Часть 17

Снежный лес поглощал звуки, создавая вокруг Миюки зону неестественной, почти давящей тишины. Она шла неторопливо, ее ботфорты, казалось, не чувствовали ледяного холода снега, оставляя за собой цепочку едва заметных следов. Она двигалась от дерева к дереву, как тень, её взгляд, острый и безразличный, сканировал местность. Она была подобна хищнице, вышедшей на промысел, и её добычей были не звери, а «гниды» — так она мысленно окрестила уцелевших боевиков Гидры. Но лес был пуст. Лишь потревоженная ею птица иногда срывалась с ветки, да лёгкий ветерок шелестел верхушками сосен. Эта тишина её не успокаивала, а настораживала. Враг, разбежавшийся, как тараканы, мог затаиться где угодно. Она прислушивалась, но слышала лишь естественные звуки леса. Ни сдержанного дыхания, ни щелчка предохранителя, ни звона нервного пота на чужих ладонях. Ничего. В её ухе, почти незаметно встроенный в ушную раковину, раздался резкий, полный командных ноток голос. Это был Стив. Его тон был таким, каким он, вероятно, отдавал приказы солдатам во время высадки на опасную операцию. — Миюки, ситуация под контролем. Халк нейтрализовал основную угрозу. Гидра отступает. Скипетр у нас. Немедленно возвращайся на точку сбора. Повторяю, немедленно возвращайся. — Миюки на мгновение замерла, её лицо исказила гримаса крайнего раздражения, словно её отвлекли от самого интересного места в книге. Она вздохнула так театрально, что этот вздох, казалось, должен был быть услышан даже без передатчика. — Стефани, любимка ты моя, — протянула она, растягивая слова. — Ты мне тут не начальник. И не муж. Так что можешь свои приказы засунуть поглубже в свой синий, обтягивающий... костюмчик. Я сейчас на охоте. Не мешай. — В эфире наступила короткая, взрывоопасная пауза. Она почти физически ощутила, как по тому концу провода прокатилась волна сдерживаемого гнева. — Танака! — его голос прозвучал уже без прежней выдержки, в нём зазвенели стальные нотки. — Вы будете соблюдать субординацию и обращаться ко мне соответственно званию! «Капитан» или «Роджерс»! Понятно? — Миюки не смогла сдержать широкой, озорной улыбки. Она облокотилась на ближайшую сосну, представив, как он там, наверное, покраснел от злости. — Конечно, конечно, понятно, Стиви, — пропела она сладким, ядовитым тоном. — Всё понятно, как белый день. Ты там, в своём уютном кружочке Мстителей, со своими правилами и протоколами. А я... — она сделала театральную паузу, оглядывая заснеженный лес, — ...я как кошка. Знаешь, такая, полосатая, с независимым характером. Бродит сама по себе, где хочет, ловит мышей, где видит. И не нуждается в советах и комментариях от... посторонних доброжелателей. Особенно таких назойливых. — Она мысленно похвалила себя за эту метафору. Это было идеально. — Мы не кошки, мы — команда! — прогремело у неё в ухе, и она даже слегка отстранилась, будто голос мог ударить её физически. — И мы действуем по плану! Ваша самодеятельность может поставить под угрозу... — — Стиви, милый, — перебила она его, её голос снова стал томным. — Ты слышишь это? — Она сделала паузу, давая ему прислушаться к тишине на её конце. — Тишина. Ни выстрелов, ни взрывов. Знаешь, почему? Потому что я свою работу сделала. А теперь, если ты не хочешь, чтобы я нашла ещё какую-нибудь «гниду» и устроила тут ещё один беспорядок, который тебе потом расхлёбывать, прекрати трещать мне в ухо и дай мне спокойно... погулять. На свежем воздухе. Наедине со своими мыслями. Конец связи. Целую в лобик. — В эфире воцарилась краткая, но красноречивая пауза. Миюки почти физически ощущала, как по ту сторону связи у Стива закипает кровь и дергается глаз. И прежде чем он успел что-либо возразить, она отключила передатчик. Абсолютная, блаженная тишина снова воцарилась в лесу. Она глубоко вдохнула морозный воздух, довольная собой. Дразнить Стива Роджерса было одним из величайших удовольствий в её новой, такой странной жизни. Это было даже веселее, чем резать монстров. Почти. В это время в салоне квинджета царила усталая, но удовлетворённая атмосфера. Миссия, несмотря на все отклонения от плана, была выполнена. Скипетр, излучающий зловещее сияние, надёжно закреплён в защитном контейнере. Наташа, бледная, но уже с обработанной раной, отдыхала в углу, прикрыв глаза. Тор, прислонившись к стене, с одобрением смотрел на трофей, а Брюс, наконец-то расслабившись, тихо пил воду. Клинт проверял снаряжение, а Тони уже вовсю строил голографические планы по изучению артефакта. Не хватало только одного человека. И это отсутствие висело в воздухе самым раздражающим образом. Роджерс стоял у открытого грузового трапа, вглядываясь в опустевшие, заснеженные улицы Заковии. Его спина была напряжена до предела, а челюсть сжата так, что, казалось, вот-вот треснет. Последний, сорванный разговор с Миюки звенел у него в ушах. «Стефани... Кошка... бродит сама по себе...» — Миюки, канал 4. Последнее предупреждение. Немедленно возвращайтесь для эвакуации, — его голос прозвучал как удар хлыста, но в ответ была лишь тишина. Он подождал три секунды. Ничего. Абсолютно ничего. Это была последняя капля. С гневным рычанием, которое заставило Клинта поднять бровь, Стив сорвал с уха миниатюрный наушник и с силой швырнул его на металлический пол. Пластиковый корпус с треском разлетелся на несколько частей и закатился под сиденья. — Кажется, у нашего капитана не всё в порядке с кошками, — негромко, но отчётливо проговорил Тони, не отрываясь от своего голографического интерфейса. Стив резко обернулся, его глаза метали молнии. —Старк... — Эй, эй, спокойно, старина, — Тони поднял руки в защитном жесте, но на его лице играла самая ядовитая ухмылка. — Просто констатирую факт. Ты подходишь к этому не с той стороны. Таких... свободолюбивых кошечек нельзя загонять в угол приказами. Их нужно приманивать. Соблазнять. Заинтересовывать. Стив лишь смерил его уничтожающим взглядом, в котором ясно читалось: «Ещё одно слово, и я использую твой дорогой костюм как консервную банку». Тони, конечно, не испугался. Он лишь театрально вздохнул и, щёлкнув переключателем, вышел на общий канал связи. — Алло, пробник-пробник, здесь Старк, вызываю нашу блудную кошечку. Приём. — В эфире на секунду воцарилась тишина, а затем раздался весёлый, оживлённый голос: —Если таким образом святая монахиня Стефани, которая живет только по уставу пытается на меня выйти, то знай Старк, я отключу всю технику что приклеена ко мне. — — Нет, кэп стоит, пыхтит как чайник, но молчит, малышка, — парировал Тони. — Партия окончена. Мы тут собираемся. Скипетр у нас, враги разбежались, и, как принято в хорошей компании после успешно выполненной работы, мы летим устраивать нечто... грандиозное. Полное веселье. Со всеми вытекающими. — Он сделал паузу для драматического эффекта. Тор, услышав это, оживился и громогласно встрял в разговор, его голос раскатился по всему салону: — Тони дело говорит, любая хорошая битва, обязана заканчиваться пиром — И едва только слово «пиршество» покинуло уста бога грома, как у самого открытого грузового трапа что-то мелькнуло. Это была не тень. Это была размытая полоса, которая материализовалась в чёткую фигуру за долю секунды. Миюки стояла на краю трапа, слегка запыхавшаяся, с румянцем на щеках от мороза и быстрого бега. Её глаза сияли таким неподдельным, почти детским интересом, что это было поразительно после недавней леденящей серьёзности. — Пир? — переспросила она, и в её голосе звенела надежда. — А пивасик будет? Холодный, с пенкой? Она запрыгнула внутрь, трап с шипением начал закрываться. Она стояла, сбрасывая с ботфорт остатки снега, и смотрела на Тони с таким ожиданием, будто от его ответа зависела судьба мира. Стив наблюдал за этой сценой, и по его лицу можно было изучать все стадии принятия горя — от отрицания до гнева. Его идеально выверенная операция, его протоколы, его авторитет... всё это было растоптано парой слов о пиве и пиршестве. Он провёл рукой по лицу, снова ощущая ту самую, знакомую головную боль, что всегда сопровождала присутствие Миюки. Тони, довольный эффектом, широко улыбнулся. — Малыш, после того, что ты сегодня вытворила, тебе положена не просто банка пива. Тебе положена целая пивоварня. Со своим пивопроводом. — Ура! — воскликнула Миюки и, проходя мимо Стива, игриво ткнула его локтем в бок. — Слышишь, Стиви? Пиршество! Мог бы и сам догадаться таким методом меня вернуть, а не орать в наушник, как сержант на новобранцу. — Ты... — начал он, его голос дрожал от гнева. — Ты подвергала риску команду! Ты проигнорировала... — Ой, Стиви, отстань, — Миюки махнула рукой, плюхнувшись на ближайшее сидение, — Миссия выполнена, волшебная палка у вас, все почти живы-здоровы. Чего бубнить-то? Ты лучше постарайся со мной не сталкиваться, а то я тебя знаю, снова будешь бубнить что-то о морали, когда все отдыхают — Стив мог лишь бессильно сжать кулаки. Он понял, что проиграл. Проиграл вчистую. Тони, довольно хмыкнув, закрыл грузовой люк, и квинджет с мягким гулом начал набирать высоту. Победа была одержана, трофей был захвачен, но Капитан Америка чувствовал себя так, будто его только что переехал очень маленький, очень наглый и совершенно неуправляемый танк, разукрашенный в розовый цвет и пахнущий чипсами и энергетиком. И хуже всего было то, что этот танк теперь, судя по всему, прочно прописался в его жизни. Воздух в салоне квинджета сгустился, превратившись из устало-победного в напряжённо-предвкушающий. Старк, верный своему слову, уже отдавал распоряжения Джарвису закупить «всё, что имеет градус и хотя бы отдалённо съедобно» для предстоящего пиршества. Тор, услышав это, разразился одобрительным гулом, который заставил вибрировать корпус корабля. Даже Наташа позволила себе лёгкую улыбку. Все, за исключением одного человека, расслаблялись. Миюки, устроившись в кресле с видом полноправной участницы банкета, уже мысленно составляла список желаемого. Её взгляд был мечтательным, а пальцы отбивали по коленке ритм несуществующей веселой мелодии. Её план был прост: добраться до башни, найти самый прохладный уголок, прихватить что-нибудь закусить и наслаждаться заслуженным отдыхом, наблюдая как Мстители что-то мутят. Именно в этот момент Стив Роджерс, всё ещё сидевший с каменным лицом, поднял взгляд. И в его синих глазах, обычно таких ясных и прямых, вспыхнул крошечный, но оттого не менее зловещий огонёк. Огонёк озарения. Он нашёл слабое место. Маленькое, но уязвимое. Он поднялся с кресла и, не говоря ни слова, жестом подозвал к себе Тони, который как раз демонстрировал Тору голографическую схему будущего «пиршества» с указанием всех сортов эля и закусок. — Минуту Златовласка — отозвался Тони, отходя от восхищённого бога. — Что случилось? Уже придумал, как заставить её называть тебя «сэр»? — Нет, — тихо, но твёрдо произнёс Стив. — Но я хочу кое-что прояснить. Ей девятнадцать. Тони на мгновение замер, его мозг, работающий быстрее любого компьютера, мгновенно проанализировал данные. —И? — —Возраст совершеннолетия для употребления алкоголя в США - двадцать один год, — с убийственной прямотой заявил Стив. — Ты, как ответственный... ну, хотя бы частично... взрослый и лидер этой команды, не должен поощрять нарушение закона. Особенно младшего и так... несдержанного члена команды. Тони посмотрел на него с нескрываемым изумлением, затем на Миюки, которая как раз в это время пыталась засунуть палец в энергетическое поле, удерживающее скипетр, и снова на Стива. На его лице медленно расползлась улыбка. Это была не улыбка одобрения, а улыбка человека, который только что увидел гениальный, хоть и подлый, ход. — Ох, чёрт, Капитан, — прошептал он. — Это... так низко. Даже для тебя. Использовать против неё закон? Браво. — — Я просто указываю на факты, — парировал Стив, и в уголках его губ заплясала едва заметная, но безошибочно читаемая судорога торжества. Тони, будучи по натуре анархистом, на секунду задумался. Но образы возможных судебных исков, разгневанных родителей, хотя от части он сомневался что они у нее есть, и, что важнее, нравоучительных лекций от Стива перевесили его желание устроить хаос. Он вздохнул с преувеличенной скорбью. — Ладно, ладно. Ты прав. Проклятые бюрократы и их законы. Придется всем кроме нее распивать все что я заказал — Он направился к Миюки, его лицо выражало самое искреннее сожаление. — Малыш, плохие новости, — начал он, опуская руку ей на плечо. — Возникла небольшая... юридическая заминка. Оказывается, тебе ещё рановато налегать на алкоголь. Так что пивка и прочих радостей для тебя, увы, не будет. Только сок. Или газировка. — Тони вздохнул, с театральным страданием закатив глаза. Он был гением, миллиардером, плейбоем, филантропом, но даже он не был готов вынести многочасовой полёт в компании Капитана Америка, читающего лекцию о вреде алкоголя для молодого организма. Наступила тишина. Миюки сидела неподвижно, переваривая информацию. Её брови медленно поползли к волосам, а глаза сузились до опасных щелочек. Она посмотрела на Тони, потом на Стива, который демонстративно смотрел в окно, но по его напряжённой спине было видно, что он слушает каждый звук. Потом её взгляд снова вернулся к Тони. — То есть... — её голос был тихим и ровным, как лезвие перед ударом. — Меня... обманули? Приманили на пир, а на самом деле... сок без сахара? — Ну, я бы не сказал «обманули»... — попытался смягчить удар Тони. — Мы всего лишь соблюдаем закон, мисс Танака, — с ледяной вежливостью произнёс Стив, и на его лице, наконец, расцвела та самая, чистая, ничем не омрачённая ухмылка. Он не улыбался широко. Это была именно ухмылка — торжествующая, ядовитая и безмерно довольная. Миюки вскочила с кресла. —Ну хорошо! Отлично! — закричала она, ткнув пальцем в сторону люка. — Тогда я пойду! Миссия ведь окончена, да? Я пойду погуляю! — Она рванулась к выходу, но в этот самый момент раздался оглушительный механический скрежет, и грузовой люк с мощным шипением захлопнулся, наглухо запечатывая салон. Одновременно квинджет с мягким гулом вздрогнул, и за иллюминаторами поплыл пейзаж — они отрывались от земли. — Ой, — фальшиво-сочувственно произнёс Тони. — Кажется, мы уже взлетаем. Регламент. Безопасность полёта и всё такое. Миюки застыла у запертой двери, её плечи напряглись. Она медленно развернулась. Её лицо было искажено гримасой самого настоящего, неподдельного возмущения. Она смотрела на Стива, который теперь сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, со спокойным, почти блаженным выражением лица. Он не смотрел на неё. Он смотрел в потолок, но та самая, довольная ухмылка не сходила с его губ. Она плюхнулась обратно в кресло, скрестила руки на груди и уставилась в пол, беззвучно шевеля губами. До остальных доносилось лишь бурчание, в котором можно было разобрать отдельные, самые выразительные слова: «...обман... подлость... старый... пиво... Стефани-задница... скучный... пиво...». А Стив сидел и наслаждался моментом. Это была маленькая, почти что детская победа. Но после всех унижений, поджопников и насмешек она была для него слаще, чем любая медаль. Он нашёл способ до неё дотянуться. И он был намерен использовать эту слабость снова и снова. Война была далека от завершения, но он, наконец, выиграл своё первое сражение.