Глава II — Раил.

      — Ты же понимаешь, что я не закончу, пока ты не скажешь правду?              У этого человека был самый спокойный голос и самая тёплая, почти уважительная интонация из всех, какие он только слышал. Красивое лицо, фигура, волосы, мягкие даже на вид, всё настолько аккуратное, без перегибов, свойственных жителям Магкхаста, настолько безобидное и визуально вежливое, под стать речи и поведению, что Раилу было физически сложно его ненавидеть. Это ломало мозг и логику, ведь раньше ему казалось, что не злиться из-за причинённых страданий он мог лишь на Неё.              — Я сказал всё, что знал, — Раил пытался опустить заслон не только меж собой и диссонансом, но и меж собой и физическими ощущениями. Как бы он не верил в свою стойкость, инструменты палача, вместе со своим обладателем, делали своё поганое дело. Его не калечили, даже ничего не ломали и не резали, но каким-то образом он не мог дышать от боли, молился Ей о быстрой смерти и наверняка заливался бы слезами, если бы его достаточно поили. — Ра… Я встретил Кордалейн у Найитгхора, мы пошли через пустошь, мы потерялись, мы украли в Шедгхоре оружие. Это всё. Я даже про Лорана сказал правду, хотя он угрожал.              Раил пользовался передышкой и старался говорить на одном выдохе, не тратя воздух на эмоции и сложные речевые конструкции. От усталости его так и тянуло перескочить на родной жестовый язык, но каждый раз, когда пальцы инстинктивно двигались, изображая слова, мозг прошибала новая боль. Он знал, что в камере было совсем не холодно, едва ли даже прохладно, однако его трясло в какой-то отвратительной лихорадке, пробивающий всё тело иррациональным льдом. Липкий пот покрывал всё тело крупной росой, катился по обнажённой коже, перемешивался с небольшим количеством крови, стекал на металлический стол, к которому его приковали.              — Я бы хотел тебе поверить, но… — Кейдж, как звали этого раба, пожал плечами, крутанувшись на своём особом вертящемся стуле с одной ножкой, сделал один оборот и откинулся на спинку, всматриваясь в его глаза почти с сочувствием. — Даже если я уберу фактор требований Владыки, то всё равно останется слишком много несостыковок.              Раил зажмурился, судорожно вдыхая пропитанный болью воздух. По сути, в том, что его продолжали пытать который день — или который час, ведь счёт времени давно потерялся, — он был виноват сам. Ещё в первые часы он не смог сдержать молитвы на языке Пристанища, а когда Кейдж попросил рассказать всю историю его жизни, то выдумал какую-то околесицу, которую не смог повторить без серьёзных ошибок несколько часов спустя. «Несостыковки» являлись только его ответственностью.              Как же ему было холодно… И грёбанная мокрая от пота тряпка, тактично накинутая на нижнюю половину туловище, вообще не спасала.              — Я больше ничего не скажу, — Раил разочаровался в своей выносливости, но это не означало, что он собирался выболтать всё о Хозяйке. Во-первых, ему бы просто не поверили и продолжили пытать дальше, а во-вторых, Кейдж сам рассказал о полном проигрыше Кхаэрльмаров. Раз так, то благородно предупреждать Майлакхов о том, что их в скором времени попытаются захватить и вполне успешно захватят безупречные воины из Пристанища, он не станет. — Ничего больше.              Кейдж устало усмехнулся, пододвинув свой стул ближе, смочил кусок ткани в растворе, обжигающем раны, и принялся аккуратно стирать с его левой кисти кровь. В глазах мгновенно потемнело, а из горла вырвался хрип.              — В твоих интересах рассказать всё именно сейчас и именно мне, — голос вовсе не был сладким и тем более приторным, скорее походил на хороший хлеб. — Потому что завтра я уеду и тебя будут допрашивать куда как менее терпеливые и куда более криворукие рабы нашего Владыки, которых мне коллегами стыдно называть.              Раил открыл глаза, силясь сглотнуть вязкий ком слюны, застрявший на корне языка.              — Да-да, хуже быть ещё как может! — отозвался на немой вопрос Кейдж, поймав его взгляд. — И после того, как с тобой встретится Илир или кто-то из его мальчиков, у тебя не будет даже шанса оправиться.              Остро пахнущая тряпка отправилась в ведро с грязной водой. Раил облизнул растрескавшиеся губы и подумал о том, что выбил бы его до дна, несмотря на факт наличия в этой воде его собственной крови, пота и мочи.              — Я, конечно, повредил тебе пару сухожилий, но это мелочь… Ты же не левша? — он отрицательно качнул головой на вопрос палача, не имея сил уточнить, что обе руки слушались его в равной степени. — Так вот, остальные не будут столь профессиональны. Сломанные кости конечностей, в следствии чего невозможность ходить или пользоваться руками, может даже сломанный позвоночник, потому что эти идиоты вспоминают про паралич слишком поздно, ушибы внутренних органов, пожизненные проблемы с базовыми функциями, некрозы…              Раил не понимал половины, но длина этой тирады его пугала.              — …кровоизлияние в брюшную полость, многочисленные сотрясения мозга, которые могут лишить тебя зрения, слуха или разума, полная потеря зубов, и у тебя они не отрастут, в отличие от макхи… — Кейдж взял паузу, отпив глоток из стакана с чистой водой, тактично отвернувшись, чтобы не действовать ему на нервы. — И это я ещё молчал, что любимый приём Илира — кастрация и полное удаление внешних мочеполовых органов. Ах да, разрыв ануса, потому что, как ты помнишь по нашему разговору с Владыкой, в отличие от меня, прочие мальчики испытывают иной тип удовольствия от работы. Тебе это всё надо?              Раил сглотнул липкий комок. Перспективы, красочно обрисованные Кейджем, вызвали смесь ужаса и отвращения, хотя предпоследний пункт всколыхнул на дне пылающего разума интерес. Хозяйка, конечно, оставила его раз и навсегда, но Раил-то Ей всё ещё нужен, не так ли? Вдруг Она вмешается…              — Я ничего больше не скажу, — он хрипло вдохнул, прикрыв веки. — Ни тебе, ни кому-либо ещё.              — Потому что не хочешь? — изящные пальцы коснулись его плеча, а у рта вдруг оказался стакан. Как бы Раил не убеждал себя, что не поведётся на эту очевидную попытку заслужить доверие, воду он всё же проглотил, обливаясь и тяжело дыша. — Или потому что не можешь?              Он молчал, не собираясь отвечать на столь глупый вопрос. Раил и не хотел, и не мог, и не планировал, и вообще, пошёл бы менграит Кейдж нахер со своей наигранной заботой о его чувствах и здоровье. Как возить своими иголками по его руке, снова и снова вгоняя зазубренную железку под кожу, сквозь мясо и жилы, и скрести кости, в одном и том же месте, пока плоть не превратится в воспалённый шматок непонятно чего, так это ладно! А как только стало ясно, что пытки не сработают, то вот тебе водичка и доброе, благородное, самоотверженное предупреждение об ужасах, исходящих от других палачей!              — Ты был менкграитом? — внезапный вопрос застал его врасплох, вынудив запутаться в своих перемешавшихся знаниях о титулах в господствах. — Я… Твои шрамы слегка этому противоречат, учитывая полные разброс по времени, но если смотреть только на мускулатуру, то я бы не сомневался.              — Какая разница? — Раил раздражённо нахмурился и посмотрел на него из-под полуприкрытых век.              — Никакой, — Кейдж слабо улыбнулся, откинувшись на спинку своего стула вновь и сложив руки на животе. — Мне просто интересно, что ты такое… Владыке Дхаскару плевать, у него слишком много более важных дел, но будь я на его месте, то швырнул бы все ресурсы на твоё изучение.              — Ты бы поладил с Авлеиком, — он вспомнил тот жуткий взгляд, которым его наградил Лоран в своём маленьком дворце. Палач засмеялся, пожал плечами и нагнулся к полу, подобрав бутыль с водой. Стакан, на дне которого скопилась кровь и слюна Раила, полетел в ведро с тряпкой.              — Может быть, хотя я не в восторге от церковников, — Кейдж сделал глоток из бутыли, облизнул ярко очерченные губы и опустил глаза. — А они не в восторге от меня.              Раил промолчал, ощущая странный дискомфорт от, казалось бы, столь желанной и продолжительной передышки. Он не знал, зачем палач пристал к нему с этим разговором, хотя подозревал, что его просто усыпляли, чтобы нанести удар, когда он расслабится.              — Жаль, что анализ крови сейчас делают только у Лакхсайфиров, — вздохнув, Кейдж отставил воду и потёр лоб, явно раздосадованный этим фактом не на шутку. — Если тебя отпустят, я тебя выкуплю, ты не против?              — У меня нет выбора, — кисло отозвался Раил. — А ещё, меня не отпустят, потому что я ничего не скажу.              — Как бы мне не хотелось это признавать, но ты прав, — он слегка поморщился, поправив длинную, в пол, как у женщины юбку, струящуюся по ногам. — Не в плане, что ты ничего не скажешь, потому что если Илир ничего не испортит, то я добьюсь своего, пусть тебе это и не понравится, а в том смысле, что ты нахамил Верховному и подставил господина Авлеика. В Магкхасте такое не забывается.              — То есть… — Раил сглотнул вновь скопившуюся слюну. — Я в любом случае умру?              Эта мысль его удивила, хотя вроде бы была вполне очевидна. Долгое время он надеялся на то, что Кейн или её семья сможет его вызволить, что Дхаскар Майлакх поймёт, что от него ничего не выйдет добиться и отпустит, что Она вмешается, в конце концов. Надеялся тихо, в самой глубине души, пусть и осознавал разумом невозможность таких чудесных спасений. Только сейчас до него дошло, что он умрёт, закончит своё существование и не получит даже посмертного единства с Ней, ведь Она его оставила.              — Боюсь, что так, — Кейдж выглядел так, будто его и впрямь расстраивал факт неизбежной гибели того, кого он пытал. — Для меня это не так плохо, как для тебя, потому что Владыка вероятно позволит мне забрать твоё тело, но я бы предпочёл тебя живым.              — Ты… — Раил влажно откашлялся, переключившись со страха смерти на недоумение от всех этих странных формулировок. — Ты говоришь так, будто хочешь заняться со мной сексом.              Кейдж удивлённо вскинул брови и засмеялся, негромко, мелодично, почти заразительно. Раила начала раздражать эта его способность всё делать красиво.              — Даже если бы ты был в моём вкусе… — внезапно из горла палача вырвался совсем не элегантный, хрюкающий смешок, и он замер на долю мгновения, будто бы испугавшись. — Я не сплю с теми, кого допрашиваю. Профессиональная этика.              Раил отвёл глаза, запоздало разочаровавшись. Если бы Кейдж и впрямь хотел его в плотском смысле, то этим бы можно было как-то воспользоваться, быть может даже уговорить его помочь, но теперь и этот хлипкий план пошёл прахом. Вежливость этого человека не имела ничего общего с персональной симпатией, а скорее походила на странную выучку.              — Мне уходить через четверть часа, и за это время мы всё равно не закончим, — он склонил голову набок, задумчиво теребя прядь рыжеватых волос. — Так что давай напоследок вывернем правила игры. Можешь задать любые вопросы, а я отвечу на них честно… Ну, знаешь, покажу тебе правильный пример!              Нахмурившись, Раил уставился на него в недоумении. Это ещё что за манёвр? Какой смысл мог быть в него заложен? С другой стороны, лучше уж пустая болтовня, чем пытки…              — У тебя рыжие волосы, — он сказал это лишь потому, что ничего иного измученное сознание выдать не сумело. — Ты сын господ?              — Рыжие волосы — это просто мутация, в теории они могут быть у кого угодно, как и твои зелёные глаза, — Кейдж усмехнулся. — Но ты почти угадал. Моя прабабка была кровью от Света господина Лотейра Майлакха.              — Тогда… — Раил нахмурился, с трудом развивая тему. — Почему у тебя нет второго имени? Разве его не дают всем родственникам менкграитов?              — Потому что мой дед нарушил приказ Ремейссы Майлакх, — палач выдавил улыбку, но она получилась кривоватой. — Как я уже говорил, в Магкхасте ничего не забывается, поэтому моя потенциальная жизнь мечты была разрушена одним неповиновением.              — А у тебя разве не жизнь мечты? — он искренне считал, что причинять людям боль, имея над ними полный контроль, получать от этого не только удовольствие, но и деньги, было буквально самой идеальной судьбой.              — Могла быть и получше, хотя я на свою нынешнюю позицию не жалуюсь, — на сей раз смешок получился вполне искренним. — Ещё что-нибудь интересует?              — Почему ты стал палачом? — Натаилом. Когда-то Раил бы отдал за такое всё, что имел, да и сейчас, пожалуй, тоже. — Не в том смысле, что… Просто потому что нравится. Чтобы понравилось надо кого-то помучать до того, как наняться на службу к Майлакхам.              — Какие глубокие познания, — Кейдж прищурился, делая по четверти оборота то в одну, то в другую сторону. — Нет, мне не доводилось никого пытать до вступления в должность. Просто я хорошо знал природу менхи.              — М, — сказал он, прикрыв веки. Больше ничего в голову не шло, кроме… — Что случилось с Ке… Кордалейн? Ты говорил, что её отец мёртв, а Кхаэрльмары обречены на поражение, но ничего больше.              — Она и впрямь тебе дорога? — палач вновь выглядел искренне удивлённым. Раил не стал отвечать очевидное. У него не осталось никого, кроме неё, вот и всё.              Пауза затянулась, хотя никаких причин для этого не имелось. Прикусив губу, Кейдж принялся отстёгивать металлические полукруги, удерживающие Раила на столе, неторопливо и всё ещё аккуратно, намеренно не тронув те, что обвивали запястья и щиколотки, а после занялся сбором своих инструментов, на которые теперь и смотреть было тошно.              — Полагаю, госпожа Кхаэрльмар отныне станет женой Верховного господина, со всеми вытекающими, — он внимательно следил за ним краем глаза, но от игл и лезвий не отвлекался. — Не могу его осуждать, я бы такой эксперимент тоже поставил, пусть и в менее жёстких условиях.              — Эксперимент? — Раил пошевелил коленями, также изрытыми мелкими ранками и поморщился. Всё тело затекло, а голова болела, но не столько от усталости, сколько от новых сведений.              — Смешение Света, — Кейдж повёл плечами. — Если родители принадлежат к разным домам, то их дети нередко обладают выдающимися свойствами. Раньше такого почти не было, и полукровные господа просто в точности наследовали черты одного из родителей, но в последние столетия Света всё чаще смешиваются. К сожалению этот феномен не очень хорошо изучают, но я ставлю на мутации в следствии инбридинга, да простят мне этот термин в отношении макхи.              — А, — что же, он ещё давно говорил, что Дхаскар Майлакх хотел от Кейн ребёнка, так что особого удивления испытывать не приходилось. — И ты считаешь это правильно?              — Это развитие, — Кейдж вновь дёрнул плечом. — У нас принято считать макхи чем-то не от мира сего, чем-то магическим или божественным, но как по мне они просто… другие. Как менхи, но другие. Даже не другой вид, скорее иная раса или того меньше. Если природа считает, что они должны смешиваться и получать новые свойства, то это просто развитие, причём в весьма интересную сторону, и глупо было бы этому развитию не помочь своими силами.              — У тебя такое лицо, как будто тебе это не до конца нравится, — Раил прищурился. В мелочах у Кейджа была почти такая же мимика, как у Кейн, и читать её оказалось не сложно. — Почему?              — Потому что оно нравится Марилле Таланла, а я её не выношу, — невозмутимо отчеканил Кейдж, явно сознавая, что это имя ему ничего не объяснит. — Надеюсь, ты передумаешь относительно сокрытия информации до того, как Илир протрезвеет и вспомнит о твоём существовании… Поместите его на пол и дайте воды.              Последняя фраза относилась уже к стражникам, караулящим за мгновенно открывшейся дверью. Раил понял, что разговор окончен, как, прочем, и пытки на сегодня. Когда палач выскользнул в коридор, а пара громил принялись перетаскивать его со стола на грязную подстилку в углу, удачно позабыв о приказе напоить, он, наконец, позволил себе отключиться, отказавшись от всех лишних размышлений.              Времени на подумать у него было достаточно, а вот когда удастся вновь поспать, Раил не знал. Плевать на холод, боль и кошмарные перспективы, плевать на всё, ведь во снах, греховных, красочных снах, его могла поджидать Она… Или Хозяйка. Или вкусная пища и мягкая постель.              Раил ожидал проснуться от чего угодно, от раздражающе красивого голоса Кейджа, выплеснутого в лицо ведра с грязной водой, может даже от лязга дверных петель, которые давно стоило смазать, но сильный пинок под рёбра в этот список не входил, как, впрочем, и подозрительно тёплая струя, полившаяся на голову. Не успев сориентироваться или просто вдохнуть, он вскинул голову и обнаружил прямо перед глазами болтающийся член. Его владелец, невысокий, рыхлый мужчина лет сорока, со следами утонувшей в годах и выпивке красоты на красном лице, качнулся и заржал, едва не повалившись на задницу, но двое откровенно смазливых парней чуть старше Раила, удержали его под локти.              Во-первых, к предупреждениям Кейджа, кажется, всё же стоило прислушиваться. Во-вторых, представляться менкграиту Илиру, явно не требовалось. Кто ж ещё в тюрьме Магкхаста мог быть таким инициативным…              — Давайте его это… — менкграит вновь пошатнулся, а исходящий от него смрад алкоголя перебил даже запах мочи. — К стенке… Да!              Парни переглянулись. Один из них пнул Раила вновь, выбив из лёгких весь воздух, и принялся приковывать его цепями к вкрученной в камень скобе, а второй невозмутимо заправил член Илира в штаны, поправив менкграиту шнуровку. Стоя на коленях с голым задом, кривясь от боли в вывернутых плечах и утыкаясь лбом в холодную стену, он подумал, что в более унизительном и идиотском положении ему оказываться ещё не доводилось. Лучше бы его убили ещё где-нибудь в пустоши, вот серьёзно…              — Вот ведь… — голос менкграита Илира мог бы звучать очень приятно, если бы не пьяная невнятность и хрипотца. — Он заразный, что-ли?              Раил подумал о том, что при такой степени опьянения вступать в половой акт в принципе невыполнимая задача, но этот старикан искал оправдания. Ну и славно.              — Я бы с зеленоглазыми в одной пустоши срать не садился, сир, — пропел один из парней, чьё предназначение оставалось для него загадкой. — Не то что трахаться.              — Ну тогда развлечёмся по-другому! — ничуть не потеряв задора, отозвался менкграит, с хлюпами прочищая ноздри. — Кнут подай! С-час посмотрим, над чем тут наша бабёнка битые сутки иголки ломала!              Раил сглотнул, но ощутил подобие облегчения. Порка, вроде, не была такой уж страшной пыткой, да и Илир не выглядел, как человек, способный долго заниматься одним делом при полном отсутствии результата. Подумаешь, пару десятков раз его ударит! Минут через двадцать и вовсе, наверняка, вырубится при таком-то содержании спирта! И всё-таки, Кейдж преувеличивал.              — Слышь, убогий! — менкграит вновь шмыгнул носом, а затем за спиной раздался плеск жидкости в какой-то стеклянной таре. — Вот что мне скажи… Ты чё с девкой Кхаэрльмар в пустоши делал?              — Мать твою трахал, — Кейн как-то объяснила, что это очень жесткое оскорбление, а Раил, легко усваивающий новые знания, решил применить их на практике, внеся личные доработки. — А то твоего хрена ей явно не хватает.              В камере повисла мёртвая тишина, нарушившаяся лишь резким, судорожным вздохом одного из стражников за дверью, подозрительно похожим на скрытый смешок.              — Ч… ч… чего? — Илир будто бы не поверил, что и впрямь это услышал. На место его явно ставили нечасто. — Ты чё сейчас сказа… а-ал?              Раил хотел повторить, ничуть не жалея о своих словах, но толстый жгут вдруг обвился вокруг его горла, а сивушное дыхание врезалось прямо в ухо. Силы в руках менкграита оказалось немало, и страх за шейные позвонки захватил мозг на те несколько десятков секунд, которые длилось удушение.              — Ты сукин сын, воо… ваще осознаёшь, с кем разговариваешь?! — Илир отступил, а Раил запоздало вспомнил, что титул менкграита давал этому старику возможность сделать простую порку более, чем мучительной. С его силой те самые пару десятков ударов не оставят от спины живого места. — Да я менка… менкграит, мать твою! Почти… Избранный Святыми! Сука…              — Сир Илир хочет сказать, что ему, помимо полномочий, дарованы особые способности и милость Первого Света, — вклинился один из парней, решив, что его залитый начальник не донесёт информацию в полной мере. Раил, медленно осмысляющий своё ближайшее будущее, не смог выдавить уместный смешок. Пьяница, насильник и палач, оказался на редкость религиозным. — У него семь детей, ведь Святые не отняли его плодовитость, как у большинства менкграитов, а сам Верховный наградил его почётным орденом.              — Ого, — негромко сказал Раил, ощущая, как чаща страха переполнилась и разбилась. Смирившись с тем, что этот день начнётся ужасно, он потерял саму способность бояться. — Столько детей… от своей матери?              Хлыст ударился о плоть так, что в первые секунды он даже ничего не почувствовал, понимая лишь, что по спине расходится странный холодок. Боль проявлялась медленно, но неизбежно, нарастала, будто спасительная корка льда, покрывшая кожу, постепенно таяла, выпуская наружу горячую агонию.              — О как, значит… — голос Илира, пышущий удовлетворением, сделался приятнее и выше. — Врать господам мы умеем, херню нести тоже, Кхаэра… Кхаэрльмарам нализывать подавно… А чё ещё? Считать-то поди в своей дыре не научился?              Вопрос был абсолютно неожиданным, неуместным и откровенно глупым, но смешки парочки парней заставили Раила напрячься, перебарывая боль. Кажется, менкграит начал одну из своих излюбленных игр.              — Скока цифр знаешь, а? — Илир вновь наклонился к нему, явно ожидая ответа, но он стиснул зубы, не желая играть по чужим правилам. — До пяти-то хоть сможешь досчитать или больно трудно?              Вонючая пасть отстранилась, а один из рабов натянул цепь, вынудив Раила повиснуть над полом без всякой опоры. Он попытался встать на ноги, но получил пинок под колено, а затем и ласковый удар хлыста прямо по ступням. Плечи и запястья ныли, но это мелкое неудобство тонуло в боли, покрывавшей рассечённую кожу.              — Сможешь до пяти, я тебя спрашиваю?! — менкграит провел хлыстом по спине, растормошив свежую рану. Это было предупреждение. — Давай, ублюдок, мы с мальчиками в тебя верим!              — Смогу, — спор точно обойдётся ему большей кровью. Нужно лишь дождаться, когда алкоголь сделает своё дело, совсем немного продержаться, и тогда его вновь оставят в покое, ведь грёбанные мальчики явно не станут мучить его без участия или присмотра хозяина. — Что с того?              — Пять ударов… — Илир прервался, шумно опустошая бутыль. — Если ни разу не запнёшься и не ошибёшься, то ими всё и закончится!              Видит Хозяйка, Раил понял, в чём заключается игра, уже на этом моменте, но всё же сделал ставку на свою выдержку. Он сможет это выдержать, сможет сделать всё, что от него требовали, сможет выиграть, в конце концов. Разлука с Ней была болезненнее любой пытки, и с поркой он подавно справится.              — Начинай! — промурлыкал в ухо один из парней.              Раил набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и ухватился за цепи неповреждённой рукой, спасая суставы от полного вывиха. С ним случались вещи и похуже, тем более, что проиграть пьяному идиоту будет просто позорно. Да, конечно, его скоро убьют, но пусть конец его пути окажется более-менее достойным.              — Один, — хлыст врезался в спину, почти в то же место, что и в первый раз. Судорожно выдохнув, Раил прикинул, мог ли менкграит сделать это специально в таком состоянии или это всё же была паршивая случайность. Выждав несколько секунд, он вновь глубоко вдохнул. — Два.              Он прекрасно понимал то, как думал Илир, какими мотивами руководствовался, ведь и сам любил упиваться властью над окружающими, и от того знал, где конкретно крылся подвох. Как бы Раилу не хотелось этого признавать, но лучшей игры, чем этот менкграит, он бы не выдумал. Дать надежду, дать видимость простого решения, вновь надежду на лёгкую победу, а потом отнять всё, что было, в самом конце. Почти искусство.              — Три, — крик всё же вырвался из горла, а от волн боли, перекрывающих друг друга, накатывающих одна за другой, оттаивающих постепенно, картинка перед глазами размылась, а произносимые цифры до ушей, заполненных шипящим гулом, уже не долетали. — Четыре.              Как же отвратительно было пихать ногу в капкан, который видишь, лезть в ловушку, о которой знаешь, и вестись на уловку, которую прекрасно понимаешь. Если бы Раил решит кого-то пытать, если каким-то чудом ему представится такая возможность, то он обязательно расскажет своей жертве обо всех подводных камнях. Это мучительнее, чем неожиданность. Это грызёт дольше и рвёт сильнее.              — П… — никто не собирался давать ему договаривать, такого шанса вообще не имелось. Хлыст врезался в спину раньше, чем он успел хоть первый звук довести до конца, а хохот рабов донёсся сквозь пелену боли. — Пять!              — Запнулся, — с наигранным сочувствием констатировал Илир, в чьём голосе чувствовалась искренняя улыбка. — Давай с начала, глядишь… теперь повезёт!              У игры оказался неожиданный плюс — максимального срока на её проведение не существовало. Раил понял, что начинать с начала его заставят не раз и не два, и с каждым циклом шансы на выигрыш будут падать, вместе с его способностью сопротивляться, и конца он может просто не дождаться. Страх всё ещё не подавал признаков жизни, оставляя его разум в руках отвратительной смеси из обречённости, боли и невыносимой злости, медленно вскипающей в желудке, выливающейся в горло горечью. Раил понял, что если доживёт до конца, то возненавидит менкграита Илира сильнее, чем кого бы то ни было прежде, возненавидит на всю оставшуюся жизнь. Свою или его? Какая уже разница…              — Один, — рука не выдержала, и он повис на цепях, скованный не только ими, но и новой волной боли, добавившейся к предыдущим.              Он никогда не забудет этого. Кейдж был прав, всё, что происходит в Магкхасте, действительно не забывается.              — Два, — зрение потухло окончательно. Хотелось переломать себе руки, отгрызть их, если придётся, лишь бы вывернуться из оков и избежать следующего удара.              Он убьёт Илира. Неважно, возможно это или нет. Раил не сомневался, что убьёт его.              — Три, — хлыст больше не бил в одну точку дважды, покрывал всю спину равномерно, будто бы намеренно не оставляя живого места. Если бы его кормили, он бы наблевал прямо сейчас.              Нет, не убьёт. Заставит его пройти через ту же игру, но выберет число побольше.              — Четыре, — удар пришёлся по ягодицам, а тело пробило резкой судорогой. Если это закончится, то чтобы найти удобное положение для сна, придётся постараться.              ...Или придумает что-то ещё более болезненное, отвратительное, уничтожающее и страшное. Что-то такое, что будет в сто крат хуже смерти или этой игры, что-то такое, что заставит менкграита Илира умолять его о кончине, пусть даже и кошмарной. Раил должен выдумать такую пытку, которая покажется пьяному ублюдку хуже, чем смерть в кипящем масле или сдирание кожи заживо.              — П…              Он не договорил, как и прежде, как не договорит и потом. Хлыст лёг вертикально, перекрыв все предыдущие раны. По ногам потекла моча, на сей раз уже собственная. Раил едва мог дышать от боли и идиотского положения рук. Троица заржала, натянула цепь сильнее и вынудила его стоять на разбитых ступнях, в рассечённую плоть которых забивалась грязь.              Один, два, три, четыре.              Раил тонул в беспокойном море боли, с трудом замечая какие-то перемены. Кажется, Илиру наскучил хлыст или он уже просто не мог держать орудие в трясущихся руках, и порка сменилась ударами кулаков. По бокам, животу, лицу, промежности, и, что хуже всего, прямо по ранам.              Один, два, три, четыре.              Парни менкграита вспомнили по необходимость задавать вопросы об их с Кейн прошлом, но Раил, даже если бы захотел, больше не мог ответить. Он и так не до конца привык пользоваться ртом для речи, а теперь все навыки и мышцы отказали вовсе. Говорить что-то, кроме треклятых цифр, не получалось, стоять не получалось, думать, дышать или делать хоть что-то, тоже. Он почему-то не мог отключиться. Сознание уплывало, тускнело и растворялось, но каждый раз, перед тем, как оно гасло, очередной удар или пинок возвращал его в реальность.              Один-два-три-четыре.              Илир приказал разогреть на огне какую-то железку, но Раил понял, что это случилось, только когда раскалённый металл врезался поверх перелопаченной кровавой каши на спине, насмешливо изображая милостивое прижигание ран. Он продолжал считать, зная, что это бесполезно, но всё равно продолжая бессмысленные попытки выиграть. Надо пытаться, хотя бы ради Кейн, хотя бы чтобы встретиться с ней перед своей смертью и рассказать, какое дерьмо он выдержал… А выдержал ли?              Один, два, три, четыре, но никогда не пять.              Можно ли считать победителем того, кто обмочился, расплакался и потерял всякую ориентацию в пространстве, а пощады не просил лишь потому, что нужные слова местного языка потерялись, поглощённые болью? Раил не знал, но думал о том, что сделает с Илиром, когда всё кончится. Пытать. Убить. Нет, не убить, заставить молить о смерти, но не давать её в ответ. Морить голодом и жаждой, бить, резать, жечь, делать всё, что угодно, всё что придёт в голову, всё самое страшное, жестокое и больное. Привязать к хортшам и протащить по улицам Магкхаста, переломать каждую кость, а затем заставить двигаться, вырезать кишки из задницы и затолкать в глотку. Всё, что угодно, лишь бы отомстить, отмыться от этого позорного поражения.              Один, два, три, четыре.              Его оставили в покое, как он и желал, с одной только поправкой на то, что одного из мальчиков посадили рядом, следить, чтобы он не уснул. Раила больше не волновало в какой позе лежать, потому что всё тело болело в равной степени. Губы выписывали цифры от одного до четырёх уже автоматически, хотя в этом не было нужны, несмотря на то, что он этого не хотел. Ему чудился запах озона. Родной запах, тот единственный, который мог его спасти, если бы Раил не был идиотом.              Один, два, три, четыре.              Кейн потеряла всё, как и он, Кейн рядом с тем, кого ненавидела больше всего на свете, ненавидела так, что готова была наплевать на свои глупые миролюбивые принципы, лишь бы он сдох. Кейн будет страдать, пусть не так, как он, а иначе, но едва ли ей будет легче. Родит детей, переживёт Раила и всех своих родичей, а потом останется совсем одна, ведь Старый Бог не сможет помочь ей вне Разломов. И всё из-за него. Теперь они совсем одинаковые, но отчего-то это его не радовало.              Один, два, три, четыре.              Илир вернулся. Свежий, чистый, почти красивый, вопреки возрасту. Раил подумал о том, что в тюрьму вообще не брали работать уродливых рабов, что игра и впрямь не окончится никогда, что лучше бы Кейдж продолжал его пытать, вести пространные беседы и относиться с неуместным уважением, чем это. Раил решил, что обязательно расскажет всё, абсолютно всё, но вот ведь незадача — он забыл все слова на среднем языке, кроме четырёх, а языка Пристанища Илир не понимал.              Один, два, три, четыре, но никогда, никогда не пять. Снова и снова. Без сна, без воды и еды, без отдыха, без намёка, на надежду.              Четыре. Просто четыре, ведь пытаться переиграть менкграита бессмысленно.              Раил не знал, почему он ещё жив, не знал, сколько времени прошло, день или месяц, но знал, за что ему это наказание. Он предал Хозяйку, предал Её, предал всех, кого мог, а затем облажался даже в предательстве. Он заслуживал это, заслуживал умереть вот так, посреди пытки, не осознав толком, что она кончилась.              Четыре. Столько раз он убьёт менкграита Илира, столько раз он убьёт его мамашу, жену, детей, друзей, соседей и домашний скот. Че-ты-ре, но никогда не пять.              Раил засмеялся, ощущая, как кровь течёт по губам на пол. У него больше нет ничего и никого, ни намёка, ни шанса, ни надежды. Только он сам, боль и четвёрка. Что бы он не говорил, как бы правдивы ни были его слова, что бы он не сделал, он умрёт, в мучениях, в одиночестве, умрёт и перестанет существовать вовсе.              Один, два, три, четыре. Столько раз ему придётся умереть, чтобы заслужить прощение хоть одной из Них.