Глава XIX — Раил.

      Она его оставила, исчезла, будто Её никогда и не было, ни в его голове, ни рядом с ним, ни где-либо в мире. Раил больше не слышал переливчатого, манящего смеха на границе слуха, не чувствовал некогда неразрушимой связи и присутствия чего-то настолько его превосходящего, что собственное «я» терялось, переставало иметь всякое значение. Прежде это случалось, лишь, когда Кейн держала его за руку, но и то, та пустота совсем не походила на эту — та ощущалась, как обволакивающий его кокон, удушающе плотный, но способный порваться в любую секунду, как прозрачная граница, упавшую меж ним и Ею, а эта была… ничем. Ни границы, ни кокона, только абсолютное одиночество, где не находилось Её, как бы старательно, как бы панически он не искал.              Хозяйка ушла, оставила его, как Раил совсем недавно и хотел, хотел только потому, что у него была Кейн — сомнительная, но замена. Сейчас не было никого.              Он больше не чувствовал в себе дыру на месте чего-то большего, чем сердце, он сам целиком стал одной сплошной дырой. Это не походило на пустоту, это сделалось вакуумом всепоглощающего одиночества, затягивающим в себя, разрывающим на атомы, и Раила, и все эмоции, чувства и ощущения, которые он должен был испытывать.              Боли от ударов, от впивающихся в кожу цепей, от неподвижности длинной в сутки, от раны в плече он не испытывал. Вакуум поглотил и физическую сторону контакта с реальным миром. Он не слышал, что ему говорили, а если слышал, то просто не понимал, будто его мозг разучился языку господств, будто всё, что он знал, ушло вслед за Ней.              Хозяйка оставила его, оставила в ту же секунду, как Раил толкнул Кейн к люку, наплевав на план, его разумность и логику. Он сделал эту величайшую глупость, не размышляя ни единой секунды, поддавшись бессмысленному, незнакомому прежде порыву, несвойственному ему настолько, насколько для коровы несвойственен полёт. За одно мгновение, если не меньше, он осознал, что физически не может позволить этой мелкой, дурной, отвратительной девочке-ведьме пожертвовать собой ради блага каких-то там поганых господств, что просто обязан сохранить и продолжить Её жизнь, как должен любой Раил, пусть Кейн и не была Хозяйкой. Он сделал эту немыслимую глупость, даже не думая, как она будет убегать с повреждённой ногой, не задаваясь вопросом о том, как планирует действовать дальше, он просто сделал это, но так о том и не пожалел. Эта уродливая дура заслуживает жить, решил он, а у него всегда есть возможность обратиться к Ней, взмолиться о прощении и продлении его пути, его срока годности.              Возможности не было, но он понял это слишком поздно.              Мозг отключился ещё до того, как его оглушило пустотой и одиночеством, уж в этом можно не сомневаться. Раил так и не нашёл мотивации для своего поступка, но этот вопрос теперь казался такой мелочью, что и искать дальше не хотелось, да и тогда, в суматохе и безумии происходящего, поиск первопричины для столь бессмысленных действий, не выглядел, как то, чему стоило отдать приоритет.              Раил отпустил тетиву, направил стрелу точно в сердце Хозяина Господств, прицелился так точно, как не выходило в катакомбах, и даже странный, неприятный Авлеик попытался удержать своего господина на нужной траектории, но всё равно ничего не вышло. Дхаскар Майлакх оказался быстрее, хитрее и опаснее, чем все стрелы и стрелки мира, а Раил, лишённый прежних привилегий восприятия, едва успел уловить, что произошло. На миг, лишь на малую долю секунды, кожа красноволосого человека вспыхнула, сделав его похожим на столб пламени, и он решил, что всё пойдёт прахом из-за Света, но Хозяин погас. Огонь лишь вынудил Авлеика отскочить, а затем Майлакх попросту сдвинул одного из своих воинов, совсем немного, но достаточно для того, чтобы стрела вошла в глотку раба, а после исчезла в растительности, потеряв заданный курс.              Хозяин Господств победил их, даже не используя свою греховную магию, а парой молниеносных, но обычных движений, на какие способен любой верный раб Хозяйки.              Наверное, из-за этого, из-за удивления, обиды и шока, вызванного такой развязкой, он так сильно сглупил, поддался безумному порыву и предпочёл Кейн всему. Из-за этого и только из-за этого.              Потеря связи с Ней, нагнала, оглушила, лишила ориентации тогда, когда Раил уже соскальзывал на каменный пол, сжимая в руке погнутую стрелу. Это не было больно в обыденном смысле, скорее ощущалось слабым ветром, будто кто-то подул ему в затылок, изнутри черепной коробки, но это было больнее, чем любая существующая пытка, каждую из которых он смутно помнил по чужим жизням. Свежевание, перелом всех костей, все существующие яды, ванны кислоты и кипятка — всё это происходило с его разумом одновременно, вгоняло в абсолютное замешательство, не давало даже понять, где, зачем и когда он находится.              Он рухнул на колени, напрочь позабыв о том, кто такой Раил, к чему ему стрела, что за странные люди его окружают и почему выхватывают клинки. Память просто… отказала, очистилась до состояния младенца, а восстанавливалась так медленно, будто вязкую субстанцию переливали из одного сосуда в другой через трубку тоньше миллиметра.              Он поднялся и уклонился от первого удара на чистых инстинктах, задыхаясь от непонимания и паники, не сознавая, за что эти люди с ним так поступают. Один из них убежал в кусты, двое скрылись следом с небольшим опозданием, и Раил, едва вспомнивший, кто он такой, остался один против двух крупных мужчин. Они могли бы убить его без всякого труда, воспользоваться его потерянностью и внутренней агонией, но Хозяин Господств, отсмеявшись, поднял руку, приказав им отступить.              Раил поглядел на стрелу и сообразил, зачем та была нужна, рванулся к Дхаскару Майлакху, вспоминая, сколько зла он сделал Кейн, но кусок погнутого металла попросту выскользнул из его пальцев и оказался в руках у бесцветного человека. Двое рабов без труда сбили его с ног и добавили пару пинков по брюху и рёбрам, отрезав возможность подняться и продолжить бой.              Он был Раилом, но никак не мог вспомнить, отчего ему хотелось убить того, кто звался Дхаскаром Майлакхом. Ему просто нравилось убивать? Кажется, что так. Да, тот навредил Кейн, но кто такая она? Почему его вообще волнует благосостояние какой-то женщины с забавным именем, почему ему казались важными её страдания? Потому что она была Ею или потому что Ею не была?              — Мой господин! — тот, кого он помнил, как Лорана Авлеика тяжело дышал, почти не смотрел на него, но единственный брошенный в его сторону взгляд пропитался страхом. Раил кривился, дрожал от полной потери понимания всего. — Убейте его сейчас же! Этот мальчишка покусился на вашу жизнь!              — Ты серьёзно? — Майлакх склонил голову набок, шагнув к нему, улыбнулся, хищно и отталкивающе. Плевать за что, но этого человека стоило прикончить. — Убить того, кто может рассказать столько всего интересного? Глупо, особенно по твоим меркам!              — Я… — бесцветный человек моргнул, замешкался, явно отчаянно о чём-то размышляя, а затем коротко вздохнул. — Да, вы правы. Если второго не поймают, нам потребуется информатор.              — Второго?! — Хозяин Господств всплеснул руками. — Ты совсем слепой?! Это была грёбанная Кордалейн Кхаэрльмар!              Кордалейн Кхаэрльмар — это Кейн? Звучало похоже, но он сомневался. Слишком большая разница. Кордалейн Кхаэрльмар звучало, как что-то слишком громоздкое и несущественное одновременно, как имена прошлого столь далёкого, что никакого влияния на настоящее оно уже не имело.              — Быть того не может! — Авлеик почти взвизгнул, не отрывая многозначительного, яростного взгляда от Раила. — Мой господин, это просто немыслимо!              — Вот тебе и «никто не пролезет в Магкхаст без моего ведома»! — Майлакх расхохотался. — Кому-то придётся нехило постараться, чтобы смыть такое пятно дерьма с репутации, а?              Раил лежал на камне, сглатывая выступившую от ударов кровь во рту, но не ощущая её вкуса. Мозг полыхал, обрабатывая старую-новую информацию, сопоставляя все факты и знания с невыносимым трудом, едва сводил концы с концами, давая понять, что Авлеик пытается прикрыть свою задницу, а затем и вовсе начал отключаться. Раил пытался мыслить сквозь своих бесконечные воспоминания всех девятнадцати лет, и многие обрывки чужих, но не мог прорваться через такую громадную лавину, столь противоречивую и болезненную, что хотелось кричать. Он бы отдал всё, чтобы его память принадлежала кому-то иному, но с ужасом сознавал, что весь этот кошмар, на который он глядел с нынешней точки своего пути, был по большей части его.              Всё потеряло всякий смысл, оказалось погребено под уродливой лавиной, всё гасло.              Раил сидел на металлическом стуле, прикованный к нему цепями, по рукам, ногам и даже по горлу, отрешённо отмечая, что на него кричат, бьют по лицу и брюху, что плечо оцарапали ещё в Саду, а он и не заметил, что кто-то что-то от него требует, что от обезвоживания пересохли все слизистые, а дерьмо и моча периодически стекают на пол. Всё это не имело никакого значения, потому что Она его оставила, а он оставил Кейн, если она вообще выжила. Внутри него больше не было никого, впервые за всю жизнь, за много жизней, за тысячу лет. Лучше бы Хозяйка просто оборвала его путь, уничтожила, сделала крошечным осколком себя, но не оставляла. Кейн могла пережить вчерашний день, а вот то, что случилось с ним, пережить было невозможно.              Голова гудела, а попытки вклиниться в реальность заканчивались неудачей. Память восстановилась за прошедшие часы, но он продолжал путать последовательность многих событий и никак не мог дотянуться до ощущений, то и дело стопорясь на внутренних процессах мозга. Если не понимаешь, когда конкретно испытывал боль в последний раз, как ощущать её в настоящем? Плевать на то, каким пыткам его подвергнут, если память о прошлом опыте то чересчур далека, то кажется вчерашней.              Раил заставлял себя выстраивать логические цепочки так, как делала Кейн, судорожно раскладывая осколки в правильном порядке. Нет, его в начале представили Хозяйке, а уже после наименовали, ведь Она была прежде всего. Да, он встретил Кордалейн до того, как отрёкся от Зелёного Света и всего, во что верил, потому что именно она стала катализатором, его целью в господствах, которая заставила смотреть на всё под незнакомыми, греховными углами. Нет, он не целовал её, потому что на губах отпечатался только тлен и формалин. Какая глупость. Откуда в его голове вообще образовалась мысль о поцелуе с той, чьему удовольствию он не призван служить?              Плевать. Он справится с этой мозаикой. Хвала его безынтересным восемнадцати годам, проведённым в полном слиянии с Ней. Сложных и необычных событий, требующих срочной расстановки скопилось не так уж много.              Дхару они с Кейн встретили до того, как она назвала его вторым, особенным и неповторимым, только его именем, а ещё до того, он назвал её Кейн. Тоже особенное имя, но в другом смысле — оно соответствует её сути… или Её?              Тело работало само по себе, а голова трещала. Раил зажмурился, перепроверил все цепочки, убедился, что не совершил слишком крупных ошибок, и дотянулся до первого осколка реальности — злости. Он злился и на себя, но не за то, что нарушил план Кордалейн, а потому, что не преуспел в этом нарушении, злился на Майлакха за его редкую хитрость и скорость реакции, злился на Лорана Авлеика за то, что тот не убил Хозяина Господств, хотя мог. Злость — это хорошо. Она порождает жестокость, а жестокость веселит. Раил хотел кого-нибудь убить, вспороть брюхо, разложить кишками неприличный символ, посмеяться и затолкать их в глотку. Плевать в чью, главное, чтобы жертва забавно трепыхалась, главное, чтобы была слабой, слабее него, способной дать неповторимое ощущение превосходства.              …Превосходства!              У него был рычаг давления на Авлеика. Это и есть превосходство, не физическое, не нравственное, а основанное на фактах, которыми можно играть. Нет, Раил больше не должен беспокоиться о себе, ведь пока он жив, ему будет вынужден служить бесцветный и бесполый господин, а если тот откажется, то информация о связи Лорана с Кхаэрльмарами, так неожиданно и нечаянно дойдёт до того, кто был сильнее. Скажем, до Хозяина Господств. Тот, конечно, ужасный грешник, но, во-первых, Раил научился закрывать глаза на чужие грехи, а во-вторых, использовать плохого человека для личных целей — это почти благое деяние.              Отмахнувшись от боли и дискомфорта, Раил также оставил страх погребённым под памятью, дабы всё это не мешало ему действовать так, как он привык — оценить обстановку, додумать то, что невозможно воспринять, рассчитать свои шансы, а затем наплевать на всю логику и поступить так, как ему казалось правильным. Небольшая камера, душная прохлада, влага, скопившаяся под трубой для подачи воды, тусклая лампа над головой, толстая металлическая дверь с зарешёченным окошком, за которым виднелся затылок стражника. Можно работать.              — Эй! — он прикрыл глаза и качнулся на стуле, выбив ножками лязг. Интересно, почему его не закрепили? — Поняли, что ничего из меня не вытрясите и сдались, да?! Зовите своего главного, придурки, вы слишком жалкие, чтобы чего-то добиться!              Голос хрипел, а слова, повторяемые за Кейн, звучали обрывисто и скомкано. Горло мгновенно полыхнуло болью, а грудную клетку свело, но Раил заставил себя игнорировать неудобства, цепко всматриваясь в сдвинувшийся затылок охранника, в скором времени сменившийся его лицом. Удивлённые карие глаза моргнули и скрылись. Он напряг слух, улавливая приглушённые голоса.              — Чего это он? — Раил уже слышал этого раба, но не мог вспомнить, что тот говорил прежде. — Неужто стул доконал?              Он поёрзал, запоздало отметив, что сиденье не было ровным, а будто бы покрылось туповатыми крупными шипами.              — Мне-то откуда знать? — раздражённо отозвался второй. — Может и впрямь позвать Майлакхеля?              — Майлакхеля только за ворота пустили, его до вечера не дозовёшься! — первый показался в окошке качая головой. — А… Ты про второго? Джави, ну мать твою, ты прям хочешь потом плетью получать за выкрутасы этого засранца? Я вообще слышал, что его господин позвал!              — Каждый раз, как про то слышу, аж бальзам на мозг… — со слышимой улыбкой протянул Джави. — Вот может же наш Кев добро в мир нести, когда хочет…              — Господин Дхаскар! — недовольно поправил первый стражник. — И прекращай менкграитов поносить, ты и так по хребту получаешь чаще, чем девки по заднице!              — А мне госпожа Ливилайн дозволение дала!              — Если единственное, что тебе дают — это дозволения, то сочувствую.              Раил зажмурился, а голоса стихли, отдалились настолько, что разбирать слова больше не получалось. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота, как только он сделал глубокий вдох. Запах в камере стоял отвратительный. Хотелось как следует проблеваться, но пришлось смириться с положением и думать, как вернуть утерянное внимание рабов.              Дотянувшись пальцами босых ног до пола, он оттолкнулся и принялся раскачивать стул ещё сильнее, чем прежде. С пятой попытки шаткая конструкция поддалась, и Раил с грохотом полетел на пол, крепко приложившись затылком о камень. В поле зрения появился другой стул с вполне нормальным сидением. Череп, по ощущениям, раскололся, но логика говорила обратное.              — Да твою мать, Джави! — заорал стражник, мигом припав к окошку, которое Раил теперь видел лишь краем глаза. — Ты опять винты не воткнул?!              — Так замок же висит, на кой хер эти сложности? — без тени стыда отозвался второй раб, оттесняя первого от решётки. — Мне что, каждый раз новое кресло прикручивать? А если придётся стол для палачей тащить? Не буду я так возиться каждый раз!              — Зато лезть в камеру к этому болезному будешь, — сумрачно прошипел раб, загрохотав ключами. — Верни всё, как было, а потом вкрути винты, пока господа не увидели!              — А ты будешь стоять и ноготки подпиливать?              — Ага, чтоб твоя жена не жаловалась, пока я ей пальцы в манду пихаю, — парировал стражник, а потом, судя по звуку, получил удар. — А я пойду за господином Авлеиком, от него хоть не достанется!              Дверь отворилась со скрипом, заглушившим отдаляющиеся шаги. Раил честно пытался задавить торжествующую улыбку, но не смог, чем явно напугал Джави, долго колеблющегося прежде, чем приблизиться. Он не просто добился своего, он ухитрился вытащить из норы самого Авлеика, причём, вероятно до того, как тот успел придумать хороший план действий! Это была почти победа. Осталось только догадаться, как пережить эту встречу, а не получить под рёбра нож за компрометирующие знания.              Раб снял с пояса клинок для подстраховки, а Раил подумал о том, что сталось с его собственными. Теперь, когда Она его покинула, а все вещи из Пристанища оказались потеряны, как и их владелец, у него не нашлось ни единого вещественного доказательства того, что прошлое, которое он помнил, вообще существовало. Впрочем, быть может, это даже к лучшему… Майлакхи не узнают кто он и откуда.              — Только попробуй рыпнуться, — неуверенно выдавил Джави, опустившись на корточки и ухватившись за спинку стула. Раил не стал отвечать, сочтя этого идиота недостойным своего внимания. — Вот господин Авлеик придёт, посмотрим, как ты запоёшь…              Запоёт? С чего, мать их, Раилу петь? Кейн уже предлагала ему это сделать, но он всегда отказывался, не видя смысла в такой глупости.              С пыхтением и усилиями рабу всё же удалось вернуть стул на изначальную точку, а после поправить цепи и заняться вкручиванием болтов в пол. Раил не сопротивлялся и не реагировал на ругань, сосредоточившись на мечтах о том, как он распорет Джави горло, не до конца, но так, чтобы кровь не останавливалась ещё долго, а потом заставит петь. Интересно, это вообще возможно с дырой в трахее? А если та заживёт, разговаривать получится? Он бы поставил такой эксперимент…              — Что у тебя с глазами-то? — поинтересовался раб, выпрямившись и потирая спину, после того, как восемь толстых штырей вошли в пол.              — А что у тебя с гениталиями? — Раил знал, что эта тема для жителей господств отчего-то была очень болезненной и оскорбительной, пусть и не понимал почему. Кейн всегда использовала подобную аргументацию, когда хотела его обидеть. — Выглядят слишком… маленькими.              — Чего? — Джави моргнул. — Я в штанах, придурок!              — Вот именно, — протянул он. — Потому что стесняешься?              Раб не ответил и обиженным выглядеть не начал, всматриваясь в него с недоумением и замешательством. Кажется, Раил неправильно использовал свои знания, и не мог понять, было это вызвано спутанностью рассудка или банальной нехваткой контекста. Нахмурившись и хмыкнув, Джави покинул камеру, захлопнув за собой дверь. Он остался в одиночестве, кусая губы и пытаясь придумать, с чего бы начать разговор с Авлеиком, пока тот не появился и не застолбил за собой инициативу. Нужно заставить его испугаться, но не настолько сильно, чтобы ему захотелось прикончить Раила на месте.              Голова болела, но теперь от непривычных мыслительных усилий. Все эти переговоры и тонкая игра были по части Кейн, а он мог лишь обвести вокруг пальца пару безмозглых рабов или притвориться кем-то ради выживания, но не более, а особенности сейчас, когда Она ничего ему не подсказывала и не направляла.              Она. Хозяйка или Кейн? Он уже не помнил, не разбирался, да и не хотел больше это разделять.              Второй стражник вернулся один, прошипев, что демонстрировать господину, который скоро прибудет, пленника в таком виде — просто неуважительно. Рабы ругались не меньше четверти часа, а по итогу Джави зашёл в камеру с какой-то трубкой, прицепил ту к крану с водой и принялся поливать Раила, весьма условно приводя в приличное состояние. Он не сопротивлялся, хотя того очень хотелось, терпел сильный напор, бьющий по ранам и царапинам, кривился, но молчал, решив не говорить ни слова, пока грёбаный Лоран Авлеик не объявится.              А тот не объявлялся.              Раил честно ждал Авлеика больше часа, мысленно отсчитывая секунды, но всё же не удержался и провалился в дремоту, убаюканный собственным счётом. Даже голову, так удачно прикованную к спинке стула обручем, держать не пришлось, а физические неудобства были для него слишком уж привычным делом, чтобы мешать. Ему хотелось бы увидеть яркие картинки, пусть даже и кошмарные, как раньше бывало, но и того не случилось, а сон походил на тот, что он испытывал в Пристанище.              Закрыть глаза. Отключиться. Вернуться в реальность со скрипом дверных петель.              — Я попрошу вас удалиться и взять обед, — прошелестел Авлеик, шагнув в камеру и поморщившись, не то от запаха, не то от вида. — Этот допрос чрезмерно конфиденциален для вашего служебного положения.              Стражники, маячившие в проёме, переглянулись, едва ли понимая смысл слов, но всё же скрылись, воодушевившись перспективой отдыха. Господин аккуратно прикрыл дверь, сложил руки на животе, отрешённо ковыряя узоры пояса безымянным пальцем, после чего шагнул к нему, растянув губы в подобии улыбки. Глаз она не коснулась.              — Ты хотел меня видеть, — это не был вопрос. Раил коротко кивнул, решив не оспаривать это утверждение. Его напугала точность формулировки. Авлеик не говорил, что он вызвал его, а констатировал мысли из его головы. — Предполагаю, разговор будет долгий.              — Ошибаешься, — он пожал плечами. — Я не люблю долгие разговоры.              Раил любил, но только когда часами напролёт говорила Кейн или Хозяйка. Лоран Авлеик вскинул брови, будто даже такая мелочь его оскорбила.              — Что же, — господин прищурился, расправив полы своего… кхефа, кажется. — Это хорошо. Надеюсь мы сможем прийти к соглашению.              — А я надеюсь, что ты меня не убьёшь, — Раил усмехнулся. — Потому что это будет ужасно глупо. Ке… Кордалейн очень расстроится, если я умру, и у неё появится прекрасная причина рассказать Майлакхам обо всём, что ты сделал.              Авлеик замер, почти окаменел, и на его лице не промелькнуло ни единой эмоции, однако это разъяснило Раилу больше, чем любые действия. Он нашёл правильную слабую точку — этот гад больше всего на свете боялся ошибиться и показаться идиотом. Как славно, что этот страх сочетался с глупостью.              — Но она может рассказать в любом случае, — выдавил Лоран, опустив глаза в пол и прижав к лицу пропитанный чем-то сладким платок. — И намного лучше, если её слова никто не сможет подтвердить.              — Разницы никакой, — он подавил зевок. — В господствах никто не считает важными слова рабов. Если ей не поверят, то я ничего не изменю и наоборот.              — Разумно, — Раилу больше не нравился этот термин. — Однако озвучивать что-либо тебе всё равно не стоит.              — Справедливо, но я могу и проболтаться, — он хихикнул. Ощущать власть над таким самовлюблённым, мнящим себя гением идиотом было больше, чем приятно. Вот бы издеваться над светящимися дураками весь остаток жизни! — Однако я этого не сделаю, если меня здесь не будет.              Он и впрямь не любил долго тянуть одну простую мысль. Раил хотел, чтобы Авлеик его освободил, а потом помог спасти Кейн, лично или через её родню. В сущности, не такое сложное в исполнении пожелание, если уж во власти этого господина было протаскивать людей туда, куда якобы нельзя.              — Нет, — невозмутимо отозвался Лоран, после продолжительной паузы. Раил открыл рот, чтобы поспорить, но его прервали. — Вытаскивать тебя намного сложнее, чем убивать, и это не несёт мне никакой выгоды.              Ложь. Он её видел, он почти физически её чувствовал. Не будь в его спасении никакой выгоды, Авлеик бы не смотрел на него с таким интересом, не притащился бы сюда и не стал бы с ним разговаривать вовсе, а просто бы отдал кому-то приказ распороть его глотку. Раилу врали прямо в лицо, искренне веря, что он не догадается.              — Нет, — вызывающе ухмыльнувшись, эхом повторил он. — Ты хочешь меня вытащить, просто пока не придумал, как.              — Я хочу тебя вытащить, но мне плевать, живым или мёртвым.              Бесполый голос зазвучал иначе, более отрывисто, усиливая господский лающий акцент. Раил торжествовал, ощущая, как наполняется силой просто от того факта, что у него получилось вывести Авлеика на эмоции, отнять у него энергию и напитаться ей. Смысл слов ему казался уже вторичным.              — Нет, — тупо повторил он, улыбаясь всё шире. Он начал догадываться не только о слабостях Лорана Авлеика, но и обо всём, что происходило в его голове. Иронично, учитывая то, что он больше не мог отвечать за собственную. Осколки разбитой статуи медленно складывались воедино, образуя понятную форму. — Тебе… интересно, да?              Авлеик молчал, не двигался, будто боялся выдать себя ещё сильнее, но сияние вокруг его тело чуть усилилось и мигнуло.              — Тебе ужасно интересно!              Раилу казалось, что они поменялись местами, что это не он сейчас был прикован к креслу, что это не его взяли в плен.              — Ты так думаешь? — монотонно выдохнул господин.              — Я это знаю, — о, Лоран понятия не имел о его возможностях, хотя и понимал, что Раил вовсе не простой раб. Было бы грешно не сыграть на этом, убедив Авлеика в том, что ему подвластно чтение мыслей. — Тебе интересно, почему у меня зелёные глаза, почему я говорю так, как говорю, почему я оказался рядом с Кордалейн, но ты никогда этого не узнаешь, если я умру.              Всего на долю мгновения Раилу показалось, что Она вернулась, коснулась его, что Хозяйка не ушла до конца, но уже секундой спустя он вернулся в новую, болезненную пустоту и одиночество. Раилу показалось, и не больше.              — Я могу узнать всё это через пытки, а потом всё равно тебя убить, — выдавил Авлеик, приобретя уморительно жалкий вид. Он явно начал понимать, что проигрывает, но ничего не мог с этим сделать.              — С чего ты взял, что ваши пытки на мне сработают? — хихикнув, уточнил Раил, мысленно умоляя этого идиота повестись. Теперь, когда Она его не защищала, пара иголок под ногти могли круто изменить его решения и принципы. — И да… Кто пытать-то будет? Ты или всё-таки Майлакхи, которые владеют этим городом? Будет ужасно обидно, если они узнают обо всём раньше тебя! А я вполне могу рассказать такое, чем с тобой не станут делиться!              — И что же? — Авлеик повёлся, вспыхнул любопытством и даже шагнул вперёд, отняв от лица платок. — Например.              — Я всё ещё сижу в тюрьме, так что… — Раил постучал пальцами по подлокотнику и прищурился. — Это, знаешь ли, мешает ясно мыслить, да и память тут подводит.              Господин скривился, окончательно потеряв самообладание, и сделавшись ещё младше на вид, разве что ногой не топал. Смех вырвался из горла, слегка смоченного в процессе купания.              — Ты, тупица, не понимаешь, как здесь всё устроено! — раздражённо рявкнул Лоран, дёрнув головой и отступив. — Я не могу просто вытаскивать тех, кого захочу, даже если у меня есть на то веская причина!              — И это я тупица? — Раил хихикнул. — С чего тебе вообще переживать, если через пару дней Магкхаст будет принадлежать Кхаэрльмарам?              Внезапно, Авлеик замер на долю секунды, а затем в его глазах отразилась пугающе широкая гамма чувств. Полные губы задрожали, а гладкое белое лицо стало менее белым, покрывшись алыми пятнами от прилившей крови. Ему совершенно не понравились такие изменения, особенно после безобидной фразы.              — Да не делай такое лицо, им я тоже ничего дурного про тебя не скажу, — кашлянув, выдавил Раил, надеясь, что тот просто перепугался. В нос ударил иллюзорный запах озона, а лампа над головой мигнула. Захотелось встать и уйти, но оковы будто бы стали крепче, а зазубрены сидения острее. — Что случилось?              Лоран Авлеик отмер и отпрянул, вновь прижав платок к лицу, но уже без цели закупорить нос и рот, а будто по привычке. Раил заёрзал. Ему совершенно не нравилось происходящее, но не потому, что он потерял власть, а от того, что их обоих, боровшихся за неё, накрыло что-то ещё более могущественное.              — Я ошибся, — выдохнул Авлеик, на миг зажмурившись. — Меньше, чем на сутки… Святые, какой же позор!              — Что ты сделал? — Раил подался вперёд настолько, насколько мог.              — Уже неважно, — господин усмехнулся, нервно и ужасно неестественно… Или наиболее естественно из всех тех усмешек, что он ранее демонстрировал? — Факт в том, что ты здесь надолго, и не мне решать твоё будущее. Дхаскар Майлакх не позволит никому отбирать его новые приобретения, особенно если они касаются юной госпожи Кхаэрльмар.              Он молчал, судорожно соображая, что происходило за стенами этой камеры.              — Я могу вытащить любого другого узника, но не того, которого охраняет две дюжины солдат во главе с менкграитом, — Авлеик вернул руки на пояс, отрешённо всматриваясь в стены. Раил с трудом осознал, что препятствий на пути к свободе оказалось куда больше, чем он мог представить. — Прости, но никакие знания, которые ты можешь мне дать, не стоят опалы.              — Тогда вытащи Кордалейн! — потеряв контроль над языком, рявкнул он. — Сделай для нас хоть что-нибудь! Ты же помогаешь Кхаэрльмарам!              Лоран склонил голову набок, улыбаясь совсем не так, как раньше. У этого человека в запасе была сотня фальшивых гримас, но Раил знал, что эта — единственная настоящая.              — Это — основополагающее заблуждение всех глупцов, — Авлеик опустил руки и отвернулся, возясь с замком на двери, но край его лица, спокойного и пугающего полным отсутствием следов недавнего шока, оставался виден. — Деление на тех, кому стоит помогать, а кому нет, на основании личной симпатии и слишком ранних предположений.              — А ты такой добряк, что всем помогаешь? — справившись с эмоциями, едко выплюнул Раил.              — Только тем, кто может дать вознаграждения за помощь, — беспечно поправил Лоран, отворив дверь.              — Прошу прощения, — он сглотнул. — Не добряк, а шлюха.              — Шлюх Дхаскар Майлакх любит больше, чем пленников, — промурлыкал Авлеик, на миг остановившись в дверях. — У тебя есть пара часов, чтобы поразмыслить над этим до того, как ты лично в этом убедишься. Меня больше не волнует то, что ты ему скажешь, потому что любое твоё слово против меня, обернётся словами против Кхаэрльмаров, к которым так удачно относится милая Кордалейн, что так дорога нашему сердцу.              Дверь захлопнулась. Разговор и впрямь вышел короткий.              Раил, пусть и явно ненадолго, остался один. Его обыграли, а Лоран Авлеик, к большому его сожалению, оказался в сотню раз умнее любого из тех, кого он знал. Ну, кроме, Хозяйки, разумеется. Будь Она с ним, то от этого поганого, неопределившегося ублюдка, не осталось бы и кучи гниющего мяса, но Её больше не было, потому что Раил счёл, что справится сам, справится с Дхаскаром Майлакхом, Авлеиком и всеми господствами разом. Как же это было глупо… Чтобы уничтожить сотню мелких божков, нужно быть больше них.              Он был прав, когда хотел занять Её место. Чтобы справиться с господствами нужно стать Богом, если не больше, чем таковой.