Глава 20. Налаживание контактов

Фред, полулёжа на кровати, в изящной позе аристократа, лениво крутил в руках смятый носок и изображал томление. — Надеюсь, ты сохранила мою рубашку? — приторным, чуть хрипловатым голоском протянул он, театрально закатив глаза. — Красная в клетку, с запахом мужской гордости и разбитых сердец… Он сам не выдержал собственной мелодрамы и согнулся пополам от смеха, хватаясь за живот и тыча в брата. — Ты представляешь, как романтично она её, наверное, гладила бы по ночам? — Ой, умолкни, — Джордж шагал по комнате, как будто пытался выжечь следы на ковре. Он выглядел так, будто внутри у него полыхало, но снаружи держался на последних остатках самоконтроля. — Мне нужно подумать. — О чём тут думать-то?! — Фред всплеснул руками. — Алисии, прости Мерлин, явно бладжер в бошку прилетел. Прижми её к стенке и дело с концом! — Мне нужно, чтобы она сама призналась. И чтобы Гвен это слышала, — голос Джорджа стал ниже, жёстче. Он остановился и в упор посмотрел на брата. — Прижми её к стенке вместе с Гвен, — Фред закатил глаза. — Пусть лицезреет раскаяние, истерику и драму в режиме живого театра. — Она будет врать, — отрезал Джордж. — Значит… — Фред прищурился, медленно поднимаясь с кровати, будто почувствовал запах интриги. — Мы заставим её говорить правду. Или… хотя бы убедительно соврём, что верим. Главное — убедить Гвен. — Мне нужно сделать вид, будто меня вовсе не интересует Гвен, — выдохнул Джордж почти себе под нос, продолжая смотреть в пол. — Ч… чего?! — Фред чуть не закашлялся от удивления. — Прости, что ты только что сказал? — Алисия явно придумала весь этот цирк, чтобы нас рассорить, — Джордж медленно поднял взгляд. В нём впервые за вечер мелькнула злая искра. — А зачем? Потому что я ей всё ещё нравлюсь. Фред замер. Потом на его лице расползлась медленная, ехидная ухмылка. — Да ладно. Только дошло? — Он театрально похлопал в ладоши. — Поздравляю, Джорджи. Ты официально стал самым тупым братом из всех нас. Даже Рон догадался бы раньше. — Спасибо, Фред, за поддержку. Твоя эмпатия, как всегда, греет душу, — Джордж плюхнулся на кровать и закрыл глаза ладонью. — Просто я никогда не думал, что она… ну… пойдёт так далеко. Он усмехнулся. Тихо, почти горько. Но в этой усмешке уже зреет что-то другое. Уверенность. Решимость. — Ладно. Если она решила, что играть со мной весело… то я тоже поиграю. — Вот это уже звучит как мой брат, — Фред присвистнул и спрыгнул с кровати, словно на охоту собрался. — Значит, мы наконец повеселимся? План мести, магия, драма, разоблачение… Чистое удовольствие! — Без фанатизма, — Джордж отмахнулся, но в голосе слышалась ухмылка. — Я просто хочу, чтобы мисс Спинет поняла одну простую истину: шутить над Уизли может только сам Уизли. Фред хлопнул брата по плечу и с заговорщицкой ухмылкой заявил. — И мы, братец, дадим ей такое шоу, что даже портреты будут аплодировать стоя. Они переглянулись. Момент был почти торжественным. Снаружи засвистел ветер, а в камине лениво прогорело полено. Мир за окном спал, но в этой комнате — всё только начиналось.

***

Библиотека утопала в вязкой, сонной тишине, нарушаемой только шелестом страниц и редким скрипом перьев по пергаменту. Высокие стеллажи заслоняли свет, но у окна, где Гвен, Эмили, Анджелина и Сэм устроились за своим любимым столом, было чуть светлее — зимние лучи пробивались сквозь мутное стекло, оставляя на столешнице холодные бледные полосы. — Сэми, ты неправильно указал количество капель настойки, — прошептала Эмили, наклоняясь так близко, что её волосы щекотнули парню щёку. Она быстро ткнула пером в строчку на его свитке. Сэм улыбнулся своей фирменной ленивой улыбкой, в которой всегда было чуть больше, чем положено, и, не раздумывая, чмокнул её в нос. — Что бы я без тебя делал. Эмили покачала головой, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Я больше не могу! — вдруг сдавленно взорвалась Анджелина, отшвырнув перо так, что оно едва не задело чернильницу. — Все эти формулы абсолютно одинаковые! А ещё Снейп со своим эссе… Я тренироваться должна, а не считать, сколько раз там надо помешать! Гвен, подняв голову от собственной кипы учебников, устало посмотрела на подругу. Анджелина сидела, уперев локти в стол и мрачно глядя на свои записи, словно те собирались её укусить. — Не кипятись, Анджелина, — мягко сказала Гвен, положив ладонь ей на плечо и чуть сжав. — Я помогу, если хочешь. — Нет, спасибо, — Джонсон зарылась пальцами в густые тёмные волосы. — У тебя своих дел выше крыши. Она едва заметно кивнула в сторону увесистых, потрёпанных книг, громоздившихся у Гвен на краю стола. — Зачем тебе вообще ходить на руны? А нумерология? — в голосе Анджелины проскользнуло недоумение. — Ну… это интересно, — пожала плечами Гвен, хотя внутри прекрасно понимала, что слово «интересно» сейчас звучало почти издевательски. Линии древних символов плыли перед глазами, и каждая новая страница ощущалась как маленькая личная война. Сэм тем временем мучился с таблицей зельеварения, вполголоса ругаясь на Снейпа, который, по его словам, «точно получает удовольствие, когда студенты плачут над пергаментом». Эмили что-то переписывала заново, оставляя на бумаге аккуратные, чёткие строчки, тогда как её сосед — сплошные кляксы и помарки. Анджелина лихорадочно вертела учебник в поисках нужного абзаца, но всё время перескакивала глазами на окно, где снежинки, казалось, дразнили её свободой. Гвен старалась сосредоточиться, но усталость давила всё сильнее. Пальцы сводило от долгого письма, глаза саднили, а в голове путались цифры, имена и даты. И в этот момент, совершенно беззвучно, рядом с ней кто-то опустился на свободный стул. Лёгкий скрип дерева и знакомый запах чернил заставили её поднять глаза. Фабиан. Он неторопливо достал из сумки свои учебники и свитки, уложил их стопкой на стол, словно здесь сидел всегда. Все трое — Сэм, Эмили и Анджелина — синхронно перевели на него вопросительные взгляды. Но Фабиан сделал вид, что не замечает их присутствия, и, повернувшись исключительно к Гвен, негромко произнёс. — Хочешь, помогу закончить эссе по древним рунам? — Гвендолин?! — неожиданно воскликнула Анджелина, положив руку на плечо подруги. Её пальцы слегка сжали ткань свитера, и Гвен вздрогнула, переводя взгляд на подругу. Фабиан едва заметно улыбнулся, но взгляд на девушку не поднял, будто целиком был поглощён учебниками, которые вытащил из сумки. — У нас через два часа тренировка, помнишь, я говорила утром. — Не говорила… — Ну, сейчас говорю. Приходи. Ты давно не ходила на наши тренировки. Эмили оторвалась от своих записей и тихо добавила, почти шёпотом, словно боялась спугнуть момент. — Да, Гвен, ты целыми днями только и делаешь, что за учебниками сидишь. Совсем как раньше… — Ну же! — с нажимом продолжила Анджелина, глядя прямо в глаза подруге. — А эссе закончишь завтра. Гвен задумчиво провела взглядом от настойчивых подруг к Фабиану, который в этот момент задумчиво перелистывал страницы, и обратно. — Они правы, — не поднимая голоса, сказал Когтевранец, скрестив руки на груди и уставившись куда-то за окно, где лениво кружились снежинки. — Ты скоро пылью покроешься, как твои книги. А на улице сегодня чудесная погода. Анджелина бросила на него взгляд, полный лёгкого недоверия, будто пыталась понять, чего он добивается. — А ты пойдёшь? — спросила Гвен у Эмили, раскрыв глаза чуть шире, чем обычно, словно надеялась получить поддержку. — Почему нет? — пожала плечами та, улыбнувшись. — Тем более мы с Сэми давно планировали прогуляться до поля. Гвен едва заметно улыбнулась и кивнула в знак благодарности, затем повернулась к Фабиану. — А ты? — Он вообще-то наш противник, — неожиданно вспылила Анджелина, как будто само предположение казалось ей абсурдным. — Я вообще-то всё ещё здесь, — невозмутимо вставил Когтевранец, чуть приподняв бровь. — Стоп, — вмешалась Гвен, подняв руки в примиряющем жесте. — Анджелина, поле ведь открыто для всех. И вы же сегодня не будете тренироваться по какой-то особой тактике, верно? — Как знать, — отрезала та, театрально отбрасывая назад свои тяжёлые чёрные волосы. — Значит, всё в порядке, — подытожила Гвен. — Отлично, — Фабиан потер ладони слегка наклонившись вперёд, с едва заметной улыбкой. — Значит, я приду. Тем более если ты меня зовёшь, — Он бросил на Гвен быстрый взгляд и чуть лукаво подмигнул. Анджелина закатила глаза, но без лишних слов поднялась, уже явно решив, что разговор окончен. — Отлично, — пробормотала она, подхватывая сумку. — Я пойду собираться. Тонкий луч света скользнул по столу, зацепив уголок книги Гвен, и она вдруг поймала себя на том, что в её груди странно смешались раздражение, предвкушение и лёгкое волнение. Где-то в глубине зала перо скрипело о пергамент, кто-то тихо переворачивал страницы, и всё это смешивалось в размеренное, почти убаюкивающее шуршание. Гвендолин едва успела вернуться к своим рунам, как Фабиан, сидящий рядом, небрежно перевернул страницу и вполголоса заметил. — Не очень-то у тебя вежливая подруга. Она чуть усмехнулась, не поднимая глаз от строки. — Она не всегда такая… — мягко ответила девушка, хотя уголки губ всё же дрогнули в сторону улыбки. — Значит, напишем эссе завтра? — его тон был непринужденным, но в глазах мелькнула едва заметная искорка, будто он уже заранее знал ответ. Гвендолин задержала взгляд на нём, будто взвешивая, стоит ли соглашаться, а затем лукаво прищурилась и несильно стукнула его кулаком в плечо. — Да, так уж и быть, поможешь мне. — Ах, так? — он легко положил ладонь на её макушку и чуть взъерошил волосы. Она тихо рассмеялась, отмахиваясь, и тут же пригладила непослушные пряди, чувствуя, как по коже пробежала тёплая волна — то ли от неожиданной близости, то ли от его легкомысленного, почти домашнего жеста. На противоположной стороне стола Эмили и Сэм переглянулись. У Эмили брови были подняты до предела, Сэм же лишь скривился в недоуменной ухмылке. — Ты тоже это видишь? — прошептала Эмили, чуть склоняясь к парню. — Ага, — коротко бросил тот, но взгляд от парочки не отвёл. Фабиан между тем наклонился чуть ближе к Гвендолин, и в его голосе появилось почти заговорщическое тепло. — Может, после прогулки к полю… вернёшь моё пальто? Гвендолин моргнула, а затем прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать смех. — Мерлин! Прости, пожалуйста, я совсем забыла о нём… Её щёки чуть порозовели, а в глазах мелькнуло то самое странное смешение смущения и озорства. Эмили, сидящая напротив, уже окончательно потеряла нить происходящего и уставилась на подругу с выражением «Что, ради всех святых, происходит, Гвендолин Гилл?!». Но та лишь поджала губы и бросила ей короткий, но многозначительный взгляд: «Потом». В воздухе между ними всё ещё витал лёгкий запах старых книг и чернил, а тихий шелест страниц будто скрывал маленький секрет, который в этот момент знали только они двое.

***

Морозный воздух щипал кожу, будто пытался добраться до самого сердца. Каждый вдох отдавался острым холодом в груди, щеки и кончик носа саднило, а губы будто покрывались тонким льдом. Гвендолин плотнее закуталась в алый шарф с золотыми полосами — цвета её факультета согревали хотя бы морально, и она прижалась плечом к Эмили, чувствуя тепло подруги рядом. Компания устроилась на самых верхних скамьях трибуны — отсюда открывался идеальный обзор на всё поле, и даже едва заметные детали не ускользали от глаз. Сэм, сидевший рядом с Эмили, что-то тихо комментировал про траекторию полёта игроков, а сама девушка смеялась, прижимая ладонь к губам, чтобы не мешать другим зрителям. Фабиан, появившийся почти бесшумно, будто всегда знал, где именно ему нужно оказаться, уселся на свободное место рядом с Гвендолин. Его пальто слегка задело её локоть, и он, не глядя, сдвинулся ближе, словно это вышло случайно. Но глаза его оставались прикованы к полю — слишком внимательно, слишком сосредоточенно, чтобы быть настоящим равнодушием. Гвендолин уловила краем глаза, как он чуть заметно подался в её сторону, и сердце внутри сделало лишний удар. Но с поля донесся гул метлы — Джордж, взмывший ввысь, словно не чувствовал ни холода, ни ветра. Его рыжие волосы выбивались из-под шлема и сияли в лучах зимнего солнца. Фред, круживший выше всех, первым заметил компанию на трибуне. Сначала его взгляд упал на Эмили и Сэма — они явно не скрывали своей близости, то и дело толкаясь плечами и перешёптываясь. Потом он заметил Гвен, сидящую рядом с Когтевранцем, и на его лице мелькнуло удивление. Следом — короткая ухмылка, и уже через миг он стремглав кинулся к брату. — Вот черт… — прорычал он себе под нос и, снизившись, подлетел к Джорджу. — Эй, Джорджи! — А? — тот слегка наклонился, сохраняя равновесие. — Давай удары отработаем, только на той стороне поля, — быстро затараторил Фред, жестикулируя битой так, что та чуть не задела Гарри, пролетавшего мимо. — Здесь столпотворение какое-то, ещё заденем кого. Джордж непонимающе нахмурился и почесал затылок. — Нас всего семь, Фреди. Какое столпотворение?! — Ну мало ли, попадём в Гарри, очки разобьём, — выкрутился Фред и тут же бодро стукнул по древку метлы брата. — Давай, не тормози, полетели дальше! Джордж продолжал недоумевать, следя за стремительно отдаляющимся братом, но не успел выдать ни слова — его остановил голос, в котором сквозило виноватое вкрадчивое тепло. — Эй, Джордж… Он резко замер, и взгляд его застыл. Алисия. Она парила рядом, придерживая метлу чуть неловко, а на лице её застыла печальная, почти умоляющая улыбка. — Прости, я… — Не сейчас, Алисия, — отрезал Джордж, взгляд его оставался холодным. Но она не отставала. — Я просто подумала… может, ты захочешь поговорить после тренировки. Нам ведь есть, что обсудить. Мускулы на лице Джорджа дрогнули — едва заметно, но достаточно, чтобы внутри вспыхнула смесь раздражения и странного удовольствия. «Конечно, есть, дорогая мисс Спиннет», — пронеслось у него в голове. Улыбка сама расплылась на лице. Он поднял взгляд, и, как бы между прочим, бросил. — Если ты о… Гвендолин, то не стоит. Алисия дернулась, словно от пощёчины, но тут же напряглась и вскинула брови. — Нет? Почему? Джордж картинно цокнул языком, закатил глаза и с подчеркнутой лёгкостью ответил. — Как тебе сказать… Не хочу ворошить эту тему. Прошлое пора оставить в прошлом, верно? Он добавил к словам хитрое подмигивание и, блеснув зубами в почти хищном оскале, развернул метлу резким рывком, устремляясь за братом. Алисия осталась висеть в воздухе, прищурившись. Секунда — и её губы расплылись в довольной, едва ли не торжествующей улыбке. Казалось, она только что услышала то, чего так давно ждала. На другой стороне поля Фред уже ждал, крутя биту в руках. — Она клюнула? — быстро спросил он, едва Джордж подлетел. Тот усмехнулся, выравнивая метлу. — Ещё бы. Я был убедителен. Фред хохотнул, замахиваясь битой, и мяч сорвался с катапульты с оглушительным треском. Февральский воздух был ледяным и колким, словно тысячи мелких иголочек впивались в кожу. Ветер гулял по трибунам, срывал шапки с неосторожных зрителей, свистел в ушах. Гвендолин натянула шарф до самых глаз, но холод всё равно проникал под тёплую куртку, щипал кожу и окрашивал её щеки в насыщенный алый цвет. — Ты замерзла? — голос Фабиана прозвучал мягко, но с неожиданной тревогой. Он наклонился к ней чуть ближе, и его глаза на секунду задержались на её лице, выискивая признаки усталости или дискомфорта. — Щёки у тебя совсем красные. — Всё в порядке, — она поспешила улыбнуться, стараясь, чтобы улыбка вышла лёгкой и беспечной. Но улыбка продержалась недолго. Её взгляд мгновенно вернулся на поле, туда, где в вышине кружили игроки. Где среди фигур был только один — тот, ради которого сердце сжималось от боли и одновременно грелось, словно под щитом Патронуса. Его рыжие волосы горели в лучах зимнего солнца, будто отблески костра. Его смех, звонкий и заразительный, долетал даже сюда, через десятки метров и шум ветра. Гвендолин не могла отвести глаз. И именно поэтому ревность резанула её, словно острый нож, когда взгляд случайно упал на Алисию. Та летела через поле с Квоффлом в руке, стремительная и ловкая. Шоколадные волосы, стянутые в тугой хвост, развевались за ней в такт порывам ветра. С каждым её манёвром Гвен чувствовала, как где-то глубоко внутри закипает ярость. Алисия казалась воплощением наглости и самоуверенности — слишком громкая, слишком дерзкая, слишком уверенная в том, что ей позволено всё. «Неужели ты правда решилась на это? Подделала письма, извернулась так ловко, что даже я поверила?..» — в голове Гвендолин мелькнула мысль, от которой стало мерзко и холодно куда больше, чем от февральского ветра. «Ты меня провела, Алисия… Но я тебя раскрою». Она не заметила, как стиснула кулаки в карманах куртки, пока костяшки пальцев не побелели. — Эй, Гвен! — до неё донесся звонкий голос, и девушка вздрогнула, будто вынырнув из собственных мыслей. По полю, прямо к трибунам, неслась Анджелина. Её длинные косы развевались за спиной, а на лице сияла широкая улыбка — от счастья видеть подругу. Она взмахнула рукой так энергично, что чуть не выронила метлу. — Ты пришла! — радостно крикнула она, зависнув напротив верхних рядов. Но уже в следующий миг её взгляд сместился. На мгновение глаза Джонсон остановились на Фабиане, сидящем рядом с Гвендолин. — Эм… и ты… тоже здесь. В её голосе проскользнуло сомнение, даже настороженность. Фабиан, словно только этого и ждал, чуть приподнял уголки губ и лениво подмигнул, но в глазах его блеснуло озорство. — И тебе привет, Анджелина Джонсон, — сказал он с нарочитой любезностью, будто обращался к давней знакомой. Анджелина прищурилась, сдвинула брови, бросив на Когтевранца быстрый, оценивающий взгляд. Воздух между ними будто искрился — не дружбой, не враждой, а чем-то средним, полным недоверия. Гвендолин же почувствовала, как в груди всё сжалось. Она внезапно осознала, что сидит между двумя мирами: между тем, который был её родным и дорогим, где Джордж и Гриффиндорская семья занимали всё сердце, и между этим старым-новым — тихим, но настойчивым, в котором появлялся Фабиан, умеющий одним взглядом выбить её из равновесия, поддержать и помочь. Гвендолин сжала пальцы на шарфе, пытаясь унять дрожь. Ей казалось, что мороз пробирает не тело, а сердце, каждый новый порыв ветра резал изнутри. Она смотрела только на Джорджа — так жадно, будто пыталась впитать каждое его движение, каждый взмах биты. Фабиан между тем заметно расслабился: сидел с видом человека, которому здесь вполне уютно, хотя и в компании чужаков. Он время от времени бросал на Гвен короткие взгляды, словно проверял, не слишком ли ей холодно, но больше никак не выказывал себя. Анджелина, всё ещё зависая неподалёку, обернулась, чтобы крикнуть что-то Фреду, и в этот момент Джордж, наконец, заметил трибуну. Сначала взгляд его зацепился за Сэма с Эмили — оба сидели, плотнее прижавшись друг к другу, и махали ему руками. Джордж чуть улыбнулся, махнул в ответ. Но стоило ему перевести глаза левее — и улыбка застыла. Гвен. Она сидела всего в нескольких шагах от Эмили, кутаясь в свой шарф, такая родная, такая… недосягаемая. У Джорджа перехватило дыхание, будто кто-то крепко сжал грудь. А рядом с ней — Фабиан. Когтевранец сидел чересчур близко, словно невзначай, и этого было достаточно, чтобы в крови Уизли вспыхнул пожар. — Джордж, мяч! — рявкнул сверху Фред, но брат не отозвался. Глаза Джорджа метались: с лица Гвен, её смущённого и немного упрямого взгляда, — на Фабиана, который, уловив внимание соперника, будто нарочно чуть наклонился к девушке и что-то ей сказал. Гвендолин смущённо усмехнулась, приглаживая волосы. Где-то в груди Джорджа что-то хрустнуло. — Джорджи, ты оглох?! — снова крикнул Фред и с силой швырнул битой по бладжеру, едва не задев брата. Тот очнулся и резко сжал древко метлы. Губы его дрогнули, на лице появилась кривая усмешка, но в глазах плескалось яростное пламя. — Отлично, — процедил он сквозь зубы, перехватив биту. — Потренируемся как следует. Фред, подлетев ближе, заметил выражение его лица и нахмурился. — Эй, братец, ты чего? — Всё нормально, — отрезал Джордж, но взгляд его снова и снова возвращался к трибуне, где Гвендолин сидела рядом с Когтевранцем. Фред проследил за его глазами и всё понял. Нахмурился, прищурившись. — А-а-а, увидел всё-таки... Джордж метнул в брата убийственный взгляд. Но внутри всё кипело, и мяч, который он через секунду с грохотом отправил в ворота, отразил всю силу его злости и ревности. Он словно сорвался с цепи. Каждое движение стало резким, слишком сильным, словно он сражался не с воображаемым противником на поле, а с кем-то реальным. Бладжер со свистом проносился мимо игроков, заставляя Гарри и Кэти пригибаться ниже мётел. — Джордж, полегче! — выкрикнул Гарри, едва увернувшись от слишком сильно отброшенного мяча. Но Джордж будто не слышал. Его лицо застыло в напряжённой маске, на скулах заиграли жилы, а глаза горели лихорадочным блеском. Он рвался вперёд, сжимая биту так, что побелели костяшки пальцев. Фред подлетел к брату и схватил его за плечо. — Эй! Ты кого так лупишь, а? Что с тобой, Джордж? Тот только дёрнул плечом, сбросив хватку, и стиснул зубы. — Отстань. На трибунах Гвен сидела, не в силах оторвать от него взгляда. Сердце стучало где-то в горле. Каждый удар биты отзывался у неё гулким эхом внутри, каждая его грубая ошибка заставляла сжиматься от страха. Она знала, что это не просто тренировка. Что-то внутри Джорджа бушевало, и он пытался утопить это в силе, в ярости, в скорости. — Он что, рехнулся? — прошептала Эмили, вцепившись в руку Сэма. Но Гвендолин не ответила — её глаза были прикованы только к нему. На поле Алисия заметила состояние Джорджа и тут же рванула к нему, лавируя между игроками. Она оказалась рядом, когда он снова со всей силы отбил бладжер, и тот, едва не снеся кольцо, улетел в сторону. — Джордж! — крикнула она, заглушая ветер. — Ты себя убьёшь так! Он резко обернулся, дыхание рвалось из груди прерывисто и тяжело. Лицо Алисии было близко, слишком близко. Она смотрела на него с тревогой и каким-то странным, почти восторженным восхищением. — Тебе нужно остановиться, — добавила она мягче, положив свою руку на его. Гвендолин на трибуне едва не вскрикнула. Сцепленные силуэты двух игроков резанули её сердце. И в тот момент Джордж поднял голову и встретился с её взглядом. На долю секунды всё вокруг замерло: ветер стих, крики товарищей исчезли. Только он и она — её глаза, наполненные тревогой и болью. Но стоило Фабиану чуть податься вперёд, будто пытаясь загородить Гвен от пронизывающего ветра, и Джордж сжал челюсти так, что скулы побелели. Он резко рванул метлу вниз, разрывая этот невидимый мост, будто хотел убежать от её взгляда. Гвен тихо втянула воздух и прижала шарф к губам, стараясь скрыть дрожь.

***

Фабиан, вышагивая по коридору, тщательно стряхивал мокрый снег с рукавов своего нового пальто. В свете факелов от блестящей ткани уходили блики, и Когтевранец выглядел так, словно только что вышел с витрины «Мадам Малкин». — Ну и нервная у них тренировочка вышла, — протянул он вполголоса, будто самому себе. Но Гвендолин не отозвалась. Она шла рядом, чуть сутулясь, плотно кутаясь в свой шарф. Взгляд её был прикован к каменному полу, а в голове вновь и вновь вспыхивала одна и та же картина: лицо Джорджа, искажённое яростью. Его глаза — остервенелые, обжигающие, словно у зверя, загнанного в угол. Остаток пути до гостиной Гриффиндора они провели в молчании. Неловкость сглаживали лишь портреты, которые, завидев проходящих студентов, не могли удержаться от разговоров. — Ах, вы это слышали? Завтра привезут новые доспехи в Зал Трофеев! — возбуждённо воскликнул толстый рыцарь в ржавых латах. — Пф, доспехи… — отозвалась дама в пышном бордовом платье, скрестив руки. — Лучше бы реставрировали гобелены в Западной галерее. Там такая моль, ужас! Фабиан мельком усмехнулся, но Гвендолин даже не подняла глаз. У портрета Полной дамы девушка остановилась и обернулась к Когтевранцу. — Подожди здесь. Я быстро. Он кивнул, скрестив руки на груди. Гвен назвала пароль и скрылась за портретом. Уже в комнате, где стояла тихая полутьма, она машинально распахнула шкаф. На полке аккуратно лежало пальто Фабиана. Но стоило ей протянуть руку, как сверху сорвалась и упала прямо к её ногам другая вещь — старая толстовка Джорджа. Гвен замерла. Сердце рухнуло вниз. Словно во сне она медленно подняла её, прижала к лицу и закрыла глаза. Ткань всё ещё хранила его запах: смесь дыма, травы с квиддичного поля и чего-то родного, такого, от чего жгло грудь. Жгучие слёзы защипали глаза, и, не в силах сдержаться, она позволила им стекать по щекам. Тем временем за стенами гостиной шаги Джорджа гулко отдавались эхом в пустом коридоре. Он шёл стремительно, не раздумывая, даже не заглянул в раздевалку после тренировки. В груди всё кипело, требовало выхода. И первым, кого он увидел у входа, был Фабиан. — Что ты здесь делаешь? — голос Джорджа звучал глухо и угрожающе. Фабиан медленно обернулся, ухмылка тронула его губы. — Навещаю подругу. — Она не твоя подруга, — резко выпалил Джордж. — Так вроде уже и не твоя, — невинно пожал плечами Когтевранец, наслаждаясь каждой секундой. Глаза Уизли вспыхнули, как искры в костре. Он рванулся вперёд, схватил Фабиана за грудки и с силой впечатал в каменную стену. — Думаешь, я это стерплю? Но вместо страха Фабиан лишь скалился, с вызовом смотря прямо в глаза Джорджу. — Что ты мне сделаешь, Уизли? Снова заколдуешь? Смех Когтевранца прозвучал слишком громко, слишком издевательски. Джордж не выдержал. Кулак сам собой взметнулся и с хрустом врезался в лицо соперника. Фабиан отшатнулся, ударившись головой о стену, губа мгновенно лопнула, заливаясь кровью. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней… — прошипел Джордж, дыхание срывалось от злости. Фабиан вытер тыльной стороной ладони кровь, и, криво усмехнувшись, прохрипел. — Я делаю то, чего не можешь делать ты. Нахожусь рядом с ней, Уизли. В этот момент из-за портрета выбежала Гвендолин. В руках она держала пальто Фабиана, но, увидев сцену, замерла, словно обожжённая. Перед её глазами — Джордж, сжавший кулак, и окровавленный Фабиан. — Вы… вы оба! — её голос дрогнул, но в нём слышался металл. — Ведёте себя, как придурки на первом курсе! Они оба резко замерли. — Если вы думаете, что этим хоть что-то докажете - вы глубоко ошибаетесь, — Гвен тяжело дышала, глаза блестели от злости и боли. — И знаете что? Я не хочу видеть ни тебя, ни тебя, пока вы не научитесь решать свои проблемы нормально. Она резким движением протянула пальто Фабиану. Тот молча принял его, губы всё ещё тронула кровавая усмешка. Джордж побагровел, но так и не произнёс ни слова. Лишь стиснул зубы, будто боялся, что скажет лишнее. Гвендолин развернулась и скрылась за портретом, не обернувшись. Тяжёлая тишина повисла между парнями. Джордж зло рванулся следом за ней, его шаги отдавались по коридору. Фабиан остался один. Он медленно опустился на пол, достал из внутреннего кармана тонкую сигарету, прикурил и, глубоко затянувшись, выдохнул дым в сторону потолка. Кровь с губы стекала на подбородок, но Когтевранец только усмехнулся.