Глава XXI — Дхаскар.

      — Я… думаю нам надо нормально поговорить, нет? — Святые, он ещё никогда в жизни не ощущал себя настолько глупо. Даже то, что никто не мог его увидеть и сойти с ума от стыда за его действия, ни капли не облегчало ситуацию. — Я имею ввиду…              Хотелось глупо пошутить, но Дхаскар знал, что она этого не любит. Чем больше грязных острот слетит с его языка, тем дольше продлиться это тотальное унижение, вынуждающее нервно хихикать от абсурдности происходящего.              Старые заброшенные коридоры под дворцом не менялись на первый взгляд, но каждый раз, приходя сюда, он замечал… несостыковки. Мелкие, почти неуловимые, но неизменно убеждающие его то в существовании мистики, то в собственном сумасшествии, и если следы на пыльном полу легко списывались на заблудившихся рабов, то регулярно пропадающая статуя… Нет, ну он же не сумасшедший! Точнее да, разумеется, нормальный господин бы не занимался тем, чем он, но не настолько сумасшедший, чтобы видеть то, чего нет! Как же ему хотелось притащить сюда кого-нибудь, чтобы убедиться в здравости своего восприятия, но ей — сука, он что, действительно считался с мнением грёбанной статуи? — это очень не понравится.              — Спасибо за… э-э… — стоя посреди пустынного зала и разговаривая с пустотой, он не мог поверить, что вообще пришёл к такому досугу, всего через несколько часов после вполне адекватных занятий, вроде допроса Кордалейн Кхаэрльмар или раздачи распоряжений рабам. — Спасибо за Серп?              Наверное, стоило бы потратить больше времени и отыскать статую, но старый фонд большой, а ниш, где та могла бы расположиться, не то чтобы мало. К тому же, Дхаскар не сомневался, что его прекрасно слышат. Об удаче в войне он вообще просил с верхнего этажа, так что…              Он не мог быть сумасшедшим, потому что его бред напрямую влиял на реальность. Придя сюда много дней назад, во второй раз, после того, как впервые обнаружил странность, Дхаскар шутки ради поинтересовался у статуи, однозначно изменившей положение, где сейчас Кордалейн Кхаэрльмар. Уже собираясь уходить, он услышал, в прямом, самом настоящем смысле услышал, что девчонка вскоре сама свалится ему на голову. В других формулировках, конечно, ибо каменной Аркхитт Майлакх был присущ неуместный пафос.              И что бы вы думали? Красавица Кордалейн у него, без всяких усилий!              Это бред, это очевидный, совершенно нереалистичный бред — разговаривать со статуей и просить её о чём-то, — но этот бред действовал в его пользу, а всё остальное Дхаскара не волновало. Если работает — не трогай. Первая заповедь любого успешного управленца. Он не трогал, не искал разумные ответы и оправдания, смирился с тем, что происходит что-то абсолютно безумное, и ни разу не пожалел. Плевать с чем он столкнулся, если оно испытывает к нему симпатию.              Оно — это что? Призрак тётушки Верховных? Святые из сказок Церкви? Старый Бог Эвансфортов или ещё какая потусторонняя дрянь? Да насрать! Подумает об этом, если однажды схема не сработает.              Прежде чем обратиться к этому вновь, Дхаскар осознал, что просчитался и недооценил скорость Кхаэрльмаров и их находчивость, в результате чего потерял возможность заложить взрывчатку с западной стороны Серпа и подставить дражайшую Сару. В тот момент у него ещё не было Кордалейн и любых других подтверждений того, что молитвы в стену катакомб работали, но он подумал… А почему бы и нет? И снова не ошибся. Кхаэрльмары поели дерьма, просто на силе его пожелания.              Иногда ему казалось, что «этого» не существовало, что он делал эти мистические совпадения своими мозгами, что у него имелся скрытый дар воздействовать на реальность и менять ту по своему усмотрению, но… Вот эти мысли уж точно были безумием. Дхаскар знал, что он не особенный, знал с самого детства, и давно свыкся с мыслью, что все его достижения — плод упорного труда и собственноручных действий. Он не Эш и не прочие золотые детки, которым на голову сваливается всё самое лучшее по чистому совпадению. Он как Ремейсса, которой пришлось прикончить и отца, и мужа, чтобы получить хоть каплю власти и прочих земных благ.              И всё-таки иногда, совсем изредка, ему так хотелось верить, что он может быть просто особенным… После этих мыслей с ним всегда случалось какое-то дерьмо, возвращающее в тухлую реальность.              Дхаскар Майлакх не обретал всего желаемого, когда просто хотел, а не делал для этого что-то крайне незаконное. Даже сейчас, столкнувшись с чистым везением, он не мог отделаться от мысли, что задолжал «чему-то» крупную сумму, и выплачивать её придётся чем угодно, но не деньгами. Впрочем, об этом он подумает тогда, когда придут кредиторы, а пока можно просто не поднимать эту тему, наслаждаться жизнью и чудесами. Не зря маленькая красавица в них верила.              — Слушай, я правильно понимаю, что уже победил? — Дхаскар пнул осколок кирпича и возвёл глаза к потолку. Изображение звёздного неба на том давно потускнело и частично осыпалось. — Типа… У меня есть Кордалейн, у меня почти-есть Уэйл, Сара с папашкой надолго застряли, как ты и говорила… Есть вообще что-то, о чём я должен тебя попросить?              Это было важно. Он понятия не имел, по какой системе у него капал долг. Вдруг за каждую просьбу на его счёт записывалось сто лет потусторонней каторги или по одному органу, который придётся отрезать и сжечь? Во втором случаем, ему очень не хотелось, чтобы очередь дошла до члена.              — Молчание знак согласия, — Дхаскар фыркнул и зашагал в сторону выхода, стараясь не вспоминать, как часто произносил эту фразу в куда более интересных обстоятельствах.              — Позволь всему идти своим чередом, — гулкий, хриплый, почти механический голос врезался ему с затылок и заставил остановиться с поднятой ногой. — Но не забывай о дерзости Кхаэрльмаров.              — О как, — он не оборачивался, ощущая, что либо увидит пустоту, либо то, на что смотреть ему не захочется. — Как содержательно! А я и не знал.              — Ты глуп и однажды это сведёт тебя в могилу крайне неприятным образом, — продолжил голос, в котором мелькнуло раздражение. — Глуп, эмоционален и эгоцентричен.              — А ты… Ты что вообще? — Дхаскар скривился, выбесившись на полное отсутствие аргументов. В голову пришла только старомирская сказка, забытая лет пятьдесят назад. — Не много ли гонора для феи крёстной?              Может, он реально тупица, если решил поссориться с жутким духом подземелий, но раз всё уже складывается в его пользу, то на кой хер им с «этим» нужны хорошие отношения в дальнейшем?              — Не путай крёстную с мышонком, мальчишка, — холодно отозвался голос. — И не думай, что от тебя что-то зависит. В этой игре выгода есть для всех, кроме тебя.              — И как это понимать? — он склонил голову набок, отказываясь воспринимать бред в серьёз. Оно работало через чёткие инструкции, а пространный бубнёж казался осколком знакомого пафоса.              — Как предостережение, — оно звучало странно, почти опасливо. — Испытывай страх, Дхаскар Майлакх. Не забывай о чужих ошибках. Не позволяй Кхаэрльмарам возвращать утерянное. Смотри наверх.              Давление на череп, к которому он успел привыкнуть, исчезло, и Дхаскар понял, что разговор окончен. Честно попытавшись вспомнить, какую роль в сказке исполняли мыши, он потерпел поражение в схватке с память, усмехнулся и зашагал по знакомой дороге в верхний дворец. Он слишком часто болтал со стенами, статуями и воздухом, чтобы испытывать настоящий страх от попыток «этого» его запугать, а может он просто был не способен бояться того, чего не понимал. Кхаэрль-ден у горла, Кхаэрльмары, время или Яд — естественная опасность, ощутимая и реальная, а дрянь из подвала вообще-то всё ещё могла оказаться плодом его больного воображения.              Он пока не решил, что хуже, сойти с ума или встретить духа. Когда решит, тогда выберет наименее жуткий вариант и сделает его основной теорией.              Оно всегда говорило загадками, а он неизменно развлекал себя их решением по пути до покоев. На этот раз с количеством задач явно перегнули, и Дхаскар попытался разобраться поэтапно, сразу выкидывая из головы унылые угрозы и чрезмерно метафоричные высказывания, понять кои получится только в компании какой-нибудь древней книжки.              Дхаскар предпочитал учиться на собственных ошибках, но и о чужих не забывал никогда, так что мгновенно исключил эту фразу из списка головоломок. Ничего. Успеет ещё проштудировать летописи, сразу после прочтения дурацких сказок. Кого-то ожидал крайне интересный вечер в библиотеке, ага… Впрочем, в компании грамотных шлюшек вечер мог стать интересным уже без всякого сарказма.              Возвращать Кхаэрльмарам что-либо, включая территории, пленных и красавицу Кордалейн он и так не собирался, и в голову закралась мысль, что речь шла отнюдь не о последних потерях. Смотреть наверх… Дхаскар добросовестно посмотрел и обнаружил очередную издохшую картинку, в которой смутно угадывались птицы пустоши.              Или не птицы.              — Да вы, блять, издеваетесь?! — вопрос был чисто риторический, но раб, оттирающий пол у лестницы, ведущей в старый фонд, подскочил от неожиданности. Он и не заметил, как выбрался во дворец. — Ты эту швабру как будто задницей держишь.              Оправдание вышло шаткое, под стать его настроению. Слуга заработал шваброй усерднее. Ладони зачесались, голова слегка кружилась от соприкосновения с нормальным, не застоявшимся воздухом, а в горле мгновенно пересохло. От такого неприятного осознания, Дхаскар захотел отринуть запланированную идею допроса пленного раба Кордалейн, но быстро сообразил, что сделать ничего уже не может. Если стерва Кхаэрльмар решит оседлать дхару, в его силах будет только героически обоссаться под себя и спрятаться в нижнем городе до самой своей кончины.              В его силах. Слава Святым, что с недавних пор у него есть сторонние.              Подхватив полы плаща, Дхаскар торопливо скатился по лестнице, благодаря себя за игнорирование социальных норм и привычке договаривать любой ценой, добежал до конца коридора, где впервые увидел статую, и едва не поперхнулся, обнаружив каменную тётку на первозданном месте. От прямого взгляда мутных глаз стало не по себе.              — Так! — тяжело дыша, он мысленно растоптал это идиотское «не по себе» и ударил кулаком по стене, к ней же и привалившись мигом спустя. — А сразу сказать не судьба была?! Мне плевать, чего это будет стоить, но убери дхар нахер! И не говори, что это невозможно, Разломами управлять всяко сложнее, чем большими летающими курицами!              Статуя не двигалась, не подавая никаких признаков жизни или её сверхъестественного аналога. За спиной раздались шаги стражников, по идее обязанных ожидать его наверху. Дхаскар развернулся и сумрачно взглянул в бесстыжие карие глаза нарушителей, воочию зафиксировавших его… интересное хобби. Терять было больше особо и нечего. Через пару часов весь Магкхаст узнает, что их блистательный Верховный поехал по фазе.              — Серьёзно? — он шагнул к статуе, впервые подобравшись настолько близко, и поразился тому, как тонко изобразили волосы — такие же тонкие, как настоящие. — То есть при свидетелях не общаемся?              Ответа не последовало. Обложив и духа подвала, и стражников бранной конструкцией впечатляющей длины, Дхаскар повторил путь на поверхность, снова ощущая себя глупо. Ну и ладно. Лучше выглядеть, как идиот, чем как поджаренный Светом из пасти дхары стейк. Позор он как-нибудь переживёт, а вот атаку летающего чудовища с Сарой Кхаэрльмар на холке, очень вряд-ли.              — Ты, — он обратился к одному из рабов, вновь спускаясь под землю, но уже в обитаемую часть. Обитаемую по большей части только преступниками и их охраной. Слава тюремной системе за освоение разрушенных помещений, получается. — Поднимаешься к Кеву и передаёшь мой приказ. Объясняешь, что приказ надо передать Лайдаирикам, Шедмейксарам и Вейндмардхорам.              — Какой приказ, мой господин? — сглотнув, уточнил раб. Дхаскар закатил глаза. Как будто без этой подсказки он бы не договорил.              — Обязательный к исполнению, — язвительно процедил он. Дхаскар верил в чудеса, исполняемые «этим», но, как и с любыми другими вещами, предпочитал доверять, но проверять. Если эта дрянь не испарит дхар своей магией, а Кхаэрльмары доберутся до них первыми, то получится очень неприятная ситуация. — Всех дхар выловить и уничтожить любой ценой. И да, передай, что я прекрасно осведомлён о том, что без Света этих тварей не убить! Значит, макхи первый раз за век поднимут свои задницы и поработают своими нежными ручонками!              От одной мысли о том, какую истерику ему закатят Владыки и господа всех вышеупомянутых домов, Дхаскару мгновенно стало смешно. Впрочем, может кто-то и обрадуется… Ниранейд с Акейлин точно скажут ему спасибо за возможность провести пару совместных облав на тварей, а между тем заделать ещё одного полукровного младенца. А вот от Гханнарксатт ему точно прилетит, учитывая, что старая карга не выбиралась из дворца в Магкхайроне со времён своей юности.              Ну и плевать. Пусть привыкают к тому, что от жалкого подобия демократии в Новом мире теперь осталась только добрая память.              Длинный коридор, с левой стороны усеянный дверьми в камеры, не внушал тёплых чувств, и Дхаскар подумал о том, что неплохо бы было сделать что-нибудь с этими унылыми стенами. Во-первых, наведываться сюда станет куда приятнее, да и нести службу тоже, а, во-вторых, даже узники должны наблюдать богатство Магкхаста, против господ которого совершили преступление. Не стоит недооценивать эффект, производимый роскошью, ибо временами он действует лучше, чем мрачная атмосфера Кхаэрльмаров — в чёрных помещениях с плохим освещением и блестящим повсюду железом, даже дурак поймёт, что ничего хорошего его здесь не ожидает, а вот в золоте и гобеленах… можно запутаться, наделать ошибок, довериться врагу и пойти на сотрудничество без всякого давления со стороны.              Дхаскар усмехнулся. Как бы он не старался, Майлакхам никогда не удастся создать столь же мощный ореол ложной безобидности, как это выходило у южан, нежных-белоснежных, невысоких, округлых и светленьких. Никому в голову не придёт бояться религиозных Дхорнакаров, мирно ковыряющихся на побережье, или разноцветных Аркниладтхов, известных по производству тряпочек и любви к шерстяным миловидным животинам, не говоря уже о Лакхсайфирах — первых добродетелях всея господств, радушно трудящихся над медицинскими исследованиями. А бояться ой как стоило.              Его раздражала необходимость держать в голове ситуацию на «южном фронте», откуда никто не нападёт на него в открытую, но каждый может подгадить тайком. Больше всего он опасался, что эти засранцы с невинными глазками воспылают симпатией к Кхаэрльмарам, как они умеют, и начнут крайне неприятные махинации за его спиной. Нет, ресурсы и военную мощь врагу они конечно не подкинут, но им ничего не стоит начать работать в долгую, и обеспечить ему проблемы уже после победы — к примеру, устроить игру «кто лучше крутит законами» и затянуть передачу территорий Кхаэрльмаров лет на десять, на протяжении которых торговля у южан, далёкая от войны, будет цвести и пахнуть. Их всегда бесили любые стычки, портящие куплю-продажи их цацек.              Вот бы появился хоть один Майлакх, кроме него, сведущий в политике! Серьёзно, разбираться с этим дерьмом, пока Лив и Кев кошмарно тупят, становилось невыносимо.              — Мой господин! — он видел Авлеика с самого начала, но упорно игнорировал, надеясь, что если не обращать внимания, то он исчезнет. — У меня срочное дело!              — Корвейлир?              Дхаскар знал, что пока нет, и от того раздражался. Лоран был полезен большую часть времени, но тогда, когда он решал обсудить какой-нибудь бессмысленный бред, терпеть его получалось с трудом. К тому же, он ещё не выбросил из головы это странное желание убить мальчишку Кордалейн. Может это говорила паранойя, но для такого смышлёного поганца, как Авлеик, такое было просто нехарактерно.              ...Хорошо бы поскорее припахать Акселя и к политике, и к отвлечению прилипчивых доброжелателей.              — Нет, это связано с делами Церкви, — Лоран скуксился, продемонстрировав, что его тема тоже не особо восхищает.              — Тогда подожди здесь полчасика, потом и придумаем, каким маршрутом слать твою мамулю! — Дхаскар хлопнул в ладоши, затем Авлеика по плечу, а после и по металлической дверце, ведущей в камеру. Лоран кивнул и пристроился к пинающим члены солдатам, вынужденным стеречь одного единственного раба. Возможно, с количеством охраны он переусердствовал… — Ну что? Начнём задушевную беседу!              Стражник провернул в скважине массивный ключ, отступив в сторону с поклоном, и дверь наконец отворилась. Дхаскар специально не смотрел сквозь решётку до того, оттягивая любопытную встречу из желания устроить себе маленький сюрприз, и благодаря этому зарядился интересом до максимума.              — В знакомстве нет необходимости, не так ли? — вопреки всем правилам он захлопнул за собой дверь, привалившись к ней спиной и усмехнувшись. Мальчишка не смотрел на него, сидя на стуле — точнее, обвиснув на цепях, — с низко опущенной головой. — Моё имя знают все, а твоё по благоприятному стечению обстоятельств, известно мне… Раил, кажется?              Дхаскар не помнил, чтобы подобным образом называли рабов в господствах, но схожие мотивы имелись у духов из легенд староверов. Интересно. Приверженцы этой религии обитали по всему Новому миру, не считая земель Дхорнакаров, больше всего их было конечно у Эвансфортов, а Кхаэрльмары всегда славились атеистичностью, но и у них в столице могла найтись кучка любителей Старого Бога, однако на вражеских рабов этот засранец не походил вовсе — светлые, отросшие на фалангу волосы казались почти седыми, нос без намёка на горбинку, а кожа не сказать, что смуглая, какого-то чахоточного желтушного, если не зеленоватого оттенка. Таких менхи будто бы не существовало в принципе, по крайней мере, Дхаскар их прежде не встречал. Может, пустынник? Эти-то имели уродства и дефекты на любой вкус, да и чёткой религии как будто не придерживались, а имена вообще брали из головы.              Всё ещё кошмарно интересно.              — И где Кордалейн тебя откопала? — он склонил голову набок, слегка раздражаясь на отсутствие реакции. — Я бы спросил её лично, но она сейчас несколько расстроена, и не в состоянии давать внятные ответы.              Мальчишка поднял глаза. Пожалуй, с описанием их, как «ужасно зелёных» стража промахнулась. Больше серые, а зеленоватый отлив вполне могла давать и какая-то болячка, и коричневый оттенок менхийских радужек, а ему самому так показалось в Саду, скорее из-за контраста с кровью из лопнувших сосудов. Тоже мне, нашли, чего бояться!              — Ты из Шедмейксаров? — этот монолог начинал ему надоедать. — Я понимаю… Наверное, так неприятно прозябать на дне какой-нибудь приграничной деревушки, особенно имея в предках господ, да? А добрые Кхаэрльмары пообещали щедро заплатить за опеку их блудной дочурки!              Это был тычок пальцем в небо, а не теория, но ничего лучше Дхаскар не придумал.              Мальчишка наконец отмер, моргнул и внезапно улыбнулся, задрожав от мелодичного смеха, эхом отскочившего от стен камеры и сделавшегося почти оглушительным. Майлакх вскинул брови и усмехнулся, дожидаясь, пока приступ веселья у пленника не окончится.              — Это охранники так постарались или ты с рождения на голову ушибся? — он скорчил сочувствующую рожицу.              — Он же снаружи, да? — Раил кашлянул, продолжая давиться смехом, и нахально, без намёка на страх или панику, заглянул Дхаскару в глаза. Речь звучала непривычно, с перебором гласных, однако, по его мнению, эта проблема имелась у всех рабов, в той или иной степени. — Лоран Авлеик.              — Да, — он прищурился, с подозрением покосившись через окошко на ожидающего его господина. По губам расползлась довольная улыбка. Лёд тронулся, да ещё и каким интригующим образом! — Вы знакомы?              — Он заходил, — мальчишка заёрзал, приняв более вальяжную позу. — Угрожал мне мучительной смертью, если я скажу тебе что-то не то.              — Под «не то» подразумевается ложь или что-то менее очевидное? — удивительно, но с этим Раилом было приятно общаться, и Дхаскар начинал понимать, что в нём нашла их маленькая красавица.              — Кто его знает? — пленник усмехнулся. — Он страдает переизбытком чересчур прозрачных намёков в речи.              — Что правда, то правда! — Дхаскар хлопнул в ладоши. — Извиняюсь за дискомфорт, который он тебе доставил, от имени всех законопослушных господств!              — Дискомфорт? — Раил хихикнул. — Я не привык бояться хилых мужчин, которые настолько похожи на женщин.              Майлакх подавился смешком. Слава Святым, не его одного во всём мире веселила визуальное отсутствие половой принадлежности Авлеиков! Пододвинув себе стул, не прикрученный к полу, Дхаскар по старой привычке развернул его спинкой к собеседнику и сложил на той предплечья, с любопытством всматриваясь в спокойное лицо Раила.              — Итак, — он выдержал пафосную паузу, закинув ступни на низкие перекладины меж ножками стула. — Раз уж контакт налажен, мы можем наконец поговорить на чистоту! Как так вышло, что я ничего не слышал о Кордалейн, кроме той истории в Шедгхоре?              — А как так вышло, что я ничего не слышал о своей дальнейшей судьбе? — Раил невозмутимо улыбнулся и вскинул прозрачные брови. — Кроме той истории от Авлеика.о моей близкой кончине, разумеется.              Дхаскар усмехнулся и кивнул. Кажется, он переоценивал верность мальчишки по отношению к Кхаэрльмарам, и это радовало. Нетрудно договориться с тем, кто сразу высказывает условия сделки, а не ломается, как девственница на балу.              — Если честно и достоверно ответишь на все мои вопросы, то сможешь вернуться туда, откуда вылез, с приличным вознаграждением за сотрудничество! — он ожидал увидеть удовлетворение в глазах мальчишки, но вместо этого наткнулся на остекленевший взгляд, погасшую улыбку и подобие… страха? Сука, как же интересно! — Но можешь и остаться в Магкхасте, если захочешь!              Раил медленно опустил глаза и кривовато улыбнулся, выпрямив спину. Невозмутимость куда-то делась, а Дхаскар так и не понял, к лучшему это или нет.              — Р… Я не думаю, что мне подходит этот договор, — наконец выдавил мальчишка, встряхнувшись и посмотрев на него исподлобья.              — И почему же? — раздражённо поинтересовался он и подался вперёд, накренив стул так, что тот держался на двух ножках. Это было точно не к лучшему.              — Потому что даже если я скажу правдоподобную версию, ты меня убьёшь, — Раил пожал плечами. — Ты не держишь своё слово, насколько мне известно.              Дхаскар закатил глаза и отстранился, с грохотом вернув приподнятые ножки на пол. Мелкий гадёныш был прав, но лишь отчасти! Он пока не решил, что с ним делать после получения информации, а в самом начале разговора и вовсе подумал, что казнь была бы бессмысленна!              — И с чего бы мне тебя убивать? — сумрачно уточнил он, скрестив руки. — Я не мясник, чтобы отрубать головы всем подряд!              — Если ты меня отпустишь, я могу как-то помочь Кхаэрльмарам, — Раил дёрнул подбородком и прикусил губу. — Это очевидно, разве нет? Я уже пытался тебя убить ради них, так что всё логично.              — А зачем тебе помогать им тепер? — Дхаскар хихикнул. — Ты так их любишь или просто не в курсе, что до конца этого года башка Уэйла будет отделена от его тела?              Мальчишка замер, а его глаза на миг скользнули ему за спину, в коридор, едва видимый через окошко. Всякий намёк на веселье явственно покинул его тело вместе с воздухом, на рваном, испуганном выдохе.              — Ты мог бы убить меня просто для того, чтобы испортить Ке… Кордалейн настроение, — негромко пробормотал Раил, опустив голову. Дхаскар коротко хихикнул от такого предположения. — Ты любишь лишать её всего, а я ей нравлюсь.              Он замолчал и уставился в пол, сам едва ли зная, что угадал. Дхаскар хмыкнул и неторопливо встал со стула, разминая затёкшие ноги. Он думал об этом, думал с того самого момента, как вообще узнал о том, что Кордалейн отправилась на попытку его убийства в компании одного единственного раба, а тот выскочил воевать против толпы солдат и двух господ, только чтобы дать ей шанс сбежать. Раил явно не менкграит, судя по незажившим ссадинам, а не связанные Светом менхи на такое самоубийство из чистых побуждений не решаются.              Не то чтобы Дхаскар когда-либо страдал от избыточной ревности, скорее наоборот, он никогда не ограничивал своих женщин в любовных похождениях на стороне, но сейчас всё почему-то ощущалось иначе, даже по сравнению с Кариссой. От мысли о том, что Кордалейн могла питать симпатию к какому-то оборванцу, становилось почти обидно, особенно учитывая то, что к нему девчонка пока не испытывала тёплых чувств.              — Нравишься, значит? — он медленно приблизился к пленнику. Улыбаться совсем не хотелось, но губы всё равно растягивались. — И как это понимать? С чего такие выводы? Мне казалось, это она нравится тебе, что я, в целом, не только не осуждаю, но и понимаю.              — Она меня… — Раил не закончил, да и глаз так и не поднял, хотя Дхаскар подошёл почти в упор. — Она как-то назвала меня другом. Думаю, это синоним к «нравится».              — И сколько раз вы успели подружиться? — с губ слетел едкий смешок. Он упёрся руками в подлокотники кресла, вдавив предплечья мальчишки в металл и приблизив лицо так, что между ними осталось меньше десятка сантиметров. — Не подумай ничего такого, я всё ещё не осуждаю, но у меня на нашу Кордалейн большие планы! А она, представь себе, утверждает, что пока ни с кем не дружила на добровольной основе!              Раил поднял голову, всматриваясь в него с недоумением и будто даже не испытывая неудобств от столь явного нарушения личных границ с его стороны.              — Ты же сейчас не про дружбу, а про соитие? — невинно хлопая бледными ресницами, уточнил мальчишка. Дхаскар не выдержал и расхохотался, отстранившись и едва не сшибив собственный стул. Может, Авлеик и перебарщивал с тонкостью намёков, но, похоже, для этого идиота всё, что не сказано напрямую, казалось сложной словестной конструкцией. — Если да, то у нас его не было. Ей не нравится, когда её трогают.              Повалившись на стул, Майлакх прикрыл лицо рукой, задыхаясь от смеха. Каждый новый услышанный пассаж вызывал приступ истерического хохота. Святые, даже если Раил врал ему в лицо, то делал это настолько мастерски, что это заслуживало восхищения!              — Мне не нравится, что мы об этом говорим, — невозмутимо продолжил мальчишка, заёрзав на кресле. От серьёзности заявления Дхаскару стало ещё смешнее. — Я не хочу ничего тебе рассказывать. Объяснения, которые ты хочешь услышать, не спасут мне жизнь, и не помогут Кордалейн.              — Да с чего ты это взял?! — он с трудом успокоился, откинувшись назад, на дверь. — Почему бы просто не сказать, как всё было? Кхаэрльмары и так проиграли, им это не повредит, тебе не сложно, а мне интересно!              — Ты сам сказал, что это ничего не изменит, — Раил повёл плечами. — Ты можешь убить меня независимо от того, скажу я что-то или нет, а мне будет приятнее умирать, если ты так ничего и не узнаешь.              — Потрясающая логика! — Дхаскар хлопнул в ладоши, ощущая, как веселье сменяется злостью. — Даже жаль, что она разбивается парой часов наедине с дознавателями! Посмотрим, останешься ли ты при своём после этого!              Ему было слишком интересно, чтобы оставить всё, как есть, да к тому же, в затылке зудело странное, необъяснимое чувство нужды. Дхаскар должен был узнать, где всё это время пропадала Кордалейн, должен был, потому что догадки никак не сходились в одну чёткую логичную картинку.              Если бы девчонка всё это время находилась под крылышком своей семейки, это бы объяснило их наплевательское отношение к поглощению Разломом Маррамхаста, но тут вступало непредвиденное обстоятельство — минимальное расширение Оси. Это могло бы стать случайностью, и в таком случае подтверждало теорию о том, что Уэйл всегда знал, где его дочурка, а могло быть и тем, что напрямую зависело от действий Кхаэрльмаров — плевать, как именно, может у них имелся свой подвальный призрак, — и тогда теория сыпалась. А ещё Кхаэрльмары собирались менять Дхайшера на Кордалейн, причём собирались основательно, если Сара — отмороженная на голову Сара, прикончившая первую девку Данира в день захвата Эвансфорта без всяких причин, — не убила старика мгновенно, а оставила его в живых до конца переговоров!              Всё просто не сходилось, особенно, с крайними сведеньями.              Зачем Уэйлу отправлять свою девчонку в Магкхаст за считанные дни до себя? Зачем Кордалейн в одиночку лезть в дворец и убивать его лично, если она могла дождаться папочку? Корвейлир, при всём неуважении, уж точно не потерпел бы такую дурацкую неудачу, а пробрался бы в Сад с несколькими кхаэрль-денами и дюжиной менкграитов! Он бы точно не стал фактически дарить Дхаскару свою дочурку, зная, что её потом не убьют, а используют для шантажа и прочих махинаций!              Очевидно, что Кордалейн действовала отдельно от папаши, а тот и не догадывался, что она творит! Ладно, предположим, что эта парочка собиралась прибыть в Магкхаст разными путями, а затем действовать совместно, а девчонка просто решила выслужиться и знатно обосралась в этом деле, но всё равно это глупо! Зачем Уэйлу призывать себе на помощь и подвергать опасности криворукую малолетку, а не жёнушку или сынка? Если бы не махинация с Серпом, то Сара бы оказалась в столице в одно время с мужем!              Авлеик, по его словам, понятия не имел, что Кордалейн в городе, хотя вёл игру с Кхаэрльмарами и знал почти обо всех их действиях, как знал и о том, что они полгода не представляли, куда запропастилась их девчонка. Если предположить, что Лорану скормили ложную информацию, причём скормили не раз и не два, то всё равно выходил какой-то бред — зачем врать о Кордалейн, но не врать о плане по пересечению Серпа? Едва ли маленькая красавица Уэйлу важнее, чем двое боеспособных макхи!              Ну не могла же Кордалейн, не способная завязать сраный бантик, столько дней выживать в пустоши, в компании одного раба?! А что с Шедгхором? Что с Шедгхором, вашу мать?! На кой хрен девчонке делать огромный крюк на пути к Магкхасту — Дхаскар всё ещё не понимал, зачем она сознательно полезла ему в руки, но пусть будет, — чтобы завалиться в мелкий городок Шедмейксаров на несколько часов, поубивать там кучу народа, а потом свалить в закат, оставив доедать трупы случайной дхаре?! В чём логика? Если Уэйл знал о местоположении девчонки, то к чему отдавать настолько дебильный приказ? Что Кхаэрльмарам дало разрушение Шедгхора? А если не знал, то у Кордалейн, видимо, просто образовалось очаровательное хобби громить чужие города! Вся в тётушку Аксартдхатт, получается, ничего не скажешь!              Да ну что за бред вообще?! По сравнению с этой историей его беседы со статуей начинали выглядеть пугающе вменяемо!              — Привести сюда Кейджа! — Дхаскар привалился к стене в углу и постучал по двери, открывшейся мигом спустя. Раил упорно молчал, глядя в пол. — Мне это надоело!              Он должен был узнать, что происходило с Кордалейн, должен был любой ценой, хотя и сам не понимал зачем, если не считать приятное удовлетворение любопытства. Разумеется, однажды девчонка и сама всё расскажет, через год или через десять, но это необходимо выяснить сейчас, потому что белые пятна могут повлиять на исход войны, в чём бы его там не убеждала каменная Аркхитт Майлакх!              — Мой господин, разве оно того стоит? — Авлеик просунул голову в проём, заискивающе улыбаясь. — К чему тратить ресурсы на такие мелочи? Всё начнётся уже через десять часов, разве вам не лучше просто отдохнуть?              — Я не понимаю, этот мелкий гадёныш знает про тебя что-то такое, чего я не знаю, или что? — Дхаскар криво улыбнулся, внимательно отслеживая изменения в лице Лорана, но тех не произошло. Глазки как бегали, так и продолжили, а виновато-доброжелательное выражение никуда не делось. — То убей, то не трогай! Авлеик, золото моё, какого хера?              Внезапно, Раил громко хихикнул. Лоран вздрогнул, а Дхаскар, окончательно убедившись в своей теории, быстро шагнул к двери, положил на плечо Авлеика ладонь, ненавязчиво ограничив в передвижениях, и обернулся к пленнику.              — Что тебя так рассмешило? — он прищурился, втянув Лорана в камеру. — Поделись с нами, вместе посмеёмся! Уверен, эту шутку даже церковник оценит!              — Авлеик это шутку лучше рассказывает, — усмехнувшись, отозвался Раил.              Дхаскар намеренно медленно повернул голову к окаменевшему господину и вкрадчиво улыбнулся, заглянув в глаза. Забавно, но вскрывшаяся тайная игра южного засранца ничуть его не удивила и не расстроила, а лишь вызвала приятное бесценное «я так и знал» ощущение. Он ждал подвоха довольно давно, и отыскать его в спокойной, лишённой угрозы для жизни ситуации, было редкой удачей.              — У нас во дворце безопасная и дружественная атмосфера, золотце, — он постучал Лорана по спине. — Никто никого не осуждает за юмор.              — Я… — Авлеик сглотнул.              — Ты же не наврал мне про Уэйла? — понизив голос и напрягшись от крайне дерьмового предположения, пришедшего в голову, уточнил Дхаскар.              — Что?! — Лоран подпрыгнул. — Да никогда в жизни! Я просто… Понимаете, я не хотел, чтобы так вышло, не хотел подвергать вашу жизнь опасности, но…              — Да мать твою! — он раздражённо зашипел и встряхнул Авлеика, приподняв на миг над полом, после чего силой усадил на стул и нагнулся к его лицу, не убирая руки с плеча. — Сколько можно мямлить! Говори, как есть, пока я не попросил Кейджа притащить набор молодого лекаря из кхаэрль-металла!              Раил вновь захихикал, преисполнившись радостью от перспективы парных пыток.              — Я знал, что Кордалейн Кхаэрльмар в городе, но не хотел вам говорить, пока её не поймают! — зажмурившись и закрыв лицо руками, выпалил Лоран. — Мне доложили! Я приказал отвести её и этого раба к тайному проходу во дворец, чтобы задержать её лично на ваших глазах и стать героем, но они убили моих слуг! А потом оказалось, что у них были стрелы, о которых я не знал и!..              Авлеик всхлипнул, принявшись размазывать по лицу сопли. Дхаскар медленно отстранился, вопросительно посмотрев на пленника, но тот выглядел столь же поражённым, как и он.              — Это неправда! — торопливо выкрикнул Раил. — Он знал, что мы собираемся тебя убить этими самыми стрелами, он дал на лук!              — Что!? — взвизгнул Лоран, вскочив. — Как он смеет так нагло лгать, мой господин?! Это был лук, украденный у убитого рядом с дворцом патрульного, это уже доказано! Я бы никогда на такое не пошёл, я лишь хотел, чтобы вы меня наградили…              Авлеик вновь принялся шмыгать носом и даже попытался взять его за руку, но Дхаскар, едва сдерживающий истерический хохот, аккуратно увернулся и вернулся в угол, дрожа всем телом и зажимая рот ладонью. Он рассчитывал на то, что вечер будет весёлый, но не настолько же! Он не заказывал циркачей доставкой на дом!              — Он лжёт! — яростно шипел Раил. — Он предал тебя, а когда понял, что я облажался с выстрелом, предал нас!              — Да закрой ты свой поганый рот! — Лоран откровенно верещал, вызывая невыносимый звон в ушах. — Ты убил трёх моих рабов, включая Уэнни, который мог стать менграитом, а затем убил верного воина Майлакхов ради одного единственного лука! Сорок рабов в Шедгхоре мертвы, видимо, ради стрел, не так ли?!              — Да не может быть, что сорок! — возмущённо выкрикнул Раил. — В лучшем случае двадцать, и то с большой натяжкой, и то из-за дхары!              Дхаскар не выдержал и завыл, сползая по стене на пол. Двое стражников вбежали в камеру и их полные чистого недоумения рожи добили его окончательно. От абсурдности спора и ситуации в целом, хотелось либо застрелиться, либо обколоться мейссакром до потери пульса. Даже высказанная Авлеиком теория, касающаяся причины нападения на Шедгхор, вполне достоверная, пусть и слегка дырявая теория, не привела его в чувства.              Финальным аккордом в композиции безумия стал менграит Кейдж, замерший в дверях со свойственным ему непосредственным, детским любопытством в глазах. Обычно эта его невинная рожа сопровождалась экзекуцией на фоне, но, видимо, идиотского срача господина и пленника, вкупе с истерикой Верховного Владыки, хватило, чтобы потягаться по яркости впечатлений с освежёванными заживо преступниками.              — Добрый вечер, — мягко, с характерным ему мурлыканьем, поздоровался первый по мастерству палач-дознаватель Магкхаста. — Я не помешал, мой господин?              — Не-ет! — с трудом выдавил Дхаскар, попытавшись подняться, но потерпев неудачу. Кейдж аккуратно поставил чемоданчик на пол и тактично протянул ему безупречно гладкую, лишённую волос руку, ногой отодвинув полы своего длинного платья в сторону, чтоб не мешались. — Спасибо, золотце!              — Рад вам услужить, — менграит коротко поклонился, польщённо покраснев. Нежные ладошки отряхнули Майлакха со спины, ненавязчиво задержавшись в районе задницы. Дхаскар хихикнул, испытывая смешанные чувства. Кейдж невинно улыбнулся и отошёл в сторону, занявшись распаковкой инструментов. — С кого мне начать?              — Что?! — в который раз взвизгнул Авлеик, но заткнулся, при виде массивных щипцов.              — Вот и я пока думаю, с кого же, — протянул Дхаскар, стратегически прижавшись к стене. Внимание красивых менхи, конечно, приятно, но он предпочитал, чтобы у них не было члена, ни в моменте, ни когда-либо в прошлом… Чтоб ещё хоть раз он зашёл в бордель на землях Акседхаев. — Потому что обе версии звучат сомнительно, а твоя, Лоран, всё ещё не особо законна, и за неё тоже можно наказать или лишить доверия.              — Я знаю, я ужасно виноват! — всхлипнул Авлеик. — Только не пытайте, пожалуйста!              — Я подумаю, — он цокнул языком.              — Подумайте хорошо, мой господин, — вставил Кейдж, сверкнув ровными зубами. Лоран открыл рот, но не решился спорить с рабом, у которого в руках скальпель. — Всегда хотел попробовать с макхи.              — Попробуешь ещё, не переживай, ты в удачное время родился, — усмехнувшись, отозвался Дхаскар, после чего повернулся к сладкой парочке и оскалился. — А давайте пойдём и спросим Кордалейн! Уж она-то прольёт свет на эту тайну!              — А давайте, — невозмутимо отчеканил Раил.              — Мой господин, но они ведь наверняка договорились о своей лживой версии заранее! — Авлеик нахмурился и приобнял себя за плечи. — На меня в этой истории проще всего бросить тень!              Дхаскар поджал губы. С одной стороны, едва ли красавица сможет наврать в своём плачевном состоянии, но с другой, Лоран был прав — глупо идти на самоубийственную миссию, не придумав стопку легенд. Если Авлеик и впрямь обманул девчонку, что привело её к малоприятной истории с Хайдалом и плену, то она первым делом наговорит про предателя дерьма… И кто прав, кто виноват?              — Я могу допросить их обоих, — промурлыкал Кейдж, уловив повисшую в воздухе дилемму и умоляюще заглянув ему в глаза. — Мне не сложно.              — Мне сложно, я потом с Ларри не помирюсь, — кисло отозвался Дхаскар, к своему сожалению вспомнив о влиянии Святейшей, которой вовсе не понравится информация о пытках её единственного сынка. — Слушай, а у тебя встаёт или откуда такое рвение?              — Не встаёт, хотя другие мальчики говорят, что веселее, когда так, — Кейдж печально вздохнул и кокетливо пожал плечиками. — Мне просто очень интересно.              — Так каждый раз же одно и тоже, — он переключился на новую тему, параллельно размышляя над основной повесткой дня. — Кровь же одинаково течёт.              — Не скажите, — менграит покачал головой, а после поправил отливающие рыжиной локоны. — Каждый раз что-то новое, рабы ведь все разные.              — Справедливо… — цокнув языком, протянул Дхаскар, а затем хлопнул в ладоши, заставив Авлеика подскочить. — Лоран — свободен! Договорим послезавтра!              — Правда? — он открыл рот, не веря своему счастью. Кейдж, за спиной Авлеика, скорчил рожицу, вынудив Майлакха бороться с хихиканьем, сохраняя облик серьёзного милостивого Владыки. Был бы этот больной, но уморительно-очаровательный ублюдок бабой, цены б ему не нашлось. — Благодарю вас за доверие от всего сердца и Света, мой господин!              — Как я могу не поверить тебе, особенно после того, что ты сделал для… празднования этой смены года, — Дхаскар прищурился и многозначительно улыбнулся, потрепав Лорана по плечу. — Сам лучше отдохни.              Авлеик качнул головой, улыбнулся с коротким опозданием, поклонился и вылетел из камеры так быстро, что Майлакх не успел и моргнуть. Хихикнув, он подтянул к себе стул и плюхнулся на сиденье, закинув руки за голову и проигнорировав взгляды — яростный и возмущённый от мальчишки и недоумевающий от менграита.              — Простите, если я прозвучу ещё более дерзко, чем обычно… — Кейдж кашлянул, дожидаясь невербального дозволения продолжить. — Но разве господину Авлеику стоит доверять, учитывая, что его слова не подлежат проверке?              — А не посрать ли? — Дхаскар фыркнул, поморщившись. — Даже если он наврал, то это ничего особо и не меняет, просто теперь придётся держать гадёныша под вечным надзором и…              Он покосился в дверной проём и щелчком пальцев подозвал одного из менкграитов. Кейдж с интересом следил за происходящим, расставляя инструменты на поданном минутой назад столике.              — Золотце, оповести всех, что Лоралейнира Авлеика нельзя выпускать из дворца без моего ведома, — Дхаскар усмехнулся, подмигнув и пленнику, и палачу. — Он слишком важен, я должен всегда иметь доступ к его мудрым советам!              Раб исчез с коротким поклоном, а Майлакх зевнул, устраиваясь на стуле поудобнее. И впрямь, от того факта, что Авлеик работал хрен пойми на кого, никакого вреда уже не было. Все выходы из города, включая неофициальные, перекрыты, и Уэйл никуда не денется, даже если Лоран решит переметнуться и слить информацию, а во всём остальном тот и так не имел особого веса. Просто отныне Дхаскару придётся неустанно подозревать ещё одного макхи, в кучу к Хамми Дхорнакар, Шихадаркам и прочим энтузиастам, неровно дышащим в сторону Кхаэрльмаров.              Тоже мне проблема. Как только авторитет Церкви, вместе с влиянием Ларкиртт, упадёт — а оно начнёт падать в течении двух лет, если сделать всё правильно, — то и от Лорана Авлеика, и от его мамаши можно будет просто избавиться в любой момент.              — У вас не появилось настроения поучаствовать, мой господин? — ласково осведомился Кейдж, вооружившись безобидной на вид зазубренной иголочкой.              — Я обязательно тебе скажу, если однажды появится, — Дхаскар криво улыбнулся, торопливо поднявшись на ноги. Менграит спрашивал его об этом уже раз двадцать, в течении тех пяти лет, которые он работал в тюрьме, но он неизменно отказывался, стараясь не раздражаться на это ненавязчиво, но настойчиво подающееся предложение. Старина Кейдж докапывался с этим до всех, кого сколько бы то ни было уважал, так что стоило принимать это за комплимент. — Будь нежен с нашим дорогим гостем!              Обернувшись к Раилу, он плотоядно оскалился. Мальчишка не задёргался, но в расширившихся глазах вспыхнул если не страх, то опасение. Грамотно выдержанная пауза, сопровождавшаяся многозначительным взглядом и Кейджем, примерявшим иголочку к рукам пленника, продлилась почти минуту.              — Я встретил Кордалейн в пустоши, — нервно сглотнув и поморщившись, отчеканил Раил, стараясь незаметно отодвинуть пальцы от острия. — У Найитгхора, откуда она сбежала из-за тебя. Она попросила помочь убить тебя, в обмен на награду, я согласился, и всё это время мы шли сюда. Лоран сказал правду, мы зашли в Шедгхор ради оружия.              Зеленоватые радужки впились ему в лицо, а Дхаскар почти слышал мольбу поверить и пощадить. Мальчишка всё ещё не дрожал, но напрягся так, что металлические оковы впились в кожу до бела.              — Прости, золотко, это бы прокатило минут двадцать назад, но сейчас… — он усмехнулся, кокетливо опустив глаза. — Нет. Не стыкуется и не верится. Даже пешком от Кхаэрльхаста до Магкхасте, с крюком через Шедгхор, шестьдесят дней, не больше, так что вопрос, где вы с Кордалейн пропадали, остаётся открытым. Стрелы можно было достать где угодно, включая города Кхаэрльмаров, но даже если предположить, что наша красавица по какой-то причине обиделась на папочку, кхаэрль-металл вы могли стащить и в другом месте, которое встретилось бы по прямой дороге сюда, а не лезть на земли Шедмейксаров, которые вот вообще не по пути. И это я всё ещё не затрагиваю твоё происхождение и прочие мелочи.              Раил молчал, тупо глядя ему в лицо. Кейдж вопросительно вскинул брови, но Дхаскар жестом попросил его подождать.              — Придумай что-нибудь более достоверное, а лучше скажи правду, — он улыбнулся, шагнул к мальчишке и щёлкнул его по носу. — Для начала… Куда делось ещё несколько десятков дней! И нет, я не поверю в то, что вы с Кордалейн просто сидели в пустоши, занимаясь исследованием своей дружбы и причинных мест. Знаешь почему?              — Нет, — процедил Раил, нахмурившись. Судя по виду он собирался использовать именно эту версию и был крайне разочарован. — Просветишь?              — Начнём издалека, конкретно с того, что ты не менкграит Кордалейн, хотя сделать тебя таковым было бы очевидным решением кучи проблем, — Дхаскар отстранился, привалившись спиной к стене. — Ладно, забыли, я знал, что она не особо умная… Так вот! Знаешь ли ты, что происходит с обычными рабами без иммунитета пустынников, после того, как они полгода, без медицинской помощи, респираторов и передышек в городах, сидят в пустоши?              — Нет, — глухо повторил Раил.              — Ничего приятного, — Дхаскар хмыкнул, склонив голову набок. — Кстати, ты пустынник? Немного похож, но насколько я знаю, они выглядят похуже, морщинок у них побольше, а жидкости в теле поменьше.              — Я бы сказал, что да, но ты сам сказал, что это маловероятно, — мрачно отозвался мальчишка, отвернувшись.              — Какие мы умные! — он хлопнул в ладоши, усмехнувшись. — Так вот, последствия…              — Простым языком? — Кейдж пришёл на помощь, вежливо улыбаясь. Дхаскар кивнул, потерев зачесавшееся предплечье. — Для начала у нашего экземпляра бы кровоточили дёсны, в лучшем случае имелось бы серьёзное раздражение, но…              Менграит аккуратно оттянул верхнюю губу мальчишки, продемонстрировав зрительному залу желтоватые, немного неровные зубы.              — О, оно всё же имеется, но я бы поставил на меньший срок контакта со средой, дней сорок, быть может! — Кейдж отпустил губу, протерев пальцы спиртовой тряпкой. — Также меня смущает степень загара, потому что даже при очень бледной исходнике, свойственном юго-западным землям, кожа была бы темнее, а также имела бы характерные раздражения в районе лица, рук и прочих неприкрытых участков. Касательно глазных яблок, повреждений я не вижу, но они имеют место быть, учитывая интересный оттенок… Ну и проблемы с дыхательными путями я тоже не наблюдаю в должной мере!              — Слышал? — Дхаскар поднял одну бровь, махнув рукой.              — Мы шли только ночью и у меня был респиратор, — буркнул Раил, прикрыв глаза.              — Любой респиратор, даже совмещённый с защитными очками, при длительной носке, необходимой для путешествия по пустоши в течении стольких дней, оставляет характерные мозоли и следы на лице и черепе, — Кейдж покачал головой, выдавив извиняющуюся улыбку. — Прости, но даже мудрецы в Сайфигхоре скажут, что ты не мог находиться в пустоши так долго. При самом сильном иммунитете и здоровье, которое не может иметь менхи не знатного происхождения, эффект был бы более заметен, особенно, если большую часть времени ты провёл на севере.              — Но у вас же есть мои вещи! — Раил, наконец, сдался и рванулся, забившись в оковах, а Дхаскар победоносно усмехнулся. — Там маска, это особенный фильтр, не оставляет следов, там плащи и всё остальное! Мы правда просто петляли по пустоши, потому что долго думали, что делать!              — Если всё так просто и безобидно, то почему сразу не сказал? — Майлакх приподнял брови, поставив мысленную отметку проверить шмотьё мальчишки лично.              — Я же не знал, что вы будете меня пытать! — он дёрнулся, не повалив кресло только благодаря болтам.              — Как неудобно… — Дхаскар хихикнул. — И очень странно, что Авлеик не оповестил тебя об этой вероятности, когда угрожал… Или, погоди, неужели ты мне соврал впервые за весь вечер!?              Раил промолчал, отвернувшись и зажмурившись.              Он слегка сомневался, всё ещё сомневался, вопреки словам Кейджа и собственным аргументам, потому что версия мальчишки и впрямь казалась достаточно простой и логичной, чтобы быть истинной, но именно эта простота и подозрительное поведение пленника, вызывали желание перепроверить. Плевать, даже если окажется, что Кордалейн действительно тупо сидела под камнем все эти дни, то он примет это, а потом похвалит самого себя за предусмотрительность. Да и Раилу пара часов пыток не повредят. Кейдж, в отличие от «других мальчиков» работает аккуратно и не доводит пленников до смерти без приказа.              — Начинай потихоньку, — он махнул рукой, отвернувшись. — А я тут… Подожду, если наш дружок расколется сразу. Прости, золотко, но крепким ты не кажешься!              Стараясь двигаться не особо торопливо, Дхаскар выскользнул из камеры до того, как зазубренная, похожая на крошечный гарпун иголка, впилась в нежную кожу между пальцев, до того, как раздался крик. И всё-таки прямое, физическое насилие, особенно столь изощрённое, было вообще не по его части. Драки рабов насмерть на арене, казни и всё прочее из той же категории, он выносил вполне нормально, — спасибо Ремейссе, приобщавшей его к досугу с детства, — более того, первое его даже забавляло, но пытки всегда казались… неприятными, если не отвратительными. Смотреть вблизи на то, как рвётся плоть, как лезет наружу жир и мясо, за секунду до того, как рана заполняется кровью, как кожу отделяют от тела, а конечности отрубают… перебор, вызывающий тошноту и тяжесть в желудке.              Пытки — это полезно, он никогда не спорил, но пусть лучше ими занимаются те, у кого встаёт, те, кому интересно или те, кто просто делал своё дело.              Дхаскар бы смог, — он и смог, разочек, сорок лет назад, когда ляпнул при Ремейссе, что у палачей лёгкая жизнь, а потом блевал дальше, чем видел, — если бы не осталось иных вариантов, но, во-первых, какая такая должна быть ситуация, чтобы ему пришлось выполнять столь грязную работу, во-вторых, в вопросе жизни и смерти он бы и себе кожу с пальца снял, чтобы выжить, а в-третьих с каких пор Верховные Владыки опускаются до таких мелочей?!              Святые, ну какое же он всё-таки иногда позорище…              Один из солдат, смутно знакомый по гулянкам, протянул ему трубку. Дхаскар благодарно улыбнулся, раскурил табак и прикрыл веки, стараясь всеми силами избегать мысли о том, что он первый Верховный с такой жалкой слабостью за много столетий. Великий и могучий Дхаскар Майлакх, убивший тысячи, десятки тысяч менхи, вертящий на члене законы, уничтожающий Кхаэрльмаров и находящийся в шаге от мирового господства, не в состоянии постоять над душой у бездушного палача!              Нет, ну в целом он ведь тоже регулярно пытает рабов и господ, просто не физически, а более интересным, забавным и необычным образом, более того, его метод требовал большей сноровки, хитрости и мастерства! Смог бы Кейдж довести кого-то до самоубийства, не используя ни единой своей примочки? Да хер там плавал! А вот у Дхаскара получалось с девяти лет, причём чаще даже неосознанно…              Сука, да лучше бы он думал про фобию! Это же просто несправедливо! Как Кордалейн вообще могла решить, что быть с ним хуже, чем умереть? Да, Дхаскар ошибся, повёл себя некрасиво, но это же такая мелочь! Неужели он, сам по себе, без всяких дополнительных поступков и слов, действительно более ужасен, чем абсолютная гибель? Неужели Ремейсса была права, когда заявила, что Кирмейнтт выбрала смерть, вместо материнства по отношению в нему? А он не верил, даже после Эймлирин не верил…              Кордалейн решилась на это, даже не зная, что будет смотреть на то, как её папашка умирает, просто на основании компании Дхаскара. Он пытался её понять, пытался разглядеть в себе то самое дерьмо, которое толкало макхийских женщин из его окружения на самоубийство, но не видел в упор, хотя больше не мог спорить с тем, что оно существовало.              Он просто не понимал, за что они с ним так. Разве он делал хоть что-то хуже, чем делали все остальные вокруг, чем делал любой другой господин, имевший минимальные недостатки? Дхаскар не любил пытки, почти не убивал просто ради веселья, да даже не насиловал никого толком, уже лет сорок или сколько там стукнуло Джори, относился ко всем с юмором и пониманием, но его всё равно боялись и ненавидели больше смерти, хуже которой ничего в мире нет! Святые, он даже Рейссу не трахал, хотя это не противозаконно, а на землях Карраттаков вообще не аморально!              Дхаскар физически не мог узреть в себе хоть один настолько кошмарный недостаток, который бы заслуживал или хотя бы объяснял это откровенно скотское отношение. Создавалось ощущение, что у некоторых девиц просто чересчур нежный внутренний мир, и они бы поубивали себя от взаимодействия с любым вменяемым господином, а он сам банально попадал на эту роль из-за личного невезения.              Ну и плевать тогда!              С Кордалейн он такого больше не допустит, и не имеет значения, в нём дело или в ней. Дхаскар, после завтрашнего представления, конечно, будет трястись над девчонкой круглые сутки, задаривать всем, чего она только пожелает, и делать всё, чтобы она наконец поняла, что он если не самый идеальный вариант, то хотя бы лучше, чем смерть. Это низкая планка, это несложно. Он справится, как самый большой и хороший мальчик.              — Мой господин? — Дхаскар вздрогнул, обернувшись к Кейджу, на чьём лице отпечаталось странное изумление, пополам с любопытством и чем-то, подозрительно напоминавшим недоверие. Трубка погасла, половина стражников задремала, а криков больше не слышалось. — Я не знаю, как вам сказать, но думаю, что лучше действительно проверить его вещи.              — Чего? — он нахмурился, тряхнув головой и сбросив наваждение. Голова варила плохо, а глаза уже слипались. — В смысле, гадёныш ещё держится за свою версию?              — Да, это тоже, но… — Кейдж нахмурился, отрешённо и неосознанно размазывая кровь по кожаному фартуку. — Слушайте, он либо всё же пустынник, либо я чего-то не понимаю, но он начал говорить на странном языке.              — Чего? — Дхаскар ощущал себя идиотом, но всё ещё не осознавал, что именно до него пытаются донести. — Золотце, в господствах триста диалектов, тем более на север ты не ездил, тем более есть старые языки, которым учат детишек в Церкви Старого Бога. Я, конечно, проверю эти тряпки, но не разводи истерику на пустом месте.              — Да, наверное, вы правы, — менграит слабо улыбнулся, отведя глаза в сторону и поклонившись. — Я продолжу допрос завтра.              — Возьми пирожок, — кисло отозвался Дхаскар, но Кейдж не сдвинулся с места. — Что-то ещё?              — Я… Мне после нового года надо будет уехать, вас уже уведомляли, — менграит поправил волосы тыльной стороной кисти. Майлакх тупо кивнул. — Вы не могли бы не отдавать мальчика Илиру? Всё-таки это мой проект…              — Проект!? — Дхаскар поперхнулся, вспомнив, за какие формулировки прощал этому засранцу больше, чем следовало. — Прости, но Илир менкграит, более того, управляющий всем тюремным комплексом, и если он захочет попинать сопляка, то я не стану ему препятствовать!              — Но… — Кейдж раздражённо одёрнул полы платья, закатил глаза, шумно выдохнул и натянул на лицо такое трещащее по швам, такое вежливое выражение, что Майлакху стало ещё смешнее. — Да, разумеется. Иерархия, все дела.              — Прости-и, — почти шёпотом выдохнул Дхаскар, аккуратно обняв менграита так, чтобы не изгваздаться в крови, после чего отстранился и похлопал его по щеке. — Мне очень стыдно. Следующего Кхаэрльмара, после Уэйла, я отдам тебе в личное пользование!              Кейдж прищурился, но всё же выдал искреннюю улыбку, шутливо отдал честь и зашагал по коридору, задорно покачивая чемоданчиком. Дхаскар облегчённо вздохнул, предвкушая отдых, кинул трубку в руки владельца и направился в противоположную сторону, насвистывая прилипчивый мотивчик.              А шмотьё Раила он посмотрит потом, если не забудет. Утром не получится, слишком уж много дел, так что скорее всего послезавтра, но там начнётся праздник, а следующие дни придётся разбираться с недовольными приказом о дхарах, со всеми причастными к войне, с Кордалейн, с Сарой и её ублюдком… Пусть будет просто «потом».