Глава 26. Правда

Вечерний Хогвартс медленно засыпал. Февральская ночь подкрадывалась к замку мягко и неотвратимо, окутывая древние башни густыми синими сумерками. За высокими окнами снег всё так же лениво кружил над школьными дворами, оседая серебристой пылью на острых шпилях, тёмных карнизах и узких подоконниках. Ветер выл где-то между башнями, пробираясь в щели старых каменных стен, и от этого замок казался ещё более живым — огромным существом, которое медленно дышало во сне. Коридоры постепенно пустели. Изредка где-то хлопала тяжёлая дубовая дверь, слышались торопливые шаги запоздавших учеников, приглушённый смех старшекурсников или раздражённое бурчание портретов, которых разбудили слишком шумные первокурсники. Из Большого зала давно исчезли запахи ужина, и теперь весь замок пах воском свечей, сыростью камня и дымом от каминов. Большая часть учеников уже скрылась по гостиным факультетов — греться у огня, делать домашние задания или просто растянуться на диванах, наслаждаясь последними часами выходного дня. А Гвендолин шла по коридору одна. Почти машинально, плотнее запахивая пальто, словно ткань могла защитить её от того, что ждало впереди. Сердце билось тяжело и неровно. Слишком быстро. Каждый удар отдавался где-то под рёбрами тупой болью, будто внутри медленно затягивался узел, который невозможно было развязать. Сегодня всё закончится. Она повторяла это про себя снова и снова, как заклинание. Сегодня эта история наконец перестанет висеть между ней и Джорджем ядовитым облаком, отравляющим каждый взгляд, каждое прикосновение, каждую попытку снова стать счастливыми. Но легче почему-то не становилось. Наоборот. Чем ближе был этот момент, тем сильнее внутри всё сжималось. А если Алисия снова выкрутится? Если опять начнёт говорить спокойно, уверенно, убедительно — так, как умеет только она? Если Гвен снова дрогнет? Она резко остановилась возле высокого окна. Холод от стекла мгновенно пробрался сквозь рукава одежды, когда она машинально коснулась подоконника ладонью. Снаружи, в густой февральской темноте, едва угадывались очертания теплиц профессора Стебль. Сквозь снег внутри одной из них мерцал тёплый золотистый свет. Теплица №3. Именно туда Фред заманил Алисию. Утром он отправил ей короткую записку, написанную почерком Джорджа при помощи старого зачарованного пера, найденного среди вещей Алисии. «Нужно поговорить. Сегодня вечером. Теплица №3. Приходи одна». Коротко и лично. Так, как написал бы Джордж. Алисия не могла не прийти. Она всё ещё думала, что контролирует ситуацию. Что Джордж ничего не знает. Что Гвен по-прежнему остаётся той доверчивой девчонкой, которой можно скормить любую ложь — и та снова поверит. От этой мысли внутри медленно поднялось что-то тяжёлое и ледяное. Это была уже не ревность, не обида. и даже не боль. Только холодная, выматывающая ярость. Гвен медленно закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздух пах снегом и старым камнем. Нет. Сегодня Алисия больше не сможет смотреть ей в глаза и лгать так, будто имеет на это право. Она снова пошла вперёд. Теплица встретила её влажным теплом. Стёкла изнутри покрывал тонкий слой испарины, и за ними снег казался далёким и почти ненастоящим. Под потолком медленно покачивались длинные серебристые лианы, мягко шурша листьями, а голубоватый свет магических грибов окрашивал помещение в призрачные холодные оттенки. Воздух был густым, тёплым, пропитанным запахом мокрой земли, влажной древесины и сладким ароматом ночных цветов, раскрывшихся в тепле. У дальней стены уже стояли Фред Уизли и Анджелина Джонсон. Фред нервно крутил палочку между пальцами, хотя изо всех сил пытался выглядеть расслабленным. Но Гвен слишком хорошо его знала — по напряжённым плечам, по слишком резким движениям, по тому, как он избегал смотреть прямо на дверь. Анджелина то и дело поглядывала туда же, словно ожидала, что в любой момент всё может пойти не так. Когда Гвен вошла, оба сразу подняли головы. — Всё нормально? — тихо спросила Анджелина. Гвендолин коротко кивнула. Хотя нормально не было совершенно ничего. На ней был тёмно-синий свитер Джорджа — который он когда-то дал ей, чтобы та не замёрзла на прогулке. Рукава были слишком длинными и почти скрывали ладони. Русые волосы собраны в небрежный хвост, но несколько прядей всё равно выбились и теперь мягко падали ей на лицо. Фред внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде впервые за весь вечер мелькнуло настоящее беспокойство. Не за план, который они так тщательно придумывали, и не за скандал, который может разразиться позже, а за неё. — Если не хочешь, — тихо сказал он, — мы можем поговорить с ней сами. Гвен подняла глаза. — Нет, — прозвучал спокойный голос. — Она сделала это со мной. Значит, я должна услышать всё сама. Несколько секунд Фред молчал, внимательно изучая её лицо, будто пытался понять, насколько она держится из последних сил. Потом медленно кивнул. Именно в этот момент за дверью послышались шаги. Все трое мгновенно напряглись. Скрипнула ручка, дверь открылась, и в теплицу вошла Алисия. На одно короткое мгновение она действительно выглядела счастливой. Щёки раскраснелись от мороза, в тёмных волосах таяли снежинки, а в глазах светилось волнение — почти нежное ожидание. Она быстро закрыла дверь за собой, огляделась… И замерла. Улыбка медленно исчезла с её лица. Потому что вместо Джорджа внутри стояли они. Фред, Анджелина и Гвен. Тёплый воздух теплицы вдруг стал тяжёлым. Почти удушающим. Алисия медленно перевела взгляд на Гвендолин. — Где Джордж? Фред молча подошёл к двери и спокойно щёлкнул замком. Этот звук оказался неожиданно громким. Окончательным. — Не придёт, — тихо ответила Гвен. Алисия нахмурилась. В её глазах впервые мелькнула тревога. — Что это вообще значит? Никто не ответил сразу. И это молчание вдруг стало страшнее любых обвинений. Гвен смотрела на неё не мигая. Спокойно. Холодно. Почти пугающе. И Алисия впервые почувствовала настоящий страх. Она нервно усмехнулась, пытаясь вернуть привычную уверенность. — Вы серьёзно? Решили устроить мне допрос? — Нет, — тихо произнёс Фред. — Мы решили дать тебе шанс перестать врать. Алисия резко повернулась к нему. — Осторожнее, Уизли. — А то что? — холодно спросил он. Гвен всё ещё молчала, и именно это ломало Алисию сильнее всего. Потому что раньше Гвен оправдывалась. Плакала. Сомневалась. Пыталась сгладить углы и сохранить мир любой ценой. А сейчас перед ней стоял совершенно другой человек. — Ты правда снова ему поверила? — наконец выдохнула Алисия, переводя взгляд на Гвен. — После всего? Эти слова полоснули по сердцу. После всего. Гвен вдруг слишком ясно вспомнила те месяцы. Как сидела ночью на полу спальни, перечитывая письма дрожащими руками. Как плакала, уткнувшись лицом в толстовку Джорджа, пытаясь сохранить хотя бы запах его кожи. Как смотрела на него за гриффиндорским столом — смеющегося, живого, невозможного далёкого — и убеждала себя, что больше никогда не позволит ему прикоснуться к себе. И как потом едва не потеряла его навсегда. Пальцы медленно сжались в кулак. — Нет, — тихо сказала она. Алисия нахмурилась. — Что? Гвен сделала шаг вперёд. — Я поверила тебе. Тишина стала почти осязаемой. Казалось, даже растения перестали шевелиться. — И это была моя самая большая ошибка. Алисия резко отвела взгляд. Фред медленно полез в карман и достал старое потемневшее перо. Когда оно легло на деревянный стол между ними, лицо Алисии изменилось. Совсем немного, едва заметно, но Гвен этого хватило. Попалась. Фред поднял палочку. — Ревелио. Перо дрогнуло, а затем медленно поднялось в воздух. Чернила начали сами проступать на лежащем рядом пергаменте. Почерк Джорджа. Идеальный. До жути настоящий. У Гвен на секунду перехватило дыхание. Она слишком хорошо знала этот почерк. Знала, как Джордж выводит букву «G». Как ленится аккуратно писать длинные слова. Как постоянно размазывает чернила ребром ладони. И сейчас всё это было фальшивкой. — Это ничего не доказывает, — резко сказала Алисия. Но голос её уже дрожал. Фред коротко усмехнулся — без капли веселья. Развернул один из старых свитков. — «Я думал о тебе всё лето…» Перо мгновенно продолжило фразу тем самым почерком. У Анджелины вырвался тихий вдох. А Гвен почувствовала, как внутри наконец начинает закипать что-то горячее. Не слёзы. Не боль. Настоящая злость. — Зачем? — тихо спросила она. Алисия молчала. — Зачем ты это сделала? И вдруг та сорвалась. — Потому что он выбрал тебя! Крик эхом ударился о стеклянные стены теплицы. В глазах Алисии блестели слёзы, дыхание стало рваным. — Всегда тебя! Все только и говорили — Гвен и Джордж! Джордж и Гвен! А я что?! Просто запасной вариант?! — Ты никогда не была вариантом, — резко бросил Фред. — Заткнись! Алисия снова посмотрела на Гвен. И впервые за всё это время в её взгляде была не злость. Отчаяние. Голое. Болезненное. Уничтожающее изнутри. — Ты хотя бы понимаешь, каково это? — хрипло спросила она. — Смотреть, как человек любит не тебя? Гвен долго молчала. Так долго, что Алисия первой начала отводить взгляд. А потом Гвендолин медленно подошла почти вплотную. Алисия напряглась всем телом, будто ожидала удара. Но Гвен лишь тихо сказала: — Нет, Алисия. Та замерла. — Ты не разрушила наши отношения, — голос Гвен был почти шёпотом. Но в этой тихой фразе оказалось больше силы, чем в любом крике. — Ты разрушила себя. Алисия резко отвернулась, тяжело дыша, её плечи дрогнули. И именно в этот момент дверь теплицы снова распахнулась. Внутрь ворвался холодный ветер, закружив снежинки по влажному полу. На пороге стоял Джордж Уизли. Бледный. Уставший. С растрёпанными рыжими волосами. Поверх бинтов была небрежно наброшена тёплая толстовка, и одного взгляда хватало, чтобы понять — он сбежал из больничного крыла. Несколько секунд никто не двигался. Алисия смотрела на него так, словно всё ещё надеялась услышать что-то другое. Но Джордж лишь устало посмотрел ей в глаза. И спокойно произнёс: — Всё было зря, Алисия. Эти слова прозвучали тихо. И именно поэтому ударили сильнее всего. Алисия побледнела. В её глазах что-то надломилось — окончательно, бесповоротно. Она медленно опустила взгляд, словно впервые увидела себя со стороны. Всю свою ложь. Попытки украсть чужую любовь. Все месяцы, в течение которых она убеждала себя, будто если достаточно сильно захотеть — человек однажды посмотрит на неё так же, как смотрит на другую. Но Джордж смотрел только на Гвен. Всегда. И теперь это было невозможно отрицать. Тишина в теплице стала оглушительной. Где-то под потолком тихо шелестели серебристые лианы. За стеклом кружил снег. — И давно вы всё знаете? — её голос держался изо всех сил, но всё же дрогнул. — Джордж сразу же понял, что ты наделала, а я... — Гвен медленно начала огибать девушку. — Я не сразу поверила ему. — Я пытался найти доказательства, поэтому постарался сблизиться с тобой, — продолжил Джордж. — Я хотел понять, почему ты стала такой. В этот момент, Алисия уже медленно пятилась назад, переводя взгляд с Гвен на Джорджа и обратно. — Ты просто решил поиздеваться надо мной! Поэтому притворялся... — Нет, я, действительно, хотел понять тебя, Алисия, — Джордж Уже почти подошёл к ней вплотную. — Мы ведь знакомы столько лет, и раньше ты не была такой... — парень осёкся, подбирая слова. — Стервой! — закончил за брата Фред. — Хоть ты и знатно потрепала нам нервы, мы не станем выдавать тебя профессорам, — Гвендолин покрутила старинным пером перед лицом девушки. — За это могут исключить, — пояснила Анджелина, стоявшая в стороне. Гвендолин резким движением схватила Алисию за запястье и вложила перо в её ладонь, а затем сжала её своей. — Если ты сунешься снова, я не буду такой терпеливой. Алисия судорожно вдохнула, будто ей не хватало воздуха, а затем резко развернулась и почти выбежала наружу, толкнув дверь так сильно, что та ударилась о стену. Холодный ветер снова ворвался внутрь и исчез вместе с ней. Еще несколько секунд никто не двигался. Снаружи ветер бросал в стекла колючий снег, внутри же стояла влажная духота, наполненная запахом мокрой земли, магических трав и цветущих ночных растений. Голубоватые грибы продолжали мягко светиться в углах, длинные серебристые лозы медленно покачивались под потолком, будто сама теплица выдыхала вместе с ними напряжение последних минут. Гвендолин стояла неподвижно. Она смотрела на дверь, за которой исчезла Алисия, и чувствовала странную пустоту внутри. Не облегчение. Не триумф. Только усталость. Слишком много боли принесла вся эта история. Фред первым нарушил тишину. — Ну… — протянул он, нервно почесав затылок. — Если честно, я представлял эту сцену немного веселее. Анджелина тут же ткнула его локтем в ребра. — Фред! — Что? Я пытаюсь разрядить обстановку. Но даже он говорил тише обычного. Без привычной бравады. Гвендолин наконец медленно выдохнула и опустила взгляд на свои дрожащие пальцы. Все закончилось. Эта мысль никак не могла уложиться в голове. Все месяцы подозрений, ревности, бессонных ночей, слез, злости, бесконечных попыток понять, кто лжет, а кто говорит правду — все это наконец рассыпалось прямо у нее на глазах. И вместе с этим пришло осознание другого. Я действительно не верила ему. От этой мысли внутри болезненно сжалось. Джордж стоял неподалеку, прислонившись плечом к деревянному шкафу. Он выглядел бледным и уставшим, а бинты под толстовкой всё еще плотно стягивали ребра, но в янтарных глазах больше не было той тяжелой злости, которую Гвен видела последние месяцы. Только усталость и облегчение. Фред внимательно посмотрел сначала на брата, потом на Гвен, а затем неожиданно хлопнул Анджелину по ладони. — Ладно, — заявил он. — Думаю, мы тут уже лишние. — Фред… — Нет-нет, серьезно, — он поднял руки. — Вы двое либо сейчас наконец нормально поговорите, либо я лично закрою вас тут до утра. Анджелина тихо усмехнулась и подошла к Гвен, мягко сжав её предплечье. — Если что — мы рядом. Гвендолин благодарно кивнула. Через несколько секунд дверь теплицы снова закрылась. На этот раз за Фредом и Анджелиной, и они остались вдвоем. Тишина между ними больше не была тяжелой. Скорее хрупкой. Гвен медленно опустилась на край деревянного стола и прикрыла глаза ладонью. — Я так устала, — прошептала она. Джордж некоторое время молчал, наблюдая за ней. А потом осторожно подошел ближе. — Я знаю. Его голос прозвучал неожиданно мягко. Гвендолин подняла на него взгляд, и в груди снова болезненно защемило. Сейчас, когда злость ушла, она особенно ясно видела, каким измученным он стал за последние недели. Синяки на лице еще не сошли окончательно, под глазами залегли тени, а двигался он все еще осторожно, будто каждое резкое движение отзывалось болью. И все это время она тоже делала ему больно. Эта мысль оказалась почти невыносимой. — Джордж… — её голос дрогнул. — Я ведь действительно думала, что ты… Она запнулась. Слова так и не сорвались с губ. Джордж грустно усмехнулся. — Что я оказался полным идиотом? — Нет. — О, ну хоть что-то. Гвен резко качнула головой и неожиданно для самой себя рассмеялась сквозь слезы. А потом снова расплакалась, тихо и без истерики. Слезы просто покатились по щекам сами собой, будто внутри наконец прорвало плотину, которую она удерживала слишком долго. — Эй… — Джордж тут же оказался рядом. Он осторожно опустился перед ней на корточки, несмотря на явный протест ребер, и взял её ладони в свои. — Не надо. — Надо, — шепотом ответила она. — Ты не представляешь, как мне было страшно. Он замер. — Когда? Гвен всхлипнула и покачала головой. — Когда ты лежал там… в коридоре. Я думала, что ты умер. Ее голос окончательно сорвался. — И знаешь, что было хуже всего? — она подняла на него мокрые глаза. — Что последнее время я только и делала, что сомневалась в тебе. Злилась. Отталкивала тебя. А потом вдруг поняла, что могу больше никогда тебя не увидеть. Джордж долго смотрел на нее молча. А потом вдруг осторожно прижался лбом к её лбу. — Я тоже испугался. — Ты? Он тихо усмехнулся. — Ты бы видела свое лицо, когда ворвалась в больничное крыло. — Ты тоже не видел, — перебила его Гвен, тихо смеясь. — Я чувствовал! — возмутился Джордж. — Я тогда понял, что если не открою глаза, ты устроишь Помфри второй инфаркт. Гвен снова рассмеялась сквозь слезы и уткнулась носом ему в плечо. Некоторое время они просто сидели так, слушая, как за стеклами воет ветер. А потом Джордж вдруг тихо сказал: — Знаешь, что бесило меня больше всего? Она подняла голову. — Что? — Что ты поверила ей быстрее, чем мне. Гвендолин замерла. Он не говорил это с упреком. Именно поэтому стало еще больнее. — Я знаю… — прошептала она. — Нет, правда, — он грустно усмехнулся. — Я тогда ужасно злился. Хотел кричать на тебя. Доказать что-то. А потом понял, что тебе просто было больно. Гвен медленно провела пальцами по его ладони. — Прости меня. Джордж посмотрел на нее долго и внимательно. А затем тихо произнес: — Только если ты простишь меня за все остальное. — За что? Он отвел взгляд. — За то, что я иногда вел себя как полный придурок. — Иногда? — Эй! Она впервые за долгое время рассмеялась по-настоящему. Легко. Свободно. И Джордж вдруг понял, как сильно скучал именно по этому смеху. По ней настоящей. Он осторожно провел рукой по её волосам. — Ну что, мисс Гилл? Гвен подняла взгляд. — Что? В уголках его губ появилась знакомая лукавая улыбка. — Может, попробуем начать сначала? Она смотрела на него несколько секунд. А потом тихо ответила: — Только если на этот раз без поддельных писем, драк и почти смертельных травм. — Не обещаю насчет драк, — честно признался Джордж. Гвендолин закатила глаза и ткнула его в плечо. — Уизли. Он рассмеялся и притянул её ближе. А за стенами теплицы февральская метель продолжала заметать дорожки Хогвартса, будто пытаясь окончательно скрыть все, что осталось в прошлом.