Глава 13. Врата в никуда

Дорога к ЦКЗ тянулась словно вечность. Группу мотало между молчанием и тревогой. Камни хрустели под шинами, как будто жаловались на приближение — на груз надежды, которую они не могли выдержать. Каждая миля будто спрашивала: «А что, если там — тоже пусто?» Когда впереди показалось массивное здание Центра по контролю и профилактике заболеваний, все замерли. Оно стояло, будто вырезанное из бетона отчаяние. Холодное, безжизненное, отгородившееся от всего мира колючей проволокой и монолитной тишиной. — Похоже на крепость, — пробормотал Гленн, наклонившись к стеклу. — Только без людей. — Или на гробницу, — добавил Ти-Дог. Рик вышел первым, подняв рацию к губам. Ветер поднимал пыль, и казалось, что само время остановилось. — Это Рик Граймс. Мы выжившие. Есть раненые. Есть дети. Мы ищем убежище. Кто-нибудь слышит? Секунда тишины. Потом ещё одна. И ещё. Лори нервно теребила рукав. Карл спрятался за её спиной. Дэрил фыркнул, слезая с байка. — Знаешь, что смешно? Мы ломимся в лабораторию. В логово крыс, которые уже, возможно, сожрали друг друга. Рейчел подошла ближе к Рику. Она чувствовала, как напряглось его тело, как сжал он кулаки. — Думаешь, есть шанс? — спросила она тихо. — Думаю, другого выбора у нас нет, — так же тихо ответил он. И вдруг — вспышка. Камера. Щелчок. Потом второй. Ворота начали открываться, как будто стальные челюсти медленно распахивали пасть. Внутри пахло антисептиком и временем. Свет загорался с запозданием, будто ленился освещать эту стерильную пустоту. Бледные лампы высвечивали каждый сантиметр: белые стены, стальные панели, бесконечные коридоры. Было слишком чисто. Подозрительно чисто. Из-за угла вышел человек. Носил усталость как доспех. В глазах — отражение одиночества, длиною в месяцы. — Доктор Эдвард Дженнер. Я здесь один. Слова ударили, как пощёчина. Группа молчала. Даже дышать перестала. Им выделили комнаты — холодные, безликие. Кровати скрипели от любого движения, но всё равно были раем после ночей на земле. Карл тут же заснул у Лори на плече. Дейл присел на койку с видом, будто не верит — можно ли здесь действительно отдохнуть. Андреа молчала. Гленн пробежался по помещению, трогая всё, что можно потрогать: будто ребёнок, попавший в музей доисторических технологий. Рейчел стояла у стены, осматривая обстановку, пока её взгляд не поймал Рика. Он смотрел на неё — долго, оценивающе. Потом подошёл. — Спасибо, что тогда вытащили меня из-под танка. — Он говорил спокойно, но в голосе проскальзывало что-то личное. — Ты и твой брат… вы рисковали. — Мы сделали то, что нужно было сделать, — пожала плечами она. — Жить с мыслями о том, что бросили кого-то — хуже, чем умереть. Они замолчали. Не потому, что нечего было сказать, а потому что между ними уже начала выстраиваться та связь, которую не выразить словами. Тем временем в тени сидел Шейн. Он не спал. Он наблюдал. Лори — с Риком. Рик — с людьми. Люди — уже с Риком. Он чувствовал, как под ногами ускользает почва, а за спиной сгущается тень. Его мир рушился. Медленно, но неотвратимо. Они сидели за настоящим столом. За столом, Карл. Не на бревне, не на ящике из-под патронов, а за столом с ножами и вилками, как в кино или как в старых снах. Мягкий свет ламп в ЦКЗ щедро разливался по гладким стенам, отбрасывая живые, человеческие тени. Слишком яркий, слишком правильный свет — почти болезненный после месяцев тусклых рассветов и полутёмных ночей в палатках. Он подёргивал лица: вот у кого-то скулы будто острее, вот Рик вдруг казался моложе, а Дэрил — ещё более не в своей тарелке. Рейчел провела пальцем по краю бокала — настоящее стекло, тонкое, почти хрупкое, как и это чувство ложной безопасности. На мгновение показалось, что это просто длинный дурной сон, и она очнулась в отеле, где ждёт баня, ужин и усталый брат, готовый ворчать, но любящий по-своему. Джейк, между прочим, именно так и выглядел — немного расслабленный, но всё ещё в тонусе. Бдительность у него в крови. Он налил себе вина, взглянул на сестру и пробурчал: — Ты хоть каплю этого г... — он посмотрел на этикетку, — дорогущего красного уксуса будешь? — Только если ты выпьешь первым и не упадёшь под стол, — усмехнулась Рейчел. — Меньше шансов, что он отравлен. — Знаешь, что я думаю? — Джейк сделал глоток, прищурился. — Вино — дерьмо. Но горячее мясо — как в день благодарения. — Может, и есть за что быть благодарными, — тихо сказал Рик, подсев рядом. — Мы всё ещё живы. Джейк посмотрел на него чуть дольше, чем надо. В его взгляде не было прежнего недоверия — скорее, изучающее внимание, как к командиру, который сначала раздражал, а потом вдруг начал принимать верные решения. — У тебя хорошо получается вести людей, — произнёс Джейк. — Даже несмотря на... знаешь. Всю эту хрень. — Спасибо, — кивнул Рик. — Не думал, что кто-то здесь скажет мне такое. — Я не говорю это часто. Только когда думаю, что человек заслуживает. Рейчел слушала, не вмешиваясь. Между ними начала выстраиваться та тонкая, почти невидимая нить доверия, которая в нормальном мире могла бы перерасти в дружбу. Или хотя бы уважение, закалённое в бою. Пока кто-то рассказывал истории из "прошлой жизни", кто-то глотал слёзы вместе с вином, Шейн встал. Его шаги были слишком быстрыми, взгляд — затуманенным. Рейчел почувствовала, как по позвоночнику пробежала тревожная дрожь. Шейн направлялся за Лори, когда та вышла из комнаты. Рейчел пошла следом. Коридор встретил её эхом тяжёлых дыханий. Лори стояла у стены, прижатая к ней Шейном. — Ты же знаешь, что мы были вместе. Ты мне нужна, Лори, — бормотал он. — Он был мёртв. Я... — Шейн! — голос Рейчел ударил, как хлыст. — Отойди. Он медленно повернулся. Красные глаза. Пьяный. Злой. Глупый. — Это между нами, не вмешивайся. — Она тебе ясно сказала, что не хочет этого разговора. Всё, что дальше — уже не про чувства, а про насилие. А я терпеть это не стану. Шейн сжал зубы, шагнул назад. Лори выскользнула мимо, не сказав ни слова. Рейчел осталась на месте — стояла, пока Шейн не ушёл, и ещё несколько секунд после, ловя дыхание. А утром — щелчок замка. И голос Дженнера: — Прошу прощения. Дальше вы не пойдёте. Это конец маршрута. Паника взорвалась сразу. Рик подскочил первым, пошёл к двери, как к амбразуре. — Что за чёрт? Открой. Сейчас же. — Мы в ловушке? — прошипел Джейк. — Да я его... — Дженнер, — вмешалась Рейчел. — Вы не имеете права отбирать у нас выбор. Тот молчал. Она шагнула ближе к камере. — Мы пришли сюда, потому что всё вокруг разваливается. Вы — последнее, что у нас есть. Последний шанс. Если вы отнимете у нас возможность уйти — вы ничем не лучше этого вируса. Пока таймер медленно вел отсчет до взрыва, группа пыталась убедить Дженнера выпустить их, дать им один шанс прожить жизнь в аду так, как они захотят и умереть так, как уготовила им судьба. Группа уже начала чувствовать отчаяние в диалоге с отчаянным профессором и только тогда — щелчок. Дверь открылась. Они вышли в яркий, обжигающий солнцем день. Вино, еда и свет остались позади, как сон. Снаружи было всё то же: смерть, пыль и дорога. Рик подошёл к Джейку, коротко кивнул. — Спасибо, что был рядом. Я рад, что вы с Рейчел тогда вытащили меня в Атланте. — Считай, мы квиты, — пожал плечами Джейк. — Но если ты снова заведёшь нас в лабораторию с самоубийцей — уволю к чёртовой матери. Оба усмехнулись. А рядом шёл Дэрил. Он не произнёс ни слова, но когда Рейчел оступилась на развалинах тротуара, он тут же подхватил её за локоть. Быстро, почти неловко. Отпустил сразу. Но посмотрел — впервые прямо в глаза. — Спасибо, — прошептала она. Он отвернулся. — Ничего особенного. Но позже, когда они шли по пустой дороге прочь от ЦКЗ, она заметила: он держался ближе к ней, чем раньше. И рука его время от времени сжималась — будто не знал, как правильно сказать: «Я рядом».