Глава 15. Затишье перед бурей

— Постойте! — Гвендолин резко вскочила с дивана, словно её пронзила невидимая молния. Вся гостиная мгновенно стихла, и на неё обратились удивлённые взгляды. — Как… как вы собираетесь объяснить всё это профессору Макгонагалл, если она вдруг ворвётся на вечеринку? — спросила она сдавленным голосом. Глаза Гвен метались, лицо побледнело. Словно сама мысль о такой сцене — строгая Макгонагалл, заходящая в гостиную, полный нелегально устроенного веселья — заставила её ноги подкашиваться. Девушка снова медленно опустилась на диван, глядя в одну точку, будто надеялась исчезнуть внутри неё. — А Дамблдор?.. Что если он... О, Мерлин… — прошептала она, обхватив голову руками. Фред тихо прыснул в кулак от смеха, но мгновенно получил локтем в рёбра от Анджелины, уютно устроившейся у него на коленях. — Не смешно, — прошипела она. Тем временем Джордж спокойно опустился на пол перед Гвен, положил ладонь ей на колено и мягко провёл по ткани её длинной юбки. — Гвени, послушай... — начал он с тем спокойствием, каким обладают только самые отчаянные шутники. — Так вышло, что Дамблдор уже в курсе. Она резко подняла взгляд. — Что?! — воскликнула она, глаза расширились. — Как это — уже в курсе? — подхватила Эмили, вытягивая шею из-за кресла. — Значит, вечеринки… не будет? Фред, словно ждал своего часа, театрально прокашлялся, поднял подбородок и величественно произнёс: — Ох, мои милые, невинные девочки… — Вечеринка будет, — весело подхватил Джордж, не отрываясь от Гвен. — И даже лучше, чем вы можете себе представить. — Мы договорились, — сказал Фред. — С Дамблдором, — подтвердил Джордж. — Даже с миссис Норрис, — добавил Фред с загадочным выражением лица. — Невозможно, — выдохнула Эмили, прищурившись. — Это шутка? — Это мы, — усмехнулся Джордж. — А с нами нет ничего невозможного. — Вы ведь не думали, что мы, готовившиеся полгода, не удосужимся решить такие мелочи? — с видом опытного дипломата заявил Фред, поправляя ворот рубашки. — Мы слегка... перешептались с директором, договорились кое о чём, и теперь наше мероприятие абсолютно легально, — с удовлетворением подтвердил Джордж, прислонившись спиной к дивану. — Так просто? — Гвен прищурилась, недоверчиво переводя взгляд с одного близнеца на другого. — О, поверь, это было совсем не просто, — усмехнулся Фред, сцепив пальцы перед собой, будто собирался поведать зловещую тайну. — Сначала, — начал Джордж заговорщицким шёпотом, наклоняясь ближе к ней, — мы предложили Дамблдору устроить вечеринку только для Гриффиндора… — Но потом, — подхватил Фред, — мы поняли, что нет смысла мелочиться. Всё равно в следующем году будет не до веселья. — Последний год, экзамены, давление… — Джордж театрально закатил глаза. — Так что… пришлось уговаривать его на вечеринку для всего шестого курса. — Голос Фреда звучал почти торжественно. — Все факультеты. Вся гостиная. Завтра. Здесь. — Но не волнуйтесь, — успокоил Джордж, заметив, как Гвен вновь напряглась. — Это звучит пугающе, но не все такие классные, как мы. — Тем более, половина всё-таки уехала по домам, — добавил Фред. — Так что народу будет немного, но именно тех, кто нужен. Гвен покосилась на обоих подозрительно, затем скрестила руки. — И что же такого вы пообещали Дамблдору, что он на всё это согласился? На секунду в комнате повисло молчание. Близнецы переглянулись — с той самой синхронностью, которая всегда предвещала шутку или катастрофу. Иногда — обе. — Ах, — протянул Фред с лукавой улыбкой. — Это, милая Гвендолин… — он наклонился чуть ближе. — …секрет Уизли. Гвен недоверчиво прищурилась. В это время Анджелина закатила глаза так выразительно, что это вполне могло бы быть отдельным заклинанием. Она фыркнула, сдерживая улыбку. — Даже я не знаю, — пожала она плечами, заметив, как Гвен перевела на неё вопросительный взгляд. — А я, между прочим, его девушка. — И гордишься этим, — самодовольно сказал Фред, на что получил подзатыльник. Смех прокатился по комнате, и даже Гвен не сдержала улыбку. Напряжение отступило, уступая место лёгкости и приятному волнению — завтрашний вечер обещал быть по-настоящему особенным.

***

К вечеру Хогвартс наполнился праздничным ожиданием: замок словно затаил дыхание в предвкушении торжественного ужина в честь Рождества. Волшебные гирлянды свисали с потолка, свечи в люстрах мерцали особенно ярко, а из-за приоткрытых дверей Большого зала доносились аппетитные ароматы жареного, корицы и свежей выпечки. Профессор Дамблдор, как и каждый год, намеревался разделить этот вечер с оставшимися учениками. Остальные преподаватели — Макгонагалл, профессор Флитвик, мадам Стебль и даже Снейп (хотя тот, как всегда, сохранял мрачный вид) — тоже занимали свои места за столом. Так как большинство учеников уехали на каникулы, распределение по факультетским столам показалось излишним. Вместо четырёх — один. Большой, массивный, из старого дуба, украшенный еловыми ветками, золотыми лентами и плавающими в воздухе огоньками. Гвендолин, затаив дыхание, стояла перед зеркалом в спальне гриффиндорской башни. Она с волнением смотрела на своё отражение. Сегодня — её первый рождественский ужин в стенах замка. Шесть лет подряд она отправлялась домой, к родителям, к камину и их традиционному пудингу, но в этом году всё было иначе. И волнующе иначе. — Это просто ужин, — пыталась успокоить её Эмили, поправляя серебристые пряди своих волос, аккуратно заплетённых в косу. — Только... с украшениями, волшебством и, возможно, поцелуями под омелой. — Вот именно, — прошептала Гвен, аккуратно подводя губы блеском. Волнение росло где-то между ключицами, словно звенящий снег. Она выбрала простое, но изящное чёрное платье, мягко обнимающее её фигуру и отливавшее в свете свечей холодным бархатом. Волосы она уложила наполовину собранными, оставив локоны спадать на плечи. Всё в ней — от дрожащих пальцев до искры в глазах — выдавало внутреннее волнение. Это был не просто ужин. Это был момент, когда она становилась частью чего-то. Семьи, которую они с Джорджем сами себе выбрали. Эмили, закончив макияж, встала рядом с ней. — Ну что, Гилл, ты готова? Гвендолин глубоко вдохнула, посмотрела на подругу и улыбнулась — по-настоящему, впервые за день. — Готова. Ну… почти. И с этими словами они вышли из башни, направляясь по гулким коридорам замка навстречу огням, друзьям и магии рождественского вечера. Когда Гвендолин и Эмили спустились к входу в Большой зал, воздух словно пропитался пряностями и светом. Высокие арки зала были украшены мерцающими снежинками, которые медленно кружились в воздухе, не тая. На стенах висели еловые венки с золотыми лентами, а в центре зала величественно возвышалась рождественская ель — почти до потолка. На ней переливались стеклянные украшения, а звезда на макушке испускала мягкое сияние, освещая лица собравшихся. Один-единственный дубовый стол простирался от конца до конца. Учеников было немного, но именно это придавало вечеру ощущение близости, уюта, как будто вся школа стала одной большой семьёй. Когда девушки вошли, Джордж сразу заметил Гвен. Он сидел в самом центре стола, рядом с Фредом и Анджелиной, и в тот момент говорил что-то профессору Флитвику, отчего тот тихо хихикал, прикрывая рот ладонью. Увидев её, Джордж на мгновение замер, словно всё остальное в зале потеряло смысл. Он подался вперёд, встал и, не отрывая взгляда, подошёл к ней. — Ну ты и сразила, — сказал он, слегка наклонившись, его глаза смеялись, а голос звучал чуть ниже обычного. — Мадам, разрешите проводить вас к рождественскому столу? Гвен, слегка смущённая, но счастливая, вложила ладонь в его. — Только если ты пообещаешь подливать мне тыквенного пунша весь вечер, — ответила она с улыбкой. — Считай, уже наливаю, — подмигнул Джордж, увлекая её за собой. Эмили тем временем уже села рядом с Кэти и Ли Джорданом и Сэмом, и вскоре весь зал наполнился оживлёнными голосами и смехом. Дамблдор поднялся с торжественным видом, приветствовал всех тёплой речью о том, как важно дорожить моментами тепла и дружбы, особенно в непростые времена. Он не стал говорить долго. Просто поднял бокал, и в тот же миг стол буквально ожил: еда появилась на тарелках в изобилии, блюда сменяли друг друга с магической грацией — жаркое, пастуший пирог, запечённая индейка, мандрагорный гратен, карамелизированные тыквы и свежий хлеб с тмином. — Так… — наклонился Джордж к Гвен. — После ужина мы с братцем проверим кое-какие «приготовления». Надеюсь, ты захочешь составить нам компанию. — «Приготовления» — это завуалированное слово для «потайной вечеринки с опасной долей веселья»? — прищурилась Гвен, отрезая кусочек запечённого картофеля. — Абсолютно, — серьезно кивнул Джордж. — И без твоего критического взгляда и остроумных замечаний это всё не будет иметь смысла. Она рассмеялась, глядя на него. Смех вырывался сам — лёгкий, чистый, тёплый, как огонь в камине. — Тогда я точно приду. Но только если ты расскажешь мне, что именно вы пообещали Дамблдору взамен. — Ах, Гвени… — Джордж приложил руку к груди. — Не рушь магию тайны. Хотя бы до полуночи. Когда ужин был в самом разгаре, двери Большого зала со скрипом распахнулись. Несколько человек, включая профессора Макгонагалл, обернулись. По залу с лёгкой походкой вошёл Фабиан. Как всегда уверенный, в идеально выглаженной тёмно-синей мантии, которая броско отличалась от повседневной формы. Его волосы были чуть влажными, словно он недавно вышел из душа, и от него пахло мятой и чем-то дорогим, почти неуловимым. — Прошу прощения за опоздание, — произнёс он громко, раскланявшись с преувеличенной учтивостью. — Надеюсь, не пропустил слишком много? — Только всё весёлое, — буркнул кто-то с края стола. Несколько человек хихикнули. Фабиан небрежно проигнорировал это и направился прямо к тому месту, где сидела Гвендолин — между Джорджем и Эмили. Словно это было заранее продумано, он обогнул стол и мягко, без приглашения, опустился по правую руку от неё. — Гвен, ты просто сияешь. — Он наклонился чуть ближе, чем было нужно. — Надеюсь, это не из-за Уизли? Джордж, державший в руке ложку с пудингом, положил её обратно в тарелку, при этом едва слышно скрипнув зубами. — Ну, знаешь, Фабиан, сияние — побочный эффект счастья. А ты всё ещё думаешь, что его можно заменить дорогим одеколоном. Фабиан усмехнулся, склонив голову набок. — О, Джордж, ты всё ещё метко шутишь. Видимо, у тебя просто нет другого оружия. — Не всем нужно оружие, — спокойно отозвался Джордж. Фабиан бросил на него быстрый взгляд, но промолчал. Он повернулся к Гвен, теперь уже совсем открыто игнорируя присутствие Джорджа. — Я думал, ты уехала. Рад, что осталась. Уж кого-кого, а тебя за этим столом не хватало. Рождество было бы… пустым. Гвен почувствовала, как по спине пробежала тонкая струйка холода. Она быстро улыбнулась, но не позволила себе перегнуть в сторону ни одного из парней. Внутри всё было как на вулкане — она ясно ощущала напряжение в воздухе, словно между Джорджем и Фабианом протянулась тугая нить. — Спасибо, Фабиан. Это неожиданно. Но… я и правда хотела впервые отпраздновать Рождество здесь. С друзьями. — Она аккуратно расставила акценты. — Ну что ж, — Фабиан откинулся назад и взял себе порцию тыквенного пирога, — тогда мне остаётся только напомнить, что настоящие друзья никогда не исчезают. Даже если иногда нас оттесняют шутами и проказниками. Джордж усмехнулся. Его голос был спокоен, почти ленив: — Шуты, Фабиан, по крайней мере, умеют развлекать и не считают себя королями. Фабиан ответил взглядом, в котором скользнула язвительная усмешка, но он промолчал, переключившись на пирог. Гвендолин нервно поправила складку на платье. Она чувствовала себя между двумя фронтами: Джордж — её опора, её любимый, с которым рядом всё было тёплым и настоящим. И Фабиан — её бывший друг, теперь сложный, язвительный, но всё ещё оставался частью её прошлого. Бывший близкий. Бывший важный. Она сделала глубокий вдох, и, не позволяя себе выбирать ни сторону, ни маску, тихо сказала: — Думаю, сегодня лучше просто радоваться празднику. Джордж кивнул, не глядя на неё, но его рука легла на её под столом — просто, уверенно, как будто напоминая: я здесь. И я — твой выбор. Когда свечи начали медленно таять в воздухе, освещая Большой зал золотистыми сполохами, профессор Дамблдор неспешно поднялся из-за стола. Его мантия тихо шелестела, как сухие страницы старой книги, а в глазах плясали искорки почти мальчишеского озорства. Он постучал вилкой по хрустальному бокалу — тот издал нежный звон, как если бы где-то вдалеке пропел фестрал. — Дорогие мои, — начал он, наклоняя голову, — как приятно наблюдать, что даже в такие... снежные времена вы находите повод собираться вместе. Это — одна из старейших и самых надёжных форм магии. Дружба. Смех. И слегка недоготовленный тыквенный пудинг. В зале раздался смех, кое-где сдержанный, кое-где — открытый. — И, конечно, не могу не отметить, что, насколько мне известно, некоторые из вас, — он слегка покосился в сторону Джорджа и Фреда, — готовили сюрпризы гораздо дольше, чем мы варили сегодняшний глинтвейн. Близнецы переглянулись, как два сговаривающихся кота, и постарались выглядеть максимально невинно. — Интересное дело, — продолжал директор, задумчиво потирая подбородок, — на днях ко мне заглянули юные энтузиасты с предложением, которое... скажем так, не часто слышишь от шестикурсников. Оно касалось... благоустройства досуга. И, как вы понимаете, я человек любопытный. Он выдержал паузу, в которой на несколько секунд повисла тишина. — Поэтому, начиная с завтрашнего вечера, — он поднял палец, — не удивляйтесь, если в вашем привычном маршруте окажется пара лишних поворотов. Некоторые двери откроются, даже если вы забудете пароль... совершенно случайно, конечно. Гвен почувствовала, как напрягся рядом сидящий Джордж. Но на лице его расцветала довольная ухмылка. — А ещё, — продолжал Дамблдор, — странное совпадение: сразу после ужина мистер Уизли — один из них, я пока сам путаюсь — принёс мне список гостей, в котором были представители всех факультетов. Я, конечно, был тронут... и слегка обеспокоен. Но разве не самое время в жизни, чтобы натворить чуть больше, чем обычно? Ответственность приходит позже. А пока — пусть танцуют звёзды. Все засмеялись, и тут Эмили взволнованно сжала руку Сэма, сидящего рядом. Тот весь напрягся и даже откашлялся, явно представляя, как завтра переступит порог львиной башни впервые. Они переглянулись — и в глазах обоих зажглось предвкушение. — В общем, — подытожил директор, — некоторые из вас найдут завтра в своей вечерней прогулке кое-какие... удивительные маршруты. Я не скажу, что это официально. Но если кто-то, скажем, окажется не в том месте, не в то время, но с правильными людьми — я не стану возражать. Он подмигнул. Большой зал взорвался аплодисментами. — С Рождеством, юные волшебники. Танцуйте смело. Но, пожалуйста, не ставьте на гобелены зачарованные фейерверки. Они легко вспыхивают, особенно после третьей попытки. Смех стал громче. Кто-то аплодировал стоя, а Фред уже что-то шепнул Джорджу с выражением чистого восторга на лице. Гвен повернулась к Джорджу: — Он точно про вас говорил. — Конечно, — ухмыльнулся Джордж. — Но поди докажи. После ужина Большой зал начал понемногу пустеть — кто-то неторопливо плёлся в гостиную, кто-то, смеясь, обсуждал слова Дамблдора, а некоторые — самые предусмотрительные — уже строили планы на следующий вечер. В их числе были и близнецы Уизли, которые, кивнув друг другу, одновременно вскочили из-за стола. — Ладно, Джорджи, пора, — с театральной серьёзностью заявил Фред, отодвигая стул. — Осталась последняя проверка перед запуском нашего магического механизма. — Машина радости не заводится сама по себе, — поддакнул Джордж, бросая взгляд на Гвен. — Пойдёшь с нами? — Конечно, — без колебаний ответила Гвен, ловя его взгляд. Анджелина, вытирая руки салфеткой, откинулась на спинку стула: — Без меня вы точно наломаете дров. Идём, я прослежу, чтобы вы не устроили взрыв в шкафу с метлами. Они вышли из зала через одну из боковых дверей, чтобы не пересечься с профессорами. Коридоры в этот час были почти пусты: лишь далекие силуэты движущихся портретов следили за ними с лёгким неодобрением, как бабушки за непоседливыми внуками. — Ох, чувствую себя заговорщиком, — шепнула Гвен, прижимаясь ближе к Джорджу. — Ты уверен, что Дамблдор всё одобрил? — Ну... — протянул он, усмехаясь. — Он ничего не запретил. А у него, между прочим, шикарное чувство юмора. — И весьма гибкая система морали, — добавила Анджелина. — Особенно когда речь идёт о «невинных студенческих шалостях». Близнецы провели девушек короткими тайными путями: за портретом толстого рыцаря, мимо древнего доспеха, который всегда пытался пошевелиться, но тщетно, и вниз по узкой винтовой лестнице, ведущей в одну из забытых кладовок неподалёку от астрономической башни. Внутри царил лёгкий хаос: стопки чарующих гирлянд, коробки с музыкальными сферами, сверкающие волшебные конфетти, которые бесконечно медленно падали вверх, и пара зачарованных граммофонов, тихо бормочущих разные мелодии, словно споря, кто будет играть первым. — Добро пожаловать в командный центр операции «Вечеринка века», — с гордостью объявил Фред, поднимая с пола кусок пергамента со схемой зала. — Осталось наложить заклинание на потолок — он будет отображать иллюзию северного сияния, — пояснил Джордж. — А ещё укротить конфетти. Они пока что слегка... неуправляемые. В этот момент одно из конфетти-перьев метнулось в лицо Анджелины, заставив ту резко отпрянуть. — Слегка? — Рабочие моменты, — хмыкнул Фред. Гвен стояла в центре помещения, с широко распахнутыми глазами. Всё в ней светилось предвкушением — волшебство, которое она обычно видела в книгах, теперь было перед ней, живое, в движении, сотканное руками этих бесшабашных волшебников. — Это... это невероятно, — выдохнула она. — Никогда не думала, что подготовка к вечеринке может быть такой настоящей магией. — У нас всё настоящее, — подмигнул Джордж, подходя ближе. — Особенно веселье. Он взял её за руку, и Гвен почувствовала, как в ней вновь заиграла искра — та, что разгорается только рядом с ним. Где-то в глубине души она понимала: этот вечер будет только прелюдией. Настоящее случится завтра. — Ну что, готовы работать до ночи? — спросил Фред, закатывая рукава. — Только если будет какао, — ответила Анджелина. — С маршмеллоу. — С вас маршмеллоу, с нас вечеринка, — весело бросил Джордж. И они с головой погрузились в последние приготовления, смехом наполняя старую комнату, вещи из которой завтра переместятся в эпицентр самого магического безумия года.

***

В гостиную Гриффиндора они вернулись заполночь. Комната утонула в полумраке, лишь угасающий огонь в камине отбрасывал на стены колеблющиеся отблески, похожие на тени танца. Все уже разошлись, и теперь в гостиной царила почти нереальная тишина. Анджелина, зевая, устало кивнула и направилась в сторону лестницы к спальням девушек. — Ты идёшь, Джо? — Фред зевнул, потирая затылок. Он уже поднимался по ступеням, не дожидаясь ответа, зная его наперёд. — Ты иди, я догоню, — бросил Джордж, даже не обернувшись. Его взгляд был прикован к Гвен — и в нём горела не просто привязанность. Это был голод. Страсть. Глубокое, безотчётное желание остаться рядом хоть ещё на минуту. Гвендолин почувствовала его взгляд, как физическое прикосновение. Что-то внутри сжалось и вспыхнуло одновременно. Она поймала себя на том, что замедляет шаг, будто тело само тянется к нему, не желая окончания этого дня. Они молча поднялись по лестнице, и в коридоре у дверей в спальню Гвен остановилась. Несколько мгновений висело напряжённое молчание. Их дыхание смешалось, сердца стучали одинаково быстро. Близость между ними звенела, как натянутая струна, и ночь будто специально затаила дыхание. Джордж встал чуть ближе, почти вплотную. Его пальцы легли ей на талию — неуверенно, нет. Уверенно, с той нежной собственнической уверенностью, которую он мог позволить себе только с ней. — Знаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе к её уху, — я никогда не думал, что так зависну от одного человека. — Слишком поздно отступать, Уизли, — выдохнула Гвен, едва слышно, ощущая, как его дыхание касается её кожи. Он усмехнулся. Низко, мягко, с хрипотцой. А потом, без предупреждения, схватил её за лицо, притянул к себе и поцеловал. Глубоко. Жадно. Как будто всё это время сдерживал себя, и теперь — не собирался. Гвен ответила с тем же пылом. Её пальцы вцепились в его рубашку, прижимая его ближе, чувствуя под ладонью горячее, сбивчивое биение его сердца. Он был горячим, сильным, родным. И в этот момент весь мир, с его правилами, башнями и экзаменами, просто исчез. Поцелуй закончился медленно, как затухающая вспышка. Но напряжение не ушло — оно стало другим. Тихим, глубоким, как шепот перед бурей. — Если бы не чертова разделённая спальня, — пробормотал Джордж, прижавшись лбом к её лбу. — Если бы не чертова школа, — усмехнулась она, обвивая его руками за шею. Они молчали. Просто стояли, чувствуя тепло друг друга. И в этой тишине была своя святость. — Иди, — наконец сказала она, почти шёпотом. — А то Фред решит, что ты сбежал с кем-то в подземелья. — А разве нет? — ухмыльнулся он и неохотно отстранился. Гвен прикусила губу, открыла дверь и уже почти скрылась за ней, но на прощание бросила ему взгляд, в котором было столько желания и обещаний, что Джордж едва сдержался, чтобы не броситься за ней. — Спокойной ночи, Гвени, — хрипло сказал он, уже отходя к своей лестнице. — До завтра, Джо. Дверь закрылась. А за окнами падал снег. Ночь была тихая, но в их сердцах гремела весна. Гвендолин тихо прикрыла за собой дверь спальни и уже собиралась переодеваться, когда заметила суету у соседней кровати. Эмили стояла перед зеркалом, поправляя волосы и застёгивая тёмно-зелёную накидку с серебристой вышивкой — подарок от Сэма, как знала Гвен. — Ты куда? — с любопытством спросила она, облокотившись на стойку кровати. — А ты как думаешь? — Эмили повернулась к ней с загадочной полуулыбкой и выдала: — Меня ждут у тайного входа на седьмом этаже. Тот, что за гобеленом с танцующими троллями. Ну, ты поняла. — Сэм? — Гвен приподняла бровь, хотя уже знала ответ. — Ага, — мечтательно протянула Эмили, — у него там кое-какие... слизеринские планы. И я, честно говоря, не собираюсь их нарушать. Она подмигнула. — Только ты не скучай тут одна. Хотя... — её взгляд стал многозначительным. — Никто ведь не мешает тебе пригласить кое-кого к себе на огонёк. Ну, скажем, рыжего, обаятельного и чертовски привлекательного Уизли? Гвендолин фыркнула, покачала головой: — Эми, ты невозможна. — Я — романтик, — парировала та, уже направляясь к двери. — И кстати, меня не будет… ну… скажем, часов до семи утра. Или позже. Она исчезла, оставив за собой лёгкий аромат духов с ноткой ванили и шалости. Когда тишина накрыла комнату, Гвен села на кровать, медленно разулась. Сначала она и не думала всерьёз воспринимать поддразнивание Эмили. Но, оставшись одна среди чужих покрывал, темноты и убаюкивающего скрипа деревянных балок, вдруг почувствовала, как остро ей хочется… просто быть рядом с Джорджем. Тепло его ладоней. Его голос. Его шепот где-то у уха. Она оглянулась. Одна. И впервые за долгое время в комнате было столько простора — и столько одиночества. Гвен вздохнула. Потом поднялась, достала из прикроватной тумбы маленькую стеклянную сферу с мягким голубым светом внутри — «Люминарию шепота», волшебную безделушку, которую Эмили когда-то купила на рождественской ярмарке. Внутрь нужно было прошептать имя человека и короткое послание, и сфера сама отыщет адресата, мягко растворяясь в воздухе. Она подошла к окну, встала на цыпочки, прижала губы к гладкой поверхности и прошептала: — Джордж. Если ты ещё не спишь… приходи. Сфера на мгновение засветилась ярче, как будто улыбнулась ей, и всплыла вверх, мягко проплыв сквозь стекло и исчезнув в ночи, направляясь к своему рыжеволосому получателю. Гвен ещё немного постояла у окна, сердце колотилось с какой-то тревожно-сладкой настойчивостью. На губах — лёгкая улыбка. Она точно не знала, придёт ли он. Но знала: если придёт — она будет ждать. Прошло всего несколько минут, но Гвендолин ощущала, как время растягивается, словно нарочно дразня её. Она переоделась в мягкую, тёмно-синюю пижаму с тонкими серебряными полосами, волосы распустила, позволив им спадать на плечи. Комната была почти тихая — только лёгкий ветер шуршал за окном, да где-то внизу слышались отголоски шагов, вероятно, кого-то из старост или профессоров, заканчивающих обход. Она как раз устроилась на подушках у окна, задумчиво глядя в темноту, когда в коридоре щёлкнула ручка. Послышался осторожный стук, и сразу вслед за ним дверь медленно открылась. На пороге стоял Джордж — немного растрёпанный, в простой серой футболке и тёмных брюках, с той самой искрой в глазах, которая всегда сводила Гвен с ума. — Прости, что не залез в окно. Я знаю, ты ждала драматичного входа, — шепнул он с лукавой улыбкой. — О, разочарование года, — улыбнулась она в ответ, но глаза её светились. Он вошёл, закрыв за собой дверь, и остановился, глядя на неё несколько секунд, будто просто впитывал её присутствие. Затем неспешно подошёл, сел рядом на край кровати. — Ты и правда позвала. Я думал, мне это приснилось, — сказал он мягко, его голос стал ниже, теплее. — Я думала, что передумаю, — призналась она, опустив взгляд. — Но… не захотела. — Это хорошо, потому что я бы всё равно пришёл, — он провёл пальцами по её щеке. — Просто потому что скучал. Не выдержал бы этой ночи без тебя. Гвен улыбнулась, подняв на него взгляд. Их губы встретились в поцелуе — глубоком, уверенном, без неловкости. Всё в этом поцелуе было привычным, родным, но каждый раз всё равно новым. Сердце стучало быстро, тело откликалось на каждое прикосновение, но в этом моменте было больше, чем страсть — было доверие, тепло, ощущение "дома". — Думаешь, Макгонагалл выгонит тебя из школы, если узнает? — прошептала она, отстранившись всего на пару сантиметров. — Зависит от того, что именно она узнает, — хмыкнул он. — Если то, что я безумно влюблён одну прекрасную девушку с мягкими волосами и глазами, от которых у меня каждый раз пропадает дар речи — возможно, простит. — Ты ужасно сладкий, Уизли. — Только для тебя, мисс Гилл. Они ещё ни разу не говорили друг другу "люблю", но оба отчётливо понимали и знали это. Гвен устроилась на кровати, слегка откинувшись на подушки. Джордж сидел рядом, на краю, чуть повернувшись к ней, и на его лице заиграла та самая улыбка — хищная и нежная одновременно. Он не сводил с неё глаз, и в этом взгляде было всё: желание, привязанность, восхищение. — Ты не представляешь, как ты сейчас выглядишь, — прошептал он, медленно, будто смакуя каждое слово. — А ты, оказывается, романтик, — усмехнулась она, но голос дрогнул, потому что под его взглядом в груди начало разгораться тихое пламя. Джордж наклонился ближе, не отрывая глаз от её губ. — Я просто вдохновлён, — прошептал он. — Тобой. Одним уверенным движением он провёл рукой по её талии, притягивая к себе, и в следующую секунду она уже оказалась под ним, их лица разделяли лишь миллиметры. Его ладони, тёплые, крепкие, скользнули вдоль её спины, и Гвен выдохнула — коротко, будто от прикосновения у неё сбилось дыхание. — Джо… — её голос стал ниже, мягче, в нем звучало предвкушение и доверие. — Ммм? — он уже целовал её шею, нежно, но с растущим пылом, будто чувствовал, как тает каждая грань между ними. — Говори, пока ещё можешь. Она захохотала, но смех перешёл в дрожащий вдох, когда его руки скользнули под край её рубашки, ласково, неторопливо, будто он читал её кожу. Гвен провела пальцами по его волосам, зарываясь в них, притягивая ближе. Поцелуи стали глубже, движения — смелее. Тепло между ними разрасталось, уже не просто искра, а настоящий огонь. Джордж словно чувствовал её мысли, ловил дыхание, замедлял, когда нужно, и вновь ускорял, будто управлял каждой волной, что прокатывалась между их телами. — Ты не хочешь остановить меня, Гвени? — прошептал Джордж, его голос дрожал от напряжения, пока он едва касался её кожи губами. — Нет, — её голос был тихим, но уверенным. — Я хочу… Он замер, уловив в её интонации нечто большее. — Чего? — спросил он, едва отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза. — Тебя, — прошептала она, и в её взгляде не было ни капли сомнений. Джордж посмотрел на неё пристально, словно пытался прочесть между строк, убедиться, что это не пыл момента, а нечто гораздо более осознанное. Но Гвен не отводила взгляда. Он вздохнул, и этот выдох был тяжелым, полным сдерживаемых эмоций. Она легонько коснулась его груди, подталкивая его сесть на край кровати. Затем, не сводя с него взгляда, потянулась к пуговицам своей пижамной рубашки. Одну за другой она расстёгивала их — медленно, не торопясь, будто каждое движение было её выбором, её шагом навстречу. Джордж сначала смотрел только в её глаза. Он знал: если посмотрит ниже, не сможет больше сдерживаться. Но в какой-то момент взгляд сам скользнул вниз, и дыхание у него сбилось. Гвендолин отбросила рубашку на пол и, не торопясь, встала с кровати. В мягком свете свечей её силуэт был почти нереальным — настоящая магия, созданная не палочкой, а сердцем. Она опустила шорты, и ткань беззвучно упала к её ногам. Джордж всё ещё сидел, не двигаясь, заворожённый, как будто боялся спугнуть чудо. В его груди стучало сердце — быстро, громко, как у школьника на первом свидании, несмотря на всё, что между ними уже было. — Скажи что-нибудь, — тихо сказала она, подойдя ближе, останавливаясь между его ногами. Он поднял голову, его взгляд был полон чего-то невыразимого словами — нежности, уважения, жажды, любви. — Я люблю тебя, — прошептал он, и, обхватив её за талию, прижал к себе. — Больше, чем умею выразить. Гвендолин подошла к Джорджу медленно, будто каждое её движение было заранее продумано и пропитано уверенностью. Она легко сняла с него футболку, отбросив ткань куда-то в сторону, и, встретившись с ним взглядом, улыбнулась. Его дыхание участилось, когда она осторожно провела руками по его плечам, вдоль спины, чувствуя, как под её ладонями вздрагивают мышцы. Он был с ней — весь, без остатка. И она — с ним. Когда они вместе опустились обратно на кровать, поцелуй возник сам собой — медленный, тягучий, полный чувства. Их движения не были поспешными — напротив, в каждом касании чувствовалась нежность, в каждом прикосновении — бесконечное доверие. Руки, будто ведомые инстинктом, изучали кожу друг друга, каждый изгиб, каждый дрожащий отклик. — Если тебе будет больно… — прошептал он, замирая, прикасаясь к её щеке. — Я остановлюсь. Только, пожалуйста, скажи. Не молчи. Гвендолин посмотрела ему в глаза, в которых пылала нежность, смешанная с трепетом. Она кивнула — медленно, уверенно. Джордж провел ладонью по внутренней части её бедра, затем поднялся чуть выше, осторожно поглаживая влажные складки. Гвен вздрогнула и тихо вздохнула, прикрывая глаза от удовольствия. Парень наклонился ниже, чтобы поцеловать её губы, шею, опускаясь все ниже. Гриффиндорка извивалась, цепляясь за простынь, пытаясь сдержать свою нетерпеливость. — Так не терпится? — Джордж тихо ухмыльнулся, заметив это. — Ты специально мучаешь меня, Уизли? — Гвен тяжело выдохнула, заглядывая ему в глаза. Парень навис ниже, сокращая расстояние между их губами, а затем прошептал: — Я чертовски хочу тебя, Гвендолин Гилл! В следующее мгновение, девушка почувствовала резкое жжение между ног. Она издала громкий стон, прикусывая губу и прикрытая рот ладонью. Джордж двигался очень медленно и осторожно, постоянно целовал и интересовался самочувствием. Он поглаживал её бедра и время от времени останавливался, чтобы убедиться, что всё в порядке. Гвендолин уже немного привыкла к ощущениям и стала немного увереннее. Она чувствовала его каждой клеточкой своего тела: его страсть, силу, энергию, тепло и заботу. Все это ещё больше сводило её с ума. Легкий аромат корицы бил в нос, отчего Гвен хваталась за его руки, сжимая крепкие мускулы. Боль медленно отступала, уступая место лёгкому приятному покалыванию, которое постепенно распространялось по всему телу, словно тончайший шелк нежно обвивал её с ног до головы. Каждое прикосновение Джорджа становилось словно мягким шёпотом на её коже — деликатным и одновременно будоражащим. Гвен почувствовала, как тепло от его рук растекается по всему телу, проникая глубже с каждым вздохом. Внутри словно заиграла музыка — тихая, но завораживающая, заставляющая забыть о времени и месте. Она вздохнула, позволив себе раствориться в этом мгновении, ощущая не только страсть, но и нежную заботу, которая исходила от Джорджа. Его взгляд, полный восхищения и нежности, говорил больше, чем слова, а губы оставляли на коже влажные следы нежности и обещаний. Он тихо рычал, сжимая её грудь и покусывая губы. То, чего он так долго хотел, наконец произошло. Когда Джордж почувствовал, что Гвен стала более уверенной, начал менять темп. Сначала медленно и чувственно, затем быстрее, с немного резкими, но в меру, толчками. Он наблюдал за её реакцией, улыбкой и горящими глазами, продолжал целовать каждый сантиметр её тела, пока Гвен не застонала громче и сильнее сжала его плечо, оставляя небольшой след от ногтей. Будто миллионы искорок прошлись по её телу, каждая из которых оставила след. Её ноги задрожали, сжимая Джорджа, от чего тот задышал тяжелее, еле сдерживая себя, чтобы не кончить прямо сейчас. Гвендолин тяжело дыша, все еще стараясь прийти в себя, заставила Джорджа перевернуться на спину. Девушка пылкими поцелуями спустилась от его губ к члену и медленно провела языком от самого основания. Уизли тяжело вздохнул, крепко хватая её за волосы, а затем ослабляя хватку. Гвен двигалась уверенно, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия, как он только что сделал для нее. — Гвени… — Джордж буквально прорычал её имя сквозь зубы, снова сжимая волосы девушки. Гриффиндорка ускорилась, помогая себе рукой. Она чувствовала себя максимально уверенной и сексуальной в этот момент. Будто в мире нет ничего блаженнее и желаннее этой секунды. Через какое-то время, Джордж задышал быстрее и громче. Его голос стал срываться на тихие стоны, которые Гвен прочувствовала до самых кончиков пальцев и из последних сил ускорилась, страстно и жадно проглатывая все, что оказалось во рту. Осторожно устроившись на его груди, Гвен пыталась выровнять дыхание. Её щёки пылали, а сердце всё ещё колотилось, как после долгого бега. Она смотрела в одну точку, будто пытаясь осознать, что только что произошло — как будто реальность стала хрупкой, почти сказочной. Теплая тяжесть внизу живота напоминала о близости, а что-то горячее и влажное между бёдер — о последствиях. Гвен чуть вздрогнула от непривычного ощущения, смущённая, но не напуганная. Её ладонь всё ещё покоилась на его груди, чувствовала ровные удары сердца — они были мягкими, убаюкивающими. Джордж медленно повернул к ней голову, скользнул рукой по её спине, подтягивая ближе, и бережно поцеловал её в лоб. — Всё в порядке? — прошептал он, голос его звучал низко и ласково, словно обволакивал её. Гвендолин слегка кивнула, не находя слов. Он почувствовал её волнение, легко провёл пальцами по её волосам. — Я с тобой, Гвени… — добавил он. В этот момент ей казалось, что мир снаружи можно отбросить прочь — были только они, тишина спальни, приглушённый свет луны, что пробивался сквозь занавески, и ощущение чего-то по-настоящему важного, только начавшегося. — Пойдём, — после паузы прошептала Гвендолин, поднимая глаза на Джорджа. — Мне… наверное, стоит привести себя в порядок. — Я с тобой, — отозвался он мгновенно, уже садясь и накидывая лежащую рядом рубашку. Она слегка улыбнулась, тепло взглянув на него через плечо, накинула пижамную рубашку и босиком прошла по мягкому ковру. Джордж молча шел рядом, их пальцы переплелись, как будто это было единственно возможное положение рук. В ванной было прохладно и тихо. Гвен села на край ванны, вытянув ноги и вздохнула. Джордж молча включил воду, проверил температуру, потом достал полотенце и мягкий мыльный пузырящийся эликсир, который пах ромашкой, из уже четвёртого открытого шкафчика. — У тебя всё схвачено, — заметила она, наблюдая, как он готовит воду. — Я вообще мастер импровизации, — подмигнул он. — Но когда дело касается тебя… я предпочитаю быть готовым. Она легонько хмыкнула, и вдруг их взгляды снова встретились. Вода шумела, заполняя пространство, а между ними снова натянулась ниточка притяжения — мягкая, но крепкая. — Ну, заходи, — сказала она, чуть кокетливо, сбросив рубашку и опускаясь в тёплую воду. — Вот уж не откажусь, — Джордж последовал за ней, осторожно устроившись за спиной девушки, чтобы она могла облокотиться на него. Тишина снова накрыла их. Вода чуть плескалась, когда она сменила позу, уложив голову ему на плечо. Он обнял её, проводя пальцами по её предплечью. — Ты точно в порядке? — повторил он чуть позже, мягко. — Да… просто всё ощущается по-новому. Будто я стала другой. — Это хорошо или плохо? — Это… волшебно. И немного пугает. Но ты рядом. Значит, хорошо. Они сидели так ещё долго. Иногда молча. Иногда тихо перешёптывались. Она смеялась, когда он шептал глупости. Он целовал её плечо, когда тишина становилась слишком насыщенной чувствами. Позже, уже под тёплым одеялом, Гвендолин снова устроилась на его груди. — И всё же, — прошептала она. — Это была лучшая ночь перед Рождеством. — Даже без подарков? — Ты - настоящий подарок. — Я знал, что стою как минимум пары носков, — ухмыльнулся Джордж. — Ну… тёплых. Красных. — С золотыми звёздочками? — Как гриффиндорские. И с этими словами она уткнулась носом ему в шею. Он обнял её крепче. А за окном начинал идти мягкий, пушистый снег — такой же тихий, как чувства, растущие между ними.