Глава 10. Когда ночь длиннее

Сумерки медленно сползали на лагерь, словно старая, выцветшая простыня. Воздух был тяжелый, липкий, с привкусом пепла. Далеко в лесу глухо ухнул филин — и кто-то у костра вздрогнул. Рик стоял у грузовика, с серьёзным лицом просматривал карту. Лори делала вид, что готовит ужин, хотя её руки дрожали. Карл тихо возился с камнями у дерева. Шейн отошел в сторону, злой, будто бомба замедленного действия, готовая вот-вот взорваться. Все чувствовали: что-то не так. И не в лесу, а в людях. Всё было нормально, но Рейчел всё равно чувствовала тревогу. Странную, липкую. Как будто воздух давил на плечи. Она выпрямилась, провела рукой по лбу и огляделась. Дэрил сидел на краю лагеря, у самого леса. Понуро чинил арбалет, как будто от натяжения тетивы зависела его жизнь. Он выглядел так, будто уже приготовился ко всему плохому и просто ждал, когда оно случится. Рейчел подошла и присела рядом. Сначала молча. Он взглянул на неё — как всегда, коротко, быстро, будто случайно. — Что, медик, устала таскать бинты? Она усмехнулась. — Нет, я таскаю их с грацией. Это вы тут все, как медведи с бревнами. Он хмыкнул. Почти одобрительно. Между ними воцарилось молчание, но не глупое и не неловкое. Настороженное. Они просто оба слишком давно не позволяли себе говорить о том, что внутри. — Сегодня ночь будет длинной, — сказала она. — Лучше длинной, чем последней, — буркнул он и снова уткнулся в арбалет. Рейчел посмотрела на него боковым зрением. Он весь был как пружина — напряжённый, затаённый. Как будто каждый нерв готов сорваться. И в этот момент раздался крик. Пронзительный, женский. А потом — всё полетело к чертям. Ходячие прорвались внезапно, словно земля сама разорвалась и выкинула их из-под корней деревьев. Темнота разрывалась вспышками факелов, криками, грохотом оружия. Рик схватил винтовку, начал выкрикивать команды. Гленн орал что-то непонятное. Джим, заваленный мертвецом, кричал от страха, а после — от боли. Шейн стрелял, как бешеный, и всё время оглядывался: не на Лори ли прет урод с половиной челюсти? Дэрил — будто зверь в клетке. Он метался, убивая точно и безжалостно, как охотник, который знает: промедление — смерть. Рейчел была там, где была нужна: у кричащих, у раненых, у паникующих. Она не стреляла — нож, топор, любое подручное. Руки в крови, ноги в грязи, в ушах гул от собственных ударов сердца. Джейк не отходил от сестры ни на шаг, убивая тех, кто позволил себе приблизиться хоть на метр. Когда всё закончилось, пахло смертью. Земля была густо политой кровью. В ночи слышались всхлипы и стон. И тишина. Такая, что звенело в ушах. Эми лежала у дверцы фургона, без движения. Андреа над ней. Мир снова стал другим. — Мы уходим, — сказал Рик. Глухо, без громких фраз. — Здесь мы уязвимы. Это место не защищает. Это ловушка. — Серьезно?! — Шейн подошёл ближе, оглядывая лагерь. — А что ты предлагаешь? Уйти в неизвестность? С детьми, с пожилыми? Мы только начали налаживать хоть что-то! — И сколько ещё должно умереть, чтобы ты понял — тут нечего налаживать? — Да ты просто хочешь быть спасителем! — заорал Шейн. — Лидер, герой, отец! Но я тут был первым, Рик! Не ты! Тишина между ними стала громче, чем крики. Все смотрели. И почти все — на Рика. Лори — молча, сжав губы. Джейк — нахмуренно, но явно на его стороне. Рейчел — рядом, с лёгким кивком, одобрением. Шейн это видел. Ему это не нравилось. — Это безумие, — буркнул он и ушёл в темноту. Пламя костра лениво трепетало, подёрнутое тонкой вуалью дыма. Ветки потрескивали, будто лагерь дышал слабо, хрипло, в забытьи после тяжёлой ночи. Тишина висела тяжким одеялом, только изредка нарушаемая шорохом — кто-то переворачивался в спальном мешке, кто-то затаённо всхлипывал, кто-то до сих пор не мог отпустить всё, что произошло. Рейчел не смогла уснуть в эту ночь, всего лишь лежала с закрытыми глазами и слушала тяжелое сопение брата под боком. Спустя несколько часов попыток заснуть она выпрямилась, по привычке проверила ремни сумки, оружие, пальцами коснулась затылка — там, где волосы всегда предательски пушились от влажности. Потом огляделась. Костёр почти догорел. На его фоне мелькал одинокий силуэт. Дэрил сидел на корточках, бросая сухие ветки в угасающий огонь. Он знал — она смотрит. Просто знал. Так же, как она знала — он чувствует её шаги, дыхание, намерения. Он не сказал ни слова, когда она подошла. Просто подвинул плечом термос. — Остыл, — сказал он. — Но это все равно кофе. Рейчел взяла. Сделала глоток. Вкус был… крепкий, горький и честный, как сам он. — Спасибо, — тихо сказала она, присев рядом. — Видел, как ты спала. Или делала вид, — сказал он, чуть повернувшись. — Я научилась отключаться. Удобно, когда рядом брат, который дышит мне в затылок, думая, что я вот-вот взорвусь. Дэрил фыркнул, угол его губ дёрнулся в почти-улыбке. — Этот твой брат… если б мог, на верёвке бы тебя держал возле себя, чтоб не потерялась. — Уже пробовал в детстве. Не вышло. Наступила пауза. Но не пустая — в ней был ритм. Как в дыхании, как в шаге двух людей, идущих рядом, не глядя друг на друга, но зная, что они идут в одном направлении. — Слушай… — начал он, но замолчал. Пальцы нервно теребили стебель сухой травы. — Что? — её голос был мягче, чем она рассчитывала. — Ты... — он осёкся. — Ты нормальная. Ты не истеришь. Не визжишь. Не лезешь под руку. Просто... делаешь своё. — Знаю. Скучная, да? Он покачал головой. — Нет. Привычная. Как тень от дерева, которая не бросается в глаза, но если она исчезнет — будет хреново. Её слегка кольнуло где-то в груди. То ли от неловкости, то ли от того, как по-простому, по-своему это прозвучало. — Спасибо, Дэрил. Это… в твоём стиле. Он не ответил. Просто выпрямился, поднялся и отряхнул колени. Уже хотел было уйти, но остановился. — Если что… — он замялся. — Я рядом. Просто... не жди, что скажу это как в кино. — Мне не нужно как в кино, — сказала она и улыбнулась. — Мне нужно по-настоящему. Он кивнул. Один раз. И ушёл в сторону деревьев, растворяясь в тумане, как будто его и не было. А она осталась сидеть. Смотря вглубь леса, туда, где исчез его силуэт. И впервые за долгое время чувствовала, что кто-то просто есть. Без условий. Без претензий. Без обещаний. Но всё же рядом.