Глава 29. Ещё одно искусство

В гостиной женского дома их встретило несколько милейших граций, но ошарашенный предстоящим испытанием новобранец уставился в ту единственную из них, что была не живая, а ввиде фарфоровой миниатюры. "Забытые" дома деньги не помогли — где-то сбоку зазвенели монеты, спасённые от вербовщиков. Происками Себастьяна, он достался барышне едва старше своих лет, которая укромно получила особые указания. Присев на краешек кресла, как проситель в чиновничьем кабинете, Людвиг нерешительно покручивал верхнюю пуговицу камзола — глухо застегнутого, невзирая на ожидаемую тесноту. Пышногрудая зеленоглазая шатенка с цветочным ароматом духов прикрыла за собой мышеловку, то есть, дверь, оставшись с ним наедине. — Вы красивая девушка... Барбара. Но скажите мне... — Для вежливых господ можно: Бербель. — хозяйка покоев присела рядом на пуфик, облокотив сложенные руки на подлокотник его кресла: — Вся внимаю. — Как вы занимаетесь этим... Бербель? Мужчины приходят к вам с улицы, будто... в лавку или трактир. Могут быть злы, грубы, — и запнувшись, он добавил: — отвратительны. — Но ведь все эти гадости не про вас, господин магистр? А теперь я спрошу. Вы тоже искусству служите, как и я? Людвиг обратил на неё ошарашенный взгляд, ожидая признаний в лицедействе либо про запрятанный в шкафу мольберт. — Искусству? Ну да... в общем смысле, архитектурой и ваянием занимаюсь. А вы чем? Барбара отвела за руку визитера к алькову и между делом помогла избавиться от верхней одежды, но её пальцы то и дело оказывались возле шеи и подбородка. И эти касания удивительно отдавались по всему телу. — Обо мне чуть позже... Лучше поведайте, у вас возникают трудности? Пытаясь отвлечься, Людвиг растерянно принялся рассказывать всё подряд: — Ну... Изваять надо сперва модель, в гипсе, а потом уже обрабатывать камень... Мраморный материал тяжело готовить, надобно выбивать, обтесывать... Но в запале рассказа всё же опомнился, когда его принялись разувать. — Постойте. Не женское это дело. — Думала, спиною тяжело наклоняться... Ну как знаете. — Барбаре осталось наблюдать за весьма быстрыми деяниями. — А вы для штатского проворны весьма... — Учебное общежитие не слишком уступает казарме. Когда Людвиг был за руку сопровожден к постели, ласки продолжились уже с большим усердием. Пытаясь осадить нарастающий озноб, он внезапно отстранился. — Подождите, Бербель... не надо. — Что случилось? Я недостаточно ласкова? — О нет, ласкова... но ведь вам неприятно. Это всё притворство, ложь... — До сих пор вы казались приятней большинства гостей. Хотите знать, что есть ложь? Извольте. Я безумно влюблена с первого взгляда и хочу быть с вами, пока жива. — Мне лучше уйти. — он поморщился. Бербель со вздохом посмотрела на миловидное, уже разрумяненое лицо, омраченное тенью какой-то обречённости. Этот бесконечно неопытный паренёк хлопотен, видать, не только больной спиной, о чём строго предупредили, сколько изрядными фокусами в голове, когда любая резкая фраза опасна. Что ж, придётся нажать напрямую на его деликатность. — Конечно, можете от меня сейчас отказаться... и мадам понизит мою долю на целый месяц. — Ладно, я... постараюсь не подводить вас. Просто побуду здесь некое время... — Ну так я этим временем воспользуюсь, хорошо? А там видно будет. Ласковые руки Бербель снова принялись за прежнее занятие, поглаживая через ткань по груди и плечам. — Скажите, что вы чувствуете, когда ваяете женщин с живой натуры? — Я просто... собой доволен, когда получается достоверно. — А пока ваяете? Только честно... — На них приятно смотреть... О Боже, что я говорю, и что я здесь делаю! Людвиг залился краской ещё сильнее и протер ладонями пыляющее лицо. — А что, если эта натура подойдёт к вам и попросит расслабиться? Барбара тихо рассмеялась, и скользнула рукою вниз, осторожно приподнимая подол. — Я, верно, с ума сойду... схожу. Так что у вас за искусство? Он кусал губы, уже не думая об ответе. Его нестерпимо тянуло коснуться мерцающей белой кожи, сомкнуться с этим телом своим — вопреки порочности обстоятельств. — Искусство греховного наслаждения, дружок. И твой материал, кажется, готов. Открытием юноши была необычная схожесть женского тела с глиной. Пускай из него не вылепить загаданного образца, но бережные прикосновения пальцев делают его столь же податливым, как ещё теплое изваяние. Об этом ещё успелось мельком подумать. А потом взялась в нём потрясающая, непринуждённая сила... и повлекла в прекрасный, беззаботный мир.