Глава V — Кханрейлир.

      В прошлый раз, когда он приблизился к Серпу, тот расширился, и опасение перед повторением подобного исхода засело в голове крайне плотно, более того, Кханрейлир чувствовал, что страх был вполне рационален — если случилось тогда, без всяких предпосылок, то почему не могло столь же неожиданно произойти сейчас? Смотреть на Разлом, не говоря уже о том, чтобы в него входить, оказалось тяжело. Те несколько менкграитов, которые вызвались его проводить, также колебались, памятуя о прошлом.              Ну, не считая девчонки Карлайда.              — Простите, мой господин, — Вейна качнулась в седле, расчёсывая затылок и красноватые щёки. Едкий дождь шёл уже несколько дней, то начинаясь, то стихая, и этим утром ей на голову вылилась вся вода с крыши плохо установленного шатра. Исцеление, дарованное Светом, конечно, помогало, но времени прошло чересчур мало. — Но разве Майлакхи будут ждать нас до темноты?              — Будут, — невозмутимо отозвался Кханрейлир, покосившись на вражеского гонца-проводника, опасливо держащегося на расстоянии.              — О как, — менкграит вскинула брови, а остальные рабы наградили её неодобрительными взглядами. — То есть… Хорошо, мой господин.              При всей неопытности и навязчивости этой деревенской девочки, он не мог на неё злиться. Раз уж она сознательно стала менкграитом, не имея ни единого макхи в предках на десятки поколений и не отличаясь сильным здоровьем, а потом и вовсе осталась на передовой, хотя имела возможность сбежать, то заслуживала минимального уважения. А вот тот, кто позволил ей проявить себя всеми этими способами, и позволил тысяче рабов смыться в родное господство заслуживал… Впрочем, Сара сама сделает с Карлайдом то, на что он так активно нарывался.              Кханрейлир понимал внука, отлично понимал, всю жизнь страдая от излишнего сочувствия к менхи, но вытворить такое без предупреждения и обсуждения, зато с попытками сокрытия… Нет, так поступать нельзя, и не потому, что все эти молодые солдаты не заслуживали шанса на жизнь, а из-за того, как это выглядело в глазах Майлакхов. Какое бы перемирие не хотел Дхаскар, условия для Кхаэрльмаров станут паршивее, как только до Верховного дойдёт информация о тысяче дезертировавших рабов! Святые, Карлайд хороший мальчик, да он и не знал тогда о грядущих переговорах, но мозги-то надо иметь!              В ушах до сих пор стояли крики Сары, которая не убила сына лишь от того, что едва могла стоять самостоятельно, а Кханрейлир отказался выполнять приказ. Никакого доклада об обстановке в Найитгхоре не вышло, и даже Джесс пересказывал события в Магкхасте ему лично, снаружи той палатки, где Карлайд и Аксартдхатт орали друг на друга так, что последующее отсутствие кровопролития удивляло.              «Госпожа приказала мне попытаться спасти Владыку» — правнук, с ног до головы отделанный когтями пустынных кошек, смотрел в землю. — «Я этого не сделал. Меня же за это казнят?»              Кханрейлир, естественно, ответил отрицательно — никакому здравомыслящему существу не придёт в голову обвинять Джесса в том, что он отказался сражаться с несколькими макхи и сотней менкграитов, — а тот будто бы выглядел разочарованным. В этом стоило разобраться, но Кхаэрльмар слишком устал, да и гонец от Майлакхов прибыл спустя несколько минут, а следующий час был потрачен на то, чтобы убедить Сару его выслушать, а не убивать.              Самое дурацкое — Кханрейлир до отбытия так и не понял, сказали ей о гибели Корвейлира или же нет. Всё происходило в такой суматохе, что выцепить Карлайда из ссоры и попросить у него разрешения забрать кого-то из менкграитов, уже представляло из себя нелёгкую задачу.              Они снова торопились, снова не успевали или просто не хотели подумать, и наверняка это опять приведёт к какой-то чудовищной ошибке.              — Идём.              Он соскользнул с седла, взяв хортшу за поводья, а менкграиты последовали его примеру после недолгих колебаний. Вейна застонала от облегчения, потирая отсиженную часть тела, и едва не вырвалась вперёд господина, но вовремя вспомнила о правилах. Гонец всё ещё опасался к ним приближаться, явно вспоминая все те угрозы, которыми его наградила Аксартдхатт, но всё же позволил связать седло своего зверя с остальными, как требовал протокол безопасности в Вечной Ночи.              Разлом изнутри оказался таким, каким должен был быть, без температуры, без звуков и без всяких признаков жизни, но опасения не стихли, а лишь усилились. Если новое расширение произойдёт сейчас, то их всех разорвёт в клочья.              Кханрейлир заставил себя думать о чём-то ещё более неприятном, чем перспектива погибнуть посреди бескрайней тьмы. Они проиграли, и есть огромный шанс, что в данный момент он шагает не сквозь Вечную Ночь, а прямо к своей смерти — Майлакхи могли и наврать про перемирие, им это ничего не будет стоить. Они проиграли, и никакая подмога бы их не спасла, даже если бы всё господство покинуло свои дома и пошло штурмом на Магкхаст. Карлайд поймал гонца Мейссанкхоров и тот рассказал, что послали не только его, но и пару других для подстраховки, потому что в столице хотели видеть саму Владыку Гхоргаритт, а та ещё не упразднила свою армию согласно новому закону, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства в виде Восстания. И, как известно всем в Новом мире, только Мейссанкхоры знают, насколько они могущественны, а соответственно на помощь Майлакхам может выдвинуться как пара сотен криворуких солдатиков, так и гружённая кхандхардами многотысячная толпа. Зависит от того, как высоко Гхор оценила свою безопасность и способность Кхаэрльмаров к продолжению войны.              Они проиграли, и о их главной ошибке Кханрейлир говорил её в самом начале. Ресурсы. Именно из-за того, что они не озаботились внятным снабжением, всё и пошло по известному месту.              Кхаэрльмары ведь никогда не воевали в одиночку, как бы этот факт не противоречил самой их сути и роли в системе. Подавления Восстаний Карраттаков щедро или не очень оплачивали Майлакхи, во времена Затмения на их стороне было несколько высоких домов и дхары, а если в каком-то из господств вспыхивали беспорядки, которые не удавалось задушить своими силами, то местные готовы были покрыть любые расходы, лишь бы не оказаться похороненными под тысячами трупов недовольных рабов. Да, Кхаэрльмары являлись лучшими в вопросе войны, но вся их экономика, тактика и условия подготовки рабов на службу или продажу никогда не были рассчитаны на самостоятельность. Именно поэтому поправки об армиях в законе так сильно бы по ним ударили.              План Корвейлира по обвинению Верховного в причинении вреда ребёнку Света служил тому, чтобы хоть кто-то согласился дать им денег, а не пару кораблей и горстку денег, что они в итоге получили от Шихадарков и Авлеиков соответственно. Когда план провалился и Уэйл, и все они попросту забыли об этом досадном факторе, слишком занятые тем, чтобы поскорее начать наступление, пополнить потери при Резне и разобраться с исчезновением Кордалейн. Нет, Кханрейлир, конечно, думал об этом и прежде, но убеждал себя в том, что они успеют дойти до Магкхаста прежде, чем ресурсы иссякнут, а близлежащие господства начнут блокировать последние поставки из дома.              Они проиграли, потому что были идиотами.              На что вообще был расчёт? Почему Уэйл и Сара ссылались на события Затмения, если у них больше не имелось дхар, позволявших преодолевать сотни километров за день, не беспокоясь о том, чтобы тащить за собой оружие и солдат, чью роль исполняли сами твари? Почему Кханрейлир не удосужился понять, в какой заднице они оказались, к примеру, в Эвансфорте? Неужели трагедия, учинённая там его дочерью, да смерть Дхайшера настолько выбили его из колеи? Как вообще можно было быть таким нерациональным и глупым? На что он надеялся?              Изменилось бы что-то, если бы Серп не взорвался? Кханрейлир хотел думать, что да, что конкретно этот этап стал их концом, что без этого у них бы всё получилось, но в глубине души сомневался. Да, Сару бы не ранили, Магкхаст бы мог пасть, но ресурсы бы всё равно закончились где-то в этой же точке, а Майлакхи вполне успели бы сбежать и продолжить войну с юга, точно также используя Кордалейн для шантажа.              Они проиграли в тот же самый момент, как вступили в игру. Как Лорану Авлеику только совести и терпения то хватало, чтобы убеждать их всех, что шансы есть? Насколько нужно не разбираться в тонкостях мироустройства, чтобы верить в такую очевидную ложь? А Шихадарки и Гхамлейтт? Неужели и они были также глупы? Нет, вот это уже что-то из разряда выдумки! Ладно Кхаэрльмары, их и не за интеллект всегда ценили, но остальные! Если они верили, то шансы действительно имелись, но они их упустили.              От этого вывода стало ещё больнее и тоскливее.              Шансы были. Ум для их использования отсутствовал. В их руках находились неплохие карты, они имели возможность их грамотно разыграть, но не смогли, и не потому, что над домом Кхаэрльмар висел какой-то злой рок, противящийся их победе, не из-за чужой подлости, а от того, что они просто сглупили. Это поражение, эти тысячи смертей и полное разорение — только их личная ответственность. Бессмысленно винить кого-то ещё.              Чтобы не привлекать Светом тварей, обитающих в Разломе, Кханрейлир завернулся в несколько слоёв плотной ткани и надел маску, благодаря чему обезопасил весь отряд, но получил трудности с дыханием. Шагать приходилось вслепую, ориентируясь лишь на связанных хортш, сёдла коих нельзя было отпускать ни в коем случае. По телу и разуму разливалась невыносимая усталость, и с каждым пройдённым метром она лишь набирала обороты, умоляя облегчить страдания любым способом.              Сколько раз они могли поступить умнее? Наверное, столько же, сколько захватывали города на землях Эвансфортов. Половину надо было не трогать вовсе или окружить небольшим количеством солдат для медленной осады, что сократило бы их армию соразмерно потерям при открытой схватке, а во второй следовало либо не задерживаться, либо завоёвывать так, чтобы не повредить ни единого ресурсного производства. Брать больше пленных, а не казнить всех подряд, в самом Эвансфорте первым делом спуститься в нижний город, а не бежать издеваться над господами… Столько всего можно было сделать правильнее! Почему они об этом не подумали?              Погрузившись на самую глубину самобичевания, Кханрейлир и не заметил, как сполз плотный капюшон и сдвинулась маску, открывая рот и нос. Обнаружив смертельно опасную неисправность, он застыл на половине шага, вынудив сделать тоже самое всех остальных, и едва не задохнулся от ужаса.              Как давно он это натворил, как долго они так шли? Он не помнил, даже не мог сказать, было ли это его рук дело или всё съехало само собой, просто от движения. Почему никто ему ничего не сказал?!              Резко обернувшись, Кханрейлир уставился на Вейну, шагавшую сразу за ним — гонца Майлакхов держали в середине цепи, под прицелом клинков, — а та будто бы и остановку толком не заметила, сосредоточенно ковыряясь в сапоге. Хотелось поинтересоваться, как так вышло, что эта наглая девчонка проигнорировала снятый капюшон и льющийся ей в лицо Свет, но… Святые, если он снял его сам, то разве имела она право что-то говорить? Бедная дурочка наверняка решила, что так и надо, а бестактные комментарии, за которые её отчитывали всё утро, в кое-то веки оставила при себе!              — Сколько… времени мы уже идём? — собственный голос эхом отдавался внутри черепной коробки. — Сколько прошло с того момента, как я снял плащ?              Вейна вскинула голову, потрясывая ногой, словно ей в сапог забился камешек, и пристыжённо отвела взгляд. За временем она явно не следила, хотя это была её прямая обязанность.              — Часики подсветите? — вздохнув, Кханрейлир наклонился к механизму, самому простому из всех возможных, но всё равно способному сломаться в Вечной ночи. К его удивлению этого не случилось. — О! Полтора часа, как вы расчехлились!              Он открыл рот от изумления. Обычно в таком маленьком Разломе достаточно пары минут, чтобы какая-то тварь обнаружила Свет и часа, чтобы она направилась к нему, намереваясь разорвать макхи и всех, кто попадётся под руку. Почему же этого не случилось? Может, когда Серп расширялся, то местных обитателей тоже разорвало на куски, а новые ещё не успели тут завязнуть? Звучит вполне логично…              Хмурясь, Кханрейлир зашагал дальше. В свою теорию он верил, но ткань и маску всё же вернул на место, руководствуясь предосторожностью. Вейна удивлённо хмыкнула и двинулась за ним, как и все остальные, ковыряя специальный плащ на груди, призванный защитить одежду от превращения в лохмотья при соприкосновении с частицами Разлома.              — Слушайте, а чего здесь так тихо? — определить, сказала ли это менкграит ему в ухо или же крикнула с положенного места, не получилось. — Мы, когда Ось проходили, то всё прям гудело… Господин Карлайд ещё сказал, что на шёпот похоже!              Теперь Кханрейлир не остановился лишь потому, что слишком опасался возможной атаки твари, которая необычно долго добиралась до цели. Нет, шёпота он никогда не слышал, но на определённой глубине Вечная Ночь действительно издавала своеобразный, почти незаметный фоновый шум! Он напряг слух по максимуму, но никакого гула не различил. Только обманчиво далёкий шелест песка под сапогами и копытами, собственное дыхание и звуки тканей, трущихся друг о друга.              Что-то случилось с Разломами за последние дней… пятьдесят? С тех самых пор, как Ось не расширилась в должной мере. Что-то их изменило, заставило быть непредсказуемыми и неправильными, — впрочем, а могло ли быть правильным само существование Вечной Ночи? — не такими, как прежде. Больше всего пугало то, что Кханрейлир не мог найти достойную причину для этой метаморфозы. Затормозив на минуту, он заставил Вейну поменяться с ним местами, а гонца Майлакхов идти рядом с собой.              — Когда ты ехал к нам, всё было также тихо? — он понимал, насколько неуместно интересоваться Разломами стоя на пороге своей смерти, но любопытство пожирало его изнутри. Тем более, что раз он скоро умрёт, то не получит ответа, если не спросит сейчас.              — Да, наверное, — раб нахмурился, прикрывая лицо от частиц предплечьем. — То есть, скорее да, но я решил, что это из-за недавнего расширения.              — Ось после подрыва не молчала, — Кханрейлир покачал головой.              Гонец озадаченно моргнул, но эта загадка явно не захватила его разум также, как риск быть убитым Кхаэрльмарами. Дождавшись дозволяющего кивка, он вернулся к своей хортше, опасливо косясь на идущих следом менкграитов.              Кханрейлир сглотнул, сознавая, что в Новом мире творилось что-то, совершенно не зависящее от войны, пусть и редкого размаха. То, что оставалось неизменным тысячу лет вдруг сломалось, как старый механизм в обустройстве нижнего города, и по этой же аналогии, он не представлял, как чинить то, что строили далёкие предки. Когда какая-то из систем давала сбой, то господа приказывали либо поднять самые древние архивы, либо придумать, как можно обойтись без этой конкретной технологии, заменив ту на более простую и доступную.              Как заменить деталь в Разломе, которую даже не видно? Никак. Как отыскать что-то полезное в записях предков? Тот же ответ, ведь с момента, когда рабы и макхи поднялись на поверхность, информация о Вечной Ночи не менялась, а при Старом мире её и вовсе не существовало.              С другой стороны, может он зря беспокоится? Шум Разлома пропал, и больше не сможет отвлекать путешественников. Твари не вышли на Свет, а значит перестанут пожирать его обладателей. Если эти изменения к лучшему, то зачем о них переживать? Вдруг Вечная Ночь просто-напросто подходила к концу своего «срока годности», износившись за столько столетий, как и механизмы подземных городов?              Кханрейлир очень хотел, чтобы его логика была правдивой, но что-то в глубине души подсказывало, что он ошибался. Разлом — не системы жизнеобеспечения. Его не построили люди, к нему не существует чертежей и списков запчастей, с помощью которых можно починить или воссоздать механизм.              …Или он и здесь ошибался?              Дневной свет ударил по глазам неожиданно, спустя секунду после того, как Вейна и её хортша будто бы растворились в непроглядной темноте, а в действительности просто выбрались в нормальный мир. Первое, что Кханрейлир разглядел, проморгавшись, оказался небольшой лагерь в низине, состоящий из полудюжины крепких, дорогих алых палаток и навеса без стен, скрывающим в тени осточертевший типовой стол. Вздохнув, он приказал менкграитам держаться позади, а сам взгромоздился на зверя, неторопливо двинувшись по склону. Гонец поехал вперёд, предупреждать своих.              С кем ему придётся вести переговоры? Джесс сказал, что Аркевира ранили на площади, а после удара кхаэрль-деном так просто в пустошь не поскачешь, Дхаскар скорее удавится, чем покинет Магкхаст без веской причины, за которую не засчитывалась нынешняя ситуация, а других взрослых Майлакхов нет… Ладно, Ливилайн уже не маленькая, но вытащить её с земель Карраттаков они бы просто не успели.              — Охереть, а на Свету все так отжираются или только Майлакхи?! — Вейна говорила шёпотом, но снижению громкости это не особо помогало. — Я не хочу! Я и так выше папаши! Мы так не договаривались…              Кханрейлир обернулся и проследил за её взглядом. Вздохнув вновь, он натянул на лицо нейтральное выражение, сознавая, что сходство с переговорами при Эвансфорте заключалось не только в столе, но и в лицах некоторых присутствующих.              — Ты достаточно взрослая, чтобы перестать расти независимо от Света, — кисло отозвался менкграит Эйс, дёрнув вытягивающую шею Вейну за ворот, чтобы та не выпала из седла. — Тебя, кстати, чем кормили, чтобы так вымахала?              — Молоком с сиськи твоей мамаши! — прошипела девица, обиженно надув губы.              — Заткнитесь, — устало приказал Кханрейлир, возведя глаза к небу. Его одновременно расстраивало и раздражало то, что столько рабов всё ещё оставались смешливыми, несерьёзными и развязными детьми, хотя по логике вещей должны были растерять все эти качества уже давно. Неужели нельзя проявить хоть каплю уважения к сложившейся ситуации? — Дальше пешком.              Впрочем, возможно они имели на это право. Когда война закончится, очевидно не в пользу Кхаэрльмаров, то все менкграиты умрут вслед за своими господами так или иначе… Но всё равно это слишком! Ладно бы ещё шутили смешно, так нет!              Спешившись, Кханрейлир зашагал прямо к столу, рассчитывая покончить с этим, как можно скорее, но громадная фигура Джоракха Майлакхеля преградила ему дорогу. Удивлённо вскинув брови, он остановился, но не отступил, вынудив вражеского менкграита сделать пару шагов назад.              — Вам придётся подождать, — флегматично пророкотал Майлакхель. — И приказать своим рабам дожидаться вас вне пределов лагеря или же сдать оружие.              — У тебя есть дела поважнее заключения перемирия? — Кханрейлир не верил в то, что это не закончится геноцидом всех Кхаэрльмаров и их рабов, но надо же поддерживать иллюзию наивности.              — Меня отстранили от переговоров, так что делать мне здесь в принципе нечего, — менкграит выглядел настолько спокойным, будто этот факт его скорее радовал, нежели печалил. — А вот у господ дела поважнее вас точно найдутся.              Не успел он задаться вопросом, кого вместо себя отправил Дхаскар, как из ближайшего шатра выскочила знакомая тонкая фигурка. Кханрейлир пожалел, что вообще сюда явился, а не остался дожидаться свою смерть в компании, может и столь же неприятной, но хотя бы родной.              — О! — разочарованно простонал Канерайд Карраттак, хмуря прозрачные брови и постукивая шестью пальцами по одной из подпорок. — Привет, старикашка! А я надеялся, что ты опять струсишь и притащишь с собой свою дочурку-ведьму!              — К сожалению, Сара отказалась от столь очаровательной встречи, — кисло протянул он, жестом приказав менкграитам остаться на расстоянии. Уж лучше так, чем лезть во вражеский лагерь безоружными.              — Нехорошо начинать переговоры со лжи, Кхаэрльмар, — голос донёсся со спины, но даже не оборачиваясь, Кханрейлир осознал всю глубину и непредсказуемость той задницы, в которой оказался. — Мне уже доложили о том, что твоя дочь при всём желании не сможет присутствовать.              Зажмурившись на миг и приведя сознание в порядок, он обернулся и выдавил из себя вежливую улыбку, но аналогичной дани уважения в ответ не дождался. Пятнистое лицо осталось столь же презрительным, осуждающим и враждебным.              Варногкхайд Мейссанкхор? Серьёзно? Эту-то кучу дхарьего дерьма сюда каким ветром принесло? Разлом побери, почему эти тихушники вообще проявляли столь неожиданный активный интерес к заключению перемирия между домами, от которых никаким образом не зависели? Сначала Гхоргаритт поступилась своими страхами, а сейчас вот это! Что дальше? Вейндмардхорам станет не плевать на дела прочих господств?              — А что случилось? — Карраттак склонил голову набок и обеспокоенно скуксился.              — Кто-то неудачно напоролся на собственный клинок, — щурясь, отчеканил Варногкхайд. — Если мы разумеется не ставим под вопрос заезженность этой отмазки и её саму.              Кханрейлир с трудом сохранил лицо. То, что подслушал гонец Майлакхов, и впрямь походило на идиотское оправдание, которое использовали каждый раз, когда не хотели выносить сор из дому и оглашать внутренние конфликты. Просто восхитительно. Теперь весь Новый мир считал, что Кхаэрльмары не только потеряли треть боеспособных макхи, но и ослабли от ссор друг с другом!              — У нас принято верить на слово уважаемым господам, — с трудом произнёс он, выдерживая взгляды Канерайда и Мейссанкхора. Один сжимал кулаки так, будто собирался его убить, а другой откровенно насмехался, и лишь Майлакхель сохранял тотальную невозмутимость. — Никто ведь больше не ставит под сомнение то, что Санкхол погиб из-за землетрясения, и не задаёт вам неудобные вопросы, не так ли Варногкхайд?              Глаза Мейссанкхора опасно блеснули. Пятнадцать лет назад предыдущий Владыка отправил его, своего внука, обучаться мастерству управления в один из небольших городов, но всего спустя два года в Санкхоле что-то случилось, что-то настолько разрушительное и страшное, что ни один житель оттуда больше не выходил. Мейссанкхоры тщательно блюли свою конфиденциальность, но Кханрейлир, да и все тогдашние советники, видели отчёты по доставкам — никакие ресурсы в это поселение больше не уходили, а путешественников туда не пускали даже под надзором. Даже безъязыких. Даже для этих фанатиков тайн это был откровенный перебор, а объяснение о землетрясении выдали лишь спустя кучу лун, когда всем стало очевидно, что Санкхол если не вымер начисто, то перестал представлять из себя оживлённый населённый пункт.              — Мальчики, не ссоримся! — от испытанного удивления Кханрейлир перестал ощущать зависшее в воздухе напряжение. — Ой, не смотрите на меня так, Кхаэрльмар, я смущаюсь! Я тут не для красоты, а представляю Церковь… формально.              Харри Авлеик помахала ему ладошкой и зашагала к столу переговоров с таким видом, будто ничего странного не происходило. Кханрейлир окончательно перестал что-либо понимать, но всё же пошёл за ней. Ладно Мейссанкхоры, но вот эта девица с роду не была замечена в политике! Благотворительность, балы, бордели, да что угодно, только не заключение важнейших договоров!              С другой стороны, может, это доказывало условную безопасность происходящего? Варногкхайд и Карраттак умелые воины, но смешливая дурочка Авлеик если и сражалась, то только с похмельем! Никто не стал бы брать её с собой, устраивая для Кхаэрльмара смертельную ловушку.              — Видите, как в Магкхасте о вас беспокоятся? — мурлыкала Харри, аккуратно поправляя коротенькую чёлку и усаживаясь в одно из трёх кресел за вражеской половиной стола. — Хотят, чтобы сам Первый Свет благословил перемирие!              — С каких пор ты религиозна? — Мейссанкхор занял место по центру.              Кханрейлир покосился на менкграитов, неловко топтавшихся в сотне метров позади, прикусил губу и опустился на выделенную ему скамейку. Посыл ненавязчивого унижения читался отчётливо.              — А с каких пор у тебя появился вкус? — Авлеик дружелюбно улыбнулась и подмигнула, чем явно поставила ожидающего ответной враждебности Варногкхайда в тупик. — Красивые бусы!              Пять рядов бежевых и рыжеватых бус и впрямь могли бы показаться очаровательными любому, кто не знал, что они сделаны из костей рабов. Мейссанкхоры считали, что все ресурсы должны быть использованы как можно экономичнее, тем более, если этот ресурс — менхи. Волосы мертвецов шли на одежду и наполнение подушек, из костей изготавливали украшения, мебель, мелкие снасти или столовые приборы, часть плоти высушивалась, чтобы переработать влагу, и уходила на растопку печей, а если что-то оставалось, то кожа также шла в пользование, а мясо… И почему именно Карраттаки прослыли людоедами, если половина западного господства, включая самих рабов, невозмутимо уплетали себе подобных? Или это была закрытая информация, недоступная простым макхи? Неважно. Тем страннее, что именно эти господа просто позволили одному из своих городов стоять пустым, а не заселили его вновь или даже не попытались отремонтировать, если и впрямь случилось землетрясение.              Интересно, как много богатств они накопили на столь плотной многовековой экономии? Они ведь торгуют постоянно, но на что идут деньги?              — Это неправильно… — пробубнил Канерайд, забравшись на кресло с ногами. — Я же знаю, что договор должен быть заверен всеми Кхаэрльмарами, так что пусть проваливает и возвращается с… всеми.              — Заенька, мы отдадим ему копию и Аксартдхатт с Карлайдом её прочитают, — мягко напомнила Харри и перемигнулась с Варногкхайдом, прикусив губу и тем самым скрыв улыбку. — Или тебя смущает, что мы с ними не попрощаемся?              — Я обещал убить Карлайда, — ещё более обиженно и по-детски отозвался Карраттак. Кханрейлир старался помнить о том, насколько он опасен, но у него в упор не получалось воспринимать этого ребёнка в серьёз. — А теперь не получится!              — Святые, в следующий раз и лично потрачусь на комфортабельную повозку, чтобы Наир доехал! — Мейссанкхор закатил глаза.              — Твоя Владыка вообще никуда не ездит! — оскорбился Канерайд. — Боится макушку нагреть?              — Не переживай, скоро приедет и ты сам её об этом спросишь, — Варногкхайд оскалился и посмотрел прямо в глаза Кханрейлиру, намекая, что информация о пойманном гонце до него дошла. — Если смелости хватит…              — А мы можем наконец отдать бумажку? — жалобно уточнила Харри. — Я голодная, а здесь только отборное перегретое дерьмо!              — Погодите… — Кхаэрльмар с трудом вернулся в реальность, заставив мозг соскочить с размышлений о загадках Мейссанкхоров и неуместной перебранке. — Вы все сюда приехали только чтобы отдать нам уже подписанную копию договора?              — И уговорить тебя ему последовать, — жизнерадостно добавила Авлеик. — Хреновая из нас команда по убеждению, но кто поехал на встречу с бунтовщиками-психопатами, тот поехал… Я вообще тут только чтоб Аркевир очухался и отключился уже навсегда от знания, что я делала его работу!              — Он надеется, что однажды Дхаскар возьмёт его замуж, — неожиданно и совершенно буднично вставил Карраттак.              — Тоже мне новость, — Варногкхайд усмехнулся и достал из кожаной папки всего две небольшие бумаги. — Без обид.              — Тоже мне обида, — Харри хихикнула. — Если тебе предпочитают нашего Верховного, то это скорее комедия абсурда… К слову о комедиях! Ты видел новую постановку в Верхнем?              — Я не интересуюсь театром, — Мейссанкхор флегматично пожал плечами и протянул бумаги Кханрейлиру, даже не удосужившись отметить его реакцию. Вопреки каменному выражению лица разговор с Авлеик его заметно интересовал куда больше перемирия. — Кому он нужен, если есть заседания Совета?              — Не у всех есть доступ к таким элитным развлечениям, — Эскхарейнтт хихикнула и кокетливо подпёрла щёку ладонью. — А на «Дурака и Разлом» ты всё-таки сходи! Или можем пойти вместе и взять с собой твою сестрёнку!              — Гхор не в восторге от массовых скоплений рабов, — Варногкхайд мельком покосился на Кхаэрльмара, силящегося воспринять текст, столь поразительный, что похожий на сказку или розыгрыш, а затем вернулся к обсуждению.              — Нашёл проблему! — Авлеик звонко засмеялась. — Попросим Дхаскара арендовать Верхний только для макхи в счёт компенсации ущерба! Вот приедут все на свадьбу, сможем хоть весь надземный город вычистить под себя…              Дальше он уже не слушал, полностью погрузившись в мучительные попытки переварить прочитанное. Первая мысль была кричала, что это безумие, что требовать такие заоблачные суммы и раздачу земель — откровенное издевательство с полным пониманием того, что сделать Кхаэрльмары этого не смогут, не вымерев в процессе, но… Им позволяли жить. Их не собирались казнить, хотя объективно они это заслужили. Да, это будет не жизнь, а ежедневное выживание, голод и мор без конца и края, и если бы Кханрейлир хоть на минуту поставил рабов выше семьи, то предпочёл бы сразу передать все владения другим, дабы не обрекать на вымирание, но Святые, это в сотню раз лучше, чем то, на что он рассчитывал! Они с Сарой и Карлайдом смогут вернуться домой ценой пары городов и вечных долгов, все менкграиты не погибнут, а воссоединятся с родными, его внук найдёт себе другую рабыню и продолжит род… Кхаэрльмары больше не обречены на исчезновение! Даже из долгов получится вывернуться через пару поколений, пусть и с большими потерями! Скажем, когда Дхаскару на смену придёт иной Верховный, они попытаются изменить пункт о запрете торговли и продадут часть оставшихся земель, покрыв таким образом около трети долга!              Ему не верилось, что всё так хорошо. Да, «хорошо» лишь в сравнении с немедленной смертью, но ведь лучше, чем могло бы быть! Разве что… Нет! Об этом нельзя думать, когда до выживания рукой подать!              — Четырнадцать подписей… — Кханрейлир изучал второй лист, где размещались печати высоких домов. На ту, что изображала клинок в окружении шипастой цепи, было больно смотреть, и он вернулся к тексту договора. — Погодите, но как Эвансфорты согласились? Они ничего не получают!              — Получают своих детишек, — Мейссанкхор смерил его убийственным взглядом, оторвавшись от болтовни с Авлеик. — Это больше, чем они заслужили.              — Или то, что от них осталось… — Канерайд скучающе болтал ногами, вырисовывая пальцем узоры на перегретой скатерти. — Что? Вы же не оставили этих маленьких выродков живыми и невредимыми!? Я достаточно высокого мнения о северной сучке!              Кханрейлир нахмурился. Интерес юного Карраттака к его дочери обретал всё более и более подозрительные, странные и нездоровые формы.              — Мои менкграиты достаточно верны, чтобы не нарушать моего прямого приказа о неприкосновенности детей, так что Данир получит их в сохранности, — Святые, только бы он сейчас не соврал, сам того не зная! Если с Энваном и Джуланой что-то случилось после того, как в Эвансфорте останавливался Карлайд или от господ скрыли происшествие, то будет ужасно! С трудом переведя взгляд обратно на подписи, чтобы отвлечься от мыслей о том, что делают с детьми на войне, он уставился на предпоследнюю и вскинул брови от удивления, присмотревшись. — Она же фальшивая!              — Кто? — заинтригованно мяукнула Харри, подавшись вперёд.              — Манда у Акседхай, — одними губами прошептал Мейссанкхор, вынудив Авлеик взорваться от смеха. Если бы это случилось в иных обстоятельствах, то Кханрейлир бы обязательно заинтересовался столь несвойственным Варногкхайду поведением, но сейчас его беспокоило лишь перемирие на невероятно выгодных условиях. — Тебя что-то не устраивает Кханрейлир или мы опять играем в недоверие к словам?              — Одно дело слово, а другое… — он хотел было указать на то, что Данир Эвансфорт явно не подписывал эту треклятую бумажку, но быстро сообразил, что этой дотошностью выстрелил бы себе в ногу. Плевать, каким образом они получили согласие всех домов, главное, что получили! — Всё в порядке. Мне просто показалось.              — Ура-ура! — Харри хлопнула в ладоши, откинувшись на спинку кресла. — Так ты согласен? Вопросов нет?              — Я… — взгляд вновь сполз на чёрную печать, но Кханрейлир напомнил себе о том, что его дочь и внук будут жить. Даже та, кто подписывал эту бумагу, будет жить. — Да. Мне надо обсудить это с остальными, и как только они согласятся, мы покинем территории господств навсегда.              — Так просто? — разочарованно протянул Канерайд, качнувшись на ножках. Мальчик явно не рассчитывал на то, что песок куда менее устойчив, чем каменный пол, и от того громогласно взвизгнул, когда повалился назад вместе со своим креслом. Повисла напряжённая тишина, в которой остальные макхи силились сдержать смех, а Джоракх Майлакхель с тяжёлым вздохом поднимал и кресло, и Карраттака, чьи губы дрожали от унижения. Когда сцена закончилась, Кханрейлир, да и все прочие, предпочли сделать вид, что её не было. — Я имею ввиду… Это же слишком скучно!              Канерайд заёрзал на сиденье, смущённо опустив глаза. Кханрейлир представил, какой разговор его ждёт по возвращении в лагерь, и мысленно пошутил, что просто и скучно будет только тем, кто не увидит его попытки убедить Сару отступить своими глазами. О том, как к условиям отнесётся Карлайд, он и думать не хотел.              — Это всё? — голос звучал механически. Он устал, он смертельно устал, и эта кучка равнодушных беспечных идиотов ему не помогала. — Я могу идти?              — Разумеется! — по логике вещей давать на это добро должен был Мейссанкхор, как ответственный за проведение переговоров и заинтересованный в их успехе, но на такую наглость со стороны Авлеик он не отреагировал. Харри лучезарно улыбнулась и поднялась из-за стола. — Как только сойдётесь во мнениях отправьте к нам гонца! Менкграит Джоракх здесь дежурит, а о сроках вас уведомили!              Майлакхель кивнул, явственно не испытывая удовольствия от перспективы застрять в пустоши на много дней. Кханрейлир отрешённо кивнул, спрятал копии договора за пазуху и зашагал к своим менкграитам, не собираясь тратить время на прощальные расшаркивания. Никто его не остановил или хотя бы слова в спину не сказал, и ему в голову пришла мысль о том, что Карраттак прав — всё и впрямь настолько просто, что даже скучно. Никаких больше битв, только унылые и долгие споры в кругу семьи, которые не могут не привести к согласию.              — Что там? — уже сидящая на хортше Вейна любопытно склонилась к нему. — Что они сказали? Нас когда убьют?              Кханрейлир не ответил, игнорируя менкграитов до тех пор, пока не пришлось вновь связывать сёдла у входа в Серп. Перед глазами стояла отлитая чёрным воском печать и подпись столь же фальшивая, как ту, что приписывали Даниру. Когда вокруг него сомкнулась Вечная Ночь, безупречно тихая и неспособная отвлечь от размышлений, остановить поток ужаса, боли и ненависти к себе уже не вышло.              Они меняли свои жизни на несколько городов, плавающую сумму о которой было известно лишь количество цифр, и кое-что ещё, одну сущую мелочь, что не жалко отдать в обмен на свободу и помилование. Кордалейн. Невинную маленькую девочку, не заслуживающую быть жертвой, ходячей платой за жизни отпетых грешников, «бунтовщиков-психопатов», как метко выразилась Харри. Они не просто убивали этого ребёнка ради того, чтобы продолжить совершать ужасные вещи, но обрекали её на существование, коему каждый второй предпочтёт смерть. Кордалейн будет страдать десятилетиями, до конца своих дней, все рабы на территории их господства будут страдать всю жизнь, которую оборвёт голод, и всё это только ради того, чтобы Кханрейлир, Аксартдхатт и Карлайд Кхаэрльмары — три массовых убийцы, да одна редкостная садистка, — продолжили наслаждаться комфортом и не умирали. Это ведь не им будет нечего есть, это не у них кончатся запасы импортных лекарств, это не им придётся стоять над телами родителей, детей и супругов и размышлять, стоит ли эти тела съесть, чтобы не сдохнуть от голода, или сжечь, чтобы не умереть от холода, ведь и топливо частично поставлялось извне. Это не они ежедневно будут ходить в пустошь, давиться дрянным воздухом и страдать от перепадов температур, чтобы выловить пару полёвок. Для самих господ Кхаэрльмар изменится лишь разнообразие рациона, да количество новых тряпок в шкафу. То есть, ничего важного. И ради этого тысячам рабов придётся умереть, а Кордалейн навечно остаться в староверском аду, откуда Дхаскар Майлакх никогда её не выпустит, даже когда получит желаемое. Верховный — чудовище, ненасытное и неспособное довольствоваться тем, что имеет. От него глупо ждать милости.              Он помнил слова Дхайшера и прекрасно знал, что по поводу этой девочки торговаться не выйдет. Дхаскар может списать им часть денежного долга, списать один из городов, но только не Кордалейн. Она не сбежит, её не вернут лет через десять, когда Майлакх получит своего сверхсильного ребёнка Затмения, а если девочка переживёт Верховного, что далеко не факт, то после всего пережитого проклянёт Кхаэрльмаров и не станет способствовать отмене условий перемирия. Кордалейн была и остаётся самым добрым и светлым макхи из всех его знакомых, но спустя столько страданий ни один человек не сохранит эти качества.              Кханрейлир стоял перед самым отвратительным выбором за всю его жизнь, самым гадким, тошнотворным и сложным, что бы там не думал Карраттак. Он должен был буквально определить, кто ему дороже, невинная внучатая племянница или дочь, натворившая столько же дерьма, сколько и Дхаскар Майлакх. Никакая объективность ему не помогала, а делала всё лишь во много раз хуже — не будь он частью этой семьи, не будь он отцом этой женщины, не будь он тем, кто погибнет, если выберет попытку подарить Кордалейн свободу… Святые, это невозможно! Даже если он откажется от договора, то девочку всё равно не освободить, не вытащить из Магкхаста! Для этой малышки просто нет хорошего варианта, и он может лишь избрать условия, по которым она пострадает! Либо он приложит руку к тому, что с ней станет, либо обречёт на смерть родную дочь и внука, изобразив бурную деятельность, которая не исправит первого пункта! Плевать уже на то, что станет с ним самим.              — Господин? — Вейна самоотверженно молчала почти всю дорогу, но под конец-таки сдалась. Кханрейлир с трудом вернулся в реальность. — А мы… не умрём, получается?              — Не в ближайшие несколько дней уж точно, — устало пояснил он, надеясь, что вся эта история с перемирием не являлась прикрытием для того, чтобы усыпить их бдительность и убить. В конце концов, Дхаскар имел право и был способен это устроить, и Кхаэрльмар всё ещё не понимал, зачем идти на такие сложности. — Можете это отпраздновать.              — А их мы убивать не будем? — девочка-менкграит не унималась, окончательно расхрабрившись.              Кханрейлир хотел ответить отрицательно, но в голову скользнул крайне бесчестный и не особо эффективный план. Они ведь могли напасть на лагерь Майлакхов, когда там будет только Джоракх, убить его и всех рабов, как-нибудь выманить кого-то из господ и… Бессмысленно. Дхаскар не покинет стен столицы, а убив других парламентёров он лишь настроит против себя их дома. Осознание бесполезности грубой силы вызвало в нём естественное для любого Кхаэрльмара раздражение.              Из этой задницы не прокопать путь на выход при помощи клинков.              Впрочем, раз уж в Серпе больше нет тварей или те по крайней мере медлят с нападением… Вдруг получится забрать кхандхарды? Они с Карлайдом смогут справиться с «мясорубками» и даже довести те до Магкхаста. Если организовать всё правильно, напасть в подходящий момент и устроить переполох в столице, то появится шанс выкрасть Кордалейн, а затем бежать на север так быстро, как только возможно! Да, конечно, за ними отправят всю оставшуюся армию господств, но если забаррикадироваться в Найитгхоре, то они смогут протянуть достаточно долго… Или нет? Да, для рабов это обойдётся ужасно, но едва ли хуже, чем соблюдение условий перемирия! Несколько лет Кхаэрльмары протянут, а там и Сара поправится, и Дхаскар устанет их осаждать, и с остальными домами, для которых долгая и муторная война на далёком севере уж точно не станет выгодным предприятием, получится договориться! Риск огромен, но этот кривой план уж точно лучше, чем тот отвратительный выбор, что перед ними ставил Верховный!              Они должны попытаться. Должны, потому что это единственный вариант, в котором Кхаэрльмары не играли на руку Майлакхам.              Но вдруг их попытка не увенчается успехом? Вдруг кхандхарды завязнут в бескрайних рядах батарей, и их перехватят, вдруг Кордалейн не выйдет найти и вытащить достаточно быстро, вдруг на пути в Найитгхор они лицом к лицу столкнутся с Гхоргаритт или ещё кем-то со стороны Майлакхов? Как же много этих «вдруг»! План и без того держался на соплях, но каждая из этих соплей могла отклеиться в любую секунду!              Но нельзя же бросать Кордалейн на растерзание Дхаскару! Это несправедливо, это слишком большая плата за три уже обречённые жизни! Кханрейлир стар, ему осталось лет сорок, в самом лучшем случае, Аксартдхатт не сможет сохранять и долю здравомыслия без мужа, а Карлайд уже поддался зову Первого Света, что буквально означало те же сорок лет жизни, как максимум! И то, когда они окажутся заточёнными в голодном, истекающим кровью и гноем господстве, то произойти может что угодно. Как они справятся с бунтом среди рабов? Силами выживших менкграитов такое не подавить, а ведь информация о том, что натворил Карлайд в день Резни, может всплыть наружу! Однажды утром им просто не принесут еду и воду, нижний город заколотят изнутри, и оставят их медленно гнить в одиночестве. Нет, это их не убьёт, но и сам Кханрейлир, и его внук скорее всего предпочтут уйти, а тысячи разъярённых менхи вполне способны убить одну единственную Аксартдхатт!              Они останутся одни против всего Нового мира. Ладно, может, Шихадарки или Немхесса Лайдаирик смогут тайком провозить им немного ресурсов, но в самом лучшем случае этого не хватит и на то, чтобы покрывать четверть от ежегодной выплаты долга! У них больше нет полноценных союзников, лишь какие-то условно сочувствующие пассивные знакомые… Ну почему Новый мир столь ограничен?!              Рассказывая о Старом, Карлайд нередко отмечал, что господств там было столько, что ни одно не оставалось без поддержки, даже если воевало против десятков остальных. Ныне никаких волшебных помощников, появляющихся из-за Великого Разлома или Моря, не существовало. Никакого чуда с ними не случится.              Оказавшись под лучами заката, Кханрейлир даже не сразу сообразил, что ехал через Серп без капюшона всю дорогу, а когда всё-таи понял, то не испытал ни грамма удивления или интереса. Не съели, так не съели. На макушку и плечи посыпались крошечные льдинки, оповещавшие о начале нормального, не отравленного газом дождя. Вздохнув, он отпустил всех менкграитов, попросив всё ещё не уставшую Вейну позвать в центральный шатёр господ и наиболее важных рабов, а затем зашагал туда сам, вынужденно ускорившись, чтобы не промочить копии договора.              Крыша шатра выдерживала град, но, как он заметил по дороге, паре мелких палаток повезло меньше. Скоро у них не останется ресурсов даже на пребывание в лагере и придётся либо соглашаться с условиями, чтобы не торчать в голой пустоши, либо искать прибежище… в Магкхасте. Стоило ему опуститься на стул, как раб Карлайда доложил о прибытии тех солдат, которые оставались в захваченных городах Майлакхов, а ныне сбежали. Пару дней назад их довольно вежливо, но твёрдо, попросили уйти, и лагерь пополнился несколькими сотнями новых голодных ртов. У Кханрейлира не хватало сил реагировать, но доклад продолжался, по ощущениям отнимая год жизни каждым словом. Еда почти закончилась. Несколько отрядов отправились в пустошь, охотится на рогатых хортш, а двух прирученных, с подвёрнутыми ногами, забили и съели ещё утром. Один из трёх фильтров воды забился и выдохся. Семь солдат тяжело заболели, один умер в его отсутствие, а прочие на поправку не шли. Нет, это не зараза, а лишь последствия сломанных респираторов, грязной воды и необработанных ран. Скоро всего этого станет больше, и предотвратить потери невозможно.              — Что с Кордалейн? — Карлайд опустился на стул напротив него и скрестил руки, а Кханрейлир толком и не понял, когда докладчик ушёл. Кхеф внук больше не носил, ограничившись простой рубахой и штанами из грубой ткани. — Она в порядке?              — Я не знаю, — он покачал головой и постучал по двум жалким листам на столе, пододвинув их Карлайду. — Но она этого не подписывала… Хотя точно жива.              — Странно, что меня это не успокаивает? — внук выдавил непонятную, дрожащую улыбку и углубился в чтение, и с каждой строчкой улыбался всё шире. На миг ему показалось, что мальчик просто не справится с информацией и решит, что всё это выдумка. Слишком уж далёким, не связанным с реальностью, выглядел его взгляд. — О. Как мило, что Дхаскар решил, будто мы продадим мою сестру за шанс прожить на десяток лет дольше.              Карлайд медленно перевёл глаза на лицо Кханрейлира. Тот выдержал зрительный контакт с трудом. Незримые, ледяные руки вцепились в трахею, сжали, выкрутили, мешая сказать хоть слово объяснения или оправдания.              — У меня… есть соображения, как этого не допустить, — звуки резали глотку. Ему не хотелось говорить о рискованном плане, но что-то подсказывало, что Карлайд и слушать не станет об иных вариантах. — Но для начала это нужно обсудить с твоей матерью.              — Ты же помнишь, что она не в состоянии ходить? — внук вскинул брови, оглядывая шатёр, стенки которого колыхались от порывов ветра. Кханрейлир открыл рот. Нет, он ведь не мог позабыть столь важный факт, это слишком глупо! Конечно, он помнил, лишь не принял во внимание. Ничего страшного, они просто сейчас пойдут к ней и… — Знаешь, может это и хорошо.              — Что? — он непонимающе мигнул. Тон у мальчишки был отвратительный, отрешённый и пугающий.              — Мы можем ничего ей не рассказывать, — спокойно пояснил Карлайд, плотнее приобняв себя за плечи. — Сара всё равно бесполезна, какой бы план ты не выдумал. Сделаем, что нужно, а потом поставим её в известность.              — Но… — Кханрейлир завозился и закашлялся, не веря, что слышит столь наглое предложение. В поисках поддержки он обвёл глазами шатёр, но обнаружил лишь Джесса, флегматично затачивающего кинжал. — Так же нельзя! Она нас убьёт, когда поправится!              — Она не поправится, если мы ничего не предпримем, — всё также невозмутимо отчеканил внук, чуть вскинув брови. — Если конечно не считать «предприятием» согласие с условиями в этой поганой бумажке.              — Корвейлир назначил её своей наследницей, — потеряв половину уверенности от разумности доводов Карлайда, он задумался о том, зачем вообще спорит. — Твой отец фактически сделал её следующей Владыкой.              — А Дхаскар Майлакх сделал Владыкой Кордалейн, но не её подпись стоит на договоре, — мальчишка фыркнул, поглаживая пальцем собственный локоть. Две пары бесцветных глаз встретились. — Слушай, даже Джесс действовал против её воли, а она ничего не смогла противопоставить. Если мы расскажем ей об условиях и плане, Сара взбесится и начнёт спорить… Ты думаешь она захочет спасать Кордалейн или уходить с миром? Ещё чего! Она заявит, что мы останемся, а все имеющиеся ресурсы бросим на убийство Дхаскара, и её менкграитам придётся это делать! Я не хочу, чтобы они умирали. Я не хочу, чтобы мы теряли шанс спасти Кор, только потому, что ей приспичило тратить время и силы на бессмысленную вылазку!              Кханрейлир так и застыл с глупо открытым ртом, не в силах придумать достойного ответа. Он буквально видел то развитие событий, которое описывал внук. Сара действительно согласится с его планом по использованию «мясорубок», но собьёт фокус со спасения Кордалейн на расправу над врагом, особенно после того, как ознакомится с оскорбительным договором о перемирии, и спорить с ней будет бесполезно… Они просто потратят бесценное время, а ведь управиться надо до прибытия Гхоргаритт.              — Ты прав, — он сглотнул. Жидкости поблизости не осталось, и горло продолжило просыхать. — Но… Мой план глуп. Я хочу вытащить кхандхарды, так как тварей в Разломе не видать, а потом как-то… Всё может пойти прахом! Вдруг мы с тобой просто погибнем и оставим Сару и Кори одних?              — Кор останется одна, что бы мы не сделали, — сухо процедил Карлайд, щуря сияющие глаза. Кханрейлир сумел лишь кивнуть. Примут ли они условия, пойдут ли на Магкхаст с «мясорубками» и провалят план, расскажут ли Саре… Итог один. Кордалейн будет страдать, будучи навеки заключённой в столице. — А так мы можем хотя бы попытаться её спасти.              Его мутило, не то от осознания действительности, не то от голода. Кханрейлир тупо смотрел в стол, краем глаза замечая, как Джесс откладывает оружие и приваливается плечом к одной из подпорок у стола, внимательно изучая бумаги.              — Это жестоко по отношению к ней, — тихо выдавил он. — Сара имеет право…              — А Кордалейн имеет право на шанс не рожать детей от Дхаскара Майлакха, не гнить всю жизнь в Магкхасте и не думать о том, что мы её бросили, хотя имели возможность спасти, — резко выдохнул Карлайд, вскочив со стула. Джесс торопливо отстранился, хмурясь. — И если мы затянем это всё, если позволим моей матери опять натворить дел во имя её идиотских принципов, то будем жестокими по отношению к Кор, хотя она не заслужила ни грамма жестокости!              Кханрейлир спрятал лицо в ладонях. Сердце билось нарывно, пропуская удары или скача галопом. Тошнота стала невыносима, а в голове стучала мысль ещё более отвратительная, чем выбор меж невинной девочкой и дочерью… Дочерью, которая заслужила жестокое равнодушие и пренебрежение её мнением. Сара была плохим человеком, он её такой воспитал. Его милая, маленькая Сара делала ужасные вещи, которые ей вынужденно прощали, плевала на чужие желания, творила всё, что ей хотелось, снова и снова, а он сам, Карлайд, Джесс и все, кто оказывался рядом, просто терпели, опасаясь сказать слово наперекор. Теперь, когда на её стороне больше не стоял Корвейлир, чаша терпения, громадная чаша, попросту переполнилась. Мириться с её безумствами, паранойей, грязной и бессмысленной жестокостью, кровожадностью и прочим, больше не получалось. Они и так оказались на дне, но Сара могла опустить их ниже дна одним лишь фактом своей осведомлённости.              А ведь именно Кханрейлир был в этом виноват. Будь он лучшим отцом, сделай он для Сары хоть что-то, всё бы изменилось…              — С рассветом можем поехать за мясорубками, — негромко произнёс Карлайд, будто смутившись своей вспышки и вновь опустившись на стул. — Возьмём пару доверенных менкграитов для подстраховки и запретим разглашать…              — Не надо за ними ехать, они прямо напротив Магкхаста, — он отнял ладони от лица и убрал волосы со лба. — Нужно только собрать отряды, тщательно подготовится и выгадать правильный момент… Пошлём пару рабов следить за столицей, а других отправим к Оси, чтобы не пропустить приезд Мейссанкхоров.              — Так ты согласен? — внук удивлённо отпрянул, словно и не надеялся на такой исход.              Кханрейлир слабо улыбнулся. Может, Карлайд не настолько обречён, как ему казалось. Может, если им удастся сбежать с Кордалейн, то у мальчика получится хотя бы ненадолго обрести покой и подобие счастья.              — А у меня есть выбор?