Глава VII — Аксартдхатт.

      Уходящее к горизонту солнце забиралось под навес, призванный от него защищать, лезло в глаза и рассыпалось бликами по избытку металла, окружающего её со всех сторон. Сара раздражённо кривилась, отползая по лавке вслед за полоской тени, стремительно сужавшейся под гнётом времени, и разбирала музыкальную шкатулку, непредусмотрительно оставленную без присмотра прадедушкой. Сам господин Альдакхир громогласно ржал, наблюдая за неудачными попытками Дармахкада — дяди Сары, — попасть из арбалета в выставленные в отдалении мишени.              — А ты ещё собирался на рогатых хортш идти! — голос старого господина доносился сбоку, а она не особо следила за разговором, силясь открутить крошечные болтики заколкой. Конечно, арбалеты были в тысячу раз интереснее дурацкой шкатулки, но Кханрейлир запретил ей их давать, так что Сара старательно делала вид, будто не так уж сильно они были ей нужны. — Скажи честно, ты своей Шихадарк тоже по первой не в ту дырку попал? Это я так, для справки интересуюсь!              Старый менкграит Даррел, кровь от Света Альдакхира, назначенный смотреть за Сарой, негромко усмехнулся. Она тоже улыбнулась, хотя шутку до конца не поняла. Не будет же такой уважаемый раб ржать над какой-то глупостью, не так ли?              — Вы-то чего улыбаетесь, маленькая госпожа? — менкграит вскинул брови, заставив морщины на своём смуглом лице сложиться в гармошку. Сара слегка смутилась, поняв, что смеяться ей над этим не полагалось. — В Магкхасте нахватались?              — Не в Магкхасте, а от Уэйла, — не моргнув глазом соврала она, по привычке скинув вину на противного кузена. Кханрейлир всё равно увезёт её с охоты прямо в столицу, так что дурацкого сына ещё более дурацкого Дармакхада накажут, а тот, оставленный в Найитгхоре, не успеет ей как-то отомстить. — А что?              — Да так… — Даррел поморщился. Развлекаясь, он вертел в пальцах кинжал из кхаэрль-металла, с отделанной чёрными камнями рукоятью. — Не следит за вами господин Кханрейлир.              — Ты следишь, — Сара пожала плечами. Уж лучше отец, оставляющий её на попечение нянек, менкграитов, родственников и всех, кто под руку подвернётся, чем кто-то вроде Алькиратт Шихадарк, безустанно трясущейся над всеми своими детьми и внуками так, будто те хрустальные. Менкграит странно, невесело усмехнулся и отложил кинжал на лавку. — Какая разница?              Она бы предпочла, чтобы за ней вообще никто не присматривал, не маленькая уже, в конце концов, но у полноправных на этот счёт имелось другое мнение. Вот Дхаскару хорошо, он делает, что хочет, когда хочет и с кем хочет! Интересно, потому что он из Майлакхов или потому что мальчик? В любом случае, Сара хотела также.              Голоса старших в отдалении сделались громче и резче. Спор перетёк в настоящую ссору, и Сара автоматически сдвинулась так, чтобы её не было видно. Ещё не хватало, чтобы Дармакхад решил наорать на неё, потому что кто-то наорал на него, или вообще выпороть, как Уэйла за ту потерянную на корабле Шихадарков книжку… Потом ещё Кханрейлир решит, что её надо защищать, и тоже получит, а после Альдакхир поссорится с Владыкой! Нет уж, спасибо. Лучше она посидит на солнцепёке пару минут, а потом подождёт пару лет, чтобы вырасти и дать придурку-дядьке отпор. Может даже уговорит Дхаскара уговорить Верховную дать право на дуэль, где обязательно победит Дармакхада, поочерёдно оторвав ему все конечности, как тем пустынным полёвкам, с которыми она играла позавчера… В этой игре самое важное — оставить голову напоследок.              Ей не нравилось господство Кхаэрльмар. В Магкхасте все тоже постоянно делали друг другу гадости, но хотя бы не в открытую, и не били детей… Вроде бы. По крайней мере там было больше красивых вещей, выбора еды и развлечений.              — Госпожа, вы посидите тут немного сама? — Даррел встревоженно нахмурился и встал, всматриваясь в старших Кхаэрльмаров. — Я… Уточню, не нужна ли помощь, а потом сразу вернусь.              — Конечно! — Сара фыркнула, давя зародившийся в груди знакомый дискомфорт от ссоры взрослых. Да с такой простой задачей справился бы даже Кев Майлакх, а тот ещё не научился ходить на горшок и ходить вообще! — Иди, я разрешаю!              Менкграит чуть улыбнулся, поклонился и торопливо зашагал в сторону криков, прихрамывая на железный протез, заменявший ему левую ногу от колена, а Сара опустила голову меж коленей, зажимая уши. Нет, конечно, в ссорах нет ничего такого, и ей, может, тоже хотелось кричать на всяких невыносимых господ, но только так, чтобы никто ей не отвечал, однако… Неприятно чувствовать себя слабее всех остальных. Наверное, поэтому ей нравилось дружить с Дхаскаром — он-то уж точно никогда не сможет дать ей достойный отпор. Наябедничает, назовёт каким-нибудь плохим, но смешным словом, может даже бросит в неё что-то тяжёлое, но не больше, а вот Дармакхад, Владыка Ардакейн или даже прадед с Кханрейлиром… Слишком взрослые, сильные и важные, и уж точно не ограничатся набором мести от Дхаскара Майлакха. Пусть ругаются между собой, пока она не станет достаточно большой, чтобы заставить их бояться себя также, как они боялись друг друга. Однажды она оторвёт им всем лапки, как полёвкам, или отрубит голову, чтобы они смешно бегали, как курочки для еды.              Брань, слышимая даже через колени, прекратилась. Выглянув, она обнаружила, что Даррел пошёл в сторону шатров, где хранились припасы — за вином, не иначе, — а опустив взгляд наткнулась на забытый менкграитом кинжал. Убедившись, что никто из взрослых за ней не смотрел, а весь полк нянюшек забился в палатки, спасаясь от жары, Сара торопливо сцапала клинок и принялась изучать настоящее оружие, силясь направить в него Свет. С более маленькими штучками из кхаэрль-металла у неё всё уже получалось, но вот большие не поддавались, и этот кинжал подтвердил тенденцию, даже не подумав сдвигаться с места. Разозлившись на бесполезную железку, она швырнула ту в песок и положила подбородок на коленку, сверля гневным взглядом матовые блики лезвия и контрастные блеск чёрных камней на рукояти.              Кханрейлир говорил, что для восьми лет её успехи вполне достаточны, но Саре было плевать. «Достаточно» звучало, как унижение. Она не хотела быть достаточной, не хотела находиться где-то в серединке негласной шкалы достижений, как самое невзрачное звено, ей требовалось быть лучшей, хотя бы в вопросах навыка управления Светом, если уж особой яркости ей не досталось! Она не переживёт, если застрянет в этом «достаточно», «удовлетворительно» или ещё в чём-то столь же обидном, и какой-нибудь двухмесячный Кев Майлакх в мокрых штанах научится использовать кхаэрль-ден раньше неё! Ну уж нет!              Нахмурившись, Сара отложила все кусочки шкатулки и протянула руку к клинку, намереваясь притянуть его к себе силой Света, даже зажмурилась, чтобы не отвлекаться на внешние факторы, вроде бьющего по глазам солнца, но исполнить задуманное не вышло, лишь песок зашелестел. Решив, что у неё получилось слегка сдвинуть кинжал, она открыла глаза и обомлела, увидев, как продолговатый чёрный зверёк улепётывает в сторону каменной гряды, держа в зубах блестящий в закатных лучах клинок.              — Стой! — ошеломлённо открыв рот, Сара торопливо вскочила, на ходу скидывая мешавшийся плащ. — Отдай сейчас же!              Кинжал ведь дорогой! Как же ей достанется, если она его потеряет, как же Даррелу влетит, если узнают, что он доверил такое ценное оружие маленькой макхи! Ну почему с ней вечно происходят какие-то гадости, и именно в господстве отца? В Магкхасте такого ни разу не случалось, но стоило приехать к Кхаэрльмарам на десять дней…              Шипя все ругательства, которые она знала, Сара бежала вслед за зверьком, радуясь, что Кханрейлир, вопреки всем протестам, нарядил её на охоту в штанишки, а не в её любимое тонкое платьице, привезённое из столицы. Впрочем, даже так нестись по песку было ужасно неудобно, что вынуждало её постоянно тормозить, а вот мелкий воришка, позарившийся на чужое добро, скорости не сбавлял, чётко нацелившись на каменное укрытие близь Разлома.              Задыхающаяся от долгой пробежки, уставшая и раздосадованная Сара собиралась остановиться и смириться с потерей, но страх получить розгой по заднице или унизительной нравоучительной беседой с отцом по голове, пересилил страх приближаться к Вечной Ночи, от которой разило смертью, и в котором, по слухам, пропал дедушка. Подобрав с земли камешек, она рванула за зверьком с новыми силами, не замечая, как лагерь остаётся далеко позади.              — Стой! — она перепрыгнула через узкий ручеёк, очутившись в паре метров от свалки огромных камней. — Ну он же даже не съедобный!              Испугавшись, что воришка скроется в одной из многочисленных щелей меж валунов, Сара кинула свой камешек так, чтобы тот упал меж зверьком и его домиком. Пустынный вор отшатнулся, как и ожидалось, но кинжал не выпустил, и более того, нырнул в небольшую каменную арку, разом оказавшись по ту сторону гряды.              — Сука! — Сара пробежала ещё с десяток метров до арки и остановилась, тяжело дыша. Проход был совсем узкий, такой, что она сама едва пролезала внутрь на четвереньках, но выбора не оставалось. Её и так накажут за побег, а если она ещё и вернётся без кинжала… В историю с воришкой никто не поверит! Все решат, что она ушла играть в камнях и просто его потеряла! — Какая же ты сука!              Чем бы ни был этот зверёк, его постигнет участь похуже той, что были удостоены полёвки и курочки. Сара твёрдо решила, что снимет с него шкурку — ей давно хотелось посмотреть, что у пустынных тварей под панцирем, — а затем бросит в раствор для очистки всяких железных штук. Всё маленькое, что попадало в эту жидкость забавно и громко пищало, так что это наверняка очень больно… Воришка этого точно заслуживал!              Глаза намокли от чувства безысходности, но Сара не позволила себе разреветься, как какая-нибудь малявка, улыбнулась фантазиям о предстоящей мести, шмыгнула носом, опустилась на землю и поползла через каменный завал, хотя логика и подсказывала, что зверёк явно не стал бы ждать её там. Не успела она продвинуться и на два метра сквозь неприятный душный сумрак, пачкая в песке штанишки и ладони, как откуда-то спереди раздался странный хруст, будто кто-то наступил на скорлупу от куриных яиц. Очень большую и толстую скорлупу.              Сара замерла, стараясь не дышать и прислушиваясь к звукам с той стороны. Как на зло, через туннель ей было видно только кусок песка и угольную стену Разлома, начинавшегося меньше, чем в полукилометре отсюда. Тишина давила. Сглотнув, она неуверенно двинулась дальше, решив, что сбегать от гипотетической опасности точно не в духе Кхаэрльмаров или хотя бы просто взрослых макхи, к которым ей хотелось себя причислять. Словно в ответ на её храбрость с той стороны зашелестел песок, но Сара так и не успела решить, напугало её это сильнее или успокоило.              Арка кончилась. В лицо ударил яркий солнечный свет.              Озираясь по сторонам, Сара торопливо встала и отряхнула коленки. Пустошь оказалась точно такой же, как и со стороны лагеря, но будто бы более мрачной и тёмной, покрытой тенью Вечной Ночи. Обойдя один из крупных валунов в поисках того, что хрустело, она вновь застыла, наткнувшись на странную фигуру, стоящую к ней спиной. Ноги сами собой сделали пару шагов назад, к валуну, за которым она и спряталась, выглядывая и рассматривая незнакомца.              Высокий, бритоголовый и белокожий, как макхи, но слишком крупный, чтобы быть господином, да к тому же завёрнутый в безупречно белую, пусть и слегка запачканную по подолу хламиду. Такой цвет не носят рабы, такой цвет в господстве Кхаэрльмар вообще никто не носит! Сара не удержалась и шумно вдохнула, а фигура повернулась лицом — чересчур ассиметричным и уродливым для макхи, — на звук.              С ним было что-то не так, что-то основополагающе не так. Какая-то важная деталь облика этого белого незнакомца была в корне неправильной, но от страха и ярких солнечных лучей, бьющих в глаза, Сара не могла понять, что именно.              — Кажется, это твоё, юная госпожа? — белёсый коротко склонил голову в подобии поклона и протянул руку, в которой сжимал кинжал. Сара слегка расслабилась, осознав, что он знает, кто она такая, а соответственно не решится навредить, и шагнула ближе, готовясь забрать клинок. — Прости, если напугал…              Она остановилась. На песке валялась тушка зверька-воришки, раздавленная так, словно по нему проехались колесом тяжеленной телеги, и, что страннее всего, тушка отчётливо дымилась. Нет, конечно, убийство животного, тем более такого вороватого и гадкого, совсем не плохо, да и она сама планировала что-то такое, но… Приближаться к нему перехотелось. Если бы незнакомец был хорошим и умным, как она, то он бы мучал гадину подольше. Сара с трудом оторвала взгляд от трупика и вновь уставилась на незнакомца, подмечая всё больше и больше неправильных вещей. Он казался совсем молодым, может, лет на десять старше, но при этом имел столь измождённый вид, будто не спал, не ел и не пил днями напролёт. По белоснежной коже расходились жутковатые, бледные, малиновые, лиловые и синеватые полосы, не то тончайшие ниточки шрамов, не то повреждённые сосуды.              — Мне оставить это себе? — голос отчего-то двоился в ушах.              Сара замотала головой и заставила себя сделать ещё шаг, с опаской всматриваясь в засвеченное солнцем лицо… Почему солнце находилось с двух сторон? Она же помнила, что свет бил ей в глаза, а не в затылок!              Не успев додумать эту мысль, она всё же взялась за рукоять, радуясь, что он держал кинжал за лезвие, но как только оружие оказалось в её пальцах, незнакомец поразительно быстро ухватил её за запястье, да так крепко, что вырваться не получилось. Кинжал упал на песок, а Саре, онемевшей от ужаса и неожиданности, показалось, будто на неё нацепили металлический наручник, замаскированный, облачённый в плоть, чтобы обманывать глупых маленьких девочек. Ну не может быть хватка такой сильной, даже у менкграитов!              «Отпусти!» — хотела крикнуть Сара, но смогла лишь выдавить хрип.              Белёсый широко, понимающе улыбнулся. У него были железные зубы и неправильно тёмная, лоснящаяся чем-то алым полость рта. Не успела она сообразить, отчего так, как по бесцветным губам этого… существа, потекла густая, багровая струйка, но оно будто бы этого и не заметило. А кровь всё текла, уже не только из глотки, но и из носа.              — Ты хочешь пойти со мной? — уточнил белёсый, булькнув, раздражённо мотнув головой и сплюнув целую лужицу крови. Сара замотала головой, жалобно поскуливая и не оставляя попыток выдрать запястье из железной хватки. — Почему? Знаешь, у меня ты бы стала куда счастливее, чем здесь...              Она застыла, дыша через раз и надеясь, что хоть кто-то в лагере заметил, что её нет и выдвинулся на поиски. Пусть отшлёпают, пусть накричат, лишь бы спасут от этого!              — Ты ведь всё равно со мной пойдёшь, просто позже, — мягко, чуть насмешливо заявил незнакомец, продолжая заливать своё белоснежное одеяние алыми реками. Откуда-то появился смрад горелого мяса. — Но выбор даты за тобой.              — Отпусти! — на сей раз она сказала это по-настоящему, но слова давались с такой тяжестью, будто кровью давилась сама Сара. — Я хочу к папе! Я никуда с тобой не пойду!              Белёсый мигнул и действительно разжал пальцы, позволив ей упасть на песок и засмеявшись. Она хотела сбежать, хотела нестись так быстро и далеко, как только возможно, пешком до Магкхаста, если потребуется, ведь только там она смогла бы ощущать себя в безопасности.              — Ты многое потеряешь, Сара, — невозмутимо отозвался незнакомец. — Нам было бы очень интересно!              — Кто ты?! — она так испугалась того, что он знал её имя, особое имя, только для семьи и нянюшек, что забыла про бегство.              — Добрый дядюшка человек-сосед! — белёсый засмеялся ещё громче, распрыскивая кровь повсюду. Сара не плакала только потому, что её тело просто не успевало за тем ужасом, которое испытывал разум. — Да ладно, я думал у твоей линии достаточно заскоков, чтобы ты согласилась! Твой дедуля, вон, сам прибежал, мне даже просить толком не пришлось!              Он смотрел на неё, она на него. Что-то всё ещё было неправильно, но Сара так и не смогла понять, что конкретно… зато смогла отползти к арке на несколько метров. Белёсый ей не мешал, хотя точно мог бы, несмотря на потерю крови.              — Костюмчик износился, — он ответил на её немой вопрос, касающийся того, что происходило с его телом. — Ты могла бы продержаться намного дольше, но всё равно недостаточно… С год, пожалуй.              Сара не понимала ничего из того, что незнакомец говорил, но всё же ощущала острую опасность, в сотню раз превышающую ту, которую мог представлять любой господин, даже Владыка Ардакейн. Страх захватил мозг, всколыхнул инстинкты, но бежать всё ещё не хотелось. Она должна уничтожить эту тварь из Разлома, должна спасти не только себя, но и Кханрейлира, и Альдакхира, и менкграита Даррела, и даже дурацкого Дармакхада, потому что если они придут за ней, то окажутся в той же опасности. А ведь незнакомец не отрывал лапки и не опускал в кислотный раствор… он убивал мгновенно.              Белёсое существо пожирало её каким-то неправильным взглядом. Сара собрала все остатки сил, ощутила настоящую ярость, рождённую из обиды — как же так, как эта тварь посмела её напугать? — и взмахнула рукой, будто отгоняла муху или давала пощёчину. Кинжал из кхаэрль-металла наконец поддался и взлетел, метя точно в голову врага, но вместо того, чтобы воткнуться в череп, как ожидалось, лишь отскочил со звоном. Металл ударился о металл, не менее плотный, чем тот, из которого выплавили клинок.              Сквозь распоротую кожу виднелась лобная кость. Точнее, лобное железо, тёмно-серое, блестящее на солнце, медленно покрывавшееся кровью.              — У тебя не особо большое будущее, малыш, — белёсый сочувственно ухмыльнулся. От крови, льющийся из раны и всех отверстий, включая уши и, судя по пятнам на ткани, задницу, его кожа и накидка сделались красными. Запах горелой плоти был уже невыносимым, а вместе со сгустками крови на каждом слоге изо рта извергались облачка чёрного дыма. Он шагнул к ней и ткнул горячим, липким пальцем ей в лоб, а потом вновь заржал. От места касания расходился жар. — Но ты себе даже не представляешь, какой восхитительной сукой вырастешь! Вся в меня!              Он — или оно? — улыбнулся и зашагал прямо в Разлом, унося за собой второе солнце. Сара метнула кинжал ему в спину ещё раза два, но клинок лишь отскакивал со звоном, пока не отлетел так далеко, что она больше не смогла притянуть его к себе, а через несколько шагов, после этого, удаляющаяся алая фигура вдруг вспыхнула белым пламенем, но идти не перестала, лишь на ходу разваливалась на куски, догорающие на песке, пока от плотного тела не остался один железный каркас. Через несколько минут стена Вечной Ночи сомкнулась, проглотив скелет, а его останки развеялись пеплом.              Только тогда Сара расплакалась, пусть и гордясь собой в глубине души. Она не струсила и не сбежала, она прогнала эту опасную тварь, хоть и не убила. Она — настоящий Кхаэрльмар, что бы там не говорили Владыка Ардакейн, Дармакхад, Уэйл и гадкие мелкие уроды из Магкхаста. Плевать, что у неё фиолетовые глаза, это ничего не значит! Она настоящая, она правильная, в отличие от этой твари, как и её треклятые радужки!              Радужки.              Аксартдхатт открыла глаза, тупо пялясь в потолок паршивой палатки. Живот болел в месте раны и вокруг, горло пересохло, а мышцы ныли, как после бега. Её тошнило, но не так сильно, чтобы перебить голод. Судя по освещению «на улице» вечерело или светало, тут уж хрен знает. За время бесцельного и бездельного пребывания в пустоши она потерялась в сутках, ощущениях, мыслях, желаниях и самой себе.              Глаза.              Каждый раз, видя этот сон или вспоминая о нём, она не могла сообразить, что же не так было с тем незнакомцем, кроме самого очевидного, но сегодня вдруг поняла. Глаза. Светлые, красноватые радужки, как у Карраттаков, в окружении черноты на том месте, где должны находиться белки. Чернота походила на копоть, что в целом соответствовало образу существа, горящего изнутри.              Как её дурные мозги только додумались-то до такого? Хотя, в целом, очевидно. Тогда её разум не справился с памятью о первой в жизни войне и в итоге нагадил в остальные воспоминания, в том числе детские. Теперь она не справлялась с другой войной, и треклятые извилины вновь дополняли уродливую иллюзию кусками реальности.              Аксартдхатт считала эту историю ложным воспоминанием, тем более, что появилось оно сразу после того, как она нажралась Первосвета. Красно-белое чудовище. Не удивительно, что после Карраттаков её разум решил создать именно такого монстра для ночных кошмаров, добавил туда запах горелой плоти, знакомый со времён погребальных костров на том Восстании, железные зубы в подарок от пуль Эвансфортов, да всякое оригинальное уже дерьмо сверху. Изредка детали менялись, теперь вот она припомнила, что на лице Белёсого имелись татуировки, не такие, как у неё, но отдалённо схожие расположением. Да и горящее тело… Майлакхи, пожалуй. С железным каркасом от предателей-Шедмейксаров и навязчивыми мыслями об оторванных конечностях. Нет, не Дармакхада, но его сына.              Ложное воспоминание. Изменчивое в мелочах, нереалистичное — такого продолговатого, большого зверька в природе не существовало, она искала его когда-то ради собственного успокоения, — местами абсурдное, слишком яркое для своего заявленного возраста, но пугающе настоящее по ощущениям. Глупость, кошмар, бессмыслица и просто… Не соответствующее действительности, не так ли?              Теперь Сара восприняла этот навязчивый сон вопреки тому, как он задумывался её же подсознанием. Как надежду, как иллюстрацию её смелости и стойкости, пусть и выдуманную, как эталон борьбы против всемогущего врага, которые не умирает ни от ударов кхаэрль-металлом, ни от сожжения заживо.              Именно то, что ей сейчас было так необходимо.              Аксартдхатт села, морщась от боли и проклиная мальчишку Кхаэрльмареля за украденную воду. Завершив свою бредовую тираду он смылся, а она отключилась, надеясь проснуться в лучшем состоянии… Не вышло. От идиотского сна, что никак не шёл из головы, стало только хуже.              Этого ведь не было. В восемь лет она не могла фантазировать о пытках и казнях… Или могла? Лапки полёвкам она в детстве и впрямь отрывала, но согласно настоящим воспоминаниям начала это позже. Вроде бы. Святые, да если бы она сбежала в пустошь, а нашлась зарёванной, с кровавым отпечатком на лбу да в компании неопознанной дымящейся твари, ей бы припоминали это до конца жизни! Придурок-Дармакхад рассказал бы всё Уэйлу, а тот не упустил бы шанса её этим дразнить.              Уэйл.              Сара делала вид, что ей не рассказали о том, как её возлюбленный попался в ловушку Майлакхов, как сражался с Аркевиром или скорее, как Аркевир сражал его, как его разрубили на куски, как… Ладно, то, что Уэйл прикончил толпу поганых присосок врага она не игнорировала. Об этом думать было приятно. Только об этом. Остального не было, как и встречи с той тварью с железной хваткой.              «Всех отправьте в железные лапы Старого Бога, чтоб он их пытал до Второго Падения!» — орал ей в ухо окончательно сбрендивший сынок Карлайда.              Аксартдхатт сглотнула липкую густую слюну. Ей сделалось слегка не по себе, но остатки здравомыслия боролись до последнего. Ну, то есть до того момента, как она не сопоставила вопли Джесса об Аду в Разломе с тем, что говорило существо из сна.              «Ты ведь всё равно со мной пойдёшь, просто позже…»              Нахмурившись, она тряхнула головой, заставив волосы упасть на лицо. Холодок, расползающийся по позвоночнику и затылку, исчез, стоило раздражению вспыхнуть в груди. Сара отращивала их и по длиннее, но отчего-то именно сейчас эти спутанные сопли, не мытые со времён Старого мира, не меньше, досаждали, как никогда прежде, а она не могла ничего с этим сделать — гребень куда-то делся ещё до ранения, заплести сама она их не могла из-за той же дыры в брюхе, ноющей каждый раз, как она пыталась завести руки за голову, а толпа солдатни не имела ни малейшего представления о причёсках. Даже оставшиеся в лагере девки стриглись минимум по подбородок, а максимум под ноль, подражая мужикам в надежде на то, что благодаря этому те их не пустят по кругу.              Джесс сказал, что Старый Бог был виновен в том, что она напоролась на кинжал, и что хуже всего, его объяснение выглядело логичнее прочих.              Нет, ну что за глупость! Его бредни даже тупее её привычки к волосам ниже задницы… И всё только потому, что сразу после Восстания Карраттаков, она решила пародировать моду времён Дхакира Великолепного, когда Кхаэрльмары были на пике своей власти, а иметь короткую стрижку считалось чем-то рабским.              Аксартдхатт не рабыня и стричь ничего не станет. Тем более, что Уэйлу нравились её волосы.              Пальцы сами собой сжали грязное одеяло, лёгкие по собственной воле перестали впускать в себя кислород, а глаза защипало без её участия. Она попыталась вдохнуть, но ничего не вышло. Воздух застревал в глотке, собирался в комок, отвратительная липкая мокрота комично хлюпала при попытках прорвать преграду. Согнувшись пополам так, как позволяла рана, Сара полезла пальцами в горло, силясь удалить ком, а по щеке что-то потекло. Слюна, не иначе.              Дышать не получалось, но окончательное удушье никак не наступало. Мельчайшие дозы кислорода проникали внутрь на каждом рваном вдохе, выпученные глаза болели и пересыхали, выдохнуть не выходило, и лёгкие были готовы разорваться. В глотке ничего не обнаружилось, и теперь ногти лишь царапали отчего-то мокрое лицо и шею в попытке исправить что-то невидимое и неощутимое.              Всё в порядке. Такое ведь уже было.              Ей ведь и впрямь в детстве хотелось посмотреть на то, что под панцирем у тварей, и тогда они с Уэйлом… Нет. Малышкой она терпеть не могла родное господство, зато обожала треклятый Магкхаст, до тех пор, пока о том, что там происходило ей не рассказал Уэйл… Да что же такое! Она любила представлять, как сносит каждое здание в столице и перестраивает его по собственному вкусу, а вот более сведущий в архитектуре Уэйл… Это же издевательство! Ну нет у неё ничего, что не было бы с ним связано!              Аксартдхатт не плакала, не горевала и не делала ничего из того, что приличествует нормальной новоиспечённой вдове. Она просто задыхалась.              Она заставит Карлайда и Кханрейлира помочь ей напасть на Магкхаст и убить Дхаскара, чтобы отомстить за Уэйла. Она пошлёт гонца Нессе, чтобы та всё устроила, может даже призвала своих рабов из господства Лайдаириков или Сейкивейн, на которой они с Уэйлом собирались женить их же с Уэйлом сына. Если останется время и возможность, то она и Кордалейн прихватит на обратном пути, потому что та — дочь Уэйла, а потом, пока в столице не успеют опомниться, сбежит на север и выждет переполох, чтобы вернуться и выдвинуть кандидатуру Кхаэрльмаров на роль новых Верховных, как и хотел Уэйл.              У неё не было ничего, кроме того, что осталось от него. Сара без Корвейлира была как минимум ничем, а как максимум сгустком чужих страданий. Она ведь ничего не умела сама, без мужа, ничего кроме битв и подготовки к ним, да выбора платьев и способов изощрённых казней. Господские обязанности за неё выполнял Уэйл, а она лишь стояла рядом для проформы, с маленьким Карлайдом чаще сидел Уэйл, а не она, испытывающая иррациональное отвращение к младенцам, даже пиры готовил только он, потому что ей никак не хватало мозгов и воображения, чтобы составить последовательность подачи блюд или список гостей, ведь имён рабов она не запоминала.              Без Уэйла, без Корвейлира Кхаэрльмара, своего Владыки, двоюродного брата и мужа, Аксартдхатт представляла из себя беспомощное, задыхающееся пустое место. Теперь, когда он исчез навсегда, умер самым жалким и недостойным способом, даже сын и Кханрейлир с ней не считались, потому что и раньше никто не стал бы её терпеть, если бы не влияние и поддержка Уэйла.              И Сара была виновата во всём этом сама.              В том, что всю жизнь Уэйл водил её за ручку, как малое дитя, в том, что они тратили время и ресурсы на удовлетворение её жажды крови, в том, что он умер, потому что она так глупо напоролась на клинок. С ней бы считались сейчас, если бы Аксартдхатт не достала всех окружающих за всю предыдущую жизнь, пока эти окружающие молчали и терпели из уважения к её мужу. Она давно всех достала, давно всё испортила и понимала это, но предпочитала думать, что Уэйл исправит все её ошибки.              Теперь не исправит. Теперь Уэйл был мёртв и, по версии Джесса, их грёбанного общего внука, горел в Аду Вечной Ночи… Что ж, ладно, она не против поверить в бредни мальчишки, если они означали, что Корвейлир всё ещё где-то существовал, пусть и не в самом лучшем месте и виде.              Её убьют при попытке уничтожить всех Майлакхов? Хорошо, значит, они с Уэйлом встретятся, как говорила Церковь, или тем способом, что описывал Джесс. Она хотя бы попытается отомстить, и плевать, что силы не равны, что Карраттаки не позволят ей дойти даже до дворца, что все оставшиеся рабы Кхаэрльмаров передохнут, перемирие сорвётся, Кордалейн будет исправно выдавливать в мир маленьких Майлакхов до конца своих дней, а Старый Бог — Или какой-то Жонглёр? Она запуталась, — нападёт на господства.              Это не важно. Без Уэйла Сара всё равно способна только на эту сумасбродную, заведомо провальную вылазку. Ну, может ещё откопает хорошее платье для этого события и изящно замучает насмерть тех, кто откажется с ней идти. Можно конечно ещё последовать совету мальчишки и покориться Майлакхам, но тогда от неё и от памяти о муже не останется вообще ничего. Тогда она предаст всё, что ещё имела.              Аксартдхатт медленно, осторожно выдохнула, опасаясь лишиться того кислорода, который успела вкачать в лёгкие, однако те, видимо, окстились и начали работать нормально. Стараясь не напрягать мышцы живота, она спустила ноги с железной скрипучей койки, сама не зная, зачем это делает. Может, чтобы доказать, что хотя бы ходить без Уэйла ей ещё по силам.              Случайно придавив ладонью, на которую она опиралась, волосы, Сара негромко зашипела и раздражённо отбросила пряди за спину, а затем дотянулась до простой чёрной рубахи на ящике и не без труда просунула руки в рукава. Пришлось цепляться за ближайшую подпорку, чтобы обрести вертикальное положение, а после колдовать над кхаэрль-деном, заставляя его принять форму шеста.              За пределами палатки отчего-то было тихо, а светлее внутри не становилось. Значит всё-таки закат.              Держась за шест обеими руками и даже не пытаясь обуться, она доковыляла до выхода и решила не унижаться, требуя у стражников развязать шнуровку, скрепляющую меж собой «дверные створки», а попросту разрезала те изнутри заострившимся наконечником кхаэрль-дена. Рабы немало удивились и попытались ей что-то сказать, но Аксартдхатт предпочла их проигнорировать, рассматривая погружённый в сумрак лагерь, где менхи, рассредоточившись, наслаждались мгновениями комфортной прохлады.              Выдался первый за добрую неделю вечер, когда на них ничего не лилось и не сыпалось, а ветер не вырывал из земли палатки. Яркие краски заката притаились на самом краю тёмного, безоблачного неба, неторопливо покрывавшегося звёздами, а у горизонта зависла ещё бледная, но уже различимая луна. Также, как и в день, когда они с Уэйлом узнали о новом законе, меж Сарой и серебряным диском виднелась крохотная тёмная точка. Был ли это тот же вымерший небесный город, что и тогда, или какой-то другой? Она прищурилась, силясь хотя бы примерно определить форму, но в глаз попала пылинка и пришлось потратить время, чтобы проморгаться.              Пока она растирала слезящийся глаз тыльной стороной кисти, рабы зашумели, вскакивая со своих мест и задирая головы к небу. Аксартдхатт знала, что им небесные города тоже видно, пусть и не столь отчётливо, как ей.              — Госпожа, смотрите! — один из её стражников отошёл от шатра, указывая на луну.              — Да я уже… — Сара, наконец, восстановила зрение и подняла взгляд, но договорить так и не смогла.              На фоне окончательно почерневшего неба серебряный диск сиял достаточно ярко, подсвечивая уже не одну точку, а сразу две, и та, новая, медленно-медленно ползла в сторону первой. Ну, то есть, это им казалось, что медленно, а в действительности, наверное, на безумной скорости… Пока рабы свистели, с интересом рассматривая необычное явление, Аксартдхатт хмурилась, соображая, как это возможно. Она слишком плохо понимала технологию небесных городов, но, по идее, те уже не должны были носиться на таких скоростях… Карлайд, кажется, рассказывал, что согласно древним документам они не могли продолжать полёт без обслуживания с земли дольше пяти-семи столетий, а связь оборвалась как раз в начале эры освоения надземья, что означало скорое падение их всех или по крайней мере тотальное замедление, предвещающее это.              Да что там, мать вашу, вообще происходит?! Неужели в одном из небесных городов кто-то ещё жив? Как это возможно?!              — Что ты?.. — Карлайд — помяни говно, вот и оно! — торопливо подошёл к ней, видимо, собираясь заставить её вернуться в шатёр, но не закончил фразу, уставившись в небеса. — Святые!              Две крошечных точки наконец соприкоснулись, слились в одну, полыхнув едва различимым на таком расстоянии, каким-то зеленоватым светом, который усиливался с крайне медленной, но заметной глазу макхи скоростью. Полыхающее пятнышко падало по диагонали, куда-то на север, а до ушей, сквозь встревоженные выкрики рабов, доносился едва слышный, невероятно далёкий гул.              — Они не должны так быстро снижаться, — Карлайд, не отрывая взгляда от горящих в атмосфере остатков двух небесных городов, взял её за руку, но не так, словно собирался куда-то тащить, а так, как если бы надеялся, что она его куда-то утащит. — Их будто что-то притягивает!              Сара не могла отвести глаз от пикирующей точки, чьё сияние обрело более жёлтый оттенок, завороженно провожая обломки взглядом. Падающие звёзды считались знаком благих перемен, но как интерпретировать падающие небесные города?              — Их двое, — ненавистный голосок внука донёсся справа, и она наконец отлипла от странного зрелища, повернув голову к Джессу, невозмутимо скрестившему руки на груди и изучающего небосвод с таким лицом, будто падающие города его оскорбляли или он, по крайней мере, понимал, что происходит. — Это не Старый Бог, он обещал следовать договору, а значит это делает тот, другой.              — Какой? — раздражённо процедила Аксартдхатт. Бредни малолетнего менкграита её уже порядком достали, особенно вкупе с её сном, с которым они как-то подозрительно и жутковато перекликались. — Новый бог? Или средний?              — Не знаю, — Кхаэрльмарель пожал плечами и отвернулся. — Но он с кем-то играет, так что их двое… Я как-то об этом забыл, а теперь вспомнил.              — Очаровательно, — она криво улыбнулась. — Как думаешь, тот, второй бог, придёт сегодня ночью, чтобы хватать тебя за пятки из темноты, пока будешь сидеть на дежурстве? Или он слишком занят, роняя небесные города?              Лицо мальчишки исказилось, явно предвещая колкую остроту в ответ, но его опередили.              — Джесс, можешь пожалуйста принести нам воду из фильтра? — Карлайд предупреждающе стиснул её руку над локтём. Кхаэрльмарель прищурился на мгновение, нахмурился, но всё же кивнул и удалился. Полыхающая точка почти скрылась за горизонтом, и рабы начали разбредаться по палаткам, ёжась от усиливающегося ночного холода. — Хватит его провоцировать!              — Это я провоцирую?! — Сара вздёрнула подбородок, оскалилась и отшатнулась, вырвав руку. — Да твой щенок только и делает, что приходит ко мне хамить, угрожать и злорадствовать! Зато стоит тебе появиться в поле зрения, так он сразу становится несчастным страдальцем!              — Интересно, почему же так? — Карлайд прищурился, сжав пальцы на ткани штанов и склонив голову набок. — Может, если бы ты его не пытала полгода подряд, ему бы и в голову не пришло отвечать тебе тем же?              — То есть ты оправдываешь менкграита, который отказывается подчиняться приказам, попирает устав и разносит среди солдат свои бредовые идеи? — она фыркнула и зашагала обратно к шатру. Разговаривать с сыном Уэйла и так было невыносимо, а тот ещё и лез на рожон из-за какого-то там раба.              — Я оправдываю своего ребёнка! — он нагнал её за два шага и вновь схватил за руку, а она всё так же сбросила хватку. — Знаешь кто виноват в том, что Джесс несёт околесицу и сам в неё верит? Ты! Из-за тебя он пережил столько дерьма, что теперь не отличает вымысел от реальности!              — Его проблемы! — Аксартдхатт сжала кхаэрль-ден крепче и нижний конец шеста вновь заострился, уходя в песок. — Если менкграит не в состоянии выполнять свои обязанности, то его наказывают, а не жалеют!              — Наказаниями ты всё только усугубляешь! — Карлайд судорожно выдохнул и прикрыл глаза, осторожно отведя руки от ткани, а затем снова посмотрел ей в глаза, будто рассчитывал разжалобить. — Я знаю, что страх и боль — прекрасный метод управления, но ты с ними переборщила! Если продолжишь в том же духе, то все наши рабы умрут с верой в Старого Бога в Разломе или просто сбегут!              — Или нарушат мой прямой приказ иначе, — Сара криво улыбнулась и выпрямила спину, игнорируя боль. — К примеру, откажутся ставить меня в известность при планировании идиотских вылазок по спасению малолетних дур и не покажут мне условия перемирия, придуманные Майлакхами… Что такое, милый? Не ожидал, что мне уже всё доложили? А знаешь, кто это сделал?              Карлайд молчал, замерев с глупо растопыренными пальцами и забавным выражением удивления на лице. Бесцветные глаза, на славу Святым ни капли не похожие на глаза Уэйла, расширились.              — Твой бедный малыш Джесс! — она победоносно усмехнулась, взмахнув рукой, как при поклоне. — Потому что мой метод работает, как бы я не перебарщивала!              — Ладно, — он вздрогнул, приобняв себя за плечи самым жалким образом. — Но мы с Кханрейлиром не позволим тебе помешать нам спасти Кордалейн!              — Спасайте ради Первого Света, но только после того, как я убью Дхаскара Майлакха, а его поганого кузена сварю заживо! — Аксартдхатт тряхнула головой, силясь избавиться от лезущих в лицо волос. — И не сомневайся, я заставлю каждого солдата, включая крошку Джесса мне в этом помочь! Я больше не потерплю предателей и дезертиров!              Она не забыла о том, что он позволил толпе рабов улететь в закат, лишив их потенциальной поддержки и прикрытия, не забыла и забывать не планировала. Если так выйдет, что сынок будет присутствовать при её кончине, последними словами у неё станет напоминание об этом идиотском предательстве.              — Я этого не допущу! — едва обретённое им спокойствие трескалось на глазах и Сару это ужасно веселило. — Ты уже достаточно всего испортила и это не повторится!              Вокруг них, на почтительном расстоянии, собрался почти весь лагерь. С разных сторон, сквозь толпу, протискивались Кханрейлир с недовольной рожей — как будто не он виноват в этой ссоре и не он был счастью заговора против неё! — и грёбанный Джесс с грёбанной бутылью воды.              — Не допустишь? — Аксартдхатт забыла про падающие города, забыла про рану, колющую брюхо, даже про Уэйла почти не вспоминала. — Каким таким образом? Встанешь в позу, когда я отправлюсь в Магкхаст, и позволишь матери умереть там в одиночестве? Точнее нет, одна я не буду, потому что твой сопляк поедет со мной, и ты сможешь либо позволить нам проиграть, либо начать помогать!              — Ты не посмеешь! — Свет, источаемый его кожей, усиливался и пульсировал, но она едва это замечала. — Ты уже доигралась, а я устал это терпеть, так что планирую просто привязать тебя к койке и делать то, что считаю нужным!              — Попробуй и узнаешь, какие будут последствия!              — Какие последствия? — Карлайд тускло усмехнулся. — Ты на хортшу влезть не в состоянии!              Безветренный воздух загустел от повисшей в нём, искрящей напряжением тишины. Сара натянуто улыбнулась и медленно попятилась, не разрывая зрительного контакта и надеясь, что это будет считано как страх перед Светом сына, а в действительности отслеживая движущуюся в их сторону плечистую фигуру. Не дойдя до неё пару метров, Джесс замер, будто что-то ощутив. Она подавила досаду и слегка сместила руки на шесте.              Как бы она не ошибалась, в чём бы ни была виновата, ни этот сопливый нытик, ни слабохарактерный старик, не имели права ставить ей какие-либо условия. Уэйл назначил её следующим Владыкой, её, а не их, и только она могла решать, что делать! Аксартдхатт не позволит этим поганым заговорщикам отобрать у неё хотя бы каплю наследия мужа, тем более, что из-за них Карлайд не пришёл на помощь вовремя! Если бы не они, Уэйл был бы жив, если бы все её слушались, а не размазывали свои раздутые нравственные страдания, то он бы не погиб! Да, она виновата, но не больше, чем все остальные!              Закусив губу, Сара резко шагнула, почти прыгнула назад, наискось, а едва обретя равновесие, ткнула заострённым концом шеста туда, где находилась нога мелкого менкграита, в последним момент передумав распарывать ему брюхо. Прежде, чем кто-либо успел опомниться, она скользнула за спину упавшему на колени Джессу, заставила кхаэрль-ден принять форму длинного кинжала и нацелила тот на горло мальчишке, от страха не издающего ни единого звука.              Карлайд мелко задрожал, хватая ртом воздух, но не решаясь приближаться.              — Сара, что ты творишь?! — голос отца лишь раззадорил её ещё больше. Они считали, что у неё нет никаких рычагов давления, хотя в действительности вручили один из них ей прямо в руки, когда выгораживали своего любимчика. — Отпусти его немедленно!              — Ну уж нет! — Аксартдхатт рассмеялась, прижав клинок к коже мальчишки плотнее. Рана болела, но наслаждение от возвращённой власти было сильнее. — Я его отпущу, только когда мы будем стоять под стенами Магкхаста и готовиться к свершению возмездия! Я предупреждала о последствиях, и не моя вина, что вы не послушали!              Отец шагнул к ней, но Сара вновь хихикнула, демонстративно тряхнув Кхаэрльмареля за волосы. Игнорировать слабость и боль становилось сложнее, но она не позволяла себе подать вид, лишь злилась, что до этих тупиц, замерших и глупо переглядывающихся, всё так долго доходит.              — Ты не делаешь, что хочешь, — прошептала она в ухо мальчишке, решив продлить вчерашний разговор, оставив последнее слово за собой. — Ты делаешь только то, что хочу я, потому что ты не больше, чем оруж…              Джесс резко дёрнул головой назад, а в следующую секунду вцепился в её предплечье липкими от крови руками и одним рывком перекинул её через себя. Аксартдхатт не успела даже вскрикнуть, прежде чем удариться спиной о песок, задыхаясь от боли и выронив кинжал, в то же мгновение скользнувший в руки Кханрейлира.              — До вас так долго доходи…              Она не собиралась сдаваться и на сей раз договорить не смог уже оборзевший в край сопляк. Сжав уже его предплечье — отчего-то пальцы ушли в рану, хотя она точно не резала его там, — Сара зажмурилась, используя самое удачное в их ситуации оружие.              Свет.              Нет, не тот, что находился внутри её тела, а тот, что она поместила в чужое. Этот Свет всё ещё принадлежал ей, всё ещё повиновался, и от Аксартдхатт требовалось лишь поднапрячься, чтобы заставить его всколыхнуться и начать жечь выбранного менкграита изнутри. Почти тоже самое, как направлять кхаэрль-металл, только в этом случае клинок был из плоти и крови.              Отпустив его руку, она позволила мальчишке извиваться на песке, завывать от боли и исторгать изо рта пар, подобно той твари из её сна… Нет, это конечно происходило от холода, но всё равно усиливало визуальный эффект. Продолжая улыбаться, Сара медленно села и повернулась к сыну, готовясь услышать клятву, заверяющую их с Кханрейлиром полное повиновение в дальнейшем, но наткнулась на пылающее Истинным Светом, искажённо от ярости лицо, засвеченное столь сильно, что объём уже не читался. Отец-предатель давно отошёл на несколько десятков метров.              Она не успела ни вскочить, ни что-либо сказать, только отвернулась и «отпустила» Джесса, а затем неловко поскользнулась на мокром от крови песке и повалилась на мальчишку сверху, налетев едва зажившей раной на его локоть.              Короткую вспышку чистого Света было видно даже через сомкнутые веки, обращённые в противоположную сторону. Спину и затылок опалило не так, как при Огненной буре, а ни с чем не сравнимым обжигающим холодом, не позволившим ощутить новую боль сразу. Даже открыв глаза, она видела перед собой лишь пульсирующие алые пятна, загораживающие все объекты, а в ушах звенело, как от настоящего взрыва. Мозг едва соображал, но Аксартдхатт автоматически села на колени, отпихнув от себя мальчишку. Гул не прекращался, только уходил глубже, в центр черепа.              Не обращая внимания на боль в животе, Сара медленно подняла руки и коснулась задней части шеи и плеч дрожащими пальцами, но отдёрнула те в ту же секунду, как ощутила под ними… обгорелую корку. Свет лизнул её всего на мгновение, но этого хватило, чтобы спалить верхний слой кожи подчистую. Боль постепенно усиливалась, становилась ощутимой, а морозный воздух и отходящий шок её лишь подначивали. Дрожь захватила всё тело. Она потянулась к затылку и обнаружила, что ожог заканчивался где-то на основании черепа, а начинался, судя по ощущениям, примерно над задницей, однако облегчения от этого факта не последовало. Ткань рубахи и бинтов на груди и животе, свалилась на колени, стоило ей выпрямиться.              Наиболее важным и обидным казалось то, что Джесс не пострадал, и она же этому и посодействовала.              Рабы наконец осмелились приблизиться, но не к ней, а к мальчишке, оттаскивая его в сторону. Кажется, ей задавали вопросы, что-то кричали, но Аксартдхатт не слышала в упор, погружённая в навязчивый гул и невыносимую, оглушающую боль. Ощущение было такое, словно горящие падающие города приземлились ей чётко на спину, или её макнули в тот самый раствор, куда она в детстве пускала поплавать мелких раздражающих тварей.              А ведь то, что Карраттак делал с ней, абсолютно идентично тому, что она делала с Джессом. Канерайд тоже управлял Светом внутри неё, обращая тот против хозяйки. Он погружал в неё свой Свет, как поступают с менкграитами, смешивал с её собственным, и от того мог на него воздействовать. Механика одна и та же… Получается, она способна вытащить весь Свет из непутёвого внука, если захочет? А можно ли выпить весь Свет из макхи? Что тогда с ними будет?              Пальцы не слушались, но она всё равно пыталась потрогать уцелевшую кожу на черепе, чтобы убедиться, что не сгорела целиком. Волосы на затылке спалило под ноль, а у самого лба те уцелели лишь на длину нескольких сантиметров. Будь проклят Карлайд, его отцу ведь так нравились её волосы! Уэйлу и спина её нравилась… Почему её поганая семейка делает всё, чтобы лишить её того, что осталось от единственного в мире человека, которого Сара по-настоящему любила?!              Это так нечестно…              Такими темпами от Уэйла не останется ничего, кроме воспоминаний, которые, как показывает практика, могут подводить и оказываться ложными, а значит и от неё тоже ничего не останется. Цели? Возможность достичь их у неё отобрали. Вещи? Недолговечны. Карлайд? Поганый предатель, заговорщик и больной на голову тупица, способный лишь по-детски топать ножкой при малейшем стрессе, да выбивать пяткой искры Света, обжигающего всех подряд почём зря. Аксартдхатт больше не хотела связывать его с мужем, да и сама бы предпочла отречься от этого позорища. Джесс, связанный с Уэйлом кровью, туда же, весь в папашу и его беды с головой. Святые, ей ведь даже его тело не вернут, как и оружие… А титул? Ей не позволили его нормально унаследовать в кругу дома, а Дхаскар Майлакх и вовсе отдал его тупой плаксивой малолетке-неудачнице.              Сара тихонько, глухо засмеялась.              Всё, что по сути осталось от Корвейлира — его безмозглая дочурка. А она только что сорвала план по её спасению, потому что пока Карлайд придёт в себя, после всплеска Света, в Магкхаст на свадебку Верховного успеют слететься куча макхи с многочисленной охраной. Гхоргаритт способна уничтожить весь их лагерь, просто проезжая мимо, ленивым пинком, а Немхессе не хватит сил как-то вмешаться… А может сестра... дочь её матери этого и не захочет.              Она во всём виновата. В проигранной войне, в смерти Уэйла, в том, что грёбанная Кордалейн навсегда останется в Магкхасте, что буквально означало то, что Майлакхи отберут у неё последнюю настоящую частичку мужа, в выживании Джесса. Она виновата во всём. Кханрейлир и Карлайд тоже.              Аксартдхатт ощутила, что плачет, ревёт, как малая девчонка, напуганная горящим изнутри незнакомцем… Нет, не так. Тогда, пусть и не по-настоящему, она смогла дать отпор и взять себя в руки, а сейчас могла лишь скулить, всхлипывая при малейшем движении, натягивающем обожжённую плоть спины. Её ведь сейчас даже никто не обнимет, и не потому, что этого не выйдет сделать, не касаясь ожога, а потому, что она всех достала, что все эти жалкие, трусливые предатели её ненавидят и бояться настолько, что и подойти не решатся.              — Сара? — она попыталась утереть слёзы, но промазала трясущейся рукой мимо щеки. Кханрейлир. Он её не трогал, лишь присел на корточки в метре от. Он тоже её ненавидел или по крайней мере боялся, он тоже был предателем. — Милая, ну зачем же ты так…              Ему было плевать, что ей больно, плевать, что Уэйл умер. Кханрейлира Кхаэрльмара волновали только такие же мягкотелые идиоты, как и он сам — Джесс, Карлайд и Кордалейн тому прямое доказательство, — а на неё ему было насрать с высокой башни. Даже сейчас он винил её в том, что ей спалили спину. Конечно, Сара же всегда виновата, Сара всегда ужасная! А вот тот, кто всю войну отсиживался дома, не справляясь с обязанностями, и чуть не сжёг её заживо, тот, кто угрожал ей и вечно пренебрегал тысячелетними устоями и приказами, и та, кто не смогла просто влить Яд в чужую чашку — они самые лучшие, невинные и несчастные! Их надо жалеть, их просьбы исполнять, а вот Сару обоссать и выбросить не жалко! И так всегда!              Она начинала понимать Абикитт. Будь у неё такой любовник, как Кханрейлир, она бы тоже его бросила, а ребёнка от него выкинула следом, чтобы избежать рисков вырастить столь же бесхребетную тварь.              Да, Аксартдхатт виновата, но и эти два ублюдка виноваты не меньше… Святые, да её стыдно, что один её зачал, а другого она родила! Весь этот лагерь болезных псин, все они виноваты, и она устала делать вид, что всё в порядке! Каждый в радиусе десятков километров заслуживал сдохнуть самым мучительным способом!              — Мы никуда отсюда не уедем, — выдохнула она, уставившись отцу в глаза. — Мы не согласуем перемирие.              — Я не стану штурмовать Магкхаст, — неужели его действительно только это сейчас волновало?!              — Хорошо, — Сара заставила себя улыбнуться. — Тогда мы просто останемся здесь до истечения сотого дня. Попытаешься уехать или вывести хоть одного раба, я убью мальчишку.              Кханрейлир смотрел на неё с отвращением, бессильной злостью и страхом, — именно так смотрит тот, кто заслуживает сдохнуть, в этом она не сомневалась, — а затем просто… встал и ушёл. Слёзы брызнули вновь. Аксартдхатт прокусила губу до крови, но так и не смогла их сдержать.              «Знаешь, у меня ты бы стала куда счастливее, чем здесь…» — сказало то существо из её сна, когда уговаривало её уйти с ним в Разлом. Существо, которое вполне могло оказаться одним из особых богов Джесса. — «Ты многое потеряешь, Сара…»              Чем бы тот незнакомец ни был, ложным воспоминанием, богом, галлюцинацией или реальным человеком… Он был прав.