Глава XVIII — Джоракх.

      — По-моему Владыке Дхаскару стоит поработать над своей способностью разбираться в менхи, — негромко произнёс Кейдж, поведя плечами. — Не в обиду ему будет сказано, разумеется, но всё же.              — Донести бы на тебя за такие разговоры, — пробормотал Джоракх, потерев шрам на переносице и вытряхнув пепел из трубки.              — То есть ты не согласен и находишь мою компанию приятной, а потенциал нашей совместной деятельности удовлетворительным? — светло-карие глаза прищурились, чуть заслезившись от плотного дыма. Майлакхель поморщился, силясь понять, за какие такие грехи он постоянно вляпывался в раздражающих ублюдков с невинными красивыми рожами. — Вот, а я о чём…              — Это уж точно не вина Верховного, — сухо отчеканил он, а продолжил мысль уже только в голове. — «А твоя»              — Вполне вероятно, — Кейдж безоблачно улыбнулся, сквозь стекло всматриваясь в пустошь, медленно погружавшуюся в рыжие оттенки заката, и слегка помрачнел. — Жаль, что приехал Вейлакар, а не кто-то ещё.              — Не вижу ничего плохого, — Джоракх нахмурился. — Он достаточно лоялен.              — В сторону Майлакхов, а не науки, вот, что расстраивает, — палач сложил руки на подоконнике, раскручивая в пальцах одну из собственных серёжек. — Всё, что его интересует, так это чахоточные младенцы, каких в господствах хватит на два полка.              — А лучше по-твоему, чтобы он вскрывал брюхо каждому пустыннику, а не помогал рабам? — он не улавливал цели, к которой вёл разговор, и злился из-за этого ещё сильнее. Будто самого факта компании этого напыщенного петуха ему было мало для счастья!              — Если бы он вскрывал пустынников, то имел бы шанс догадаться, почему их дети не болеют тем, что убивает наших, — Кейдж на миг потерял обычную маску вежливости и закатил глаза. — Разбираться надо с болезнью, а не с симптомами, и мне ужасно жаль, что это во всём Новом мире понимает три с половиной господина и один раб.              — И всё-таки я донесу, — буркнул Джоракх, рукой развеяв остатки дыма.              — Если тебя это обрадует, то ради Первого Света, — менграит усмехнулся, покачав головой. — Только не обижайся, когда узнаешь, что забивать иголки под ногти голодных сироток потом придётся тебе.              Майлакхель отвёл глаза. Признавать его правоту было отвратительно, но не признавать и вовсе глупо. Такие, как Кейдж, представляли из себя необходимое для работы любого господства зло, и видят Святые, намного лучше, когда этим злом занимаются те, кто лишён мук совести от рождения, а не те, кто после года на должности палача прыгал с обрыва и разбивался о крыши дворца.              — Не хочешь переложить свои обязанности на вечер на плечи какого-нибудь раба и поболтать с Джадом и Джейд? — уныло поинтересовался Джоракх, надеясь, что лень в мозгу Кейджа победит желание выслужиться и потрепать нервы одному менкграиту.              — Они уже пытались забраться мне под юбку, так что, думаю тёплых воссоединений мне на сегодня достаточно, — палач фыркнул, кокетливо закинув за ухо рыжеватую прядь. — А ведь Джейд учила меня читать… Как только земля таких грешников носит?              Он нахмурился, недоумевающе всматриваясь в невозмутимое лицо. Секунды через три, Кейдж сдался и хихикнул, качая головой.              — Я пошутил, менкграит Джоракх, вспомни пожалуйста, что в мире ещё жив юмор!              — Ты пьяный что-ли? — Майлакхель слегка расслабился, но понять, зачем этот кретин последние полчаса нёс откровенную околесицу, так и не смог.              — Капельку, — Кейдж сблизил большой и указательный пальцы до крошечной щёлки и потряс рукой для убедительности. — В честь такого великого дня же можно! К тому же, законопослушный раб имеет право обмыть некоторое разочарование от жизни…              — Разочарование? — скептично уточнил он.              — Вейлакар послал, Мейссанкхоры талон на посещение не дали, два подвыпивших менкграита назвали шлюхой, что, кстати, технически неверное утверждение, а моё величайшее открытие вот-вот улетит в топку! — палач выдавил улыбку сомнительного качества, а у Джоракха сомнения появились на счёт размеров его «капельки». — Где в этом мире справедливость и есть ли смысл её искать? Я подумываю разделить философию наших господ и посвятить свою жизнь исключительно самоудовлетворению в самом широком смысле этого термина… К чему стремиться макушкой к стеклянному потолку?              — К чему? — переспросил Джоракх, начиная понемногу забавляться от этого разговора. Болтовня Кейджа отдалённо напоминала ему размышления Владыки Дхаскара в те времена, когда никто, кроме Майлакхеля и пары рабов, не был обязан его слушать.              — Вероятно я крайне паршиво использую устаревшие слова, но… — он прищурился, отложив серьгу в карман и абсолютно трезвым взглядом окинув город и пустошь за окном. — Это примерно то, из-за чего мы с тобой ещё не господа. И причина, по которой вон тот красавчик не станет Верховным при въезде в Магкхаст… Ладно, второе я уже некрасиво завернул, можно было и получше!              — Что?              Джоракх торопливо спрятал трубку за пазуху и приник лбом к стеклу, запоздало заметив чёрный флаг, развивающийся над одной из смотровых башен.              — Я имею ввиду, это не совсем правильное применение термина, — Кейдж оттолкнулся от подоконника, жестом дав знак к действию караулящим у дверей зала стражникам. — И не надо на меня доносить за восхищение внешним видом Кхаэрльмаров, это моё мнение Верховный Владыка очень даже разделяет… Вот ведь!              — Что? — тупо повторил он, торопливо проверяя новую броню и оружие с такой внимательностью, будто качество нагрудника спасло бы его от гнева макхи.              — Забыл кое-что, что следовало бы сделать сразу, после венчания, — вновь обретя пугающую непринуждённую вежливость в каждый черте облика, отчеканил палач. — Ничего особо важного.              Джоракх кивнул для проформы, махнул рукой другой группе солдат, приказав им спуститься к парадному входу дворца, как и было запланировано на случай… вот этого, сглотнул табачный ком в глотке и стремительно зашагал в сторону тронного зала. Господин Дхаскар не уточнял, хочет ли он присутствовать при всём представлении от начала и до конца, или же желает перебросить эту ответственность на Владыку Карраттака, так что перед исполнением приказа, следовало задать этот вопрос. Флаг подняли совсем недавно, и времени на пробежку по коридорам оставалось вполне достаточно. Лучше уж перестраховаться и выставить себя глупцом, чем опять ошибиться.              Жаль, что Хайдалу в сегодняшнем особом свадебном «подарке» для госпожи Кордалейн места не нашлось… Он бы так хорошо вписался в сценарий! Нет, разумеется, так думать было неподобающе и низко с его стороны, но разве этот вечер не шёл под девизом «гулять, так гулять»? Подумаешь, одним убитым рабом больше, одним меньше…              — Верховный ещё в зале?              Выловленная им служанка Дена вскинула брови и поджала губы, явно недовольная вмешательством в своё личное пространство и спешкой. Несмотря на безупречный послужной список, ей не было дозволено работать на пирах из-за чрезмерного, по мнению господ, возраста и недостатка привлекательности, однако это не мешало ей знать обо всём, что там происходило.              — Во второй золотой зале, на западной стороне, — сухо отозвалась Дена, постучав карандашом по бумаге со списком подаваемых блюд, прикреплённой к пластиковому листу. — Выясняет отношения с господином Аркевиром, да простят меня Святые.              Среди дворцовой прислуги без этого междометия ни одно упоминание кузена Владыки не обходилось, что неизменно вызывало у Джоракха улыбку. Торопливо кивнув и прикусив губу, он скорректировал маршрут, не став подниматься по лестнице, а свернув направо, к галерее. Уже теряя служанку из виду, он притормозил и оглянулся через плечо.              — Так если Аркевира там нет, то кто тебе запретит поглядеть на пир? — надо же ей как-то компенсировать причинённые собой и светоносными кровными родственниками неудобства? — Тем более, если менкграит не против…              Дена нахмурилась и поджала губы, неодобрительно качая головой, однако всё же воткнула карандаш в причёску и улизнула из поля зрения, а Майлакхель едва не врезался в статую мифической огненной птицы. Именно эта треклятая стекляшка бросалась ему под руку столько, сколько он себя помнил, и рука придержала пташку на чистом автоматизме, не позволив даже накрениться. Минув пост стражников, ожидающих господ на расстоянии целого коридора, Джоракх свернул к дверям и слегка замешкался, силясь сформулировать доклад и вопросы по части исполнения плана. Ошибаться не хотелось ужасно.              — …Да сколько раз я должен повторить, что позволять ей жить просто опасно?! — от той громкости, с какой звучали слова Аркевира, он отшатнулся от двери, мгновенно передумав стучаться. Не было в Новом мире идеи хуже, чем потревожить макхи во время ссоры. — Эта мелкая шлюха только и ждёт, как бы тебя убить!              — Ты настолько в меня не веришь, что считаешь, будто меня способна убить полутораметровая девчонка с тусклым Светом? — Верховный не повышал голоса, но от интонаций сделалось страшнее, чем от криков его кузена. Джоракх подумал, что ему следовало уйти ещё секунд тридцать назад, однако ноги отчего-то приросли к полу. — И как ты это представляешь? Может, она меня подушкой придушит?              Ему срочно требовалось отсюда уйти!              — Сейчас может и нет, но ты… вы не должны к ней привязываться! — в зале что-то зашуршало, упало на пол. — Ты думаешь она забудет, что мы прикончили её семейку? Думаешь, эта дрянь не дождётся удачного момента, чтобы отомстить? Я не понимаю, как ты вообще можешь задумываться о том, чтобы сохранить ей жизнь после… того, как это перестанет быть необходимым! Ты не сможешь вечно держать при ней Карраттаков и охрану, не сможешь контролировать каждый её шаг! И при полном понимании угрозы позволяешь ей находится рядом с собой или Акселиром!              — Я думаю мы с Кордалейн найдём общий язык за пару лет, — ледяным тоном процедил Дхаскар. — Но даже если что-то пойдёт не так, я уж точно не стану спрашивать у тебя совета о том, как поступать.              — Почему?! — голос сорвался до визга.              — Потому что все твои аргументы разбиваются о причину, по которой ты их высираешь своим ртом, — снова шелест и шаги. — Тебя просто бесит, что мой хер будет находиться в Кордалейн Кхаэрльмар, а не в тебе.              Джоракх понял, что улыбается, и успел зажать рот до того, как наружу вырвался смех, но уже секундой спустя испугался вновь. Некоторую правду лучше не произносить вслух, и тем более не при таких обстоятельствах.              — И знаешь, что? — Верховный негромко усмехнулся. — Да я лучше умру от рук сопливой девчонки, чем сделаю вид, будто у меня на тебя хоть на пол миллиметра привстанет. Прости, золотце, но по сравнению с ней именно, ты дешёвая шлюха из пустоши, а не Кор.              В звенящей тишине раздался судорожный вдох, больше похожий на всхлип.              — Что в ней такого, чего нет во мне, а?!              Джоракх умолял себя сдвинуться, пока не стало поздно, но каждое слово, бьющее Аркевира Майлакха пощёчиной, доставляло ему немыслимое удовольствие, а ещё приятней было думать о том, на ком истеричный ублюдок отыграется за свои обиды.              — Ну, я не знаю… Пизда? — он не видел Дхаскара, но без труда представлял его насмешливое выражение лица с жуткими огнями в глазах. — Симпатичное личико? Свет Кхаэрльмаров? Отсутствие лести в каждом слове и потребности закатывать идиотские сцены ревности? Сиськи? Уверенность в себе и интересно работающие мозги? Слушай, Кев, без обид, но я могу хоть до полуночи продолжать!              — …Сходство с Кирмейнтт, — глухо, почти беззвучно и совсем бесцветно прошелестел Аркевир.              Джоракх инстинктивно сделал шаг назад. Нет, это абсолютно не смешно, это страшно. Когда макхи использовали такие козыри друг против друга, последствия накрывали не их, а тех менхи, кто оказывался поблизости.              — И это тоже, — с жутким спокойствием подтвердил Верховный. — Что? Думал, я стану позориться и отпираться? Прости, дорогуша, но это по твоей части, а мне хватает духу признавать, что у меня стоит на родственников, и никто от этого не умирает.              Майлакхель бы поспорил с последней фразой. По примерным подсчётам от желания Верховного переспать с сомнительной заменой его родственницы, погибла половина солдат его господства.              — А если бы я был похож на неё? — голос звучал так тихо и жалобно, словно это говорил мальчишка лет тринадцати.              — Если бы, да кабы, выросли б в пизде грибы, — забавная фраза отчего-то вызвала у Джоракха желание сбежать, куда подальше. — Может и да, может и нет. Отпили себе хер с яйцами, сделай вторую дырку, отруби ноги по щиколотки, надуй сиськи, отрасти, перекрась и накрути шевелюру, тогда посмотрим… А пока сгинь с моих глаз, пока я в день собственной свадьбы не блеванул на свои же коленки! Не хочется это делать первей Кордалейн, знаешь ли!              — Как скаже… те, — медленные, шаркающие шаги, заставили его отскочить от двери ещё дальше и лихорадочно завозить глазами по коридору, где негде было скрыться. Ну, точнее, кто-то вроде госпожи Кордалейн бы и спрятался в нише, но уж точно не Майлакхель, способный лишь сделать вид, будто он только что здесь оказался. — Как вам будет угодно, мой господин.              Дверь открылась, и на несколько невыносимо долгих секунд две пары голубых глаз встретились. Джоракх торопливо поклонился, но Аркевир, взъерошенный, с пустым лицом, будто бы его и не заметил, двинувшись в сторону подъёмника. Вздох облегчения, вырвавшийся из его глотки, получился слишком уж громким.              — Мой господин, — выдавил он, засунув голову в дверной проём, но упорно рассматривая лишь золотые прожилки на белом полу. — Всё так, как вы говорили. Один из Кхаэрльмаров здесь.              — Вот как? — Верховный хихикнул. — Хоть одна хорошая новость за сегодня! Будь так добр, сопроводи гостя со стороны невесты к алтарю… Я буду очень-очень ждать!              Джоракх коротко поклонился и зашагал по коридору, не дожидаясь, когда Дхаскар соизволит покинуть залу, и успокаивая бешено бьющееся сердце. Ссора господ не так важна, на фоне апогея этого дня и этой войны, совсем не важна, если, разумеется, это не подтолкнёт Владыку к какому-то не особо удачному решению… Ну он же не идиот, не так ли? Не станет же сам Дхаскар Майлакх закатывать кровавую резню из-за такого пустяка?              Коридоры и залы стремительно сменяли друг друга, вписанные в решётку на внешних дверцах подъёмника номера этажей уменьшали, а сердце всё никак не желало успокаиваться, норовя выскочить из груди, хотя сегодняшняя задача не была намного труднее или опаснее предыдущих.              Всё так, как Верховный и говорил.              После того, как Дхаскар позволил Кхаэрльмарам поглядеть на девчонку в последний раз, нельзя было не предположить, что один из них, — что вероятнее, учитывая их чвные внутренние конфликты, — или всё же все разом сочтут её внешний вид настолько страдающим, что решат вызволять её, несмотря на очевидные риски. Стража Магкхаста и доверенные господа были в курсе этой гипотетической угрозы и готовились к ней многие дни, а сам Владыка отдал им вполне конкретное руководство к действию.              Не мешать.              Пусть городские ворота будут открыты, пусть на центральной улице не окажется ни единого раба, пусть у входа во дворец гостей или гостя ожидает небольшая, безобидная на вид компания, пусть никто не помешает врагу пройти к тронному залу. Нет, разумеется, никто не надеялся на то, что такое гостеприимство заставит кого-то из Кхаэрльмаров расслабиться, однако таким образом потенциальное число бессмысленных жертв и трата ресурсов сокращалась до минимума. Всё, что им необходимо будет сделать после того, как двери зала захлопнуться, так это не позволить противнику улизнуть от пальцев Наира или Канерайда, и красный Свет Карраттаков уничтожит его за считанные минуты.              Джоракх задавался только одним вопросом — как Верховный планировал обходить уже подписанный договор о неприкосновенности, однако ответ искать не старался. Всё равно всё упрётся в Кордалейн. Кажется, только от этой юной госпожи, теперь зависела половина от всех событий в столице. Кажется, он начинал понимать недовольство Аркевира, пусть и частично — девчонка из вражеского дома не должна была становится решающим фактором, хотя бы от того, насколько небезопасно это выглядело со стороны.              Хорошо, что Джоракх доверял своему господину во всём, ведь, справедливости ради, под контролем Дхаскара, Майлакхи ещё не проигрывали.              На ходу поклонившись Наиру Карраттаку, который должен был незаметно следовать за Кхаэрльмаром, отрезая ему пути отступления, Майлакхель в очередной раз поправил жилет, выдохнул и вспомнил наконец про доминирование долга над страхом, нервозностью или любой другой эмоцией. За все его привилегии, вроде права на нахождение в любой части дворца, следовало платить.              — Если кто-то хоть дёрнется раньше времени, отправится на нижний рынок в качестве товара! — гаркнул Джоракх, обведя глазами кучку солдат, окруживших его на ступенях центрального холла, и не забыв про арбалетчиков на верхних этажах. — А теперь вспомните всё, что ваши мамаши рассказывали вам о гостеприимстве!              Раздались сухие смешки, едва различимые в привычной какофонии звуков дворца. Далёкая музыка, сотни шагов одновременно, разговоры, гул движущейся кабины подъёмника, отстукивание механизмов в стенах и комнатах, треск факелов — всё это шумело ещё минуты полторы, прежде чем затихнуть, замереть в зловещей напряжённой тишине, напуганное приближающейся битвой. Последней в этом году, вероятно, если Верховный вновь окажется прав.              Через открытые ворота он видел центральную улицу, где впервые за сотни, если не тысячи дней, погасили фонари, закрыли окна лавок и домов, заглушили музыку, видел краешек площади, куда приносили сплетённые из проволоки и пластика цветы в память тем, кого убил Корвейлир Кхаэрльмар, видел крыльцо дворца. Солнце закатывалось, его лучи больше не проникали сквозь переплетения зданий, едва окрашивая в рыжий самые высокие крыши и защитные купола. Уши улавливали эхо временно приостановленного праздника, гул воды в трубах и свист редких сквозняков. Стража уже очистила проход до тронного зала, и ни один слуга не должен был встретится не то что на пути, а в пределах этажей и секций через которые пролегал маршрут.              Джоракх отвлёкся меньше, чем на минуту, затягивая разболтавшиеся шнурки на сапогах, а когда вновь выпрямился и поглядел сквозь гигантскую арку, из-за крыльца уже выплывала угольная макушка с редкими белыми нитями. Карлайд. Гхоргаритт Мейссанкхор теперь должна была Верховному сто дней открытой торговли без пошлин, потому что ставила на Кханрейлира.              Со времён поездки в Найитгхор-Кхаэрльхаст он запомнил этого Кхаэрльмара, но не очень хорошо. На фоне своих родственничков Карлайд терялся, вопреки Первому Свету, казался чересчур тихим и незначительным, лишённым ярких черт характера, и потому напрягающим Джоракха в крайней степени. Он не любил «тёмных лошадок», как выражались Аркниладтхи, и предпочитал знать, чего ожидать. В случае этого господина, если кто-то что-то и знал, так это его семейка или Верховный.              — Добро пожаловать в великий дворец Майлакхов, — спокойно, без лишних интонаций и жестов, произнёс он. — Позвольте сопроводить вас на аудиенцию.              С высоты его роста Карлайд, застывший посреди холла в трёх метрах от него, выглядел совсем мальчишкой, а невероятно юное лицо, запылённое, серое и совершенно пустое, в тон бесцветных глаз, довершало иллюзию. Он вполне бы зашёл за кого-то возраста Канерайда.              — Аудиенцию? — тихим, чуть удивлённым эхом отозвался гость.              — Верховного Владыки и госпожи Кордалейн, — сохраняя внешнюю невозмутимость, пояснил Джоракх и сделал шаг в сторону, открывая обзор на лестницу. — Если вы, разумеется, не желаете отдохнуть и насладиться роскошью столицы.              — Не желаю, — прозрачные глаза пробежались по холлу, что-то выискивая, но никаких ярких эмоций Кхаэрльмар всё ещё не выражал. — Вам действительно приказано сопроводить меня к ней или вы убьёте меня, как только вход останется далеко позади?              Майлакхель поджал губы, отвёл взгляд и кашлянул, косясь наверх, в сторону стрелков. Играть в приём уважаемого гостя больше не казалось ему необходимым, да и зрителей, способных оценить постановку, не наблюдалось рядом.              — Полагаю, оба утверждения верны, — Джоракх, к собственному удивлению, понял, что расслабляется. Технически, от него уже ничего не зависело, он не смог бы как-то повлиять на результат исполнения приказа, и то, пройдёт ли всё по плану, решать было Карлайду. — Но не мне вас убивать.              — Рад, что Дхаскар больше не жертвует своими родственниками в пустую, — от радости там осталось одно название, а холл заливал не только Истинный Свет, пробивающийся сквозь слой пыли и невероятно потрёпанный кхеф, скорее грязно серый, чем чёрный, но и жутковатое, леденящее позвоночник равнодушие. Карлайд прекрасно понимал, что не выберется отсюда, но всё равно отчего-то пришёл, намереваясь, видимо забрать с собой как можно больше господ и рабов, как было заведено в их поганой семейке. Благочестивые и высокомерные Кхаэрльмары на пороге гибели вели себя в сотню раз хуже, чем самый подлый из Майлакхов. — Идём. Нехорошо заставлять хозяев дома ждать.              Джоракх коротко кивнул, жестом дал отмашку рабам закрыть входные двери, и зашагал вслед за Карлайдом, неторопливо поднимавшимся по лестнице. Ещё до того, как они достигли второго этажа, громадные створки захлопнулись, отрезав путь к побегу, и будто бы это сильнее взволновало Майлакхеля, нежели Кхаэрльмара. Пустые коридоры спокойствия также не внушали, и он даже пропустил момент, когда Карраттак должен был оказаться за их спинами.              — Он хочет убить меня на глазах у сестры, как отца? — интонации в хрипловатом, но всё ещё по-макхийски завораживающем голосе читались плохо.              — Я не знаю, — честно ответил Джоракх. Господин Дхаскар не посвящал его в подробности, но не от того, что не доверял, а потому что сам едва ли знал, как именно обставит очередную казнь. — Мне приказано привести вас в зал, а тем, что будет дальше, со мной не делились.              В раздражающей тишине на долгое время остались только шаги и треск факелов. Этажи сменяли друг друга намного медленнее, чем ему бы хотелось.              — Мы знаем, что вы собираетесь её вытащить, — не выдержав, вставил Джоракх. Карлайд почти не отреагировал, разве что взгляд от пола оторвал. — У вас не получится. Сегодня из дворца никто не выйдет.              — Мне это уже говорили, — Кхаэрльмар пожал плечами. На его поясе болтался кхаэрль-ден, который он даже не пытался спрятать, и к которому не прикасался. — Но я должен попробовать, для приличия.              Брови сами скакнули на середину лба. Карлайд действительно планировал умереть при заведомо неудачной попытке освобождения сестры, и то, с каким спокойствием он это делал, пугало. С него же станется снова выкосить сотню рабов, как в Найитгхоре… Вероятно, именно на это и был расчёт.              Только бы Верховный озаботился обеспечить зрителям его представления хотя бы подобие безопасности!              — Вы приехали одни, — констатировал Джоракх, кивнув на очередную лестницу. Подъёмники было решено не использовать. — Даже без рабов. Вы так радеете за выживание своих подчинённых и близких или просто никто не согласился последовать за вами на самоубийство?              — Полагаю, оба утверждения верны, — вернув фразу, Карлайд растянул губы в мрачной, сардонической пародии на улыбку и шумно выдохнул. Преодоление сотен ступеней явно давалось ему нелегко, как и любому господину, и Майлакхель надеялся, что тот ослабнет настолько, что не сможет навредить невинным. — Вы озвучите моё прибытие на праздник или Дхаскар не считает меня достойным должного обращения?              — Озвучу.              Если пару мгновений назад он злился на тянущееся резиной время, то теперь замер перед дверьми в зал, откуда доносились разговоры, не понимая, как оказался здесь столь быстро. Сглотнув, Джоракх дал отмашку страже отойти на почтенное расстояние, взглядом указал Кхаэрльмару на место, где ему полагалось стоять, оставил позади дверной проём и одним своим появлением привлёк внимание всех и каждого из наиболее терпеливых гостей, в том числе Дены, притаившейся за колонной. Заметив широкую, но нехорошую улыбку Верховного, восседающего на троне, расширившиеся, обрамлённые подтёкшей краской глаза госпожи Кордалейн, и раздосадованную рожицу Кейджа, устроившегося у одной из дверей для слуг в тёмном углу, он отвернулся.              — Особый подарок от жениха для невесты, — Карлайд не спрашивал, какими именно словами ему было приказано озвучить его появление.              Балкончики верхнего уровня постепенно заполнялись отдохнувшими господами и титулованными рабами, и к тому моменту, как в зал втащили полубессознательное тело в грязных, пропитанных кровью обносках, зрители уже толкались за наиболее выгодную точку обзора. Госпожа Кордалейн вскрикнула и вскочила с кресла, но Владыка Дхаскар поймал её за локоть и посадил на место. Алтарь и стол убрали, и бедной девочке всё была видно в подробностях. Кейдж, что-то негромко сказавший Лорану Авлеику, поджал губы.              — Нравится? — Верховный потрепал её по плечу. — Специально берёг на особый случай! Приятно, наверное, воссоединиться с подельником!              Тело что-то захрипело, когда его швырнули на пол, метрах в пяти от помоста. Джоракх нахмурился, пытаясь вспомнить, когда он видел этого раба прежде. Нет, не после покушения на Дхаскара, разумеется, а раньше, будто бы ещё на севере… Вот бы гадёныш голову повернул! Такие глаза, как у него, не забываются.              — Отпустите! — Кордалейн дёрнулась, силясь вырваться из хватки и подбежать к рабу. Большая часть её волос оказалась распущенной и растрёпанной, а две косы едва уберегали перекошенное лицо от облака угольных кудрей. — Раил!              Раб закопошился и с трудом приподнялся на локтях. Даже с большого расстояния Джоракх видел глубокие, загноившиеся раны и ожоги, пропитавшие тряпьё пятнами цветов Майлакхов, слышал судорожное дыхание и чувствовал вонь гнили и крови. Повезло ещё, что когда Раила проносили мимо, он догадался задержать дыхание.              — Ну-ну, золотце, это ещё не всё! — Верховный хлопнул в ладоши и протянул руку ко входу в драматичном жесте. — У тебя же сегодня свадьба, а в такой день все мечты и просьбы исполняются!              Карлайд Кхаэрльмар вошёл в зал сам, без участия Наира Карраттака, показавшегося секундами спустя, за которым захлопнулись громадные створки, медленно двинулся к тронам, не удостоив Джоракха взглядом, и замер, не доходя нескольких метров до раба. Зрители на балконах заахали, перешёптываясь, показывая пальцами и опасливо отстраняясь от перилл. Аркевира, однако, среди них не было, и это внушало хоть какую-то надежду на более-менее нормальное завершение представления.              — Нет! — Кордалейн, сжимающая пальцами подлокотники, застыла, лихорадочно бегая глазами по залу, но снова и снова спотыкаясь о фигуру брата. Джоракху не хотелось на это смотреть, совершенно не хотелось, однако уйти уже было нельзя. — Зачем?!              — Я его не звал, так что вопросик не по адресу, — промурлыкал Верховный, подперев щёку кулаком и криво улыбаясь. — Давай, Кор, проверни семейное воссоединение по-быстрому и перейдём к делу!              Усеянная перстнями рука отпустила тонкий локоток и переключилась на бокал с вином, а госпожа Кхаэрльмар неуверенно оглянулась по сторонам и встала, приближаясь к брату медленно и несмело. Наверху заткнулись, не смея портить сцену комментариями и лишними звуками, однако по мановению пальцев Владыки Дхаскара, музыканты завели тихую, душераздирающую мелодию, одновременно довершающую и ломающую атмосферу гиперболизированным и от того издевательским драматизмом.              А Джоракх Майлакхель просто смотрел.              — Зачем ты пришёл? — девчонка замерла на лесенке, мечась глазами меж Карлайдом и Раилом, будто они имели для неё равноценную важность. — Я же просила уехать… Я же просила!              — Это ты должна вернуться домой, а не я, — Кхаэрльмар вёл себя так, словно зрителей и всего этого зала для него не существовало. Джоракх медленно, незаметно сдвинулся ближе к трону, чтобы видеть его лицо. Канерайд Карраттак отчего-то пожирал и «гостя», и госпожу нездоровым, по своему обыкновению, взглядом, совсем не похожим на тот, которым отслеживают вражеские действия, чтобы успеть вовремя среагировать и предотвратить нападение. Наир, тем временем, скользнул к Карлайду с другой стороны, по сути беря его в клещи. — Давай я всех здесь убью, а ты сбежишь?              — Что? — Кордалейн соскользнула с последней ступени, едва удержав равновесие, а стражники рывком оттащили Раила в сторону, так, чтобы от обоих «подарков» её отделяло равное расстояние. — Я не… Нет! Это нарушит договор, и тогда Кханрейлира и твою мать тоже убьют! К тому же это просто невозможно, как ты этого не… Зачем?!              Карлайд развёл руками и слабо улыбнулся, но на сей раз это не напоминало оскал.              — Так надо, — бесцветные глаза мелко заморгали. — Когда я скажу бежать, беги, хорошо? Для твоего же блага.              — Ты не думал о моём благе, когда не явился в Лес, — тихо, одними губами, прошипела госпожа, сделав шаг в сторону Раила. — Странно, что подумал теперь… Мне не нравится, когда меня используют, как повод для самоубийства!              Рот Кхаэрльмара открылся, будто он собирался что-то сказать, но его опередили.              — Абсолютно поддерживаю и разделяю твою позицию, дорогая! — выкрикнул Верховный, хихикнув и поманив Канерайда в свою сторону, чтобы Карраттак отделил его от Кхаэрльмаров.              Если не считать надоедливой трагической музыки, в зале воцарилась тишина. Госпожа Кордалейн всё так же переводила блестящий лихорадкой взгляд с брата на раба, но так и не решалась подойти к кому-то конкретно, Раил беззвучно шевелил губами, силясь что-то сказать, зрители не шевелились, Карлайд пытался поймать глаза сестры, а Джоракх наблюдал, готовясь изображать своевременное вмешательство.              Как будто он сможет что-то сделать, если у Кхаэрльмара сорвёт башню.              — Зачем этот цирк? — Карлайд продолжал смотреть на сестру, однако обращался явно к Верховному. — Если это мой шанс попрощаться, то скажи это сразу.              — Это твой шанс, но не им всё едино! — с удовольствием отозвался Владыка Дхаскар, клоня голову набок. Госпожа на миг оглянулась на мужа, вероятно надеясь найти ответ раньше, чем его озвучат. — Это также шанс для нашей Кордалейн расставить свои приоритеты и прочистить голову, как она и хотела!              Джоракх не мог видеть её отвёрнутого лица, но был готов поклясться, что услышал от неё всхлип и короткое «Нет!». Зря он сюда пришёл. Мог бы постоять снаружи, изображая охрану тронного зала, а Верховный бы его отсутствия и не заметил.              — Прости, что я не приехал в Каменный Лес, что позволил тебя похитить, что не вызволил прежде, — Владыка явно хотел говорить и дальше, но Карлайд его опередил, самостоятельно приблизившись к сестре и коснувшись её руки, так быстро и легко, будто боялся причинить боль, а затем отступил обратно. — Мне очень жаль, Кордалейн, и я ни в чём тебя не виню. Что бы ты не хотела сделать… Делай, а потом беги!              Госпожа попятилась, уткнулась спиной в помост с троном и двинулась в сторону Раила, её крошечные руки скользнули к ушам, но так и не прикрыли их, по щеке скользнула тёмная от краски слезинка, ещё одна и ещё, а обкусанные недавно, кровоточащие губы задрожали.              — Так вот, о приоритетах! — неожиданно резко рявкнул Дхаскар, стукнув ладонью по подлокотнику. Джоракх инстинктивно дёрнулся. Нет, ссора с Аркевиром не прошла без последствий, и они настигнут всех жителей дворца прямо сейчас. — Я тут подумал ввиду наших планов на твоё второе имя, а готова ли ты вообще ставить новые знакомства и… дружеские отношения превыше семьи, которая столько раз тебя разочаровывала! Себя я в твою личностную трансформацию вмешивать пока не хочу, поэтому эксперимент мы поставим с присутствующими плодами моего милосердия!              Видят Святые, Старый Бог и весь таинственный пантеон пустынников, Джоракх никогда не думал, что горбатый, косоногий Наир Карраттак был способен передвигаться так быстро! Тем не менее, не успел он и моргнуть, как уродец подскочил к Кхаэрльмару и вцепился в его предплечье и горло, стремительно поглощая Истинный Свет, а безъязыкие стражники мгновением спустя уже сковывали запястья Карлайда за его спиной громадными цепями, отобрав кхаэрль-ден. Майлакхель так и не понял, позволил ли тот сделать это с собой сознательно или же тоже попросту не отреагировал вовремя, Кордалейн прижала руки ко рту, дрожа, как кустик на штормовом ветру, а Раил наконец смог сесть на колени и сплюнуть на пол кровь.              Младший Карраттак выдвинулся вперёд, оказавшись меж двух пленников, лицом к лицу с юной госпожой и Дхаскаром, держа руку на кинжале, прикреплённом к поясу.              Джоракх автоматически отпрянул, поражаясь тому изяществу, с какой Владыка задумал эту казнь. Верховный ведь даже договора о перемирии формально не нарушал, потому что Карлайда будет убивать ответственная за правосудие над Кхаэрльмарами Кордалейн, ещё не успевшая перейти в другой дом и сделаться Майлакхом.              — Итак, какие у нас собственно, варианты! — радостно протянул Дхаскар, постукивая пальцами по подлокотнику. — Кор, тебе совершенно ничего не надо делать, только сказать, кто из этой сладкой парочки нравится тебе меньше, а кто покинет дворец и столицу заодно, живым и здоровым! Совсем нетрудно, не так ли?              Кордалейн застыла, окаменела на несколько секунд, а затем вскрикнула без слов и рванулась, сама едва ли зная, в какую сторону. Джоракх не хотел даже представлять, что она сейчас испытывала, о чём думала и к какому из вариантов склонялась… А она ведь склонялась! И точно не в сторону раба. Ещё ни один макхи в истории не отдавал предпочтение менхи, если на другой чаше находился кто-то с собственным Светом и не важно, таким же, как у него, или нет.              Окровавленные, распухшие у ногтей пальцы Раила странно задвигались, будто он пытался поймать незримую муху в воздухе, и Кордалейн отмерла.              — Я не стану выбирать! — яростно крикнула она, обернувшись к Верховному. — Я не стану ничего говорить, ясно вам?! Я на такое не соглашалась, я…              — Больше, чем соглашалась, ты это попросила, — невозмутимо перебил Дхаскар.              — Кор, тебе не нужно выбирать, — Карлайд, глядящий на сестру сквозь марево алого Света, вытягивающего из него Истинный, подался вперёд. — Только беги подальше, я сам всё сделаю.              — Я сказала нет!!! — голос госпожи сорвался на дикий визг.              Кхаэрль-ден её брата вырвался из рук стражника, полоснув его по ладоням до кости, но не долетел до Кордалейн, а упал на пол и покатился без всякого вмешательства Света. Оттолкнув Канерайда в сторону, она стремительно подняла оружие и завертелась на одном месте, не зная, на кого направить. Толпа наверху ахнула, Наир от удивление убрал руку с плеча Карлайда, музыканты прервали мелодию, а Джоракх встревоженно покосился на Верховного, но тот выглядел абсолютно спокойным и даже улыбаться не перестал, лишь рукой взмахнув.              — Это грубое оружие не подходит такой очаровательной красавице, — протянул Дхаскар, подмигнув кому-то из присутствующих. — Ты не против поменять его на что-то более достойное и продолжить свою попытку саботажа с большим лоском?              Канерайд нахмурился, нехотя и неторопливо подошёл к девочке и силой, смешанной с вмешательством Красного Света, отнял у неё кхаэрль-ден, взамен вложив в ладонь кинжал с орнаментами Майлакхов на рукояти, отступил, но недалеко, стараясь держаться между Кхаэрльмарами.              — А теперь дорогая моя супруга, тебе придётся столкнуться с последствиями своих необдуманных действий и заявлений, — глаза Верховного потемнели, не предвещая ничего хорошего. — Не хочешь говорить Канерайду и всем собравшимся, кого убивать? Ладно! Но выбирать всё равно придётся, и никакие Карраттаки тебе в этом помогать уже не станут! Сама отобрала железку, значит и воткнуть её в кого-то сможешь сама!              Глаза Кордалейн готовы были выпасть из орбит прямо на кинжал, зажатый в трясущихся пальцах, слёзы катились по её лицу градом, зависая на кончике носа и разбиваясь о тот же треклятый клинок, воздух застревал в её глотке, выплёскиваясь наружу со сдавленными всхлипами, а зрачки то сужались, то расширялись, мутнея и проясняясь каждые несколько секунд. Она ещё никогда не выглядела так плохо.              Минуты тянулись одна за другой, утопая в ужасе юной госпожи и чистом, искреннем удовольствии и любопытстве Владыки Дхаскара, пережёвывающего карамельки.              — Кордалейн, не надо, пожалуйста, я сам всё сделаю! — взмолился Карлайд обвиснув на цепях, удерживаемых стражниками. Раил вновь взмахнул руками, и это привлекло внимание девочки, медленно, неуверенно, но неотвратимо двинувшийся к нему на заметно нетвёрдых ногах. — Кордалейн не смей!              — Кордалейн, не слушай его, я разрешаю! — весело выкрикнул Верховный.              — Кем бы ни был этот раб, он не заслуживает умирать за меня! — его уже не слушали, ни сестра, ни Джоракх, со смесью разочарования и злой насмешки наблюдающим за девчонкой. Конечно менхи, как иначе-то? Как Владыка вообще мог всерьёз рассчитывать на иной вариант? — Пожалуйста, подожди всего пару минут! Это неправильно! Ты не должна этого делать!              Верховный закатил глаза и дал отмашку стражникам, затолкавшим в глотку чересчур крикливого пленника какие-то тряпки. Кордалейн опустилась, почти рухнула на колени, рядом с Раилом, а тот протянул к ней руку и зачем-то провёл по её кисти мизинцем, доверительно и без капли страха глядя ей в глаза. Наверняка после пыток Кейджа бедолага и жить-то не хотел… Неприятно соглашаться с врагом, но Карлайд сегодня был прав от начала и до конца.              — Точно? — тихонько и тоненько пробормотала Кордалейн, глядя куда-то в пустоту глазами, которые не фокусировались ни на чём. Раил ничего ей не говорил, даже губами не двигал, и создавалось ощущение, что девчонка просто потеряла рассудок окончательно. — Я не хочу… Не надо…              — Надо, Кордалейн, надо! — Дхаскар хлопнул в ладоши и изобразил все возможные жесты поддержки за раз.              Карлайд что-то мычал, силясь вырваться из оков и добраться до сестры. Металл, оплетающий его запястья, раскалился и наверняка обжигал, но он это едва ли замечал. Джоракху захотелось отвернуться, однако какое-то мрачное, потаённое желание разочароваться во всех макхи раз и навсегда, мешало ему это сделать. Сейчас он увидит, как девица Кхаэрльмар убивает невинного раба, вместо господина, который буквально умолял всё и всех о смерти, и перестанет на что-либо надеяться с их стороны.              Движения рук зеленоглазого мальчишки стали совсем обрывочными, похожими на судороги, и Кордалейн придвинулась ближе, прижав его запястья к его же груди на несколько секунд, и так и замерла, дрожа и двигая кинжалом в явном непонимании, куда именно его воткнуть. Она ещё никого не убивала своими руками, это было очевидно.              В нос ударил какой-то странный запах, и Джоракх скривился, силясь его отогнать, отвлёкся на секунду, а подняв глаза увидел, что кинжал давит на горло, прижимаемый двумя руками, крошечной и окровавленной. Карлайд пытался кричать, но из его глотки вылетали лишь хрипы и куски расплавившейся от Света синтетической тряпки. Владыка Дхаскар встал, приблизившись к краю возвышенности и всматриваясь в отвратительную сцену с горячим интересом.              — Прости… — Кордалейн уже не плакала, выдавливая непривычный, трескучий, бесцветный голос. Её лицо, зрачки, смотрящие не столько в зелёные глаза, сколько сквозь них, и даже тело будто бы остекленели, утратили все краски жизни, что ещё теплились внутри. — Прости нас пожалуйста… Ты… Вы же можете. Простите.              Не успел Майлакхель понять, к кому именно девчонка обращалась, как лезвие уже полоснуло кожу, но неумело и совсем неглубоко, едва ли задев артерию. Раил захрипел, содрогаясь и пытаясь дотянуться до раны руками, а Кордалейн вскрикнула, зажмурилась и наобум резанула снова и ещё раз, без всякого толка и должного усилия, обрекая раба на смерть от потери крови или захлёбывания в ней же. Джоракх скривился вновь, прикидывая расположение повреждений. Пусть уж лучше захлебнётся. Это будет быстрее.              — Хватит, — негромко скомандовал он, обращаясь к страже. Верховный покосился на него без одобрения, но и препятствовать не стал. — Он и так сдохнет, оттащите её, пока не воткнула в кого-то ещё нож.              Двое солдат переглянулись и приблизились к госпоже, нагнулись, готовясь ухватить её под руки, а Кордалейн не сопротивлялась, вопреки так глупо подброшенной идеи Джоракха. Кинжал выпал из её руки, звякнув о пол, глаза не сдвигались с тела Раила, содрогающегося при попытках вздохнуть, булькающего кровавыми пузырями, вздувающимися на движущихся губах, и даже не смотрели в сторону Карлайда. Младший Карраттак на удивление удержался от сомнительных комментариев о чужой смерти, впервые за всю жизнь, наверное.              Минуту спустя тишина стала абсолютной. Хрипы и звук струящейся крови больше её не прерывал, а тёмно-красная лужа на светлом полу перестала расширяться, застыла, вместе с телом несчастного мальчишки.              — Вау, — хмыкнул Верховный, медленно, выдерживая паузы, захлопав в ладоши. Голос был слегка разочарованным, выражая меньше удовольствия, чем прежде. Джоракх прикусил губу, наблюдая, как рабы пытаются поставить девчонку в вертикальное положение, вопреки подкашивающимся ногам. Она находилась ближе к дверям, чем к трону, и привалить её к постаменту возможности не имелось. — Интересный выбор, красавица! Пожалуй, теперь нам придётся отпустить нашего дорогого гостя, сопроводив его к выходу, а ещё… убрать последствия интересного выбора! Серьёзно, выкиньте кто-нибудь это отсюда, пока не завоняло!              Наверху раздались редкие смешки. Пара стражников, бросив тщетные попытки и Кордалейн заодно, позволили ей сесть на пол, подобрались к Раилу, мельком проверив пульс, и потащили тело к двери для слуг, оставляя за собой широкую алую полосу. Джоракх мельком заметил, как Кейдж улизнул следом — ещё бы этот недоделанный биолог упустил возможность кого-то вскрыть! — а Авлеик зачем-то увязался за ним.              — Эй, Кордалейн! — господин Дхаскар помахал рукой, привлекая её внимание, но если она и заметила это, то никак не отреагировала. — Чего это мы такие кислые? Ты снова спасла жизнь своему неблагодарному родственничку! Гордись собой!              Госпожа рвано протянула ладонь и коснулась кровавой лужи, бессмысленным взглядом сверля то, что осталось на её коже, а затем резко опустила руку на чистый кусок пола, издав неуместный хлюпающий звук, и принялась рассматривать уже отпечаток. Майлакхель больше не сомневался, что с сегодняшнего дня придётся нанять слуг, которые будут отвечать за ежеминутное вытирание слюны у жены Верховного.              — Канерайд! — Владыка сумел-таки растянуть губы в привычной кривой ухмылке, и мелкий Карраттак ответил ему тем же. — А закинь-ка нашего гостя в Серп! Быстрей до мамочки доберётся!              Джоракх отстранённо подумал, что после воздействия Красного Света, в цепях и без оружия или сопровождения Карлайд, обмякший точно также, как и его сестра, едва ли сумеет найти выход из Разлома, не говоря уже о том, что с Канерайда станется спровоцировать ещё одну Огненную Бурю, что, технически, не станет считаться убийством, а воспримется за несчастный случай. Он не верил, что Кхаэрльмара и впрямь отпустят.              Глаза разболелись от нескольких источников яркого Света нескольких оттенков, от дрожащего пламени факелов, и Майлакхель зажмурился, растирая веки пальцами. Наверное, не стоило терять осторожность и концентрацию, но всё ведь уже, считай, что закончилось? От того, что он продолжит пялиться, едва ли что-то изменится…              — Кордалейн, — тихий, смазанный голос врезался в уши набатом, а за закрытыми веками усилилось свечение, будто кто-то направил ему в лицо фонарь. — Беги.              Расслабленность схлынула разом. Джоракх инстинктивно сделал шаг в сторону госпожи ещё до того, как открыл глаза и увидел, что девчонка больше не размазывала по полу кровь, а успела подняться на ноги, пошатываясь. Они встретились глазами, на долю секунды, прежде чем она рванула к незапертой служебной двери, прежде чем белый Свет оставил от нормального зрения только способность видеть нечёткие силуэты. Мельком заметив, как оба Карраттака метнулись к Кхаэрльмару, Майлакхель побежал следом за девчонкой, и едва успел остановиться, когда прямо перед ним обрушился балкон.              Споткнувшись, поскользнувшись на кровавой полосе, он упал на пол, утопая в ярчайшем Свете, грохоте и криках, щурясь и пытаясь понять, что происходит. Размытый силуэт Кордалейн виднелся за громадными обломками, и она отчего-то не продолжила бегство, хотя дверь не заблокировалась. Встав на четвереньки, Джоракх пополз не то к ней, не то от источника Света, но вновь был вынужден притормозить, когда концентрированный луч шириной в полметра резанул перед ним пол, проделав такую глубокую трещину, что виднелись металлические арматуры. Другой луч, белый, покрытый угольной накипью, вдвое шире и ярче, мазнул по колоннам на противоположной от госпожи стороне, и лишившиеся поддержки, подрезанные балконы, рухнули вниз, унося за собой тех, кто не успел убежать, придавливая тех, кто надеялся найти укрытие по углам.              В ушах стоял гул, глаза слезились от каменной пыли, под руки попадалась кровь, смертоносные лучи, способные разрезать его пополам, мелькали то тут, то там, и он, наконец, сообразил обернуться и поглядеть на то, что не давало девчонке покинуть зал.              Карлайд Кхаэрльмар превратился во второе солнце, яркое, безжалостное и лишённое чётких контуров. От одежды не осталось ничего, из глаз, рта, ушей и носа бил ещё более яркий Свет, чем тот, что исходил от кожи, но сияние не становилось равномерным благодаря усилиям Карраттаков. И Наир, и Канерайд пытались поглотить Истинный Свет, не дать ему обратиться единой стеной, но получалось у них с переменным успехом — лучи проскальзывали мимо переплетения алых щупалец, уворачивались, достигая препятствий, и только чудом не попадая в сторону трона. Очередной луч пересёк зал целиком, прошив в дверных створках сквозную дыру, и когда Джоракх оглянулся оценить ущерб, то обнаружил тонкую девичью фигурку, скрывающуюся в опалённой щели. Служебную дверь всё же завалило, но заметить момент, когда это произошло, не удалось. Он бы точно попытался её догнать, если бы концентрированный Свет не понёсся прямо к нему, так быстро, что даже отскочив в сторону, он не сумел избежать соприкосновения.              То, что часть его левой руки просто перестала существовать, растворилась в Истинном Свете, не оставив после себя даже боли, он понял, только посмотрев вниз.              Лучи не становились слабее, но их ширина и число резко сократилась. Джоракх с трудом повернул голову к Карлайду, со всех сторон окружённому красными, похожими на плотный дым щупальцами. Кхаэрльмар продолжал исторгать Свет, теперь лишь из глазниц и рта, бьющий только в потолок, рассыпавшийся на мелкую крошку, покрывающую пол толстым, неравномерным слоем. Наир держал его за глотку со спину, а Канерайд…              Если бы кто-то имел способность управлять рвотой и заталкивать её, уже выплеснувшуюся, обратно в горло… Вот так это выглядело.              Мелкий Карраттак, чьи перчатки и переднюю часть кхефа расплавило напрочь, оплетённой Красным Светом рукой вдавливал лучи Истинного в Кхаэрльмара, вдавливал медленно и с заметными усилиями. Сквозь алое марево Джоракх видел, как Свет обращается против хозяина, буйствуя внутри его тела, подсвечивая кости, размывая их контуры, обжигает плоть, расползаясь по коже чёрными ожогами изнутри, и это было страшнее всего, чему он становился свидетелем прежде. Бурлящая кровь хлынула из залитых белым сиянием глазниц, пеной выплеснулась изо рта, из дыр, прожжённых в теле, испаряясь, распадаясь на бурые частицы, смешавшиеся с чёрными, почти мгновенно. Борьба макхи не издавала никаких звуков, однако уши заложило так, будто его швырнули на дно Великого моря.              Последний луч белого Света истончился до размеров швейной нити и сгинул. Обугленной изнутри тело, набитой пеплом, вместо органов, рухнуло на пол лишённой контуров кучей, а Наир повалился следом, извиваясь и сблёвывая собственную загустевшую кровь. Канерайд ещё держался, но его алые щупальца двигались бесконтрольно, разбивая пол и стены, тронный помост, остатки колонн и балконов, пусть и не с той же силой, что и лучи Карлайда.              Джоракх понял — в Карраттаков столько Света попросту не помещалось.              Дрожа и спотыкаясь, красноглазый мальчишка приблизился к чудом выжившему стражнику, которому отрубило ноги, и одним прикосновением заставил его рассыпаться в пепел, а затем двинулся дальше. Половина балкона, к которой он приложил руку, покрылась тысячей мелкий трещин и развалилась на камушки, немногим больше песчинок. Какой-то оцарапанный, поломанный обломками раб, которого Джоракх не смог узнать из-за слоя крови и пыли, попытался отползти, но и его уничтожило простое касание ладони. Нет, не так, как первого — этот лишь обуглился до скелета. Канерайд согнулся пополам и сполз на пол, прижимая руки к кровоточащему носу.              Получается, всё это время Карлайд Кхаэрльмар обладал вот такой силой, и Джоракх Майлакхель находился рядом с ним, а ещё и колкости раздавал?!              Давление на ушные перепонки схлынуло, но на его место пришли сотни стонов, криков и хрипов, топот солдат в соседних коридорах и залах, рвущихся на звуки очередной резни Кхаэрльмаров. Все факелы и фонари оказались разбиты или уничтожены, и огромное помещение озаряли лишь Света макхи, разбросанных по залу или опасливо выглядывающих из проёмов на верхнем этаже, некогда ведущих на балконы. Он с трудом встал, не понимая, стоит ли зажимать то место на руке, где раньше было пару пальцев и кусок мяса, или это бесполезно, беспомощно огляделся, не зная, с чего начать действие, а при попытке что-то сказать, раскашлялся, давясь стоящей в воздухе пылью.              Обернувшись к дверям, Джоракх с удивлением увидел сияющее личико юной госпожи, исчезнувшее при пересечении взглядов.              У него не было шансов как-то исправить чудовищные разрушения, не было навыков для помощи тяжелораненным — те, кого слегка задело, справятся и сами, — не было сил ворочать обломки для поиска трупов, как не хватало внутренней энергии на то, чтобы докладывать Верховному, чьё слабое золотистое сияние виднелось далеко за троном… А вот догнать и задержать девчонку, ему способностей вполне хватит!              Джоракх двинулся к дверям, спотыкаясь, радуясь размеру выжженной в них дыры, и изредка натыкаясь глазами на знакомые лица и части тел, торчащие из-под камней. Джада, которому размозжило голову, он узнал по татуировкам на руке, переплетённой с рукой сестры. Джейд ещё была жива, но кусок колонны, до плоскости раздавивший ей брюхо, едва ли позволил бы ей протянуть ещё хотя бы минуту. Служанке Дене хватило ума отбежать подальше от падающих строений, но от луча Истинного Света, распилившего тело надвое, от левого плеча, до правого бедра, это её не спасло.              Под обломками оказались и несколько макхи, но за них Джоракх не переживал — едва ли кого-то из господ можно убить банальным камнем, который скорее об их объятые Светом черепушки расколется, чем нанесёт непоправимый вред. Вейлакар Лакхсайфир, живой, пусть и с временно поломанной рукой и торчащей из плеча ключицей, без особого труда выбирался из-под валунов, Варногкхайд Мейссанкхор всего лишь отбил себе задницу, приземлившись поверх камней и закатившись в угол, молоденькая девчонка Вейндмардхоров, Инкайтт, кажется, осторожно касалась пальчиками проломленного черепа и морщилась при попытках подвигать челюстью, выбитой из суставов, но не выглядела обеспокоенной, а единственным, кто пока не пришёл в себя из-за травм позвоночника, оказался Тхарайд Дхорнакар, но сияние Света подсказывало, что и он жив.              Да, определённо, никакое обрушение балконов не могло убить макхи, но вот лучи Истинного Света…              — Нет, она надо мной издевается! — Заорейн Акседхай тряхнула за плечи бывшую жену, целую, на вид, если не смотреть на сквозную дыру в груди. — Ну конечно, давай ещё на жалость надавим, Мимми же у нас самая несчастная! Вставай, дура криворожая!              — Не надо… — пробормотал Сейвенар, пытаясь оттащить советницу от тела тётки.              Джоракх мотнул головой, стараясь абстрагироваться и от этого, и от вида Манхириссы Вейдмардхор, от которой осталась только нижняя половина тела, однако, когда до дверей оставалось меньше пяти метров, прямо перед ним с хлюпаньем упала… нога. Обутая в дорогой сапожок, невредимая до середины белоснежной икры, женская нога, прежде зацепившаяся за оплавленную арматуру, торчащую из стены, и соскользнувшую под собственным весом. С огромным опозданием до ушей донёсся обрывок встревоженного крика сверху.              — Мам?! — Ниранейд Шедмейксар виднелся в проёме, сидя на корточках и клонясь, очевидно, к Кхольгвейн. — Ты как? Ты меня слышишь?!              Едва подавив желание заткнуть уши пальцами, Майлакхель протиснулся сквозь дыру, стараясь не тревожить рану на руке, постепенно начинавшую ныть согласно сходу невероятного адреналина, и столкнулся с телом стражника, по всей видимости, подглядывавшего в замочную скважину за предполагаемой казнью. Любопытство стоило ему головы в прямом смысле слова. Трое его выживших товарищей сидели у стены, не реагируя на оклики и сверля глазами пустоту.              Из коридора слева послышался топот приближающихся солдат, и Джоракх рассудил, что они бы встретили Кордалейн, если бы она ушла туда, а значит ему было нужно в противоположную сторону. Ему, потерявшему половину оружия, раненому, ошалевшему от неожиданности, ага. Справится с Кхаэрльмар силой слова и ума, не иначе.              И тем не менее, возвращаться в зал было поздно, да и бессмысленно.              Он ожидал длительные поиски, думал, что потратит несколько часов на то, чтобы догнать и найти девчонку в лабиринте дворца, однако уже через два поворота Джоракх увидел хрупкую фигурку в запылённом и окровавленном свадебном одеянии. Бежать больше не требовалось, и Майлакхель перешёл на осторожный, тихий шаг, сжимая в здоровой руке кинжал. Оборванный камнями шлейф и одна туфля, пару к которой Кордалейн успела потерять, оставлял на полу грязные, полупрозрачные следы. Сама госпожа, явно не отдавая себе отчёта о действиях, шаталась по коридору короткими диагональными рывками, то и дело натыкалась на стены и статуи, но не замечала препятствий и просто меняла направление. Окровавленные пальцы то касались всего подряд, то прижимались к плечам в попытке обнять саму себя, то приподнимали юбки ломанным движением, когда их владелица зачем-то кружилась вокруг собственной оси, а обкусанные губы что-то невнятно бормотали, так тихо, что лишь приблизившись на расстояние нескольких метров, он разобрал слова.              — …да-да, конечно, я совсем не против, — тихонько пролепетала Кордалейн, глядя куда-то мимо Джоракха. — Яблони вполне подойдут, но лучше вам написать цены на закупку зёрен и время произрастания…              — Госпожа, — окликнул он, надеясь привлечь её внимание, и у него даже получилось, пусть и не так, как хотелось.              — Давайте в порядке очереди, я немного занята, — жутко, карикатурно улыбнувшись окровавленными зубами и уставившись ему в глаза своими покрасневшими, утопающими в тёмных разводах, мутными, отозвалась девчонка. — И я же просила, не госпожа, а ваше величество, неужели так трудно запомнить? Господа там, на Большой Земле… Так вот яблони, я думаю, что через пару лет мы можем сделать их посещение бесплатным…              Она смотрела не в пустоту, а на грёбанный портрет. Говорила с портретами и статуями, вела какую-то абсолютно осмысленную и даже логичную для любой госпожи беседу о снабжении пищей рабов, кивала, улыбалась, поправляла волосы и одежду, но всё это была настолько рваным и надломленным, что становилось не по себе. Вероятно, в её голове, бред выглядел цельным и нормальным, однако не всё, что творилось в мозгу, долетало до тела в точности.              Она убила раба, из-за её выбора Карлайд устроил резню, из-за её существования куча менхи погибали на протяжении восьми лун, она была Кхаэрльмаром, в конце концов, но… Джоракх нахмурил брови, чувствуя смесь отторжения, опаски и жалости. Бедный ребёнок с огромной силой и влиянием, глупый, больной, сломанный ребёнок. Верховному очень повезёт, если она не убьёт их первенца, приняв того за крысу или игрушку.              — Ваше величество, — негромко произнёс он, приблизившись к вздрогнувшей Кордалейн на расстояние вытянутой руки, повреждений на которой она не замечала в упор, как не видела и босой ступни, крови и пыли. — Вам не пора быть в приёмной? Аудиенции с менхи, вы же помните?              Несколько секунд она смотрела на его лицо так, будто была готова проснуться, без карикатурных натянутых ужимок, с тенью немыслимого ужаса в зрачках, но что-то пошло не так, и Кордалейн вновь растянула губы в жуткой улыбке.              — Да, я, кажется, совсем забыла… — девочка зацепилась пальцами за его локоть, замерев и осматривая коридор так, будто ожидала увидеть приёмную прямо здесь. — Прости, а с кем именно?              — Девочки новые, их должны нанять на работу, — как можно мягче произнёс он, на ходу выдумывая детали и потихоньку подтягивая госпожу за собой, в сторону моста в Твердыню. Пусть сидит в своих покоях, под присмотром служанок, пока с последствиями грёбанного представления Дхаскара не разберутся. — Вам же нравится проводить собеседования лично, да?              — Очень, — Кордалейн помахала рукой перепуганной, всхлипывающей рабыне так, будто они знали друг друга всю жизнь, а затем задрала голову, хмурясь и заглядывая ему в глаза. — Кажется, я потеряла корону…              — Ничего страшного, ваше величество, я принесу это вам в приёмную, — Джоракх опасался уточнять, что такое корона, чтобы не разрушить бред и не спровоцировать что-то похуже. — А если не найду, то изготовим новое.              — Я её потеряла, — тупо повторила она. В лицо ударил свежий ночной воздух, и Майлакхель напрягся, надеясь, что перемена обстановки на ней не отразится. — Хозяйка обещала мне корону… А Раила спасать не обещала… Я её потеряла, а его убила.              Механический, пустой голос заставил его похолодеть сильнее, чем мороз открытого пространства. Джоракх не прекратил движение, но с каждым шагом Кордалейн отставала всё сильнее, и ему пришлось её подтягивать, благо, хоть вес был крошечный.              — Я всех убила, а никто не знает… — мост ещё никогда не казался ему таким длинным. — Я никому не расскажу, ничего не расскажу… Все сами всё увидят, когда из Вечной Ночи придут они… Они убьют меня, тебя и всех, а я убила Раила. Я буду кричать в Хоре, а он не будет кричать, и мы никогда не встретимся, потому что я убежала… Я всегда убегаю, всегда, иногда ловят, а потом… Зубы падают.              — Вы не убежали сегодня, хотя могли, — Джоракх не знал, правильно ли говорить такое, но слушать поток жуткого бреда и дальше было невыносимо.              — Я хотела посмотреть, как все умирают, — прошелестела Кордалейн, улыбнувшись от уха до уха, также невинно и по-детски, как и Канерайд, но без его искренности.              — Вам понравилось? — потянуть бы время, ещё секунд двадцать, чтобы мост остался позади, а двери к нему захлопнулись.              — Не очень, — улыбка исчезла, а глаза сделались почти осмысленными. Майлакхель испытал облегчение, решив, что она действительно настолько невинна, как казалось со стороны, но затем губы зашевелились вновь, а слова отдались глухим эхом в мрачном коридоре Твердыни. — Не все же умерли.