Часть 19

Атмосфера в пентхаусе достигла пика расслабленного веселья. Алкоголь и чувство выполненного долга развязали языки и смягчили границы. Тони, к этому времени уже основательно поддавший, с блеском в глазах наблюдал, как один за другим сильнейшие люди планеты терпят унизительное поражение перед его новым любимым развлечением. — Не может быть! — хохотал он, когда даже попытка Клинта сдвинуть Мьёльнир окончилась лишь тем, что тот чуть не надорвал спину, а молот остался неподвижным, как скала. — Это же просто кусок металла! Должна же быть какая-то хитрость! Может, у него кнопка есть? Секретная, отпечаток пальца Тора? Тор, восседавший в кресле с видом добродушного, снисходительного бога, лишь покачивал своей могучей головой, попивая эль. —Сие не вопрос силы, Старк! Это — вопрос достоинства! Мьёльнир выбирает лишь того, кто достоин владеть силой Асгарда! — Достоинство, хм... — Роуди, сцепив руки на рукояти, до посинения напрягал мышцы, но молот и не думал шелохнуться. — А нельзя его просто... одолжить? На выходные? Роуди попытался следом за Тони, затем Брюс — с одинаковым результатом. Молот лежал на столе, как кусок свинца, приклеенный к реальности. Наташа, с усмешкой наблюдая за этим, лишь покачала головой, когда очередь дошла до неё. —О, нет, спасибо. Я прекрасно знаю свою «достойность». Лучше я посмотрю на ваши страдальческие лица. Все смеялись, включая Стива, который наблюдал за происходящим с кружкой в руке, с лёгкой, тёплой улыбкой. Он уже пытался ранее и с удивлением обнаружил, что смог хотя бы сдвинуть его на миллиметр, что вызвало мгновенное потускнение улыбки Тора. Эта загадка занимала его до сих пор. Именно в этот момент Тони, его взгляд упал на дальний угол, где в тени, всё так же уткнувшись в мангу, сидела Миюки. Её полное отстранение от общего веселья было вызовом. — Эй, Кошка-Ниндзя! — крикнул Старк, размахивая рукой. — Хватит там киснуть! Подходи, испытай судьбу! Проверим, есть ли в тебе хоть капля того самого «достоинства», о котором так много говорит наш божественный коллега! Все взгляды устремились на неё. Миюки медленно, с неохотой, подняла глаза от книги. Она наблюдала за всем этим цирком с молотом с откровенной скукой на лице. — Мне и тут норм, — буркнула она, делая вид, что снова погружается в чтение. — О, нет-нет-нет! — не отставал Тони. — Отбоя нет! Мы тут все прошли обряд посвящения. Твоя очередь. Или ты боишься, что твои магические ниндзя-плюшки перед ним не сработают? Это была удачная уловка. Вызов её профессионализму. Миюки тяжело вздохнула, с грохотом закрыла мангу и, нехотя, поплёлась к центру комнаты, к тому самому молоту, лежавшему на стеклянном столе. — Ладно, ладно, — проворчала она. — Только отстаньте. Тор, увидев её, рассмеялся ещё громче. Сама мысль о том, что это хрупкое с виду создание, этот «дитя смертных», сможет посягнуть на оружие богов, была для него верхом комедии. — Малая воительница! — прогремел он, и его глаза сияли от добродушного веселья. — Коли сие испытание пройдёшь, коли могущество Мьёльнира признает тебя... то я, Тор, сын Одина, лично предложу тебе руку и сердце! И место рядом со мной на пирах Вальгаллы! В комнате снова взорвался смех. Даже Стив фыркнул, представив эту сюрреалистическую картину. Миюки же лишь бросила на Тора абсолютно пустой, безразличный взгляд, словно он предложил ей не руку, а стакан воды. Она остановилась перед молотом. Её поза была всё такой же небрежной, руки в карманах худи. Она не делала никаких приготовлений, не напрягала мышцы, не принимала героическую стойку. Она просто смотрела на него. Но те, кто был внимательнее — а Стив и Наташа были именно такими, — заметили, как изменился её взгляд. Исчезла наигранная скука. Её тёмные глаза скользнули по узорам на рукояти, по массивной головке молота, и в них вспыхнула та самая, холодная, аналитическая искра, что была у неё в бою. Она изучала его. Не как физический объект, а как феномен. Затем она вытащила руку из кармана. Не спеша. Её пальцы, тонкие и жилистые, с облупившимся чёрным лаком, мягко обхватили рукоять. Никакого усилия. Никакого напряжения. Она стояла так несколько секунд, просто держась за него, её взгляд был устремлён куда-то внутрь себя. И тогда она потянула. Это не было мышечным усилием в привычном понимании. Вся комната затаила дыхание, ожидая, как она будет надрываться, как это делали они все. Но её тело оставалось расслабленным. Напряглось лишь её лицо. Брови слегка сдвинулись, губы сжались в тонкую ниточку. Казалось, она сосредоточила не физическую силу, а всю свою волю, всё своё странное, древнее существо в этой одной точке. И Мьёльнир... дрогнул. Это было почти незаметно. Не сдвиг, не подъём. Лишь крошечная, почти призрачная вибрация, пробежавшая по его уру. Стеклянная столешница под ним тихо звякнула. И в тот же миг на рукояти, прямо под её пальцами, на долю секунды вспыхнули и погасли несколько рунических символов, которых никто раньше не видел. Эффект был электризующим. Смех в комнате оборвался, словно перерезанный ножом. Тор, только что хохотавший, застыл с кружкой на полпути ко рту, и его глаза округлились от чистого, неподдельного изумления. Он почувствовал это. Он почувствовал, как древнее заклятье, наложенное Одином, на мгновение отозвалось. Не сдалось, не подчинилось, но... признало вызов. Миюки отпустила рукоять, как будто обожглась. Она отшатнулась на шаг, её дыхание стало чуть более частым. Она посмотрела на молот, потом на Тора, и на её лице впервые за весь вечер промелькнуло не притворное, а самое настоящее, глубокое удивление. — Чёрт, — тихо выдохнула она. — Он... тяжёлый. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом города за стеклом. Все смотрели на неё, а затем их взгляды медленно переползли на Стива. Он был единственным другим человеком, кто хоть как-то сдвинул молот. А теперь и она. Тор медленно опустил кружку. Его лицо было серьёзным. —Ты... — начал он, и в его голосе не было больше смеха. — Ты сдвинула его. Не сильно. Но... сдвинула. Миюки, оправившись от шока, снова надела свою маску безразличия. Она сунула руки в карманы и пожала плечами. —Ну, предложение о замужестве, я так понимаю, снимается? — бросила она с фальшивой небрежностью. — Лучше бы пиво предложил, и я бы уже с энтузиазмом этим молотом горы бы свернула — Тор не ответил. Он лишь смотрел на неё с новым, глубоким, непонимающим интересом. Миюки развернулась и, не сказав больше ни слова, пошла обратно к своему пуфику, оставив за собой комнату, полную ошеломлённых героев. Она снова уткнулась в мангу, но теперь все видели, что это — притворство. Её пальцы слегка дрожали. Стив наблюдал за ней, и его собственная улыбка медленно угасла. Он смотрел на ту самую девушку, которая только что показала ему средний палец, которая дразнила его и выводила из себя. Ту самую, что смогла, как и он, хоть на миг, но пошатнуть непоколебимый артефакт богов. И в этот момент он с абсолютной, кристальной ясностью осознал, что загадка Миюки Танаки была неизмеримо глубже и страшнее, чем он мог предположить. Это была не просто сила. Это было нечто, что заставило отозваться саму магию Асгарда. И эта мысль была одновременно пугающей и... завораживающей. Тем временем, пока Стив был в своих раздумьях о девчонке, гробовая тишина, повисшая после того, как Мьёльнир дрогнул под рукой Миюки, была настолько густой, что в неё, казалось, можно было воткнуть нож и он бы там застрял. Все взгляды были прикованы к ней — к этой девчонке в толстовке, которая только что сделала нечто, невозможное для большинства сильнейших существ в комнате. Даже Тор, обычно такой громкий и экспансивный, сидел в ошеломлённом молчании, его мозг асгардского принца пытался переварить факт, что заклятье Одина отозвалось на прикосновение смертной. Именно в этой давящей тишине Миюки и решила нанести свой коронный удар. Она медленно обвела взглядом комнату, встретилась глазами с потрясённым Тором, и на её лице расцвела та самая, сладкая, невинная и до смерти довольная улыбка, которая всегда предвещала Стиву очередную порцию головной боли. — Ну что ж, — начала она, и её голос прозвучал нарочито звонко и ясно, вставая и снова подходя к столу где все сидели. — Раз уж с замужеством не сложилось... — она сделала театральную паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, — ...тогда, налей-ка мне, блондин, пивка. Холодного. И чтобы пенка была. В качестве утешительного приза. Рот Тора приоткрылся. Он несколько раз моргнул, пытаясь перевести её слова с «языка бесенка» на «всеобщий». —Но... малая воительница... как там это...закон... — попытался он возразить, беспомощно глядя в сторону Стива. — А-а-а! — Миюки подняла указательный палец, её глаза сверкнули. — Ты же сам сказал: «Предложу руку и сердце». Я руку и сердце не просила. Я просила пиво. Ты — бог. Бог своего слова. Или в Асгарде принято кидать слова на ветер, как какой-нибудь смертный политикан? Эта логика, детская, но при этом обладающая странной, неоспоримой силой, оставила Тора в полном тупике. Он посмотрел на Стива, ища поддержки, но Капитан Америка лишь стоял с каменным лицом, понимая, что любое его слово сейчас будет использовано против него. Он посмотрел на Тони, но тот, наоборот, сгорал от восторга и делал руками знаки «Давай, поддайся!». — Это... не совсем честно... — пробормотал Тор, потирая переносицу. — Ой, да ладно тебе, — Миюки махнула рукой, подходя к нему вплотную и заглядывая в глаза с видом шаловливого котёнка. — Мы же друзья? Ты же мой любимый бог-громовержец? Или ты хочешь, чтобы по Асгарду пошли слухи, что принц Тор — жадина, который даже пивка девушке не налил после того, как она чуть не подняла его семейную реликвию? Это был последний гвоздь в крышку гроба его сопротивления. Мысль о том, что его репутация в Асгарде может пострадать из-за какого-то земного пива, была невыносима. С тяжёлым, сокрушённым вздохом, словно он соглашался на капитуляцию целого королевства, Тор кивнул. — Да будет так, — проскандировал он, вставая с таким видом, будто отправляется на эшафот. — Но лишь одна кружка! Это — не одобрение беззакония, но... исполнение долга чести! Он торжественно направился к бару, отыскал самую большую, дубовую кружку и с грохотом открыл красивую стеклянную дверцу холодильника, где Тони хранил своё самое элитное пиво. Он налил пинту тёмного, густого эля с идеальной, пышной пеной и с тем же траурным выражением лица пронёс её через всю комнату, как священный артефакт. Миюки приняла кружку с видом королевы, принимающей дань от вассала. — Спасибо, милый. Ты настоящий джентльмен. И затем началось самое изощрённое представление, которое Стив когда-либо видел. Миюки, держа кружку в обеих руках, медленно, не спеша, направилась прямиком к нему. Она остановилась в двух шагах, села рядышком и уперлась взглядом в его лицо, и её улыбка стала настолько широкой и сияющей, что, казалось, могла бы осветить весь зал без помощи люстр Старка. Она подняла кружку. Медленно. Театрально. Она сделала вид, что вдыхает аромат, закрыв глаза и издав томный, счастливый вздох. — Ахх... какой насыщенный букет... — прошептала она, и её голос был сладким, как мёд. — Чувствуются нотки... победы. Потом она сделала первый глоток. Это не был просто глоток. Это был ритуал. Она смаковала его, закатывая глаза от наслаждения, громко, с придыханием, выдохнула: «М-м-м-м-м...» и провела языком по губам, смахивая белую пенку. — О, да, — продолжала она, обращаясь в никуда, но глядя прямо на Стива. — Именно такой я его и представляла. Холодный... горьковатый... и такой... законный. По праву моего... достоинства. Да и мне его налил сам Тор, а не какой-то там бюрократический возрастной цензор. Она сделала ещё один глоток, более долгий, и издала звук, похожий на мурлыканье довольной кошки. — Ничего личного, Стиви, — сказала она, наконец обратившись к нему напрямую, и в её глазах плясали дьявольские искорки. — Просто... наслаждаюсь плодами своей честно заработанной победы. И соблюдением... местных обычаев. Как ты и советовал. Стив стоял, как вкопанный. Он чувствовал, как по его щекам разливается горячая волна. Он сжимал свою собственную, внезапно ставшую безвкусной, кружку с пивом. Он видел, как Тони, стоя за барной стойкой, давится от смеха, а Роуди и Клинт отворачиваются, чтобы не показывать свои улыбки. Он видел, как Наташа смотрит на него с лёгкой, сочувственной усмешкой. Миюки же, не отрывая от него взгляда, медленно, смакуя каждый миллилитр, допила свою пинту. Она поставила пустую кружку на ближайший стол с таким грохотом, будто только что победила в эпической битве. — Всё. Я удовлетворена, — объявила она, облизнувшись. — Можете продолжать свои скучные взрослые разговоры. И с этими словами, с той же довольной, пружинистой походкой, она направилась обратно к своему пуфику, оставив Стива в полном одиночестве, с чувством, что он только что проиграл не просто спор, а целую идеологическую войну. И самым унизительным было то, что она выиграла её, даже не нарушив закон. Она просто нашла в нём лазейку размером с бога-громовержца.