытствовала она, с интересом разглядывая стены. После первого поворота налево, те обросли каким-то схематичными, полу-затёртыми рисунками, надписями и числами. — Я имею ввиду… Как не знать, что в твой дворец можно пролезть под землёй?              — Твои родичи не особо догадывались, что в их город можно проникнуть без их ведома, но у меня же как-то вышло, — Раил усмехнулся, пожав плечами. Она видела, что он постоянно прислушивается и замирает на долю мгновений, и понимала необходимость осторожности, но всё же не смогла молчать и дальше. — Так что…              — Тогда чей это проход? — Кордалейн ощущала, что эта тайна очень важна, но не могла обосновать свой повышенный интерес логически. — У простых слуг нет столько ресурсов, чтобы такое сделать, да и нужды особой нет.              — Может Авлеика? — он придержал её за плечо, отодвинув от второй дыры в полу, меньшей по размеру и занимающей лишь треть коридора. — Вдруг он собирался протащить нас именно здесь? Мы ведь не нашли других путей, так что возможно, что этот вообще единственный.              Она удивлённо открыла рот и склонила голову набок, сознавая, что эта идея сильно походила на правду. Если тайный туннель принадлежал господину Лоралейниру, то как он его получил? И люк, и лестница, и сами катакомбы здесь очень давно, чуть ли не со времён Затмения… Да, определённо с тех самых времён, ведь дворец и прилегающие здания отстроили сразу после! Тот раб, Гэрик, жаловался, что фундамент здания постоянно разрушается, вероятно в одном и том же месте, но вдруг это происходило не случайно? Что если Авлеики, или кто там ещё владел проходом, регулярно им пользовались, разбивая кладку, а местные принимали это за дефект постройки?              Вдруг Авлеики знали об этом месте с самого Затмения, тайно передавая информацию на протяжении многих поколений? Учитывая, что именно Владыки Юга участвовали в отстройке разрушенной за войну столицы более других домов, это могло быть истиной! Да даже если проход нашли позже, это ведь тоже скорее всего были именно они, например, во время Нравственных Чисток!              Что же, даже если они бы всё равно прошли здесь, с помощью Лорана или без неё… Главное, что если тот предатель, то не догадается проверить столь тщательно замаскированный проход первым делом, а будет искать их по всему Магкхасту!              — Кейн, — она испугалась тому, как быстро отреагировала на дурацкую кличку, мгновенно вынырнув из размышлений и повернув голову к нему. — И куда теперь?              Обозначенный подпорками путь разделился надвое. Одна леска вела дальше, вглубь тёмного коридора, а другая сворачивала направо, всего в пяти метрах от них оканчиваясь лестницей наверх. Кордалейн замерла и нахмурилась, мысленно выстраивая их движение относительно расстояний и построек на поверхности.              Они шли уже минут пятнадцать, почти по прямой, всего с двумя поворотами, меж которыми был короткий промежуток… Как будто шанс на то, что они уже добрались до территории дворца, имелся, причём немалый, но Кордалейн вполне могла недооценивать размеры прилегающего здания, да и точного направления не знала. Они могли двигаться вдоль и просто оказаться на противоположном конце этого громадного дома богача, или вовсе очутиться под соседним.              — А посмотреть нельзя? — жалобно уточнила она.              Раил пожал плечами и с лёгкостью добрался до лестницы, а после пополз вверх, всматриваясь в люк. Кордалейн ждала внизу, нервно кусая губы и надеясь, что на сей раз они не застрянут надолго. Над её головой зазвенели цепи, заскрипели петли люка, приподнявшегося на пару сантиметров, подобно прошлому, а мгновением спустя Раил уже спрыгнул вниз, хмурясь и не внушая радостных чувств.              — Там какая-то очень узкая труба, — он поправил одежду и подобрал с пола оставленную на время сумку. — Я даже не знаю, откроется в ней крышка до конца или нет, но я слышал что-то, похожее на толпу, но очень далеко.              Кордалейн моргнула и сжала руки в кулаки.              Вентиляционная шахта? Если она рядом со скоплением рабов и настолько большая, что по ней может пролезть взрослый мужчина, то это скорее всего во дворце! Но если она сейчас ошибается, то они не просто потратят кучу времени на открывание люка, но и окажутся в крайне невыгодном положении — едва ли выбравшись из шахты туда можно быстро забраться вновь, если их заметят!              — Давай дальше, — с трудом выдохнула она, раздражённо дёрнув рукав рубахи и скривившись. — Если не дойдём до второго выхода за четверть часа, то вернёмся сюда.              Раил кивнул, найдя её идею логичной, и зашагал по коридору. Кордалейн потащилась следом, сумрачно разглядывая измазанные в грязи носки сапог, и сильно пожалела о своём неуместном унынии, когда едва не полетела наземь, споткнувшись о первую ступень полуразрушенной лестницы. Раил успел её удержать, но глядя на тёмный провал, скрытый лишь металлическим каркасом, с которого давно отвалился бетон, она всхлипнула от ужаса.              Если в катакомбах и было что-то хуже дыр в полу, то только дыры в лестницах. Преодолевать их показалось ей самым отвратительным времяпрепровождением ещё в тот раз, вместе с Уэнни, а сейчас и вовсе вызвало невыносимое раздражение пополам со страхом. Конечно, она не умрёт, даже если свалится, но никому не приятно переломать все кости до единой и напороться на какой-нибудь штырь.              Вжимаясь в стену и цепляясь за выбоины в той, Кордалейн осторожно, боком двигалась по узкой полоске сохранившегося бетона, стараясь не смотреть вниз. Раил ухитрился перескочить через четыре недостающих ступеньки одним махом и теперь просто глядел на неё со смесью насмешки и сочувствия, ожидая, когда она доползёт до конца первого — а ведь был и второй! — пролёта. К тому моменту, как они вновь оказались на ровном полу, Кордалейн чувствовала себя так, словно день подряд бежала по пустоши, таща на спине что-то тяжёлое. Теперь, даже если второй выход будет в часе ходьбы, она не вернётся к первому принципиально.              Судорожно успокаивая дыхание, Кордалейн отсчитала пятнадцать секунд и резко выпрямилась, вспомнив, что медлить нельзя, сделала десяток шагов до первого поворота налево, и словно в награду за все её мучения, прямо перед глазами выросла вертикальная лестница, ведущая к люку. Леска больше не разделялась. Они дошли, если не до дворца, то настолько близко к нему, несколько это вообще было возможно.              Раил скинул с плеча сумку, вздохнул и полез наверх, удерживая погнутую стрелу в зубах. Кордалейн не могла сдержать дрожи во всём теле, особо ярко ощущающейся в ступнях, и мелко тарабанила пяткой по полу, в ожидании, когда он скажет, что находится за люком, но так и не услышала ничего, кроме звона стрелы о цепь и замочную скважину. Минуты шли, растягиваясь, как смола, облепляющая её изнутри и снаружи, блокирующая дыхательные пути и вынуждающая ловить ртом спёртый, неподвижный воздух.              Наконец лязг завершился, и стрела полетела к её ногам. Кордалейн торопливо подобрала и её, и сумку, и взглянула наверх, туда, где Раил придерживал люк в приоткрытом виде, не позволяя ему открыться полностью. Свет не бил из отверстия, внушая пессимистичные мысли, но когда он взмахнул рукой и скрылся в проёме, она испытала долю надежды. Раил не стал бы лезть туда, где слишком опасно или нет признаков выхода. Сжав челюсти и перекинув сумку через плечо, она двинулась наверх.              На миг Кордалейн показалось, что они сделали круг, вернувшись к тому пространству меж двух стен, с которого начали, но в следующую же секунды поняла, что это совсем не так — это место было намного теснее и, что удивляло куда сильнее, пропиталось ароматом влажной почвы и зелени. Ошеломлённо хлопая глазами, она наблюдала за тем, как Раил осторожно поднимает ещё один люк над их головами, а оттуда сыплется земля и хлещет ослепляющий, зеленоватый, яркий свет, успевшего взойти солнца. Молча протянув ему сумку, она выкарабкалась из бетонной коробки полтора на полтора метра, и подавилась свежим воздухом, осознав, что окружена растениями со всех сторон, живыми, настоящими деревьями, кустами и травами, которых не видела со времён Найитгхора, если, конечно, не считать те мёртвые фальшивки из Пристанища.              Туннель не просто позволил им проникнуть на территорию дворца, он вывел их в Сад Майлакхов, где она когда-то мечтала побывать! Именно в то место, где никто не заметит их сразу, благодаря густым кронам, скрывающим их от потенциальных наблюдателей сверху! Святые, этот тайный проход точно принадлежал Лорану Авлеику, потому что только этот хитрый господин мог отыскать настолько идеальные выходы!              Пока Раил ошеломлённо рассматривал растения, недоверчиво касаясь их пальцами, Кордалейн заставила себя засунуть в задницу детские восторги и начать соображать, что и как теперь делать. Давя неуместную улыбку и стараясь не очень сильно раскачивать ветви при движениях, она вернула на место крышку люка, слегка закидав её землёй, и обнаружила, что всего в шаге от них располагалась высокая, покрытая лианами стена, а с противоположной стороны, через десяток метров, растительная секция оканчивалась. Опустившись на корточки и боясь даже касаться внешних ветвей, Кордалейн осторожно выглянула из кустов, рассматривая Сад, оказавшийся минимум в четыре раза больше того, что был в Найитгхоре. Над их головами, пробиваясь через стеклянную крышу, сияло солнце, а сам Сад с одной стороны окружали внешние стены, сливающиеся с прилегающим зданием, а с другой — открытые террасы и балконы дворца.              Каждую секцию с зеленью, на полтора метра возвышавшуюся над вымощенными мрамором «улицами» Сада, окружало по полудюжине стражников, и этот факт вынудил Кордалейн торопливо скрыться и отползти к Раилу, успевшему отойти от шока.              — Мы могли и не мочиться в катакомбах, — задумчиво заявил он, ковырнув носком сапога землю и усевшись на одну из нижних ветвей громадного дерева.              Кордалейн яростно зыркнула на него и прижала палец к губам, намекая, что здесь стоит понизить голос. Раил вскинул брови и кивнул, а она старалась отогнать от себя мысль, что они вновь очутились в ловушке, просто на сей раз более красивой. Даже если предположить, что Дхаскар Майлакх каким-то чудом решит именно сегодня пройтись по Саду, и проложить свой путь мимо этой секции… Даже при том, что из кустов можно выстрелить и остаться незамеченными, а потом быстро скрыться в люке, который и не найдут сразу…              Что-то было не так. Должен существовать подвох, и его надо прямо сейчас найти и обезвредить.              — Если это проход Авлеика… — шёпотом начала она, сглотнув и опустившись прямо на землю. Раил нахмурился, внимательно слушая её рассуждения. — И если он предатель, который попытается найти меня в городе, но не найдёт… Вдруг он предупредит Майлакха об этом месте, и Дхаскар сюда не пойдёт, а пришлёт целый отряд на перехват?              — Это… — он отвёл глаза и поморщился, словно не хотел продолжать. — Возможно.              — Но если мы отойдём далеко от люка, то в целом не сможем сбежать! — Кордалейн прижала пальцы к губам, осознав, что прозвучала чересчур громко. — Слишком много факторов нужно учесть, и это невероятно бесит!              Как взрослые макхи вообще выстраивали свои хитроумные планы, если даже в её собственном, максимально простом, на каждом этапе всё могло развалиться из-за любой неучтённой мелочи? Неужели они все просто смирялись с тем, что всё может пойти не так, или же с возрастом становились настолько мудрыми, что учитывали все возможные комбинации деталей без исключений?              — Так, погоди, — Раил облизнул губы и тряхнул головой. — Разве нам не придётся бежать только в том случае, если я промахнусь?              — В том-то и дело, что нет! — она зажмурилась и подтянула к груди колени, заставляя себя звучать ещё тише. — Все рабы Майлакхов, и они сами не начнут мне подчиняться, если я просто убью их Верховного! Прятаться придётся при любом раскладе!              Раил замолчал и нахмурился, обрабатывая информацию, а Кордалейн прикусила губу, лихорадочно выискивая варианты, но как бы она не напрягала мозг, не удавалось придумать плана, в котором они не рисковали, а Авлеик всё ещё был спорным фактором, предсказать влияние коего не получалось при всём желании… Выходило, что они могут проиграть и попасться Майлакхам в любом случае.              Неужели вот так выглядит взрослая игра? Знать обо всех рисках, но всё равно ставить на кон всё, что имеешь? Вечно балансировать между сомнительной победой и сокрушительным поражением, держа в голове, что правильного и безопасного решения просто не существует?              — Тебе надо потренироваться, — она торопливо отбросила с лица волосы и устало выдохнула. — Внизу, в катакомбах… Заодно проверишь, не поджидает ли там кто, а я посижу здесь и скажу тебе, если Майлакх объявится.              — Там темно, — Раил встал с ветви и вскинул прозрачные брови.              — Ну так не закрывай люки! — Кордалейн закатила глаза и также поднялась на ноги, готовясь стоять на стрёме. — И вообще, если у тебя получится попадать в цель в сумраке, то при свете точно не ошибёшься!              Он прищурился, хмыкнул и открыл люк, скользнув вниз, а она привалилась к обвитой зеленью стене, не желая слышать ничего о трудностях пристрелки в темноте. Пробравшись к краю секции на четвереньках, Кордалейн замерла в ожидании и постаралась придумать, что им делать в том случае, если Дхаскар Майлакх так и не посетит Сад до завтрашнего дня или, когда там Корвейлир собирался прибыть в Магкхаст. Наверное, можно будет попробовать поглядеть, что там со вторым выходом, ведущим в вентиляцию или тайком миновать охрану Сада, пробираясь от секции к секции, а потом как-нибудь пробежать по дворцу до самых господских покоев…              Какая же она неисправимо наивная дура!              Шанс на убийство только один, здесь, в Саду, а остальные варианты настолько размытые и сомнительные, что о них и думать глупо, по крайней мере пока всё не пошло по одному месту. Пока есть надежда, что Верховный сюда заглянет, рассматривать иные способы бессмысленно… Или нет? Взрослые же ищут отходные пути и альтернативы заранее! Но разве Кордалейн была взрослой?              Она ощущала себя настолько крошечной, жалкой и неопытной, что хотелось прямо сейчас выбежать из укрытия и проскочить все охранные посты на силе скорости и эффекта неожиданности, а потом всадить погнутую стрелу в сердце Дхаскара Майлакха, прикончив его любой ценой. Мозг варился в черепной коробке от того, что она осознавала все свои допущенные ошибки, но не знала, как их исправить, словно навык критиковать глупость развился быстрее навыка делать что-то умное. Кордалейн знала, что должна сделать хоть что-нибудь, попытаться хоть как-то спасти ситуацию от потенциального провала, но не могла нащупать ни единого варианта.              Не выдержав, она отползла от края секции и вернулась к стене, решив, что в любом случае о прибытии Верховного объявят местные слуги, и это дойдёт до её ушей. Минуты мучительно растягивались, липли к коже, а лихорадочно бьющаяся во всём теле энергия и жажда действия не находила выхода и просто обжигала её изнутри. Кордалейн кусала губы, обрывала листья с ближайшего дерева, садилась и вставала, ковыряла кожу вокруг ногтей, заглядывала вниз к Раилу, проверяя, как шли его тренировки по управлению луком, и в конечном итоге ощущала, что сходит с ума. Цель была так близко, а конец кошмарной истории обещал показаться так скоро, что ожидание выглядело чем-то невыносимым и кощунственным, будто она никак не могла сделать самого последнего шага, отделяющего её от покоя и счастья.              Кордалейн мутило и трясло в сотню раз хуже, чем в день Резни в Найитгхоре, но на сей раз не от сомнений и неуверенности, а от того, что решительность было попросту некуда девать. Она ощущала себя голодным зверем на цепи, которой не хватало всего одного звена, чтобы ей удалось впиться зубами в добычу, жавшуюся к противоположной стене. Клыки лязгали впустую, когти скребли пол, а ненавистная цепь душила, но не поддавалась, и ей оставалось только ждать, когда желанный обед ошибётся и сделает шаг навстречу к ней.              Задыхаясь от растянувшегося ожидания, Кордалейн в очередной раз вскочила с земли и решила забраться куда-нибудь повыше, дабы оглядеться лучше. Риск оказаться замеченной утонул в жажде движения и холодном напоминании о том, что они и так балансировали на краю катастрофы каждую секунду нахождения в Саду.              Первым Кордалейн попыталась покорить дерево, но стоило ей забраться на полтора метра, как ветви истончились и начали шататься от каждого шага, рискуя выдать её с головой. Спрыгнув вниз, она переключилась на стену и поползла по ней, цепляясь за жёсткие лианы и выбоины, скрытые под ними, до тех пор, пока не поднялась настолько высоко, что лицо сравнялось с самыми верхними листиками деревьев. Вид на Сад открывался потрясающий, позволяя рассмотреть каждую секцию, заполненную цветами, хвойными древами, в Старом мире произрастающими на далёком севере, и даже плодоносными кустами, но всего через несколько секунд её внимание переключилось на дворец и его балконы, по которым неторопливо прогуливались знатные рабы и шныряли слуги, разносящие сообщения и подносы. Кордалейн сглотнула и вжала голову в плечи, когда поняла, что увидеть её с третьего этажа, вровень с коим она находилась, было проще, чем разглядеть высокий город посреди пустоши. От толпы любопытных рабов её отделяли какие-то жалкие полторы сотни метров, являвшие из себя ничто для глаз макхи.              Внезапно над головой раздался какой-то шорох, и Кордалейн торопливо подняла взгляд, инстинктивно оттолкнувшись от стены. Последнее, что она увидела, прежде чем сухие лианы порвались под её вспыхнувшими Светом испуга руками, оказалась грёбанная золотисто-алая пташка размером с кулак.              Одним лишь чудом ей удалось не завизжать от ужаса, закусив щёку до крови, но это не спасло её от падения. Воздух засвистел в ушах, ветви дерева расцарапали лицо и руку, а правую щиколотку объяла резкая боль, когда ступня зацепилась за лианы, вынудив Кордалейн повиснуть вниз головой, более чем в семи метрах над землёй. Не успела она дёрнуться или хотя бы придумать, как выпутываться из этого идиотского положения, как вдалеке, где-то на балконах, загудела труба, а зычный голос неизвестного раба объявил о приближении Дхаскара Майлакха.              Несмотря на то, что её грудная клетка находилась намного ниже таза, сердце всё равно очутилось где-то под желудком, запутавшись в переплетении кишечника. Кордалейн судорожно нащупала ближайшую ветку, рванулась, выдернув вывихнутую ногу из оков, зависла в воздухе на миг, а затем рухнула на землю под аккомпанемент треска древесины, не выдержавшей веса, и собственного короткого вскрика, оставшегося скрытым гулом трубы.              Боль от приземления не могла сравниться с ужасом от осознания, что собственной несдержанностью она разрушила… всё. Нога горела, подвёрнутая повторно при падении, и явно не располагала к быстрому бегству, из лёгких выбило весь воздух, и с губ срывались лишь жалкие хрипы, а картинка перед глазами плыла. Когда в поле зрения появилось размытое лицо Раила, она разрыдалась от стыда.              — Кейн, что за?!... — он не договорил, ошеломлённо переводя взгляд с неё на тропинку, ведущую к краю секции, и обратно. — Что ты наделала?!              — Я… — она всхлипнула и медленно села, кривясь от боли в спине. — Хотела… Посмотреть…              Его глаза расширились, и в этой зелени, ещё более яркой на фоне листвы, за долю секунды сменилось больше эмоций, чем когда-либо прежде. Разочарование, замешательство, страх, злость и раздражение плясали в безумном ритме, вбивая острое чувство вины ей в сердце всё глубже и глубже, но всего мгновение спустя, Раил моргнул, рывком поставил её на четвереньки и встряхнул за плечи, для верности добавив короткую пощёчину, приводя в чувство.              — У меня получается шесть раз из десяти, — он говорил так быстро, что слова сливались воедино, едва позволяя себя разбирать. — Это плохо.              Кордалейн всхлипнула, продолжая размазывать по лицу грязь и сопли, но Раил наградил её ещё одной пощёчиной, и все эмоции заглушил звон в ушах. Она испуганно замерла, сглотнула и выпрямилась. Не время для истерики. Даже если она натворила самое худшее, что только могла, всё ещё не закончилось. Поплачет потом, если выживет.              — Его надо убить любой ценой, — собственный голос казался чужим. Внутренности замораживались, покрываясь спасительной коркой льда, источаемой трещиной в груди. Холод заставлял панику застывать, успокаивал пламенеющий разум, отрезал даже физическую боль. Кордалейн поняла, что лишилась страха, как и всех прочих чувств, не считая заострённой решительности. — Ты понимаешь?              — Да, — Раил, заметив, что она больше не ревёт, облегчённо кивнул. — Если я не попаду, то попробую заколоть его второй стрелой врукопашную.              — Нет, — она нахмурилась и торопливо поползла к облюбованному кусту, где сидела прежде. — Не ты, а я.              Он замер, а его несуразное лицо, кажущееся чуть красивее обычного в зеленоватом свете, впервые не выражало никаких эмоций. Кордалейн выпрямила спину, коснулась вывихнутой ноги, прикидывая, как долго сможет на ней двигать, пожала плечами и забрала из его колчана погнутую стрелу. Лёд сковал внутренности целиком.              — Это логично, — она облизнула губы и отвела взгляд. — Во-первых, я не смогу быстро убежать после выстрела из-за… ноги. Я буду тебя тормозить. Во-вторых, тебя могут убить любым клинком, а я выживу, даже если в меня всадят десяток. В-третьих… Дхаскар знает меня. Он удивится, увидев меня рядом, он не успеет отреагировать. Это разумно.              — Разумно, — эхом повторил Раил, медленно отмирая. Кордалейн заставила себя повернуть голову и посмотреть ему в глаза, но не ожидала, что его лицо окажется настолько близко, словно они собирались целоваться… Какая глупость. — Кейн.              — Что? — уже не оборачиваясь, она подползла к самому краю куста и осторожно отодвинула ветви так, чтобы ему было удобнее стрелять.              — Раил… Я… — он вставил стрелу в лук и даже натянул тетиву, но смотрел только на неё. — Я хочу, чтобы ты выжила, а он умер. Постарайся не умереть.              Кордалейн неуверенно улыбнулась и кивнула. Ей не хотелось сбивать ему настрой рассуждениями о том, что даже в этом разумном плане она рискует погибнуть, и в целом это будет даже… оправданно. Разве не стоит смерть Дхаскара Майлакха жизни одной жалкой бесполезной маленькой госпожи Кхаэрльмар? Её ведь и так все, кто мог, похоронили, так что какая разница?              Пропустив его вперёд, Кордалейн нащупала шнурок, на котором висела склянка с Ядом, и сняла тот с шеи, сама не зная, зачем. Едва ли ей подвернётся возможность влить его в горло Верховного, но если её не убьют на месте, его лучше перепрятать в место понадёжнее, на случай… На всякий случай. Куда не полезут рабы, если начнут её обыскивать? Карманы не походят, в сапоги не затолкать, те сидят слишком плотно, под майкой легко нащупать из-за полного отсутствия груди, так что… Волосы или подштанники. Нет, скорее только волосы, потому что если она выживет, то Дхаскар Майлакх засунет руки ей между ног чуть ли не первым делом.              Вытащив из кармана ленточку, украденную в доме Авлеика, Кордалейн собрала подобие тугого пучка, а внутрь вплела склянку, закрепив ту шнурком. В другое время она бы порадовалась тому, что впервые смогла сделать причёску без помощи слуг, но сейчас лишь лихорадочно ощупывала пучок, проверяя, не расколется ли склянка, если она ударится затылком, получит удар в висок или упадёт.              В ушах звенело, как при полной тишине, но на самом деле Сад переполнился музыкой, издевательски задорной, негромкими переговорами стражников и звоном десятков цепочек и подвесок, неизменно сопровождавшим Дхаскара Майлакха. Кордалейн не двигалась, обратившись в безмолвный анализирующий механизм, высчитывающий местоположение Верховного, относительно их с Раилом.              «Ну пожалуйста, давай же, давай!» — мысли бились о черепную коробку, отдаваясь вибрацией в беззвучно шевелящиеся губы. — «Иди сюда, пройди рядом, покажись!»              То ли Святые отозвались на её молитву, то ли обстоятельства сложились благостно, в награду за катастрофу, устроенную ею своим падением со стены, но рослая фигура, разодетая во все оттенки жёлтого, оранжевого и красного, и впрямь показалась из-за поворота. По обе стороны от Дхаскара Майлакха шествовали по два простых стражника и по одному менкграиту, и на фоне всех этих высоких, ярких силуэтов, Кордалейн не сразу заметила восьмой, крошечный и блёклый.              Лоран Авлеик.              Толстая корка льда треснула, выпустила пульсацию в щиколотке, страх, немыслимое напряжение и панику, но Кордалейн заставила себя выдохнуть весь воздух, застыть, зажмуриться и позволить ему вырасти вновь. Когда она открыла глаза, Майлакх и Авлеик стояли на том же месте, и до её ушей доносились лишь бессмысленные обрывки разговора, заглушаемого музыкой. Не меньше минуты спустя, Лоран зашагал прямо в её сторону, вынудив Верховного последовать за собой, и на долю мгновения Кордалейн показалось, что бесцветные глаза, скользящие по кустарнику, остановились точно на ней.              Она забыла, как дышать, и могла лишь сдерживать нервные судороги, пробегающие по конечностям, в ожидании, когда Майлакх окажется достаточно близко. Святые, она и забыла, насколько он огромный и жуткий…              — Он нас видит? — одними губами прошелестел Раил, когда меж ними и Дхаскаром осталось всего два десятка метров.              Кордалейн поняла, о ком именно речь, но не смогла ответить. Авлеик больше не глядел в их сторону, но неожиданно обошёл Верховного, уйдя с траектории выстрела. Лёгкие горели от отсутствия воздуха, но она никак не могла вдохнуть, леденея всё сильнее и мелко дрожа от нереального холода пополам с замешательством. Её рука покоилась на спине Раила, готовясь жестом отдать приказ о спуске натянутой до максимума тетивы.              Видел ли их Лоралейнир? Скорее да, чем нет, но что это даёт? Он на их стороне и желает помочь? Если нет, то зачем подвёл Майлакха точно под стрелу?              Авлеик остановился менее, чем в дюжине метров, остановился так, чтобы удержать Верховного достаточно близко, но не позволить застывшей по бокам страже загородить его от удара.              — …Мои глаза и уши повсюду, господин, — мягкий, бесполый голос Лорана лился без осечек, отвлекая внимание Дхаскара Майлакха от всего, кроме себя. — Никто, ни раб, ни господин, не проникнет в Магкхаст без моего ведома, уж можете мне поверить.              Бесцветные глаза прищурились и встретились с её собственными, так чётко и очевидно, что не оставалось ни единого шанса на то, что Авлеик их не заметил. Кордалейн судорожно вдохнула. Лоран едва заметно кивнул. Её дрожащие пальцы одновременно сжались на древке погнутой стрелы и спине Раила, и тот спустил тетиву. С губ сорвался короткий не то вскрик, не то громкий выдох.              Всё вокруг замедлилось, будто сама материя обратилась в густую смолу.              Лоран Авлеик подхватил Верховного под локоть и физически заставил стоять неподвижно, но в последний миг ярко-голубые, пугающе внимательные глаза Дхаскара Майлакха проследили за бесцветными, впились в лицо Кордалейн, инстинктивно подавшейся вперёд, и расширились, а его губы растянулись в безумную улыбку. Стрела будто бы летела так медленно, что она успела осознать весь ужас происходящего, но не смогла ничего сделать. Рот Авлеика открылся в крике, но Кордалейн его не услышала, а лишь тупо смотрела, как матовый блик кхаэрль-металла движется точно в сердце Верховного, продолжающего улыбаться, улыбаться только ей.              Кордалейн моргнула и на мгновение оказалась в Найитгхоре, который покинула почти полгода назад. Веки словно слиплись, и она никак не могла открыть их вновь, погружаясь так глубоко в воспоминания, что это больше походило на путешествие во времени и пространстве.              «Свет — не более чем механизм выживания, золотце» — шептал ей прямо в ухо Верховный господин. — «Заставь его думать, что вот-вот умрёшь, и даже самая крошечная капля бросится на твою защиту!»              «Почему же вы так не делаете?» — бесцветным голосом спрашивала она, с трудом заставляя себя выдавливать звуки и связывать их воедино. Тогда она и так была уверена в своей надвигающейся гибели, но от своего Света не дождалась ни единого проявления.              «Потому что оно мне не надо, красавица» — Дхаскар Майлакх разразился громовым хохотом. — «Я и без Света прекрасно самоутверждаюсь!»              Что-то хлюпнуло, но ещё прежде, чем открыть глаза, Кордалейн поняла, что этот вовсе не плоть Верховного, ещё прежде, чем лично увидеть, что случилось, она сжала погнутую стрелу и рванулась вперёд, но чьи-то крепкие руки не позволили ей выскочить из кустов, а наоборот швырнули в глубину секции, к открытому люку, и те же руки отобрали у неё последнее оружие, оставив ни с чем.              — Это правда было разумно, — Раил посмотрел ей в глаза в последний раз и кривовато улыбнулся, прежде чем спрыгнуть на мрамор. — Беги!              Не понимая, что произошло и происходит, не чувствуя ничего, кроме треска льда, сдавшегося под напором огненного ужаса, не слыша ни звука, кроме знакомого громового смеха Дхаскара Майлакха, Кордалейн замешкалась лишь на секунду, но так и не справилась с трусостью, вынудившей её торопливо рвануть к люку на четвереньках.              Она хотела пожертвовать собой, но Раил ей не позволил. Теперь это его проблема.              За спиной лязгнула сталь, кто-то закричал, но она зажмурилась, свалилась на пол промежуточного помещения и попыталась убедить себя, что ничего этого нет. Спуск по вертикальной лестнице занял безумное количество неощутимого толком времени, заставил ногу вспыхнуть нестерпимой болью. Хватаясь за стены, спотыкаясь и прихрамывая она рванула по коридору, ориентируясь только по леске и не думая о том, куда именно бежит, и что её ждёт дальше.              Раил сам виноват и нечего его жалеть. Они ведь даже друзьями не стали…              Перед глазами плыли алые пятна, за спиной раздался лязг люка, вновь кем-то открытого, и Кордалейн заставила себя бежать по-настоящему, не смотря на боль и катящиеся по щекам слёзы.              …И уже никогда не станут.              Паника захлестнула её целиком, но Кордалейн продолжала бежать на силе ярости, вызванной тем, что она так и не узнала, мёртв Дхаскар Майлакх или нет. Выбоина в полу заставила её споткнуться, упасть и разбить подбородок — что-то во рту отвратительно хрустнуло, — но она вскочила на ноги вновь и рванула дальше, уже не видя ничего перед собой, не то от шока, не то от заливающей глаза крови, текущей из оцарапанного лба. Леска резала пальцы, и Кордалейн отпустила её, не выдержав новой порции боли, а в следующий миг под ногами вдруг растворился.              Лестница. Она забыла про лестницы и, что намного хуже, про отсутствующие ступени.              Железная свая, на которой когда-то держался бетон, врезалась в рёбра. Кордалейн зацепилась за неё, подтянулась, спасаясь от падения в пустоту из последних сил, но не сумела продержаться и десяти секунд, изменив лишь сторону, на которую пришёлся сокрушительный удар неровного, покрытого огромными осколками камня пола — не перед, а спина. Боль пришла не сразу, дав ей несколько долгих минут на осознание. Кордалейн попыталась встать, но не смогла пошевелить ни одной мышцей в теле, а только судорожно хватала ртом воздух, отчего-то заимевший металлический привкус крови. Стало очень холодно, а глаза переполнились горячими слезами, скатывающимися из внешних уголков по скулам и затекающим в уши, где кроме них был лишь монотонный гул. Моргнув, она заставила картинку сделаться чётче.              Кто-то смотрел на неё из дыры над головой, кто-то, освещённый лишь слабым золотистым сиянием, кто-то рыжеволосый, высокий, одетый в жёлтое и красное. Кордалейн зажмурилась. Если ей предстояла новая встреча с Дхаскаром Майлакхом, то она предпочтёт не видеть его так долго, как это возможно.              Если не смотреть, то как будто ничего страшного и нет, не так ли ей говорил господин Кханрейлир в далёком детстве? Она никогда не смотрела под кровать и в шкафы, когда там мерещились чудища, и они её и не убивали.              На лицо упало что-то плотное, похожее на грубую ткань, но Кордалейн так и не смогла открыть глаз или пошевелиться, чтобы её сбросить. Наверху раздались шаги, шорохи и голоса, но у неё отчего-то долго не получалось разбирать слова, будто непонятная ткань временно отрезала её от знания среднего языка.              — Я не видел, куда она побежала… — странно, Верховный обычно говорил с большей хрипотцой, да и голос его никогда так сильно не дрожал. — Наверное за лестницу! Тут должен быть второй выход… Обыщите все повороты, не только те, что с леской!              Не успели голоса наверху стихнуть, как вся боль от ушибленных органов и переломанных костей, наконец настигла её сполна, а способность двигаться вернулась следом. Кордалейн захрипела и приподнялась на локтях, несмотря на то, что один из них сгибался как-то неправильно, а затем поползла назад, на ходу стаскивая с тела ткань, оказавшуюся красным, расшитым золотом плащом из тех, что носят на одно плечо.              Ноги не поддавались полному контролю, и Кордалейн оставила попытки использовать их для движения, подтягиваясь на локтях и задыхаясь от такой боли, какую не испытывала прежде. Зрение пусть и подводило, но позволяло разглядеть полосу крови, которую она за собой оставляла, пятясь по неровной поверхности, засыпанной осколками бетона. Оглядеться со всех сторон не получалось — при малейшем намёке на поворот, шея щёлкала и вгоняла её в настоящую агонию.              Вдруг что-то ударилось о пол совсем близко, и шаги раздались всего в нескольких метрах от неё. Кордалейн прищурилась, с трудом всматриваясь в темноту сквозь кровавую пелену, и судорожно всхлипнула, разглядев рыжие волосы. Рука почти инстинктивно ощупала пучок. Склянка с Ядом не пострадала.              — Не бойся, — и снова голос, похожий и непохожий на Верховного одновременно. Вопреки приказу Кордалейн испугалась и поползла быстрее, но всё равно не смогла оторваться от приближающейся фигуры. — Они… ещё долго не вернутся.              В затылок врезалась стена. Бежать было больше некуда. Фигура приблизилась в упор и опустилась на корточки, приподняв золотистое сияние, оказавшееся огнивом, на уровень лица, почти идентичного Верховному, но однозначно чужому. Тот же разрез голубых глаз, тот же нос, может, чуть шире, те же губы и даже цвет волос, отличный лишь на пару оттенков, но совсем другая, не белая, не сияющая кожа, покрытая мелкими изъянами.              — Приняла меня за господина, да? — менкграит склонил голову набок и слегка улыбнулся, окончательно развеяв сходство с Дхаскаром Майлакхом. — Все иногда путают.              Кордалейн сглотнула, судорожно соображая, что происходит. Боль мешала сосредоточиться, но даже сквозь неё она ощущала исходящую от раба опасность, вопреки тому, что он пустил стражу по ложному следу.              — Меня зовут Хайдал, — менкграит, не дождавшись ответа, поставил огниво на пол и чуть отстранился, разглядывая её со всех сторон, будто какую-то скульптуру. Кордалейн дёрнула подбородком, увернувшись от коснувшихся щеки пальцев, и ощутила ещё больше замешательства от тона, которым он с ней говорил. Ни капли уважения, благоговения или хотя бы опасений, которые должны испытывать рабы в сторону макхи. — Ты, наверное, слышала… Хайдал Почти-Господин Майлакхель.              — Что?.. — в хрипе, вырвавшимся из горла, едва угадывалось слово.              — Забавно, не так ли? — Майлакхель усмехнулся, но в его голосе звучала горечь. Улыбка у него было такая же кривая, как у Верховного, но куда как менее уверенная, нервно дрожащая, отливающая в глаза нездоровым блеском. — Я почти господин, а ты почти рабыня, учитывая, что Кхаэрльмары технически больше не господа.              Кордалейн сглотнула. Весь её Свет ушёл в излечение десятков повреждений, и она не сомневалась, что призвать его, как тогда, в Найитгхоре, уже не выйдет. Только макхи с Истинным Светом способны использовать его будучи тяжело ранеными…              — Интересно… — Хайдал продолжал неторопливо скользить пальцами по её лицу, не отрывая взгляда от него же. Кордалейн нащупала небольшой камень и попыталась врезать им ему в висок, но менкграит на удивление ловко перехватил её предплечье и отобрал снаряд, мигом изменившись в лице и вскочив на ноги. Его губы задрожали, а голубые глаза увлажнились, словно он был готов расплакаться. — Мне казалось, что ты другая! Я думал, ты не такая, как остальные, а ты!..              Влажная ладонь сомкнулась на её горле, приподняв над землёй, а рука с зажатым в ней камнем замахнулась, вынудив Кордалейн зажмуриться и сжаться, но удара не случилось. Дрожа от ужаса, она открыла глаза и осознала, что совершенно беззащитна. Ей нечем драться, нечем бороться если не за жизнь, то за остатки чести.              — А я догадывался, что вы все одинаковые! — Хайдал вновь вскочил, сделал маленький круг и остановился, раскачивая в руке камень. Если прежде он казался ей просто странным, просто таким же, как большинство мужчин, то теперь Кордалейн не сомневалась в том, что перед ней настоящий безумец. — Я знал, что вы все такие!              — Кто? — выдавила она, приподнявшись на локтях и надеясь, что сумет отвлечь сумасшедшего менкграита разговором. Да, стражники вернутся не скоро, но они должны вернуться! Более того, рано или поздно сам Верховный, если он жив, потребует привести её к себе… Нужно только потянуть время! — Я не понимаю…              Хайдал замер, продолжая мелко дрожать, словно это он, а не она, свалился с высоты на осколки бетона. Голубые глаза жутко сверкали в тусклом сиянии огнива, а трясущиеся пальцы торопливо ослабляли ворот форменной рубахи.              — Я не такая, как другие макхи, — продолжила Кордалейн, вжимаясь спиной в стену и надеясь, что если постарается получше, то вовсе сможет дождаться момента, когда Свет вернётся. — Я знаю, какого это, когда с тобой обращаются несправедливо… Я могу что-нибудь для тебя сделать! Я могу?              Менкграит качнулся и склонил голову набок, что-то беззвучно шепча одними губами. Кордалейн неуверенно улыбнулась. Раньше у неё получалось дружить с безумцами…              — Да… — лицо Хайдала просветлело с огромным опозданием, и он шагнул к ней, но камень так и не выпустил. — Да, конечно ты можешь… кузина!              Кордалейн не поняла, в чём был смысл этого странного обращения, но осознала, что облажалась в своём плане переговоров. Майлакхеля затрясло ещё сильнее, по его щеке скатилась слезинка, а улыбка стала настолько широкой, что сухие губы треснули и на них выступили капельки крови, которые он торопливо слизнул.              — Но чтобы я тебе помогла, ты должен меня отпустить! — пискнула Кордалейн, испуганно отодвигаясь вдоль стены. Боль отступила на фоне животного страха перед чем-то непредсказуемым и безусловно опасным.              — Нет… Нет, это вовсе не обязательно! — радостно воскликнул Хайдал, резко рванув её за ворот и вернув на изначальное место. Кордалейн поняла, что тоже плачет, поняла, что сейчас с ней случиться что-то настолько плохое, чего она прежде не испытывала, и что рядом нет никого, кто мог бы её спасти. — Главное не дёргайся, ладно, кузина?              — Я не твоя… — она не успела договорить прежде, чем пальцы менкграита впились в её волосы на затылке, вынудив встать на колени и поднять голову до треска в шее и ушах. Картина надвигающегося будущего сложилась окончательно. Кордалейн смотрела ему в глаза несколько секунд, надеясь отыскать там сострадание, но не нашла, зажмурилась и завизжала так громко, как только могла. — Отцепись!!!              Последней мыслью перед тем, как Майлакхель впечатал её в стену, была надежда на то, что её хоть кто-то услышал. Теперь орать было нельзя. Кордалейн сжала зубы до скрипа и яростно шипела, пока менкграит пытался разжать её челюсти руками, а затем приоткрыла рот, но только для того, чтобы захлопнуть пасть вновь, разом отмахнув ему фалангу указательного пальца.              Повисла ледяная тишина. Хайдал не двигался и не издавал никаких звуков, ошеломлённо глядя на кровоточащий обрубок, а Кордалейн инстинктивно сглотнула и ощутила, что кусок плоти уходит ей в желудок. Тишина окончилась. Тяжёлый сапог врезался ей в живот, а затем хватка на волосах возобновилась. Вместе с кровью на языке осела горечь. Разум охватило абсолютное опустошение.              Разве она сделала недостаточно? Разве после такого у любого мужчины не пропадёт всякое желание?              Камень, так и не выпущенный из рук, врезался ей в лицо, одним махом выбив с полдесятка передних зубов. Челюсти вспыхнули невыносимой болью, обломки эмали на миг ушли в глотку, а затем оказались на полу, в луже крови, слюны и рвоты, прямо рядом с откушенной фалангой.              У любого мужчины после такого пропадёт всякое желание, но Хайдал Майлакхель не был мужчиной. Он был просто безумным чудовищем.              Кордалейн зажмурилась, повиснув на вцепившейся в волосы руке мёртвым грузом. Если не смотреть, то ничего страшного как будто и нет. Она сделала всё, что могла, сделала даже больше, боролась до самого конца… Никто не станет винить её в доступности или распутстве, после того, как она на минутку стала людоедкой, лишь бы не сталкиваться с… этим. С титулом первой макхи, которую возьмёт силой раб.              Кажется, Хайдал Майлакхель говорил ей что-то, называл кузиной, но Кордалейн уже не слушала. Челюсти больше не закрывались, то ли из-за перелома и вывиха, то ли от того, что тело в целом перестало слушаться, и даже боль куда-то пропала, будто менкграит всё же доломал ей шею. Камень наконец упал на пол со стуком. Зашелестела одежда.              Если не смотреть, то ничего страшного… С воображаемыми монстрами под кроватью это работало, но они и не засовывали ей в рот член. От воображаемых чудовищ в тёмных углах детских покоев Найитгхора из глаз не тёк бесконечный поток слёз, от них она никогда не задыхалась, лишившись возможности дышать носом из-за количества соплей, от них её не рвало желудочным соком каждый десяток секунд, и этот самый сок, вперемешку со слюной стекающий по подбородку, не приходилось сглатывать вместе со вкусом прелой кожи и чего-то ещё, отвратительного и липкого.              Затылок вновь ударился о стену. Кордалейн мешком рухнула на пол, ощущая, как гаснет мир, но в последнюю секунду почти инстинктивно нащупала нетронутую склянку с Ядом. Она определённо примет его, когда очнётся, если есть хоть малейший шанс на то, что это повторится.              Страх, боль и отвращение растворились в пустоте, где не нашлось места даже унижению. Вдалеке зазвучали голоса, но зрение уже погасло. Спасительная темнота пришла вместе со льдом, покрывающим её не только изнутри, но и снаружи. Холодно.              — Я её нашёл!              Она больше никогда не перепутает этот голос с Дхаскаром Майлакхом. Никогда.              Ей было холодно.