Глава 6. Распорядители наследства

Стремясь поскорее быть допущенным к полноценной учёбе, Людвиг со всей непосредственностью показывал окружающим свои маленькие победы, что Николас не слишком разделял. Ну хоть бы ещё полгодика подлечить спину — и можно требовать чего угодно. А какой прок раньше времени хвастаться людям, которые лишь равнодушно поднимают брови, а хирургу, спасибо, хоть визиты пока оплачивают... Отчаянный визит последнего в полицию подозрительно совпал с тем, что в дом стал наведываться участковый полицейместер, но отнюдь не в беспокойстве о заброшенном мальчике, а с целью мило поболтать, выпить и закусить. Стоило признать, что в последнее время даже Генри не всегда получал желаемую порцию внимания, ибо родителей с головой поглотила ещё одна дружба и связанное с этим небывалое расточительство. После Рождества на званые обеды к фон Гольцвальдам, кроме служителя порядка, зачастил какой-то напыщенный, хвастливый коммерсант. Лотта, прислуживая за столом, слышала обсуждение городских новостей, судя по которым гость явно был нездешний и мало известен в кильских кругах. Это не мешало ему провозглашать про скорую прибыль от морской торговли, благодаря которой скромному фрайгеру будет кланяться весь Киль. Майским днём, что совпал с печальной годовщиной перелома, в семействе устроили очередной скромный приём, на котором, как водится, бесполезному калеке присутствовать не полагалось. Недовольно выслушав из своей комнаты шум подъзжавших экипажей, Людвиг не вытерпел и внезапно отправился к гостям, несмотря на все уговоры и возражения. Повозка, передвигаясь по гладкому паркету, издавала равномерное постукивание, что можно было услышать издалека. Генрих, которому до смерти надоело тихо скучать в напомаженном парике и слушать скучные разговоры взрослых, первым заметил приближение брата и радостно подскочил. — О, Вигге! Эта штука у тебя такая забавная, похоже на плуг! — Достопочтенные господа, я рад, что вы посетили нас. Надеюсь, вы в добром здравии? — не обращая внимания на глупые шутки, обратился вошедший к приглашённым обитателям гостиной. Но те толком не успели откликнуться, как хозяйка, что красовалась во главе стола в пышном кремовом наряде, процедила возмущенно: — Людвиг Матиас, ты зачем сюда прибыл?! Я ведь, кажется, говорила, что эта повозка царапает паркет! Кроме того, ты можешь упасть. — Вы же сами учили меня, матушка, хорошим манерам. Или мне теперь даже ваши поучения забыть положено? — Негодный мальчишка! Постыдился бы перед нашими гостями! Извините, господа. Он стал просто невозможен после своей трагедии. — О, не сердитесь по такой невинной дерзости, дорогая фрайфрау фон Гольцвальд! Ведь это прекрасно, что юный фрайгер нашёл возможность к нам присоединиться. Как наследнику, ему будет полезно послушать про финансовые дела семьи — произнёс один из гостей, седовласый старичок, в силу возраста позволяющий себе вмешиваться в воспитательную беседу. — О нет, что вы! Он совершенно не готов к таким испытаниям. А ну отправляйся обратно в свою комнату! Николас кинулся ожидать под дверью, чтобы ободряюще положить изгнанному руку на плечо. А по окончании приёма в супружеской спальне состоялся тайный разговор, которому вскоре суждено было полностью изменить привычный уклад семьи. — Дорогой... Ты подумал над предложением нашего друга, герра Брехта? Если мы оплатим постройку торговых домов и партию стекла из Венеции, ты станешь его полноправным компаньоном и совладельцем... — Послушай, Марго... Мы ведь договаривались, что будем растрачивать излишки осторожно, талер за талером. Разве недостаточно прибыли, которую мы уже получили? Подумать только, мы обновили экипаж, накупили шикарных нарядов, для Генри наняли лучшего фехтовальщика, а Людвига посещает доктор... как же его... Хайерман. — Между тем, твой доктор нас обрёк на двойные расходы... Маргарета недовольно поморщилась, вынимая из-под надетого чепца серьги, и с раздражением швырнула украшение на бюро. — Подумать только! Этот медик, самовольно приведенный нашим чудаком соседом, так цепко ухватился за надёжный заработок, что даже привлёк полицию... Мальчика лишь утомляют эти бесконечные упражнения над туловищем и осмотры. Но ты, со своей вечной боязнью всего подряд, продолжаешь оплачивать и его пытки, и расположение этого лейтенанта! — Но, душенька... Хайерман утверждает, что... — сделав паузу, Иоахим пугливо тронул недовольную жену за кисть. — Если не разминать спину, будет хуже... позвонки потеряют гибкость, могут развиться какие-то болезни хребта: протрузия и грыжа, вроде бы... Нам выгодней ещё немного потерпеть этого доктора, чем погрязнуть в заботах о беспомощном инвалиде! Ещё повезло, что Николас помогает и не клянчит доплачивать за уход... Она хмыкнула: — Тебе не кажется странным: за бесценок трудиться над нашей ветхой развалиной, и притом ещё возиться с малолетним калекой? — Но... почему бы нет? Мне кажется, у них вот-вот сложится с Лоттой... ведь ещё удобней, когда в услужении семейная пара. Им можно меньше платить. — Не похоже, чтобы его всерьёз интересовала старая дева... — Что ты имеешь ввиду? — Иоахим озадаченно почесал подбородок. — Проследи за ним и сам догадаешься. Жена загадочно усмехнулась и нетерпеливо повела плечами, отчего новый, шелковый, с тонким кружевом пеньюар, накануне втридорога привезенный купцом из Парижа, заструился по её худощавой фигуре. Всё чаще Иоахим признавал, что привлекательность избранницы растерялась с годами, а прежде изящная фигура теперь нуждалась в дорогой одежде, чтобы не отторгать увядающей кожей и не слишком женственной худобой. Что ж... — утешал себя супруг — по крайней мере, худобу приукрасить проще, чем складки жира (чего он просто не выносил с юности), да и его неприхотливые мужские нужды удовлетворяются почти безотказно. А что ещё надо почти сорокалетнему фрайгеру, у которого не так уж и много радостей в жизни? Нужно пользоваться тем, что имеешь. — Ну вот, загадала тебе загадку на свою голову... Не отвлекайся на текущие мелочи! — Иоахима нетерпеливо выдернули из раздумий, правда, не совсем угадав, каких. — Мы бездарно бережём то наследство, хотя твой наследник вряд ли дотянет до двадцати. А ведь у нас есть Генри, нужно думать, как его и потомков обогатить! Когда ещё представится такая возможность? Он тяжело вздохнул. Даже при наступившем охлаждении вечно не получалось проявить твердость, когда на него так требовательно уставлялись эти желто-карие глаза. Становилось неудобно не только озвучивать права старшего сына, а даже по имени называть. Без конца запинаясь, Иоахим выговорил отказ: — Дорогая... Я... я не могу. Сама же признаешь, золото по закону... его. И ведь я совершенно забыл одну вещь: там в завещании Лау... то есть, покойной, упоминался.... эм-мм... университет... Ведь это дело дорогое. И ещё ему придётся... мм-м... вернуть учителей. — Я просто поражаюсь твоей беспечности... Какой там университет? Мальчик едва ходит, простудам подвержен. А ты хочешь допускать к нему людей с улицы, которые могут заразить чем угодно. Да чей, вообще, сын: мой или твой? — Маргарета с возмущением фыркнула. — Дорогая, я, признаться, и ожидать не смел: ты по-прежнему озабочена его здоровьем? Но мы не можем отдать столь огромную сумму! Я ведь был назначен опекуном. Мне всё ещё могут напомнить... — Вижу, твоя пугливость с возрастом усугубилась... Притом, что нашего богача до сих пор никто не навестил — такова женская дружба, подружили и забыли. И вот что я тебе скажу напоследок, дорогой... — она досадливо поморщилась, руки взметнулись к вискам, обнажая от манжет тонкие запястья. — Напоследок? — А как ты думал, доводя меня до мигрени? Мы могли бы получить прибыль, которая будет нашей, а прочее вернуть обратно твоему первенцу... Но раз не желаешь позаботиться о нашем общем дитя, мне добавить нечего. Лишь остаётся призывать к прежней бережливости... А теперь напомню, у нас есть вторая спальня. — Вероятно, ты снова права, душенька... Людвигу ведь тоже не повредит, когда мы приумножим достаток! — решился отвергнутый муж, почти успев соблазниться. — Хорошо, я завтра же приглашу Брехта, юриста и счетовода в наш тайник...