Часть 30

Осознание необходимости действовать созрело в Стиве, как стратегическое решение перед решающим сражением. Он больше не мог позволять этому маленькому, дерзкому демону диктовать темп и правила их бесконечной войны. Он попытался мысленно проконсультироваться с Баки, но воспоминания выдавали лишь обрывки из довоенного прошлого: неуклюжие улыбки на танцполе, смущённые комплименты девушкам в платьях с подолом до пола — ничего применимого к текущему, сюрреалистичному положению вещей. Пришлось идти к Старку. Сам факт этого визита был для Стива актом капитуляции перед жестокой реальностью, но выбора не было. Лаборатория Тони Старка гудела, как улей из будущего. Сам Тони, попивая зелёный смузи, смотрел на Стива с таким неподдельным, почти научным интересом, будто тот был новым, неизученным видом бактерии. — Да будет мне, лично Капитан Америка пришёл за советом по части… сердечных дел? — Тони отставил стакан. — Джарвис, запиши дату и время. Это день, когда мир перевернулся. — Старк, это не смешно, — пробурчал Стив, чувствуя, как горит шея. — Мне нужен… тактический совет. — О, «тактический»! — Тони оживился. — Мой любимый вид. Противник — девушка-ниндзя со скверным характером и вековым опытом психологической войны. Цель — вывести её из равновесия, нанести удар по её самоуверенности, захватить инициативу. Превосходно. Отбрасываем мораль, это тебе не к лицу в данной ситуации. Работаем с психологией. И Тони выдал поток сознания, перемешанный с цитатами из плохих ромкомов и собственного, весьма своеобразного опыта. Устроившись в кресле, как профессор, читающий лекцию особо одарённому, но туповатому студенту, он выдал целую тираду. — Смотри, Кэп. Твоя проблема в том, что ты играешь в её игру, но без её оружия. У тебя нет её... ммм... беспринципности. Так что давай сыграем в твою. В игру на твоей территории. Территории... стиля. И неожиданности. — Тони жестикулировал, рисуя в воздухе схемы. — Шаг первый: внешний вид. Ты должен выглядеть не как солдат, а как... ну, как я, только без пафоса. Дорого, со вкусом, но с твоей фирменной честностью в каждом шве. Костюм. Идеально сидящий. Рубашка. Галстук. Ты должен быть воплощением контролируемой, взрослой мужской силы. Не той, что ломает стены, а той, что... приковывает взгляд. — Шаг второй: место. Не спортзал, не коридор. Что-то... интимное. Но официальное. Архив. Тихо, полумрачно, полно укромных уголков. Вызовешь её туда под предлогом задания от Фьюри. Она придет раздражённая, ожидая бюрократии. — Шаг третий: твой вход. Ты уже там. Ты не бежишь к ней. Ты... позволяешь ей себя обнаружить. И ты не просто стоишь. Ты сидишь. На краю стола. Расслабленно. Как хозяин положения. И потом... небольшой жест. Неспешный. Например, снятие пиджака. Раскрытие ворота рубашки. Ослабление галстука. Это не должно быть стриптизом, чёрт возьми! Это должно быть... декларацией. Декларацией того, что формальности окончены. Начинается разговор начистоту. — А дальше... импровизация. Подойди близко. Очень близко. Наруши её личное пространство так, как она постоянно нарушает твоё. Прижми к стеллажу. Задай прямой вопрос. Смотри в глаза. Не позволяй отшутиться. Ты должен излучать такую уверенность, чтобы её привычная стена насмешек рассыпалась. Ты должен заставить её увидеть в тебе не "солдатика", а мужчину. Который устал от игр и требует ответов. Стив слушал, чувствуя, как его внутренний консерватор бьётся в истерике, а солдат-стратег медленно кивает, видя логику. План был театральным, рискованным, но он имел чёткую цель: перехватить инициативу и выбить противника из привычной колеи. Подготовка заняла время. Костюм, подобранный с помощью системы "Старк-стиль", что было ещё одним ударом по гордости Стива, сидел безупречно. Он вызубрил свою роль, отбросив стыд как ненужный балласт. Это была миссия. И он выполнял миссии безупречно. Сообщение от "Фьюри" сработало идеально. Он «позаимствовал» доступ к одному из его зашифрованных номеров, аргументом служила проверка её реакции на экстренный вызов с неизвестного номера в рамках подготовки к возможной миссии. Сообщение было лаконичным, в стиле директора: «Танака. Архивный сектор 7-Бета. Немедленно. Получение целеуказания. Фьюри.» Сухой, казённый текст не оставил места для сомнений, правда на дебаты с ней Стиву пришлось потратить больше полу часа, из-за того что Миюки говорила что удобно легла и не хочет вставать, ее фаза Луны в Юпитере и вообще сегодня вторник, но он смог настоять и она отправив ругающийся смайлик написала что припрется. И Миюки действительно приплелась в архивный сектор 7-Бета с видом человека, которого оторвали от самого увлекательного занятия в мире, скорее всего, просмотра какого-то аниме или поедания чипсов. Её худи было помято, в руке — уже традиционная банка зелёного энергетика. Она вошла в полутьму архива, освещённую лишь тусклыми светодиодными лентами, и её взгляд, привыкший сканировать пространство на угрозы, на мгновение потерял цель. Где тот скучный агент или сам одноглазик? И тогда она увидела его. Он сидел на краю массивного металлического стола, заваленного старыми картонными коробками. Не стоял по стойке "смирно". Сидел. Одна нога была согнута в колене, ступня упиралась в пол, другая — свободно свисала. На нём был тот самый костюм — черный, безупречный. Белая рубашка. Тёмно-синий галстук. Но это была не статичная картинка. Это был процесс. Он смотрел на неё, когда она вошла. Его взгляд был не таким, как всегда. В нём не было ни раздражения, ни осуждения, ни даже привычной ясной прямоты. Он был... оценивающим. Тяжёлым. Затем, не торопясь, он провёл ладонью по пуговице своего пиджака, расстегнул её. Потом вторую. И медленно, с той же неторопливой уверенностью, снял пиджак, бросив его на стол рядом с собой. Теперь была видна вся ширина его плеч в тонкой рубашке, как плечи пловца, силуэт его торса. Он потянулся к галстуку, его пальцы нашли узел. — Нам нужно поговорить, — сказал он. Его голос был ровным, но в тишине архива он звучал как удар колокола. — По-настоящему. Миюки замерла на долю секунды. Её мозг, молниеносно анализирующий угрозы, зафиксировал: опасность. Но не физическая. Эстетическая. Психологическая. Этот образ... он не вписывался ни в одну из её схем. "Солдатик" исчез. Перед ней был незнакомец. Опасный, притягательный, контролирующий ситуацию незнакомец. Затем её защитные механизмы сработали. Она закатила глаза, пытаясь вернуть себе ощущение превосходства. — О, опять? Ты прям как та птица-говорун из мультика — только и умеешь, что "поговорить". Что, Фьюри тебя в дипломаты записал? Пришёл базар устроить? У меня планы, знаешь ли. Мир спасать вообще-то надо, а ты тут костюмы демонстрируешь. Но её голос звучал чуть выше, чуть менее убедительно, чем обычно. Её взгляд, против её воли, задержался на его руках, на том, как пальцы играют с шёлком галстука. Стив ухмыльнулся. Это была не его улыбка. Это была улыбка Тони Старка, пропущенная через призму его собственной, непоколебимой уверенности. Он не ответил. Он просто взялся за концы галстука и медленно, с театральной плавностью, развязал узел. Длинная полоска шёлка освободилась. Он взял один конец и начал наматывать её на свою правую руку, обвивая кисть, пальцы, костяшки. Движение было простым, но исполненным такой чисто мужской, невербальной агрессии и стиля, что воздух в архиве, казалось, сгустился. Миюки замолкла окончательно. Её насмешливая маска сползла, обнажив подлинное изумление. Она смотрела на его руки, на игру света на шёлке, на мощные, но теперь изящные движения. Что-то внутри неё, что-то древнее и женское, отозвалось на этот жест. Это было... красиво. По-хищному, по-мужски красиво. И совершенно неожиданно от него. И тогда он двинулся. Сошёл со стола и за несколько широких, бесшумных шагов закрыл расстояние между ними. Он оказался прямо перед ней, его тело излучало тепло и тот едва уловимый, дорогой аромат, который теперь ассоциировался только с ним. Он поднял руку, ту самую, обмотанную шёлком, и взял её за подбородок. Не грубо, но с такой твёрдостью, что она не могла отвернуться. Его пальцы прижались к её коже, заставляя её смотреть вверх, прямо в его глаза. — На этот раз, — произнёс он, и его голос был тише, но от этого в тысячу раз весомее, — мы обсудим всё. С глазу на глаз. Без зрителей. Без твоих шуточек. И без моих протоколов. И прежде чем она успела среагировать, сбежать или напасть, он отпустил ее подбородок и мягко, но с непререкаемой силой, толкнул и прижал к ближайшему стеллажу. Его тело оказалось в сантиметрах от её, образуя непроходимую преграду между холодным металлом и его теплом. Он уперся обмотанной галстуком рукой в полку прямо над её головой, окончательно запирая её. Миюки оцепенела. По-настоящему. Впервые за сотню лет её существования кто-то сумел так полностью и неожиданно обездвижить её - не силой удара, а силой присутствия. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читался шок. Она не ожидала такого. Никогда. От него. От скромного, прямолинейного, вечно краснеющего Капитана Америка. Стив наклонился. Его лицо оказалось так близко, что она видела каждую пору на его коже, каждую ресницу. Его дыхание касалось её губ. — Так что же ты со мной делаешь, Миюки? — спросил он. В его голосе не было злости. Был холодный, ясный, требовательный интерес. — И почему именно я? Зачем вся эта... война? Миюки попыталась собрать остатки своей дерзости. Она заставила губы растянуться в слабую, дрожащую ухмылку. Она посмотрела на него своим лучшим, кошачьим, насмешливым взглядом. — А что, разве не очевидно? — выдохнула она, и её голос предательски дрогнул. — У тебя... задница красивая. Прям... скульптура. Загляденье. Я завидую и хочу такую же...Подскажешь как качал? Она надеялась, что это, как всегда, сработает. Что он отпрянет, покраснеет, забормочет что-то о неприличии. Но Стив не отпрянул. Он даже не покраснел. Наоборот, его улыбка стала ещё шире, ещё увереннее. Он покачал головой, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул по её лицу, будто читая каждую мысль. — Шутки, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте звенела сталь. — Они сейчас неуместны. Я задал серьёзный вопрос. И жду серьёзного ответа. Он ещё сильнее оперся рукой о полку, и всё его тело, вся его мощь, казалось, нависли над ней, заполняя собой всё её поле зрения, весь её мир. Воздух между ними стал густым, обжигающим. Она чувствовала исходящее от него тепло, слышала ровный, мощный ритм его сердца. Она была в ловушке. И впервые в своей долгой жизни эта ловушка не была сделана из стали или магии. Она была сплетена из чистой, необработанной, подавляющей мужской уверенности. И она, Миюки Танака, легендарный ронин и профессиональный нарушитель спокойствия, не имела ни малейшего понятия, как из неё выбраться. Секунда, затянувшаяся в вечность, повисла между ними, густая от напряжения и невысказанных вопросов. Миюки чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, а пальцы, упирающиеся в холодный металл стеллажа за спиной, слегка дрожат. Она была как шкодливый котёнок, которого наконец-то прижали к стене за все испорченные тапки и разбитые вазы, — внутри бушевала паника, но врождённое упрямство и вековая привычка к превосходству не позволяли сдаться. Она видела его глаза — ясные, голубые, полные непривычной для него твёрдой решимости. Он хотел её сломить. Заставить говорить начистоту. Вывести из равновесия. И, чёрт возьми, это почти сработало. Почти. Но она была не из тех, кто сдаётся. Она была из тех, кто превращает поражение в новую ловушку. Миюки закусила нижнюю губу, делая вид, что это жест смущения, а не сдерживаемой ярости и азарта. Она не опустила глаз. Она позволила своему дыханию стать чуть более прерывистым, чуть более слышимым в тишине архива. А затем она совершила самое сложное за последние сто лет: она сняла маску. Не физически, но внутренне. Всё её вечное, насмешливое выражение, весь сарказм, вся ядовитая дерзость — будто сдулись, как воздух из шарика. Её лицо стало гладким, почти детским. Она надула губы в самую настоящую, обидчивую думу, заставив глаза стать чуть больше, чуть влажнее. Она опустила голову, но не до конца, чтобы смотреть на него исподлобья — взглядом, который был одновременно виноватым, испуганным и... невероятно притягательным. Она выглядела как невинный ангел, загнанный в угол большим, страшным, но таким красивым зверем. — Я... — её голос стал тихим, почти шёпотом, потеряв всю хрипотцу и резкость. Он дрожал. Искусно? Или от подлинного волнения? Даже она сама не могла бы сказать. — Ты... ты правда так зол на меня? Я же... я просто... Она запнулась, сделав паузу, полную намёков. Её взгляд скользнул с его глаз на его губы, задержался там на долю секунды, а затем снова робко встретился с его взором. Она приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но слова застряли. Она дышала поверхностно, её грудь слегка вздымалась под тонкой тканью худи. — Я не хотела... чтобы всё так... — она прошептала, и её шепот был похож на шуршание шёлка. Она снова посмотрела на его губы, а затем быстро опустила глаза, изображая стыд. Но её собственные губы оставались чуть приоткрытыми, влажными, будто приглашающими... Стив, всё ещё удерживая её у стеллажа, наблюдал за этой трансформацией. Его стратегический ум, только что праздновавший маленькую победу, забил тревогу. Это было не по сценарию. Он ожидал ярости, колкостей, попыток вырваться. Не этой... этой внезапной хрупкости. Его собственная уверенность, такая железная мгновение назад, дала микроскопическую трещину. Может, он перегнул палку? Может, она и вправду... испугалась? Защитная, солдатская часть его натуры дрогнула. Он наклонился к ней чуть ближе, инстинктивно стараясь расслышать её тихие, сбивчивые слова, прочитать истину в её опущенных ресницах. — Что ты говоришь? — его собственный голос прозвучал тише, потеряв часть своей командирской твёрдости. Это был её шанс. Миг, когда его внимание полностью переключилось с удержания на попытку понять. Её "робкий", "испуганный" взгляд вдруг вспыхнул чистым, хищным торжеством. Её рука, до этого беспомощно лежавшая у стеллажа, молнией взметнулась вверх. Не для удара. Она вцепилась в воротник его безупречной белой рубашки. Её пальцы сжали ткань с такой силой, что хрустнули швы. И в тот же миг она подпрыгнула. Невысоко, но используя его собственное тело как опору. Её ноги, сильные и быстрые, обхватили его талию, а её вес и импульс, направленный неожиданно и с идеальным расчётом, сместили его центр тяжести. Все его мысли, все его планы рухнули вместе с его телом. Стив, совершенно не готовый к такому повороту, с глухим стуком рухнул на спину на холодный бетонный пол архива. Воздух вырвался из его лёгких с хриплым выдохом. Прежде чем он успел опомниться, сориентироваться, она была уже на нём. Не рядом. На нём. Она уселась верхом на его грудной клетке, её бёдра плотно обхватили его рёбра, а её руки уперлись в пол по обе стороны от его головы. Она нависла над ним, и теперь её лицо, ещё секунду назад изображавшее невинного ангела, сияло самой самоуверенной, самой дьявольски довольной ухмылкой, какую он когда-либо видел. Её чёрные волосы выбились из хвоста и обрамляли её лицо, как тёмный ореол. В её глазах плясали зелёные огоньки абсолютной, безоговорочной победы. — Ох, Стиви, Стиви... — прошипела она сладким, ядовитым голосом, который вернулся к ней во всей своей красе. — Ты был так близко! Прямо на волосок от победы! Такой серьёзный, такой... властный. Почти заставил меня поверить, что ты и вправду можешь быть опасным. Почти. Она наклонилась к нему ещё ближе, её губы оказались в сантиметрах от его уха. —Но вот в чём твоя ошибка, солдатик, — прошептала она, и её дыхание обожгло его кожу. — Ты начал мне верить. Ты увидел испуганное личико и подумал: «Ага, сработало!». И ослабил хватку. И наклонился. И позволил мне... — она слегка сжала его рёбра бёдрами, заставляя его сделать резкий вдох, — ...оказаться сверху. Запомни на будущее: мне не всегда стоит доверять. Особенно когда я делаю большие глаза и надуваю губки. Стив лежал под ней, совершенно уничтоженный. Физически он мог бы сбросить её с одного движения. Но морально... морально он был разбит вдребезги. Его гениальный план, его костюм, его уверенность — всё это превратилось в жалкий фарс, в котором он оказался на полу, а она восседала на нём, как королева на троне, сплетённом из его же амбиций. Он чувствовал её вес, её тепло, её торжествующую улыбку где-то над собой. И самое ужасное — где-то в глубине, под слоями ярости и унижения, копошилось странное, неприличное восхищение её изобретательностью. Она снова его переиграла. Блестяще. И это было одновременно невыносимо и... чертовски впечатляюще. Война продолжалась. Но теперь он понимал, что его противница была мастером не только клинка и оскорблений. Она была виртуозом психологической маскировки, способным за секунду превратиться из хищника в жертву и обратно. Архивный сектор 7-Бета, всего минуту назад бывший ареной психологической дуэли, мгновенно превратился в полигон для самого настоящего, стремительного и абсолютно беззвучного рукопашного боя. Миюки, едва оторвавшись от Стива и сделав шаг к выходу с видом абсолютного победителя, даже не успела ухмыльнуться как следует. Из-за неё, с земли, взметнулась тень. Стив, оглушённый унижением, но не сломленный, сработал на чистом солдатском рефлексе — если тактически проиграл, нужно выиграть физически. Хотя бы раз. ХОТЯ БЫ ОДИН РАЗ. Его рука, сильная и быстрая, как выстрел, обхватила её запястье. Резким, точным движением он развернул её к себе, пытаясь провести классический бросок через бедро, чтобы уложить на лопатки и наконец-то услышать от неё что-то кроме насмешки. Но Миюки не была обычным противником. Её тело, веками отточенное для битвы, среагировало раньше, чем она сама осознала угрозу. Она не сопротивлялась рывку. Она использовала его. Поддавшись инерции, она подпрыгнула, её свободная нога нашла опору на металлической полке стеллажа. Используя её как точку вращения, она совершила невозможное — в воздухе развернулась вокруг своей оси и, используя центробежную силу, не просто вырвалась, а вписала Стива в массивный стол посреди зала. Он врезался в него боком, с глухим стуком, от которого задрожала стопка бумаг. Боль пронзила бок, но ярость и азарт пересилили. Не давая ей опомниться, он, оттолкнувшись от стола, ринулся вперёд. На этот раз его цель была не захват, а подъём. Он рванулся под неё, пытаясь поднять и опрокинуть на ту же столешницу. И у него почти получилось. Его руки обхватили её талию, мощные мышцы спины напряглись для броска. «Почти» — ключевое слово. Потому что пока он сосредотачивался на её торсе, её ноги снова сработали сами. В момент отрыва от пола она успела развернуться в его руках, как угорь. Её бёдра обвили его шею с мертвой хваткой, её ноги сцепились сзади. Используя эту опору, она не просто повисла — она поднялась вверх, и её локоть со всей силы обрушился ему на спину, чуть ниже шеи. Удар был точен и болезнен, заставив его ахнуть и невольно ослабить хватку. Этого было достаточно. Она соскользнула вниз, но не для отступления. С рычанием, больше похожим на яростный кошачий взвизг, она снова атаковала. Но теперь Стив был готов. Он пропустил её удар мимо себя, поймал её за руку и с размаху прижал к тому же злополучному стеллажу. Удар был такой силы, что несколько старых, потрёпанных томов в кожаных переплётах вывалились с полок и с глухим стуком шлёпнулись на пол, подняв облачко пыли. Он отступил на шаг, давая ей, да и что таить себе тоже, секунду передышки, оценивая её следующий ход. Она, оттолкнувшись от полок, снова рванулась вперёд, пытаясь зайти с фланга. Но он был уже там. Он снова поймал её импульс, развернул и, используя её же скорость, перебросил через своё бедро. На этот раз она полетела на пол не как кошка, а как мешок, тяжело и некрасиво, с глухим «Офф!», вырвавшимся из её груди. Стив стоял над ней, тяжело дыша, его рубашка была помята, галстук лежал где-то сбоку на полу, волосы выбились из идеальной укладки. Он ждал следующей атаки, следующей уловки. Но Миюки, поднявшись, не набросилась. Она отступила к столу, оперлась на него руками и показала ладонью «стоп». Она тяжело, с хрипом дышала, откашлялась, выплюнув на пол несуществующую пыль. А потом... засмеялась. Это был не её ядовитый смешок, а хриплый, уставший, но искренний смех. — Чёрт... — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Не промах, солдатик... Я тебя... недооценила. В рукопашке... ты опасен. Лесть, даже такая, прозвучала от неё настолько неожиданно, что Стив на секунду потерял бдительность. Этого мгновения ей хватило. С рывка она попыталась нанести удар ногой в колено — грязный, но эффективный приём. И снова промахнулась. Потому что Стив, вместо того чтобы блокировать, сделал шаг вперёд. Он вошёл в её периметр так близко, что её удар потерял силу. Его руки молниеносно обхватили её запястья, завели ей за спину и прижали к столу. Он оказался между её расставленных ног, его тело прижалось к её, их лица — в сантиметре друг от друга. Они замерли. Он тяжело дышал, она — тоже. Их дыхание смешивалось в одно горячее, прерывистое облако. От неё пахло потом, пылью старых книг и той же сладковатой фруктовой нотой шампуня. От него — мылом, потом и тем самым древесным одеколоном, который теперь был испорчен схваткой. Его руки держали её запястья с силой, но не причиняя боли — просто фиксируя. Её тело, всё ещё сидящее на краю стола, было полностью открыто, беззащитно перед ним. Он чувствовал тепло её бёдер по обе стороны от своих, видел, как вздымается её грудь под растянутым топом, как бьётся пульс в тонкой шейной артерии. — Успокойся, — прохрипел он, его голос был низким от напряжения и близости. — Просто... прими поражение. Хотя бы раз. Она не пыталась вырваться. Она просто смотрела на него. Её насмешливое выражение вернулось, но теперь в нём была иная глубина — уважение, азарт и что-то ещё, более тёмное и опасное. Она медленно наклонила голову набок, как любопытная птица, её губы растянулись в той самой, вызывающей улыбке. — Лучше сдохну, — прошептала она, и в её шёпоте не было злобы. Была чистая, непоколебимая дерзость. — Я не сдаюсь. Никогда. Они стояли так, замершие в этом интимном, порочном танце. Напряжение между ними было уже не просто энергетикой боя. Оно было плотным, жарким, почти осязаемым. Воздух трещал от невысказанных слов, от нерешённого противостояния, от этой странной, извращённой близости, рождённой в пыли и ярости. Он смотрел в её глаза, и в них не было страха. Была игра. Вызов. И что-то ещё, от чего его собственное сердце заколотилось с новой, тревожащей силой. Так бы они и простояли — связанные, дышащие в унисон, пока это порочное напряжение не нашло бы выхода в чём-то совершенно непредсказуемом, — если бы не резкий, механический щелчок открывающейся двери. В проёме, освещённый светом коридора, застыл молодой сотрудник «Щ.И.Т.а» с планшетом в руках. Его взгляд перебежал с помятого, тяжко дышащего Капитана Америка, прижимающего к столу девушку в явно неслужебной позе, на разбросанные по полу книги, на общий вид хаоса. Его лицо выразило такую смесь ужаса, недоумения и панического желания оказаться где угодно, только не здесь, что это мгновенно вернуло обоих в реальность. Стив резко отпустил её запястья и отступил на шаг, взяв галстук с пола и накинув его на себя пытался завязать обратно, с видом человека, пойманного на месте преступления. Миюки спрыгнула со стола, отряхнулась и, не глядя на сотрудника, лишь бросив на Стива последний, многообещающий взгляд, полный немого «Это только начало, ты первый бой начал», бесшумно выскользнула в открытую дверь, оставив его одного разбираться с последствиями их приватной... «тренировки».