Глава 16. Вечеринка Уизли

Джордж проснулся в тот самый волшебный момент, когда первый золотистый луч солнца осторожно скользнул по подоконнику, пробираясь сквозь тонкую ткань занавески. Свет будто танцевал по комнате — мягкий, медовый, обнимающий стены и мебель, будто сам Хогвартс просыпался вместе с ним. Воздух был свежий, с еле уловимым ароматом зимнего утра, наполненный лёгкой магией каникул — той, что витает только в дни, когда никто никуда не спешит. Он медленно перевернулся на бок, и сердце его защемило от нежности: рядом, в объятом этим светом коконе, мирно спала Гвендолин. Её дыхание было ровным, почти неслышным, а губы чуть приоткрыты. Мягкие волосы рассыпались по подушке, и Джордж зарывался в них лицом, вдыхая их едва уловимый, но до боли любимый запах — что-то карамельное, тёплое, домашнее. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, как будто боялся разрушить хрупкий сон. Её кожа была тёплой и нежной, как лепестки лилии под солнцем. «Как можно быть такой красивой даже во сне?..» — подумал он, с трудом сдерживая желание разбудить её просто ради поцелуя. Вместо этого он наклонился и бережно, почти благоговейно, поцеловал её в лоб, словно давая клятву молчаливой преданности. Гвен пошевелилась, ещё ближе подбираясь к нему, и устроилась под его рукой, как будто даже во сне знала, где ей надёжнее всего. Джордж невольно улыбнулся. Он не думал, что можно чувствовать такую тишину внутри — не тревожную, а исцеляющую. Как будто весь мир сузился до этого маленького пространства между ними. Он не хотел думать о будущем, о делах, даже о грядущей вечеринке. Сейчас было только это утро, это дыхание рядом, этот свет, отражающийся в её ресницах. — Моя ведьма, — тихо прошептал он, нежно уткнувшись в её плечо. И снова закрыл глаза, позволяя себе ещё немного побыть в этом волшебном моменте, где любовь и магия казались одним и тем же. Сначала она лишь чуть шевельнулась, как кошка в солнечном луче — сонно, лениво, неохотно отпуская сладкое тепло дремоты. Её пальцы скользнули по простыне, нащупывая рядом что-то знакомое… или кого-то. Она слабо выдохнула сквозь нос и, не открывая глаз, прижалась ближе, уткнувшись лбом в ключицу Джорджа. — Угу… — пробормотала она, будто пытаясь что-то сказать, но слова путались между сном и явью. Джордж чуть усмехнулся, не сдержав тихий смешок, и провёл ладонью по её спине — медленно, успокаивающе. — Доброе утро, мисс Гилл, — прошептал он, чуть касаясь губами её уха. Гвендолин слегка вздрогнула от щекотки, и её губы вытянулись в сонную улыбку. Наконец, она приоткрыла глаза — тёплые, цвета мятного чая в утреннем свете — и взглянула на него с выражением, будто всё ещё не до конца верила, что он здесь. Что они здесь. Вместе. — Сколько времени? — хрипло спросила она, потирая нос о его шею. — Самое волшебное. Никуда не надо. Ничего не горит. — он коснулся её подбородка, приподнимая чуть выше, чтобы снова увидеть её лицо. Она закатила глаза, но уголки её губ всё равно выдали внутреннее тепло. — Ты не сдержал обещание, — лениво протянула Гвендолин, проводя пальцем по обнажённому плечу Джорджа. — Ч-чего? Парень тут же напрягся, приподнимаясь на локтях. — Какое ещё? — В голове промелькнули десятки возможных «обещаний», и ни одно не подходило под её тон. Гвен прищурилась, нарочно выдерживая паузу. — Что вы пообещали Дамблдору, Уизли? Джордж моргнул. Потом ещё раз. А потом вдруг рассмеялся — негромко, с удивлением и явным облегчением. — Ты серьёзно, Гилл? — Вполне, — выдержанно ответила она, приподнимаясь на локтях, с лёгкой усмешкой наблюдая за его реакцией. — Ну... — Джордж на секунду задумался, провёл рукой по растрёпанным рыжим волосам.— Мы пообещали… не взорвать школу. Пока ещё учимся. Гвен распахнула глаза, изумлённо уставившись на него. — И… всё? — Ну… — Джордж потянулся, лежа на спине, и закрыл глаза. — Мы сначала предложили всякое: охранять первокурсников от призраков, не продавать взрывоносные леденцы в туалетах… Но Дамблдор только отмахнулся и рассмеялся. Сказал, что не хочет мешать «развитию юношеской инициативы». — Он и правда вас отпустил с этим? — Думаю, он просто хотел бы прийти сам. — Джордж приоткрыл один глаз и хитро посмотрел на неё. — Хотя бы ради нашего глинтвейна. Гвен тихо рассмеялась, падая обратно на подушку и прижимаясь к нему. — Думаю, если бы он и правда пришёл, это была бы вечеринка века. — Уверен, он умеет танцевать твист. На спор бы проверил. Они оба засмеялись, и в комнате снова повисла тишина — уютная, тёплая, под утренний свет, пробивающийся сквозь шторы. В ту же секунду дверь с лёгким скрипом отворилась. Сердце Гвен замерло. «Эмили… вернулась.» Та кралась внутрь на цыпочках, по выражению лица явно надеясь застать мирно спящую подругу. Но в комнате её ожидал не только утренний свет… Джордж едва сдерживал усмешку, потянулся к футболке, лежащей где-то у края кровати, — и в этот момент кровать предательски заскрипела. Эмили остановилась, прищурилась. И обернулась. — О как! — Эми! — взвизгнула Гвен, резко натягивая одеяло до макушки. — Это не то, что ты подумала! — А, ну конечно, — Эмили театрально закатила глаза. — Просто… обычное утреннее чаепитие, да? Только без чая. И в постели. И с полуголым Уизли. Джордж с самым ангельским выражением лица неспешно натянул футболку через голову. — Я вообще-то пришёл проверить, как Гвен выспалась. Гуманитарная миссия. — И как, она выспалась? — Эмили склонила голову, сдерживая смех. — Хм… — Джордж задумался. — Было бы неплохо ещё минут двадцать сна… Гвендолин тут же исчезла под одеялом с головой. — Ты можешь… выйти? Хотя бы на пять минут? — Я заберу куртку — и ухожу. Так что не спешите. — Эмили бросила на Джорджа особенно выразительный взгляд, на грани с подмигиванием, и добавила, выходя: — Только не забудьте зашторить окна, а то фестралы на башне получат больше, чем заказывали.

***

Уже ближе к вечеру, когда на Хогвартс мягко опустились янтарные сумерки, гостиная Гриффиндора начала преображаться в нечто совершенно волшебное. Воздух наполнялся музыкой, ароматом корицы, глинтвейна и огневиски, а на стенах вспыхивали рождественские гирлянды — каждая украшена говорящими мини-портретами Санты, с ворчанием реагирующими на любую попытку утащить мишуру. Под потолком, между парящими свечами, крутились снежинки, не тающие от тепла, и тонкие ленты из золотой мишуры, что время от времени сами завязывались в бантики. Огромный чарованный венок с эмблемами всех четырёх факультетов висел прямо над камином, переливаясь как витраж. Фред балансировал на лестнице в мужское крыло, криво насвистывая какую-то песенку и при помощи магии подвешивал к потолку последнюю связку взрывных конфетти — именно те, которые взрываются не оглушительно, а с фейерверком из светящихся звезд и хохочущих шапочек. На другом конце комнаты Джордж с серьёзным видом раскладывал по тарелкам конфеты ручной работы — некоторые из них пытались укусить, зашипеть или убежать. Парень только усмехался: — Ну, не зря же мы их готовили три недели. Кто не пострадает — тот не почувствует духа праздника. Народ постепенно наполнял гостиную: ребята из Пуффендуя внесли пару бутылок глинтвейна с самодельной этикеткой «Запретный фрукт», мигавшей зелёным. А Адам Корри из Когтеврана притянул с собой странную коробочку, содержимое которой напоминало измельчённые листья какого-то растения. Гриффиндорцы же — в лучших традициях факультета — устроили танцы ещё до того, как заиграла первая настоящая мелодия. Кто-то уже колдовал снежные хлопья под потолком, кто-то развешивал таблички с надписями вроде: «Пароль отменён, здравствуй, хаос!» «Не сломаем гостиную — и то праздник удался!» Пара человек из Слизерина настороженно переглядывались у входа, но вскоре, убедившись, что никто не собирается их выгонять или превращать в животных, расслабились. Один из них, высокий парень с серьгой в ухе, первым поднял бокал с алкоголем и провозгласил: — За рождество… и за то, что никто из преподов нас не застукал. Пока. Эмили почти бегом спустилась с лестницы, короткое платье мягко развевалось, а в глазах плясали искорки. Увидев в дверях знакомую фигуру, она не сдержалась — радостно вскрикнула и кинулась Сэму на шею. — С Рождеством! Сэм с лёгким смехом поймал её на лету, подхватил под спину и легко оторвал от пола, несколько раз прокружив вокруг. — Ты один? — спросила она, когда он аккуратно опустил её обратно на ковёр. Сэм, все еще не отпуская её, цокнул и махнул рукой назад, на шумный вход в гостиную. — Пока да. Но Кларк с дружками тоже где-то шастают по замку. Не удивлюсь, если сунутся сюда. На лице Эмили на секунду промелькнула тень беспокойства, взгляд стал жёстче. Она машинально прикусила губу, но почти сразу собралась, выпрямив спину и чуть дернув подбородком. — Плевать на них, — бросила она уверенно, оглядываясь по сторонам. — В любом случае, им здесь не рады. Все знают, какие они ублюдки. Сэм тихо хмыкнул и провёл пальцем по её щеке, убирая прядь волос. — Пусть только попробуют. Эмили фыркнула и улыбнулась, цепляясь пальцами за ворот его рубашки. — Вот и хорошо. Сегодня у нас праздник. Снег, виски и только те, кто не бесят. Гвендолин, только что спустившаяся из спальни, машинально пригладила складки на тёмно-бордовой юбке, будто бы это хоть как-то помогло приглушить дрожь в животе при виде Джорджа. Он стоял у камина, в окружении Фреда и нескольких ребят с других факультетов — смеялись, пили что-то янтарное из металлических кружек, и подбрасывали в воздух миниатюрные снежные шарики, которые сами взрывались искрами над головами. Как только Джордж заметил её, улыбка сама собой расплылась на его лице. Он коротко извинился перед друзьями и уверенным шагом направился к ней, будто весь зал с его огнями, смехом и шумом перестал существовать. — Выпьешь со мной? — спросил он, чуть наклонившись вперёд, его голос почти утонул в общей гулкой магии музыки и разговора. Гвендолин на секунду замерла, поймав себя на том, что всматривается в золотистые искры в его глазах, отражающие свечи под потолком. — Я вообще-то... — протянула она, собираясь было вежливо отказаться, но Уизли перебил: — Что? Не пьёшь? — Пью, — она улыбнулась уголками губ. — Но… не огневиски. Никогда не пробовала. Джордж понимающе кивнул, глаза лукаво блеснули. — Тогда я принесу что-то полегче. Специально для тебя. — Он мягко коснулся её губ своими, почти невесомо, но с теплом, от которого у Гвен пронеслось по коже покалывание. — Никуда не уходи. Парень уже почти растворился в толпе, пробираясь к столу, заставленному напитками, когда Портрет Полной дамы, приоткрытый только на половину, резко распахнулся. В окне снаружи всё ещё кружил снег, и на его фоне в дверном проёме появился Фабиан в компании нескольких старшекурсников — двое парней, три девушки. Все с виду расслаблены, смеются, кто-то держит в руках две внушительные бутылки с наклейками из Хогсмида. Когтевранцы быстро влились в гудящую толпу, будто репетиция вторжения уже была, и они знали, куда идти и с кем говорить. Фабиан на секунду поймал взгляд Гвендолин и чуть приподнял брови. Улыбка на его лице была чуть шире, чем положено, чуть теплее, чем нужно. Гвен ответила коротким кивком и машинально махнула рукой, хотя внутри что-то кольнуло. "Почему именно сейчас?.." Но прежде чем она успела погрузиться в мысли, Джордж вернулся, держа в руках два напитка в тонких бокалах. — Мисс Гилл, — с торжественностью, будто вручал королевскую медаль. — Один фирменный коктейль от Фреда — с клубничным соком, корицей и парой волшебных пузырьков. Говорят, никто ещё не умер. Пока. Гвендолин рассмеялась, принимая бокал. Джордж чокнулся с ней, и в этот момент огни над потолком вспыхнули чуть ярче, музыка пошла волной. Праздник начинался по-настоящему. — Привет! Женская рука мягко легла на плечо Джорджа. Он обернулся — и наткнулся на яркую, безупречно выверенную улыбку Алисии Спинет. Она была одета в тёмно-зелёное бархатное платье, которое сидело на ней безупречно, пусть и было короче школьного приличия ровно на пару дюймов. — Алисия, — Джордж слегка удивился, — давно не виделись. — Да, я немного приболела, — она наигранно вздохнула, едва заметно прикусив губу, — но не могла пропустить такую вечеринку. Особенно зная, что ты её устроил. Привет, Гвен. Её взгляд — тёплый на первый взгляд — скользнул к Гвендолин. Улыбка Алисии чуть подрагивала, будто её держали только натянутые нити усилия. Она протянула руку, и Гвен, немного озадаченная, невольно сделала шаг вперёд. — Я должна извиниться, — вдруг сказала Спинет, делая голос мягким, почти смущённым. — Я вела себя отвратительно. Мне правда жаль. Я… многое поняла за последнее время. Видишь ли… я была не права. Особенно по отношению к тебе, Гвен. Сейчас я понимаю, что действительно лишняя. И хочу это исправить. Хоть как-то. Гвендолин, заметив, как слегка напрягся Джордж рядом с ней, удивлённо моргнула. Она перевела взгляд с девушки на него — Уизли не прятал своего недоумения, но и не мешал. Возможно, сам не знал, как реагировать. — Это… неожиданно, — медленно произнесла Гвен. — Но… я не держу зла. Правда. Все мы иногда поступаем странно, особенно под давлением. — Конечно! — воскликнула Алисия с облегчением, будто только этого и ждала. Гвен крепко сжала протянутую руку, хотя её пальцы чуть дрожали. Что-то в этом извинении казалось неправильным. Слишком выверенным. Слишком публичным. Слишком… поздним. В груди появилось глухое ощущение, словно где-то за тонкой стенкой вот-вот что-то треснет. Джордж коротко кивнул, но не сказал ни слова. Он всё ещё держал бокал в руке и смотрел на Алисию с вниманием, в котором больше не было ни капли лёгкости. Только осторожность. — Пойду налью себе чего-нибудь. — Алисия улыбнулась уже Гвен, без фальши, но и без настоящего тепла. — Ещё раз… спасибо. Она растворилась в толпе, оставив после себя лёгкий запах яблока и лаванды. И какую-то странную пустоту. Гвен снова взглянула на Джорджа. — Ты слышал об этом раньше? — тихо спросила она. — Нет, — ответил он просто. — Но она всегда умела играть на публику. — Думаешь, игра? — Не знаю, Гвен. Но… я бы не принимал всё за чистую монету. Особенно от неё. К этому часу гостиная Гриффиндора уже гудела, как улей. Танцы, смех, музыка — всё смешалось в одну яркую, огненную бурю, в которой царствовали веселье и свобода. Волшебные гирлянды пульсировали светом в такт музыке, летающие свечи кружились над головами, иногда озорно покачиваясь, как будто сами были немного навеселе. По потолку, скрываясь в тенях, затаились подвешенные сюрпризы от Фреда и Джорджа — конфетти, огненные хлопушки, заколдованные снежинки, готовые в любой момент обрушиться на головы танцующих. Воздух был насыщен ароматами яблочного сидра, шоколадного пунша, сладостей и заметно уловимого алкоголя. А из угла в угол разносился заразительный смех, который иногда даже заглушал музыку. Настроение было одно — праздновать, пока ночь не поглотит всё до рассвета. Сэм и Эмили были как две искры в этом пламени — она, в золотистом платье, рассыпала смех направо и налево, а он, крепко держа её за талию, не отходил ни на шаг. Они кружились под музыку, сбивая ритм, но абсолютно счастливые, как будто весь зал крутился только вокруг них. В какой-то момент Сэм запрыгнул на ближайшее кресло, провозгласив тост за "самую прекрасную гриффиндорку", после чего Эмили утащила его обратно на пол и прижалась щекой к его груди, смеясь до слёз. Анджелина и Фред были куда более сдержанными — по крайней мере, на первый взгляд. Она сидела у подоконника, наблюдая за гостями с видом королевы бала, а он стоял рядом, лениво держа бокал, периодически наклоняясь и шепча ей что-то на ухо. Каждый раз её улыбка становилась чуть шире, а взгляд — чуть ярче. В какой-то момент Фред, ни слова не говоря, вытянул её за руку в центр комнаты, и они закружились в медленном танце под старую рождественскую мелодию, явно не обращая внимания на толпу. Кто-то даже похлопал им, как самой грациозной паре вечера. А вот Кэти и Ли Джордан — это была совершенно другая история. Они устроили что-то вроде собственного мини-концерта у камина. Кэти с восторгом колдовала над граммофоном, перебирая пластинки, заколдованные для магического воспроизведения, а Ли объявлял каждую новую композицию, словно ведёт трансляцию на весь Хогвартс. Пару раз он даже взобрался на стол и начал пританцовывать, вызывая бурные аплодисменты и свист. Кэти смеялась и хлопала громче всех. Под мягким, золотистым светом парящих свечей, под потолком, будто дышащим огоньками, Гвендолин, смеясь, поймала Джорджа за руку и потянула его за собой в самую гущу танцующих. Громкая музыка окутывала пространство, вибрируя в груди и ногах, и, кажется, даже стены Хогвартса поддавались этому ритму. Гвен уже была заметно выпившей — румянец ярким пятном вспыхнул на щеках, глаза блестели, как у того, кто на пару часов забыл обо всём, кроме веселья. Её волосы слегка выбились из прически и путались на плечах. Она кружилась, отбивая шаг босыми носками по ковру, смеясь, словно заколдованная самой ночью. — Джордж Уизли, ты двигаешься, как старик! — крикнула она сквозь музыку, наклоняясь ближе и хлопая его по плечу. — Расслабься! Джордж, обхватив её талию, хмыкнул, но поддался танцу. — Да я просто берегу силы… для более изощрённых па, — ухмыльнулся он, и тут же притянул Гвен ближе, развернув её под руку. — Надо же кому-то спасать тебя, когда ты наломаешь себе ноги. — Спасёшь? — задорно спросила она, дразня его блеском в глазах. — Всегда, — сказал он, не задумываясь. Они смеялись, танцуя, как будто были только вдвоём — в мире, где не существовало ни экзаменов, ни профессоров, ни угроз, только этот вечер, этот свет, и вино, оставившее сладкий привкус на губах. Одна из конфет, выскочившая из заколдованной вазы, подлетела к ним, пытаясь укусить Джорджа за локоть, и он, театрально отпрыгнув, закричал: — Нападение! Мисс Гилл, прикрой! Она с трудом удержалась на ногах от смеха, обняв его за шею, пряча лицо у него на груди. Музыка сменилась на что-то медленное и тягучее, и в этом ритме они закружились уже тише, почти интимно. — Я счастлива, — прошептала она ему прямо в шею. Джордж крепче сжал её, прижав к себе. — Тогда всё правильно. А в углу у стены, между переливающихся гирлянд, Фабиан наблюдал за сценой, лениво попивая что-то тёмное из бокала. Алисия стояла рядом, её губы тронула почти невидимая, но довольная улыбка. — Сладко, правда? — прошептала она. — Очень. Пора это подсластить ещё больше, — тихо ответил Фабиан. Фабиан мельком бросил взгляд на Алисию, которая незаметно провела рукой по его бедру, затем с легким подмигиванием растворилась в толпе. Он сдержанно скривился и сделал глоток из бокала — вкус показался горьким, но это была горечь не напитка, а ситуации. Для Фабиана Алисия была лишь удобным орудием в его планах, и её истинные мотивы его мало волновали. Потом взгляд Когтевранца быстро переместился на Гвен. Она кружилась в объятиях Джорджа, её смех звучал словно звон колокольчиков, и это зрелище пронзило Фабиана острым уколом зависти. Его пальцы сжались в кулак, а зубы тихо заскрипели. Внутри поднималась буря эмоций — ревность, злость и предчувствие того, что грядущая ночь изменит всё. И он был готов. Музыка вдруг замедлилась, словно сама ночь захотела сделать паузу. Мелодия стала мягче, проникновеннее, рассекая воздух тонкими нотами, и весь шум вокруг словно притих, оставляя лишь легкий шепот. В углу гостиной двое — Слизеринец и парень из Пуффендуя — тихо разговаривали, улыбаясь и делясь забавными историями, их голоса были едва слышны, как будто не желали нарушать этот уютный момент. Другие пары, заметив перемену в музыке, тоже замедляли шаги, улыбались и обнимались, а огонь в камине отбрасывал теплое мерцание на лица собравшихся. Джордж поймал взгляд Гвен, в его глазах заблестела искра — приглашение, которое она сразу почувствовала сердцем. Он наклонился ближе, голос тихий, но уверенный: — Хочешь сбежать наверх? Побыть вдвоём, без суеты и глаз? Гвен улыбнулась, слегка покраснев, и кивнула, словно соглашаясь на маленькое тайное приключение. Он взял её за руку, их пальцы сплелись, и в этот момент весь мир остался позади — только они и тихая магия ночи, манящая в их собственное убежище. Они тихо поднялись по лестнице, словно боясь разбудить саму ночь. Дверь в спальню Гвен была приоткрыта, и Джордж легко подтолкнул её, впуская внутрь. Комната встретила их мягким полумраком — свет от маленькой лампы на тумбочке отбрасывал тёплые, нежные блики на стены, окутывая пространство уютом и спокойствием. В воздухе чувствовался лёгкий аромат лаванды, а за тонкими шторами едва слышно доносилась музыка из гостиной — приглушённые аккорды, словно далекий шёпот, создававший атмосферу уединения и тайны. Комната была пустой, но казалась живой — здесь хранились их общие воспоминания и мечты, и теперь она становилась их маленьким островком в этом большом, шумном мире. Гвен, остановившись у окна, вдохнула глубоко и улыбнулась, повернувшись к Джорджу — в этом приглушённом свете они казались ближе друг к другу, чем когда-либо. Парень тихо подошёл к ней, осторожно взял за руку и притянул ближе. В его глазах горел теплый свет, отражавший всю ту нежность и желание, что он не мог выразить словами. — Здесь, — прошептал он, — можно забыть обо всём, что происходит внизу. Гвен кивнула, чувствуя, как сердце учащённо бьётся в груди. В комнате было так спокойно, что казалось, время замедлило свой бег. Музыка снизу всё ещё звучала, но теперь она стала фоном для их собственных, более тихих разговоров и прикосновений. Они медленно приблизились друг к другу, и Джордж коснулся её щёки, проводя пальцем вдоль контура лица. Гвендолин закрыла глаза, растворяясь в этом мгновении. Всё вокруг перестало существовать — только они двое и это тихое, но такое важное сейчас чувство. Он осторожно опустился на колени перед Гвен, словно боясь нарушить хрупкую магию момента. Его взгляд плавно скользил по её лицу, как будто запоминая каждую черту, каждый вздох. Медленно приподнял её юбку, покрывая бедра влажными поцелуями. Ноги девушки подкосились. Она слегка сжала его рыжие пряди у корней и прикусила губу. Поцелуи становились напористее, правая рука Джорджа скользнула к границе её белья и он легко отодвинул его в сторону. — Джо… — Если тебе не нравится, — начал Уизли. — Нравится! Просто… всё так быстро… вдруг кто-то зайдёт. Джордж достал палочку из заднего кармана брюк и взмахнул ею в сторону двери. Та с щелчком закрылась. Он улыбнулся, чувствуя, как в комнате воцаряется ещё большее тепло и безопасность. — Никто не помешает нам сейчас, — прошептал он, подняв взгляд, который плавно переходил в мягкое сияние. Тихая музыка с нижнего этажа проникала сквозь дверь, словно напоминала, что праздник всё ещё продолжается. Парень принялся целовать и покусывать мягкую, влажную кожу между ног Гриффиндорки. Гвендолин от неожиданности громко вздохнула, издав звук, похожий на стон. Слишком новые и необычные ощущения не давали ей больше стоять на месте — тело словно отозвалось волной тепла и волнения. Джордж заметил её реакцию, медленно поднялся с колен, одной рукой крепко обнял её за талию, а другой мягко придержал подбородок, заставляя их взгляды встретиться. Его губы вновь нашли её, влажные и страстные, соединяя их в поцелуе, который обещал ещё больше нежности и открытий. Он легко приподнял её на руки, не прерывая поцелуй, и донёс до кровати. Аккуратно уложив Гвен, сам устроился рядом, продолжая ласкать её шею нежными поцелуями, медленно расстёгивая рубашку. Губы скользнули ниже, к груди, прикрытой тонкой тканью бюстгальтера, и его голос прозвучал тихо, но настойчиво: — Сними его. Я хочу целовать тебя всю. Гвен медленно поднялась, дрожащими пальцами расстегнула застёжку и аккуратно сняла бюстгальтер. Немного смущённая, но полная доверия, она слегка сместилась и улеглась обратно на спину, в то время как Джордж не отрывал от неё восхищённого взгляда, словно изучая каждый её изгиб. Грудь Гвендолин ритмично вздымалась, отражая волнение и близость момента. Джордж медленно проводил языком по нежной, разгорячённой коже, осторожно спускаясь всё ниже, словно стараясь растянуть каждое прикосновение во времени. По животу девушки пробежали легкие мурашки, вызывая особую дрожь. Его дыхание стало тяжелым, но он сдерживался, борясь с желанием броситься на неё, чтобы сохранить нежность и тонкость момента. Губы Джорджа снова наткнулись на тонкую преграду — кружевное нижнее бельё, влажное от волнения. Не отрывая взгляда от её лица, он осторожно укусил ткань зубами, чувствуя, как она мягко поддаётся, и нежно отодвинул её в сторону. Влажный язык Джорджа бережно ласкал клитор, словно рисуя таинственные узоры, понятные только им двоим. Гвендолин учащенно и громко вздыхала, стараясь сдержать нарастающий порыв наслаждения. Большим пальцем он медленно и осторожно гладил нежную кожу вокруг, вызывая дрожь, которая пробегала по всему телу. Ноги девушки непроизвольно затряслись, а руки впились в мягкое покрывало, пытаясь удержаться в этом миге полной уязвимости и страсти. — Нравится, моя мисс Гилл? — тихо прошептал Джордж, улыбаясь с лукавством, едва касаясь её губ. Она не ответила — не могла. Её тихие, едва слышные стоны говорили гораздо больше, чем слова. Джордж, не отводя взгляда, медленно ввёл один палец внутрь, чувствуя, как тело Гвен невольно вздрогнуло. Её голос сорвался на громкий, наполненный страстью стон, который эхом разнесся по комнате. Он двигался осторожно, но уверенно, следя за каждым её движением, словно пытаясь прочитать её мысли в этом безмолвном диалоге. Они оба старались сдерживать дыхание, но у Гвен это получалось куда хуже — оно вырывалось рывками, почти громко в тишине комнаты. Не вынимая палец, Джордж снова осторожно прижался к ней языком, задавая мягкий, но уверенный ритм. Девушка задрожала, вцепившись рукой в его рыжие волосы, бедра крепко сжались, словно пытаясь удержать прилив чувств, но спустя мгновение она ослабила хватку, продолжая тяжело дышать. Джордж нежно поцеловал её влажные бедра, потом медленно провёл большим пальцем по своим губам и облизнул палец так, чтобы Гвен не могла этого не заметить.\ — Ты сумасшедший, — с улыбкой и легкой дрожью в голосе выдохнула она, задыхаясь от волнения и удовольствия. Парень не успел ничего ответить, в дверь громко забарабанили. Снизу послышались громкие крики девушек и какие-то ругательства парней. Он резко оторвался от Гвен, сердце замерло. Звуки с лестницы — крики, топот, раздражённые голоса — прорывались сквозь закрытую дверь. Вторая серия стука была ещё громче, Анджелина явно не собиралась отступать. — Джордж! — голос становился всё настойчивее. — Ты здесь? Ты мне срочно нужен. Там Фред! Творится полнейший хаос! Гвен села на кровати, с тревогой глядя на Джорджа. Он тяжело вздохнул, вставая, и слегка улыбнулся, пытаясь скрыть волну раздражения. — Похоже, вечеринка решила напомнить о себе, — пробормотал он, направляясь к двери. — Ну что ж, посмотрим, что там за беспредел… Он быстрым шагом пересек комнату и распахнул дверь, в то же мгновение, когда Гвен торопливо накидывала на себя что-то сверху. На пороге стояла Анджелина — глаза слегка припухшие, и одна слеза медленно скатилась по щеке. — Ч… что с тобой? — спросил Джордж, всматриваясь в её лицо. Она молчала, лишь едва заметно махнула рукой в сторону лестницы, словно говоря: «Там». Не раздумывая, Джордж кинулся вниз, в гостиную. Гвен, растерянная и всё ещё застегивающая рубашку, поспешила за ним, сердце колотилось — непонятно от волнения или тревоги. — Вали отсюда, Кларк! — голос Фреда прозвучал громко и неожиданно резко. Он ударил по тишине, как хлыст, заставив весь зал замереть. Даже музыка, играющая до этого фоном, будто стушевалась, став едва различимой. Кларк оторвался от только что отобранного у кого-то бокала, лениво обернулся и ухмыльнулся. — В чём дело? — Джордж, спускаясь по лестнице, уже оказался рядом с братом и метнул взгляд в сторону Слизеринцев. — В чём дело, Уизли? — с нарочитой невинностью переспросил Кларк. — Мы просто пришли развлечься, как и все. А твой братец тут устроил показательное выступление. — Ты взорвал гобелен над камином, — прошипел Фред. Его голос был ниже, но не менее угрожающий. — Декорации, Уизли, не более. Надо же как-то оживить ваш скучный приёмчик, — Слизеринец пожал плечами, отпивая из бокала. — Вы всегда такие чувствительные… Особенно твои друзья. Кларк бросил дерзкий взгляд на Сэма, который уже поднялся с дивана, сжав кулаки. — Что ты сделаешь, Сэмми? — протянул он, с легкой усмешкой. — Будешь снова защищать свою гриффиндорскую шлюшку? Пьёшь это разбавленное дешёвое пойло и строишь из себя благородного рыцаря? — Не смей говорить о ней, — процедил Сэм сквозь зубы. — А то что? — Кларк сделал шаг ближе. — Ударишь меня? В этот момент всё произошло в долю секунды: Сэм рванулся вперёд, но Фред перехватил его, сжав руками за плечи. — Не здесь, — коротко бросил он, удерживая друга. Гвен, стоявшая у края толпы, смотрела на происходящее, сжав руками подол юбки. Эмили метнулась к Сэму и встала рядом, глядя на Кларка с отвращением. — Вам здесь не рады, — сказала она спокойно, но твердо. — Уходите. Секунду никто не двигался. И только спустя мгновение Кларк кивнул своим друзьям: — Пошли. Нам и правда тут нечего делать. Слишком... душно. Все облегчённо выдохнули, но в ту же секунду Кларк резко развернулся — и прежде чем кто-то успел среагировать, его кулак с хрустом врезался в челюсть Сэма. Парень рухнул на диван, отпрянув назад, как тряпичная кукла. — СЭМ! — закричала Эмили, подскочив к нему обхватив за плечи. — Сэм, ты слышишь меня? Гостиная взорвалась криками, кто-то в панике вскочил, мебель с грохотом заскользила по полу. Но прежде чем Кларк успел сделать следующий шаг, из глубины комнаты метнулся Фабиан. Спокойный и отстранённый минуту назад, он молниеносно сократил расстояние и с силой ударил Кларка ногой в живот. Кларк охнул, согнулся, но удержался на ногах. Фред, на мгновение растерявшийся, тут же подбежал к Сэму и начал осматривать его, в то время как Джордж уже спешил разнимать дерущихся. Он толкнул одного из Слизеринцев в сторону, схватил Кларка за рубашку и с яростью подтянул его ближе. — Чертов слизняк! — выплюнул он в лицо противнику. Кларк ухмыльнулся, тяжело дыша, но даже сейчас выглядел нагло. Он рванулся и вырвался из хватки Джорджа, обнажая клыки. — Мы ещё поговорим, Уизли, — бросил он с холодной насмешкой и, отряхивая пыль с рубашки, направился к выходу. — Только попробуй вернуться! — выкрикнул кто-то из гриффиндорцев, но Кларк не обернулся. Его двое прихвостней — молчаливые и неулыбчивые — последовали за ним. Портретная дыра хлопнула за их спинами, и в гостиной повисла гнетущая тишина. Джордж глубоко выдохнул и повернулся к Фабиану, который отряхивал рукав. — Порядок? — спросил он, всё ещё на взводе. Фабиан кивнул, скосив взгляд на выход, будто проверяя, не вернётся ли Кларк ещё. — Полный, — коротко бросил он. Фред поднялся с колен, помогая Сэму встать. Эмили не отходила от него ни на шаг, сжимая его руку. Парень держался за скулу, но кивнул, улыбнувшись сквозь боль: — Всё в порядке… правда. В толпе кто-то включил музыку снова, чуть тише. Атмосфера была напряжённой, но выровнялась — как море после шторма. Гостиная, хоть и потрепанная, снова начала оживать. — Нам лучше уйти, — бросила Эмили, подойдя к Гвен и нервно оглядываясь на Сэма. — Ты уверена? — Гвендолин нахмурилась. — Вы можете остаться у нас. В комнате. У нас полно места. — Нет, лучше я пойду с ним. К нему. Я не оставлю его сейчас одного. — В гостиную Слизерина? Ты с ума сошла? — голос Гвен стал громче, она уже начинала паниковать. — После всего этого? — Спокойно, Гвен, — Эмили выдохнула и кивнула в сторону оставшихся Слизеринцев, тихо собирающихся у выхода. — Остальные тоже уходят. И у меня с собой палочка. Я в порядке. Не думаю, что Кларк вернётся к себе прямо сейчас — трусы обычно прячутся, когда получают по роже. Она попыталась улыбнуться, но в глазах всё ещё плескалось волнение. Сэм держал её за руку, но на лице его уже читалась решимость. Несколько Когтевранцев и Пуффендуйцев проводили их до портретного прохода, что-то шепча на прощание. Гостиная снова погрузилась в тишину. Джордж подошёл к Гвен и мягко обнял за плечи. — Ты в порядке? — прошептал он, чуть склонив голову к её виску. — Бедный Сэм… — прошептала она. — Что этот придурок вообще здесь делал? — Это было ожидаемо, — тихо ответил Джордж. — Кларк всегда приходит не на праздник, а на конфликт. Гвен тревожно покосилась в сторону выхода. Тени у портрета казались слишком плотными. — Я лучше пойду за ними. Убедиться, что они добрались. — Что? Нет! — Джордж нахмурился, удерживая её за руку. — Не ходи одна, Гвен. Это не просто каприз. Они только что устроили драку. — Джордж… — Гвен повернулась к нему, её голос стал тише. — Эмили нужна моя поддержка. И если она решилась идти в логово Кларка, она не должна быть одна. Он хотел что-то возразить, но увидел в её глазах ту самую упрямую решимость, которую так любил. — Тогда я пойду с тобой. Ты не будешь бродить по тёмным коридорам одна, Гилл. Гвен улыбнулась. Настоящая, тёплая, с усталостью и благодарностью. — Я только найду Эмили. Поговорю с ней, и мы вместе вернёмся. Честно. А ты… останься с Фредом. Помоги ему снова раззадорить толпу. Праздник ещё не окончен. Она потянулась и нежно поцеловала его в щёку. — Вернусь через пару минут. Джордж смотрел ей вслед, пока портретная дыра снова не закрылась за ней. Где-то за спиной уже оживала музыка, Фред громко шутил, кто-то зааплодировал. Но Джордж всё ещё стоял, глядя в ту самую точку, надеясь, что Гвен сдержит обещание и скоро вернётся. Коридор встретил Гвен ледяной тишиной и сквозняком, будто сам замок хотел отговорить её от этой прогулки. Она крепче закуталась в свой гофрированный кардиган, оставшийся наброшенным поверх праздничной рубашки, и быстрым шагом направилась вперёд. Свет из её палочки мягко освещал стены, делая витражи пугающе искажёнными. Шаги отдавались эхом, слишком громко. Замок, казалось, задерживал дыхание. Проходя мимо доспехов у гобелена с феями, она замерла — за ближайшим поворотом что-то послышалось. Голос... нет, два. Мужской.. и женский. Один говорил сдержанно, другая резко. Гвендолин приглушила свет своей палочки и сделала шаг ближе, осторожно, на носочках, стараясь не выдать себя ни звуком, ни дыханием. Она прижалась к каменной стене, вжалась в холодную колонну, выглядывая из-за неё краешком глаза. Голоса становились чётче. Сердце било так сильно, что, казалось, его эхо отдавалось в самом полу. Её пальцы сжимали палочку так крепко, что костяшки побелели. Голоса за поворотом стали различимы — слишком различимы. — Я должна рассказать ей всё! — голос Алисии был не таким, каким привыкла слышать его Гвен: он дрожал, надрывался. — Нет! — резко ответил Фабиан. Его голос метался в пространстве, как будто он оборачивался, боясь быть услышанным. — Она тебе не нравится, я помню. Но если ты расскажешь… — Она будет знать правду! — перебила Алисия. — Джордж играл со мной! А теперь играет и с Гвен! Мне плевать на её чувства, но так я себя буду чувствовать лучше! Я хотя бы не дам ему одурманить ещё одну дурочку. У Гвен перехватило дыхание. "Они говорят обо мне… обо мне и Джордже…" Ноги онемели. Мысли метались с бешеной скоростью. Это что? Ложь? Или… правда? — Тебе и самому есть что сказать, не так ли? — Алисия снова заговорила, её голос был как игла. — Если ты расскажешь ей правду о Джордже… О том, что он сделал с тобой… ты ведь так хотел вернуть её дружбу. Гвен прижалась лбом к камню. "Что он сделал с ним? С Фабианом?" Всё внутри перевернулось. — Замолчи! Не ори так, глупая, — прошипел Фабиан. — Нас могут услышать. — Это ты глупый, раз продолжаешь молчать! Гвендолин должна знать! Должна знать… что? Она больше не могла сдерживаться. Сердце гулко ударилось о грудную клетку, когда она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Её голос вырвался почти сам по себе, дрожащий, но ясный, как звон разбитого стекла. — Что я должна узнать? Оба обернулись резко, будто её слова ударили по ним заклинанием. В глазах Алисии мелькнуло настоящее замешательство, в голосе Фабиана — злое проклятие, не сказанное вслух. Гвен стояла в полумраке, её лицо озарял только мягкий свет с кончика палочки. Сердце стучало в ушах, дыхание рвалось наружу. Внутри всё клокотало: страх, злость, боль… и невыносимая, всепоглощающая тревога. — Ну?.. — Голос дрогнул. — Говорите. Я жду. — Гвен, — Фабиан сделал шаг вперёд, голос его был осторожен, но девушка вскинула палочку, и он остановился как вкопанный. — Вы говорили обо мне и о Джордже. Так? — её голос был низким, хриплым от злости и надвигающейся боли. Алисия бросила на Фабиана тревожный взгляд. Он стоял, как парализованный, рот приоткрыт, глаза в панике метались, не зная, что делать. — Да! — резко ответила Спиннет. — Заткнись! — рявкнул на неё Фабиан. — Сам заткнись! — огрызнулась она в ответ. — Заткнитесь вы оба! — голос Гвен прорезал воздух, как режущий заклинательный клинок. В ту же секунду Алисия сделала шаг вперёд, и свет палочки Гвен тут же выхватил её лицо из тьмы — оно было искажено болью, губы дрожали, в глазах блестели слёзы. — Что ты знаешь обо мне и Джордже? — спросила она сквозь стиснутые зубы. — А что мне нужно знать? — с вызовом парировала Гвен. — Ты его добиваешься уже не первый год. Всё вокруг это видят. — А ты знаешь, какие у него были чувства ко мне? — тихо, почти шепотом спросила Алисия, шагнув ближе. — Какие чувства? — Гвен изогнула бровь, в голосе звучала ледяная насмешка. — Он сказал, что ты ему неинтересна. — Уверена? — Алисия, хватит! — вмешался Фабиан, но Спиннет даже не повернула к нему головы. — Нет, — холодно сказала она. — Я скажу всё. Ты должна знать. В прошлом году, после одной из тренировок, мы поцеловались. Он сказал, что я ему нравлюсь. Слова, как ледяные капли, упали прямо в грудь Гвен. Там всё мгновенно застыло. — И что? — голос дрогнул. — А затем мы встречались всё лето. — Алисия смотрела прямо в глаза. — Он даже приезжал ко мне, оставался на ночь. И знаешь, что было между нами? Голова у Гвен будто наполнилась ватой. Мысли путались. Алкоголь уже не затуманивал, но и не помогал справляться с реальностью. — Неужели он не рассказал тебе? — прошипела Алисия, голос её стал мягче, но от этого только страшнее. — Интересно, как бы ты отреагировала? На письма, на его слова. А теперь? Он переключился. Просто. Как лампу погасил. Никаких объяснений. Никакой честности. И ты думаешь, ты будешь исключением? — Это было давно… — выдохнула Гвен, но даже для неё самой слова прозвучали слабо. — Да, — кивнула Спиннет. — Но поверь, всё повторится. Только теперь на твоей шкуре. — Я тебе не верю… — прошептала Гвен, сжимая палочку ещё крепче. — Он… он не такой. — Правда? — голос Алисии стал чуть выше. — Тогда спроси у него. Попроси рассказать, что у нас было. Посмотри в глаза, когда он будет это делать. И если он соврёт — ты поймёшь. Гвен стояла, глядя на неё, как на чужую. В горле стоял ком, руки дрожали. Сердце билось неровно и больно. — Мне нужны доказательства, — голос Гвен дрожал, но в нём появилось что-то упрямое, почти злобное. — О, ты уже проявляешь прогресс. — Алисия усмехнулась с горечью. — Доказательства будут. Позже. Но сначала… сначала спроси всё у него. Смотри в глаза, Гвендолин. Смотри очень внимательно. Гвен шагнула назад, словно её качнуло. Голова снова отозвалась тупой болью. Перед глазами то и дело всплывали фрагменты — Джордж, её Джордж, обнимающий её на лестнице, шепчущий ей на ухо что-то милое, касающийся ладони, как будто боясь разрушить прикосновением. А теперь? Все это — ложь? Нет. Нет, так не может быть. Это — враньё. Это Алисия врет. Она просто завидует. Хочет разрушить всё… Гвен глубоко вдохнула, подавляя подступающий ком к горлу. Она задаст Джорджу прямой вопрос. Он посмотрит ей в глаза и всё объяснит. Всё прояснится. — А Фабиан… — начала Алисия, её голос стал тише, почти извиняющимся. — Не смей! — проревел Фабиан, срываясь на сдавленный рык. — Что? — вернулась в реальность Гвен, поворачиваясь к нему. — Говори. Алисия пожала плечами. — Он две недели лежал в госпитале. Под присмотром мадам Помфри. Из-за глупости твоего ненаглядного Джорджа. На мгновение повисла тишина. Настоящая, гробовая. Даже где-то вдали стихли шаги, будто замерли стены. Гвен перевела взгляд на Фабиана. Он встретился с ней глазами — и сразу отвёл их. Его челюсть напряглась, он опустил сигарету, которую так и не закурил, и сжал кулак, будто сдерживая желание что-то разбить. — Ну вот, — шепнула Алисия. — Теперь ты знаешь чуть больше о своём герое. Удачи, Гилл. Она смахнула слезу — уже не злобно, а почти безучастно — и развернулась. Гулкие шаги каблуков эхом ударили по каменным стенам, пока её силуэт не растворился в тени. Гвендолин не пошевелилась. Стояла, будто ее сковало парализующее заклинание. Всё тело будто налилось свинцом, и только в груди продолжало с болью колотиться сердце. «Он был в госпитале… две недели… почему он мне не говорил? Почему Фабиан молчал? Поэтому сейчас враждуют...» Палочка медленно опустилась, и в ту же секунду где-то сбоку вспыхнуло рыжее пламя — Фабиан чиркнул спичкой, прикуривая сигарету. Запах дыма сразу заполнил воздух. Было что-то трагически будничное в этом жесте. — Это правда? — прошептала Гвен, не глядя на него. Он молчал несколько секунд, только медленно выдыхал дым, пока не ответил глухо, с болью. — Прости, Гвен. Ты не должна была знать. Я… я пытался отговорить Алисию. Думал, она сдержится. Но ты просто оказалась… не в то время, не в том месте. Он посмотрел на неё — устало, с виной. А она смотрела в пустоту, туда, где недавно скрылась Алисия. В её голове что-то рушилось. Тихо, но бесповоротно. Холод каменных стен больше не ощущался — Гвендолин будто онемела. Всё, что окружало её, стало каким-то мутным, ненастоящим. Она шла по коридору, как во сне. Каждый шаг отдавался эхом, каждый вдох был натужным. Сердце стучало в груди, глуша мысли. Он всё объяснит. Он не такой. Он не мог… Но в глубине души уже жила трещина. И чем ближе она подходила к гостиной Гриффиндора, тем шире становился этот разлом. Когда портрет распахнулся, всё выглядело почти как обычно. Кто-то снова включил музыку, она играла негромко, фоном. Несколько ребят лениво переговаривались, кто-то смеялся, кто-то прибирал осколки бокалов у камина. Всё постепенно возвращалось в русло. Джордж сидел на подлокотнике кресла рядом с Фредом и разговаривал с кем-то из семикурсников, но сразу же вскочил, когда увидел её. — Гвени! — Он подбежал, ухватил её за руки. — Где ты была? Я уже начал думать, что… Он резко замолчал, заглянув ей в лицо. — Что случилось? Она смотрела на него долго. Глаза у неё были сухие, но в них плескалась тревога и что-то ещё — что он не мог прочитать. — Скажи, Джордж… правда ли, что ты спал с Алисией Спиннет? Вокруг звучала музыка — громче, чем раньше. Кто-то смеялся у стола с напитками, кто-то напевал знакомую песню под нос, в углу заиграли сверкающие фейерверки. Словно весь вечер старался заглушить их маленький, хрупкий мир, только что начавший рушиться. Гвен стояла прямо перед ним. Её голос дрожал, но в глазах — никаких слёз, только ожидание правды. И никто — ни Фред, ни Анджелина, ни даже те, кто стоял в нескольких шагах, — не слышал их. Смех и музыка выстроили между ними невидимую стену. Джордж остолбенел. Он смотрел на неё, как человек, внезапно оказавшийся перед бездной. Его рот приоткрылся, будто слова готовы были сорваться, но они не успели. — Я… — выдохнул он. — Да или нет? — перебила Гвен, ровно и бескомпромиссно. Он понял, что отступать больше некуда. Ни одна отговорка, ни одно «всё было иначе» не спасёт. Он кивнул. Почти незаметно. И вслух: — Да. Сверху раздался магический хлопок. Из-под потолка посыпались фейерверки и конфетти: розовые сердечки, золотые звёзды, серебряные ленточки. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то воскликнул: «Вот это да!», решив, что стало весело. А в центре этой сцены — они. Двое, которых никто не слышал. Джордж всё ещё смотрел на Гвен, будто искал на её лице хоть тень прощения. Но Гвен только криво, устало улыбнулась. — Спасибо за честность, Джордж Уизли.