Часть 15

Гул квинджета был единственным звуком, заполнявшим салон по пути в Заковию. Атмосфера внутри была густой, заряженной предчувствием битвы. Голографическая карта города снова парила в воздухе, и каждый из Мстителей мысленно прокручивал свою роль в предстоящем хаосе. — Повторяю для тех, кто, возможно, дремал на задних сиденьях, — голос Тони из динамиков был нарочито спокоен, но в нём слышалась стальная напряжённость. — Первая цель — башня с передатчиком. Я пробью их электронную защиту. Халк, ты — наш «аргумент» на случай, если они решить проигнорировать наше вежливое вторжение. Остальные — по плану. Чистота и скорость. Стив кивнул, его пальцы сжимали ремень безопасности. Его взгляд скользнул по салону, на мгновение задержавшись на Миюки. Та сидела, откинувшись на спинку кресла, в наушниках, и, казалось, была полностью поглощена музыке, но Стив заметил, как её пальцы ритмично отбивают такт не по колену, а по рукояти катаны, стоящей рядом. Она была готова. И это пугало его больше, чем любая эскадрилья дронов Гидры. Когда квинджет вышел на боевой курс над Заковией, город внизу напоминал раковую опухоль — в его сердце, среди старых заводских корпусов, пульсировали огни и энергетические щиты Гидры. Высадка прошла, как и планировалось, если не считать того, что Миюки, пока квинджет все еще парил над городом чтоб найти более-менее не заметную зону для того чтобы опуститься, отстегнулась и вместо того чтобы использовать парашют или дождаться посадки, просто подошла к открытому люку и шагнула вниз, растворившись в темноте ещё до того, как кто-либо успел что-то сказать. Первые минуты всё шло по плану. Наташа и Клинт, как тени, скользили между зданиями, бесшумно нейтрализуя часовых. Тор гремел на севере, приковывая к себе основное внимание. А потом Тони попытался взломать основной защитный барьер комплекса. Что-то пошло не так. Вместо отключения, барьер вспыхнул ослепительно-белым светом и выпустил мощный импульс, который вывел из строя половину систем Старка и на секунду ослепил всех. Сирены завыли, и идеальный план начал рассыпаться, как карточный домик. Мстители оказались в самом пекле. Тор, сверкая молнией, крушил технику, но солдат Гидры было слишком много. Они вытекали из зданий, как ядовитый поток, хорошо вооружённые и готовые умереть за своё безумное дело. Наташа, как тень, скользила между грузовиков и бетонных заграждений. Её движения были отточенным смертоносным балетом. Каждый выстрел её «Вдов» был точен, каждый удар — эффективен. Она прижала к земле группу солдат, укрывшись за развороченным автомобилем, её сознание работало с холодной ясностью, просчитывая угрозы: двое слева, один с гранатомётом на балконе, трое пытаются обойти справа... Именно в этот момент, в долю секунды между прицеливанием и выстрелом, когда её внимание было максимально сосредоточено на непосредственной угрозе, грянул другой выстрел. Не из автомата. Не с близкого расстояния. Это был сухой, чёткий хлопок снайперской винтовки с глушителем. Наташа, движимая чистейшим инстинктом выживания, рванулась в сторону. Но скорость пули была выше. Острая, жгучая боль пронзила её бедро. Она не закричала, лишь сдавленно ахнула, почувствовав, как нога подкашивается. Она рухнула за укрытие, её пальцы инстинктивно впились в рану, пытаясь остановить кровь. Адреналин заглушал боль, но не шок. Снайпер. Откуда? Она просканировала крыши, окна, но в клубах дыма и хаосе боя невозможно было определить точку выстрела. Солдаты Гидры, увидев, что она ранена, ринулись вперёд, почуяв лёгкую добычу. Ярость и боль придали Наташе новые силы. С рычанием, в котором было больше животного, чем человеческого, она поднялась, и несколько следующих секунд стали вакханалией насилия. Она двигалась на одной ноге, используя инерцию, укрытия и всё, что попадалось под руку, чтобы нейтрализовать противников. Когда последний из них упал с переломанной шеей, она, тяжело дыша, снова прислонилась к автомобилю. Рана пульсировала, по ноге стекала тёплая струйка крови. И именно в этот миг истощения, когда её бдительность на долю секунды притупилась, она его увидела. Из-за угла соседнего здания, из тени, которую не рассеивали даже отблески пожаров, вышла фигура. Это был не обычный солдат. Он был огромен, облачён в чёрный тактический жилет без опознавательных знаков, а в его руках была не винтовка, а нечто, напоминающее короткий, мощный арбалет с энергетическим сердечником. Он двигался бесшумно, как призрак, и его холодный, безразличный взгляд был устремлён прямо на неё. Он был профессионалом. Убийцей. И он уже нацелился. Наташа попыталась поднять «Вдову», но поняла, что не успеет. Расстояние было слишком маленьким, её реакция замедлена болью и усталостью. Она увидела, как его палец плавно лёг на спуск. — Так вот где ты прятался — сказал неожиданно голос за спиной мужчины. И случилось нечто. В пространстве между ней и убийцей появилась серебристая молния. Это не был свет и не энергия. Это было движение. Стремительное, абсолютно бесшумное и не оставляющее следов, кроме результата. Человек в чёрном замер. Его глаза расширились от шока, в которых не укладывалось происходящее. Затем его тело... распалось. Оно не было просто разрублено. Оно было рассечено на несколько идеально ровных, аккуратных частей, которые, не падая ещё мгновение, завалились в стороны, обнажив внутренности и обломки костей. Это было похоже на то, как если бы невидимый гигант провёл по нему невероятно острыми ножницами. Не было крови — лишь ровные, обугленные по краям срезы. И за этим веером из плоти и ткани, в той самой тени, из которой появился убийца, теперь стояла она. Миюки. Но это была не та девушка с чипсами и энергетиком. Её чёрные волосы были длинными и свободно развевались по плечам, её одежда — чёрная юката, распахнутая на груди и подпоясанная широким оби. В её руке была катана, клинок которой был абсолютно чист, будто его только что вынули из ножен. Её глаза, холодные и бездонные, смотрели на то, что осталось от наёмника, с тем же выражением, с каким хирург смотрит на успешно удалённую опухоль. — Вот видишь, — тихо сказала она, и её голос был ровным, без единой нотки напряжения. — А я-то думала, зря сюда приперлась. Оказалось, нет. Она улыбнулась Наташе и протянула руку. Её движения были плавными, лишёнными всякой суеты. Наташа, всё ещё находясь под воздействием шока, машинально приняла её помощь и поднялась, опираясь на здоровую ногу. — Спасибо, — хрипло выдохнула Чёрная Вдова, её взгляд метался от распоротого тела к лицу Миюки. — Но... как? Как ты определила, где он? И как ты оказалась здесь так быстро? Мы были в разных секторах! Миюки наклонила голову. На её губах играла та самая, отстранённая улыбка. Она слегка коснулась пальцем своего уха. — Я умею слушать — сказала она. — Не только музыку. Я слышу... фальшь. Ложный звук. Притворный шаг. Скрытое дыхание. Его сердцебиение было громче сирен. А что до скорости... — она легко провернула катану в руке, и клинок исчез в ножнах с тихим щелчком. — Я была ронином. Призраком на службе у ветра. Появление в нужном месте в нужный момент — это не сверхспособность. Это ремесло. Усвоенное за несколько жизней до того, как кто-либо из вас вообще узнал, что такое война. Она посмотрела на рану Наташи, и её взгляд снова стал практичным, лишённым всякой мистики. —Тебе нужно перевязывать это. А то истечёшь кровью, пока тут стоишь с глупыми вопросами. С этими словами она снова растворилась в клубящемся дыму, оставив Наташу одну на поле боя, с пульсирующей раной в ноге и с совершенно новым, леденящим пониманием того, что такое «чистильщик» на самом деле. Это была не метафора. Это была профессия. И эта девушка была в ней виртуозом. Хаос в эпицентре города достиг своего апогея. После того как Наташа, стиснув зуба, передала по связи: «Ранена в ногу, нужна эвакуация», планы окончательно рухнули, уступив место чистой, неконтролируемой стихии. И этой стихией стал Халк. С рёвом, от которого содрогнулись уцелевшие стены, зелёный гигант ворвался на улицы, превращая технику Гидры в металлолом, а солдат — в разлетающиеся во все стороны силуэты. Это было тотальное, сокрушительное уничтожение. Он был тараном, который ломал любую оборону, и молотом, который забивал последний гвоздь в гроб организованного сопротивления. Пока Халк прокладывал себе путь, огненный вихрь, Клинт и Стив, используя этот хаос как прикрытие, смогли эвакуировать истекающую кровью Наташу. А в это время, на окраине города, где урбанистический пейзаж сменялся редким, заснеженным лесом, царила неестественная тишина. Воздух был холодным и чистым, резко контрастируя с дымом и гарью позади. Снег приглушал все звуки, создавая ощущение нереальности происходящего. Именно здесь, словно призрак, материализовалась Миюки. Она стояла неподвижно, её тёмная одежда резко выделялась на фоне ослепительной белизны. Её дыхание не оставляло пара на морозном воздухе, будто её лёгкие не нуждались в таком примитивном процессе. Она закрыла глаза. Мир для неё сузился до одного лишь слуха. Она отфильтровала отдалённый грохот битвы, треск огня, крики. Она слушала не это. Она слушала тишину. И в этой тишине она искала аномалию. Ложную ноту. Её уши, обострённые до сверхчеловеческого уровня, улавливали то, что было недоступно другим. Шёпот ветра, скользящего между голых ветвей. Треск замерзающей под коркой льда ветки. И... нечто другое. Не звук, а его отсутствие. Участок леса, где звук вёл себя неестественно. Где он обрывался, искажался, будто что-то невероятно быстрое постоянно пересекало его, не успевая оставить акустический след. И тогда она его услышала. Не шаги. Не дыхание. А само пространство. Оно вибрировало. Словно кто-то бежал по натянутой струне реальности, заставляя её мелко дрожать. Это была не скорость, которую можно измерить. Это была сама концепция скорости, воплощённая в плоти. Уголки её губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в ту самую, холодную и безразличную улыбку охотника, который наконец-то учуял дичь. — Я тебя слышу, — прошептала она в тишину, и её слова, казалось, повисли в морозном воздухе, не желая рассеиваться. — Я слышу, как ты портишь тишину. В тот же миг пространство перед ней исказилось. Из ничего, из дрожащего марева, возникла фигура. Это был молодой парень в черной куртке, его лицо было искажено гримасой ярости и уверенности в своём превосходстве. Он был подобен пуле, выпущенной из невидимого ствола, и его намерение было простым и прямолинейным — сбить с ног эту странную девушку, которая осмелилась стоять на его пути. Для любого другого человека в мире он был бы лишь размытым пятном. Удар бы пришёл раньше, чем сознание успело бы его зарегистрировать. Но Миюки не была «любым другим человеком». Её реакция не была мысленной. Она была инстинктивной, выточенной в бесчисленных жизнях, проведённых в бою. Она не видела его движения — она предвосхищала его. Её пальцы уже сжимали рукоять катаны, когда он был ещё лишь дрожанием воздуха. Её мышцы уже были в движении, когда он только начал свой бросок. Она не сделала ни шага. Она не приняла стойку. Она просто... провела клинком. Это не был широкий, размашистый удар. Это было короткое, хлёсткое, точное движение запястьем. Лезвие её катаны описало в воздухе крошечную, почти невидимую дугу — не выше колена. Раздался не крик, а скорее короткий, обрывающийся выдох, полный больше изумления, чем боли. Фигура парня, которая уже почти врезалась в неё, внезапно потеряла равновесие, кувыркнулась вперёд и с глухим стуком врезалась в ствол сосны, засыпав себя снегом. Он лежал на снегу, хватая ртом воздух, и смотрел на неё широко раскрытыми глазами, полными шока и непонимания. Его правая нога была странно вывернута. На белом снегу, чуть поодаль, алело небольшое пятно. Она не стала его убивать. Она не стала калечить. Она просто... подрезала ему сухожилие. Самую быструю ногу в мире она остановила одним точным, хирургическим уколом, перерезав то, что делало его богом скорости, и превратив обратно в смертного юнца. Миюки медленно вложила клинок обратно в ножны. Слышен был лишь тихий, окончательный щелчок. — Бег — это полезно, — произнесла она ровным голосом, глядя на него сверху вниз. — Но сначала нужно научиться стоять на ногах. Она повернулась и сделала шаг в его сторону направив катану на шею юнца.