Акт Четвёртый. Пролог — Дхаскар.

      — Святые, да это же кошмар какой-то! — Дхаскар потёр лоб изгибом запястья, соскочил с трона и зашагал по залу, на ходу размахивая рукой. Четверо рабов, волочащих покрывало с кокетливыми золотыми вензелями, остановились, воззрившись на него в недоумении. — Ну что это такое? Вы ещё на стол бы положили!              Мужики замерли, переводя взгляд с него на содержимое покрывала и обратно. Макхи и титулованные рабы, занимающие места за столами, выволоченными ближе к центру зала, заинтригованно вытягивали шеи.              — Серьёзно, давайте! — он скрестил руки, затормозив в паре метров. — Глядишь аппетит у всех поднимется, вместе с хуями! У Карраттака точно!              Дхаскар перевёл взгляд на красноглазого мальчишку, ошивавшегося у дверей, многозначительно вскинул брови и щёлкнул пальцами. Канерайд ему нравился по большей части, даже очень нравился, но вот такая инициатива…              — Да я же пошутил! — пришлось вновь вернуться к великолепной четвёрке, тихой сапой двинувшейся к столам. Рабы вздрогнули от испуга и дружно уронили тряпку. Отрубленная голова Уэйла Кхаэрльмара покатилась по полу, тускло сверкая мутными глазами и оставляя за собой бурый след. Кто-то взвизгнул. — Святые, за что мне это всё?!              Он воззрился в расписной потолок, ожидая ответа, но вспомнил о том, что духи живут в подвалах и опустил глаза в пол.              — Вы же говорили, что хотите его башку на пике, — Канерайд, успевший подбежать в упор, невинно пожал плечиками, подобрал голову с пола, но не удержал в одной руке и благополучно уронил обратно. На несколько секунд в зале, полном разговоров и звяканья посуды, воцарилась тишина. — Вот я и подумал, что надо принести…              Дхаскар обречённо застонал, махнул рукой рабам, приказав вернуть уже помятую башку к прочим частям тела, и кивнул мальчишке в угол, за колонну.              — Не обращаем внимания, друзья мои! — на ходу выдавил он, обращаясь к любопытствующей публике, и приобнял Карраттака за плечи. — Технические неполадки!              — Я думал вам понравится… — приуныв, оправдался Канерайд. — Вы же сказали…              — Гиперболы и метафоры тебе о чём-то говорят? — уточнил Дхаскар, привалившись спиной к стене. Мальчишка помотал головой. Что же, спасибо ему хотя бы за честность. День начался через задницу, когда девчонка решила сбежать по вентиляции, как заправский шпион, и продолжался в том же тоне. — На кой хер мне голова Уэйла на пике?              — Устрашать врагов и услаждать взгляды союзников, — смущённо пробубнил Канерайд, водя носком сапога по мозаике на полу.              — Услаждается тут в лучшем случае твой взгляд, — Дхаскар фыркнул. — А первое… Скажи мне, золотце, ты видишь здесь врагов? Давай, назови хоть кого-то в этом городе, кто при виде грёбаной башки на копье обосрётся не потому, что это грёбанная башка на копье, а потому что питал к владельцу башки нежные чувства!              — Кордалейн, — тихонько отозвался мальчишка.              Дхаскар прикусил язык, но лишь на те доли секунды, которые ему требовались на выдумки аргумента.              — А по-твоему мне надо, чтобы она третий инфаркт словила? — он скосил глаза в сторону трона, радуясь, что благодаря толпе и колоннам, оттуда не видно покрывало, оттащенное рабами в тот же угол.              — У макхи не бывает инфарктов, — ещё тише выдавил Канерайд. Дхаскар закатил глаза, сетуя на то, что ему не хватало познаний в медицине для продолжения спора.              — И всё равно в этом нет никакого смысла! — он понизил голос и сдвинул Карраттака в сторону, ближе к колонне, когда мимо пронеслись хихикающие дочурки Акэйлин Вейндмардхор. Чужим детям нельзя показывать разобранные на дюжину запчастей трупы без согласия владельцев этих самых детей. — Скажи рабам чтоб засунули куда-нибудь в морозилку, пока я не придумал, что с этим делать, а сам сядь и ешь!              — Но… — Канерайд открыл рот, а Дхаскар щёлкнул его под подбородок, физически этот рот же и прикрыв.              — Всё! Мы победили, золотце! — он тряхнул мальчишку за плечо, пригвоздив к месту продолжительным взглядом в глаза. — Городские ворота открыты, патруль в норме, всё, мать твою, в порядке! Успокойся, нет здесь никаких врагов!              — Ворота открыты? — Карраттак вновь открыл хлеборезку. — Но тайные рабы Кхаэрльмаров, и они сами могут…              — Они могли бы, и даже смогли при закрытом городе, — устало пояснил Дхаскар, помотав головой. — А сейчас мне надо, чтобы пара сотен напуганных идиотов свалили хоть в пустошь, хоть в нежные объятия Кхаэрльмаров, перестали проедать мои деньги, а потом донесли до ушек Сары то, что я хочу!              Дхаскар отступил и подтолкнул Канерайда в сторону столов, в последний раз посмотрев на останки. Кровь давно перестала течь, кожа посерела и будто бы даже состарилась. В принципе, если не приглядываться, то в этом мясе Уэйл Кхаэрльмар уже не угадывался… Вздохнув, он махнул рукой рабам, вытолкнул Канерайда из-за колонны и неторопливо потащился к трону.              В целом он бы мог закопать останки где-нибудь под кустиком, скормить хортшам или ещё какому зверью, выкинуть в окно и вообще сделать всё, что угодно, но действительно подходящего варианта в голове так и не появлялось. Вернуть Саре? Зачем? Приказать мастерам по швейному делу слепить Уэйла обратно, а потом усадить за стол на их с юной красавицей свадьбе? Вот это уже ближе к истине…              — Привет, красавица! Одна тут отдыхаешь? — Дхаскар широко улыбнулся, плюхнувшись на трон, и протянул руку к креслу, выставленному для Кордалейн. Изящный столик, специально для них и Акселя, качнулся, оказавшись случайно задетым. — Как зовут? Жених есть? А муж? А если я найду?              Девчонка не отреагировала на шутку, буравя взглядом скомканную юбку на коленях. Он поморщился, подумав, что приводить Кордалейн на пир в этом измазанном грязью тряпье было не просто глупо, но ещё и оскорбительно. Цокнув языком, Дхаскар снял с себя золотую цепочку с звенящими подвесками в виде перьев и аккуратно надел ей на шею. Цепь, явно не рассчитанная на столь узкие плечи, начала соскальзывать, но он успел всё поправить, а затем оторвал тонкую ручку от подлокотника, взяв в собственную.              — Ну вот! Совсем другое дело! — он усмехнулся. — Слушай, тут вопрос назрел! Мы с Канерайдом думаем, что делать с твоим папой! Он хочет поставить на видное место, чтобы все любовались, а у меня идей пока нет, и я вот надеюсь, что ты накинешь!              Кордалейн Кхаэрльмар медленно повернула голову в его сторону. Дымчато-голубые глаза расширились, сосредоточившись на переплетении пальцев. Дхаскар терпеливо ожидал ответа, любуясь красотой юного личика в форме сердца, и умудрился заглядеться настолько, что не сразу заметил, как его обладательница начала заваливаться вперёд, словно неудачно усаженная игрушка. Торопливо подхватив девчонку за плечи, он вернул её на место, удостоверился, что теперь она сидит устойчивее, и отвернулся к столу, смущённо кусая губы.              Дхаскар планировал напугать её, планировал на деле растолковать, что Кхаэрльмары проиграли, и теперь ей нет смысла сопротивляться неизбежному, планировал слегка поиздеваться, просто, для своего удовольствия, но, кажется, неслабо так перегнул палку, а ещё раньше ту загнули до него, руками всяких Авлеиков, Хайдалов и прочих придурков. Вместо того, чтобы получить перепуганную девицу в беде, для которой он мог бы стать героем-спасителем, ему досталось какое-то… растение. Красивое, привлекательное и очаровательное, несомненно, но всё ещё растение, невосприимчивое к любым внешним раздражителям. А трахать кустик с цветочками или овощное рагу ему никогда не казалось заманчивой идеей.              — Деда… — слегка подавленный Аксель перегнулся через подлокотник своего кресла. Дхаскар отмер, обернулся к мелкому и вскинул брови, сожалея, что рядом нет Аркевира, которого бы уморительно взбесило это обращение. — А Владыка Кхаэрльмар правда умер?              — Ему голову у тебя на глазах отрубили, — пальцы Кордалейн, всё ещё зажатые в его руке, едва заметно дрогнули. — Сам-то как думаешь?              — Ну вдруг он, как курица, — пробурчал Аксель, смутившись. — А господин Аркевир умер? Если да, то можно мне жить у него в покоях?              Хрюкнув, Дхаскар честно попытался не смеяться, но ничего не вышло. Выпустив безвольно упавшую ладошку Кордалейн, он прижал пальцы ко рту, стараясь не привлекать излишнего внимания, но мелкий засранец продолжил развивать мысль, ничуть не понизив писклявого голоска, разносящегося на весь зал.              — А рабов его мне можно забрать? А лошадок? — Аксель стащил со стола сладкое печенье и принялся грызть десной, недавно лишившейся молочных зубов. Обслюнявленные крошки мгновенно оказались повсюду, вылетая изо рта вместе с невнятной речью. — А украшения? Я хочу колечки, а браслеты можно отдать Рейссе!              Упомянутая девчонка, усевшаяся на ступеньках, ведущих к трону, обернулась и незаметно показала своему мелкому господину большой палец. Дхаскар не выдержал, расхохотавшись в голос. Пожалуй, часть своих обязанностей можно будет переложить на внучка уже лет через пять! С тем, чтобы быть корыстным беспринципным говнюком, Аксель и так превосходно справлялся… Прирождённый политик!              — Прости, золотко, но Кев с нами ещё задержится! — с трудом выдавил он, откинувшись на спинку трона. Аксель мгновенно сник, надулся и даже, кажется, приготовился реветь, заранее растирая глаза кулачком. — Эй, ты чего? Его шмотьё я тебе и так могу отдать! А Рейссе свои браслеты сделают!              — Правда? — едва намокшие глазки мгновенно высохли, а скривившаяся рожица расправилась за долю секунды. Дхаскар хихикнул и серьёзно кивнул, едва сдерживаясь, чтобы не похвалить актёрские способности. Он же не Ремейсса, чтобы слёту разрушать чарующий мир детских фантазий! — Здо-орово!              Дхаскар отвернулся, готовясь возобновлять попытки реанимировать свой сидячий овощ, но Аксель вновь вцепился в его рукав ладошкой, вынудив вернуться к диалогу. Как же засранцу повезло, что ему нравились дети…              — А почему госпожа Кхаэрльмар такая большая? — слюнявые крошки продолжили ласкать его лицо. Дхаскар демонстративно скривился. До Акселя дошло, и он чуть отодвинулся, прекратив атаку биологическим оружием. — У неё тоже зубы выпадают, но она больше меня! Это нечестно!              — У неё выпадают, потому что она бесит взрослых, — хищно улыбнувшись, пояснил Дхаскар. Аксель замер, а на его маленьком лице проступило недоверие, оттенённое опасением. — Ты не знал? Если доставать старших, то зубы всю жизнь будут сыпаться!              Несколько мгновений Акселир напряжённо обрабатывал информацию, хмуря бровки, но затем его лицо просветлело.              — Круто! — мелкий радостно улыбнулся щербатым ртом. — Значит и монетки за зубы будут всю жизнь давать!              — Типа того… — Дхаскар ощутил, что краснеет, и торопливо отвернулся. Кажется, его воспитательный метод не работал на тех, в ком текла его кровь пополам с его же сообразительностью. — Слушай, здесь много взрослых, и раз меня ты уже достал, то монетки придётся заслуживать на остальных!              Продолжая сиять и жевать сладость, Аксель кивнул, выскочил из-за столика, махнул рукой Рейссе и вприпрыжку направился к Лорану Авлеику, пытавшемуся слиться с мебелью последние полчаса. Удовлетворившись результатом, Дхаскар опустошил бокал с вином и прикрыл веки, наслаждаясь недавней победой… Да, всё-таки победой, потому что при всех потерях со стороны Майлакхов, Уэйл всё же сдох, а Кев придёт в себя через пару лун, даже если процесс зашивания его тушки затянется. Рабы? А кому, собственно, не посрать на рабов?              Дхаскар покосился на Рейссу, но желание посмеяться с дочуркой утонуло в пустых глазах Кордалейн Кхаэрльмар. Н-да, пациента надо было срочно реанимировать. В конце концов, он жаждал получить эту девчонку так долго, столько дней мечтал о том, чтобы она сидела подле него, а теперь, когда все грёзы сбылись… Сбылись не совсем так, как он хотел, это уж точно.              Ему нравилась смешная, остроумная для своих лет, порывистая и бойкая Кордалейн, которая не постеснялась опалить его Светом и попытаться отравить, нравилась та Кордалейн, что поддерживала его игру в лучших подружек, прекрасно сознавая, что происходит в действительности, но Кордалейн, сидевшая рядом, больше походила на поганую реплику. Да, он сам был в этом виноват, он лично разбил её на мелкие кусочки, не подумав о том, что на склеивание, на переработку этого материала в нечто большее и лучшее, уйдёт немало времени.              Теперь, уже по классике, Дхаскару предстояло отдуваться за собственную тупость.              — Сегодня последний день этого года, — начал он, аккуратно заправив выбившуюся из причёски прядь угольных волос за маленькое ухо. — Здорово, да? Новая эра начинается точно с новой датой!              Кордалейн не отреагировала, продолжая изображать бессмысленную куклу в натуральную величину. Дхаскар поджал губы. Если бы ему хотелось заиметь безмозглый кусок мяса для секса, он бы сходил в бордель, а не занимался вот этим всем. Скривившись, он продолжил попытки достучаться словами через рот, хотя в голове уже зрели идеи о методе повторной «шоковой терапии».              — Если тебе интересно, Кев слегка приукрасил мои победы, — он наполнил кубок вновь, отмахнувшись от слуг. При всех прелестях бытия господином, ему пока не хотелось пользоваться привилегиями в таких мелочах. Он же не развалина какая, чтобы рабы бегали по первому зову зад ему подтирать! — Сара с папочкой и сыночком в порядке, насколько мне известно, просто застряли в пустоши.              Девчонка моргнула. Тонкие пальцы, измазанные в грязи и крови, сжали подлокотники кресла, губы вытянулись в ниточку, а зрачки расширились, но на него она всё ещё не смотрела. Дхаскар улыбнулся, осознав, что сдвинулся с мёртвой точки.              — Я пока не определился с ближайшими планами на их счёт… — он мягко коснулся её плеча и позволил пальцам соскользнуть на талию, надеясь вынудить Кордалейн обратить на себя внимание. — Да и на твой, в принципе тоже!              Дхаскар поймал на себе несколько неодобрительных взглядов от господ, почему-то преимущественно женских. Приняв к сведению то, что его слушали вообще все, а за их с красавицей драмой наблюдала вся знать столицы, он хмыкнул и растянул улыбку ещё шире, а после по хозяйки приобнял Кордалейн. Гхамлейтт Дхорнакар поджала губы и отвернулась. Выстрел попал в цель.              — Прости, что пропустил твой день рождения, — получалось, что первым его подарком для неё, была возможность посмотреть на казнь её же папаши. Получалось, что ничего не получалось. — Но я могу это компенсировать! Чего ты хочешь? Ты взрослая девочка, Кордалейн, я сам это подтвердил в законе, так что можешь просить, что угодно!              Искусанные губы девчонки зашевелились, беззвучно и почти незаметно. Дхаскар вскинул брови и нагнулся чуть ближе, напрягая слух.              — Отпустите… меня… — она обернулась к нему впервые с момента казни, глядя точно в глаза, замерла, прежде слегка отпрянув, когда поняла, что их лица разделяли считанные сантиметры. — Пожалуйста… Можете просто… отпустить?              — Во-первых убери этот псевдо-уважительный тон, мы же не чужие люди! — Дхаскар повиновался просьбе, убрав руку с тонкой талии. Кордалейн не отводила взгляда и даже не моргала, и ему отчего-то подумал, что лучше бы она и дальше продолжала прожигать зрачками ткань. — А во-вторых…              — Отпустите меня домой, — тихонько прошептала девчонка, продолжая смущать его немигающим взглядом покрасневших глаз.              — Я… не могу? — уверенный тон на подмогу не пришёл, вынудив мямлить, как какой-то мальчишка. — Кордалейн, я убил полгода жизни на то, чтобы ты была рядом со мной! Ты же не думаешь, что после такого я снова позволю тебе ускакать в закат?              По правде говоря, ему всё ещё не верилось в то, что грёбаная Кордалейн Кхаэрльмар наконец была у него, в Магкхасте, за одним с ним столом… Нет, Дхаскар не сомневался, что однажды её получит, но мозг просто отказывался принимать так легко свалившееся на голову счастье. Сама мысль о том, чтобы отпустить это счастье, отпустить её, казалась практически кощунственной, а она требовала именно этого!              — Ты можешь просить, что угодно, не считая покидания Магкхаста, — он пытался говорить мягче, опасаясь спугнуть проблеск самосознания в этой чудной головке. Дхаскар правда был готов дать ей всё, даже не потому, что Кордалейн Кхаэрльмар ему нравилась или чтобы расположить её к себе, а просто в качестве благодарности за далёкое-далёкое будущее. — Новое платье? Канерайд сказал, ты хотела голубое! Любая еда или вино, оно же тебе нравится?              — Я хочу домой… — Кордалейн отвернулась и закрыла лицо руками. Дхаскар застыл, пытаясь понять, насколько кошмарно это выглядит со стороны. — Я хочу домой!              — Учитывая, что отныне мой дворец и есть твой дом, то ты уже там? — неуверенно предположил он, коснувшись подрагивающих плеч. — Кор, ну ты чего? Всё уже кончилось!              Дхаскару было плевать на чужие слёзы, более того, в детстве они его даже забавляли — Аркевир не даст соврать, — но смотреть на то, как эта взрослая, половозрелая девчонка, не так давно собиравшаяся его прикончить, размазывает сопли по лицу не хуже Акселя, почему-то оказалось крайне неприятно. И дело определённо было не в жадной до драмы публике, с интересом наблюдающей за развитием событий — слава Святым, равнодушие к чужому мнению на свой счёт ему пока не изменяло.              — Всё уже, сейчас досидим часик за столом с ребятками, а потом можно делать, что угодно! — ему стоило усилий не сделать уточнение на «кроме того, чтобы вернуться к Кхаэрльмарам». Лишний раз поднимать эту тему точно не стоило. — Я нашёл тебе подходящие покои, можешь там поспать или книжки почитать, или остаться со мной и сходить куда-нибудь! Потрахаться можно, в конце концов, только вот реветь не надо!              На последней фразе всхлипы резко перетекли в монотонный, ввинчивающийся в уши визг, который не перекрывала даже музыка. Десяток макхи синхронно повернули голову в их сторону, а детки мгновенно задёргали родителей за кхефы, интересуясь, чего это приключилось с новой подружкой Верховного.              Дхаскар не придумал ничего лучше, кроме как стащить с тарелки Акселя нетронутое пирожное размером с кулак, и затолкать в рот девчонке, предварительно оторвав её руки от лица. Визг оборвался, перетёк в кашель и мычание, а он заботливо похлопал Кордалейн по спине, радуясь, что та заткнулась. Ему плевать на мнение окружающих, но не плевать на то, что эти окружающие могут испортить ему грёбаный праздник ещё сильнее.              — Вкусно? — уточнил Дхаскар, когда заплаканные глаза сфокусировались на его лице, а пирожное прошло через глотку. Кордалейн коротко кивнула. — Отлично! Так, информация принята, трахаться не будем… Не будем со мной или в принципе?              Девчонка испуганно вытаращила глаза и замотала головой так, что казалось, будто тонкая шейка не выдержит такого энтузиазма и порвётся. Дхаскар слегка поморщился. Он собирался переспать с Кордалейн первым же делом, но при взгляде на неё в столь жалком и зашуганном виде, член даже не приподнимался. Нет, можно, конечно, навернуть ещё стимулятора, но на что будет походить коитус при таком раскладе, даже думать не хотелось — крики, слёзы, попытки отбиться, огреть его чем-то тяжёлым или откусить то, что откусано быть не должно. Определённо не та первая ночь мечты с Кордалейн Кхаэрльмар, на которую он дрочил последние полгода… Впрочем, в его фантазиях, её и засранец Хайдал перед этим не должен был в рот переть, так что всё шло по одному месту уже не первый день. Хорошо хоть сам герой-любовник ныне отдыхал в соседней камере от неудавшегося героя-любовника Раила.              Сука, а ведь сажать в тюрьму всех, кто имел хоть какой-то контакт с Кордалейн — это уже какая-то больная тенденция, нет?              — Если ты не хочешь, то никто тебя трогать не будет, — Дхаскар попытался не смотреть на вырез платья, сползший чуть ниже из-за возни с пирожным. Такими темпами ему никогда не поверят. — Я же говорил, что тогда в Найитгхоре ошибся, и больше так не буду, разве нет?              — Вы много чего говорили, — она сглотнула и отвернулась, приобняв себя за плечи. Он ждал развития мысли. — Я хочу домой…              Дхаскар закатил глаза и выдохнул сквозь зубы, отстранившись. Нашла на чём зациклиться! Ему что, придётся слушать эту заевшую шарманку до гробового камня?! А можно как-то сменить тему, пока у него нервы не сдали? Вечером же ещё оправдываться перед советом менграитов за неприятную оказию на казни…              — Кордалейн, я серьёзно, — он вздохнул и протянул ей вино. Несколько секунд девчонка переводила взгляд с него на кубок и обратно, словно недоверчивый зверёк, но всё же приняла подношение и выпила. — Хочешь составим бумажку с печатями, и пока ты её не подпишешь, секс с тобой будет приравниваться к преступлению против господства?              Она всхлипнула, не ответила и обхватила бокал двумя руками, как маленький ребёнок, заливая в себя вино мелкими глотками. Дхаскар принял молчание за согласие и усмехнулся, прикинув, какое уморительное представление его ожидает. И всё-таки бумажки — сила!              — Хочешь поболтать с кем-то кроме меня? Гхамлейтт ты знаешь, с Канерайдом вы вроде поладили… — он ткнул девчонку пальцем под рёбра, но мигом о том пожалел. Вино выплеснулось изо рта и залило его самого, стол и одежду Кордалейн багровыми каплями. Испуганно вжав голову в плечи, она отшатнулась, выронив кубок окончательно, и замотала головой. — Ну нет, так нет…              Видимо, сегодня он от неё ничего не добьётся при всём желании… Ну и плевать? У них с Кордалейн Кхаэрльмар ещё много-много лет впереди, и даже если Дхаскар не станет играть со словами и обещаниями, как обычно, ей придётся смириться со своим положением, рано или поздно, хотя лучше, конечно, чтобы рано. Ну не трахнет он её сегодня, велика потеря, когда есть завтра!              — А за сиськи тебя можно трогать? — он усмехнулся и склонил голову набок, а Кордалейн сжалась и затряслась вновь, для верности прикрыв грудь руками. Дхаскар хихикнул, не выдержав столь уморительного зрелища. Во-первых, ещё никто при таком вопросе так не паниковал, а, во-вторых, он уже и не помнил, когда вообще его задавал, не считая Сары. Подняв открытые ладони в жесте примирения, он отстранился. — Видишь, я хороший мальчик!              Он отвёл взгляд, обозревая завешенный красно-золотыми знаменами, переполненный, залитый вином, сахарными пятнами, музыкой оркестра с балкончика, негромкими разговорами на обоих языках и детским смехом. Исключительно детским, потому что сцена второй резни за год взрослым настроение попортила надолго, это да… Извиниться перед всеми, что ли? С другой стороны, самых важных гостей, вроде Ларри Авлеик вся эта история скорее развеселила, чем напугала, так что нечего подставлять задницу для условно заслуженных пинков.              Аксель и Рейсса уже нашли новую жертву, расправившись с Лораном, тупо гипнотизирующим стол в попытках игнорировать задушевную беседу матушки и Дхорнакар. Ныне на страдания оказался обречён Данир Эвансфорт, сияющий, как начищенная монета, и явно не смущённый ни жертвами, предшествующими смерти заклятого врага, ни двумя детишками, оставшимися в плену Кхаэрльмаров по сей день. Дхаскару он нравился намного меньше Джоханны — та хоть была забавна в своём чистосердечном сумасшествии, — и в голову лезли всякие нехорошие мысли о переназначении Владыки Эвансфортов. Единственным, что мешало, было полное отсутствие кандидатуры в зоне доступа. Даже третий сопляк Данира, покоящийся в пузе у мамаши, чьё имя никто во дворце не запомнил, пока ещё не мог сместить папашку с кресла хотя бы по документам.              От стола не без труда отпочковалась Марилла, занимающая три месте на золочёной лавке, и уверенным шагом направилась к Дхаскару, старающемуся не смотреть на этот таран в юбке — размазывать вопросы оплаты пташьего труда сейчас не хотелось. Следом за Мамашей семенила её уменьшенная версия — уменьшенная исключительно в высоту, а не в ширину, — и в мозгу смутно всплыло имя девчонки. Кам… Тьфу, да что за ассоциации?! Камина, кажется? С пару лун назад ему довелось заключить союз этой соплячки с менграитом Тарлоком, тучным мужиком лет сорока, чья полезность на службе Майлакхам компенсировала его склонность к дворцовым махинациям.              Интересный факт — жёны у уважаемого менграита, ныне занятого на службе, менялись каждые несколько лет, и с каждым разом становились всё хуже и хуже на вид, вопреки растущему богатству. Неудивительно, что шестой стало это убогое создание. Удивительно, что Марилла всучила ему старшую, а не младшую, учитывая вкусы Тарлока.              — Ого, а мы что, похудели? — радостно уточнил Дхаскар, приглядевшись к Камине, чья форма из тумбочки превратилась во вполне приемлемый комод. Кордалейн дёрнулась от громкого звука и рассыпчатого смеха Мариллы, и он поспешил успокаивающе погладить её мизинцем по кисти. — Я смотрю замужество тебе на пользу идёт!              Девчонка неожиданно всхлипнула, закрыла лицо с шершавыми, после сошедших прыщей, щеками, развернулась и припустила на выход. Дхаскар замер с открытым ртом, вопросительно уставившись на Мариллу, кисло созерцающую побег дочурки.              — У нас трагедия, — театральным шёпотом сообщила Мамаша, скрестив руки под безразмерными титьками. — Оказывается, с мужьями надо спать!              — Да ты что?! — ещё театральнее отозвался Дхаскар, прикусывая губу, чтобы не ржать. Он и забыл, как приятно болтать с этой тёткой, когда она не выпрашивает очередную компенсацию! — Поверить не могу!              — Кто же знал, мой господин! — Марилла всплеснула руками и собиралась поклониться, но он остановил её жестом, оценив риски и глубину декольте. — Более того, мы тут на днях выяснили, что если спать с мужьями, то можно и залететь!              — Поздравляю? — предположил Дхаскар, усмехнувшись и многозначительно покосившись на Кордалейн, вновь присосавшуюся к вину. — При всём уважении, Мар, но по вам не особо заметно!              — И слава Святым, Тарлоку в отличие от многих, нравятся толстухи! — менграит фыркнула, покачав головой. — Такую прекрасную партию дуре отыскала, а она всё недовольна! Кто б ещё из богачей позарился-то на неё? Теперь каждый раз, как видимся, одно и тоже бубнеть начинает, то не сяк, сё не этак! Через день лезет!              Дхаскар прищурился, уловив знакомый деревенские нотки в говоре. Может на неблагодарность дочери Марилла и жаловалась вполне искренне, но цели, ради которых завела разговор, преследовала явно другие, а учитывая, что на Рейссу она и не глядела, вопрос был в чём-то другом.              — Родная, у тебя деньги что ли закончились? — уныло поинтересовался он, подперев щёку кулаком. Марилла оскорблённо ахнула. — Ну, а что тогда?              — Да я вот думаю… — кокетливо хихикнув, Мамаша покосилась на Кордалейн, добившую бутыль и свернувшуюся в клубочек прямо на кресле. — Раз Кхаэрльмары у нас больше за господ не считаются, а казна ваша после войны слегка опустела…              Дхаскар моргнул, обрабатывая самый наглый и непрозрачный намёк, который ему доводилось слышать. От абсурдности и прямолинейности захода ему стало смешно.              — Ты больная? — Святые, он даже сердиться на неё не мог! Это же надо было ещё такое придумать, обмозговать с денёк, а потом произнести вслух! Да ему по степени безумств до Мариллы Таланла переть, как до Найитгхора раком! — Нет, Мар, я сейчас серьёзно, ты прям ёбу дала и решила всех об этом уведомить самым понятным образом?              — А что? — ничуть не смутившись, менграит повела плечами, наморщила нос и упёрла руки в бока. — Попытаться-то стоило.              — За такие попытки бывают и пытки! — выдавил Дхаскар, потирая переносицу.              — Да ладно вам, господин, посудите сами, сколько денег за такое содрать можно, что с ваших, что с наших! — Марилла прищурилась. — А выручку пополам… Или сорок на шестьдесят! Смотря сколько брать, если с три тысячи за час…              — Десять на девяносто, — шутки ради вбросил он, глянув на Мамашу исподлобья. Та задумалась на несколько секунд, нахмурилась и покачала головой. — Нет? Ну и катись отсюда шариком! Нашлась тут великая торговка недозрелыми мандавошками!              — А вот грубить необязательно, — Марилла фыркнула, но особенно расстроенной или разочарованной выглядеть не начала. Видимо, на свой грандиозный план по выправлению господского бюджета и собственному обогащению, она особо не ставила, решив спросить для проформы. — А почему нет то хоть?              Дхаскар не выдержал и расхохотался вновь, вспомнив, за какие качества ценил эту мировую тётку. Едва его отпустило, он обернулся к Кордалейн и потянул ту за подол платья, привлекая внимание.              — Эта нехорошая женщина спрашивает, почему я не разрешаю ей сдавать тебя в аренду потным извращенцам за очень большие суммы, — вкрадчиво объяснил Дхаскар, глядя, как глаза девчонки расширяются от ужаса. — Есть идеи?              — Па… — Кордалейн зажмурилась на миг и шмыгнула носом. — Мне говорили, что вы хотите от меня много детей!              Выпалив свою короткую тираду, она вновь закрыла лицо ладонями, а Дхаскар подумал, что у них с Мариллой и впрямь больше общего, чем ему раньше казалось.              — Кто сказал, что много? Зачем много? Одного нормально будет, для начала, а потом сама решай, хочешь быть мамочкой пяти малышей или нет! — Кордалейн вновь начала реветь, а он лишь смиренно пожал плечами и обернулся к Марилле, скептически наблюдавшей за разговором. — Дошло?              — Да уж куда доходчивее, — промурлыкала Мамаша, поджав улыбающиеся губы.              — Вот это… — Дхаскар обвёл девчонку руками. — Моё. Делиться буду, но не в обозримом будущем и уж точно не с твоей целевой клиентурой! Я может вообще свадьбу хочу, как полагается, а ты мне вот такие гадости предлагаешь! Фу такой быть, Мар!              — У меня часть девочек замужем, — невозмутимо парировала Марилла, но заметив, что его лицо не изменилось, вскинула брови. — Вы что, серьёзно?              — Да куда уж серьёзнее! — передразнил Дхаскар и встал, подняв за собой слабо сопротивлявшуюся Кордалейн за предплечье. Зал затих, с интересом ожидая развития представления. — В присутствии советников, господ и всех прочих занимательных личностей…              Девчонка уставилась на него в ужасе, не падая на пол только благодаря его хватке. Дхаскар улыбнулся, купаясь в лучах безраздельного внимания и сожалея лишь о том, что рядом не было Аркевира, украсившего бы мероприятие своим негодованием.              — Кордалейн Кхаэрльмар, — торжественно и вкрадчиво начал он. Девчонка замерла, умоляюще глядя на прочих макхи, будто надеялась, что кто-то кинется к ним с уморительным криком из старомирских сказок типа: «Я против этого союза!» — Станешь ли ты моей женой по законам господств и Церкви Света?              Кордалейн не отвечала. Повисла неловкая пауза, а у Дхаскар случилась своя, личная заминка с кольцом Кирмейнтт на мизинце, мало того, что не снимаемом долгое время, так ещё и скованном тонкой золотой цепочкой с несколькими другими… Реймейссы и Эша, но сейчас ему не хотелось об этом думать. Морщась, он вынужденно отпустил девчонку, на славу всем Святым оставшуюся стоять, и отцепил крошечный замочек с третьей попытки. Заключив ручку Дхаскар аккуратно напялил на её безымянный палец кольцо, всё равно болтающееся, и поставил мысленную заметку отобрать в самое ближайшее время. Символизм символизмом, но это была его цацка. Его и только его грёбаная, особенная, отдающая чем-то нездоровым в своём значении цацка.              — Отвечай, красавица, народ ждёт, — негромко попросил он, всматриваясь в побелевшее до нельзя лицо. Кордалейн смотрела на свою руку так, будто собиралась отгрызть кольцо вместе с пальцем. — Ау? Молчание — знак согласия?              — Давай! — радостно пискнул Аксель, выскочивший в центр зала. — Соглашайся, я хочу себе бабушку!              Дхаскар медленно перевёл взгляд с кровного внука на Кордалейн, и контраст этих двух выражений вызвал в нём взрыв громового хохота. Марилла, менграиты, менкграиты и господа, покатились со смеху следом, не выдержав столь уморительного обрыва напряжения. Девчонка продолжала неподвижно стоять.              Кажется, шок на неё не подействовал в нужном смысле, а лишь ввёл в то же овощное состояние, из которого её приходилось вытягивать долгими разговорами и клятвами. Дхаскар поморщился и опустился на трон, усадив девчонку рядом и сняв с её руки кольцо, после чего жадно вернул то на законное место. Гости продолжали посмеиваться, переговариваясь и отдавая должное изощрённости шутки. Даже Кейдж, прилипший к стене, изображал вежливое подобие улыбки, но ровно до того момента, как встретился глазами с ухмыльнувшейся и подмигнувшей ему Мамашей.              — Эй! — Аксель подбежал ближе, скуксившись. — Ты чего? Так не честно! Я хочу бабушку, а Рейсса хочет маму! Дедушка, скажи ей! Она что, совсем глупая?!              Отмахнувшись от мальчишки, он нагнулся к девчонке в упор и придвинул к себе за плечи так, чтобы никто, включая едва отчалившую Мариллу, их не слышал.              — Сегодня была пробная версия, Кордалейн, — она вздрогнула и попыталась отстраниться, но у Дхаскара больше не имелось настроения играть в хорошего мальчика, уважающего чужие хотелки. Хотелки той, кто в сущности считалась частью его имущества и не имела права на личное мнение. — Репетиция, понимаешь?              Она вывернулась и вскочила, но Дхаскар ловко подхватила её подмышки и с лёгкостью усадил, но на сей раз себе на колени. Кордалейн застыла от первого же соприкосновения бёдер. Она выглядела ещё хуже, чем в самом начале пира, но теперь его член отчего-то не был столь категоричен.              — Прости, красавица! — он прищурился, наблюдая за тем, как в глубине сузившихся до невозможного зрачков горит ужас. — Чистая физиология… Собственно, о чём это мы?              — Нет, — выдохнула Кордалейн, зажмурившись. Дхаскар закатил глаза, задумчиво вырисовывая завитушки на белоснежном колене, с которого соскользнули юбки. Он обещал не трогать её за сиськи и не трахать без согласия, но обо всём остальном то речи не шло. — Я скажу нет.              — Ответ неверный! — он хлопнул её по заднице, даже не ради удовольствия, а просто чтобы выплеснуть куда-то накопившееся раздражение. Кордалейн тихонько вскрикнула. — Как ты помнишь, Кев слегка преувеличил мои победы, потому что вся твоя семейка, не считая Уэйла, вполне жива… Так вот, эта привилегия не навсегда, и её сохранение зависит от тебя напрямую! Подумай об этом пару деньков. Потом обсудим повторно и надеюсь ты окажешься умнее, чем я предполагал!              Дхаскар поднялся, вернув Кордалейн на кресло и негромко приказав рабам отвести её в достойные покои. Громадные часы над дверьми отбили полдень — первый этап грандиозного праздника, обещавшего, как он надеялся, перерасти в не менее грандиозную оргию… На которую его, как обычно, никто из макхи не позовёт.              — С новым годом, господа! — он поднял наполненный бокал. Гости повставали со своих мест, вслед за ним салютуя выпивкой. От той двусмысленно пурги, которую он собирался нести дальше, настроение мгновенно выправилось, а на лице засияла улыбка. — Поздравляю всех с началом новейшей эры Нового мира! С новым годом, годом краха тирании и жестокости Кхаэрльмаров, годом начала процветания и мира!