Май. Когда тронулся лёд

      Это был третий месяц весны. Самое время для приятных прогулок днем под нежно согревающим солнцем, а также время для того, чтобы собираться к новому учебному году. Есть только одна загвоздка: с такими оценками и поведением её едва ли дотащили в старших классах, какое там высшее? Рекомендацией нет, стремлений нет, желаний нет. Девушка даже с утра не расчесалась, что там до больших планов на целую жизнь? Она даже не до конца решила хочет ли её жить.       Солнце игристо бросило лучики ей на лицо, а следом в окно затонированной машины прилетел футбольный мяч, заставив её поморщить нос — уже неясно от чего. Этот комок раздражения и апатии зовут Эвелина Хартманн. Закутавшись посильнее в капюшон своего серого спортивного костюма, она бросила куда-то в сторону: — Долго нам еще ехать? Меня укачивает, — хотя на манер формирования предложений она была весьма груба, но тон был крайне спокойным и мягкий, из-за чего никто из сидящих на передних сидениях, не повел и бровью. — Уже вдоль забора едем, — улыбнулся ей темноволосый парень в костюме, чье имя она не запомнила.       И ведь не соврал — буквально через пару минут её выпустили с заднего сидения черного сидана. Девушка сделала несколько шатких движений в сторону здания и остановилась, навалившись всем весом на бедра, слегка согнув колени. По лбу стекали холодные капли пота — носить такую тушу и впрямь было тяжело. Когда она набрала 20 килограмм пару лет назад, сильно преисполнилась во мнении перед полными людьми — до чего же выносливым нужно быть, чтобы не падать в обморок после каждой стометровки с такой нагрузкой. — Все в порядке? — вновь поинтересовался тот консьерж. — А? — слегка приподняла голову она. — Да, я же говорила: укачивает, — в тот же момент почувствовав как содержимое желудка начинает подниматься в горло. С усилием стиснув мышцы, она впихивает все обратно с полуикающим звуком, который было довольно хорошо слышно. — Простите, я сейчас приду в себя.       Постояв еще около десяти минут на улице, свежий воздух окончательно отрезвил её. Эвелина выпрямилась и стала оглядываться по сторонам, пока не натолкнулась взглядом на высоченную лестницу к школе. И почему ей всегда так везет? Медленно доковыляв до ворот спустя полчаса подъема, её встретила среднего роста девушка в традиционном мико с белым верхом и красным низом. Лицо её не выражало никаких эмоций — полное средоточие и строгость. — Здравствуй. Я твой преподаватель — Утахиме Иори. Не хорошо опаздывать в первую же нашу встречу, — вполне дружелюбным тоном заметила учительница, неодобрительно покачав указательным пальцем из стороны в сторону. — Да, извините, — тихо ответила ей Эвелина, потупив взгляд в кожаные ботинки, забыв о приветствии. С каждым слогом короткого изречения её голос становился всё тише, будто жизнь её покидала. И это её учить нужно будет? Тут от мага буквально мокрая тряпица осталась — никакого запала, свойственного её юным годам.       Иори пробрала легкая дрожь и волнение от такого начала, а затем догнало раздражение, когда на плечо легла мужская рука. — Йо, Утахиме, — бросил мужчина, улыбнувшись прибывшей ученице. — Опять новых учеников своим серьезным видом пугаешь? — Ты… — зашипела учительница, пытаясь сохранить самообладание. — Я же просила подождать меня в кабинете.       Проигнорировав свою подругу, он остановился в метре от ученицы и наклонил голову вбок, ожидая, что она поднимет на него взгляд или хотя бы перестанет сутулиться, но она стояла в той же позе, продолжая теребить край ткани на рукаве аккуратно выкрашенными ноготками. Прошло пару секунд и, потеряв терпение, Годжо сел на корточки, продолжая улыбаться. — Как тебя звать?       Маг приподнял повязку, от чего Хартманн обомлела: белоснежные волосы, неземного цвета глаза, обворожительная улыбка; к тому же он был невероятно высок и широкоплеч. Таких красивых мужчин вблизи ей видеть никогда не доводилось, отчего сердце сделало глухой удар о ребра и её снова бросило в холодный пот. Он что, с ней-то разговаривает? Сатору, будто ожидая такой реакции, нагло воспользовался этим и решил повнимательнее разглядеть и поток рябящей проклятой энергии, и саму девушку: светлые волосы на одной стороне спадали единым волнистым локоном, на другом — разбились в небольшие группы и лежали как попало; фингалы с мешками под глазами, куда можно было уже сажать картошку; слегка красноватая конъюнктива — то ли от недосыпа, то ли от сухости глаз, в центре которой красовалась темная радужка, едва различимая из-за большого размера зрачка; на губах свежие раны — видимо, часто кусает их; вцелом кожа чистая, даже слишком, ибо не коснулась их россыпь веснушек или родинок. Прекрасным дополнением к общей растрепанной картине была бы дырка где-нибудь в штанах, но Годжо её не обнаружил, зато заметил, что девчушка весьма полновата. Около 80 кг при её росте 165 сантиметров в сгорбленном состоянии. — Лина, — наконец выдавила из себя она, поджав губы, чтобы скрыть раны, и сдернув капюшон еще ниже, чтобы спрятаться. Ему даже показалось, что она немного продрожала от его взгляда, а вот проклятая энергия вокруг неё в обратную — все также радостно плясала, кружась вокруг тела владелицы, словно торнадо. Иногда из него выбегали мелкие искорки-огоньки и быстро исчезали, ускользали от его взгляда, растворяясь в воздухе. Мужчина был уверен, что впервые видит нечто подобное, а в голове появлялись все новые и новые вопросы. Если бы не этот огромный, странно ведущий себя магический запас, он бы точно не подошел, но, будто столкнувшись с проклятым предметом — таким мрачным, гнетущим, совсем неживым, Годжо ощутил полное разочарование и мелкую толику отвращения. И это маг? Да по ней словно катком проехались и сюда сбросили переломанное, безжизненное тело. Поборов внутреннее чувство отторжения к этому скукоженному недоразумению, мужчина решил, что стоит проявить немного снисходительности и встал на ноги. Наверное, к каждому есть подход, да? — Я Сатору Годжо, — воодушевленно заявил он, указав на себя большим пальцем согнутой руки. Звучало это заявление так гордо и громогласно, будто это должно было что-то значить, но Лина лишь удивленно захлопала глазами, когда подняла голову. Около секунды она просто смотрела на него, из-за чего он наконец смог разглядеть выразительный розоватый цвет её радужки, мысленно сравнив его с упаковкой клубничного зефира. — Простите? — будто очнувшись от анабиоза, в котором прибывала, переспросила она в голос. Довольно удивительно было слышать что-то подобное, учитывая, что раньше она говорила только шепотом. — Глухая что ли? — послышался тихий бубнеж учительницы сбоку. — Ты откуда такая полумертвая? — добавила она тембр, обращая на себя внимание. Новая ученица снова поежилась и сгорбилась сильнее прежнего.       Хартманн ничего не могла ответить. Снова потерявшись в пространстве, её глаза забегали из стороны в сторону, ища подсказку для ответа где-то на земле под ногами, словно малое дитя, которое пристыдили за неподобающий поступок. Сатору, увидев эту реакцию, сразу понял — будет тяжко. Он положил свою размашистую ладонь ей на голову и вдруг заступился: — Сатору, говорю, меня зовут, — улыбнувшись Лине, маг обратился к подруге. — Если будешь так наседать, то многого не добьешься, — получив в ответ недовольное «хмф», вновь переводит взгляд на ученицу. — Ты как сияющая звездочка: еле лицо разглядел, — небрежно бросив первый влетевший в голову комплимент ничего для него не значащий, чтобы её встряхнуть и приободрить, он натянул повязку обратно, затем прошел пару шагов мимо девушек и в пол оборота попрощался. — Ладно, бывайте, — после чего исчез без следа.       Лицо Иори перекосило от новой волны раздражения: он ведь не к ней приходил, а чтобы на ученицу поглазеть! И откуда только узнал, что у неё какая-то особенность с магическим запасом присутствует? Везде глаза и уши у этого прохвоста. Хартманн в этот момент не понимала, что ей делать. Ощущения были сродни резкому столкновению с холодной водой, а тело пробило несколькими волнами различных ощущений.       Удивление. Да чтоб с ней так просто и непринужденно кто-то заговорил? С зашоренной, неприветливой, пытающейся слиться с растительностью, девушкой, чья магическая энергия нагоняла первобытный ужас на сверстников, которые, хоть и не могли видеть проклятия, ясно ощущали присутствие чего-то зловещего рядом с ней.       Разочарование. В который раз в самой себе. Не показалось — мужчина едва сдержал омерзение при взгляде на неё, и все, что вызывало интерес, ей, как таковое, не принадлежало. Энергия в ней буйствовала, вела себя непредсказуемо, рвалась в бой, словно зловредный сиамский близнец, неудачно оказавшийся с ней одной плоти.       Шок. Она смутно вспоминала это имя, поэтому, услышав его ещё раз, все произошедшее показалось ужасной шуткой судьбы. Слава и авторитет мага шли перед ним на несколько шагов вперед и только глухой ни разу о них не наслышан, вынуждая проникнуться уважением с первой секунды знакомства.       Осознание. Ей стоило прекратить прятаться от самой себя ещё давно, принять вводные как факт — она маг, причем исключительный, иначе нельзя было объяснять всего ажиотажа, который происходил вокруг её персоны, и, вместо позорных актов самобичевания, смело взяться за холодную ручку двери, которую услужливо приоткрыли перед ней.       Жалость. Неужели она выглядит настолько жалкой, что смогла пробудить в ком-то желание её защищать? Плотно обернувшись в кокон безразличия и печали, не желала погружаться в пучину саморазрушения, так и маячившей на горизонте после событий двухлетней давности. Отринув чувства, она старательно избегала их, прятала по шкафам, стискивала до мелких комков, но вдруг ощутила их удушающее приближение — невероятно медленное, а за окном её разума подступала буря. Пришло время войти на этот темный чердак и навести в нем порядок — эмоции сами собой не пройдут, их нужно пережить, поэтому, будто очнувшись от длительного сна, она жадно схватила воздух ртом. Лина обратилась к Утахиме, которая яростно строчила в телефоне сообщения, о чем можно было судить по доносящимся тапающим звукам: — Я здесь буду жить? — Да, в общежитии на первом этаже. Твои вещи, наверное, уже принесли, — отвлеклась Иори от экрана. — Проводите? — О? Разве ты не хочешь посмотреть школу? — Нет, простите. Я нехорошо себя чувствую, — как можно более сдержанно сказала девушка, ощущая сдавленный ком тревоги в животе. — Ладно, но ты учти, что послезавтра в 8 уже начинаются занятия. Если не сможешь придти в класс, то придется взять теоретический материал на самообучение. Постарайся не заболеть, потому что в начале самое трудное, — слегка обеспокоенно заключила та. — Я знаю, учитель, — едва заметная тень улыбки коснулась её лица.       Утахиме совсем не понимала, что за перемены случились за эти пару минут. У ученицы прорезался голос, выпрямились плечи, она все также избегала взглядов в лицо, но уверенно смотрела куда-то вперед. Сложности и проблемы её не пугали.       Через 3 недели в Токийский магический колледж поступил запрос на перевод ученика.