Часть 11

Время для Стива Роджерса снова замедлилось, но на этот раз не из-за адреналина или боевого инстинкта, а из-за острого, пронзительного чувства, которое сжало его горло и заставило сердце биться с новой, тревожной частотой. Он видел, как её тело, всего секунду назад бывшее воплощением безжалостной, почти божественной силы, внезапно лишилось всякого напряжения. Как свеча, в которую резко дунули, пламя её воли погасло, оставив после себя лишь хрупкий, дымящийся фитиль. Его собственные мышцы, всё ещё напряжённые для боя, сработали на чистом инстинкте. Он не думал. Он не рассчитывал траекторию. Он просто рванулся вперёд, его уставшие ноги нашли последний резерв скорости. Расстояние между ними было небольшим, но каждое его мгновение растянулось, словно кадры замедленной съёмки. Он видел, как её пальцы разжимаются, выпуская рукоять катаны, которая с глухим лязгом упала на бетон. Видел, как её длинные, смоляные волосы веером рассыпались по воздуху. Видел, как её веки медленно сомкнулись, и всё выражение с её лица ушло, оставив лишь маску абсолютного, бездонного истощения. Стив успел. Его руки, сильные и в то же время способные на бережную точность, подхватили её, не дав ей удариться о груду металлолома и острых обломков. Её голова бессильно откинулась на его согнутую руку, шея выгнулась, обнажая тот самый тонкий, ровный шрам, из которого больше не сыпались лепестки. Она была невесомой. Пугающе лёгкой. Как будто под кожей не было ни мышц, ни костей, лишь пепел от сгоревшей силы. Он стоял на коленях посреди разрухи, держа её на руках, и впервые за весь этот долгий, бесконечный день не видел перед собой ни цели, ни врага. Только хрупкость жизни, которую он едва сумел удержать. Воздух, пропахший смертью и насилием, вдруг показался ему невыносимым. Тишина, пришедшая на смену бою, давила на уши своей абсолютной пустотой. Он бережно, одной рукой поддерживая её под спину и колени, поднялся во весь рост. Его взгляд скользнул по её лицу, застывшему в бесстрастном покое, по тёмным теням под закрытыми глазами, по алому мазку крови на её губе. Затем он перевёл взгляд на отрубленную голову Фиша, на его обездвиженное тело. Убедился. Угроза ликвидирована. Окончательно. Только тогда он поднёс руку к коммуникатору на своём виске. Его голос, когда он заговорил, был низким, хриплым от напряжения, но абсолютно чётким и властным. В нём не было и тени той усталости, что сквозила в его позе. — Роджерс всем агентам! — его голос прозвучал в эфире, как удар молота по наковальне, не оставляя места для вопросов. — Угроза нейтрализована. Мне нужна экстракция в точке Альфа-Омега. Немедленно. Готовьте два медицинских модуля. Один — для тяжёлых травм, проникающих ранений, возможного внутреннего кровотечения. Второй — для... — он на мгновение запнулся, глядя на неё, — ...для состояний неизвестной этиологии. Требуется полный карантин и диагностика. Повторяю, немедленная экстракция и полная медицинская готовность! Он не помнил, как прошло время до прибытия команды. Он сидел на холодном бетоне, не чувствуя усталости в мышцах, не ощущая собственных ссадин. Всё его внимание было сосредоточено на лёгком, почти призрачном подъёме и опускании её груди. Он следил за этим ритмом, как за последним доказательством того, что битва ещё не проиграна. Агенты «Щ.И.Т.а» появились бесшумно, как тени. Они окружили его, их лица были напряжёнными и профессионально бесстрастными. Кто-то осторожно забрал у него Миюки, переложив её на носилки, накрыв тёплым одеялом, подключив к портативному монитору, который тут же запищал, отсчитывая слабый, но стабильный пульс. Он видел, как её уносят, и его руки, вдруг ставшие пустыми, непроизвольно сжались. Поездка обратно на базу «Щ.И.Т.а» прошла для него в туманном забытьи. Он сидел в салоне транспортника, глядя в никуда, в то время как медик пытался осмотреть его. — Капитан, вам нужно... — Я в порядке, — отрезал Стив, даже не глядя на него. Его тон не допускал возражений. На базе их встретила уже развёрнутая медицинская команда. Миюки, всё ещё без сознания, моментально была окружена людьми в белых халатах и увезена в глубь медицинского отсека на скоростном лифте. Её поглотили стерильные, ярко освещённые коридоры, оставив Стива одного в приёмной зоне. К нему подошёл другой врач, настойчивый и опытный. —Капитан Роджерс, протокол обязывает нас вас осмотреть. Вы участвовали в продолжительном контакте с неизвестной биологической угрозой. Стив молча кивнул и позволил провести себя в диагностический кабинет. Его раздели по пояс. Яркий свет выявил то, что было скрыто под рваным и грязным комбинезоном. Синяки. Множество синяков — от тёмно-багровых до жёлто-зелёных, карта сражения, отпечатавшаяся на его коже. Ссадины, царапины, следы от ударов, которые оставили бы на обычном человеке переломы и разрывы внутренних органов. Врач водил сканером, его лицо выражало всё большее изумление. — Невероятно, — бормотал врач, проводя сканером по его груди, где осталась лишь лёгкая краснота от удара, который должен был сломать обычному человеку все рёбра. — Гематомы уже рассасываются. Мышечные микроразрывы затягиваются прямо на глазах. Какая скорость регенерации... Стив сидел на кушетке, его взгляд был устремлён в одну точку на стене, но он не видел её. Он видел другое. Он видел тёмную комнату, где она перерезала себе горло. Он видел лепестки сакуры, выпадающие из раны. Он видел её стремительное, призрачное движение и три точных удара, парализовавших существо, которое он не мог остановить. Его собственное тело, подарок сыворотки суперсолдата, залечивало свои ничтожные раны с привычной, безмолвной эффективностью. Синяки бледнели, ссадины покрывались новой кожей. Физически он был почти в идеальном состоянии. Но внутри... внутри он чувствовал иные, невидимые шрамы. Шрамы от столкновения с чем-то, что не укладывалось ни в одну из известных ему категорий. С чем-то древним, тёмным и безмерно могущественным, что пряталось за маской дерзкой девчонки с розовыми прядями в волосах. Врач закончил осмотр, констатировав полную боевую готовность. Стив молча кивнул, надел чистую форму и вышел из смотровой. Он стоял в стерильном, белом коридоре, залитом безжалостным светом. Где-то здесь, за одной из этих дверей, лежала она. Та самая, чья «бесполезность» спасла ему жизнь ценой едва не стоившей ей собственной. И он понимал, что его отчёт Фьюри будет самым сложным в его жизни. Как описать невыразимое? Как классифицировать кошмар? Кое-как написав отчет Стив отправил его Нику, прекрасно зная что тот его вызовет для более четкого анализа ситуации. Кабинет Ника Фьюри был таким же, как и всё в «Щ.И.Т.е» — функциональным, лишённым излишеств и внушающим ощущение холодного контроля. Панорамное стекло открывало вид на ночной город, но сегодня его огни казались Стиву не символом жизни, а мириадами далёких, равнодушных звёзд. Он стоял по стойке «смирно» перед массивным столом, чувствуя на себе единственный, но испепеляющий глаз директора. Фьюри не предлагал сесть. Его поза, его молчание — всё было частью допроса. — Роджерс, — его голос был низким и ровным, как гул высоковольтной линии. — Объясните. С начала. Пропустив ту часть, где вы решили проигнорировать протокол и не запросить подкрепление при первом же контакте с неизвестной угрозой такого... калибра. Стив сделал глубокий вдох. Он мысленно проделал этот путь десятки раз, готовя отчёт. — Сэр, ситуация вышла из-под контроля с момента первого контакта, — начал он, тщательно подбирая слова. — Объект продемонстрировал не просто регенеративные способности. Он эволюционировал в реальном времени, поглощая биомассу. Его сила и скорость превосходили все расчётные показатели. Попытка взять его живым... — Попытка, капитан, — Фьюри перебил его, и в его голосе впервые прозвучали стальные нотки, — является обязательной частью процедуры. Мы не охотники за головами. Мы — «Щ.И.Т.». Мы изучаем угрозы. Мы не уничтожаем их в слепую, лишая себя возможности понять их природу! Ваша миссия была — привезти его сюда. В лабораторию. Живым. А не оставить его голову валяться в луже его же кишок в заброшенном ангаре! — Сэр, — голос Стива стал твёрже. Он вспомнил, как эта «угроза» едва не разорвала его и почти убила Миюки. — При всём уважении, этот... объект... был не просто угрозой. Он был воплощённой чумой. Его способность поглощать живую плоть для восстановления и усиления делала любую нашу группу не помощниками, а... кормом. Пищей для его эволюции. Риск... — Риском управляют, Роджерс! — Фьюри ударил кулаком по столу, и эхо гулко разнеслось по кабинету. — Его не избегают, ценою потери единственного в своём роде образца! Вы имели при себе напарницу, чьи способности, как мне доложили, также носят... нестандартный характер. Между вами должно было хватить ресурсов для... Дверь в кабинет с шипением отъехала, грубо прервав его тираду. На пороге стояла Миюки. Вид у неё был такой, будто кошку разбудили во время хорошего сна окатив ведром воды и её это чертовски раздражало. На ней была её привычная худи с капюшоном, на этот раз надетым, скрывающим часть лица, и те самые мини-шорты. Её волосы снова были короткими, с вызывающими розовыми прядями — чёрный маллет, острый и дерзкий. Но теперь она опиралась на алюминиевый костыль, подсунутый под мышку. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые тени, но выражение на нём было красноречивее любых слов. Это было немое, усталое, но исполненное яростного презрения «Я единственная, кто тут понимает, что за хрень на самом деле произошла, а вы, два старых пердуна, тут меряетесь протоколами». — А можно потише? — её голос был хриплым, сорванным, но каждый звук в нём был отточен, как лезвие. — У меня, между прочим, сотрясение мозга, три переломанных ребра и общее ощущение, будто меня переехал грузовик, разгружавший кирпичи. Ваши крики мне сейчас как серенада из ада. Фьюри, на мгновение опешивший от её наглости, пришёл в себя первым. —Мисс Танака, — его голос зазвенел опасной сталью. — Вы не были приглашены на этот брифинг. И ваш тон... — Мой тон, старикан, — она перебила его, закатив глаза с таким видом, будто объясняет что-то невероятно тупому ребёнку, — это тон человека, который только что не дал вам всем тут дружненько обосраться. Так что дии нахуй со своими протоколами. Воздух в кабинете стал таким густым, что им можно было резать ножом. Стив замер, ожидая взрыва. Но Миюки уже повернулась к Фьюри, её палец с чёрным лаком тыкал в воздух, подчеркивающий её слова. — Эта тварь, ваш ценный «образец», — она выплюнула слово, как отравленную конфету, — питалась живой плотью. Чем больше она ела, тем сильнее становилась. Каждый солдат, каждый агент, которого вы послали бы нам на «помощь», был бы для неё не угрозой, а шведским столом. Протеиновым коктейлем. Вы хотели привезти её сюда живой? В эту вашу стерильную, сияющую хуйню, набитую учёными в белых халатах, которые пахнут как диетический обед для такого монстра? Она горько усмехнулась, и в этом звуке не было ничего, кроме леденящего душу презрения. — Поздравляю. Вы бы устроили тут самый весёлый день в его жизни. Полный хеппи-хаус. Он бы сожрал пол-штата ваших яйцеголовых, прежде чем вы успели бы моргнуть. И с каждой съеденной жертвой он становился бы больше, сильнее и умнее. Опасность от такого «образца» была бы выше, чем от всего вашего чертового вторжения Читаури. Вы хотели бы иметь своего собственного, домашнего, ненасытного Ктулху, который плодится делением каждый раз, когда у него перекус? Она закончила. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Даже Фьюри, казалось, на мгновение лишился дара речи. Её слова, грубые, нецензурные и лишённые всякого почтения, обладали чудовищной, неопровержимой логикой. Он смотрел на неё, и его единственный глаз сузился, оценивая не наглость, а ту бездну практического, жестокого знания, что стояло за её словами. Миюки фыркнула, развернулась на костыле и, ковыляя, направилась к выходу. Её спина была прямым оскорблением всему, что олицетворяли собой Фьюри и его организация. Стив, всё ещё переваривая её тираду, инстинктивно окликнул её. —Миюки, а можно как-то... Она остановилась. Не оборачиваясь. Затем, с поразительной для человека с костылём и сломанными рёбрами скоростью и гибкостью, она развернулась. Её свободная нога описала короткую, мощную дугу и со всего размаху прилетела Стиву по заднице. Удар был не сильным — она была слаба, — но невероятно, демонстративно оскорбительным. Звук шлёпка оглушительно прозвучал в мёртвой тишине кабинета. — А ты, — её голос прозвучал тихо, но от этого он стал только опаснее, — иди нахер вместе с ним. Прогуляйтесь, подержитесь за ручки. Закидайте друг друга протоколами. Вы меня вдвоем уже достали. Один, — она тыкнула костылем в сторону Стива, прямо ему в грудную клетку — несколько часов назад читал мне мораль о дисциплине, пока я пыталась понять, какого чёрта только что произошло. А второй, — она показала костылем в сторону Фьюри, — даже спасибо банальное не сказал за то что мы рисковали собой, а он тут сидел чаёк попивал. Так что оба, будьте любезны, засуньте свои протоколы и свои геройские комплексы поглубже и не отсвечивайте, пока я не приду в себя настолько, чтобы решить, хочу ли я вообще когда-либо снова видеть ваши блёклые, серьёзные рожи. Сказав это, она развернулась и, отчётливо ковыляя, вышла из кабинета. Дверь за ней закрылась с тихим, но окончательным шипением. Стив стоял, чувствуя жгучее, унизительное тепло на том месте, куда она его лягнула. Он смотрел на Фьюри. Фьюри смотрел на него. В кабинете, где всего минуту назад решались судьбы миров и обсуждались протоколы высшего уровня, теперь витало лишь одно ощущение — полного, безоговорочного фиаско двух могущественных мужчин перед одной хрупкой, злой, измученной девушкой на костылях, которая только что послала их обоих куда подальше, и они оба, по большому счёту, были вынуждены с этим согласиться