Часть 4 Огненный шторм

      Серые ясные глаза, затуманенные мутной поволокой бурного оргазма, смотрели в лицо Артура сквозь зыбкую темноту ночи. Лицо казалось ещё более прекрасным после пережитого возбуждения. Красивое обнажённое тело прижималось к Артуру вплотную, упругие маленькие груди упирались сосками к его груди, нежная кожа пахла невинностью и молоком, маня к себе юностью и сексуальной непосредственностью. Хотелось снова и снова нырять с головой в этот омут, даже зная, что можно утонуть. Хотелось снова и снова покрывать поцелуями эту нежную шею, округлые маленькие плечи, острые ключицы и ямку между них. Хотелось бесконечно ласкать эту грудь, изящные округлости, так чудно уместившиеся в руках, покусывать розовые сосочки. Да мало ли ещё что хотелось, когда существо тянуло, словно магнитом, к этой юной прелестнице. Ласкать её, упиваться нежной упругостью, сладостью запретного плода. Ведь ночью всё было можно, ночь скроет всё.       Ведь он так давно мечтал об этом. С того дня, как познакомился с ней. Эта удивительная, ни на кого не похожая девушка вызывала не испытанные ранее эмоции. Но он всегда знал, что чувства к ней запретны, поэтому даже не давал воли мыслям. Давил их в себе, не позволяя желанию оформиться. Просто запретил себе думать о ней иначе, как о подруге. А учитывая, что до этого запретил себе в принципе влюбляться, то обычно прекрасно получалось держать чувства настолько глубоко в сердце, что они не доставляли ему дискомфорта. Достаточно было просто любоваться Дашей на расстоянии, большего было не нужно. Но не сегодня. Сегодня все запреты смыло волной оглушительного желания, вызванного стрессом и алкоголем.       Артур не пытался уже сдерживать себя, он с удовольствием давал волю давно сдерживаемому желанию, выпуская на волю дикий огонь этой страсти. Он снова и снова целовал тело Даши, пробуя на вкус её кожу, облизывая языком и впиваясь в губы самым долгим и страстным поцелуем, как никогда в своей жизни, руками ни на секунду не отрывался от желанного тела. Его ладони гладили спину девушки, отмечая тонкие линии позвоночника и лопаток, спускаясь к упругим ягодицам и пройдя их, с предвкушением ныряя в сладкую и влажную пещеру их общей страсти. Губы склонялись к груди и снова и снова приникали к соскам, поглаживая их языком, распаляя желание обоих. Артур скинул одеяло, желая при свете луны, падавшем из окна, рассмотреть всё подробно. И прозрачно-льновый холодный свет заиграл на молочной коже, одаряя нежным свечением.       Даша это тоже заметила, начав принимать эффектные позы, показывая себя со всех сторон. При этом недвусмысленно касаясь Артура. Она протянула руку и провела по его груди лёгким дразнящим движением. Потом наклонилась и, поцеловав в шею, чуть прикусила кожу на ней. Она тоже откровенно любовалась его телом, с удовольствием гладя его и пробуя на вкус. Этот аромат корицы и кардамона пьянил её сильнее водки, и хотелось соединиться с ним, чтобы самой пахнуть так же приятно. Тогда она приблизилась к Артуру и, прижавшись вплотную, снова залезла к нему на колени, прижимаясь упругой грудью к его и обняв за спину, погладила упругие мышцы, при этом спускаясь по его шее цепочкой поцелуев, она откровенно провоцировала его, играя со страшным огнём, которому стоит лишь позволить вырваться, как он тотчас спалит всё на пути к цели.       Артур это тоже понимал и не мог дольше терпеть эту жуткую, хотя и приятную пытку. Он тоже обнимал Дашу, поглаживая её, второй рукой умело ласкал её снизу, проникая пальцами в нежную глубину её лона, задевая центр чувствительности, заставляя стонать и едва не извиваться в его руках, будучи нежным и страстным одновременно. И тут Даша просунула вторую руку между ними и, найдя мужественный ствол сеньора Моретти, захватила его в плен ловкими пальцами и начала чуть щекотать, перемещаясь сверху вниз, потирая головкой о мягкую ладонь. Это стало последней каплей, и терпение Артура лопнуло, сколько можно было испытывать его? И Даша вконец доигралась, но, понимая это, ничуть не жалела о том, что сейчас произойдёт, она поняла это по бешеному выражению глаз Артура. Но вопреки всему, не испугалась, а лишь замерла в предвкушении небывалых острых ощущений, в животе приятно щекотало и подрагивало, давая понять, что будет горячо. И, чтобы ещё сильнее раздразнить Артура, потёрлась о его грудь своими сосками и, высунув язык, облизала палец, намекая понятно на что. И мужчина, окончательно теряя голову, с глухим рычанием схватил Дашу за плечи и, прижав к себе ещё крепче, вместе с ней рухнул обратно на кровать и, не отпуская от себя ни на миллиметр свободного пространства, одним движением резко вошёл в сочащееся страстью влажное лоно.       Даша вздрогнула всем телом от пронзившего её яркого возбуждения, оно окатывало её с головы до ног обжигающим штормом, что приятно покалывал в нужных точках, заставляя дыхание сбиваться, а её саму выкрикивать что-то несвязное и громко стонать. Она обхватывала спину Артура и, цепляясь за неё ногтями, вдавливала их всё глубже, оставляя кровавые дорожки на кофейной коже. Кровь каплями стекала по её пальцам, но девушка этого не замечала, она полностью растворилась в огненном смерче, что нёс её всё дальше и дальше от настоящей реальности, от самого здравого смысла, что вряд ли сказал ей что-то хорошее, глядя на происходящее.       Артур крепко держал Дашины плечи, всё глубже и глубже войдя в неё, он ускорял и ускорял свои движения, но ей самой двигаться не давал, чтобы она не вырвалась из-под власти его внутреннего огня. Даша и не хотела вырываться, стремясь навстречу этому пламени, хотя оно и могло уничтожить её, и лишь благодарно стонала, получив очередной его ожог. Артур совсем уже перестал соображать, раз за разом погружаясь всё глубже, он ничего не видел перед собой, только чувствовал эту бешеную страсть и вместе с ней такую же невероятную нежность. Смешиваясь друг с другом, эти два таких несхожих меж собой ощущения давали сумасшедший коктейль, что сводил с ума и заставлял терять человеческий облик. Лишь краем сознания захотел большего и выйдя на миг из девушки, Артур перевернул её на бок и, подняв её ногу, вошёл с боку, обхватив за талию. Даша вскрикнула от более яркой стимуляции всех точек от плотного проникновения. Артур начал толкать её сзади, сжимая талию всё сильнее, их общие соки текли на простынь, впитываясь в неё, а такие же общие и одинаково довольные стоны взлетали под потолок. Потом уже Даше захотелось вести, и, не спрашивая разрешения, она вырвалась из железной хватки Артура и, толкнув его в грудь, чтобы он упал на подушку, с победным видом уселась сверху, насаживаясь на огромный ствол, впуская его в себя на полную длину, и начала раскачиваться. Она то наклонилась вперёд, к самому лицу Артура, пугая его своим огненным взглядом почерневших от страсти глаз, то откидывалась назад, почти касаясь затылком его ступней. Её золотые волосы рассыпались по груди Артура, их глаза были в почти неразрывном контакте, и она приказывала ему, именно приказывала на ментальном уровне, стонать от страсти и просить милости. И Артур, помимо своей воли, почти кричал со слезами на глазах, моля не останавливаться.       Даша возбуждалась ещё сильнее от мысли о том, что только она одна сумела довести этого самоуверенного Казанову до состояния почти полного исступления и заставила едва ли не валяться в ногах, прося о снисхождении и не давала его, упиваясь собственной властью над тем, кто сам привык иметь её над другими. Наказание для короля — превратиться в жалкого слугу ещё более сильного правителя, о силе которого прежде и не подозревал. И Артуру нравилась эта роль, и он с упоением позволял унижать себя, давая Даше возможность доминировать. И финальным аккордом этого действа она наклонилась особенно сильно и впилась ему в губы со всей горячностью и не отпустила их, пока обоих не накрыл острый, как меч и неукротимый, как волна, оргазм, общий для них обоих, оглушая, ослепляя и лишая возможности дышать. Они несколько минут лежали друг на друге, не в силах пошевелиться и перевести дыхание, даже открыть глаза и посмотреть друг на друга теперь, когда бурная страсть была полностью утолена и оставила после себя совсем другие ощущения.