4

      Проснулся он от того, что медбрат тряс его за плечо.       — Подъëм. Давай, вставай уже. Теодор перевернулся на бок, плохо понимая, сколько сейчас времени и где он находится. Оперевшись руками о кровать, он поднялся. Мышцы тряслись от напряжения, тело сильно вело в сторону по инерции, и он чуть было не упал обратно, но медбрат тут же подхватил его и поставил на ноги. Теодор только сейчас заметил, что за окном начинает светать.       — За мной, — скомандовал медбрат и вышел в коридор.       Теодор сделал шаг, второй, пока не понял, что идти вполне себе может, но ноги от пола оторвать невозможно. Он шёл медленно, не особо понимая, куда его ведут и зачем. Наверное, за очередными колесами. Но теперь он их не будет пить. Нет, ни за что. Никто его не заставит.       Теодор вытер слюну с лица. Медбрат указал ему на дверь кабинета по левую сторону, а сам скрылся за поворотом. Теодор какое-то время тупо стоял и смотрел на приоткрытую дверь. Из кабинета доносились голоса, но он не мог разобрать слова. Один из них был таким знакомым, что ещё до полного осознания Теодор почувствовал почти что эйфорию.       — Мам?.. — хрипло вышло из его пересохшего горла.       Он протиснулся в кабинет. За большим столом стояла не слишком опрятно одетая директриса, а рядом с ней сидела психотерапевт, от одного вида которой Теодору становилось тошно.       Мама обернулась. В чёрных джинсах и тёмно-зелёной рубашке, с распущенными волосами и с таким грозным взглядом, которого он ещё никогда не видел.       — Тедди, малыш… — испуганно выдохнула она, всплеснув руками.       Он шагнул к ней и уперся носом в плечо. Для этого ему пришлось согнуться, но запах шампуня матери его манил и, казалось, даже разгонял подавленное состояние. Её мягкие руки гладили его волосы. Она отстранилась, взяв его лицо в ладони. В её взгляде Теодор заметил сочувствие, ужас и то, чего он боялся больше всего — бесконечное сожаление.       — Что это?.. — прошептала она, коснувшись большим пальцем его скулы.       Теодор болезненно поморщился, какое-то время тупо смотря перед собой. Машинально взгляд упал на психотерапевта, и Теодор спешно отвёл его в сторону. Чистые голубые глаза матери стали напоминать две ледышки. Теодор не знал, виной тому лекарства, которыми его накачали, или что-то ещё, но он был готов поклясться, что чувствует исходящую от матери энергию страшной силы. Это было похоже на небольшие разряды тока, зависшие в воздухе.       — Перед тем, как мы уйдём, вы должны предоставить мне документы. Где расписано всё ваше «лечение», — мама выделила голосом последнее слово.       Теодор опирался на неё практически всем своим весом, но она даже не шелохнулась, а лишь гладила его по спине.       — Во-первых, — директриса поджала губы, явно раздражённая сложившейся ситуацией и ранним подъëмом. — Лечение прерывать нельзя, так что вы не можете просто забрать его, просто потому что передумали. У нас контракт, в котором всё прописано! — Она достала несколько скрепленных листов из толстой папки. — Пункт о принудительном лечении в случае угрозы вреда для окружающих! — Громко хлопнув рукой о стол, она положила документ перед ними. — И уж поверьте, что у нас есть все основания считать, что такая угроза есть. Но ничего, нам не впервой исправлять ошибки таких нерадивых мамаш, — с пренебрежением бросила она в конце.       От этих ядовитых интонаций в душе Теодора мгновенно проснулась ярость. Он повернул голову к женщине, чувствуя, как подрагивают его руки, напрягаются мышцы, как сгибаются пальцы, уже готовые вцепиться ей в горло.       Никто не смеет так говорить с его мамой…       — Тео, солнышко, подожди за дверью, — ласково произнесла мама.       Её рука мягко сжала его плечо. Теодор перевёл взгляд на неё. Мама ему улыбнулась и вся нарастающая злость мигом пропала. Он вышел в коридор, прислонился к противоположной стене и напряг весь свой слух, но снова не смог разобрать слов.       Сначала слышалось какое-то шипение, потом приглушенные переругивающиеся голоса, звуки рвущейся бумаги… Хлëсткий звук удара в наступившей тишине прозвучал как взрыв. Ещё секунда и послышались торопливые шаги.       Мама вышла из кабинета и с улыбкой протянула ему руку.       — Вам обоим лечиться надо! — донёсся крик ей вслед.       — Пойдём, малыш, — она заглушила последние слова и повела его к выходу.       К удивлению Теодора (насколько он ещё мог его испытывать), их даже не пытались остановить. Сначала они вышли в тесный холл, потом на улицу. Мама не подгоняла его, осторожно придерживая и направляя. На парковке они остановились и Теодор прислонился тазом к их машине. Эта прогулка его ужасно вымотала.       Мама взяла его за руки, поглаживая пальцы. Ласково заправила его волосы за уши, осматривая лицо. Наконец она тяжело вздохнула и обняла его. Теодор опустил подбородок на её плечо и согнул руку в локте, огибая её талию.       — Хочешь лечь на заднем?       Теодор покачал головой.       — Хочу ехать впереди… С тобой.